WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«БОРЬБА ВОКРУГ СОЦИАЛЬНЫХ РЕФОРМ И ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕ ВЕЛИКОБРИТАНИИ В 70–90-х гг. XIX ВЕКА ...»

-- [ Страница 3 ] --

В 1881 году Г.М. Гайндманом была создана Социал-демократическая федерация (далее — СДФ). Участники данного движения, разделявшие социал-демократические взгляды и традиции христианского социализма (провозгласившего главным выражением христианской любви помощь бедным и больным), верили в возможность смягчения и даже полного устранения классовых противоречий за счёт проведения социальных реформ и духовного развития рабочего класса. Социал-демократия пыталась стать тем бастионом, который разделит общество и катастрофу (социальную революцию, совершённую восставшим пролетариатом).

В 1881 году Гайндман опубликовал свою книгу «Англия для всех», ставшую неофициальной программой СДФ.

В письме к Р. Зорге от 15 декабря 1881 года Маркс охарактеризовал Гайндмана как «прекраснодушного мелкобуржуазного писателя», «наполовину буржуа, наполовину пролетария». Обращая внимание на явные попытки автора «Англии для всех» пересказать в своей брошюре из двух глав первый том «Капитала», Маркс пишет Зорге о тех оправданиях, которые приводит Гайндман в своих письмах. Так в письмах последний объясняет свое решение тем, что англичанам ненависто имя Маркса, они не любят учиться у иностранцев и так далее.

В.И. Ленин охарактеризовал труд Гайндмана следующим образом:

«В 1881 году Гайндман выпустил брошюру “Англия для всех”, где он переходит к социализму, оставаясь очень и очень путаным буржуазным демократом.

Брошюра написана для возникшей тогда “Демократической федерации” (не социалистической), в которой была масса антисоциалистических элементов. И вот Гайндман, пересказывая и переписывая “Капитал” в двух главах своей брошюры, не называя Маркса, говорит в предисловии глухо о некоем “великом мыслителе и оригинальном писателе”, которому он многим обязан и т.д. …»266.

П.А. Кропоткин, наоборот, считал данную работу прекрасным изложением теории социализма Маркса и убеждал Гайндмана издавать социалистическую газету.

Вместе с тем в 1881 году социалистические идеи в английском обществе были не настолько популярны, чтобы покрыть издержки от данного проекта.

Когда осенью 1881 года СДФ устроил конгресс, в нём приняло участие такое незначительное число человек, что в окружении Гайндмана бытовала шутка о том, что все участники конгресса уместились в квартире г-жи Гайндман.

От идеи социалистической газеты пришлось отказаться, вернувшись к ней в 1886 году, когда влияние СДФ ввиду ухудшающейся ситуации в экономике значительно усилилось. По поводу возросшей популярности СДФ среди рабочего и среднего классов нередко иронизировал деятель Фабианского общества, в будущем известный английский писатель Б. Шоу: «Этот не умрет, еще всех нас перехоронит»267.

В конце 1884 года недовольные авторитарным стилем управления Гайндмана создали отдельную группу, во главе которой встал Уильям Моррис (1834–1896 гг.) — выдающийся художник, писатель, основавший движение «Arts and Crafts» («Искусства и ремёсла»), автор социалистической утопии «Вести ниоткуда», и вскоре вышли из СДФ.

Утопия Морриса, как и утопия, созданная американским писателем Э. Беллами «Оглядываясь назад», была направлена на популяризацию социалистических и коммунистических идей, делая их более доступными для читающего населения Великобритании. Как остроумно отметил Бернард Шоу: «Беллами Ленин В.И. Полное собрание сочинений. 5-е изд. М., 1967–1981. Т. 33. С. 425.

The Letters of Bernard Shaw to «Тhe Times», 1898–1950. Dublin, 2007. P. 14.





и Моррис были последними домарксовыми социалистами, живущими после Маркса»268.

В январе 1885 года Моррис основал Социалистическую лигу и стал редактором печатного органа лиги — журнала «Коммуноил», публикуя в нём свои произведения, в том числе «Вести ниоткуда».

По мнению Морриса, изложенному на страницах «Коммонуил», отличительными чертами коммунизма являются разнообразие жизни и право на самовыражение каждого индивида. «Каждый отдельный человек, — писал он, — не может рассчитывать на то, что это жизненно важная проблема будет решена за него какой-то абстракцией, называемой Государством, а должен решить ее при сознательном сотрудничестве с другими. Разнообразие жизни в такой же мере является целью истинного коммунизма, как и равенство жизненных условий, и лишь соединение того и другого приводит к подлинной свободе»269.

При этом к государству Моррис относился весьма скептически, выступал против участия социалистов в работе парламента, опасаясь, что «вестминстерская скамья» выхолостит социалистов, развратит их и испортит, перекует непреклонных революционеров в охотников за правительственными чинами, в краснобаев и подпевал власть имущим, распинающихся о верности интересам пролетариата270.

Остальные члены Лиги, по всей видимости, не отличались столь высокой принципиальностью, о чём свидетельствуют скептические высказывания британских газет, со свех сторон посыпавшиеся после смерти Морриса в 1896 году.

Пресса отмечала, что Социалистическая лига, не представляя собой реальной политической силы и не обладая достаточным влиянием на общественное мне

<

The Letters of Bernard Shaw to «Тhe Times», 1898–1950. Dublin, 2007. P. 17–18; Пирсон Х.

Бернард Шоу. Ростов н/Д., 1972. С. 21.

Мортон А.Л. Английская утопия. М., 1956. С. 190.

The Letters of Bernard Shaw to «Тhe Times», 1898–1950. Dublin, 2007. P. 19–20; Пирсон Х.

Бернард Шоу. Ростов н/Д., 1977. С. 22.

ние, готова сотрудничать с кем угодно — с протекционистами, антисемитами и тред-юнионами, лишь бы удержаться на плаву271.

Неудивительно в этой связи, что со смертью своего создателя Лига полностью ушла с политической сцены, не оставив глубокого следа ни на Даунингстрит, ни в среде сторонников социалистических идей.

В отличие от Социальной лиги времён У. Морриса, Фабианское общество, названное в честь римского полководца Фабия Кунктатора 272 и представленное выходцами из среднего класса, не видело вреда в сотрудничестве с государством и членами парламента, избрав в качестве основного инструмента так называемую тактику «пропитывания» — пропаганду социалистических идей, прежде всего, в образованных кругах общества, особенно в среде либеральной партии и среднего класса.

Основные идеи, выдвигавшиеся фабианцами и впоследствии ставшие важными составляющими преобразований в Англии, сводились к следующему:

реформа парламента (предоставление избирательного права всем совершеннолетним, уравнение в правах женщин с мужчинами, снижение ценза осёдлости до четырёх недель, перераспределение округов соответственно количеству избирателей, финансирование расходов на выборы из общественных фондов, сокращение срока полномочий членов парламента с одновременной выплатой им жалования при осуществлении своих обязанностей273 — все эти меры должны были, по мнению фабианцев, способствовать ускорению перехода к социализму);

социальное законодательство (введение 8-часового рабочего дня и 6-дневной рабочей недели для рабочих, оплачиваемый отпуск, установление Austin to Salisbury, 31 July 1885. Salisbury Papers; Brett to Stead, 6 December 1885. Stead Papers.

Квинт Фабий Максим Кунктатор — древнеримский военачальник и политический деятель из патрицианского рода Фабиев, пятикратный консул. К началу Второй Пунической войны был одним из самых влиятельных политиков республики; именно он объявил в 218 году войну Карфагену от имени Рима. При этом Кунктатор вошёл в историю тем, что, в отличие от других римских полководцев, выступал за осторожную, сдержанную тактику борьбы с Ганнибалом.

The New Reform Bill / ed. by J. Heywood. L., 1891. Р. 2–16.

соответствующей требованиям тред-юнионов заработной платы для рабочих и служащих, занятых на государственных и муниципальных предприятиях, равная оплата труда за равный труд мужчин и женщин, запрещение эксплуатации детей до 16 лет, введение государственного пенсионного обеспечения по старости для всех нуждающихся, бесплатное лечение в больницах, бесплатное начальное, среднее, специальное и высшее образование);

национализация и государственный контроль;

расширение прав муниципалитетов;

налоговая реформа.

О первых результатах этой тактики Бернард Шоу вспоминал: «Мы убеждаем наших членов вступать в либеральные и радикальные организации своих округов, или, если им это предпочтительнее, в консервативные ассоциации … В этих организациях мы произносим речи и продвигаем резолюции, или, что ещё лучше, готовим парламентских кандидатов для избирательного округа… Мы “пропитываем” эти организации и натягиваем все “ниточки”, которые в наших руках, и мы достигаем успеха…»274.

Бернард Шоу выделял даже годы наиболее активного «пропитывания» — 1886–1890 г., обращая внимание, что оно производилось настолько интенсивно, насколько члены Фабианского общества были в этом заинтересованы.

В основе теории «пропитывания» лежит идея о способности фабианцев с помощью самой разнообразной пропаганды социалистических идей добиться того, чтобы политическая элита восприняла эти идеи как свои собственные и инициировала реформы в направлении социализма. Другими словами, данная идея заключалось в бессознательном развитии социализма в английском обществе, что само по себе носило для общества того времени, ещё не знакомого с психоанализом Фрейда, революционный характер.

Фабианская тактика «пропитывания» и идея «неизбежной постепенности» в движении к социализму были сформулированы, во многом, под влияниShaw G.B. The Fabian Society in Early History (Fabian Tract № 41). Fabian Tracts. Nom. 1 to

137. L., 1884–1908. Р. 18–19.

ем идей философа Герберта Спенсера. Не являясь социалистом, Г. Спенсер безусловно разделял идеи постепенного развития общества: «Между тем как каждый гражданин старался о личном своём благоденствии и ни один не помышлял о разделении труда, да и не сознавал необходимости такого разделения, оно установилось и постоянно развивалось. Процесс этот совершался медленно и скрытно, так что до новейшего времени никто почти его не замечал»275.

В конце 1889 г. под редакцией Бернарда Шоу были опубликованы «Фабианские очерки о социализме». Очерки принесли фабианцам подлинную известность, представив их идеи на суд широкой публики. Книга была основана на серии лекций, прочитанных осенью и зимой 1889 года Бернардом Шоу, Сиднеем Веббом, Грехэмом Уоллисом, Энни Безант, Уильямом Кларком, Сиднеем Оливье и Хъюбертом Бландом.

Интересно при этом отметить, что успех Очерков был отнюдь не ожидаемым для фабианцев. Хотя в Великобритании существовала «свобода печати», ни одна из лекций, на основании которых они были написаны, не попала в газеты. Отчасти, это было обусловлено тем, что выступавшие говорили экспромтом по тезисам, которые в конце вечера обыкновенно отправлялись в мусорную корзину и дальше лекционного зала не выходили. Но основная причина, безусловно, заключалась в нежелании прессы открыто поддерживать социалистов, печатая их лекции большими тиражами276.

Очерки были направлены, в основном, против частной собственности на землю, присвоения промышленниками львиной доли производственной прибыли, а также против господства индивидуализма. При этом авторы опирались на идеи английских либерально-утилитарных мыслителей и экономистов (И. Бентама, Дж.С. Милля, Д. Рекардо), К. Маркса и Г. Спенсера.

Демократию в Очерках фабианцы рассматривали в качестве основного политического принципа будущего социалистического общества, а социализм как её главную составляющую. Согласно фабианцам, закономерности развития Спенсер Г. Опыты научные, политические и философские. Минск, 1998. С. 266.

Rease E.R. A Histоry of the Fabian society. N.Y., 1916. Р. 74.

английского общества вызывают к жизни социалистические силы, что обусловлено постепенными и естественными переменами в общественном мнении.

Политическое развитие Великобритании рассматривалось ими как поступательное продвижение в направлении демократии.

Социализм рассматривался в Очерках как определённый, более прогрессивный по сравнению с капитализмом, этап развития общества, характеризующийся главным образом господством общественных форм собственности.

Социализм в представлении фабианцев не некая «идеальная» застывшая форма общества, но постепенно развивающееся общественное устройство, направленное на повышение качества жизни трудящихся. К пролетариату фабианцы при этом причисляли всех работников физического и умственного труда, самостоятельно зарабатывающих себе на жизнь и не владеющих собственностью на средства производства.

При этом в Очерках чётко прослеживается отрицательное отношение фабианцев к политической революции.

Идеология фабианцев явилась удачным синтезом передовых социалистических (описаны выше) и либеральных (свобода личности, конкуренция, прогрессивная налоговая шкала на доходы, парламентаризм, стремление к толерантности и компромиссу и т.д.) идей своего времени. Указанное сочетание обеспечило Фабианскому обществу поддержку обществееного мнения и терпимое отношение со стороны английских властей.

Вместе с тем несмотря на рост влияния идей социалистических движений в середине 1880-х годов, в политической культуре Великобритании социализм оставался на положении изгоя. Большинство представителей английского общества, включая рабочих, традиционно поддерживало ведущие политические партии и игнорировало социалистических кандидатов на выборах.

В Англии рабочая аристократия появилась раньше, чем в других странах с капиталистическим укладом. Получая максимальные выгоды от особого положения страны, она состояла из квалифицированных рабочих, наиболее образованных и организованных среди всего пролетариата, объединённых в тредюнионы. Уже в 50–60-х годах XIX века они добились значительного повышения реальной заработной платы, что сразу же обеспечило им привилегированное положение относительно других групп внутри английского рабочего класса. И хотя улучшение условий жизни членов тред-юнионов было достигнуто в ходе ожесточённой борьбы с предпринимателями, оно создавало иллюзию о возможности коренного изменения положения рабочих в рамках существующей системы.

Как пишет в своих воспоминаниях А.И. Шестаков: «Демократизм в Англии развивается преимущественно между заводскими и фабричными рабочими. В разных странах пришлось мне вращаться в этой среде, и я утверждаю по собственному наблюдению, что за исключением Штатов, положение рабочего несравненно сноснее в Англии, нежели где-либо»277.

В сознании квалифицированных рабочих в начале и середине 80-х годов благодаря ряду относительно небольших экономических завоеваний предыдущих периодов и, как было отмечено выше, возросшему уровню жизни, была уверенность в том, что бедность можно искоренить278. Эту уверенность в среде английского рабочего класса можно сравнить с оптимизмом и верой во всепобеждающий прогресс среди представителей среднего класса в Великобритании в 60-х гг. XIX века.

Ситуация изменилась лишь к концу 80-х годов XIX века, когда неквалифицированными рабочими, в наибольшей степени пострадавшими от экономической депрессии, были созданы новые тред-юнионы.

Новые тред-юнионы впервые серьезно заявили о себе в 1889 году в крупной стачке лондонских докеров.

Забастовка лондонских докеров (London Dockers strike), продолжавшаяся два месяца, ознаменовала собой рост массового самосознания английских неквалифицированных рабочих. Лондонские докеры, выступавшие против низкой заработной платы и за постоянную занятость, прошли маршем по восточному Шестаков И.А. Полвека обыкновенной жизни. СПб., 2006. С. 134.

Essays in Anti-Labour History / ed. by K. Brown. L., 1974. P. 76.

Лондону, демонстрируя подъемные устройства с блоками и талями как наглядное свидетельство тяжелого ручного труда.

По поводу этой стачки Ф. Энгельс писал: «Я завидую вам, вашему участию в стачке докеров. Это движение является наиболее многообещающим из всех тех, которые мы имели за последние годы, и я горжусь и радуюсь, что мне довелось увидеть его. О, если бы Маркс был жив и сам видел это! Если эти несчастные, угнетенные люди, опустившиеся на самое дно слои пролетариата, оставшиеся за бортом люди всех профессий, буквально дерущиеся каждое утро у ворот доков за получение работы, если они могут объединяться и своей решительностью устрашать могущественные доковые компании, тогда действительно нам незачем впадать в отчаяние по поводу какой бы то ни было части рабочего класса. Это событие означает начало настоящей жизни в Ист-Энде и в случае успеха изменит весь его характер. Ведь о его обитателях, бедняках, прозябающих в глубокой нищете, вследствие их неуверенности в себе и отсутствия у них организации, можно сказать — lasciate ogni speranza… [«оставь всякую надежду…» (Данте. «Ад». Песнь III) — примеч. авт.]. Если докеры организуются, за ними последуют и другие категории рабочих … Это замечательное движение, и я еще раз завидую тем, кто может участвовать в нем»279.

Несмотря на то, что успехи забастовки были не столь существенны, а сроки и масштаб не велики, это мимолётное, казалось бы, событие дало современникам понять, что количество перешло в качество, индустриальная жизнь большого города никогда не будет прежней. Забастовку поддержало общественное мнение, у докеров нашлось немало сторонников среди квалифицированных рабочих, буржуазии, многие представители аристократии и творческой среды высказывались о ней сочувственно.

Возвращаясь к воспоминаниям И.А. Шестакова: «…Близорукие… по упорству приписывают брожение рабочих классов неугомонным глашатаям всяких утопий, ведущих к беспорядку и слабости или даже поощрению закоНаписано между 20 и 26 августа 1889 г., напечатано в газете «The Labour Elector» vol. II, № 35, 31 августа 1889 г.

нов, допускающих свободно действовать в Англии буйным страстям всей Европы. Эти условия, может быть, ускоряют развязку; несомненно, даже, что вмешательства апостолов беспорядка придают вопросу часто бедственный характер, но развязка неминуема, потому что к ней ведёт неодолимая сила обстоятельств, созданных требованиями богатства, от которых само оно ни за что не откажется (курсив мой – автор)»280.

Стачечная борьба лондонских докеров привела к появлению в конце 80-х – начале 90-х гг. множества подобных профсоюзов по всей Великобритании. За период 1888–1892 гг. число членов профсоюзов удвоилось и достигло 1,5 млн человек.

Данные обстоятельства позволили новым тред-юнионом неквалифицированных рабочих (new unskilled unionism) пойти дальше и добиться в 1890 году ряда значимых решений Британского конгресса тред-юнионов в Ливерпуле.

Так, на конгрессе была признана необходимость законодательного установления 8-часового рабочего дня, возможность включения в тред-юнионы различных слоёв рабочего класса, в том числе неквалифицированных рабочих, а также отмечена заинтересованность рабочего класса в расширении влияния государства в сфере рабочего законодательства.

Впервые на Британском конгрессе тред-юнионов был публично заявлен поворот рабочих в сторону государственного вмешательства, отказ от исключительной практики самопомощи (self-help).

Анализируя результаты стачки докеров 1889 года и конгресса тредюнионов, представители политической элиты почувствовали, что наступает поворотный момент, рабочие массы, ранее воспринимавшиеся ими как расходный, сырьевой материал (raw material), могут трансформироваться в серьёзное движение, способное изменить социальный климат в стране.

Благодаря проведению парламентской реформы 1884 года значительная часть рабочих в Великобритании получила право голоса. Пролетариат превраШестаков И.А. Полвека обыкновенной жизни. СПб., 2006. С. 134.

тился в реальную политическую силу, поддержка которой была необходима и консерваторам, и либералам, чтобы удержать в своих руках власть. В этой ситуации заинтересованность в рабочих избирателях значительно усилилась.

Консерваторы и либералы стремились путём мелких уступок обеспечить своей партии голоса рабочих и предотвратить появление новой партии, отражавшей действительные интересы рабочего класса.

Так, по инициативе правительства в период 1885–1890 гг. было собрано множество королевских комиссий, призванных изучать условия проживания, труда и социального обеспечения рабочих, в том числе вышедших на пенсию и непригодных к труду. По результатам комиссиям было поручено внести в парламент предложения по улучшению положения рабочих.

В этот же период исследователь-любитель Ч. Бут начал широкомасштабное изучение условий жизни рабочих в Лондоне. Оно продолжалось несколько лет и стоило 33 тыс. фунтов стерлингов. Отчет о проведенной работе составил 17 томов и был опубликован в 1902 г. под названием «Жизнь и труд людей в Лондоне». К проведению исследования Бута побудило интересное обстоятельство. В 1885 г. он познакомился с данными социалиста Х. Хиндмана о том, что четвертая часть рабочих Лондона живет за чертой бедности, и задумал их опровергнуть. После тщательного изучения ситуации Ч. Бут пришел к выводу, что Х. Хиндман недооценил масштаб проблем.

В четырехтомной серии, посвященной бедности, Бут разделил четырехмиллионное население Лондона на восемь социальных классов по уровню доходов. Семья была взята за единицу исследования, а отчеты посетителей из Школьного Совета (School Board), с чьей помощью он проводил свою работу, были основным источником данных. Бут пришел к заключению, что более 30 % населения Лондона находилось «ниже черты бедности», что шокировало очень многих современников. Исследователь показал, что преобладавшее негативное отношение к бедным являлось в корне порочным и несправедливым, поскольку приписывало беднякам несвойственную им моральную дефективность. Ученый объяснял сложившееся положение объективными экономическими условиями, на которые бедняки реально повлиять не могли.

В 1891 г., стремясь обеспечить поддержку рабочими либеральной партии, Дж. Чемберлен поднял в парламенте вопрос о необходимости предоставления пенсий по старости. Инициатива не была принята парламентом, но была поддержана Гладстоном, стремившимся таким образом смягчить социальную напряжённость, спровоцированную растущим недовольством рабочего класса законом о бедных, существенно не изменявшимся с 1834 года.

В 1885 году правительством Гладстона был также принят акт об упразднении дисквалификации больных иждивенцев (Medical Relief Disqualification Removal Act), согласно которому люди, получавшие медицинскую помощь из налогов для бедных, более не отстранялись от участия в выборах.

Усилия политических лидеров по завоеванию симпатий рабочих, вместе с тем не увенчались успехом, в 1893 году К. Гарди — создателем шотландской федерации горняков, была образована Независимая рабочая партия (далее — НРП). В уставе НРП было чётко сформулировано: «Целью партии является установление социалистического государства, где земля и капитал будут находиться во владении общества и использоваться на его благо и где обмен предметов широкого потребления также будет организован обществом для обеспечения возможно самого высокого жизненного уровня каждой личности. В деле достижения этой цели партия действует как часть международного социалистического движения»281.

Программа партии включала в себя:

введение (и при необходимости) борьбу за коллективную собственность на средства производства, распределения и обмена;

введение рабочего дня продолжительностью не более 8 часов;

запрет использования детского труда;

введение пособий по безработице и социального страхования.

Программа и устав Независимой рабочей партии : сборник документов по истории рабочего и социалистического движения стран Европы и США / под ред. Острикова П.И. М.,

1985. С. 140.

Начавшийся в 1890 году и продолжавшийся многие годы очередной кризис хотя и нанес британскому рабочему движению сильный урон (в 1895 году насчитывалось только 1,5 млн членов профсоюзов, среди них лишь 100 тыс.

неквалифицированных рабочих), но не смог уничтожить достигнутого. Наступление предпринимателей на жизненный уровень рабочих: отмена частично уже завоеванного восьмичасового рабочего дня, снижение заработной платы, массовые увольнения, создание целой армии штрейкбрехеров и судебные приговоры, направленные против права рабочих на забастовку, свидетельствовало о необходимости укреплять профсоюзы и последовательно осуществлять политическую самостоятельность рабочего класса.

По инициативе парламентской комиссии Шотландского конгресса тредюнионов, в котором большинство составляли члены НРП, Британский конгресс тред-юнионов в 1899 году принял решение о создании комитета содействия независимому рабочему представительству в нижней палате — Комитета рабочего представительства. Инициатором и на этот раз был К. Гарди. Комитет провел свой учредительный съезд 27 февраля 1900 года. На съезде Гарди выступил за «достижение единодушия при голосовании в поддержку рабочих кандидатов и за их совместную работу по удовлетворению запросов рабочих».

Анализируя рабочее движение в 80–90-х гг. в Великобритании, необходимо отметить также, что в среде рабочих одновременно с зарождением нового тред-юниозма наблюдались и иные тенденции. Так, большинство неквалифицированных рабочих с апатией воспринимали, как правительственные инициативы (расширение избирательного права, акт об упразднении дисквалификации больных иждивенцев, введение обязательного начального образования), так и борьбу тред-юнионов за улучшение условий труда и расширение представительства рабочих в парламенте. Представители данной группы стремились, главным образом, к тому, чтобы государство «оставило их в покое», не заставляло их детей учиться (что мешало им зарабатывать деньги, в которых семья так нуждалась), а их самих ходить на выборы. К социальной борьбе они также относились весьма скептически, предпочитая ей, как выразился английский философ и экономист У. Беджгот, «хлеб и зрелища», которыми английская политическая элита, чувствуя обострение социальной обстановки, охотно их снабжала282.

Резюмируя данный параграф, следует отметить, что анализ социалистического и рабочего движения в Великобритании в рассматриваемый период, их идеологической платформы и роли в проведении социальных реформ требует обращения к идейным основам указанных движений, среди которых следует, в первую очередь, отметить теорию Роберта Оуэна и чартизм. «Социалистическое возрождение» в Англии в 80-х гг. XIX века было, во многом, обусловлено трансформацией в общественном мнении, рассмотренной в предыдущем параграфе данной главы. Формирование марксистских кружков, Социалдемократической федерации, Фабианского общества стало ответной реакцией общества на кризис в идеологии ведущих политических партий, стремление консерваторов и либералов за счёт «партийного маятника» удержать власть в руках истеблишмента, не допуская в политику «радикальные» элементы, к которым, по мнению политической элиты, относились все вышеперечисленные социалистические объединения. Методы решения социальных проблем, сформулированные в рамках социалистического движения, существенно отличались от «официальной идеологии», выразителями которой выступали консерваторы и либералы. Данные обстоятельства позволили сторонникам социальных преобразований в английском обществе рассматривать программы указанных социалистических объединений как альтернативу (если не политическую, то идеологическую) курсам консервативного и либерального кабинетов. Формирование Независимой рабочей партии явилось, в свою очередь, результатом вовлечения рабочего класса в политическую жизнь общества благодаря серии избирательных реформ, усиления его роли как самостоятельного политического субъекта, интересы которого не могла в полной мере удовлетворить ни одна из правящих партий. Несмотря на немногочисленность своих сторонников и ограниченные возможности влияния на власть, социалистическое и рабочее движеBagehot W. Economic Studies (Экономические исследования) / ed. by R.H. Hutton. L., 1880.

Р. 124.

ние способствовали проникновению социальных идей в общественное мнение Великобритании, тем самым сподвигнув правительство к более решительным шагам в рамках проведения социальных реформ.

Таким образом, в первой главе проанализированы предпосылки проведения социальных реформ в Великобритании во второй половине XIX века, среди которых были отдельно рассмотрены: социально-экономические факторы; изменения, совершившиеся в общественном мнении, начиная с 70-х годов XIX столетия, обусловившие отход от принципа «государство - ночной сторож» и зарождение в общественном сознании нового восприятия роли политической элиты как гаранта социальных преобразований в интересах широких слоёв населения; роль социалистического и рабочего движения в развитии и укреплении в общественном мнении социальных идей. Данный анализ позволяет рассматривать процесс социального реформирования, имевший место в 70-90-х гг.

XIX века, как закономерный, вытекающий из предшествующих ему объективных обстоятельств. При этом проведение конкретных социальных реформ, как будет рассмотрено далее, не всегда имело причинно-следственную связь, что было обусловлено характером межпартийной борьбы вокруг социальных преобразований за лидерство в общественном мнении и политическую власть.

Глава II. Доктрины «нового торизма» и «социального либерализма»

в контексте борьбы консерваторов и либералов за лидерство

–  –  –

Политическая система, сложившаяся в Великобритании к середине XIX века, в основе которой заложен «принцип маятника»283 — сменяемость власти при формировании парламента, оказалась идеальным механизмом для политического развития поднимающейся буржуазии. Данная система позволяла английскому истеблишменту не только реализовывать стоящие перед ним цели и Принцип, в соответствии с которым две основные партии Великобритании (консерваторы и либералы, консерваторы и лейбористы) регулярно сменяют друг друга в качестве партии, формирующей правительственный кабинет, что придает парламенту большую устойчивость и обеспечивает преемственность его деятельности. Вместе с тем такой «маятник» не действует чисто механически. Иногда он надолго «застревает» в одном положении. Примером может служить многолетнее правление тори перед реформой 1832 г., превалирование министерств вигов в период с 1855 по 1866 гг., несколько побед подряд на выборах консервативной партии в 1950-е, 1980-е и 1990-е годы. Однако эти особые периоды в целом не нарушают принципа «маятника» — основы двухпартийной системы Великобритании. А саму систему можно считать одним из важнейших факторов устойчивого политического развития Великобритании за последние три столетия.

задачи, но и консолидировать вокруг них широкие слои общества (социальная база буржуазного развития в Англии при этом была гораздо шире, чем в иных европейских государствах рассматриваемого периода; избиратели и политики представляли, по сути, единый класс собственников, разделявших общие ценности и образ жизни), что, в свою очередь, придавало власти легитимность и стабильность.

Во второй половине XIX века существенное развитие получает парламентаризм вследствие реформирования системы выборов в палату общин. В этот период королевой Викторией был подписан ряд законов, увеличивших электорат с 5 % населения страны после первого этапа реформ (1832 г.) до 14 % после третьего этапа реформ (1884–1885 гг.). Значительно изменился состав электората за счет включения в него быстро формируемой буржуазии, среднего класса, а также части пролетариата.

Медленные, непоследовательные, подчас противоречивые изменения избирательной системы с 1832 по 1884 гг. все же существенным образом демократизировали британское общество, что, в свою очередь, отразилось на политической повестке дня, выдвинув на первый план вопросы социального реформирования. Дополнительный импульс развитию социальной тематики в политической повестке ведущих партий рассматриваемого периода придала экономическая ситуация. В 70-е годы XIX века, несмотря на концентрацию производства и формирование коммерческих, в том числе транснациональных объединений, ощутимо замедлялись темпы экономического роста. Англия столкнулась с ожесточённой конкуренцией на мировом рынке, что рикошетом ударило по внутриэкономическому развитию страны, обострив рабочий вопрос и усилив и без того назревшую к тому времени необходимость проведения социальных реформ в целях устранения наиболее существенных экономических дисбалансов, подробно рассмотренных в первой главе настоящей работы.

Ключевую роль в политическом развитии Великобритании во второй половине XIX века играли консервативная партия284, институционально оформившаяся в 1867 г. из партии тори, и либеральная партия285, сформировавшаяся, во многом, на базе идеологии и принципов вигов в 1859 году286.

В конце 1860-х годов партии значительно усилили свою сплоченность, хотя парламент продолжал оставаться центром политической борьбы, процесс принятия реальных политических решений постепенно вышел за его пределы и стал сферой деятельности партий. Партии консерваторов и либералов стремились оказывать активное влияние на политическую жизнь общества, с одной стороны, повышая его политическую активность для вербовки новых избирателей, с другой — не допуская возникновения неконтролирумой политической активности. Последняя треть XIX века ознаменована организационным переустройством вигов и тори, следствием чего явилось придание их политическим организациям характера современных партий. При этом под понятиями «либералы» и «консерваторы» предлагается понимать не партии, а коалиции партий — достаточно стабильные группы, объединённые в одной партии.

Cпад в экономике, начавшийся в 60-е годы и продолжавшийся волнами вплоть до 90-х годов XIX века, поставил консерваторов и либералов перед непростым выбором — либо предлагать электорату, а затем внедрять в жизнь социальные реформы, либо оказаться в оппозиции и надолго закрепить за собой реакционный имидж.

То есть, используя терминологию психоанализа, предложенную Зигмундом Фрейдом, «всадник» (политические партии — инициаторы парламентских Вернее, Национальный союз консервативных и конституционных ассоциаций. Массовой партия стала в 1870–1888 гг. после объединения в 1912 г. с либеральной юнионистской партией (образовалась в 1886 г. в результате раскола либеральной партии получила официальное наименование Консервативной и Юнионистской партии.

Название «либеральная партия» было принято, когда партия фактически представляла собой коалицию вигов в палате лордов и радикалов в палате общин.

Историю английских партий начинают с 80-х годов XVII века, именно в это время появились группировки «тори» («кавалеров») и «вигов» («круглоголовых»), тори выступали за англиканскую церковь и сильную королевскую власть, виги — за сильный парламент и нонконформизм в религии. При этом назвать указанные группировки партиями едва ли возможно — кроме общих идей, их ничего не объединяло.

реформ) и «лошадь» (широкие массы населения, получившие избирательные права) поменялись ролями: расширение избирательного права, которое консерваторы и либералы рассматривали как тактико-политический шаг, повлекло за собой активизацию социально-экономических требований новых избирателей, уставших от принципов крайнего индивидуализма, «laissez-faire» и проповедей сторонников Бентама, господствовавших в середине века.

В обществе всё чаще звучали призывы к более активному участию государства в решении насущных социальных вопросов, что стало особенно актуальным в период экономического спада, достигшего своего апогея в 70-х годах XIX столетия.

Таким образом, политическая элита вынуждена была искать решения, которые сумели бы предотвратить социальный взрыв и усиление революционных настроений, при этом сохранив основные принципы классового общества и господствующую роль привилегированных групп — аристократии и буржуазии.

Необходимость решения этой задачи послужила отправной точкой для формирования консерваторами и либералами доктрин «нового торизма» и «социального либерализма», заложивших основы социально-экономической политики консервативных и либеральных кабинетов вплоть до начала XX века.

Идеи «нового (или демократического) торизма», определившие политический курс английских консерваторов второй половины XIX – начала XX века, по сути, подарившие тори «вторую жизнь» после многолетнего пребывания у власти министерств вигов, принадлежат Бенджамину Дизраэли, лорду Биконсфилду, лидеру партии тори, премьер-министру Великобритании в 1868 г. и 1874–1880 гг.

Понятие «новый (или социальный) либерализм» неразрывно связано с именем Уильяма Юарта Гладстона - лидера либеральной партии, премьерминистра Великобритании, возглавлявшего кабинет в 1868–1874 гг., 1880–1885 гг. и 1886 г., оказавшего существенное влияние на развитие новых элементов, как в политической доктрине, так и в практической деятельности британских либералов.

Принципы «нового торизма»: объединение нации вокруг монарха и конституции, сохранение исконных привилегий аристократии, патернализм, здоровая консервативная политика, проводимая консервативными людьми либеральными методами, впервые сформулированные в многочисленных литературных трудах и публичных выступлениях Б. Дизраэли287, изначально были восприняты современниками с недоверием, но именно они обусловили смену парадигм в политике консерваторов, создав основу для воплощения торийской модели демократии. При этом Дизраэли удалось не только скорректировать политический курс тори за счёт проведения реформ, но и создать мифологию консервативной партии, обеспечив репозиционирование консерваторов в общественном мнении Великобритании из партии крупной земельной аристократии в «народную партию»288.

В основе «народности» тори, заложенной в 70–90-х XIX века, при этом лежат весьма прозаические причины. «Старая» аристократия — почётные члены Карлтон-клуб289 вынуждены были искать поддержку и предлагать сотрудничество квалифицированным рабочим (идеологически наиболее близкой им части рабочего класса), защищая свои позиции и стремясь получить голоса избирателей на выборах в парламент. Привлечение в свои ряды рабочих было просто необходимо консерваторам, принимая во внимание, что «новая» буржуазия была сконцентрирована преимущественно в рядах либеральной партии, проявившей большую, чем тори, мобильность и острее осознавшей перемены в В частности: Selected speeches of the late Right Hon. the Earl of Beaconsfield, 2 vol, (1882), Home letters, written by the Earl of Beaconsfield 1830—1831 (1885), Correspondence with his sister (издание Ральфа Дизраэли, 1886), Vindication of the English Constitution, Coningsby, or the New Generation (1844), Sybil, or The Two Nations (1845), Tancred, or the New Crusade (1847).

Froude J.A. Lord Beaconsfield. L., 1890. P. 89.

Организационный и политический центр консерваторов, начиная с 1831 года, основателями которого выступили Пиль и Веллингтон (лидеры обеих палат), в целях объединения «твердолобых» и умеренных тори. Заседания клуба проходили в доме лорда Кенсингтона в Карлтон Террас.

социально-экономическом раскладе сил по результатам промышленного переворота290.

Дизраэли, в полной мере осознавая значимость решения вышеуказанного вопроса, настойчиво советовал аристократии искать подходы к рабочему классу, так как он, становясь многочисленным, мог служить существенной опорой на выборах. Вместе с тем в случае если интересы рабочего класса не будут в той или иной степени удовлетворены, политическая элита подвергнется серьёзным рискам и может быть низвергнута, считал Дизраэли. Удовлетворение экономических и частично политических требований рабочих позволило бы не допустить радикальных перемен в обществе291.

Таким образом, одной из ключевых задач «нового торизма» было привлечение избирателей из числа рабочих в ряды консервативной партии, получение их голосов на выборах за счёт проведения социальной политики, ставшей основой некого неформального общественного договора между политической и экономической элитой и народом. Автором данной концепции выступил Дизраэли.

В одной из своих речей в начале 70-х годов XIX века Дизраэли публично заявил о том, что «в церкви и на избирательном участке все равны, и всё, что относится к консервативным рабочим и их интересам, заботит и интересует великое общество консерваторов, частью которого они являются»292.

Несколькими годами позже, 3 апреля 1872 года на съезде консерваторов Дизраэли были продекларированы ключевые элементы новой доктрины консерваторов: сохранять в полной силе государственную конституцию, защищать империю Англии, облегчить положение народа293.

Одновременно консерваторы стремились привлечь в свои ряды представителей торгового и промышленного капитала за счёт предвыборных обещаний в сфере колониальной политики, являвшейся «слабым местом» либералов.

Green E.H.H. The Crisis of Conservatism : The Politics, economics and ideology of the British Conservative Party, 1880–1914. L. ; N.Y.,1995. P. 43–51.

Mckenzie R.T. British Political Parties: The Distribution of Power within the Conservative and Labour Parties. L., 1955. Р. 148.

Selected speeches. Notes by T.E. Lebel. L., 1882. Vol. 2. P. 14.

4 июня 1872 года на банкете в честь конференции Национального Союза консервативных и конституционных ассоциаций он произнёс свою знаменитую речь, заложившую основы «нового торизма», продемонстрировавшую веру тори во врождённый консерватизм рабочего класса294 и анонсировавшую главные принципы будущего развития консервативной политики.

Наиболее важная из речей будущего премьер-министра по данному вопросу была произнесена 24 июня 1872 года перед членами Национального союза консерваторов в лондонском Хрустальном Дворце295. Определив стратегический курс консерваторов, в этой же речи Дизраэли обозначил тактические шаги партии в ближайшем будущем, а также основные направления социального реформирования, к которым были отнесены система здравоохранения и улучшение условий труда рабочих, в том числе сокращение рабочего дня.

Предвестником «нового торизма», получившего наибольшее развитие в период пребывания у власти кабинета Дизраэли в 1874–1880 гг., можно, по мнению автора работы, считать проведение консерваторами избирательной реформы 1867 года, носившей ранее несвойственный тори демократический характер, благодаря которой право голоса было предоставлено владельцам и съёмщикам отдельных домов, квартир, либо комнат, если арендная плата составляла не меньше 10 ф. ст. в год.

Дизраэли умело использовал проект реформы, разработанный Гладстоном в 1866 году, и, отклонив билль при его вынесении либералами, провел через Палату общин свой проект реформы годом позже. Назревшую необходимость расширения избирательного права, о чём явно свидетельствовали народные настроения, лидер консерваторов сумел превратить в победу своей партии Здесь и далее по тексту следует отметить, что консерваторы и либералы апеллировали, прежде всего, к верхушке рабочего класса (квалифицированные рабочие, мастеровые), стремясь заручиться их поддержкой на выборах. Разнорабочие как наиболее маргинальный слой рабочего класса в полной мере не брался в расчет ни одной из правящих партий.

Жирнов Н.Ф. «Новый торизм» Бенджамина Дизраэли и социальные реформы 60-х годов XIX столетия : дисс. … канд. ист. наук. Саратов, 1991.

и свою личную добродетель, тем самым снискав славу «глашатая народных интересов»296.

Одна из характерных черт «демократического торизма» Дизраэли — признание наличия социальной дифференциации, несовпадения интересов различных групп британской нации. В своём политическом романе «Сибилла или две нации» Дизраэли писал: «…непреодолимая пропасть разделила богатых и бедных … привилегированные и народ сформировали две нации, управляемые с помощью различных законов…»297. Но, признавая противоречия буржуазного общества, Дизраэли искал идею, которая могла бы объединить интересы различных общественных слоёв. Красной нитью во всех его произведениях и выступлениях проходит мысль о необходимости национального единства. Иерархичность буржуазного общества, эксплуатация и социальное неравенство признавались Дизраэли как естественные и неустранимые пороки общества. Он пытался доказать, что слаженная работа общественного организма одинаково выгодна всем его составным частям, а различия между ними носят чисто функциональный характер. Отсюда делается вывод, что благосостояние каждого класса зависит от благосостояния всего общества в целом. Следовательно, классовый мир, единство нации являются единственно разумной политикой.

Вместе с тем реакция общественного мнения на «новый торизм» была не столь однозначной, как этого бы хотелось Дизраэли.

Так, рабочий класс (в первую очередь, речь идёт о квалифицированных рабочих), изначально скептически относившийся к «парламентской демагогии», воспринял политику социальных реформ, которую продвигали консерваторы, с подозрением, ожидая от правительства не облегчения положения народа, но ужесточения рабочего законодательства — инициативы, настолько непопулярной среди рабочих, что её внедрение, по мнению представителей тредCooper to Disraeli, 17 August 1867. Hughenden Papers.

Disraeli B. Sybil: Or, the Two Nations. N.Y., 1845. P. 164.

юнионов, могло потребовать от политической элиты классов таких «ухищрений» как «новый торизм»298.

Неквалифицированные, низко оплачиваемые рабочие, в свою очередь, в принципе, не готовы были рассматривать вмешательство государства как благо.

Социальный запрос этой группы был направлен на повышение уровня жизни, но не на расширение сфер регулирования государства, которое они привыкли воспринимать в лучшем случае как «ночного сторожа», в худшем — как надзирателя в работном доме.

«Демократический торизм» в сознании рабочего класса, скорее, являлся «игрушкой» для аристократии, нежели действенным средством для врачевания болезней общества299.

В одном из номеров газеты «The Times», датированном 1872 годом, по этому поводу было с иронией подмечено: «Бедняки хотят одного — чтобы их оставили в покое: не взимали налогов, не отправляли на войну и не занимались их духовным исправлением»300.

Дизраэли, таким образом, пришлось приложить немало усилий, чтобы «новый торизм» нашёл свой отклик в умах и сердцах «человека с улицы», а социальные реформы, проведённые в рамках данной концепции, были приняты с благодарностью и повысили популярность консервативной партии в народе.

Дополнительные осложнения ему при этом доставляла позиция соратников по партии, полагавших, что социальное реформирование не так уж обязательно, если есть «добрая воля правящих кругов», а любые уступки низшим классам могут привести к анархии.

Если концепция «нового торизма» была сформулирована Б. Дизраэли как закономерное продолжение и воплощение его идеологических убеждений, обозначенных ранее в принципах «Молодой Англии», литературных произведениях и очерках, написанных до начала активной политической деятельности и James Bankes to Disraeli, 9 December 1872. Hughenden Papers.

Granville to Corry, 11 July 1874. Hughenden Papers.

The Times, 27 January 1874. Times Archives.

имевших, во многом, романтический характер, с ностальгическими нотками по ушедшей в прошлое «старой, доброй, патриархальной Англии» 301, то «социальный либерализм», практическая реализация которого стала возможной благодаря У. Гладстону, имел под собой иные основания.

К пониманию необходимости практической реализация «социального либерализма» Гладстон пришёл не под влиянием «символа веры», как в случае с Дизраэли302, но в процессе политической деятельности, в том числе на посту канцлера Казначейства (1852 г.) и премьер-министра Великобритании в 1868– 1874, 1880–1888, 1892–1894 гг. Не взирая на то, что идеологически политика Гладстона опиралась на идеи Дж.Ст. Милля, нашедшие отражение в его работах «О свободе» и «Основы политической экономии», лидер либералов, как было рассмотрено ранее, не являлся безусловным адептом откаа от принципов «laizess –faire» и перехода к активной роли государства в социальной сфере.

Первым шагом к «социальному либерализму» можно считать разработанный Гладстоном и впервые внесённый в 1866 году в Палату общин проект второй избирательной реформы. Данный проект был ориентирован, главным образом, на высокооплачиваемую категорию рабочих, ремесленников и мелкую буржуазию, ранее лишённых возможности политического волеизъявления, и должен был привлечь их на сторону либеральной партии.

Выступая с инициативой парламентской реформы, Гладстон осознавал, что отвечает на запрос общественного мнения, давно и горячо желавшего расширения избирательного права и рассматривавшего данную инициативу как развитие политической свободы, гражданского общества и шаг к прогрессу.

Экономический кризис 1866 года и безработица спровоцировали дальнейший рост политической активности жителей Великобритании, не имевших доступа к избирательным урнам. Так, в воскресенье 22 июля 1866 г. в лондонском Гайдпарке состоялась грандиозная демонстрация в пользу избирательной реформы.

С осени движение приняло массовый размах и в провинции: в митинге, прохоO’Conner T.P. Lord Beaconsfield. L., 1884. P. 49.

The Radical Tory: Disraeli’s Political Development. L., 1937. P. 206.

дившем в Манчестере, приняло участие 300 тыс. человек, в Бирмингеме — 250 тыс., в Глазго — 200 тыс. человек.

Продвигая реформу, открыто заявляя, что рабочий класс отныне следует рассматривать как самостоятельный политический субъект со своими интересами и требованиями, Гладстон одновременно продвигал либеральную партию и укреплял свои позиции в общественном мнении, позиционируя себя в качестве её лидера, стремившегося построить мост между политической элитой и народными массами, перевести политические решения из области узких интересов конкретного класса в область морали в интересах всего общества303.

Гладстону, бесспорно, удалось сформировать желаемый имидж: общественное движение за вторую парламентскую реформу и лидер либералов в Палате общин в буквальном смысле «заряжали» друг друга, в глазах народа стирались границы между личностью политика и инициативой, которую он продвигал. Открытые, решительные выступления Гладстона за продолжение начинаний 1832 года превратили его в глазах широких масс в государственного деятеля, ратовавшего за права «простого человека»304.

Но, как это часто случается в истории, то, что должно было послужить трамплином для Гладстона, стало тем айсбергом, о который разбился его план, тщательно лелеянный, начиная с 1862 года. Умеренные члены либеральной партии, опасаясь излишнего роста популярности Гладстона и тени чартистов, которая мерещилась им в проекте второй парламентской реформы, не поддержали Гладстона во время голосования в парламенте по вопросу о расширении избирательного права. Данное обстоятельство, а также нежелание консерваторов во главе с Дизраэли уступить либералам такой удачный ход, как проведение столь популярной в обществе реформы, обусловили провал голосования305.

Dunbabin J.P. Parliamentary Elections in Great Britain 1868–1900: a Psychological Note / J.P.

Dunbabin // The English Historical Review. — 1966. — Vol. 81. — Р. 121–125.

Webb R.K. Modern England: From the Eighteenth Century to the Present. N.Y., 1968. Р. 56–62.

Dangerfield G. The strange death of Liberal England. N.Y., 1935. Р. 110–113.

В итоге билль о расширении избирательного права удалось провести консерваторам в 1867 году в более радикальной форме, что было вызвано стремлением последних «перебить» популярность либералов в качестве народной партии.

Вместе с тем, несмотря на вышеуказанное локальное поражение, Гладстон, отличавшийся практическим складом ума, блестящими аналитическими способностями и политическим чутьём, очень быстро уловил перемены в общественном мнении, обусловившие переход от крайнего индивидуализма к коллективизму и зачаткам социальной ответственности государства и крупного частного бизнеса. Не стоит сбрасывать со счетов и стремление Гладстона «не отстать» от соперников — консервативной партии, возглавляемой Дизраэли, начиная с 1874 года проводившей социальные реформы в жилищной сфере, здравоохранении и в области рабочего законодательства.

Именно поэтому в деятельности либеральных правительств, возглавляемых Гладстоном, постепенно всё большее значение приобретает социальная проблематика, индивидуализм, неотъемлемая часть либерализма, отныне соседствует с коллективизмом, в качестве необходимого условия самореализации личности рассматривается социальное государство.

Во многом именно благодаря Гладстону принцип laissez-faire, проповедуемый классическим британским либерализмом306, перестал восприниматься обществом как единственно верный. Результатом либерального курса, проводимого Гладстоном, является, по мнению многих исследователей, формирование в общественном сознании Великобритании второй половины XIX века нового восприятия роли экономики, носящей не абсолютно объективный характер, но определяемой политической активностью людей.

В английской историографии существует и иная точка зрения, рассматривающая политику, проводимую Гладстоном, не как разрыв с доктриной laissezfaire и переход к коллективизму, но лишь как стихийное государственное вмеСреди экономистов, чьи идеи повлияли на становление классического британского либерализма, необходимо, прежде всего, отметить Джона Локка, Жана-Батиста Сэя, Томаса Мальтуса, Дэвида Рикардо, Адама Смита.

шательство в социальную область, не имевшее качественных отличий от практики предыдущих лет307. Либеральная администрация, согласно воззрениям историков, разделяющих указанную точку зрения, не допускала и мысли о государственном вмешательстве в механизм капиталистического хозяйствования.

Подтверждением данной позиции могут служить высказывания самого Гладстона, приведённые в его письме к графу Аргайллу в 1886 году: «…Я решительно не одобряю предрасположенность многих к социализму – этому сенсационному новшеству и крайне недолговечной стряпне, к которой сегодня обнаруживают склонность обе политические партии…Если правительство берёт на себя то, что человек обязан делать сам, то пагубные последствия такого шага намного превышают извлекаемые преимущества…»308. Аргументом в пользу данной точки зрения являются также весьма робкие и в ряде случаев не увенчавшиеся успехом попытки администрации Гладстона расширить социальное законодательство в 80-е гг. XIX века. Гладстон, с одной стороны, поддерживал стремления радикального крыла своей партии во главе с Дж. Чемберленом привлечь в ряды либералов рабочих за счёт усиления социальной программы309, а с другой – выступал выразителем воззрений мелкой и средней буржуазии (главной опоры либералов), выражавшей крайнее неприятие социальных реформ.

Вместе с тем, и деятельность администрации Гладстона 1880-1885 гг., 1886 г. и реформы «великого министерства» 1868-1874 гг., по сути подведшего черту под традиционной программой либералов, вызвали сопротивление значительной части буржуазии социальным реформам, стали важным стимулом для идейной полемики. В качестве отклика на шаги правительства и попытку влиять на политику либеральной партии можно рассматривать теоретические работы Г. Спенсера, Г. Мейна, У. Джевонса, стремившихся отпугнуть либералов от проведения каких-либо социальных реформ, рассматривая социальное неравенство как предопределенность и естественный закон функционирования общестThe Social Policy. 1830-1914, ed. by E.Evans. L., 1978, p.1-14.

Цитата по The Social Policy. 1830-1914, ed. by E.Evans. L., 1978, p.133.

Данные стремления нашли своё выражение в «Радикальной программе» (1883-1884 гг., журнал «Двухнедельное обозрение»).

ва. Ортодоксы либерализма выступали против любой социальной политики государства: не только той, что нарушала свободу договора (фабричное законодательство), но и против заботы о больных, бедных, несовершеннолетних, санитарного надзора, жилищного строительства для рабочих.

Анализируя новый либеральный курс Гладстона, выдающийся английский социолог и философ Г. Спенсер310 в своём труде «Личность и государство»311, впервые опубликованном в 1884 году, констатирует процесс постепенного вырождения классического либерализма в Великобритании: «Большинство тех, которые считаются теперь либералами — это тори нового типа»312. C этих строк начинается первый раздел данной работы под названием «Новый торизм», в котором Спенсер доказывает, что сутью истинного либерализма (или вигизма), начиная с времён противостояния Карлу313 и его клевретам314, является уменьшение стеснения и принуждения со стороны государства, синонимом которых по Спенсеру является торизм. При этом, с точки зрения философа, не имеет значения, какими мотивами руководствуются сторонники государственного вмешательства (народным благом или корыстными целями): заставляя правительство ограничивать сверх меры свободу граждан, сторонники «социального либерализма» представляют собой, по мнению Спенсера, резкий контраст либералам тех времён, когда они соответствовали этому понятию315.

Герберт Спенсер (1820–1903) — английский философ и социолог, один из родоначальников эволюционизма, идеи которого пользовались большой популярностью в конце XIX века, основатель органической школы в социологии; идеолог либерализма. Его социологические взгляды являются продолжением социологических воззрений Сен-Симона и Конта, определённое влияние на развитие идеи эволюции оказали Ламарк и К. Бэр, Смит и Мальтус.

Спенсер Г. Личность и государство. СПб., 1908.

Там же. С. 22.

Карл I (1600–1649) — король Англии, Шотландии и Ирландии с 27 марта 1625 года. Из династии Стюартов. Его политика абсолютизма и церковные реформы вызвали восстания в Шотландии и Ирландии и Английскую революцию. В ходе гражданских войн Карл I потерпел поражение, был предан суду парламента и казнён 30 января 1649 года в Лондоне.

Клеврет — м. (лат. соllibertus) товарищ, собрат. Имеются в виду сторонники Карла — «кавалеры», поддерживающие абсолютную королевскую власть. Их противниками выступали «круглоголовые» (виги) — сторонники парламента и Оливера Кромвеля.

Интересно, что подобную критику в адрес либералов высказывал с своей известной, наделавшей много шума статье «Дезинтеграция» (1884 г.) Р. Солсбери, лидер партии консерватоНынешний же либерализм (то есть, «социальный либерализм», определявший политику либеральных кабинетов во второй половине XIX века. – примеч. aвт.), согласно Спенсеру, есть лишь новая форма консерватизма, поскольку он поддерживает государственное принуждение.

Причину утраты современным либерализмом своего исконного духа Спенсер видит в смешении понятий и смещении фокуса: «Так как внешней выдающейся чертой всех либеральных мер древнего времени было приобретение какого-либо блага для народа (а благо это состояло главным образом в уменьшении стеснения), то и случилось так, что либералы увидели в народном благе не цель, которую следовало достигать косвенным образом, путем уменьшения стеснения, но цель, которую следует достигать непосредственно. А стараясь достигнуть ее непосредственно, они стали пользоваться методами, по существу своему противоположными тем, которые употреблялись прежде»316.

В работе Спенсер даёт многочисленные примеры законодательных инициатив и реформ, проведённых либералами, в духе «нового торизма» или «социального либерализма», что (ещё раз необходимо подчеркнуть) для него одно и то же 317 : реформа всеобщего начального образования, начало жилищного строительства для рабочих, реформы фабричного законодательства (ограничение рабочего дня), здравоохранения и иные социально ориентированные меры (как-то, снижение платы за проезд в пригородных поездах, снижение налогового бремени для рабочих и пр.): «Возьмем в самой простой его форме вопрос, который ставится каждый день: «Мы уже сделали это, почему бы нам не сделать и то?» И всегда подразумевающееся уважение к прецедентам побуждает неизменно расширять сферу регламентации…»318.

ров после смерти Б. Дизраэли, премьер-министр Великобритании в 1885–1886 гг., 1886–1892 гг., 1895–1902 гг.

Спенсер Г. Личность и государство. СПб., 1908. С. 23–24.

Позиция Г. Спенсера, по мнению автора настоящей работы, подтверждает выводы, сделанные в работе ранее относительно отсутствия сущностных различий между курсами «нового торизма» и «социального либерализма» и необходимости применения партиями политических технологий для создания видимости борьбы и идеологических разногласий.

Спенсер Г. Личность и государство. СПб., 1908. С. 34.

Рассматривая развитие индивида в духе позитивизма как результат исключительного органического совершенствования, Спенсер являлся самым решительным противником всех видов централизованного или покровительственного вмешательства со стороны государства, которое, по мнению учёного, препятствовало внутреннему совершенствованию личности и историческому прогрессу.

При этом Спенсер в работе описывает результаты и последствия конкретных реформ, целесообразность и польза которых для «конечного потребителя» зачастую сводились к нулю, если не приводили к ещё большим дисбалансам в тех отраслях, на которые они распространялись.

«Неуспех при этом не разрушает веры в примененные средства, но внушает мысль применять их более строгим образом или в большем числе случаев» 319 — иронизирует Спенсер, анализируя причины злоупотреблений регламентацией, целью которой являлось, по мнению парламентариев, проводивших курсы «нового торизма» / «социального либерализма», дополнить недостаточно действенные меры, то есть, как пишет Спенсер, устранить неудобства, вызываемые искусственно (курсив автора).

Данное положение вещей можно охарактеризовать как «спираль реформ» — тенденция, при которой социальные реформы порождают новые социальные реформы (по аналогии с «инфляционной спиралью» — процесс, при котором рост цен обуславливает рост заработной платы, доходов, который, в свою очередь, увеличивает денежную массу, что ведёт к дальнейшему росту цен).

При этом спираль реформ раскручивалась, во многом, за счёт конкурентной борьбы между консерваторами и либералами за голоса новых избирателей, получивших право голоса по результатам реформ избирательного права 1832, 1867 и 1884 гг., для которых социальная тематика имела первостепенное значение. Для того чтобы разрушить «монополию» оппонентов на преобразования и заработать «бонусы» в общественном мнении, политическая партия, ранее наТам же.

ходившаяся в оппозиции и пришедшая во власть, выступала инициатором новых реформ, которые впоследствии вынуждены были более активно продолжить их конкуренты или же предложить социальные преобразования в новой сфере.

Подобную ситуацию мы наблюдаем после прихода во власть консервативного кабинета Б. Дизраэли в 1874- 1880 гг., а также при правительствах, возглавляемых У. Гладстоном, в 1868- 1874 гг. и 1880–1885 гг., 1886 г. (конкретные примеры рассмотрены в следующей главе).

Цитируя по данному вопросу Спенсера: «Так как люди, которых уверяют, что будущее социальное преобразование принесет им громадные благодеяния, обладают избирательным правом, то результат получается следующий: чтобы овладеть их голосами, кандидат должен по меньшей мере воздержаться от того, чтобы доказать им ложность их верований, если он не уступит соблазну уверить их, что он сходится с ними в своих убеждениях. Каждый кандидат в парламент принужден бывает предлагать или поддерживать какой-либо новый закон как насущно необходимый…Каждый добивается популярности, обещая более, чем его противник. Затем, как это доказывают разногласия в парламенте, традиционная верность вождю мешает подвергнуть сомнению внутреннюю ценность предложенных мер. Некоторые представители настолько бессовестны, что подают голос за предложения, которые они считают дурными в принципе, потому что нужды партии и желание быть переизбранным требуют, чтобы они поступали так. Таким образом, плохую политику защищают даже те, кто видит ее недостатки»320.

Дополнительный импульс раскручиванию спирали придавали пропаганда и агитация сторонников марксизма, членов Социал-демократической федерации Гайндмана и Фабианского общества.

Новые социальные курсы находили широкую поддержку и в общественном мнении, благодаря свершившемуся в нём перевороту: «В наше время самое Спенсер Г. Личность и государство. СПб., 1908. С. 115.

большое наказание, которому может подвергнуться человек, сомневающийся во всемогуществе этого фетиша (необходимость проведения государством социальной политики. — примеч. автора), — это получить название реакционера.

Он не может даже надеяться поколебать установившуюся веру при помощи собранных им фактов, ибо мы каждый день видим, что вера эта, вопреки всем доказательствам ее несостоятельности, — непоколебима»321.

Данные тенденции находили поддержку и в ежедневной печати: «Журналисты, всегда остерегающиеся сказать что-либо, что могло бы не понравиться их читателям, по большей части следуют за течением и усиливают его. Они обходят молчанием, если и не защищают открыто, те самые меры, которые осудили бы раньше. Об учении либерализма они говорят уже как об отжившей доктрине»322.

Подводя итог проведённому анализу, Спенсер в завершающем разделе работы «Грядущее рабство» приводит весьма неутешительный для будущего либерального государства прогноз, согласно которому многочисленные преобразования, осуществлённые посредством актов парламента, неизбежно приведут к государственному социализму и потонут в волне, поднятой ими самими:

«…Говорят, что французская революция «пожрала своих собственных детей».

Здесь, по-видимому, подготавливается подобного же рода катастрофа»323.

Как известно, данному прогнозу не суждено было сбыться, и дальнейшая история Великобритания не была ознаменована социальными революциями и потрясениями, Вместе с тем рассуждения Спенсера нельзя считать беспочвенными, принимая во внимание уже имевший место прецедент, когда проведённая либеральным правительством Чарльза Грея избирательная реформа 1832 года, ориентированная, в первую очередь, на расширение электората либеральной партии и ослабление позиций консерваторов на местах, послужила спусковым крючком для проведения целой серии парламентских реформ, привела в Спенсер Г. Личность и государство. СПб., 1908. С. 120.

Там же.

Там же.

политику новых избирателей, требующих пересмотра социальной политики государства и, по сути, вынудивших, правящие партии учитывать их интересы и выстраивать социально ориентированную политическую линию.

В вышеуказанной работе Спенсера поднят еще один, не менее важный для настоящей диссертации вопрос: имели ли курсы «нового торизма» и «социального либерализма», серьёзные расхождения? Можно ли говорить о том, что программы политических партий в части социальных реформ, выдвинутые в рамках избирательных кампаний рассматриваемого периода (с 1868 по 1886 гг.

их было пять), представляли собой реальную политическую альтернативу для избирателей?

Ответить на данный вопрос можно, проанализировав положение консерваторов и либералов в рассматриваемый период.

Следствием промышленного переворота и парламентских реформ 1832, 1867, 1884 гг. стало объединение «под знамёнами» консервативной и либеральной партий представителей аристократии и крупной буржуазии. «Парламентский статус» (при условии, что под ним понимается реальный политический вес) оставался привилегией наиболее состоятельных членов английского общества и требовал существенных материальных затрат. Так, с 1837 по 1841 гг. на избирательную компанию в Ларлоу семья Кливзов потратила более 40 тыс. фунтов стерлингов, победа в северной части Йоркшира обошлась кандидату в парламент в 1866 г. в 27 тыс. фунтов стерлингов 324.

Представители буржуазии, нажившие огромные состояния за счёт бурного развития промышленности и торговли, к началу рассматриваемого в работе периода скупившие земли, поместья и титулы (благодаря выгодной женитьбе) и удовлетворившие таким образом свои первичные классовые потребности, всё более отчётливо начали проявлять политические амбиции, на осуществление которых не жалели средств. Данная ситуация создавала заметные неудобства для старой аристократии, зависящей от своего влияния в политических округах Wasson E. Born to Rule: British Political Elites. Gloucestershire, 2000. P. 28.

и чувствовавшей нарастающую конкуренцию со стороны буржуазии. Так, в 1850 г. количество представителей аристократической элиты в парламенте снизилось до 57 %, сократилось и число представителей в палате общин от «парламентских семей», таких как Харви, Станопы, Лаудеры, Монтагью и пр.325 В сложившихся обстоятельствах (рост экономического и политического влияния буржуазии при одновременном сохранении политического влияния аристократии) представителям обоих классов всё очевиднее становится необходимость консенсуса, обеспечивающего соблюдение интересов земельного и промышленного (торгового) капитала. И этот консенсус проявляет себя, начиная с 30-х годов XIX века, как в брачных союзах аристократии (за исключением титулованного дворянства) и буржуазии326, так и в политических альянсах, которые также можно назвать «компромиссом элит»327.

Обе партии (консерваторы и либералы), таким образом, защищали позиции истеблишмента, успешно пополняемого активными представителями буржуазии, сохранявшего при этом ярко выраженную «кристаллизацию». Такой подход к сохранению элиты, подробно проанализированный Г. Моской 328 и впоследствии В. Парето329, И.С. Смирнова в своей работе «Образ лидера и поWasson E. Born to Rule: British Political Elites. Gloucestershire, 2000. P. 155.

Тенденция к заключению смешанных браков (между представителями аристократии и буржуазии), сформировавшаяся ещё в XVIII веке, метко подмечена в цикле из шести картин Уильяма Хогарта, созданном в 1743–1745 гг., — «Модный брак». Сатирическая серия «Модный брак» стала первой в Англии, высмеивающей нравы высшего общества: беднеющих аристократов, стремившихся сблизиться с богатыми буржуа. В цикле отображена история женитьбы и дальнейшей супружеской жизни сына обедневшего аристократа и дочери богатого торговца. Во всех шести картинах чётко проработаны фигуры персонажей и тщательно продуман интерьер. На основе серии, по-настоящему оцененной лишь в XX веке, Хогарт в дальнейшем создал серию гравюр. Сейчас все шесть картин из цикла находятся в Национальной галерее Лондона. Термин «модный брак» («marriage -la-mode»), ставший своего рода кодовым словом для определения союзов аристократии и буржуазии (как брачных, так политических), активно использовался в английской прессе середины XIX веке (в частности, в The Illustrated London News, The Daily Telegraph).

Pugh M. The Making of Modern British Politics, 1867–1939. Oxford, 1982. P. 38–42.

Моска Г. Теория правительств и парламентское правление : исторические и социальные исследования. 1884. С. 142.

Парето В. Социалистические системы (Les Systmes socialistes, 1902–1903). С. 78.

литической элиты в прессе Великобритании» называет консервативнотворческим, так как, не меняя глобально структуру элиты, он позволяет избежать стагнации идей и возможностей, а в результате — революций и замены старой элиты новой.

Вследствие экономического подъёма буржуазии и её проникновения в политику по результатам парламентских реформ 1832, 1867 и 1884 годов старая аристократия получила прилив новой крови, избежав при этом острых классовых противоречий 331. В отличие от Франции или других европейских государств Британия сумела во второй половине XIX века выстроить свою империю, опираясь на тесный союз между крупнейшими игроками лондонского Сити и кабинетом министров, состоявшим преимущественно из представителей старых аристократических семейств. Буржуазия, костяк которой в парламенте составляли преимущественно представители крупного капитала, в свою очередь, проникала в элитные круги, проходя процесс ассимиляции и принятия сложившихся традиций, «видя свою цель не в том, чтобы выделиться, а в том, чтобы уподобиться»332.

Объединение буржуазии и тянувшегося за ней среднего класса с аристократией не позволило сбыться мрачным прогнозам Дж. Ст. Милля, предрекавшего, что буржуазия и средний класс превратятся в «radical elite» (радикальная элита) и заберут у аристократии власть333.

Помимо политических и экономических «бонусов» данный альянс позволил «филистерскому» буржуазному классу приобщиться к богатой и тонкой идеологии, духовным и нравственным ценностям, носителями которых традиционно являлась аристократия. Как пишет в своих работах Мэтью Арнольд, английский поэт и культуролог, один из наиболее влиятельных литературоведов и эссеистов викторианского периода, аристократия связала буржуазию с Смирнова И.С. Образ лидера и политической элиты в прессе Великобритании. СПб., 2006.

С. 56.

Cannadine D. The Decline and Fall of the British Aristocracy. L., 1996. Р. 109.

Овчинников В. Сакура и дуб // Роман-газета. 1987. № 4. С. 22.

Mill Jh. St. Thoughts on Parliamentary Reform. L., 1859. Р. 26–30.

лучшими образцами национальной культуры, наделив ее духовным началом, которое этот класс сам по себе в достаточной мере не содержит334. Значение идеологической базы, «владения умами» как инструмента объединения различных общественных классов и снижения социальной напряженности прагматичная, но в массе своей невежественная буржуазия изначально недооценила.

Осознание роли идеологического воздействия, отвечающего задачам политической элиты, пришло к буржуазии лишь в 70-е годы XIX века, по мере усиления влияния общественного мнения и прессы.

Тенденция объединения аристократии и буржуазии в рамках одной политической партии с годами становилась всё очевиднее. Кульминацией развития этого процесса можно считать появление на политической сцене Великобритании таких ярких фигур, как Р. Пилль, Б. Дизраэли и У. Гладстон.

Так, Р. Пилль — выходец из среднего класса, большую часть своего пребывания у власти в качестве премьер-министра стремился укрепить позиции земельной аристократии 335. Не будучи аристократического происхождения336, Дизраэли и Гладстон на протяжении многих лет отстаивали интересы потомственных аристократов, одновременно формируя и продвигая политическую повестку, отвечающую чаяниям сформировавшейся по результатам промышленного переворота буржуазии.

Объединение в одной партии аристократии и буржуазии, сама возможность появления такого политического лидера, как Б. Дизраэли («безвестного Arbor R. The Popular Education of France // Democratic Education. 1962. P. 21.

Disraeli J. Vincent. Derby and the Conservative Party. Journals and Memories of Edward Henry, Lord Stanley, 1849–69. Hassocks, 1978. Р. 43.

Родители Б. Дизраэли имели еврейское происхождение, его дед (также Бенджамин) родился в Папской области (совр. Италия), в городе Ченто близ Феррары (по другой версии в Венеции), и в возрасте 18 лет эмигрировал в Англию, где стал видным купцом и финансистом. Отец Б. Дизраэли Исаак получил образование преимущественно в Лейдене, Нидерланды, по завершению обучения посвятил себя литературной деятельности. Мать — Мария Басеви принадлежала к старой еврейской семье, бежавшей в Англию от инквизиции.

Уильям Юарт Гладстон родился в Ливерпуле. Его семья была шотландского происхождения.

Он был пятым ребёнком (третьим сыном) из шести детей сэра Джона Гладстона — богатого негоцианта, человека хорошо образованного и принимавшего деятельное участие в общественной жизни; в 1819–1827 годах был членом парламента, а в 1846 году стал баронетом.

выскочки, инородца, не имевшего ни денег, ни связей, ни университетского образования, не окончившего даже средней школы»337, но сумевшего возглавить и двенадцать лет удерживать руководство консервативной партией, электорат и «сердцевину» которой составляли представители наиболее древних и знатных семей Великобритании) позволяют сделать интересный и, возможно, даже парадоксальный для такой консервативной страны, как Великобритания, вывод.

Так называемая «классовая принадлежность», закрытость и автономность каждой социальной группы, традиционные для английского общества, отходят на второй план, когда речь идёт о политической прагматике.

Подтверждением «компромисса элит» и отсутствия идейных разногласий среди истеблишмента, не монолитного по своему происхождению, но монолитного по сути (формально разъединённого различной партийной принадлежностью своих представителей) является прагматизм как самих политических партий, выражавшийся в смене курсов и позиций по наиболее острым вопросам, так и их членов.

Приведём лишь некоторые, наиболее показательные примеры: отмена хлебных законов консервативным правительством Р. Пиля в 1846 году, традиционно выступавшим за протекционизм; проведение кабинетом ДербиДизраэли («твердолобыми тори») парламентской реформы 1867 года; разрыв Гладстона с партией тори в 1852 году и присоединение к правительственной коалиции вигов и пилитов лорда Абердина; присоединение Дж. Чемберлена к либералам-юнионистам, вызвавшее раскол и падение либеральной партии в 1885 году, его последующее сближение с консерваторами (в кабинете Солсбери Чемберлен с 1895 по 1903 гг. занимал пост министра по делам колоний); создание в 1883 году консерватором лордом Элчо (Уисмусом) Лиги защиты свободы и собственности – межпартийного парламентского лобби, отстаивавшего интересы крупного капитала и землевладения и боровшегося против любых попыток государственного вмешательства, особенно в сферу социальных отношений Трухановский В.Г. Бенджамин Дизраэли или история одной невероятной карьеры. М.,

1993. С. 143.

(в организацию вошли видные политики, как консервативной, так и либеральной партии).

Отсутствие серьёзных идеологических расхождений между либералами и консерваторами прекрасно иллюстрирует эпизод из романа, написанного Б. Дизраэли в начале его политической карьеры, — «Молодой герцог»

(1830 г.)338. Главный герой романа — герцог Сент-Джеймс рассуждает, пытаясь принять решение, к какой политической партии примкнуть: «Кто я — виг или тори?… Что касается торизма, то я люблю антиквариат, в особенности ветхий… Думаю, что я тори. Но виги устраивают такие хорошие обеды, они так милы. Полагаю, что я — виг. Однако сильная сторона тори — мораль, а мораль — моя основа; я должен примкнуть к тори. Но виги гораздо лучше одеты, а скверно одетая партия, подобно скверно одетому человеку, не может быть права»339.

Дизраэли со свойственной ему наблюдательностью и иронией, по сути, констатировал, что вопрос партийной принадлежности не имел под собой идеологической базы, выбор делался исходя из соображений, далёких от политических убеждений.

Таким образом, у консерваторов и либералов — представителей правящих классов, заинтересованных в сохранении стабильности, существующего порядка вещей и экономическом развитии в интересах владельцев активов — капитала и земли, не было оснований предлагать различные, по сути, политические курсы, в том числе в части проведения социальных реформ. Идеологические противоречия вигов и тори, актуальные в XVII–XVIII веках (знаменитая «газетная война»340), к середине XIX столетия уходят в прошлое.

Disraeli B. The Young Duke. L., 1906. P. 86.

Ibid. Vol. 1. P. 76.

Политическая полемика, разгоревшаяся в прессе между сторонниками партии вигов и тори в период с 1709 по 1715 годы. За это время коалиционное правительство, где были представлены обе политические силы, сменилось сначала правительством тори, а затем к власти пришли виги. Эти достаточно частые смены кабинета и политическая борьба, сопутствовавшая им и побуждавшая обе партии искать возможности установления своего влияния и обеспечения себе общественной поддержки, заставили многих талантливых людей того времени принимать участие в «газетной войне», ставшей, кроме того причиной появления таких периодических изданий как «Тэтлер», «Спектэйтор», «Гардиан», «Экзаминер» и другие, споДанный вывод не отменяет при этом политическое соперничество партийных кандидатов от консерваторов и либералов в конкретных избирательных округах, зачастую носившее ожесточённый характер и подогревавшееся местной прессой, заинтересованной в продлении интриги, дабы привлечь внимание читателей.

Наиболее ярким примером политической конкуренции подобного рода является «великое противостояние» или политическая дуэль (по выражениям современников) Б. Дизраэли и У. Гладстона, продолжавшееся около 30 лет, то затихая, то разгораясь с новой силой, с 1852 года до самой смерти Б. Дизраэли в 1881 году.

В историю вошли такие известные высказывания Дизраэли, порождённые данным соперничеством, как:

(Дизраэли в ответ на вопрос, чем несчастный случай отличается от катастрофы): «Если бы Гладстон упал в Темзу, это был бы несчастный случай. Если бы его кто-то спас, это, полагаю, было бы катастрофой»341;

(Дизраэли ответил дочери Гладстона, указавшей на одном из приёмов на неизвестного ей иностранного дипломата с вопросом: «Кто это такой?»): «Это самый опасный политик в Европе, если не считать меня, как сказал бы Ваш отец, или, как я бы предпочёл заметить, если не считать Вашего отца»342.

Подобное «противостояние», но на других примерах, очень точно характеризует в своих воспоминаниях адмирал А.И. Шестаков, описывая дружеский обед у морского офицера Мейнеля: «…У Мейнеля сходились смертельные враги, но на английских началах, то есть они резались политически и официально со всей английской откровенностью, не переставая быть закадачными друзьями в частной жизни. У нас такие несообразности немыслимы, потому что нет партий, нет возможности тушить страсти честными, открытыми прениями…»343 собствовавших развитию периодической печати (диссертация кандидата исторических наук З.А. Мигранян «Политическая культура Просвещения в Великобритании в 1688–1721 годах»).

Letters to Lady Bradford and Lady Chesterfield. N.Y., 1929. Vol. 2. P. 104.

Lake H. Personal Reminiscences of Beaconsfield. L., 1891. P. 37.

Шестаков И.А. Полвека обыкновенной жизни. СПб., 2006. С. 154.

Следует также признать, что консервативная и либеральная партии, разделявшие ценности правящих кругов, единые и для вигов, и для тори, расходились в методах и средствах проведения реформ.

С одной стороны, это было обусловлено материальными причинами. Каждая партия стремилась максимально обезопасить, «вывести из-под удара»

свою целевую группу избирателей, добиться для неё преференций. Так, традиционно либералы отстаивали в большей степени принципы манчестерской школы — «нового Евангелия» для буржуазии, как зачастую характеризовали данные идейные воззрения представители другого «лагеря». Консерваторы выступали за интересы земельной аристократии, стремившейся выступать в качестве арбитра в политических спорах между буржуазией и пролетариатом, сильную королевскую власть в политике и протекционизм в экономике.. За «идеологическими» спорами и политическими дебатами консерваторов и либералов зачастую стояли весьма прозаичные, материальные предпосылки, при этом представители самих партий могли этого и не осознавать.

Данную ситуацию очень точно характеризует К. Маркс в произведении «18 брюмера Луи Бонапарта»345, подчёркивая серьёзные различия между иллюзорными представлениями политических партий и их истиной природой. Описывая борьбу фракций легитимистов и орлеанистов накануне французской революции 1848 года346, в результате которой к власти пришёл Луи-Наполеон Бонапарт (Наполеон III), Маркс отмечает, что «…эти фракции были разъединены Disraeli В. Speech on the conservative policy on the last thirty years edited by J.F. Bulley (1870). P. 17.

Произведение К. Маркса, в котором на опыте классовой борьбы во Франции в 1848–1851 гг. автор развивает важнейшие положения исторического материализма, рассматривает теорию и практику классовой борьбы пролетариата. Работа была написана в Лондоне в декабре 1851 – марте 1852 под непосредственным впечатлением государственного переворота во Франции, произведённого 2 декабря 1851года Луи Бонапартом (Маркс рассматривает этот переворот как карикатуру на переворот, осуществлённый Наполеоном Бонапартом 9 ноября (18 брюмера) 1799; отсюда — название книги). Работа была опубликована в мае 1852 в Нью-Йорке в издававшемся соратником Маркса И. Вейдемейером журнале «Revolution».

Государственный переворот во Франции, произведённый 2 декабря 1851 года Луи Бонапартом, приведший к ликвидации Второй республики и установлению во Франции империи.

отнюдь не так называемыми принципами, а материальными условиями своего существования, двумя различными видами собственности, они были разъединены старой противоположностью между городом и деревней, соперничеством между капиталом и земельной собственностью… Если … каждая фракция старалась уверить себя и других, что их разделяет привязанность к двум различным династиям, то факты впоследствии доказали, что, наоборот, противоположность их интересов делала невозможным слияние двух династий. И подобному тому, как в обыденной жизни проводят различие между тем, что человек думает и говорит о себе, и тем, что он есть и что он делает на самом деле, так тем более и в исторических битвах следует проводить различие между фразами и иллюзиями партий и их действительной природой, их действительными интересами, между их представлением о себе и их реальной сущностью (курсив автора)» 347.

Выводы К. Маркса, безусловно, не следует автоматически переносить на рассматриваемую в работе историческую ситуацию, как известно, подобные сравнения требуют очень бережного и обоснованного подхода. Вместе с тем представляется, что партийную принадлежность, как и выбор партиями того или иного законопроекта следует трактовать, исходя из материальных интересов конкретной группы, лоббировавшей данный закон и являвшейся «выгодоприобретателем» от его введения. Примером тому могут служить хлебные законы 1846 года, закон о работных домах (отказ от прежней системы презрения бедных) 1834 года, жилищная реформа 1868 года, реформы рабочего законодательства 1875, 1878 гг.

Другим фактором, обусловившим политическое соперничество консерваторов и либералов, в т.ч. в рамках проведения социальной политики, являлась необходимость поддержания видимости конкурентной борьбы в целях сохранения «принципа маятника», недопущения в политику «радикалов»348 и её изМаркс К. 18 брюмера Луи Бонапарта. М., 2007. С. 33.

Радикалами считались представители «неформальной оппозиции», сторонники масштабных социальных преобразований, независимо от партийной принадлежности.

лишней демократизации (по меркам британской элиты середины – второй половины XIX века).

Как пишет в своей работе «Демократия и политические партии» М.Я.

Острогорский, поставленные на общую почву, различные взгляды по вопросу о социальной политике могли бы быть легко согласованы, но систематическая война между партиями, подчиняющими все своим собственным целям, очень часто препятствовала этому, и можно сказать без преувеличения, что одним из главных препятствий к справедливому и мудрому разрешению социальных вопросов является современный режим и политическое торгашество партий, думающих только о выгодах для своей лавочки349.

В отсутствии реального идеологического противостояния, на смену ему пришли, используя современные термины, «симулякры» 350 — политические технологии, активно используемые партиями в целях удержания власти и проявившиеся, в первую очередь, в масштабных избирательных кампаниях.

Таким образом, в данном параграфе рассмотрена трансформация консерваторов и либералов в партии современного типа, имевшие свою организационную структуру, лидера и, что особенно актуально в контексте тематики настоящей работы, вынужденные считаться с расширением числа избирателей и необходимостью учитывать их мнение при формировании и проведении правительственного курса. Именно в этих условиях, под влиянием развития демократических принципов и выдвижения социальной проблематики на первый план, консерваторами и либералами были сформированы доктрины «нового торизма»

и «социального либерализма». Подробный анализ положения указанных партий в рассматриваемый исторический период, стоявших перед ними политических Острогорский М.Я. Демократия и политические партии. М., 1997. С. 568.

Симулякр (от лат. simulacrum simulo — «изображение» от «делать вид, притворяться») — «копия», не имеющая оригинала в реальности. Иными словами, семиотический знак, не имеющий означаемого объекта в реальности. В современное употребление слово «симулякр»

ввел Жорж Батай. Также этот термин активно используется такими философами, как Делёз и Бодрийяр. В наше время под симулякром понимают обычно то, в каком смысле это слово использовал Бодрийяр: симулякр — это изображение без оригинала, репрезентация чего-то, что на самом деле не существует.

задач позволяет сделать вывод, что указанные доктрины не имели между собой сущностных различий. Вместе с тем возросшее значение социальных преобразований для дальнейшего эффективного функционирования британского общества, внимание, которое данному вопросу уделяло общественное мнение, а также необходимость опираться на средний класс и рабочих избирателях, для которых решение социальных вопросов имело первостепенное значение, вынуждали консерваторов и либералов, заинтересованных в удержании власти, вести острую межпартийную борьбу именно вокруг проведения социальных реформ.

§ 2. Предвыборные кампании Б. Дизраэли в 1873–1874 гг.

и У. Гладстона в 1879–1880 гг.

В период с 1868 по 1874 гг., когда у власти было первое либеральное правительство Гладстона, консервативная оппозиция, возглавляемая Дизраэли, не отличалась особенной активностью и яркими выступлениями.

Первые годы данная тактика не оказывала значительного влияния на рост авторитета лидера консерваторов, но Дизраэли считал её перспективной. Он надеялся и не ошибся, что, если оппозиция сохранит терпение и спокойствие, Гладстон в скором времени настроит против себя общественное мнение ввиду нерешительной и мягкой внешней политики, которая будет выглядеть в особенности тускло на фоне недавней, крайне шовинистической политики Палмерстона.

Действительно, пассивная внешняя политика правительства Гладстона, неудачи в ирландском вопросе и раскол в общественном мнении относительно проведённых либералами социальных реформ (буржуазия и аристократия считали их слишком радикальными, граничащими с социализмом, низшие слои рабочего и среднего класса — недостаточными и половинчатыми), создали предпосылки для перехвата инициативы со стороны консерваторов в 1873 году, учитывая, что до выборов в парламент оставался всего один год.

Тори были готовы к данному повороту событий. Начиная с 1872 года, Дизраэли и его сторонниками в Национальном союзе консерваторов проводилась грандиозная работа, направленная на изменение методики избирательной борьбы, корректировку целей с учётом курса нового торизма, разработку широкой и, по возможности, популярной программы социального реформирования.

Оставался последний предвыборный год — время, которое необходимо было максимально продуктивно использовать, и лидер консерваторов начал действовать.

Предвыборная кампания Дизраэли строилась вокруг нового имиджа консервативной партии — партии национального единства и классового мира, опиравшейся на принципы «нового торизма».

В многочисленных выступлениях и речах Дизраэли определил цель консерватизма не просто как защиту старых институтов, но их наполнение новым содержанием, что должно было способствовать улучшению положения всех слоёв общества без излишнего радикализма и социально-политических потрясений.

При этом в качестве одной из ключевых задач консервативной партии, наиболее значимой в глазах общественного мнения, Дизраэли определил облегчение положения народа351.

В рамках предвыборной кампании Дизраэли предпринял смелую попытку предложить путь для объединения «двух наций» — богачей и бедняков352 в ряDisraeli B. Speech given at the Crystal Palace in 1872. Selected Speeches of the Earl of Beaconsfield. L., 1882. Vol. II. P. 529–534.

Disraeli B. Sybil, or the Two Nations. Oxford, 1988. P. 455.

дах консервативной партии, представленной всеми классами — от самых низших до самых высших353.

Торийская партия, согласно высказываниям Дизраэли, поддерживает установления, которые воплощают в себе потребности всей нации и являются гарантом прав англичан354.

Стремясь привлечь в ряды консервативной партии новых избирателей, Дизраэли неоднократно заявлял о своей вере в прирождённый консерватизм рабочего класса и традиционный союз народа и тори, выступавших в защиту «простого человека» от «буржуазных хищников»355.

В противовес либеральным ценностям (рост промышленности, закон спроса и предложения, ставшие Евангелием для последователей А. Смита и Д. Рикардо) Дизраэли апеллировал к «старой, доброй Англии», не знавшей паровой машины, манчестерской школы и буржуазного прогресса.

Опираясь, таким образом, на английскую историю, используя присущее всем англичанам почитание традиций и старины, лидер консерваторов, по сути, пытался в своих выступлениях сконструировать иную реальность, носившую в глазах народа романтический ореол, — реальность, в которой народ объединялся вокруг трона, а трон, проводя патерналистскую политику, заботился о положении народа 356. На страже этой реальности, согласно Дизраэли, стояла консервативная партия.

Данный подход был настоящим прорывом для консерваторов того времени и, выражаясь современным языком, означал репозиционирование консервативной партии в глазах избирателей.

На Дизраэли и его соратников сыпалась многочисленная критика со стороны либерального лагеря, стремившегося при любой возможности доказать, что рабочий-консерватор — это миф, сфабрикованный «хитроумным Диззи» и Disraeli B. Selected Speeches. L., 1882. Vol. II. P. 530–531.

Daily News, 24 July 1873.

Disraeli B. Selected Speeches. L., 1882. Vol. 2. P. 530–531.

Ibid. P. 524.

не имеющий под собой реальной почвы357. Либералы обвиняли Дизраэли в политической близорукости, свидетельством которой являлась, по их мнению, его приверженность старой английской знати и сельским сквайерам, лицемерии и беспардонном использовании рабочих в интересах продвижения партии аристократии358.

Чувствуя яростную критику за спиной и стремясь, чтобы репозиционирование и, как следствие, «вербовка» избирателей из народа в ряды тори были успешными, Дизраэли считал необходимым вести большую разъяснительную работу среди народа о характере и природе торизма, освободить его от случайных и несущественных качеств, обеспечить и поддерживать эффективную организацию партии359.

Инструментами для реализации данной задачи служили местные партийные организации, рабочие клубы и взаимодействие с прессой, значительно усилившееся благодаря Центральному ведомству консервативной партии и стараниям соратника Дизраэли, одного из наиболее ярких деятелей консервативной партии Дж.Горста.

Типичными рабочими клубами, финансировавшимися из средств консервативной партии, были пивные. Они делились на две или три комнаты, одна для чтения и лекций, другая для курения, выпивки и бильярда. Члены подобных клубов, как правило, жили в соседних домах и отлично друг друга знали. Политические события и последние новости обсуждались за кружкой пива. Клубы посещались лекторами, приглашёнными окружной ассоциацией. За счёт партийной организации в клубы поставлялись газеты, агитационная литература, обеды и пиво в рамках проведения избирательной кампании 1874 года оплачивались за счёт средств кандидата в парламент.

Во многих рабочих клубах создавались специальные социальные фонды и строительные общества, куда рабочие по своей инициативе могли вложить Daily News, 24 July 1873.

Minutes of the Reform Club general committee, 11 March 1874; Lowe to Delane, 28 June 1874, Times Archives.

Disraeli B. Selected speeches. L., 1882. Vol. 2. P. 550.

средства, что воспринималось ими весьма положительно особенно в сравнении с партийными членскими взносами на абстрактные цели360.

Эффективность такого инструмента, как рабочий клуб, дала о себе знать довольно быстро. Рабочие, как правило, индифферентные ко всем партийным собраниям, почувствовали свою сопричастность к делам консервативной партии. Благодаря разъяснениям лекторов, умело доносивших до народа нужную консерваторам идеологию, рабочие (в первую очередь, это касается квалифицированных рабочих) стали сочувственно относиться к идеям нового торизма, смысл которых ещё недавно был для них неясен и неуловим, а самого Дизраэли воспринимали уже не как абстрактную фигуру на политическом небосклоне, но как лидера партии, понимающего народные интересы, готового отстаивать их в парламенте и даже перед самой королевой361.

В этот период роль Дизраэли как партийного лидера существенно возросла. Этому во многом способствовала пропагандистская работа Союза консерваторов, курировавшего рабочие клубы и все мероприятия партии, ориентированные на средний класс. Кроме того, свою лепту внесло распространение печатных изданий и их доступность для основной массы населения. Если ранее рабочие ориентировались, в основном, на лидера местной партийной организации или на кандидата в парламент, избиравшегося от их округа, теперь в этом не было необходимости. Широкая гласность, благодаря прессе, освещавшей на своих страницах все поступки и жесты Дизраэли, окружили его чуть ли не священным ореолом362.

Позиционирование партии в общественном мнении через личность её вождя являлось по-настоящему ценной находкой партийного штаба консерваторов, вовремя оценившего, что психологический и логический процессы, при помощи которых народные массы доходят до абстрактной идеи о партии, заBaxter R.D. English parties and conservatism. L., 1870. P. 153.

Lawrence J. Speaking for the People, Party Language and Popular Politics in England, 1867–

1914. Cambridge, 1998. P. 78–84.

Disraeli to Lady Bradford, 26 April 1876. Цит. по: Monypenny W.F., Buckle G.E. The Life of Benjamin Disraeli, Earl of Beaconsfield. L., 1914. Р. 475.

частую, весьма не быстрые, а времени до выборов остаётся всё меньше и меньше363.

Для того чтобы обеспечить успех избирательной кампании, Дизраэли необходимо было заручиться поддержкой прессы, уже активно критиковавшей либералов, чувствуя народное недовольство, но всё ещё не решавшейся открыто перейти в лагерь консерваторов364.

Начинавший как журналист и поэтому как никто другой понимавший силу печатного слова, Дизраэли, вместе с тем не спешил лично идти на альянс с какими-либо изданиями, предпочитая переложить взаимодействие с газетами на Центральное ведомство. Контакты при этом осуществлялись на уровне ведущих журналистов, колумнистов, но не доходили до первых лиц, ни с той, ни с другой стороны365. Важным изменением в партийной жизни стало системное взаимодействие с прессой, в немалой степени определявшей настроение избирателей. Так, Горстом вместе с его помощником Кейт-Фалконером была создана Центральная палата прессы — по сути, агентство новостей в рамках Ведомства для газет, издовавшихся в провинции. Консерваторы стремились таким образом минимизировать негативные отзывы местных изданий, большинство из которых в 70-х годах придерживалось либеральных взглядов. Нередко Горст выступал в качестве редактора и политического корреспондента центральных газет (в частности, для «Стандарт»), представляя тем самым собственную интерпретацию действий консерваторов.

Расчёт Дизраэли был весьма тонок. Зная «журналистскую кухню» изнутри, лидер консерваторов понимал, что сумеет добиться большего результата, если начнёт диалог с прессой тогда, когда его позиции будут наиболее сильны366.

В этом вопросе, как и во многих других, следует отдать дань политическому чутью Дизраэли и признать, что выбранная им тактика полностью себя Cook C. Sources in British Political History. L., 1977. Р. 313–316. Vol. 3. Р. 125–129. Vol. 4.

F.F. Baylis to Disraeli, 20 September 1872. Hughenden Papers.

G. Webster to Gorst, 25 April 1873, F. Wicks to Corry, 10 September 1873 and 16 October

1873. Hughenden Papers.

Greenwood to Delane, 14 November 1873. Times Collection.

оправдала. Обладая «острым слухом», пресса очень быстро уловила настроения в обществе и постепенный поворот в общественном мнении в сторону консерваторов, начавшийся в 1872 году и достигший своего апогея в 1873–1874 гг367.

Если в 1871 году ведущие издания задавались вопросом, есть ли у консерваторов программа («Have Conservatives a Programme?») 368, то, начиная с 1873 года, политическая пресса всё увереннее доносила до избирателей идеи нового торизма и план социального реформирования консерваторов369. Изменился и тон публикаций: если раньше высказывания Дизраэли о природном консерватизме рабочего встречали на страницах газет в лучшем случае весёлую иронию, в худшем — едкие комментарии и обвинения в сентиментализме в духе «Молодой Англии», то в последние два года пребывания у власти либералов, такие издания, как «Morning Post», «Standard», «Daily News», а вслед за ними и «Telegraph», «Pall Mall Gazette», «Globe» и «Echo»370 всё настойчивее отмечали, что между различными слоями общества наблюдается солидарность интересов и даже политических чувств, то есть, практически, цитировали неоднократно подвергавшегося на этих же страницах критике Диззи371.

Единственным изданием, для которого Дизраэли сделал исключение, было «The Times». Дизраэли вёл личную переписку с редактором газеты Дж. Делейном и всячески подчёркивал, какую роль играет для него каждая строчка «The Times», написанная в поддержку консерваторов372. Отдавая должное независимой позиции издания и той репутации, которой оно пользуется в высших кругах, он понимал, что одна статья «The Times», подготовленная в Lawrence J. Party, State and Society, Electoral Behaviour in Britain since 1820. M., 1997.

P. 117–118.

Globe, 10 March, 1871; Standard, 14 October, 1871; Sun, 7 November, 1871.

Smith P. Disraelian Conservatism and Social Reform. L., 1967. P. 149–155.

Morning Post, 8 April, 1873; Standard, 25 May 1873; Daily News, 19 August 1873; Telegraph, 3 September 1873; Pall Mall Gazette, 15 November, 1873; Globe, 2 December 1873; Echo, 12 December 1873.

Диззи (Dizzy) — сокращение от «Дизраэли», как в рассматриваемый исторический период в народе, а зачастую и в прессе называли Б. Дизраэли.

Delane’s diary, 16 February 1873. Цит. по: The Cambridge History of English and American Literature. XVIII Volumes (1907–1921). Cambridge University Press, 1907–1921. Vol. XIV. The Victorian Age, Part Two. P. 243.

благоприятном для тори ключе, обеспечит консерваторам поддержку финансовой элиты, что, в свою очередь, являлось серьёзной заявкой на победу в выборах.

Стремясь заручиться поддержкой финансовой и промышленной буржуазии, Дизраэли, в избирательном манифесте 1874 г. предпочёл не акцентировать внимание на принципах «нового торизма» и включить в манифест не столько требования проведения реформ в социальной сфере, сколько тезисы о необходимости поиска источников для их финансирования, ключевым из которых он считал империализм373.

Этот, психологически точно выверенный шаг значительно поднял рейтинг Дизраэли в глазах буржуазии, заинтересованной в новых рынках сбыта и расширении колониального влияния Англии. Привлечению в ряды консерваторов буржуазии способствовала и интенсивная атака со стороны тори на радикальных представителей либеральной партии, изображавшихся как сборище социалистов, революционеров и голодранцев374.

Совокупность указанных факторов в купе с активностью консевативной организации под чутким надзором Горста, а также взвешенное поведение Дизраэли в годы пребывания в оппозиции сыграли положительную роль — авторитет лидера тори в общественном мнении неожиданно резко вырос.

Так, в феврале 1873 года весь лондонский высший свет собрался в соборе Святого Павла на торжественное богослужение по случаю выздоровления после серьёзной, грозящей летальным исходом, болезни принца Уэльского — наследника престола. В чреде карет к собору продвигалась и карета Дизраэли, народная толпа приветствовала его с большим энтузиазмом, чем самого принца375.

В Манчестере, который Дизраэли вскоре посетил, восторженные горожане выпрягли лошадей и сами повезли его карету по улицам. Выступления Дизраэли в этом городе имело огромный резонанс. Именно тогда с его стороны была высказана жёсткая критика в отношении правительства. Лидер тори заяEnglish historical documents, 1833–1874. Vol. XII (i). L., 1956. P. 123.

Blake R. Disraeli. L., 1966. Р. 710.

A. Macolie to Corry, 19 February 1873. Р. 14.

вил, что страна находится в опасном положении и опасность эта заключается в флегматичной внешней политике кабинета Гладстона. Партия либералов словно нарочно определила своей целью разрушение Империи. «И, господа, из всех её усилий именно это ближе всего к успешному завершению»376.

Безусловно, это было преувеличением, искусно рассчитанным элементом пропаганды, но так или иначе Дизраэли удалось подействовать на умы склонных к шовинизму людей, критиковавших «слабую» имперскую политику Гладстона. Осознавая, что популярность растёт, Дизраэли находился на психологическом подъёме, произнесённые в Манчестере речи в считанные дни разлетелись на цитаты. Именного тогда он произнёс такие известные высказывания, ставшие ныне афоризмами, как: «Справедливость — это правда в действии», «Английский народ никогда не бывает так велик, как в час большой беды», «Экономика не может существовать без должной производительности», «Гораздо легче быть критичным, чем правдивым»377.

В одной из речей, произнесённых в Манчестере, Дизраэли описал агонию умирающего либерального министерства: «Это ненормальное возбуждение, достигнув своего пароксизма, окончилось прострацией. Некоторые пришли в уныние. А знаменитый вождь колебался между угрозами и вздохами. Я сидел в парламенте против их скамьи, и мне всё время казалось, что я вижу один из приморских пейзажей, которые часто встречаются на берегах Южной Америки.

Перед вами ряд потухших вулканов. Пламя ни на минуты не вспыхнет над этими безжизненными хребтами. Но они ещё опасны, земля время от времени дрожит и слышен глухой рёв моря»378.

Значимым политическим барометром в Англии являются внеочередные выборы в палату общин. В 1873 году такие выборы показали ухудшение позиций либералов и улучшение восприятия общественным мнением консерваторов.

Disraeli B. Selected Speeches. L., 1882. Vol. 2. P. 410.

Ibid. P. 545–550.

Ibid. P. 551.

Стремясь изменить ситуацию, Гладстон использовал испытанный маневр.

В январе 1874 года им было получено согласие королевы Виктории на роспуск палаты общин и объявление новых выборов. Расчёт исходил из того, что внезапность данного решения не позволит консерваторам должным образом подготовиться к выборам. Для обеспечения поддержки со стороны избирателей, Гладстон даже пообещал отмену подоходного налога. Аппеляция к кошельку избирателей — часто практикуемый и безотказно действующий приём, но в этот раз Гладстон просчитался. Хотя выборы были для Дизраэли неожиданными, тори смогли устоять.

Выборы прошли в феврале 1874 года, завершившись победой консерваторов. Тори получили 350 мест в палате общин, в то время как партия Гладстона всего лишь 245379. Впервые за многие годы партия Дизраэли стала хозяином положения, а её лидер получил контроль над государственным управлением.

Мидлотианская кампания У. Гладстона 1879 года

Осенью 1880 года должны были состояться новые парламентские выборы. Политические круги задолго до назначенного срока начали предвыборную кампанию. Характерно, что в этот важный для либералов период при наличии в партии видных деятелей — Хартингтона, Гренвилля, Кимберли, Чемберлена, Дилка, Харкорта, Форстера и многих других, голос Гладстона, приближавшегося к своему 70-летнему юбилею, звучал громче и убедительнее всех.

В конце осени 1879 года У. Гладстон совершил двухнедельную поездку по городам избирательного округа Мидлотиан в Шотландии для встречи со своими избирателями, что стало беспрецедентным событием в политической истории Англии. Нельзя сказать, что до Гладстона английские политики не произносили речи перед огромной публикой, в частности, лорд Палмерстон деBritish parliamentary elections results 1832–1885. L., 1974. P. 376.

лал это неоднократно380. Но ни один политический лидер до него не предпринимал таких шагов в проведении избирательной кампании. Мидлотианская кампания дала «импульс» новой политической моде произнесения программных речей, обращённых непосредственно к избирателям. Гладстон был первым из викторианских политиков, последовательно использовавших «насыщенный эффект» от манипулирования прессой381.

За две недели (24 ноября – 6 декабря) он выступил перед слушателями с двадцатью двумя большими речами, не считая многочисленных обращений во время коротких встреч и митингов. «Полные толпы на каждой станции» — записал он в своём дневнике. В декабре 1879 года российский дипломат М. Бартоломей писал, что «избирательное турне мистера Гладстона остаётся в настоящее время событием дня». Его красноречие, замечал он, «вызывает, конечно, сейчас наиболее живое впечатление»382.

Таким образом, если Чемберлен пытался укрепить власть через организацию383, то Гладстон благодаря речи384.

Посещение Гладстоном Мидлотианского избирательного округа являлось продолжением его Болгарской кампании, развернувшейся весной – летом 1876 года, когда в Англиию дошли вести о варварских действиях турецкой власти против болгар, что, в свою очередь, отразилось на репутации правительства Дизраэли, которое либералы обвинили в протурецкой ориентации. Гладстоном Leadership and Policy. Oxford, 1972. P. 63–64.

Somervell D. Ch. Disraeli and Gladstone : A duo-biographical Scetch. N.Y., 1926. P. 219.

АВПРИ, ф. 133, оп. 470, 1879 г., д. 78, л. 403. Подробнее о кампании см.: Jenkins R. Gladstone: A Biography. L., 2012. P. 415–434.

С именем Чемберлена связано формирование и усиление влияния бирмингемской ассоциации либеральной партии, ставшей эталонной для иных либеральных ассоциаций, создаваемых, начиная с 1874 года в каждом избирательном круге. Вступить в ассоциацию мог любой сторонник либералов, проживавший на данном участке и уплативший годовой взнос.

Небольшие по размеру взносы при этом открыли возможность и рабочим вступать в партийные отделения. Основной идеей либералов было покрыть страну сетью ассоциаций, построенных на однородных основах, объединённых организацией, которая образует подлинно либеральный парламент за пределами законодательных учреждений. Задача ассоциаций заключалась в привлечении в ряды либеральной партии как можно больше сторонников, укрепление имиджа партии в глазах общественности.

Hoppen K.T. The Mid-Victorian Generation, 1846–1886. Oxford, 1988. P. 233.

в этот период был опубликован памфлет «Болгарские ужасы и Восточный вопрос», имевший огромный успех.

Движимый гневом против турок и лорда Биконсфилда, Гладстон со всей возможной силой обрушился на правительство, допустившее кровавую резню:

«Варварская и сатанинская оргия … Турки — бесчеловечные представители человечества… ни один преступник в нашей тюрьме, ни один каннибал с южного моря не сможет без возмущения слушать этот рассказ…»385.

Памфлет получил огромный успех, 40 тысяч экземпляров разлетелось в несколько дней. Было организовано множество митингов, на которых возмущённые англичане требовали изгнать турок, для организации «крестового похода» была проведена соответствующая подписка. Во время спектакля «Отелло» в одном из театров в Ливерпуле после фразы «Турки погибли» весь зал поднялся в одном порыве, раздались оглушительные аплодисменты386.

Меж тем Гладстон в полной мере пожинал политические плоды — всюду успевал, много выступал и писал. Именно во время Болгарской кампании вновь встал вопрос о его возвращении в качества лидера либеральной партии.

В течение всей осени 1876 года последовала серия публичных выступлений Гладстона, разоблачавших политику тори в период Восточного кризиса.

Выступления Гладстона всколыхнули страну, представили либералов в роли «защитников обиженных» и позволили преодолеть инертное состояние партии.

Существенным отличием Мидлотианской кампании от Болгарской являлась тематика, вокруг которой она была построена. Если Болгарская была сконцентрирована на критике внешней политики консерваторов, то Мидлотиаская явилась, во многом, ответной реакцией на продолжавшуюся экономическую депрессию и стагнацию в сфере социального реформирования.

Либералы умело использовали общественные настроения, недовольство представителей рабочего и наименее обеспеченных слоёв среднего класса консерваторами, по сути, отказавшимися от курса «нового торизма», начиная с Somervell D. Ch. Disraeli and Gladstone : A duo-biographical Scetch. L., 1925. P. 240.

Edinburgh Review, 1876. Vol. 159. P. 961.

1876 года, когда основные предвыборные обещания Дизраэли были формально выполнены. В Мидлотианской кампании Гладстон предстал перед избирателями как политический деятель, ассоциировавшийся с миром, процветанием и активным социальным реформированием 60–70-х годов, достигшего наибольшего размаха в период пребывания у власти либералов в 1868–1874 гг.387. При этом «великий старец» не предлагал избирателям ясной альтернативы, вся Мидлотианская кампания, как и предвыборная кампания Дизраэли в 1874 году, была построена на критике политических конкурентов388.

Стратегия и тактика ведения Мидлотианской кампании, выбранные Гладстоном и его помощниками, являются и в наше время примером безупречно отстроенной предвыборной кампании, где каждый шаг тщательно продуман и выверен. Комбинации политических технологий, использованных Гладстоном, настолько тонко подобраны, что историки и журналисты, исследовавшие данный вопрос, до сих пор не могут прийти к однозначной трактовке событий Мидлотианской кампании.

Так, вплоть до последних аккордов избирательной кампании 1880 года Гладстон не заключал альянс с прессой, которая могла бы стать «проводником»

либеральных идей и инструментом для критики консерваторов. Вместо этого в своих выступлениях он активно цитировал материалы и публикации консервативных изданий (в частности, «Standard», «Daily News», «Morning Post», «Daily Telegraph», «Pall Mall»), по-иному расставляя в них акценты и тональность, «оживляя» статьи собственной интерпретацией фактов. Благодаря умелой подаче, импровизации и способности системно и скрупулёзно рассматривать любой вопрос, в чём Гладстону не было равных, характер указанных публикаций из проконсервативного превращался в антиторийский. Искусство Гладстона поGreenwood to Gladstone, 29 April 1880. Gladstone Papers. Add. MSS. 44, 463, fols. 264–265.

Speech of 5 December 1879, Gladstone. Midlothian Speeches. Р. 190–191.

зволяло «завладеть умами», не тратя на выстраивание взаимоотношений с прессой ни одного фунта389.

Ещё одно «ноу-хау» Гладстона в рамках Мидлотианской кампании — это прямое воздействие на общественное мнение, минуя прессу, что для рассматриваемого исторического периода являлось далеко не типичным. Гладстон рассчитывал, что, «завладев» общественным мнением, легче будет заручиться поддержкой наиболее влиятельных политических изданий, тем самым, увеличив шансы на победу390.

Подход Гладстона полностью себя оправдал: редакторы и корреспонденты проконсервативных газет, скептически встретившие Мидлотианскую кампанию, вынуждены были отражать на страницах своих изданий выступления и высказывания Гладстона, опасаясь, что конкуренты могут перехватить эту «горячую» тему. Критикуя Гладстона и его беспрецедентную кампанию, пресса, тем самым, создавала вокруг неё ажиотаж, вовлекая всё большую читательскую аудиторию. Газеты, обгоняя друг друга, стремились поместить полный текст выступлений Гладстона, активно используя при этом телеграф, таким образом, способствуя тому, что вскоре вся Англия, а не только жители Мидлотианского округа, оказались целевой аудиторией «великого старца». По собственным оценкам Гладстона, за время поездки он выступил не только перед избирателями Мидлотианского округа, но и перед всеми английскими избирателями391.

Кульминацией срежессированного Гладстоном спектакля явилось колебание «маятника» прессы. К началу выборов 1880 года практически все политические издания, ранее поддерживавшие консерваторов, под воздействием общественного мнения и умелой тактики Гладстона перешли в либеральный лагерь392. При этом, учитывая, что переход был осуществлён в преддверии выChenery to Corry, 1 February 1879. Hughenden Papers; Acton to Mary Gladstone, 23 May

1880. Letters of Lord Acton to Mary Gladstone. L., 1904. Р. 13.

Trevor Lloyd. The General Election of 1880. Oxford, 1968. Р. 27–28.

Morison. The English Newspaper. Cambridge,1932. Р. 276.

Gladstone’s memoranda of 22 and 23 April 1880. Цит. по: Morley J. The Life of William Edwart Gladstone. L., 1903. Vol. II. Р. 662, 624–625.

боров, избиратели не были утомлены чрезмерным лоббированием либерального курса со стороны прессы.

Характерным примером в этой связи является трансформация, произошедшая с «Daily Telegraph»: если в начале Мидлотианской кампании издание придерживалось воинствующих, джингоистских позиций, выражая тем самым общественное мнение большинства англичан, не разделявших антиимпериалистическую риторику Гладстона, то к завершению кампании газета всё умереннее расточала похвалы внешней политике Дизраэли и всё настойчивее акцентировала внимание на огромных расходах, которые вынуждена нести Великобритания на поддержание боеспособности армии, легших тяжёлым бременем на налогоплательщиков, и без того находившихся не в лучшем положении ввиду экономического спада конца 70-х годов XIX века393.

Изменения в характере и тоне публикаций «Daily Telegraph» можно отчётливо проследить на примере упоминания в них Гладстона. В начале кампании газета ограничивалась сухим «мистер Гладстон», несколько позже со свойственной английской прессе иронией, в которой одновременно сквозили нотки уважения и восхищения, журналисты использовали эпитет «великий старец», и, наконец, в преддверии выборов Гладстон упоминался в статьях не иначе, как «народный Уильям» (People’s William)394, что подчёркивало всеобщее признание и популярность Гладстона в народе395.

Daily Telegraph, 24 May and 23 November 1879.

Daily Telegraph, 12 March, 28 May and 23 November 1879.

Описанное выше поведение «Daily Telegraph», по мнению автора, напоминает по своему характеру ситуацию, описанную в монографии Е.В.

Тарле «Наполеон», когда французская пресса меняла тон своих публикаций по мере приближения Наполеона к Парижу в 1815 году:

«Правительственная и близкая к правящим сферам парижская пресса от крайней самоуверенности перешла к полному упадку духа и нескрываемому страху. Типичной для ее поведения в эти дни была строгая последовательность эпитетов, прилагавшихся к Наполеону по мере его наступательного движения от юга к северу. Первое известие: «Корсиканское чудовище высадилось в бухте Жуан». Второе известие: «Людоед идет к Грассу». Третье известие:

«Узурпатор вошел в Гренобль». Четвертое известие: «Бонапарт занял Лион». Пятое известие:

«Наполеон приближается к Фонтенебло». Шестое известие: «Его императорское величество ожидается сегодня в своем верном Париже». Вся эта литературная гамма уместилась в одних и тех же газетах, при одной и той же редакции на протяжении нескольких дней».

Успех публичных выступлений Гладстона в сочетании с выбранными им инструментами ведения предвыборной кампании и активными действиями Кокуса396 оказали на избирателей столь сильный эффект, что на выборах 1880 года либеральная партия одержала внушительную победу — либералы получили в палате общин 351 место, консерваторы — лишь 239.

Анализируя победу Гладстона на выборах 1880 года, многие историки определяют решающую роль в данном событии действиям Кокуса, выступившим в качестве «машины» для избирательной борьбы397. Новая форма организации либеральной партии позволила ей дойти до народных масс («накинуть на них свои сети», согласно меткому выражению консервативного издания «Daily News»398), приобщить к партийному чувству все избирательные округа.

Вместе с тем роль Кокуса в победе либералов на выборах 1880 года представляется преувеличенной. Превознесению значимости кокусов, во многом, способствовала реакция консерваторов, с негодованием приписавших своё поражение, как и либералы в 1874 году, плохой организации и «козням» Кокуса.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |



Похожие работы:

«В.Н. Тамба, В.А. Кисель НОВЫЕ МАТЕРИАЛЫ ПО ФОЛЬКЛОРУ ТУВИНЦЕВ В 2012 г. руководитель Тувинской археолого-этнографической экспедиции МАЭ РАН В.А. Кисель получил в дар от В.Н. Тамба 11 бумажных листов с текстами тувинских сказок, исторических новелл и быличек. В.Н. Тамба, тувинский археолог-полевик, зна...»

«СОВРЕМЕННЫЕ УГРОЗЫ КУЛЬТУРЕ КНИГОИЗДАНИЯ НАТАЛИЯ ГОНЧАР Крупнейшая организация, попечительствующая мировой культуре и ее пропагандирующая, ЮНЕСКО, в своей программе 2012 года придала Еревану статус все...»

«БИБЛЕЙСКОЕ БОГОСЛОВИЕ Слово "богословие" (теология) происходит от греческого слова theos, которое означает Бог. Т.е. богословие это наука о Боге и о Божьем Слове. БИБЛЕЙСКОЕ БОГОСЛОВИЕ Библейское богословие – это доктрина Б...»

«Вестник Томского государственного университета Философия. Социология. Политология. 2014. № 2 (26) УДК 304.2 А.П. Никитин БОЖЕСТВЕННОЕ И ДЬЯВОЛЬСКОЕ В ДЕНЬГАХ* Исследуется амбивалентность представлений о деньгах. С одной стороны, универсальность денег и их преобразующая сила, а также тенденция дематериализации указыв...»

«ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКСПЕРТИЗА О.Р. Дронова Проблема мультикультурализма в Австрии и России В статье анализируется российская и австрийская миграционная политика 2014–2016 гг., в первую очередь в контексте исторических предпосылок, политических решений и их последствий в поиске...»

«1. Цели освоения дисциплины: Преподавание истории инженерам необходимо выстраивать с учетом специфики инженерной профессии, основывающейся на проектной деятельности и имеющей своей целью преобразование окружающего мира. С одной ст...»

«А. Г. Мельник ДРАМАТУРГИЯ ОГНЯ В ПРОСТРАНСТВЕ РУССКИХ ХРАМОВ В XVI–XVII вв. Исследование практик использования огня в русских храмах с конца X до начала XXI в. ныне находится лишь в зачаточном состоянии, хотя некоторые ас...»

«1 Бежецкий уезд и Тверская губерния в Отечественной войне 1812 года Бежецк 2012 ББК 63.3 (2Рос-4Тв) М69 ISBN 978-5-903791-18-7 ISBN 978-5-903791-25-5 (выпуск № 5) Историко-краеведческий альманах "БЕЖЕЦКИЙ КРАЙ" Выпуск №5 2012....»

«Мамяченков Владимир Николаевич СОЛДАТСКИЙ БУНТ 1955 Г. В СВЕРДЛОВСКОЙ ОБЛАСТИ Статья посвящена довольно редкому в истории СССР 1950-х годов событию активному выступлению военнослужащих срочной службы в защиту своих попранных прав. Используя уникальные архивные материалы, мемуарную литературу и другие исто...»

«Министерство культуры Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования Московский государственный институт культуры Факультет музыкального искусства Кафедра музыкального образования "УТВЕРЖДАЮ" "УТВЕРЖДАЮ" _Зорилова Л.С Аронов А.А. Де...»

«Вестник Вятского государственного гуманитарного университета никс Вятский государственный университет ВЕСТНИК ВЯТСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА Научный журнал № 10 Киров Вестник Вятского государственн...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ М.З.Гибадуллин Л.В.Абдрахманова Т.М.Вахитова С.М.Сюркова Экономика (макроэкономический аспект) (с углубленным изучением истории и культуры ислама) КУРС ЛЕКЦИЙ Допущено Научно-методическим советом по изуче...»

«ПОПУЛЯРНАЯ ИСТОРИЯ ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКОЙ ЖИВОПИСИ Б Б К 85 4.1 П 58 Настоящее издание осуществлено при участии Литературного агентства "Софит-Принт" Авторы-составители Г. В. Дятлев...»

«T HI S W E E K I N C HA M P C A R HI S T OR Y By Rick Shaffer Эта неделя в истории ЧампКара История Чамп/ИндиКара (на основе текстов Рика Шаффера) Перевод, составление и дополнения – Павел aka SKOM © www.worldracing.info © www.montoya.ru г. Львов (Украина) – 2006/2007 1. Эта неделя в истории...»

«А К А Д Е М И Я НАУК ССОР ИНСТИТУТ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ (ПУШКИНСКИЙ ДОМ) |уеекая литература № 2 ИСТОРИКО-ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЖУРНАЛ 1958 Ж у р на л выходит 4 раза в год СОДЕРЖАНИЕ Д. Лихачев. К вопросу о зарождении литературных направлений в русской литературе 3 Б. Бурсов. О национальном своеобразии и мировом значении русской классиче­...»

«МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ МУНИЦИПАЛЬНОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ДЕТЕЙ "Детская школа искусств им. В.В. Знаменского" (МАУ ДО "ДШИ им. В.В. Знаменского") ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ПРЕДПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА В ОБЛАСТИ МУЗЫКАЛЬНОГО И...»

«Филаретов В.В. Программа символьного анализа cirsym: история создания, структура и функции // Синтез, анализ и диагностика электронных цепей: международ. сб. науч. тр. – Ульяновск: УлГТУ, 2013. – Вып. 11. – С. 158–171. ПРОГРАММА СИМВОЛЬНОГО АНАЛИЗА CIRS...»

«Вестник ПСТГУ Кислова Екатерина Игоревна, III: Филология канд. филол. наук, МГУ им. М. В. Ломносова 2015. Вып. 1 (41). С. 53–70 e.kislova@gmail.com НЕМЕЦКИЙ ЯЗЫК В РУССКИХ СЕМИНАРИЯХ XVIII ВЕКА:...»

«Вестник ПСТГУ. Урбанович Юрий Язепович, Серия V: Вопросы истории и теории протоиерей, канд. богословия, христианского искусства. препод. Смоленской православной духовной семинарии 2017. Вып. 25. С. 11–31 21...»

«94 (47).084.8 М. В. Ходяков "Я никогда не стану другом Советского Союза": настроения иностранных военнопленных в лагерях НКВД-МВД во второй половине 1940-х гг.1 Историки, анализировавшие в последние десятилетия комплекс проблем русского плена, в своих научных изысканиях достигли значительных резу...»

«0UQ1 167309 Мельниченко Михаил Анатольевич Советский политический анекдот 1918-1953 годов как исторический источник Специальность 07.00.09 источниковедение Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Научн ый руководитель д.и.н. А.Ю. Бахтурина Москва 2011 Оглавление: Введение 3 Глава I. Записи политических а...»

«Осадочные бассейны, седиментационные и постседиментационные процессы в геологической истории О СВЯЗИ СУЛЬФИДНЫХ, СУЛЬФАТНЫХ МИНЕРАЛОВ С НЕФТЕГАЗОНОСНОСТЬЮ О.А. Лихоман Саратовский госуниверситет им. Н.Г. Чернышевского, Сарат...»

«Карен Армстронг История Бога: 4000 лет исканий в иудаизме, христианстве и исламе Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=5024678 История Бога: 4000 лет исканий в иудаизме, христианстве и исламе / Карен Армстронг: Альпина нон-фикшн; Москва; 2011 ISBN 978-5-91671-093-9 Аннотация Отк...»

«ЭПОХА. ХУДОЖНИК. ОБРАЗ "Обертоны" русского символизма. Ф.В. Боткин, А.И. Савинов, Н.Я. Хавкина и другие в контексте интернационального модерна Ольга Давыдова На облако взгляни: вот облик их желаний! Как отроку – любовь, как рекруту – картечь, – Так край желанен им,...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.