WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:     | 1 | 2 ||

«Проект «куклин угол» УДК 316.343.32(470.316)(093.3) ББК Т3(2Рос-4Яро)я43+Т214-2я43 Т61 Т61 Тороповские страницы: сборник статей и воспоминаний. – Ярославль: ЯрГУ, 2013. – Вып. ...»

-- [ Страница 3 ] --

...Полтора года! За это время я успел растерять большинство своих товарищей и некогда близких друзей, – «иных уж нет, а те – далече». И если они, когда-то тепло относившиеся ко мне, забыли меня, то я на них не в претензии. Будет время, и мы вернёмся в жизнь с той же верой и надеждой на торжество правды – истины и правды – справедливости, мы опять будем в кругу старых друзей, с которыми связана наша юность, наши лучшие годы. И хочется уверить вас всех, друзей и близких наших, что мы придём к вам не менее сильными и бодрыми, чем ушли. Мы не будем упрекать старых друзей в забвении нас, ибо уже в своё время мы получили от них тепло и ласку, горячий привет и братскую поддержку, и сейчас, изгнанники жизни, в воспоминаниях о них мы черпаем и отраду, и утешение.

...Идёт весна и скоро опять – в огород. Буду с наслаждением копаться в грядках, даже подумываю о том, что маленький огородишко разобью самостоятельно (т.е. «вне учреждения»), когда получу возможность на то. 20 мая сего года, т. е. через 2 месяца, я могу быть причислен в отряд «исправляющихся» (это зависит, в основном, от отбытого срока), тогда же с меня должны снять кандалы, которые я пока преблагополучно таскаю на своих ноженьках. В звании «исправляющегося» я продолжу отбывать срок, причём с каждого дальнейшего года мне могут отбрасывать по 2 мес, а это в сумме 13 мес. Так что я могу быть освобождён и причислен к «ссыльно-поселенцам» через 6 лет и 9 мес, т. е.

20.10.1914. Из такого посёлка я отлучаться не смогу; на это я получу право только в 1915 г. и тогда вся Сибирь будет в моём распоряжении. Но мне не пристало просить кого бы то ни было о применении ко мне вышеуказанных льгот. Но «всяк счастья своего кузнец», и я не упущу случая воспользоваться «законом»

тем путём, который не будет для меня компромиссом.

Апрель 1909 г.

Чем я живу? Можно было бы указать на книги. Наиболее интересными и волнующими моментами являются именно книжные. Все мы явились сюда недоучками, все мы сознаём бедность нашего теоретического багажа и необходимость пополнить его.

Но у разных лиц разные интересы даже в теоретической сфере:

есть специалисты по философии, естествознанию, лингвистике, а я, например, захватывая концентрическими кругами все сферы знаний в пределах «энциклопедической» программы Карпова, особенное внимание останавливаю на вопросах социальных. Я не порвал со своим прошлым и полагаю, что здесь я, так сказать, «в отпуску», «на отдыхе» и что моя обязанность возвратиться в жизнь не только не менее энергичным и сильным, но и более работоспособным с прочным теоретическим фундаментом. Теперешняя моя задача – подготовиться к той серьёзной и ответственной работе, к которой я рано или поздно возвращусь.

Вопросам абстрактным, как например философия, я мало посвящаю времени и внимания, но не потому, конечно, что мало ценю их, а исключительно и только потому, что меня сильнее притягивает к себе жизнь человеческая, жизнь практическая, с её подъёмами и падениями общественных настроений, с её борьбой за лучшее будущее. А Именно интерес к жизни вообще и лучшей жизни для человечества, включая в него и меня самого, как отдельную единицу, и обуславливает круг моих теоретических интересов. Социология, экономика, право, политика – вот те науки, к которым особенно лежит моё сердце. Но это и есть та сфера, на которую здешние «олимпийцы» взирают сугубо подозрительно, почему и выписываемые мной книги из Питера часто не пропускаются, застряв в нашем чистилище – контроле.





Тем не менее, составленный подбор книг, представляет значительную ценность. Я написал Веньке, чтобы он прислал мне программу университета и института. Думаю, что я уже счерпал теоретическую часть наук последнего курса Московского университета юридического факультета перед арестом) и любопытно было бы устроить себе экзамен. Против всякого ожидания оказалось, что многое из того, что я слышал в Петербургском университете и изучал в Московском – прекрасно сохранилось в памяти.

25.09.1909 г.

Дорогая моя Варко! До глубины души меня тронули твои письма. И сейчас, приступая к беседе с тобой, я хочу одного – чтобы совесть моя, искренность и правдивость со всей возможной силой и полнотой отразились в этом письме...

Прежде всего, о том, что вызвали во мне твои письма. Ты меня так любишь, дорогая! Ты так надеешься на счастье со мной! Дам ли я и могу ли я дать тебе его, судить не могу, но если моё желание и моя воля могли бы содействовать этому, то я со всей силой направил бы их к твоему счастью, я сам был бы счастлив твоим счастьем, и если есть Бог, то пусть он засвидетельствует искренность моих слов и поможет мне сделать тебя счастливой. И здесь я опять должен поставить и ставлю себе вопрос – люблю ли я тебя? Если моё глубокое желание тебе счастья – любовь, то я тебя люблю. Если нежность, которой полна моя душа – любовь, то я люблю тебя. Только тебя я могу так близко, так глубоко пустить в свою душу, только от тебя я хочу той нежности, той чуткой ласки, которой я хочу с такой болью, с такой тоской. Только от тебя я хочу поддержки, молчаливой духовной поддержки лично мне, хочу только твоего нежного и тёплого рукопожатия в минуту усталости и тяжёлого раздумья. Только тебя я могу представить себе моим самым близким и интимным другом. Только от тебя я хочу прощения и снисходительности к моим слабостям, в чём бы они ни проявлялись, и только от тебя я хотел бы поддержки и силы против всякой слабости. Только тебя я хотел бы иметь своим ангелом-хранителем. И, наконец, только ты, мой друг моя сестра, моя ласковая и нежная звёздочка, только ты представляешься мне в образе жены, в образе спутника на всю мою, может быть, и не долгую, жизнь. Вот что говорит моя совесть. И если это –любовь, то да, моя дорогая, я люблю тебя!

Ноябрь 1909 г.

Дорогая моя, вот я уже и в Сибири. Она приветствует меня ярким солнцем, которое так приятно после Питеро-Шлюшинской вечной слякоти. Здоров, чувствую себя великолепно. Пиши по адресу: Иркутск, Александровская Центральная Каторжная тюрьма – заключённому мне.

В венчании, как знаешь, отказано. Что будет дальше, увижу и напишу. Не унывай, верь в лучшее будущее. Обнимаю и целую тебя несчётное число раз. По приезде напишу. Твой А...

Сентябрь 1910 г.

Хорошая моя, Варко! Вот я и в Сибири, почти на родине, в новых условиях, позволяющих мне черкнуть тебе пару слов. Всякими путями и способами дополз до места назначения и пытаюсь понемногу сориентироваться. Твёрдо уверен, что проживу здесь не хуже, а во многом – и лучше, чем в Шлиссельбурге. Тем не менее, придётся кое в чём и разочароваться и тебе и маме. Вольной команды для нашего брата нет, значит нет и возможности «зажить по-семейному», как думалось. Значит, до выхода на поселение мне осталось 4 года и 1 месяц. Всё это время я должен буду провести в тюрьме и нет, конечно, смысла переезжать тебе в Сибирь, ибо венчание теперь будет возможно через 4 года. Да не всё ли равно, раз мы имеем возможность переписываться?!

Надежды на всякие необычайные возможности пусть возникают, но не станем опираться на них, как на что-то реальное, дабы впоследствии не разочаровываться. А их и так уже было достаточно...

...Прогулки здесь происходят, к сожалению, в громадном, но совершенно пустом дворе, ни кустика, ни травки, и после Шлиссельбургских роскошных цветников это очень неприятно. Там я насушил тебе массу хороших цветов, но теперь их надо считать пропавшими...

Боюсь, что многочисленное население камер (30-40 и более человек) явится препятствием даже для серьёзной работы. О тебе думаю часто, но, кажется, что целую вечность о тебе ничего не знаю. Сведения, которые ты даёшь моей маме о себе, крайне скудны и отрывочны. А между тем, не без оснований, опасаюсь, что ты живёшь не совсем ладно. В твоих словах всегда звучит минорный тон. Это меня очень огорчает. Мне хотелось бы, чтобы ты спокойно отнеслась к той невесёлой участи, которую избрала себе. Прости, родная, но, сознавая, что тебе неладно, я поневоле упрекаю себя, как прямого виновника твоих злоключений. Пиши обо всём, не скрывай ничего. Теперь все письма до меня дойдут.

А я по-прежнему ограничен одним письмом в один лист в месяц.

Из воспоминаний В. С. Войтинского1 Российская пенитенциарная система была полна противоречий.

Мрачная темница в Екатеринославе и уютная Новгородская тюрьма, пыточные камеры в Орле и самовары в Александровске. Сибирские исправительные учреждения являли собой светлую сторону общей картины.

С начала XIX века они играли важную роль в процессе колонизации Сибири. Заключенные, отбыв треть срока, обычно переводились в рабочие (вольные) команды и переселялись в бараки за тюремной оградой.

Большинство их было занято в полях, мастерских, на шахтах. После второй трети срока срока их могли отправить на поселение, позволив взять в пользование землю. В начале нового века численность тюремных заключенных превысила требования и возможности исправительных заведений в труде заключенных. И хотя вольные команды продолжали существовать, большая часть осужденных на исправительные работы содержалась в заключении и вынужденном бездельи, в точности, как в европейской части России.

В Александровске сложилась особая система сегрегации политических заключенных. Они размещались в отдельных камерах, имели нечто в роде самоуправления, им разрешалось отбирать осужденных из прибывающих партий в члены своего сообщества, Собрания [в оригинале The Collective]. Своим существованием система была обязана Жданову2 и Сауру... Они убедили начальника тюрьмы в том, что, дав слово чести, политические заключенные не будут предпринимать попыток к бегству. Начальник, бывший офицер, уволенный в запас при неясных обстоятельствах, был добродушным человеком и презирал себя за то, что служит тюремщиком политических заключенных, которых он уважал как образованных людей. И поскольку он считал, что его главная обязанность – предотвращать побеги заключенных, он заключил с политическими пакт. Главной привилегией политических была возможность, благодаря сегрегации, самостоятельно поддерживать чистоту камер и организовать собственный распорядок дня – так называемая "Конституция"... Существовало и соглашение о самостоятельном распределение работы среди заключенных. Наше Собрание имело еще две привилегии:

политическим позволялось иметь самовары и пить чай после вечерней 1 Stormy Passage: A Personal History Through Two Russian Revolutions to Democracy and Freedom: 1905-1960. W. S. Woytinsky. The Vanguard Press, Inc., NY. 1961 (Перевод Ред.) 2 Владимир Анатольевич Жданов (1869-1932) адвокат, общ. деятель;

Саур – псевдоним Николая Андрониковича Снегульского (1881-1915).

поверки; а также распоряжаться тюремной библиотекой, которая состояла из книг, подаренных родственниками и друзьями. Все книги были рассортированы по нескольким разделам, а те, что относились к экономике и социальным тематикам, заносились в каталог отдельно и помечались звездочкой на обложке. Жандармы узнали и о самоварах в камерах политзаключенных, и о существовании особого "крапленого" раздела в библиотечном каталоге. Вызванный для дачи объяснений в жандармское управление, начальник тюрьмы все отрицал. Не удовлетворившись, жандармы направили жалобу в Иркутскую тюремную инспекцию. Так началась удивительная война между тюремным инспектором, поддерживаемым жандармами, и начальником тюрьмы, поддерживаемым Генерал-губернатором Князевым.

Тюремный инспектор хотел арестовать самовары и запрещенную литературу, поймав нас "с поличным". Но его офис находился в Иркутске, и, чтобы добраться до Александровска, ему нужно было пересечь на пароме Ангару. А все паромщики были из числа бывших, и были проинструктированы начальником тюрьмы – сообщать ему по телефону о каждом вражеском приближении. Предупрежденная тюремная охрана имела время убрать из камер самовары, а из библиотеки "крапленые" книги. После показательной экскурсии по тюрьме начальник приглашал инспектора в тюремный клуб, где вечер завершался выступлением хора балалаечников-уголовников. И неизменно, в середине концерта начальник тюрьмы находил возможность позвонить начальнику охраны: "Верните политическим самовары!" Варвара Петровна к Аполлону Николаевичу.

Август 1914 г. Киев.

...Друг мой дорогой!

Сегодня у меня свободный вечер и я им пользуюсь для беседы с тобой. Свободный потому, что я некстати заболела. Простудилась, возвращаясь рано утром с ночного дежурства в госпитале. Такое ужасное время мы переживаем, что положительно стыдно сидеть сложа руки, устыдилась и я, и всё своё свободное время, лишь изредка давая себе отдых, посвящаю уходу за ранеными, которых в Киев привозят тысячами. Теперь такая нужда в рабочих руках, что принимают даже таких, ничего не умеющих, как я. Раньше я думала, что не смогу быть сестрой милосердия, но теперь ничего, держу себя в руках и жалею только, что не поступила на курсы раньше.

Помогаю, чем могу, ухаживаю за ранеными, приготовляю материал к перевязкам, операциям, начинаю и сама делать лёгкие перевязки, дежурю по ночам. Ужасов насмотрелась вдоволь, но всё же легче работать, сознавая, что приносишь хоть маленькую пользу, чем стоять в стороне от всего этого.

Приходится удивляться терпению наших солдатиков: приходят на перевязку, показывают самые ужасные раны, и редко услышишь от них стон.

Аполлон Николаевич к Варваре Петровне.

Сертябрь 1914 г. Александровский централ.

Мои товарищи, вышедшие раньше на поселение и хорошо зарабатывавщие, нынче вынуждены «сосать лапу». О них, тоже патриотах, положивших свою жизнь, молодость и счастье на благо Родины, теперь некому думать. Всех захватила война. И даже наше либеральное общество, прежде столь чуткое к нуждам политических ссыльных, нынче полно воинственного азарта, громит на словах Германию и немцев и возмущается зверствами немецкими, забывая об ужасах родных, столь недавних по времени и с неизбежностью грядущих в близком будущем. И чем ярче и громче вопли «объединяющегося» общества, тем горче и глубже будет отрезвление, тем стыднее и обиднее будет сознание своего падения. Но – теперь время стихийное, и стихийный захват овладел всеми, голос рассудка поневоле остаётся втуне.

Я говорю, конечно, не о роли «объединений» русского общества, которое направлено на смягчение ужасов войны, к уходу за жертвами войны, нет, это – святое и великое дело. А о том «объединении», которое имеет своей целью раздувание человеконенавистничества, воинственного жара, презрение к человеческой жизни, хотя бы и немецкой...

Ты, моя добрая и милая Варварушка, конечно, совершенно права, сейчас надо что-нибудь делать, и ты правильно избрала род деятельности. Я даже за себя не ручаюсь, удержусь ли, не приму ли какого-нибудь участия в общем деле, и очень хотел бы пристроить к нему сестру. Может быть, посмотрев на чужие страдания, она стала бы менее чувствительной к своим.

Как самый факт войны, есть глубокое противоречие с тем, что в наше время принято называть «культурой», «братством народов» и т. д., так и отношение к войне неизбежно носит в себе противоречие. Всеми силами души протестуя против войны, я в то же время от всего сердца и ума желаю разгрома германского милитаризма, но если бы этот разгром мог произойти без пролития океанов крови и Монблана из трупов.

Безумно тяжёлое время психологически, бесконечно интересное – политически.

Январь 1915 г.

Милая Варварушка! Вот уже второй месяц, как я на свободе, живу в Иркутске и мог бы пользоваться всеми благами воли и культуры, если бы к тому была охота и досуг.

Вошёл в жизнь так спокойно и просто, как будто бы и не выходил из неё. Нет ни острых впечатлений, ничего такого, что казалось бы совершенно новым и чуждым. Сообщения моих корреспондентов о том, что в жизни произошли большие сдвиги и что мы, изъятые, возвратившись в жизнь, не узнаем её, оказались в значительной степени преувеличением. Жизнь оказалась прежней, подлой и благородной, мерзко-тусклой и упоительно-прекрасной, т. е. сотканной из тех же контрастов и противоречий, что и раньше. Иначе и быть не может...

...Могу поделиться с тобой несколькими забавными, но верными наблюдениями. Почти 8 лет провёл я вне жизни. Мы варились «в собственном соку», консервировались и ныне являемся в свет, по духу, психологии и навыкам весьма близкими к тому состоянию, в коем ушли из жизни. Наша линия жизни – через неволю, оказалась более прямой, чем путь зигзагов, обходов, уклонов, пройденный нашими сверстниками, прожившими эти годы на воле. Поэтому мы, прошедшие свою дорожку, несмотря на разницу в возрасте, образовании и развитии, гораздо более понятны и близки друг другу, чем наши старые знакомые и друзья, даже из идейных единомышленников, проживших эти годы на воле. Выходит так, что нас неволя не состарила, а сберегла, и мы по настроениям, по духу – гораздо моложе наших «вольных»

сверстников. Наша «внутренняя молодость» меня не огорчает, Иркутск, 1903-1910 гг.

Московские Ворота (Триумфальная арка, см. фото) построены в 1811 году иркутским губернским архитектором Яковом Алексеевичем Кругликовым. Но, по-видимому, он относился к другому роду; возможно, к роду основателя Умревинского острога Алексея Кругликова (Ред.).

но создаёт странное положение: наши сверстники для нас староваты, а молодёжь – слишком зелёная, и мы остаёмся обществом вне людей. И мы группируемся в более естественные и однородные ячейки из старых товарищей и близких по духу людей. Что касается связей ссыльных со здешним обществом, то они весьма широки. Сибирское общество испокон веков привыкло видеть в «ссылке» лучших людей, в своё время много поработавших на пользу Сибири и её развития, и это традиционное отношение сохранилось и доныне. Лично у меня в Иркутске создались довольно обширные знакомства, как среди представителей свободных профессий – врачей, адвокатов и т. д., так и среди здешней буржуазии. И, не будучи даже очень тонким человеком, вижу и чувствую, что ко мне относятся сердечно и с долей известного уважения. Я этих знакомств не ищу, но я даю уроки в буржуазных домах (и цены беру безбожные; пристыди меня, материалиста).

...В Александровском у меня восстановилась переписка со старыми друзьями, но пройденные 8 лет спаяли меня с новыми людьми. Я посылаю тебе фотографию, снятую сразу по приезду в Иркутск. Это мой близкий друг, чрезвычайно ко мне привязанный, которому я плачу той же монетой.

Это Владимир Войтинский, личность в революционных и литературных кругах довольно известная.

Он – автор многих научных статей, публицистических и художественных произведений, печатавшихся в разное время в наших толстых журналах... Войтинский и Кругликов.

Цветник в Александровском централе.

... Сейчас мне необходимо думать о создании материальных условий жизни семьи. Многое мне пришлось сделать, чтобы добиться того, что сейчас имею. Первейшей моей заботой было подыскание работы и квартиры, чтобы обеспечить моим дамам тот минимум удобств, без которых нельзя обойтись. И то, и другое мне удалось. Квартира тёплая, светлая и просторная; близка к центру города, что особенно важно для меня, т. к.

близка к моим ученикам. Что касается уроков, то и здесь, как говорят мои товарищи, я «устроился». Сейчас у меня уроков на 200-250 руб. в месяц. Таким образом, внешняя и материальная сторона жизни довольно благоприятна. Я могу лечить моих дам и приблизил жизнь к тому уровню, который мне представляется необходимым. Но такой исключительно высокий для ссыльного заработок даётся не даром. Я занят уроками целый день с 9 утра до 10 ч. вечера с перерывами. Утомления пока не вижу. Да и вообще, я устроен так, что утомление мне не свойственно. Спасибо тебе, милая, за заботу о моём здоровье, но ему не угрожает никакая опасность, тем более работа.

Из письма Анны Васильевны Кругликовой1 В. П. Ермаковой в Киев. Декабрь 1914 г.

Дорогая моя, любимая, Варвара Петровна! С каким бы удовольствием я поздравления с днём Ангела и пожелания высказала бы лично и крепко, крепко прижала мою любимицу к сердцу, которое её выбрало в подруги жизни к единственному любимому сыну. Но злой рок разбил мечту и радость ожидания превратилась в страдание.

Мы с Соней 20 сентября 1914 г., ровно за месяц до освобождения Аполлона, переехали из с. Александровское в Иркутск, где я и возбудила ходатайство о разрешении моему сыну остаться на жительство в Иркутске, в виду болезни сестры.

Я предоставила медицинское свидетельство о её болезни и о том, что она требует серьёзного и систематического лечения.

1 Мать Аполлона Николаевича. Отец Николай Аполлонович умер рано, поэтому Анна Васильевна сама работала и растила детей. Причем за отлично выполняемую работу была награждена медалью, что было почетно для женщины-служащей. А затем она всюду следовала за сыном – и на каторгу, и на поселение. Сестра Софья Николаевна также последовала за братом в Сибирь из Москвы, где она тогда жила.

Анна Васильевна с детьми. Софья Николаевна.

Слава Богу, всё удалось сделать, как я хотела и сообразно с желанием Аполлона.

В 12 ч. дня 20-го октября 1914 г. Аполлон был освобождён; а в 12 ч. ночи этого же дня мы встречали его в Иркутске.

В Александровском все друзья умоляли его остаться на день, чтобы достойно обедом и разными развлечениями отметить выход на свободу, но Аполлон не захотел и на несколько часов остаться и с первым же поездом из Усолья выехал в Иркутск, в свою родную семью. У нас, понятно, в доме всё было убрано и приготовлено, как к светлому празднику – стены его комнаты были увиты зеленью, на столах живые цветы, а в столовой – горячий ужин с бутылкой портвейна. Приехал Аполлон в холодном пальто и летней кепке, а мороз был около 30 градусов, но он не простудился. А 23 октября, когда открыли магазины и он купил себе всё тёплое – надел, вспотел и простудился. Слёг с большой и высокой температурой, оказалась инфлюенция. А потом и я заразилась, а для моих больных лёгких это очень тяжело. Врач боялся за мою жизнь, но Аполлон объявил доктору, что его мать живуча, как кошка.

Столько болезней перенесла, и всякий раз врачи не верили, что я встану с постели. И на это раз я победила смерть и встала. Да сейчас не так страшно, если я и умру, Аполлон на свободе, и есть кому посмотреть за Соней1.

Слава Богу, Аполлон сейчас зарабатывает более 100 руб.

в месяц, занимается с ребятишками, даёт уроки. 7 ч. утра он уже на ногах, пьёт чай и в 8 ч. – первый урок на дому, а в 9.30 – бежит на следующий урок, в 2 ч. приходит обедать, а в 3 ч. –бежит на другой конец города. Так и бегает до 9 ч. вечера. Устаёт, конечно, но доволен, что может устроить более покойную жизнь старой матери и больной сестре. Главную дороговизну жизни здесь составляют квартира и дрова, остальное в той же цене, что в деревне. Мы за свою хорошую трёхкомнатную квартиру с передней и кухней платим 45 р. в мес, дров идёт 3 сажени по 5 р. зимой, электричество – 5 р.

в месяц, прислуга девочка – 5 р. Остальные заработанные 1 У Софьи после осуждения Аполлона развился невроз и острое малокровие.

Аполлоном деньги пойдут на стол и лечение Сони. Вот видите, родная, Аполлон стал нашим кормильцем.

25 р. Ваших я получила, они принесли существенную и большую пользу, придя как раз перед выходом Аполлона, когда нужна была каждая копейка. И всё-таки, моя родная, не нужно было этого делать, мы бы обошлись, а Вы урезаете свой бюджет, обездоливаете себя, может быть, ко вреду Вашему, а это для меня тяжело. Но то, что вы заботитесь обо мне, как родная дочь – примите мою глубокую, сердечную благодарность. Крепко Вас прижимаю к сердцу, целую и призываю на Вас благословение Божие. Пусть он, всевидящий души человеческие, пошлёт мир и тишину на душу моей любимицы. Соня поздравляет милую, дорогую, всегда ей симпатичную Варварушку и шлёт ей самые сердечные пожелания всего наилучшего. Крепко обнимаю Вас и целую, как родную любимую дочь.

Март 1915 г. Из письма А. В. к В. П.

Живётся нам всем тяжело. Не хотелось мне Вас тревожить, ведь я знаю, у Вас не больно радостно на душе, а тут ещё я со своим горем. Судьба так жестоко издевается надо мной. Люди не виноваты в том, что я страдаю всю жизнь.

Соня давно больна. Все меры принимаем для её лечения, но всё тщетно. Состояние её не улучшается, хотя созданы все условия – отличная квартира и питание – яблоки, виноград, пирожные. Аполлон – редкий брат и заботится о Соне больше, чем заботился бы родной отец. Он проявляет к Соне массу внимания и этим трогает меня до слёз.

Да и я проболела всю зиму, и так отчаянно, что не только дети, но и врачи потеряли надежду на моё выздоровление. В январе-феврале я была между жизнью и смертью, с постели не поднималась. Аполлону пришлось ухаживать за двумя больными и бегать по урокам. И он сам заболел нервным расстройством, граничащим с потерей ясного сознания. Чего не смогла сделать каторга, с успехом сделала семейная жизнь.

Пришлось обращаться к доктору, который сказал, что нужно немедленно устранить причины, волнующие его и дать ему абсолютный покой. Что мне оставалось делать, как решить этот трудный вопрос? Решили увезти Софью в лечебницу.

Но оказалось, что в Москве лечебница доктора Грушевского отдана под раненых. Поэтому наша поездка была отложена.

Сейчас Соня совершенно изолирована от Аполлона – живут в разных частях дома. Лечит его тот же доктор, что и Соню.

Он принимает стрихнин и фосфор, утром холодное обтирание. Похудел ужасно, никогда таким изнурённым не был и в тюрьме. Нервничает и раздражается на каждом шагу. Не было дня, чтобы я не плакала. Втихомолку, по ночам. Правый глаз совсем плохо видит. Горе будет, если я ослепну, что будет с Соней. Когда кончится война, увезу её в Питер в лечебницу.

Если Бог даст и она выздоровеет, то будет работать, а если нет, поместим её в какое-нибудь богоугодное заведение для неизлечимых. Только бы дождаться окончания войны, больно уж я слаба телом, а духом оказалась сильнее своих детей.

Их жизнь измяла, и они совсем поникли к долу, как цветы в знойный день. На Соню я ещё не так удивляюсь, но Аполлон – этот колосс, который не гнулся во время страшных бурь – изнемог и поник. Это мы его доконали, наши болезни и стоны, отравили душу и отняли богатырские силы. Но я не теряю надежды, что его организм поборет нервную болезнь и наш Аполлон опять будет весёлым и жизнерадостным.

Вот в таких условиях приходится доживать последние дни.

Вы, своей чуткой душой, всё поймёте, во всём разберётесь и не осудите меня за молчание. Хорошо, родная моя, писать приятные вещи, а о таких жизненных невзгодах – и рука не поднимается...

***

–  –  –

Глубокоуважаемая В. П.!

...Аполлона я наблюдаю каждый день и понимаю его не хуже, чем он сам себя.

Может быть Вы будете неприятно поражены моим вмешательством в Ваши личные дела, но, по моему убеждению, Вы должны привести в исполнение планы и приехать этим летом в Сибирь. Это будет хорошо и для Аполлона, и для Вас. На письма и телеграммы Аполлона, в которых он противится Вашему приезду, не обращайте внимания. Это всё от зря ума. Ему хочется, чтобы Вы приехали. Он превосходно знает, что прошлое не кончено...

Желаю вам счастья – Вам и Аполлону! И выйдет всё по-моему!

В. С. Войтинский к А. Н. Май 1915.

Ты будешь безнадёжным остолопом, разиней, идиотом, рохлей, растяпой и дурнем, если отпустишь В. П. раньше осени.

Если ты способен мыслить, как разумное существо, то не должен повторять свои старые ошибки. А старая твоя ошибка – что не сразу слушался умных, опытных, проницательных, глубокомысленных и истинно благородных людей – когда такие светлые личности давали тебе мудрые советы относительно жизни.

Надеюсь, ты докажешь всем, что у тебя под черепом не так пустынно, как над ним!.. Серьезно предлагаю тебе на 1-2 недели заменить тебя на уроках, а ты с В. П. сможешь на это время уехать куда-нибудь...

Варвара Петровна к А. Н. 8 Мая 1915.

Дорогой Аполлон, пишу тебе последнее письмо перед отъездом. Итак, я еду к тебе несмотря на все преграды, которые ты передо мной поставил...

Дорог каждый день. Я не буду писать, как случилось, что я получила возможность приехать к тебе... Увидимся – обо всём поговорим. Счастлива, что скоро увижусь с вами, мои дорогие!

Войтинский – молодец! И будет всё по его! Я еду! Я вполне убедилась, что не смогу быть не только счастлива, но даже относительно спокойна, пока не увижу, не удостоверюсь, существует ли «тот Аполлон», по которому так тоскует моя душа.

А тебя, мой дорогой, прошу в заключение – не философствуй ты много, ради Бога, по-крайней мере по отношению ко мне! И всё будет хорошо! До скорого радостного свидания...

Больше писем этого периода нет, так как Варвара Петровна приехала к Аполлону Николаевичу и его семье в Иркутск. И у них все вышло по-Войтинскому.

Варвара Петровна, Аполлон Николаевич, Анна Васильевна, Софья Николаевна. Иркутск, лето 1915 г.

А 2 апреля 1916 года у них родилась дочь – Варвара.

Анна Васильевна уехала с Софьей в Москву, где Софью подлечили, и она смогла работать машинисткой.

А затем была революция, съезды РСД, Учредительное собрание, поездки Аполлона Николаевича в Петроград и Москву, затем работа в Иркутске, сибирском правительстве, поездка во Владивосток, Харбин... И снова письма, письма и телеграммы домой...

Но это уже другая глава в почтовом романе1 Аполлона Кругликова.

1 Эту переписку, а также полный рассказ о судьбе А. Н. Кругликова, его родных и близких, вы найдете в издании: Г. И. Маяковская. С любовью и гордостью. Род Кругликовых в истории и судьбе России.

Краснодар: изд. «Кубанькино», 2011.– 132 с.

Семья Кругликовых. Иркутск, 1917 г.

–  –  –

Кругликова Софья Венедиктовна Кругликов Александр Венедиктович (1757-1824) Волкова Мария Николаевна Кругликов Николай Александрович (1788-1868) vi

–  –  –

Кругликова Елизавета Сергеевна (1865-1941), стр. 18 Кругликова Ольга Сергеевна (1869-1942) Кованько Сергей Александрович (1868-1935) Кругликова Мария Сергеевна (1871-1941) Кругликова Наталья Сергеевна (1874-1911)

–  –  –

Кругликов Павел Венедиктович (…-1823) v … Варвара Александровна Кругликов Александр Павлович (1806-…) vi Кругликов Николай Павлович (1812-1878) Лунина Елизавета Александровна (1823-1844) Кругликов Николай Николаевич (1840-1841) vii Кругликова Варвара Николаевна (1841-позднее 1860) Кругликов Георгий Николаевич (1842-1907), стр. 182 Гульковская Любовь Михайловна Кругликова Лидия Георгиевна (около 1869-…) viii Кругликова Еликонида Георгиевна (1871-1942) Ратаев Анатолий … Кругликова Любовь Георгиевна (1873-1936) Гульковский Константин Авенирович Кругликов Венедикт Георгиевич (1877-1943), стр. 174 Сорокина Надежда Осиповна (около 1873-1959) Кругликова Ганания Георгиевна (1880-…) Кругликова Нина Георгиевна (1882-…) Кругликова Мария Николаевна (1843-1925) vii Певницкий Николай Григорьевич Людоговский Николай Львович (1822-1907) Людоговская Александра Николаевна (1873-1943) viii Людоговский Сергей Николаевич (1874-1937) Людоговская Елизавета Николаевна (1876-1921) Людоговский Николай Николаевич (1877-1878) Людоговская Софья Николаевна (1879-1956) Людоговский Лев Николаевич (1881-1882) Людоговский Борис Николаевич (1882-1965) Людоговский Николай Николаевич (1885-1973) Людоговский Лев Николаевич (1888-1890) Кругликов Павел Николаевич (1844-1916) vii Гутовская Варвара Кирилловна Кругликов Александр Николаевич (1844-1878) Кругликов Сергей Николаевич (1848-1904) Кругликов Виктор Николаевич (1852-…) Кругликов Дмитрий Николаевич (1854-позднее 1910) Бунцлер Клавдия Егоровна Кругликова Александра Николаевна (1867-позднее 1890) Кругликов Петр Николаевич (1869-1894) Кругликов Лев Николаевич (1870-…) Кругликова Екатерина Павловна (1815-…) vi Кругликов Дмитрий Павлович (1818-…) Кругликов Сергей Павлович (1821-…) Кругликов Иван Венедиктович (около 1766-1851) v Дедюлина Александра Ивановна (…-около 1794) Власьева Екатерина Сергеевна (около 1774-1843) Кругликов Сергей Иванович (1796-1848) vi Кругликова Анастасия Ивановна (1798-…) Каблуков Владимир Васильевич Кругликов Александр Иванович (1801-1841) Зарина Мария Андреевна (1808-ранее 1863) Кругликов Николай Александрович (1830-…) vii Кругликов Александр Александрович (1831-1886) Трофимова Мария Петровна (около 1835-…) Кругликов Василий Александрович (1858-…) viii

–  –  –

Кругликов Петр Александрович (1841-позднее 1905) Тарасенко-Отрешкова Любовь Аполлоновна (…-1883) Кругликов Александр Петрович (1871-1941) viii Паздзерская Клара Адольфовна (1875-1944) Кругликов Павел Александрович (1842-…) vii Кругликова Софья Ивановна (1802-1864) vi Кругликов Павел Иванович (1805-1871) Волкова Анна Аполлоновна (1809-1856) Кругликов Аполлон Павлович (1829-1892) vii Родзянко Софья Платоновна (1831-1903) Кругликова Анна Аполлоновна (1859-позднее 1925) viii Притвиц Александр Иванович (…-1918) Кругликова Екатерина Павловна (1830-1913) vii Пустошкин Павел Иванович (1826-1863) Пустошкина Александра Павловна (1854-…) viii Пустошкин Константин Павлович (1859-1922) Познанская Лидия … (1864-1857) Кругликов Иван Павлович (1831-1874) vii Кругликов Венедикт Павлович (1832-1904) Покровская Ольга А.

Кругликов Николай Павлович (1833-1870) Урусова Анна Николаевна (1848-1911) Кругликова Ольга Николаевна (1867-…) viii Кругликов Григорий Николаевич (1868-1918) Кругликов Авенир Николаевич (1870-1913) Кругликова Вера Павловна (1835-1875) vii Задолинный Александр Ефимович Задолинная Анна Александровна (1865-…) viii Кругликов Владимир Павлович (1836-1907) vii Траковская Олимпиада Дмитриевна (…-1892) Кругликов Павел Владимирович (1867-…) viii Кругликов Петр Владимирович (1868-1909) Кишкина Екатерина Михайловна (1863-…) Кругликов Борис Владимирович (1869-…) Кругликов Николай Владимирович (1871-1930), стр. 124 Стойкова Анна Михайловна (…-1947) Кругликова Екатерина Владимировна (1876-…) Кругликов Сергей Павлович (1838-…) vii Кругликова Надежда Павловна (1839-1840) Кругликова Софья Павловна (1840-1916) Тимрот Егор Александрович (1831-1909) Тимрот Александр Егорович (1860-…) viii Тимрот Иван Егорович (около 1862-…) Тимрот Сергей Егорович (1863-1915) Тимрот Софья Егоровна (1868-ок.1936) Свербеев Дмитрий Александрович (1859-…)

–  –  –

Кругликова Мария Павловна (1845-1911) Кругликов Федор Иванович (1807-…) vi Кругликова Елизавета Ивановна (1809-…) Кругликов Дмитрий Иванович (1810-…) Змеева Мария Дмитриевна Кругликова Елизавета Дмитриевна (1845-…) vii Кругликова Александра Дмитриевна (1847-…) Кругликов Николай Иванович (1813-…) vi Шустамская Варвара Николаевна Древо создано общими усилиями участников генеалогического форума рода Кругликовых:

http://forum.vgd.ru/7/2648 Подробную поколенную роспись см. в части I данного выпуска.

–  –  –

Перечень обнаруженных опечаток в предыдущих изданиях Тороповские страницы. Выпуск 1. Ярославль, 2009.

Стр. 59. Фото 7 – рядом с Софьей Дмитриевной Шаховской не Лев Сергеевич Шаховской (возможно, отец, Дмитрий Александрович Свербеев, 1859-…).

Стр. 87. Фото 74 – Георгий Дмитриевич Тимрот.

Стр. 106. На фото 116 не Лавр Николаевич Андреев. Фотографию В. Н. Андреева см. в Выпуске 2, стр. 163.

Тороповские страницы. Выпуск 2. Ярославль, 2010.

Стр. 55. Подпись под фотографией: Софья Павловна Тимрот.

Благодарим за предоставленные архивные материалы Кругликову Екатерину Георгиевну, Маяковскую Галину Ивановну, Мурганову Нину Иосифовну, Сошальскую Ольгу Николаевну, Хрулеву Розу Павловну Благодарим за предоставленные музейные предметы Государственный Исторический музей, Музей-усадьбу «Лопасня-Зачатьевское», Российскую национальную библиотеку, С.-Пб., Ярославский Художественный музей Благодарим авторов статей Маяковскую Галину Ивановну, Михайлова Максима Сергеевича а также:

Лазареву Наталью Михайловну, Мурганову Наталью Георгиевну, Савинова Александра Борисовича, Сигейкина Владислава Игоревича, Ситникову Людмилу Васильевну за большую помощь в подготовке сборника.

В сборнике использованы сокращения:

архив Павла Ивановича Пустошкина [пус] архив Ольги Николаевны Сошальской [сош] архив Нины Иосифовны Мургановой [ФЕд] (Федорович) архив Владимира Петровича Купченко [Куп] Литературно-художественное издание Тороповские страницы /сборник статей и воспоминаний/ Выпуск 3. Род Кругликовых. Часть 2 Редактор сборника Алексей Владиленович Соколов

Pages:     | 1 | 2 ||



Похожие работы:

«Выпуск №2 Декабрь 2009 История из Библии: "Сотворение первых людей".стр. 3 Найди отличия..стр. 4 Раскрась картинку.стр. 5 Комиксы: "Допотопный мир" окончание.стр. 6 Рождественская сказка.стр. 8 Учимся рисовать. Рисуем волка.стр. 9 Головоломки, ребусы, кроссворды.стр....»

«Касьянов Валерий Васильевич Kasyanov Valery Vasilyevich доктор социологических наук, Doctor of Social Sciences, доктор исторических наук, профессор Doctor of Historical Sciences, Professor г. Краснодар Krasnodar Трошенок Станислав Валентинович Tro...»

«УДК 82-3 ББК 84(2Рос-Рус)6-4 П 12 Павлищева Н. П. П 12 Клеопатра и Антоний. Роковая царица / Наталья Павлищева. — М. : Яуза : Эксмо, 2014. — 288 с. — (Павлищева для Книги Почтой). ISBN 978-5-699-69598-0 Волнующий роман о роковых страстях, сердечных тайнах и трагической судьбе легендарной Клеопатры. Потрясающая истор...»

«1 СОДЕРЖАНИЕ Предисловие Постановление Правительств об учреждении заповедника История организации заповедника Положение о заповеднике Краткий очерк истории освоения территории заповедника 1. Территория заповедника 2. Пробные учет...»

«А.О.Стернин Диалектика прошлого Воронеж В этой книге представлены воспоминания А.О. Стернина (1909 – 2001) – журналиста, учителя, преподавателя, философа, публициста, отражающие события с 20-х годов прошлого века до начала века нынешнего. В книгу включены также воспоминания об А.О. Сте...»

«Tetuev, A.I. Карачаево-Балкарская Зарубежная Диаспора: Историография, Источники Motif Akademi Halkbilimi Dergisi / Cilt:8, Say:16 / 2015 (Temmuz – Aralk), s.217-232 КАРАЧАЕВО-БАЛКАРСКАЯ ЗАРУБЕЖНАЯ ДИАСПОРА: ИСТОРИОГРАФИЯ, ИС...»

«Г. Г. Дилигенский, доктор исторических наук, Институт мировой экономики и международных отношений РАН К проблеме социального актора в России З начение проблемы социального актора в современном российском обществе определяется той ситуа...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.