WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:     | 1 || 3 |

«Проект «куклин угол» УДК 316.343.32(470.316)(093.3) ББК Т3(2Рос-4Яро)я43+Т214-2я43 Т61 Т61 Тороповские страницы: сборник статей и воспоминаний. – Ярославль: ЯрГУ, 2013. – Вып. ...»

-- [ Страница 2 ] --

Приехали... Отдаю лошадь Егору и иду к домику Анны Ивановны. Около крыльца собрались бабы, больше старухи, о чем-то шепчутся, качая головами. Две, особенно дряхлые, стоят у крышки гроба, что-то рассматривая на ней. Почему-то непонятный страх от этих зловещих старух заставляет меня остановиться и малодушная мысль: «А не вернуться ли домой?» – соблазнительно мелькает в голове... Но я отмахиваюсь от нее и притворно бодро иду сквозь строй старых ворон в избу...

Тихо, чисто... Головой к образам, перед которыми горит 3 лампадки, лежит на столе Василий. Закрыт простыней, только лицо видно. Лицо такой изумительной красоты, что и мысль о смерти, и жалость к Василию – все уступило место высшей радости от высшей гармонии... Но ненадолго. Смущенно подхожу к Анне Ивановне, которая в черном платке с заплаканными глазами о чем-то тихо говорит в углу с монашкой... Не знаю, что сказать, и почему-то прячу пучок своих астр в хвост верховой юбки, который держу в левой руке.

«Бабушки очень опечалены, Лидия Васильевна предлагает лошадей и экипаж, если нужно...»

«Покорно благодарю, от лошадей не откажусь, премного обяжете. Милости прошу завтра после погребения помянуть душу раба Василия – блинков откушать...»

Вошел священник и с ним старухи, и опять зашептались – будет панихида. Я спешу уйти...

На плотине работают плотники, молчат колеса... Умерла мельница. Иду к лошадям. Егор подсадил меня в седло.

Откуда-то, точно из-под земли, вырос Иван. «Цветочки обронили»,– поднял он мои упавшие астры.

«Жаль Василия»,– говорит Егор, усаживаясь на свою лошадь.

«Да, как мне показалось,– злорадно скрипит Иван.– Был, да весь вышел. В селениях праведных упокояется».

Стало противно, и, не простившись с лешим, мы уехали с мельницы... За поворотом надо подняться в гору, лошади шли шагом.

«А не без того,– говорит мрачно Егор,– чтоб Василия Иван зельем опоил и уморил».

«Что ты, Егор! Он чахоточный был! Простудился...»

«Чахотка сама по себе, а смертью он не своей помер – это верно... Иван в хозяева пробирается, сватов засылать будет к Анне Ивановне, домового да лешего...» – смеется Егор.

А мне не смешно...

Поднялись на гору – опять видна мельница, омут и черная корявая фигура Ивана на плотине...

Ударила лошадь... Испуганный Мельник поскакал по дороге к лесу, ветер свистел в ушах, на луке мотался, осыпаясь, пучок лиловых астр...

*** 26-ое августа – Натальин день – день моих именин. Бабье лето в разгаре: на клумбах горят канны, пестрят георгины и царят астры... Осины и березки уже в золоте, рдеют листья кленов, паутинки висят в воздухе как нити пряжи таинственных ткачей, грустной нежностью к миру полна душа... В доме везде букеты астр и яблоки... Пахнет хмельком, и по утрам долго не уходит туман с речки и луга... Я люблю осенний день своего Ангела...

Накануне из Москвы приехал папа и привез целую кучу корзиночек, коробочек, пакетиков. Все это любовно сам разворачивал, не доверяя никому; сортировал привезенные помидоры, раскладывал виноград и аппетитно отдавал распоряжения, что на лед вынести, что в кладовые, что в шкаф, что на окно на солнышко.

Приглашалась кухарка Валентина, которая считала себя почти барыней, так как была дочерью дьякона, но вышла замуж за простого работника и за этот мезальянс была изгнана из родительского дома и жила у нас много лет кухаркой, сохраняя барский вид и любовь к мужу, который был на 10 лет моложе ее и изрядный негодяй.

«Валентина Ивановна,– говорит папа,– вы завтра помидорчики с утра нарежьте и посолите, чтобы сок пустили, только уксусом Боже сохрани поливать! Перчику немножко, а уксусом только дохнуть потом – понимаете? Брызнуть елееле, как вздох... Потрошки из перепелов набросьте заколеровать их – и на блюдо... Сметана в подливке чтобы розовая была...»





Объяснив вдохновенно Валентине именинное меню, дает директивы маме насчет десерта и убранства ваз с фруктами.

«Папа,– смеюсь я,– у тебя vocation manqu 1 – тебе бы метрдотелем быть».

26-го, как всегда с моих юношеских лет, ожидается большой съезд соседей в Васильевское.

Накануне я любила смотреть, как из стенного шкафа в большой передней вынималась парадная посуда – это делала всегда Марья Васильевна, а после ее смерти Лидия Васильевна с Егоровной. Этот шкаф открывался редко, только в торжественных случаях, и казался мне немного таинственным.

И запах у него был свой особенный – я как старых друзей детства приветствовала 2 цилиндрических фарфоровых жбана с позолотой по краям и двумя золотыми бараньими головами вместо ручек – это для маседуана2; большой саксонский чайник с тюльпанчиком на крышке, такие же тарелочки и чашки.

Без всего этого именины не мыслимы, конечно...

Барометр упал, и все в тревоге, что будет дождь – тогда прощай фейерверк и живые картины на террасе – Лиза Кругликова любительница их устраивать, всегда придумает чтонибудь остроумное и изящное.

«А господа нынче вечером чудить будут?»  – спрашивает пастушонок Егоровну, помня, вероятно, прошлогодние картины...

Фейерверк в ведении мальчиков, репетитора и Егора – папа привез из Москвы ракеты, солнца, шутихи... И дома собственными средствами сделали много, в бывшей оранжерее целая лаборатория...

Нет, дождя не будет! Что барометр, когда у Лидии Васильевны не болит поясница, а у Егоровны не чесалась ни фр. упущенное призвание 2 Маседуан (фр. Macdoine, букв. Македония) – салат из овощей или фруктов.

голова, ни переносица. Дни стоят яркие, в осеннем золоте точно лаком покрытые. Накануне именин Егоровна и Маша поздравляют меня с «преддверием», причем Егоровна целует в плечо и желает жениха и исполнения желаньев...

26-го утром, одетая во все белое, спешу, чтобы не задержать никого с утренним кофе, так как знаю, что сегодня без именинницы не сядут за стол... Выхожу,– в зале нарядно накрыт стол, везде цветы, над балконной дверью гирлянда из дубовых листьев Е. С. Кругликова.

и на паркете от двери моей Портрет сестры Натальи.

комнаты к балкону разбро- 1912. Цв. акватинта. 3425 саны цветы. Бабушки в светлых платьях дарят что-нибудь милое, старинное...

Поздоровавшись со всеми, выхожу на балкон для очередного номера, который к неудовольствию бабушек повторяется из года в год: при моем появлении на балконе раздается из кустов ружейный залп – это братья, репетитор, Егор и еще кто-нибудь из товарищей братьев встречают меня салютом.

Балкон тоже украшен гирляндами и моими инициалами над дверью... Пьем кофе с желтым кренделем. Я тронута вниманием ко мне отца, но и немножко неприятно от всего этого – зачем так много внимания в дни празднеств, когда в каждодневной жизни мы так далеки друг от друга...

Егоровна пришла доложить, что меня пришли поздравить «люди»... Иду в буфетную, где накрыт стол и приготовлены пироги, наливка и водка... Пришли все служащие у нас и коекто из крестьян из деревни – папа непременно требует, чтобы я сама угощала их пирогами, мужиков – водкой, и баб – наливкой. Я не люблю этой процедуры, но так полагается.

Обедаем в этот день пораньше, так как к 5-ти часам уже можно ждать съезда гостей. К обеду приходит отец Леонид  – священник нашего села Рождественна  – очень хороший, кроткий и добрый человек с благостным лицом святого.

Приезжает наш земский доктор Кедров – грузный, с гривой волос на голове, вечный студент-либерал. От его интеллигентского либерализма пахнет деланностью и несколько тенденциозным проповедническим стилем толстых левых журналов...

Любит водку и после нескольких рюмок начинает ругать земство и уверять, что все мужики – жулики и мошенники и что лечить-то их, сукиных сынов, не стоит...

После обеда мама всегда сама делает салат Olivi к ужину и маседуан, заливая сырые фрукты сиропом с вином и мараскином1. Под руководством отца Егоровна, Маша и 2-ая горничная рыженькая Наташа накрывают на стол, расставляя дыни, вазы с фруктами, печенья к чаю. Маша и Наташа деловито бегают, шурша накрахмаленными юбками... Репетитор, братья и Егор заняты приготовлениями всяких приспособлений для фейерверка, укрепляют какие-то столбики на другом берегу речки как раз против балкона. На крытой террасе уже готов занавес-кулисы. Поставлены скамейки для зрителей ожидаемых живых картин... Кое-кто приехал из Москвы – Саша Безобразов, конечно.

Иду переодеться в платье попараднее – скоро 5 часов...

Вот слышен колокольчик... «Чегодаевские едут»,– заявляет Маша, по тону колокольчиков знает, конечно, всех ближайших соседей.

.. И действительно, через 10 минут въезжает во двор долгуша или линейка тройкой... Приехали Кругликовы. Сергей Николаевич – брат дедушки Лёвушки, высокий, прямой, точно палку проглотил, в форме отставного генерала, его жена и дочери. Лиза2 – и тогда уже довольно известная художница, Маня и Наташа. Иногда их брат инженер3. Наташа на 4 года старше меня, но именины празднуем всегда у нас в Васильевском, так как никто не любит неприветливого духа Чегодаева, фр. marasquin, ликер на горьких вишнях.

2 Елизавета Сергеевна Кругликова, см. стр. 18 3 Николай Сергеевич Кругликов, см. стр. 67 который создает там Сергей Николаевич своей легендарной скупостью, за которую мы прозвали его oncle Harpagon1.

Опять колокольчики – из Яковлевского приехали! Бросилась Маша на парадное крыльцо, Егоровна тоже всех встречает на крыльце.

Из большой коляски, старомодной, с гербами, выгружают генерала, разбитого параличем – П. О. Рубан. Его супруга Екатерина Николаевна точно прямо от Фамусова с бала приехала: в шали из chantilly2 и такой же наколке на голове важно выступает: лицо надменное, красивое, один глаз прищурен – она очень bien ne3, и Яковлевское чудесное имение с парком, прудами, большим барским домом, нелепым, но милым, принадлежит ей. С ними приехали их дети: Катя – моя подруга, очень похожа на мать, но гораздо симпатичнее, и 2 ее брата.

Петя – наш общий приятель, студент, и старший Саша – набитый чванством щеголь.

В английском шарабане в шорах, с лакеем на запятках Н. П. Николаев – элегантен до последней степени. Привез мне чудесных цветов и фруктов. Бабушкам – французских книг.

Говорит по-французски как парижанин, отчего бабушки совсем растаяли... Опять колокольчик – это Давыдовы из Новоселок.

Константин Иванович, или как его зовут бабушки, Костенька, толст неимоверно – задыхается, кашляет, сморкается и застенчиво смеется. Это старый друг и сосед с незапамятных времен  – деликатный и милый человек, но, увы, после смерти жены женился на гувернантке своих сыновей, очень неприятной женщине. Морфинистка – бледная, злая и неудачно разыгрывающая grande dame4... И 3 сына Константина Ивановича пламенно ненавидят мачеху и проявляют большую изобретательность в способах ей насолить... Старший, Костя – робкий, неумный офицер с красивыми руками. 2-ой, Витя – наш приятель и завсегдатай в Васильевском, его выгнали из 5 учебных заведений, и он засел в деревне. Умный, начитанный, с очень 1 Гарпагон, главное действующее лицо пьесы Мольера «Скупой».

2 французские кружева, происходящее из города Шантильи фр. благородна (аристократична) фр. госпожа своеобразными взглядами на мир, талантливый каррикатурист, поэт... Много мы с ним спорили, говорили обо всем на свете, уютно сидя на старинном диване в Васильевском зале в дождливые дни, или философствовали, сумерничая на балконе. И 3-ий, Володя – 17-летний оболтус, незаменимый в кавалькадах как конюх и невозможный как конюх в гостиной. Он, правда, держится в сторонке, явно страдая от того, что в гостиной ему ужасно мешали его собственные ноги и руки – он не знал, куда их девать. У Вити странная манера одеваться в парадные дни, и я страдаю за его слишком светлые штаны, визитку необыкновенного покроя и абрикосовый галстук...

«Палибины!» – докладывает Егоровна. Муж, жена и брат мужа – все очень милые. Она – маленькая блондинка с лорнеткой, приветливая и изящная. Ее муж Ал. Ник. мне очень нравится – среднего роста, несколько бледен, с красивыми, всегда печальными глазами, даже когда он улыбается, держит себя с той изысканной простотой, которая дается воспитанием и хорошей породой... Брат его Аркаша – худенький правовед, почему-то всегда нагружен чьими-то шалями, зонтиками и сумочками – иначе не могу его себе представить.

Пришла Маша – дочь отца Леонида, некрасивая, вернее, полинявшая, не очень молодая девушка в кисейном платье по моде, бывшей лет 10 назад, с розовыми цветами в волосах.

Она смущена большим обществом, здоровается, подавая руку как-то забавно сверху вниз – лебедем. Спешу ее подвести к более знакомым ей людям и усадить.

Наконец, наши ближайшие соседи, сравнительно недавние  – Туликовы. «Сам» и его воспитанница Наташа. Он  – parvenu1, неизвестно кто и откуда, ловкий богатый человек.

Купил именьице – очень милый забытый уголок, межа с межой с нашим лесом по ту сторону речки. Жили там две старушки, напоминавшие Максимовское «Все в прошлом». Доживали они тихо, одиноко в деревянном доме с колоннами в запущенном саду. Тихо жили и тихо умерли. Налетел после их смерти какой-то гусар – посмотрел, пошумел, продал именье и увез с собой дочь приказчика...

фр. добившийся успеха, разбогатевший; выскочка Купил этот заповедный уголок Туликов. Он очень старался поддерживать знакомство с нами. Был очень любезен. Добившись денег и имения правдами, вернее, неправдами – почил на лаврах. Много читал, любил говорить о поэзии и цитировать какого-то Фердуси... Мы его за это так и прозвали – Фердуси... В доме с колоннами в гостиной 40-х годов все осталось по-прежнему – и узкие трюмо, и старые гравюры, и пузатые шкафчики. Только в вольтеровском кресле сидела Марья Ивановна в турецкой шали – безмолвная забитая супруга Фердуси, гораздо старше него...

Наташа, воспитанница Туликовых, крупная блондинка, страшно застенчивая, ежеминутно вспыхивала румянцем  – краснели уши, даже шея. С круглыми птичьими без выражения глазами была все же мила свежестью и какой-то новизной – землей пахла. Фердуси с гордостью смотрел, как она в нарядном платье беседовала с молодыми людьми, и, подходя к ней, шептал: «Наташа, сыграй на рояле ля шас о льон». Впоследствии, когда Марья Ивановна умерла, Туликов женился на Наташе, хотя был на 25 лет старше ее.

Коншины... 2 брата и 2 сестры. Фабрика Коншинской мануфактуры была в Серпухове, а они жили летом в своем именьи Липецах в 10 верстах от нас. Оба брата высокие, стройные, знаменитые наездники, да и сестры в этом искусстве не отставали. Братья были совсем американцы, хоть у Николая часто вылезала русская подкладка купца-самодура, когда, например, после шампанского на своем премированном гунтере1 въезжал на высокую лестницу Липецкой террасы и ездил по комнатам. Обидно было за его рыжего красавца Кади. Сестры были милы, приветливы и улыбались озаряющими улыбками, за что мы Капу звали «солнышком».

Вот и все, кто обыкновенно бывал 26-го в Васильевском.

После чаепития в гостиной раскладывались ломберные столики, и старики и мама, конечно, засаживались за винт...

В цветнике мелькали светлые платья. На балконе на маленьких столиках ели из старинных чашек масседуан. У меня в комнате шли приготовления к шарадам и живым картинам, 1 английская порода верховых лошадей для охоты и скачек

–  –  –

большая, паркет Егор постарался, натер на славу! Дирижирует папа, он мастер этого дела... Открывают бал именинницы вальсом... Хорошо танцевать вальс с Палибиным: никто так хорошо не танцует, как он!.. У Вити Давыдова почему-то развеваются фалды визитки, и он похож на грача... Володя Давыдов танцует только вальс в 2 па и с таким азартом носится по зале, что все в ужасе расступаются, а бабушка Лидия Васильевна с тревогой смотрит на вазы в углу... Аркаша, путаясь в чьем-то розовом шарфе, танцует чудесно... Кадриль. Папа с большой дисциплиной устраивает всякие фигуры, длинной цепью бежим через длинную переднюю с ларями, через буфетную, корридор, бабушкину комнату и гостиную, к неудовольствию играющих в карты, и опять в залу. Grand rond1 со всякими трюками, на которые у отца неистощимая фантазия... Маша выступает в кадрили павой, держа руку лебедем... Наконец, мазурка. Тут ничье сердце не выдерживает... Константин Иванович в первой паре с бабушкой Лидией Васильевной. Несмотря на толщину и угрозу умереть от разрыва сердца, танцует отлично.

Одним словом, у всех мазурка зажгла жизнь – танцует стар и млад. Старики лучше, только разбитый параличем Рубан прикован к креслу... Стало жарко, несмотря на открытую дверь на балкон. Беру с плеча Аркаши шарф и выхожу на балкон с Палибиным после тура мазурки с ним... Не верится, что август  – так тепло и тихо, даже не отцвели еще левкои на клумбах и пахнути по-летнему...

Сошли с балкона, прошли цветники и спустились к речке.

В ней так заманчиво сонный ветерок качал звезды, делая из них золотые струящиеся столбики. На берегу у лодки лежат старые гнилые бревна, они все усеяны алмазами: так чудесно светятся гнилушки ночью, точно царский трон... Сели... Перед нами на горке дом сияет огнями, мелькают силуэты людей, в саду догорают бумажные фонарики. Вот вспыхнул один и сгорел. Через открытые двери балкона, баюкая ночь, зазвучал в саду старинный вальс Штрауса.

«Вы долго еще думаете пробыть в деревне?» – спрашивает меня Ал. Ник.

1 большой круг «Да, верно, весь сентябрь. А Вы?»

«В этом году придется очень задержаться здесь, так как постройка нового дома затянулась... Вы часто ездите верхом?»

«Да, почти каждый день».

«Я тоже. Почему же я никогда не встречал Вас?»

«Не знаю, я почему-то не езжу в Ваши края...»

«Напрасно, там очень красиво... Вы завтра думали кататься?»

«Вероятно...»

«Приезжайте к Лежановскому лесу. Я Вас буду ждать у сторожевой будки, а дальше поедем вместе...»

Стало хорошо и тревожно – свидание!

«Не знаю... После обеда поздно  – темно будет возвращаться, а с утра я не успею вернуться к обеду...» – деланноравнодушным тоном отвечаю я, чтобы скрыть свое замешательство и тревожную мысль о бабушках и его жене.

Он улыбнулся и, точно прочтя мои мысли, сказал: «Мале запрещена верховая езда после ее болезни, а бабушки едва ли будут иметь что-нибудь против, если Вы раз опоздаете к обеду».

Мне досадно, и я решительно заявляю, что в 10 часов утра буду в Лежановском лесу и даже без Егора.

«Хорошо,– улыбается он моему задору,– я буду ждать вас с 9 часов...».

«Пора идти»,– говорю я.

«Вам хочется потанцевать?»

«Нет, здесь хорошо, но меня будут искать, и идти надо...»

«Было бы хорошо, если бы хоть раз в году в день именин можно было бы делать, что хочется, а не что надо»,– как-то задумчиво прибавил он.

«А Вы умеете делать, что хочется, когда не надо?..»

«Если Вас это интересует, я завтра отвечу Вам на это...»

Это завтра вдруг запело и засияло как японский фонарик там в саду среди ночи.

«Наташа!» – закричал кто-то с балкона.

«Пошли»,– он взял меня под руку, помогая взойти на горку...

Е. С. Кругликова. Поля. Тульская губ. 1918 г. Монотипия.

1724. Частная коллекция.

Поля под Чегодаевым (Тульская обл.). Фотография 2012 г.

В зале еще продолжали танцевать, сидели на балконе, и старшие уже поговаривали об отъезде, с тревогой вглядываясь в тьму августовской ночи. Около конюшен тоже пировали, еще с утра папа послал туда водки, и закуски, которые наш старший кучер спрятал от греха в карету до вечера... Там что-то горело, облитое смолой – своего рода увеселительные огни, и знаменитая гармоника Егора заливалась, играя марш буланже и вальс из «Фауста», которому он научился у одного из репетиторов братьев, мастера по этой части. Молодежь, не связанная со старшими – Давыдовы, Коншины, Мася и Наташа – затеяли катанье на лодке с фонариками и гитарой... Начинается разъезд гостей. Экипажи поданы, длинным рядом стоят у подъезда. По заведенному исстари обычаю факелами освещают путь до ворот усадьбы. Тревожное пламя мечется, разрывая тьму то тут, то там – лошади испуганы и не хотят стоять.

«Чегодаевские! Яковлевские!» – выкликает Егор о поданном к крыльцу экипаже.

Усаживаются. Молодые  – весело, старые  – тревожно. В освещении бегающих огней от факелов все кажется фантастическим... Уехали. Только колокольчики, сливаясь, смешиваясь, точно переговариваясь, еще долго тревожат ночь и поля. Праздником 26-го кончался летний сезон. Все уезжают в Москву. Мама с братьями тоже.

Только я с бабушками остаюсь еще провожать осень  – люблю ее и в золоте, и серую дождливую с опустевшими полями, облетевшим садом, и унылый напев ее песен в трубе, и стук дождя в окно, и мокрых галок, и кислые антоновские яблоки, и лет гусей...

*** Е. С. Кругликова. Осень в Чегодаеве.

1933 г. Цв. акватинта. Частная коллекция.

Е. С. Кругликова. Балкон зимой. Чегодаево.

1918 г. Бумага, акватинта, 14 22,8.

Художественная Галерея Фонда поколений ХМАО Югры.

Е. С. Кругликова.

Интерьер дома в Чегодаеве. 1916 г. Х. м. 64.553

Справа:

Интерьер в Чегодаеве. 1916 г. Уголь, цв. карандаш.

Моя бабушка. 1904 г. Мягкий лак.

Е. С. Кругликова. Портрет отца за вечерним чтением о Николае I в Чегодаеве. 1903. Б./карандаш.

Справа:

Портрет брата. 1906. Б./карандаш.

Портрет матери. Х/м.

николай владимирович кругликов Родился в 1871 году в д. Болотовка Кирсанского уезда Тамбовской губернии.

В 1899 году окончил курс наук в Институте инженеров путей сообщения Императора Александра I.

Март 1900 – декабрь 1911 года в службе и ведомстве путей сообщения.

Январь 1912 – май 1916 года начальник службы пути, третий заместитель начальника Варшавско-Венской железной дороги.

Май 1916 – январь 1920 года начальник Томской железной дороги.

Январь 1920 года – откомандирован в Москву в НКПС «для получения назначения по специальности».

1920–1930 инженер путей сообщения акционерного общества "Трансстрой" при ВСНХ.

В 1930 г. обвинен в участии в контр-революционной организации, шпионаже, вредительстве, подготовке террористического акта. Приговорен Коллегией ОГПУ 13.08.1930. Расстрелян 17.08.1930. Место захоронения:

Ваганьковское кладбище.

Реабилитирован на основании ст. 1 УПВС от 16.01.1989 г.

Николай Владимирович с сыном Владимиром николай владимирович кругликов Максим Сергеевич Михайлов1 В начале 1916 года на Томской магистрали образуется вакансия начальника дороги. И 21 апреля следует доклад за № 1777 начальника Управления железных дорог министру А. Ф. Трепову, в котором он испрашивал разрешения Его Высокопревосходительства «на назначение состоящего штатным по Министерству путей сообщения инженером IV класса, начальника службы пути и третьего заместителя начальника Варшавско-Венской железной дороги, коллежского советника, инженера путей сообщения Кругликова начальником Томской железной дороги…».

Незадолго до этого Высочайшим приказом по гражданскому ведомству от 10 апреля 1916 года «за труды, понесенные при условиях военного времени, начальник службы пути Варшавско-Венской железной дороги, инженер путей сообщения, коллежский советник Николай Кругликов, штатный по Министерству инженер IV класса, награждается орденом Святого Равноапостольного князя Владимира 4-й степени».

Проходит две недели, и 26 апреля Кругликов получает из МПС телеграмму от Осипова: «По распоряжению г. Министра начальник службы пути Варшавско-Венской дороги инженер Кругликов назначен на должность начальника на Томской дороге. Просьба предложить инженеру Кругликову неотлагательно отправиться в Томск и вступить в исполнение обязанностей по упомянутой должности».

Кругликов не медля выезжает в столицу и 10 мая шлет телеграмму в Управление Томской дороги инженеру Козыреву:

Выезжаю сегодня десятого Сибирским поездом один благоволите распоряжением к приходу поезда Новониколаевск прибыть начальникам технических служб и выслать для меня вагон произведу осмотр линий Кругликов 1 Редактор газеты «Транссиб». Здесь приведены выдержки из его серии публикаций "Два мира – две войны", апрель 2007 г.

И еще через четыре дня, 14 мая, от него же следует телеграмма из Новониколаевска:

ЦН по управлению и линии всем начальствующим копия НФ, ЖН. Омск Иркутск г.г. главноначальствующим полос отчуждения начальнику Омской начальнику Забайкальской Омск 3. Согласно распоряжению господина министра путей сообщения сего 14 мая вступил в управление Томской дорогою. Н № 99 Кругликов.

И еще одна телеграмма, последний аккорд во вступительной части инженера Кругликова в должность начальника дороги – телеграмма из Новониколаевска в тот же день в Томск:

1) Инженер Кругликов приказал мне сообщить в Томск I, что предполагая завтра 15/5 прибыть в Томск I довольно поздно, то есть около 7-8 часов местного времени, он просит начальствующих его безусловно завтра не встречать на станции Томск решительно никому.

2) послезавтра 16/5 к десяти часам утра местного времени, вагон №4, в котором и останется до приискания квартиры. Просит прибыть НК. Приняв доклад НК, Его превосходительство выйдет в управление, где к 12 часам дня просит ему представиться в зале совета всех начальствующих в управлении помощников начальников служб и отделов и старших ревизоров и соответствующих агентов. Д. Карпов.

Первый приказ Кругликова по канцелярии Томской железной дороги от 14/20 мая 1916 г. за №124 был таким:

14-го сего мая, вступая, по распоряжению г. Министра путей сообщения, в исполнение обязанностей начальника Томской железной дороги, я, прежде всего, считаю своим долгом обратить особое внимание всех служащих, мастеровых и рабочих на то исключительное значение, какое имеют в настоящее военное время железные дороги тыла, и в частности Томская дорога. Будучи с самого начала войны на фронте боевых действий, я лично убедился в том, что успех нашей доблестной армии находится безусловно в причинной связи с правильной работой железных дорог, и я, видя тяжелую работу фронта, видя особый напряженный труд агентов железных дорог его, хочу верить и глубоко в этом убежден, что мы, находясь вдалеке от пожара войны, будучи в мирной обстановке, сможем своей дружной и сознательной совместной работой старших и младших агентов облегчить тяжелую участь нашего храброго русского солдата, грудью вставшего на защиту Великой России, и этим способствовать святому делу обеспечения победы над упорным врагом, дабы дать возможность свободно расти и шириться и естественно развиваться могущественным силам русского народа. Поэтому я обращаюсь ко всем моим сотрудникам с горячим призывом проникнуться полным сознанием переживаемого момента и отдать все свои силы, весь накопившийся опыт и знания делу служения Отчизне.

Начальник дороги Н. Кругликов.

В 1916 году подобный документ был нужен всем работникам дороги, нужен был обществу. В нем начальнику дороги удалось сосредоточить величие духа и безграничную веру в народ, в победу, в русского солдата, в Россию, наконец. Подобные приказы были и на других дорогах, и на других предприятиях, и это лишний раз свидетельствует о гораздо большей монолитности дореволюционного российского общества, чем представляется в интерпретациях историков и политологов определенного толка.

И работа пошла. Не успел Николай Владимирович еще толком приступить к своим обязанностям, как получил в течение непродолжительного времени из столицы несколько писем и протоколов. Одно за другим следуют назначения: уполномоченным Российского общества Красного Креста, состоящего под Августейшим покровительством Ее Императорского Величества государыни императрицы Марии Федоровны, «по оказанию благотворительной помощи эвакуированным воинам», Вокзал станции Ново-Николаевск. 1915.

Ново-Николаевск. Вокзал алтайской ж.д.

уполномоченным Управления железных дорог «по ведению всех дел, касающихся сего Управления, а равно всех находящихся на заведовании его казенных железных дорог как строящихся, так и эксплуатируемых»; уполномоченным председателя особого совещания по продовольственному делу «по снабжению продовольствием служащих, мастеровых и рабочих означенной дороги»; попечителем Томского технического железнодорожного училища.

Пришли и первые успехи. Исчерпывающим подтверждением тому служит доклад за № 8 Его Императорскому Величеству Государю Императору о проведенной инспекции Томской железной дороги прикомандированного к штабу Верховного Главнокомандующего военного инженера генерал-лейтенанта барона Роппа. Генерал достаточно подробно остановился на работе дороги.

«Томская железная дорога… явно выраженная углевозная, – так начинает доклад генерал, – добыча каменного угля в обслуживаемых дорогою районах достигла в 1915 году 137 миллионов пудов; в будущем году предположено увеличить добычу угля еще на 14 миллионов пудов. Из общего количества 179 миллионов пудов перевезенных за 1915 год грузов первое место принадлежит вывозу, преимущественно, угля».

Второе место – 37 миллионов пудов в год, по его данным, занимает транзит, в который входят в преобладающем количестве дальневосточные грузы, предназначенные для обороны. 10 миллионов пудов в этом объеме занимает перевозка леса. Перевозка продуктов животноводства не получила своего развития, несмотря на благоприятные местные условия, вследствие недостатка населения в лесной полосе дороги. Несколько более развита перевозка хлеба, и то лишь в районы Томской губернии для местной потребности. Местная перевозка хлеба с вывозом составляли всего 4 миллиона пудов.

«…Пропускная способность двухколейной Томской дороги оказалась в настоящее время уже исчерпанной», – делает

–  –  –

Станция Черемошники, 7 в. от Томска.

неутешительный вывод барон Ропп и далее вносит ряд конструктивных предложений, внедрение которых, несомненно, благотворно отразилось бы на работе дороги. Так, он предлагает немедленно приступить к усилению пропускной способности магистрали путем открытия новых 27-ми блокпостов и к переходу к сменной езде на паровозах; во избежание задержки подвижного состава и для успешности вывоза угля – к безотлагательному развитию станций Черемхово, Судженка, Анжерская и Тайга; для возможно лучшего использования имеющихся на дорогах мощных паровозов Малетта, сосредоточению их на более трудном горном участке дороги; из-за недостатка личного состава Управлению Томской дороги всемерно озаботиться подготовкой личного состава путем открытия курсов не только в городе Томске, но и на главных деповских станциях… В заключение доклада инспектор отдает должное работе магистрали и ее руководителю – Н. В. Кругликову:

«В заключение приемлю долг доложить Вашему Императорскому Величеству, что при осмотре дороги выяснилась весьма успешная ее работа за весь период войны: при использовании почти всей ее пропускной и провозной способности средняя коммерческая скорость воинских и товарных поездов оказалась весьма хорошею. Средняя скорость, не падая ниже 12 верст в час, достигала в отдельные месяцы 20 верст в час, причем особое внимание всего личного состава дороги за весь период войны было сосредоточено на быстром передвижении эшелонов и поездов с грузом особой важности.

Нельзя не отметить, что недавно лишь назначенный начальник дороги инженер путей сообщения Н. В. Кругликов сумел сплотить вокруг себя подчиненный ему персонал дороги и направить его деятельность к совместной дружной работе, соответствующей переживаемому времени, что должно способствовать выполнению и в дальнейшем возлагаемых на него задач».

С первых же дней Февральской революции на железных дорогах Сибири активизировалось профсоюзное движение, на

–  –  –

Паравозы системы Маллета россйского производства.

предприятиях, станциях создавались местные комитеты профсоюзов; железнодорожные рабочие пытались отстранить старую администрацию и установить собственный контроль за работой дорог и смежных организаций.

В первые месяцы Октябрьской революции сибирским железным дорогам в хозяйственном отношении пришлось пережить трудные дни. Цены на все материалы и топливо к осени 1917 года значительно возросли. Эта, а также и другие причины создали на дорогах тяжелое финансовое положение. Лучше всего его можно охарактеризовать, приведя некоторые выдержки из телеграмм начальника Томской дороги Н.В.Кругликова, адресованных в комиссариат путей сообщения.

От 17 ноября 1917 года:

«В настоящее время никаких средств дорога совершенно не имеет. Настаиваю на срочных распоряжениях.

Прекращение уплаты копям вызовет остановку добычи угля, а затем и остановку дороги».

От 23 ноября 1917 года:

«Безвыходное финансовое положение усугубляется увеличением цен на уголь. Ввиду полного безденежья и решительной невозможности задержки уплат вновь настоятельно прошу распоряжения о неотлагательном переводе доассигнований в размере 11 миллионов 100 тысяч рублей».

От 19 декабря 1917 года:

«…Очень прошу обратить внимание на мои телеграммы о безвыходном финансовом положении дороги и необходимости перевода кредитов на перерасходы и увеличение оборотного капитала, всего 11 миллионов рублей. Прошу экстренных распоряжений о переводе кредитов и в противном случае указаний, что делать».

–  –  –

…1917 год ушел в историю, и, как ни странно, максимальным годом для экономики Сибири принято считать именно 1917-й.

В этом году только по Томской железной дороге было перевезено 4102 тысячи тонн грузов. 52,1 процента из них составлял каменный уголь, 7,1 процента – лесоматериалы, 5,2 процента – дрова, 3,1 процента – хлебные грузы и 32,5 процента – прочие грузы.

1917-й, как и последующие за ним 1918-1920 годы – годы «великого перелома» в стране: Февральская и Октябрьская революции, гражданская братоубийственная война, военная интервенция. Когда все рушится, когда все сметает природная или социальная стихия, – до обычных ли примет жизни? До обычного ли режима труда и исполнения своих профессиональных обязанностей? Все было брошено и одночасье, все было сломано, изуродовано, расхищено и затоплено.

Трудно представить себе более безнадежное и опасное положение в эти годы, чем положение начальника железной дороги, начальника станции, машиниста паровоза. Власти, даже относительной, – никакой, и в то же время любой поручик или бородатый мужик, «свой» ли, «чужой», – власть абсолютная, которая по прихоти казнит и милует. Недовольны все, и в первую очередь теми, кто хоть что-то еще делает. А если что-то еще и делалось, то только на железной дороге. Именно «железка» осталась той единственной дорогой, по которой устремлялись люди, армии, грузы… Самым удивительным, поразительным даже, было то, что начальники находились на своих местах, выполняли свои обязанности, хотя и не давали никому никакой клятвы. Видимо, железная дорога сама по себе рождала таких руководителей и такое отношение к делу. Оттого, что мы почти ничего не знаем о Л. А. Устругове, Н. В. Кругликове, И. А. Козыреве, о сотнях других железнодорожников, их память ничем не умалится.

Удивительно, как начальник Омской железной дороги И. А. Козырев и начальник Томской магистрали Н. В. Кругликов, несмотря на то, что в считанные месяцы все было перевернуто вверх дном, смогли руководить железными дорогами на протяжении нескольких лет человеческого безумия и добиваться от людей и металла того, чтобы они исполняли свое предназначение, а значит, и их волю.

…В феврале-марте 1918 года управление Омской и Томской железными дорогами перешло к Советам железнодорожных депутатов и их исполкомам. Главный Исполнительный дорожный комитет возглавлял президиум из пяти человек. Рабочий контроль, реорганизация управления на дорогах положительно сказались на наведении порядка, укреплении дисциплины и, в конечном итоге, способствовали кратковременному увеличению объемов перевозок грузов и пассажиров.

Начальник Томской магистрали Н. В. Кругликов в это время оставался номинальным начальником железной дороги, выполняя больше технические, нежели организационные и финансовые функции. Хотя именно в это время дорога и нуждалась более всего в решении технических вопросов. Что же касалось финансирования и «организации» работ, то они ограничивались большей частью разговорами. Денег не было ни у кого.

Зарплату сократили в два с половиной раза. От исполкома

Совжелдепа 9 мая 1918 года Кругликов получил уведомление:

Временный исполнительный комитет Совета железнодорожных депутатов сообщает Вам для сведения и исполнения, что выписку содержания всем инженерам, бывшим начальствующим лицам и получающим в год свыше 6000 рублей, за май должно производить согласно циркулярному распоряжению от 17 марта с.г. за №15313, то есть не свыше 500 рублей в месяц, впредь до разрешения этого вопроса новым составом Исполнительного Комитета Совета железнодорожных депутатов.

Председатель Исполкома Совжелдепа Расторгуев».

…К маю 1918 года на узловых станциях Транссиба скопились десятки эшелонов солдат Чехословацкого корпуса общей численностью около 45 тысяч человек. Эшелоны стояли на запасных путях, среди солдат и офицеров зрело недовольство, которое умело подогревалось подпольными офицерскими и эсеровскими организациями. Обстановка накалялась до взрыва. И он произошел. В конце мая на всей огромной территории в местах

Чехословацкие войска. Станция Марьяновка (Омск)

сосредоточения эшелонов с чехословаками вспыхнул мятеж.

Воинские составы Чехословацкого корпуса растянулись по всей Томской железной дороге: по одному были в Каинске и Чулыме, по два – в Новониколаевске и Мариинске.

1 июня в захваченной чехами Западной и Центральной Сибири объявили себя властью «уполномоченные Временного Сибирского правительства» – группа эсеров, назвавшиеся «Западно-Сибирским Комиссариатом». С 14 июня Комиссариат водворился в захваченном с помощью чехов Омске, ставшем с этого времени столицей Сибири почти на весь белогвардейский период.

Однако Западно-Сибирский Комиссариат продержался недолго. Уже 30 июня он уступил власть Временному Сибирскому правительству.

Восприняв приход к власти эсеров как более-менее легитимную власть, начальник Томской магистрали Н. В.

Кругликов подписал 25 июня приказ, разосланный тут же по линии, начальникам всех служб и отделов, станций, командующему войсками инженеру Степаненко, комиссару дороги и коменданту управления дороги:

Во исполнение приказания командира Среднесибирского корпуса, объявленного телеграммой по линии и управлению от 24 июня за №709, начальник дороги и его помощники вступили в исполнение своих обязанностей по управлению дорогою. Одновременно с сим предлагается начальникам служб и отделов и их заместителям также вступить в исполнение своих обязанностей.

Н. Кругликов. №969. 25/VI-18г.

Но очередную «временную» власть с завидным постоянством никто не хотел признавать. Уже на первых порах Временное Сибирское правительство столкнулось с сопротивлением, которое, прежде всего, выражалось в забастовках.

На Томской железной дороге в середине октября 1918 года объявили стачку рабочие депо и вагонных мастерских станции Томск-2, рабочие и служащие станций Топки, Болотная и Барабинск. Несколько дней спустя началась забастовка железнодорожников в Новониколаевске.

Однако, объявляя стачки, железнодорожники недоучли всей серьезности текущего момента. Управления Томской и Омской дорог, естественно, обратились за помощью к Временному Сибирскому правительству, а оно, ничего не добившись уговорами, прибегло к силе оружия. Командир Среднесибирского армейского корпуса генерал А. Н. Пепеляев объявил Томскую дорогу на осадном положении. Для подавления забастовок были отправлены воинские отряды, состоявшие преимущественно из офицеров. В Новониколаевске все члены стачечного комитета были арестованы, взяты заложники. Было объявлено, что в случае диверсий на железной дороге заложники будут расстреляны.

Едва интервенты и белые откатились на восток, в конце 1919 года было организовано проведение работ по восстановлению движения поездов, восстановлению телеграфных, телефонных, железнодорожных линий. Мобилизованы десятки тысяч человек, в основном, крестьяне с подводами для проведения работ по восстановлению мостов и доставки необходимых грузов. Работы велись круглосуточно, и уже 26 декабря движение по Транссибу было возобновлено.

Н. В. Кругликов продолжал руководить Томской железной дорогой, но понимал, что дни его и на этом посту, и быть может вообще, сочтены. Однако он не бежал с белыми, а остался верен своим принципам. Власть властью, а дорога дорогой. Властей много и дорог много, а дорога жизни одна. Она дается свыше.

Использованы фотографии из альбома «Великий путь. Виды Сибири и ее железных дорог» (изд. Аксельрод, Красноярск, 1899). См. ЖЖ "Россия на фотографиях" (http://humus.livejournal.com).

–  –  –

1 В «Главах истории Кузнецкстроя 20-х годов». А в повести «Курако», которая первоначально называлась «Копикуз», один из ее героев по фамилии Кратов и есть Иосиф Иосифович Федорович.

Подробную биографию И. И. Федоровича можно найти в журнале «Уголь Кузбасса», 2010, №1 (http://uk42.ru)

–  –  –

Кругликова я по материнской линии.

Дед – Кругликов Николай Владимирович. Бабушка – Анна Михайловна Стойкова1. Я ее всегда знала только как Нину. Анна по паспорту, но ей это имя почему-то не нравилось. В моей комнате висит ее портрет, времен, когда она была еще девочкой.

Николай Владимирович был железнодорожный инженер.

Знаю, что сначала он служил в Польше. Там же старшие дочери, Елена и Мариша, поступили и учились в гимназии.

1 Стойковы родом из Сербии, переехали в Россию при Петре I, имели имение под Херсоном.

Николай Владимирович Круглииков. Выпускник Института инженеров путей сообщения, С.-Пб., 1886 г. [Пус] Анна Михайловна Стойкова (в замужестве Круглиикова). 1893 г. [Фед] Николай Владимирович и Анна Михайловна.

–  –  –

Дети Николая Владимировича Кругликова, Мария, Владимир, Георгий, Елена У отца была особая ситуация: в первом браке он был женат на Елене1… не помню отчества, она была очень красива. И ее застрелил влюбленный в нее офицер. Это произошло в Томске.

Там же в Томске в семействе Кругликовых отец встретился с Еленой Николаевной, и в 1918 г. он женился второй раз.

И в Москву переехало уже объединенное семейство. На Новобасманной-10 поселились 8 человек: дедушка Кругликов Николай Владимирович, бабушка Нина Михайловна, старшая дочь Елена Николаевна и Иосиф Иосифович, вторая дочь – Марина, сыновья Владимир и Георгий, тетя Таня2. А в ноябре 1920 года на Новобасманной появилась я. Кстати, крестным у меня был Пальчинский.

Елена Евгеньевна Баньолесси вышла замуж за И. И. Федоровича в 1909 Татьяна Иосифовна Федорович, в замужестве Картацци, старшая сестра отца. Ее муж – белый офицер, погиб в гражданскую войну в Сибири. Сын Георгий, военный летчик, погиб еще в 1-ю Мировую войну под Харьковым.

–  –  –

В доме на Новобасманной у нас было 9 комнат.

Первым от входа был кабинет моего отца, потом вторая большая комната – это была папина-мамина спальня (и моя кроватка с сеткой стояла там), следующая комната была дедушки с бабушкой, причем у них в спальне стоял большой мраморный умывальник, отгороженный складной ширмой. Потом столовая, комната тети Мумы и тети Тани, потом комната мальчиков, ванная комната, кухня с газовой плитой. Была и комната домработницы: бабушка занималась всем хозяйством, и ей в помощь была определена домработница.

Все старшие в семье работали, так что моим воспитанием занималась тетя Таня. Мы с ней ходили гулять в парк на Новобасманной, зимой на каток.

У дедушки и бабушки часть комнаты была отделена пианино, и за ним находился мой угол.

Ходили и в Храм Христа Спасителя, тот старый. Его потом, перед войной, взорвали, и на его месте стали возводить металлоконструкции, на которых должен был стоять Ленин. Но когда началась война, все эти конструкции срезали и употребили для других целей. А место, где был храм, стало большущим болотом, потому что под фундамент раскопали глубокие ямы, которые и наполнились водой.

Кстати, моя тетя Дуся (о ней см. далее) работала в институте энтомологии. Там занимались и комарами. Так вот, в их институт пришло чрезвычайное указание, что из этого самого болота комары летят прямо в Кремль, и что их институту следует бросить все силы на этих комаров.

Очень хорошо помню эпизод из детства, как была пасха.

В те времена куличи в булочных не продавали, их надо было печь самим. Бабушка пекла эти самые куличи, они были с изюмом, и почему-то, чтобы эти куличи не сели, их надо было класть на подушки. И вот в дедушкиной и бабушкиной спальне на кровати лежали подушки, а на подушках – куличи. И тетю Дусю посадили караулить куличи, потому что я жаждала их расковырять и достать из них изюм..

В Севастополе в гостях у сестры отца Марии Иосифовны.

–  –  –

Первый раз отца арестовали в 1927 году. Момент ареста отца я очень хорошо помню, потому что моя кровать стояла в спальне родителей. Когда в 27 году ночью пришли арестовывать отца, в квартире был устроен обыск.

Я лежу в кровати, я не сплю, я все слышу, а двое мужчин стоят над кроватью и рассуждают, надо ли меня из кровати вытаскивать, обыскивать кровать. Решили все-таки, что не надо.

Увели отца..

Отец был обвинен в заговоре по созданию "инженерного правительства", которое должно было состоять из Пальчинского, Скочинского и Федоровича1.

1 Все они выпускники Санкт-Петербуржского Горного института 1900 г.

Пальчинский Пётр Иоакимович (1875–1929), один из крупнейших специалистов в России в области экономики горного дела. Работал на шахтах Донбасса. Профессор Горного института. С 1903 – член Русского технического общества, с 1918 года – его председатель. В 1920-е годы член Центрального совета экспертов ВСНХ, постоянный консультант Госплана СССР. Арестован в 1922, затем в 1928 как идейный вдохновитель некоего «Инженерного центра», и в 1929 расстрелян.

Скочинский Александр Александрович (1874–1960), русский/советский учёный в области горного дела. Профессор Горного института (1906), академик АН СССР (1935), Герой Социалистического Труда (1954). К Шахтинскому делу не привлекался, был арестован кратковременно.

Федорович Иосиф Иосифович (1875–1937), уроженец Екатеринославской губ., сын контр-адмирала. Горный инженер, работал на шахтах Донбасса. 1916 – Служба в Горном департаменте. В 1919– 1920 заведующий горно-технического отдела объединенных копей Сибири, с 1920 зам. нач. технического отдела треста «Главуголь», работа в Госплане. Арестован в апреле 1928 по «шахтинскому делу», вместе с Пальчинским «изобличался» как руководитель контрреволюционной деятельности инженеров в угольной, рудной, золотоплатиновой промышленности. Осужден на 10 лет лишения свободы.

Отправлен на Соловки, с января 1931 ИТЛ в Казахстане. Вторично осужден 20 января 1937 года и приговорен к расстрелу. Реабилитирован в 1957 г. (Wikipedia).

Пальчинский был расстрелян, а отец сослан на Соловки.

Мама ездила к нему на Соловки на свидание, отвезти теплые вещи.

Из Москвы нас с матерью выслали, и мы переселились в Чугуев, под Харьковым. В Харькове жила папина сестра Александра Иосифовна, в замужестве Бугримова. Бугримов был ветеринарным врачем, и их дочка Ирина1 с детства была при животных.

В цирке она начинала с верховой езды, позже стала дрессировщицей львов. Вот у их друзей, в Чугуеве, мы и поселились...

А в 30-м году был арестован и Николай Владимирович, и приговорен к расстрелу. После его гибели бабушка Нина Михайловна переехала к нам в Чугуев.

Когда в 30-х начались разработки угля в Караганде, отец понадобился как горный инженер, и его перевели из Соловков в Казахстан. И тогда мы: мама, я, бабушка Нина Михайловна, тетя Таня и собачка Бугримовых Тойка, поехали в Караганду к отцу.

По пути, в Москве, для бабушки сфотографировались всей ее семьей: Георгий, Владимир, Марина, Елена и я.

1 Ирина Николаевна Бугримова (1910–2001) советская артистка цирка, дрессировщица львов, первая в СССР женщина-дрессировщик.

Поезд до Караганды не доходил. Отец приехал на станцию и на 2 санях перевез нас в Михайловку, деревню, которая там рядом находилась. Тогда "Карагандаугля", как такового еще не было, и мы поселились в переделанных под жилье конюшнях.

Караганда – это степь: ни деревьев, ни лесов. Все строили из "самана", глины с соломой. Привозили немцев поволжья составами для работы в шахтах, их поселки – саманные дома.

Позже и мы жили в таком поселке.

Мое увлечение танцами началось, когда в Караганду приехал Александр Александрович Гапеев, геолог, знакомый отца.

Его супруга была балериной, и в местном клубе организовала кружок танцев1.

1 Александр Александрович Гапеев (1881–1958) – советский геолог-угольщик. В 1910 окончил Горный институт, с 1908 года Мать работала секретарем-машинисткой в тресте Карагандауголь. Печатная машинка осталась от деда.

Как-то я пристала к отцу, чтобы он что-нибудь написал в моем девичьем альбоме. Он нарисовал схему карагандинского угольного бассейна.

Второй раз отца арестовали в 37-м году. Арестовали и нас с мамой. Меня сравнительно быстро выпустили. Может, потому что мне не было 18, да и интересовалась я в основном танцами.

Я знала, что женская тюрьма находилась на 4 шахте, и заключенных переодически возили в баню. А из бани шли пешком. Я спряталась где-то недалеко от бани, и когда они вышли и направились к шахте, я издалека (хоть караульные меня уже знали) поговорила с матерью. Она повторяла лишь одно – "немедленно уезжай в Москву". На следующий день, рано утром, оставив мать в тюрьме, я села на поезд.

В Москве на Новобасманной осталась 1 комната. Владимир работал на военном заводе, Георгий был призван в армию1.

Марине Николаевне выпала тоже неласковая судьба. Она вышла замуж за Семена Ашхацаву, уехала на Кавказ. А в 37-м мужа арестовывают, она уезжает в Ленинград, где тогда жила бабушкина сестра тетя Наташа (Наталья Михайловна). Марину Николаевну определили медсестрой в какое-то деревенское место под Ленинградом, хотя никакого медицинского образования у нее и не было. Так что какое-то время тетя Мума занималась медициной, а позже перебралась в Москву, поселилась в Болятино (Люберцы) и устроилась работать учителем немецкого языка. Так и проработала до 1960-х, до самой пенсии.

В Москве меня встретила бабушка Нина Михайловна, прописали меня в Немчиновке, под Москвой, у сестры отца Марии Иосифовны, куда та переехала из Севастополя.

занимался изучением угольных месторождений Донбасса, с 1914го – Кузбасса. С 1920 профессор, директор Уральского горного института. С 1926 года профессор Московской горной академии, затем с 1930 год по 1948 профессор Московского горного института. Проведённые под его руководством в 1930–1938 годах разведочные работы выдвинули Караганду на место третьей угольной базы СССР.

1 Кругликов Георгий Николаевич "28 февраля 1940 г. геройски погиб в боях с Белофиннами, похоронен в братской могиле вблизи деревни Иусино" Когда я мыкалась в Москве в 37-м году, бабушка привела меня к Софье Дмитриевне Тимрот1 (тете Дусе) в Плотников переулок. Тетя Дуся, троюродная сестра матери, жила в большой коммунальной квартире в Плотникове переулке, недалеко от Арбата.

Вместе с ней мы прожили там 15 лет с перерывом на войну: я была в эвакуации в Караганде, а Софья Дмитриевна на момент ее начала оказалась в экспедиции на Урале (она была энтомологом), и там проработала на заводе всю войну.

Софья Дмитриевна (в девичестве Свербеева, по первому мужу

княгиня Шаховская), в детстве часто бывала в Тороповской усадьбе, а после революции некоторое время жила там. Фото слева 1914 г., Торопово. Фото справа: ее мать Софья Егоровна Тимрот и бабушка Софья Павловна Кругликова (см. древо стр. 230, а также часть I)

А после войны мы жили в Плотниковом переулке втроем:

тетя Дуся, я и Аля Тимрот1. Он пришел с фронта с одним чемоданом и честно признался, что не грабил несчастных немцев, а подобрал этот чемодан на помойке, о чем ни сколько не жалеет.

Софья Дмитриевна была знакома с матерью Софьи Андреевны Толстой2 и навещала ее в доме в Хамовниках. Через нее Александр Дмитриевич Тимрот и познакомился с Софьей Андреевной, его будущей женой.

Сын Софьи Дмитриевны Георгий Шаховской3 во время второй мировой войны попал в плен. Ей пришла справка, что он пропал без вести. Но Юрий проявился во Франции. И по "секретным каналам" (нашим соседом по комуналке был Михаил Александров-Дольник, бывший адвокат, занимавший с семьей до революции весь второй этаж этого дома; у него были какие-то связи с заграницей) пришли сообщения, что он жив и возвращаться на родину в лагерь не захотел. После войны он несколько лет жил во Франции, где женился, а всю жизнь прожил в Америке.

Софья Дмитриевна интересовалась своей родословной, составила генеалогическое дерево, хранила фотографии и вещи из Тороповской усадьбы. Ее бабушка по матринской линии Кругликова Софья Павловна. А в квартире висел портрет ее предка, Венедикта. Софья Дмитриевна рассказывала, что его написал с натуры крепостной художник.

Софья Дмитриевна умерла в 1954-55 году от заболевания легких (в войну и после она много курила). После смерти бльшую часть ее вещей забрала ее сводная сестра по матери, Елена Абашидзе. А у нас остался портрет Венедикта.

1 Двоюродный брат Софьи Дмитриевны Александр Дмитриевич Тимрот (директор музея в Ясной поляне, литератор), чье детство также прошло в Торопове. См. Тороповские Страницы, вып. 1-2.

Ольга Константиновна Дитерихс (Толстая), 1872–1951, первая жена Андрея Львовича Толстого.

3 Первый муж Софьи Дмитриевны – князь Лев Сергеевич Шаховской, в 1918 г. был признан участником так называемого Ярославского мятежа и был расстрелян.

Венедикт Александрович Кругликов.

Торопово. Х/м. Ранее 1810 г.

Моя первая работа в Москве – станция аэрации, прокладка труб. Вся механизация состояла исключительно из материнских слов. И для завершения моего среднего образования Александр Александрович Гапеев устроил меня на рабфак (в школу рабочей молодежи). Окончив его, я получила диплом и в 40-м держала экзамены в Баумановское училище. И мне удалось поступить на специальность "литейное производство"...

Когда в 1941 началась массовая эвакуация, в институте мальчиков оставалось уже мало. Институт с остатками студентов ночью в товарном поезде отправили в Ижевск. Там мы сразу же были поставлены за токарные станки. День работали, а учеба – на вечер. Кормили гороховым супом. Почему-то в нем были одни гороховые шкурки, сам горох, видимо, разваривался.

По возможности мы меняли свои городские тряпки на еду.

Мать отбывала срок в трудовом лагере недалеко от Караганды. И вот Московский Горный институт, в котором работал Гапеев, был эвакуирован в Караганду. Появилась надежда на контакты с матерью. Так, проучившись в Ижевске год и проработав там токарем, я перевелась из Бауманского в Горный (с помощью Гапеева). К сожалению, контакты удалось установить только письменные, а увидеться так и не удалось.

К окончанию войны в Москву стали возвращаться и Бауманский, и Горный институты. Я вернулась опять в Бауманский, и после его окончания, в 1948 году, проработала в тресте Гипротяжмаш до 1976 года.

А мать после окончания срока в 1946 г. поселилась в селе Богатое Куйбышевской области. Приехать к нам она не могла, т. к. действовало правило "минус 20" – человек после отбытия заключения не имел право поселиться в 20 главных городах СССР. Работала она, как и прежде, секретарем-машинисткой.

И только после реабилитации она смогла вернуться в Москву.

–  –  –

Юрий Алексеевич Бахрушин (1896-1973) – балетовед, критик, историк театра. Сын Бахрушина Алексея Александровича, мецената, основателя Театрального музея. Служил в Петроградском Измайловском полку, подпоручик, затем воевал в Красной Армии, после демобилизации – заведующий постановочной частью Большого театра (1919-1924), заведующий постановочной и литературной частью оперной студии имени К. С. Станиславского (1924-1938), преподаватель Московского хореографического училища и ГИТИСА, член комиссии "Старая Москва", член Общества изучения русской усадьбы.

Здесь мы публикуем отрывок из книги Ю. А. Бахрушин. Воспоминания. Серия: История Москвы с древнейших времен до наших дней. Издательство: Художественная литература.

Москва, 1994 г. 702 стр. ISBN 5-280-02442-22. Портрет автора с сайта «Российская империя в фотографиях». Остальные фотографии из архива Екатерины Георгиевны Кругликовой.

“...Ближайшим нашим соседом 1 был помещик Кругликов. Наши владения разделялись узким, но довольно длинным и извилистым заливом реки, излюбленным местом гнездования диких уток. Я уже с лета приметил там несколько выводков. В день разрешения охоты мы с дедом Носовым отправились на лодке в залив с двустволками и соответствующим запасом патронов. Стоило нам въехать в залив, как шесть упитанных уток сорвались из камышей и, свистя крыльями, устремились во владения нашего соседа. Мы с дедом выпалили и промазали.

Вдруг камыши перед нами раздвинулись и в прогалине появился мужчина. Одет он был довольно своеобразно – высокие болотные сапоги, залатанные штаны и синяя ситцевая русская рубаха.

Поверх всего этого был надет замызганный большой брезентовый фартук. Он был без головного убора – мягкие черные усы спадали вниз на небольшую эспаньолку, приметная лысина увеличивала и без того высокий лоб. Голубые глаза смотрели внимательно и одновременно насмешливо.

– На каком это основании вы моих уток стреляете? – спокойно спросил он.

– Утки снялись с нашей стороны и только полетели в вашу сторону, так что мы стреляли наших уток,– возразил дед.

– Ну, это еще вопрос – во всяком случае, если бы вы не промазали, то они были бы убиты на моей земле,– это было сказано с явной насмешкой.

Дед вспылил, я ему поддакнул в том же тоне. Началась словесная перепалка, причем, надо сказать, весь пыл и жар исходил только от нас, так как незнакомец возражал нам хоть и ядовито, но чрезвычайно спокойно, и насмешливые искорки все ярче и ярче разгорались в его глазах.

На какой-то наш особенно яростный выпад он вдруг неожиданно спросил:

– А собственно говоря, с кем я имею честь разговаривать?

1 Речь идет об усадьбе Афинеево, которая находится неподалеку от города Апрелевки Московской области. С 1913 года поместье принадлежало А. А. Бахрушину, при котором именовалось Верино. От бывшего имения сохранилась лишь церковь и часть липового парка.

Этот вопрос застал нас в полный расплох, и мы, сразу сбавив тон, сообщили, что мы новые владельцы Финеева.

– А-а-а,– протянул он,– очень приятно наконец познакомиться, хотя и при таких обстоятельствах. А я ваш сосед Кругликов. Зашли бы как-нибудь ко мне – познакомились бы поближе.

А что касается охоты – пожалуйста, считайте мои владения вашими владениями.

После этого он учтиво поклонился и исчез так же неожиданно, как и появился. Мы были смущены всем происшедшим и, прекратив неудачную охоту, возвратились домой. После всестороннего обсуждения этого события на общем совете было решено, что я на другой же день вечером отправлюсь с визитом к Кругликову.

Бенедикт Георгиевич Кругликов был чрезвычайно характерной фигурой предреволюционной помещичьей России. Он был старейшим помещиком уезда.

Его отдаленный предок, французский мушкетер Никола де Мануар, поступил на службу к царю Алексею Михайловичу и получил «на прокорм» восемьсот десятин земли и сельцо Горки, которые и принадлежали нашему соседу. Уже после революции он передал мне древний пергамент, собственноручно подписанный королем Людовиком XII, пожаловавшим дворянство кому-то из Мануаров. Вместе с этим документом была и грамота царя Алексея о жалованье Никола де Мануару земель «на прокорм». В этом документе фамилия француза была уже переосмыслена царскими дьяками, и он именовался просто Николевым. Через столетие после этого один из прямых потомков французского мушкетера стал известным в свое время поэтом и драматургом, пропагандистом просвещенного абсолютизма. В своих стихах выступал он против насилия, и пьесах – нарушал законы классицизма, а в эпиграммах издевался над правителями. Одна из таких эпиграмм ограничила его свободу.

Когда Павел I праздновал спуск фрегата «Благодать», названного так в честь фаворитки царя Анны Гагариной (в переводе с греческого слово «Анна» означает благодать), и злополучный корабль во время схода со стапелей опрокинулся, Николаев имел неосторожность сказать:

Ни в чем удачи нет уроду И «Благодать» не лезет в воду.

Эта эпиграмма была причиной того, что опрометчивому поэту было приказано жить в своем имении в Горках. Опальный поэт к тому времени ослеп, но продолжал работать, диктуя свои произведения единственной дочери. За это он и получил в литературных кружках прозвище «российского Мильтона», а благоволивший к нему до ссылки Павел I называл его «ясновидящим слепцом».

Его единственная дочь вышла замуж за некоего Кругликова.

Дядя Бенедикта Георгиевича был видный музыкальный критик 60-х годов С. Н. Кругликов, а его отец, Георгий Николаевич, тем мировым посредником, о котором тепло вспоминали местные крестьяне. Впоследствии он стал мировым судьей.

Г. Н. Кругликов был убежденным демократом и по мере своих сил и возможностей стремился помогать крестьянству – так, например, в результате его хлопот в Горках была открыта сельская школа, единственная в округе. Он всегда глубоко переживал рабскую забитость и нужду русского крестьянина и рассказывал с болью в сердце об одном поразившем его случае в его судейской практике. Где-то в уезде были казенные леса, которые граничили с имением печальной памяти «героя» ПортАртура, генерала Стесселя. Однажды, охотясь, генерал забрел в казенный лес, убил какую-то птицу или зверя и был застигнут на месте преступления лесником. В результате происшедшего объяснения Стессель дал леснику в зубы. Лесник подал жалобу в суд. Кругликов, по своей обязанности, постарался кончить дело миром и посоветовал генералу уплатить пострадавшему за нанесенное оскорбление рублей сто. Во время суда Стессель признал свою вину и спросил лесника, согласен ли он получить двадцать пять рублей и взять свою жалобу обратно.

Не ожидавший такого поворота дела лесник, низко кланяясь Стесселю, пролепетал:

– Покорнейше вас благодарю, ваше превосходительство,– за двадцать-то пять рублей можно и второй раз по зубам съездить, если вам желательно.

Г. Н. Кругликов был человеком вспыльчивым и горячим. Он очень любил деревню и не терпел городской жизни. Жили Кругликовы в двухэтажном каменном флигеле, чудом уцелевшем в 1812 году, когда вся усадьба и обширный барский дом были разграблены и сожжены французами. Его жена, в противоположность мужу, была убежденной городской жительницей и терпеть не могла деревни. Не желая огорчать свою супругу, Кругликов порою совсем не посещал деревни и жил в городе. Однажды к нему приехал деревенский староста с докладом, что в доме течет крыша, дымят печи, имеются еще кое-какие неполадки и что необходимо срочно производить ремонт. Кругликов обратился к сидевшей здесь же жене с вопросом, будет она жить в деревне или нет. Она ответила, что рада бы, но он знает, что в деревне у нее всегда болит голова и обостряются все ее недомогания.

– Хорошо,– сказал Кругликов и, обратись к старосте, заявил: – Никакого ремонта не будет, а ты скажи крестьянам, чтобы все забирали из барского дома к себе. Рамы, двери пускай снимают, мне ничего не надо!

Крестьяне, полагая, что барин одумается, несколько повременили с исполнением приказа, но, не получая новых распоряжений, кончили тем, что на законном основании растащили все.

В то время, когда мы поселились в Апрелевке, от флигеля барского дома сохранились одни каменные стены и всюду обнаруживались запущенные остатки некогда великолепного имения. Заросший и потерявший всякий вид английский парк, затянутые водорослями копаные пруды с островами, разрушенный сход от главного дома к реке, заросли одичавшей сирени, жасмина, акаций были единственными жалкими остатками былого великолепия.

Своего единственного сына Бенедикта Георгиевича Кругликов отдал в наиболее демократическое высшее учебное заведение того времени, в Петровскую сельскохозяйственную академию, в которой он учился в период 1905 года, где близко сошелся с революционно настроенными студентами и примкнул к кружку эсэров.

После окончания академии он женился и переселился на постоянное жительство в Горки, где приспособил под жилье маленькое каменное здание, в котором во время оно проживал привратник барской усадьбы.

Из Академии Кругликов вынес революционные взгляды, а от отца унаследовал его вспыльчивость и демократичность.

Так, например, он считал, что пользоваться наемным трудом Дом Вахрушиных, Афинеево.

Руины флигеля барского дома Кругликовых. Фото 1926 г.

преступно, а потому самолично обрабатывал свою землю, пахал, боронил, сеял и жал, косил и заготовлял на зиму дрова. Это, естественно, заработало ему репутацию чудака как среди окружающих помещиков, так и крестьян, которые за глаза называли его диким барином, а в глаза величали его Диком Егорычем. Он был очень добрым человеком и прекрасным семьянином, что не мешало ему, повздорив из-за пустяка с женой, отправляться спать в ноябре месяце в поле в стог сена и платонически ухаживать за всякой хорошенькой девушкой.

Небольшого роста, коренастый, необычайно подвижный, он обладал редкой физической силой и прекрасным здоровьем, закаленным гимнастикой, купаньем до морозов и постоянным трудом на свежем воздухе. В лунные ночи, летом, он любил кататься на лодке, оглашая окрестности своим приятным тенором, распевая революционные и народные песни. Он никогда не посещал церкви, за исключением пасхальной заутрени, и не принимал у себя иконы в церковные праздники, но это не мешало ему дружить со священником, которого он часто посещал, любил и уважал.

К этому-то Дику Егорычу я и отправился с визитом. Крохотная комнатка его дома, заботами его очаровательной жены Надежды Осиповны, была исключительно уютно обставлена. Все в ней было чрезвычайно просто, никакой претензии на роскошь и в помине не было, и вместе с тем все выглядело как-то нарядно и празднично. Хозяева в несколько минут сумели рассеять мое смущение и заставили почувствовать себя как дома. Завязался оживленный и непринужденный разговор, и мой визит сразу потерял всю официальность. В ходе беседы Кругликов очень деликатно объяснил мне ошибку моих родителей, вызвавшую на них нарекания соседей. Пора было домой, о чем я и заявил хозяевам, но здесь Кругликов, со свойственным ему мальчишеством, решил меня наказать «за грехи родителей».

Он встал из-за стола и категорически заявил:

– Нет, так не годится. По такому событию – приему нового соседа – необходимо выпить, но мы, к сожалению, вина не пьем и его не держим. Придется отметить это чем-нибудь более легким!

С этими словами хозяин вышел из комнаты и вскоре возвратился, держа в руках какую то довольно грязную бутылку,

Дом Кругликовых в Малых Горках. 1900-1910 г.

которую он тут же откупорил и разлил по стаканам прозрачную, слегка желтоватую, пенящуюся влагу.

– Это, собственно говоря, почти что вода – так называемый мед нашего домашнего изготовления,– пояснил он.

Мы чокнулись и выпили. Напиток оказался чрезвычайно приятным, очень ароматичным и слегка игристым, о чем я и не замедлил сказать. После этого Кругликов стал усиленно подливать мед в мой стакан.

На мои вежливые отказы он не обращал внимания, приговаривая:

– Это совершенно безвредная вещь, сладкая водичка, не более.

Я и не заметил, как прикончил бутылку,– голова была совершенно свежей, и не чувствовалось никакого опьянения. Тут я уж решительно заявил, что мне пора домой. Хозяева не протестовали. Однако попытка встать из-за стола, к моему великому ужасу, окончилась для меня неудачей – ноги мои одеревенели, отнялись и не подчинялись велениям рассудка. Я нелепо дергался на своем месте, и, видимо, состояние полной растерянности и недоумения столь ярко отразились на моем лице, что хозяева не выдержали и начали смеяться.

Бенедикт Егорович Кругликов. 1930 г.

Бенедикт Егорович Кругликов. 1930 г.

– Вот вам наказание за то, что не хотели с соседями знаться,– сквозь смех наконец проговорил Кругликов.– Сидите теперь здесь до утра!.. Ничего,– прибавил он,– не беспокойтесь, через полчасика все пройдет – я не виноват, это мой мед с вами играет.

Действительно, через короткое время я почувствовал, как мои ноги постепенно отходят, и я смог распроститься с радушными хозяевами, передав им приглашение моих родителей посетить нас.

Через день-другой к нам на лодке приехал Кругликов, еще издали был слышен его приятный тенор, разносивший по окрестностям слова романса Даргомыжского «Нас не в церкви венчали». С этого момента началась наша дружба с этим интересным человеком.

Собственно говоря, Кругликовым и ограничилось наше знакомство с соседями, если не считать знакомства с еще другим помещиком, которому мои родители нанесли визит, чем дело ограничилось. Остальные окружные усадьбы либо пустовали, либо находились в процессе смены своих владельцев. Это не мешало моей природной любознательности находить удовлетворение в посещении и обследовании этих доживавших свой век, пустовавших дворянских гнезд.

По ту сторону реки ближайшим имением было село Милюкове, в последнее время принадлежавшее Ляпиным. Среди прекрасного старинного липового парка, раскинувшегося на берегу реки, стоял двухэтажный дом, выкрашенный охрой, с белыми колоннами. Внутри ничего примечательного, кроме великолепной мебели карельской березы, не было. Усадьба продавалась и вскоре была приобретена Ижболдиными.

Далее по течению реки расположилась вельможная усадьба Мусиных-Пушкиных, село Старо-Никольское. На крутом берегу реки высился огромный каменный дом екатерининской стройки с бельведером и стройными пилястрами, но в архитектурном отношении не представлявший особого интереса как снаружи, так и внутри. Надворные постройки более позднего времени были куда интереснее и напоминали работы Джильярди.

От посещения дома у меня осталась в памяти лишь обширная библиотека, расположенная в бельведере. Парк был старинный и запущенный – висячие пруды были затянуты тиной или стояли без воды, канал, подходивший к самому дому, обвалился и высох, мосты через него были сломаны, а садовые постройки разрушены. Некогда виды этого имения были гравированы и изданы, но мне никогда не приходилось их встречать. В давние времена эта усадьба в течение более чем ста лет находилась во владении бояр Ртищевых, один из которых руководил мастерскими Оружейной палаты и был большим знатоком искусства.

От того отдаленного периода осталась замечательная церковь, к сожалению, ныне не существующая. Она стояла на месте, где когда-то высился Старо-Никольский монастырь – один из форпостов Москвы, упраздненный еще при Иоанне Грозном.

Памятником того времени остался большой каменный обелиск, воздвигнутый на месте Престола монастырского храма. Рядом с ним в середине XVII века была построена двухэтажная каменная церковь с лестницами, ведущими во второй этаж. Внешне это здание не представляло интереса, но внутри было чудом искусства русских резчиков по дереву. В сложнейший по своему орнаменту резной иконостас были вплетены резные фигуры святых и ангелов. Царские двери, представлявшие благовещение, были также резные. Внутри купола были расположены скульптурные фигуры евангелистов, святых и ангелов, также из дерева, но выкрашенные белой краской под мрамор, что оттеняло их на небесно голубом фоне стен. Этот замечательный памятник «нарышкинского барокко», по моему мнению, намного превосходил знаменитый иконостас в Дубровицах. Сфотографировать внутренность церкви было невозможно из-за малой площади самого храма, который весь уходил ввысь.” аПрелевСкие окреСтноСти1 Козлов Владимир Леонтьевич Деревня Горки, пожалуй, единственная в районе, которая на протяжении трех столетий "не меняла" своих хозяев. Начиная с середины XVII столетия, деревня и земли вокруг нее, особенно в районе центральной части города, принадлежали дворянам Николевым-Кругликовым и никогда не продавались другим господам.

К тому же, что довольно примечательно в своем роде, в М. Горках никогда не строились культовые здания. Много лет существовала обыкновенная подмосковная дворянская усадьба, останки которой при желании можно обнаружить в наши дни.

История ее такова. Где-то в середине XVII века, а точнее при царе Михаиле Федоровиче Романове, в России делались первые попытки создания регулярного, в достаточной мере обученного войска. Как писал об этой поре известный русский историк Дмитрий

Иловайский:

"Зная недостаток военного искусства у московских ратных людей и превосходство в этом отношении западных европейцев, государи озаботились (имеются в виду, конечно, цари Михаил Федорович и Алексей Михайлович – В. К.) заграничною вербовкою в свою службу большого количества офицеров и солдат. Ради этой цели Московское правительство воспользовалось услугами находившихся на его службе опытных иноземных офицеров, которых отправило для найма ратных людей и для закупки оружия в Швецию, Данию, Пруссию, в вольные немецкие города Гамбург, Любек и Бремен, в Голландию и Англию. Так, зимою 1631 года в Швецию к королю Густаву Адольфу поехал через Новгород полковник Александр Лесли, родом шотландец, в сопровождении стольника Племянникова и подьячего Аристова; последние должны были закупить 10 тысяч мушкетов с зарядами и 5 тысяч шпаг, а полковнику поручалось нанять 5 тысяч солдат с потребным количеством офицеров"...

Лесли имел полномочия нанимать людей только на один год и не более полутора лет. Любопытно при этом, что он мог брать в московскую службу всяких иноземцев, но только не французов и 1 Глава из книги «Откуда есть пошла земля нарофоминская»

2001 г. ISBN 5-7542-0082-0 вообще не католиков. Предпринимая войну с католическою Польшей, государи не доверяли ее единоверцам; еще в свежей памяти была измена французских наемников в день "Клушинской битвы".

Главный элемент в составе наемных иноземцев представляли, конечно, немцы; но были представители других народностей: шведы, датчане, шотландцы, англичане, нидерландцы и даже французы, появившиеся в московской армии вопреки указанному выше запрещению принимать католиков. (Возможно, что то были гугеноты. Сторонники кальвинистов вели длительные религиозные войны с католиками и Московское правительство, естественно, знало настроения гугенотов). Вот среди этих представителей французских мушкетеров и прибыл в Московское государство человек по имени Николя де Мануар. Он был отпрыском одного из дворянских родов, получившим свой титул еще от французского короля Людовика XII.

В числе офицеров, обучавших русские формирования, были также иноземцы, прибывшие в более ранние годы и успевшие обзавестись на русской земле вотчинами и поместьями, в которых и жили в свободное от службы время. Другие жили постоянно в городе, в назначенное время являлись в свои полки, где и занимались обучением "ратному делу русских людей". Николя де Мануар был зачислен на русскую службу под именем Николева и под этим же именем получил впоследствии от царя Алексея Михайловича не денежное довольствие, а кормовые в виде восьмисот десятин земли и небольшое подмосковное сельцо Горки. Применявшаяся в то время хозяйственная или владельческая десятина равнялась почти полутора гектарам земли. Учтем это, и нам станет ясно, сколь далеко простирались владения горкинского помещика.

Получив на "прокорм" сельцо Горки и 800 десяти земли при нем, Николевы служили Российскому государству стольниками, стряпчими и в иных чинах.

Но вот наступил 1758 год. 21 ноября (а по старому стилю 10 числа) в семье Николевых, имевших в то время и в Москве свой небольшой дом, родился мальчик, которому дали имя в честь своего первого российского мушкетера – Николай.

Детство и Юность складывается удачно для Николая Петровича. За прошедшее годы Николевы сумели породниться со знаменитыми российскими вельможами, и совсем еще мальчиком Николай Петрович попадает в дом блестящей Екатерины Дашковой, где получает великолепное образование. За время пребывания за границей Екатерина Романовна познакомилась с Вольтером, Дидро, Адамом Смитом и, естественно, передовые идеи выдающихся мыслителей не остались для Николая Петровича тайной за семью печатями. Он становится твердым сторонником классицизма, и свои взгляды на тему излагает Дашковой в так называемом "Лиродидактическом послании". Однако в своей дальнейшей творческой практике, как отмечали исследователи, Николев испытал влияние различных направлений.

Николай Петрович женится на княгине Екатерине Александровне Долгоруковой. К сожалению, к 1784 году он теряет зрение и вынужден целиком отдаться литературной деятельности.

Следуя канонам классицизма, написал "Две оды на взятие победоносным российским воинством города Очакова 1788 года декабря 6 дня":

ода была написана в жанре пародии, другая – с использованием фольклорных мотивов. Позже в духе сентиментализма были написаны стихи "Вечерком в румяну зорю...", "Взвейся, выше понесися" и другие, ставшие популярными народными песнями. Однако основное место в творчестве Николева занимает драматургия.

Некоторые пьесы настолько полно выражали идею протеста против деспотизма, что театральная цензура вмешивалась и запрещала их постановку. В 1792 году Н. П. Николев был избран членом Российской академии наук.

Если в литературных кругах Николева называли "российским Мильтоном", то Павел I, например, попеременно величал его "слепым прозорливцем" или "ясновидящим слепцом". Очевидно, за поэмы "Потерянный рай" и "Возвращенный рай".

Николевым были написаны трагедии "Сорена и Замир", "Пальмира", "Святослав". Преуспел он и в комедийном жанре: Например, комедия "Самолюбивый стихотворец" высмеивала хорошо известного в то время А. Сумарокова. А комическая опера "Розана и Любим" была проникнута глубоким сочувствием к крепостным крестьянам. Комедия "Попытка не шутка" ставилась в коллективах художественной самодеятельности в течение долгого времени после Великой Отечественной войны.

В 1795 году предпринимается издание собрания сочинений Ннколева в 10 томах. Но после выхода первых пяти томов прекращается. С тех пор издание собрания сочинений Николева не предпринималось. Николай Петрович был мастером едкой эпиграммы, и за свой сарказм ему иногда приходилось расплачиваться.

Одна из эпиграмм явилась причиной его многолетнего пребывания в своем имении (Малые) Горки. Произошло следующее.

Готовился спуск на воду со стапелей трехмачтового военного корабля, название которому дал сам император: "Благодать". Спуск на воду нового корабля – это всегда праздник. Разодетая знать, моряки, музыка... Фрегат скользит по стапелям, минует последний кильблок, врезается в воду... и переворачивается вверх дном.

Конфуз. Не только для строителей.

Об этой впечатляющей картине рассказывают Николеву, который сочиняет эпиграмму:

Ни в чем удачи нет уроду, И "Благодать" не лезет в воду.

Император по достоинству "оценил" личный выпад против него и приказал слепому поэту продолжать свою литературную деятельность в родной подмосковной деревушке. В Горках у Николева был трехэтажный дворец. По воспоминаниям современника, фасад здания простирался на 52 сажени (русская сажень равнялась 2,13 метра длины), в Горках был свой театр, английский парк. О размере дворца можно было судить по величине одного из флигелей, сохранявшемся до 20-х годов нашего столетия. Все эти великолепные строения могли бы стоять в Горках очень и очень долго, если бы не французское нашествие в 1812 году.

В окрестных нынешней Апрелевке деревнях и селах во время оккупации располагался корпус наполеоновского маршала Понятовского. И, конечно же, зная об отношениях самого французского императора к тем иностранцам, которые находились на русской службе (Наполеон считал их предателями, ибо ему была уже подчинена вся Европа и место каждого европейца, как он считал, только в его армии), Понятовский должен был наказать потомка французского мушкетера. Николев, конечно, не оставался в Горках с приходом французов, но дворец-то стоял на высоком откосе берега Десны.

Его не увезешь. И оккупанты дворец сожгли, разрушив остатки.

В период горкинского заточения Николай Петрович, естественно, вел большую переписку с друзьям по перу. Вот что, например, в 1799 году писал его ровесник, поэт-сатирик Дмитрий

Егор (Георгий) Николаевич Кругликов

Петрович Горчаков.

Стихотворение это называлось "Письмо к другу моему Николаю Петровичу Николеву":

От слепого Нет ли слова!

Что за лень!

Иль работа, Иль забота Всякий день?

Горчаков любил менять размеры в своих стихотворениях. И в этом же своем послании Николеву спрашивает уже другой стихотворной строкой;

Скажи, когда с тобой беседы Опять в Москве возобновим?

Н. П. Николев и Д. П. Горчаков одно время входили в объединение под названием "Беседы любителей русского слова".

Николев, как автор тираноборческой трагедии "Сорена и Замир" пользовался известностью и почитанием среди просвещенных кругов оппозиционного дворянства. Горчаков, между прочим, преклонялся перед литературным авторитетом Николева. Литературоведы нашей эпохи отмечали, что "в период тиранического правления Павла I Николев сохранил свойственный ему независимый образ мыслей".

Единственная дочь Николева вышла замуж за верейского дворянина Кругликова, и с тех пор история Малых Горок связана с фамилией Кругликовых. После французского нашествия, когда основа имения была уничтожена, семья до тридцатого года жила в одном, чудом сохранившемся флигеле.

Строить новий дворец у Кругликовых не было ни желания, ни сил. В справочной книге Московской губернии за 1890 год в Верейском уезде втором стане Петровской волости значится усадьба дворянина Егора Николаевича Кругликова при сельце Горки с 68 крестьянскими душами обоего пола.

Георгий Николаевич значительную часть своей жизни провел в родном Верейском уезде. Одно время как представитель Московского сельскохозяйственного общества работал в уездном центре. Имел звание титулярного советника – чин 9 класса, равный дворянскому званию. Потом работал в Москве мировым судьей Хамовническо-Пречистенского участка.

Георгий Николаевич Кругликов женился на представительнице рода знаменитых грузинских князей Омелахвари. После свадьбы Георгий Николаевич решил познакомить молодую жену со своим родовым имением в Горках. Приехали, посмотрели. Очевидно, по грузинским меркам верейско-нарофоминские Горки показались княжне слишком убогими. Она решительно отказалась хоть на день приезжать в Горки в дальнейшем. Естественно, и самому хозяину пришлось поставить своего рода крест на имении. Поэтому он сообщил горкинским крестьянам, чтобы они не стеснялись брать в хозяйском флигеле все, что может пригодиться в их личном крестьянском хозяйстве.

Георгий Николаевич Кругликов был убежденным демократом и по мере своих сил и возможностей старался помогать крестьянству.

Например, в результате его хлопот в Горках была открыта сельская школа, единственная в округе.

К югу от Апрелевки есть село Афинеево, до революции принадлежавшее известному меценату, основателю театрального музея в Москве А. А. Бахрушину. Его сын Юрий в середине прошлого века также написал весьма интересные литературные воспоминания, которые долгое время оставались в архивах основанного отцом музея и были изданы только в середине 90-х годов.

Бахрушины поселились в соседнем Афинееве в 1913 году, и свои впечатления о Малых Горках Юрий Алексеевич Бахрушин записал так:

"Всюду обнаруживались запущенные остатки некогда великолепного имения. Заросший и потерявший всякий вид английский парк, затянутые водорослями копаные пруды с островами, разрушенный сход от главного дома к реке, заросли одичавшей сирени, жасмина, акаций были единственными жалкими остатками былого великолепия".

Скончался Кругликов 5 сентября 1907 года и был похоронен на Новодевичьем кладбище. Московские рабочие выразили свое отношение к его памяти возложением венка с красными лентами н следующей надписью: "Судье, защитнику угнетенных".

Гуманизм творческого наследия Николева наложил свой след и на следующие поколения хозяев Горок, ставших уже Кругликовыми.

В печатных изданиях Московского региона в последние годы время от времени появляются публикации о Кругликовых. Скажем, одна из них называлась "Последний помещик Подмосковья". В ней очень тепло рассказывалось о Венедикте Георгиевиче Кругликове.

Он родился в Верее 18 января 1887 года. Окончил московскую классическую гимназию, затем поступил на физико-математический факультет Московского университета. В годы учебы однажды принял участие в студенческих беспорядках, за что был на год исключен из числа студентов.

В 1903 году Венедикт Георгиевич оканчивает университет и, не теряя даром времени, поступает в Петровскую сельскохозяйственную академию. Заканчивает нынешнюю Тимирязевку в 1906 году и вскоре начинает работать агрономом в Брониицком уездном земстве. Затем его переводят участковым агрономом в Подольский уезд, работает он в Звенигородском уезде, в областных сельскохозяйственных органах.

В годы учебы в сельскохозяйственной академии Кругликов примкнул к группе революционно настроенных эсеров. Из академии Венедикт Георгиевич вынес революционные взгляды, а от отца да унаследовал его любовь к деревне и демократичность. Он, например, считал, что пользоваться принудительным трудом преступно, а потому самолично обрабатывал свою землю: пахал, боронил, сеял и убирал с нее урожай. Косил траву и заготовлял на зиму дрова. Это создало ему репутацию чудака как среди окружающих помещиков, так и среди крестьян. Он был очень добрым человеком и прекрасным семьянином.

До 1908 года в Горках прилегающие земли не распахивали – на них пасли скот. Получив сельскохозяйственное образование, Кругликов пришел к выводу, что землю надо использовать более продуктивно. Началась распашка заброшенных земель. Правда, сначала было небольшое опытное поле, помогавшее Кругликову в его агрономической деятельности. С января 1919 года участок перешел в пользование созданной по инициативе Кругликова сельскохозяйственной артели. Ее организовали, между прочим, в порядке соревнования с аналогичной артелью в соседнем селе, "Старо-Никольское".

Новые идеи по совместному ведению сельского хозяйства вызвали приток свежих сил в артель, означали увеличение хозяйства. Сообща отремонтировали скотный двор, вырыли колодец,построили сенной сарай, погреб для хранения овощей и семенников.

В тот же год был заложен фруктовый сад на сто корней. В хозяйстве был принят восьмипольный севооборот, в артельное стадо отбирали только породистых животных. В 1921 году стадо было осмотрено специальной комиссией и занесено в племенную книгу московского губернского земотдела. Характерно, что артель стремилась обеспечить семенами и рассадой овощных культур окрестное население. Крестьяне обращались к агроному за советами по огородничеству и вообще по ведению личного хозяйства.

В 1921 году по инициативе губземотдела в Наро-Фоминске организуется кустовая сельскохозяйственная выставка. Горкинская артель принимает в ней участие по всему спектру земледелия и получает Диплом I степени за свои экспонаты по полеводству, семеноводству и огородничеству. Следом проводится губернская выставка в Московском зоологическом саду, и горкинские достижения оцениваются Дипломом 3 степени.

В 1922 году земотдел Моссовета выдал горкинской артели удостоверение о том, что она "признается племенным хозяйством губернского значения". А в следующем году Наркомзем освободил артель от уплаты налогов "как племенное и опытное хозяйство".

Как видим, Венедикт Георгиевич Кругликов знал, как правильно трудиться на земле.

В те годы в Горках еще не увяла традиция встреч деятелей музыкального искусства. Все приезжавшие на день-другой артисты и композиторы, естественно, входили в круг друзей в то время уже ушедшего из жизни Семена Николаевича Кругликова. Среди них один из первых народных артистов республики, советский дирижер и композитор Вячеслав Иванович Сук (1861-1933); известный певец, в самые трудные военные годы руководивший вокальной группой Всесоюзного радио, тридцать лет проработавший в оперных театрах Москвы и Ленинграда народный артист республики Сергей Иванович Мигай (1888-1959); выдающийся дирижер, главный хормейстер Большого театра Ульрих Иосифович Авранек.

Он родился в 1853 году в Чехословакии, в Россию приехал в 1874 году, у нас ему было присвоено звание Героя труда. Умер Авранек в 1937 году.

Это, разумеется, не все звезды музыкальной культуры, приезжавшие в Горки в первой трети теперь уже прошлого столетия.

Все работали в Большом театре. Но когда хозяин Горок оказался в опале, то музыканты "получили" другое место возле Апрелевки, с ее западной стороны. Здесь возник поселок дач Большого театра. В нем жили незабвенные Сергей Лемешев, Иван Скобцов и многие другие, в том числе ныне здравствующие звезды оперного и балетного искусства.

В 1929 году В. Г. Кругликова арестовывают и ссылают на три года в Соловецкие лагеря. Однако за Кругликова вступается один из известных в стране политических деятелей, секретарь ВЦИКа Авель Сафронович Енукидзе.

Приговор пересматривается и уже в следующем, 1930 году, Венедикт Георгиевич возвращается в свои родные Горки и работает по специальности в ряде сельскохозяйственных учреждений НароФоминского района.

В одном остросюжетном фильме далеких советских лет происходит такой диалог между засланным в немецкий тыл советским разведчиком и немецким офицером. Последний не верит "тюремному прошлом" разведчика и просит предъявить справку об отсидке.

Ответ разведчика стал крылатой фразой:

"НКВД справок не давал – НКВД срок давал".

Венедикту Георгиевичу повезло: НКВД дал ему не только срок, но и справку. Не имеет значения, что НКВД в те годы именовалось ГПУ.

Вот что славное ГПУ изобразило в своей "ксиве" (реквизиты, как то: штамп, исходящий номер, дату называть не буду, главное – содержание):

"Удостоверение дано Кругликову Венедикту Георгиевичу.

Осужденному ОСОО ГПУ 18.Х1.29 г. №1211 (как аферист, сроком на три года, считая срок с 18.10.29 г) в том, что он сего числа освобожден из Соллагерей по пересмотру дела № 88540 особого совещания КОГПУ от 13.3.1930 г. досрочно от наказания освободить и направить в г. Москву.

Происходит из г. Верея Московской г., в армиях (белой, старой) не служил, по специальности агроном (женат), что подписями и приложением печати удостоверяется. На проезд выдан литер за номером... заменой паспорту служить не может и подлежит обязательной регистрации в местном отделении милиции".

Тридцатые годы были вообще трудными для всего крестьянства страны. Особенно первая половина десятилетия, когда шла коллективизация. Не раз Кругликовых принимались "раскулачивать", выселять, переселять, увольнять с работы.

Очевидно, что чиновники из Наро-Фоминского райисполкома и райземотдела попросту боялись специалиста высокого класса и старались освободиться от его влияния. После очередного увольнения из РАЙЗО Венедикт Георгиевич вынужден был обратиться в Наркомат рабоче-крестьянской инспекции. Те создали комиссию, произвели детальную проверку и выдали свое заключение: "Агроном Кругликов был уволен РАЙЗО за дачу преуменьшенных норм высева в 1932 году и за непринятие мер к очистке колхозов от чуждых элементов".

Одновременно Наро-Фоминский РИК 19 мая 1933 года возбудил ходатайство перед Мособлисполкомом о выселении Кругликова из пределов селения Малые Горки, как бывшего помещика, мешающего организационному укреплению колхозов.

Произведенной путем выезда на место проверкой ОБЖ НК РКИ установлено:

Кругликов действительно является бывшим помещиком, но работает агрономом в Московской области, из них 16 лет – при Советской власти.

Обвинение Кругликова в даче преуменьшенньх норм высева и непринятии мер к очистке колхозов от чуждых элементов не подтвердилось, а наоборот установлено, что Кругликов работал добросовестно и своей работой способствовал организационно-хозяйственному укреплению колхозов.

По вопросу выселения Кругликова имеется постановление ВЦИКа от 25 ноября 1930 года об оставлении Кругликова в селе М. Горки ввиду его полезной агрокультурной деятельности.

ОБЖ НКРКИ постановляет:

"Ввиду того, что обвинение, предъявленное Кругликову, не подтвердилось, приказ РАЙЗО об увольнении Кругликова отменить и предложить РАЙЗО восстановить Кругликова в прежней должности.

Венедикт Георгиевич Кругликов с женой Надеждой Осиповной и внуком. Малые Горки, 1936 г.

Довести до сведения Мособлисполкома, что за отсутствием новых данных, которые могли бы служить основанием к постановке вопроса перед ВЦИКом о пересмотре решения от 25 ноября 1930 года, ОБЖ НК РКИ считает ходатайство Наро-Фоминского РИКа о выселении Кругликова совершенно не обоснованным и не подлежащим удовлетворению".

Вот так отбивался от высосанных из пальца обвинений Венедикт Кругликов, последний помещик Подмосковья. Официально у нас в преследовании людей провозглашается принцип: сын за отца не отвечает. Но неофициально, даже "совершенно секретно" действовали иные механизмы. Вот такую "характеристику" отправили в Москву нарофоминские чекисты на сына Венедикта Георгиевича Георгия Венедиктовича. Конечно, в порядке ответа на соответствующий запрос.

"Сов. секретно. 14 августа 1935 года. Наро-Фоминск. Нач.

СПО УГБ УНКВД по МО на №30818.

Сообщаю, что гражданин Кругликов Г. В. 1911 г. р. уроженец деревни Горки Мартемьяновского сельсовета НароФоминского района М. О. По социальному происхождению Кр. – сын крупного помещика Кругликова Венедикта Георгиевича, имевшего 500 десятин земли.

Кругликов Венедикт Георгиевич, бывший дворянин, состоял в партии эсеров с 1922 по 1928 гг. До революции также подвергался арестам. Активный участник партии ТКП и являлся одним из организаторов данной партии в Наро-Фоминском районе, за что в 1930 году был осужден коллегией ОГПУ на 3 года в Соловки, но так как Кругликов был хорошо знаком с бывшим секретарем ЦИК Енукидзе, по ходатайству Енукидзе Кругликов был освобожден. Сам Енукидзе часто бывал у Кругликова. Кроме того, Енукидзе и Кругликов были хорошо знакомы с помещиком села Афинеево Мартемьяновского сельсовета Наро-Фоминского района М. О. Бахрушиным, который по рекомендации Енукидзе устроился на работу в аппарат ЦИК, где работает по настоящее время, с которым Кругликов имеет хорошее знакомство и часто у того бывает на квартира в г. Москве. Кроме того, Кругликов хорошо знаком с директором Большого академического театра. Сам Кругликов в данное время работает участковым агрономом в НароФоминском районе".

В 1937 году не стало Енукидзе и Марии Ульяновой, Венедикт Георгиевич снова подвергается аресту, опять Соловки.

...

Конечно же, отец и сын полностью реабилитированы. Георгию Венедиктовичу была предоставлена полная возможность ознакомиться с делом, которое было заведено на него в середине 30-х годов. К этому времени он уже знал, что и как писали о нем его студенческие друзья, которых вызывали по его "делу". Увы, в папке присутствовал только "негатив".

–  –  –

аПоллон николаевич кругликов Родился 29 июня 1883 г. в Красноярском уезде в семье дворянина Николая Аполлоновича Кругликова. Окончил Красноярскую гимназию в 1902 г. Поступил в Санкт-Петербургский университет в 1902 г. на факультет восточных языков. Перешёл в Московский университет на юридический факультет в 1903 г. Эсер с 1903 г. С 1905 г. по 1907 г. неоднократно подвергался арестам и высылке из Москвы. Скрывался под чужой фамилией. В августе 1907 г. арестован в Киеве1, осуждён к 8 годам каторги. Отбывал в Шлиссельбурге до 1910 г. (2 года в кандалах, одиночке). С 1910 по 1915 гг. – в Александровском централе Иркутской губернии. В 1915 г. вышел на свободное поселение, а затем был освобождён и поселился в Иркутске. Женился, в 1916 г. родилась дочь, а в 1922 г. – сын.

После февральской революции 1917 г. принял активное участие в революционных событиях в Иркутске. Был в тесных, дружеских отношениях с бывшими ссыльными, а затем видными политическими деятелями: А. П. Гоцом2, В. С. Войтинским3, Ф. И. Даном4, Е. Ф. Роговским5, В. Г. Архангельским6.

1 за участие в подготовке восстания Киевского гарнизона.

2 член ЦК партии эсеров, председатель ВЦИК, член комитета «Спасение Родины и революции»

3 1885–1960, писатель, экономист. С 1905 большевик, в 1908 приговорен к 4 годам каторги. После Февр. революции меньшевик, глава бюро ВЦИК, комиссар Врем. правительства на Север. фронте, готовил поход Краснова на Петроград. После провала арестован и заключен в Петропавловскую крепость. Выпущен в 1918, уежает в Грузию, в 1921 эмигрирует в Германию, в 1935 в США. В годы WWII советник президента США.

4 лидер меньшевиков, депутат конгресса II Интернационала, член ЦК РСДРП, глава фракции соц.-демократов в IV Государственной Думе, в 1917 г. – один из руководителей Совета РСД.

5 член Иркутского исполкома Общественных организаций, затем городской глава Петрограда, делегат III съезда ПСР, член Учредительного собрания, участник заседания 5 января 1918 г., участник французского движения сопротивления в годы II Мировой войны 6 эсер, член II Гос. Думы, делегат III и IV съездов ПСР, член ЦК партии эсеров, гласный Иркутской Городской Думы, член Предпарламента, с августа 1917 в составе Временного правительства. Член бюро фракции ПСР, участник заседания учредительного собрания 05.01.1918 Вместе с ними Аполлон Николаевич участвовал в создании Комитета Общественных организаций в Иркутске.

Март – июль 1917 г. он председатель Исполкома Общественных организаций. В июле – ноябре 1917 г. Аполлон Николаевич – Иркутский губернский комиссар, член бюро партии эсеров. Делегат I Всероссийского съезда Советов РСД от 8-й армии Юго-Западного фронта. Обязательный кандидат ПСР в Учредительное собрание. Участник заседания первого и единственного заседания Учредительного собрания 5 января 1918 г., разогнанного большевиками. В 1918 г. – городской голова Иркутска. В сентябре 1918 г. – в комиссии по организации всероссийской власти на Уфимском совещании; выбран управляющим делами Всероссийского Временного правительства.

Член Уфимской Директории. Выступал там за скорейший после образования Директории созыв Учредительного собрания для поддержки им правительства. По нему, Директория должна была отчитываться перед Учредительным собранием в своей деятельности, поставив своими главными задачами антибольшевистскую борьбу, восстановление единства России, войну против Германского блока, воссоздание боеспособности Русской армии, которая должна находиться вне политики с хорошей дисциплиной. Организацию власти, таким образом, чтобы военные не вмешивались в действия гражданских, автономно нуждающимся в том народам, борьбу с разрухой и инфляцией. Выступал за сохранение нормативного распределения продуктов и гос.

заготовок, за восстановление налогового аппарата. По аграрному вопросу выступил в пользу оставления землепользования в руках тех, кто землю обрабатывает, но окончательный голос по нему здесь должно было высказать Учредительное Собрание.

Данные идеи удовлетворили большую часть собравшихся на Уфимском совещании. Вошёл в Уфимскую Директорию. Согласился на вхождение в правительство И. Михайлова, опасаясь в противном случае распада Директории.

18 ноября 1918 г., Колчак, опираясь на поддержку союзников и казачьи части, совершил переворот и разогнал Уфимскую Директорию. Трое руководителей были высланы за границу, остальные арестованы, но вскоре отпущены. Аполлон Николаевич в 1919 г. вместе с семьёй переехал во Владивосток, где

Петербург. 1907 г.

работал в «Сибземгоре».

В феврале 1920 г. власть генерала Розанова была свергнута и возникла Приморская областная Земская управа, а затем ДРВ.

4 июля 1920 г. Народное собрание образовало коалиционное правительство из всех политических организаций. Во главе стоял коммунист П.М. Никифоров.

Аполлон Николаевич Кругликов – управляющий внутренними делами. 26 мая 1921 г. произошёл «Меркуловский переворот». Аполлон Николаевич был выбран в Народное собрание и работал в оппозиции к правительству.

В 1922 г. Земский Собор избрал генерала Дитерихса правителем Приамурского края.

Аполлон Николаевич отошёл от политики и стал работать адвокатом. 25 октября 1922 г. красные заняли Владивосток.

Аполлон Николаевич был арестован, заболел сыпным тифом в тюрьме и умер 27 января 1923 года.

Похоронен во Владивостоке.

Г. И. Маяковская И. И. Генкин.

Среди Политкаторжан1...Совсем в другом роде2, по своему, колоритнее и пестрее рисуется мне фигура другого шлиссельбуржца, Аполлона Николаевича Кругликова.

То был коренастый, лет 25-ти молодой человек с бойкими черными глазами, живой и энергичный. Весельчак и балагур, он легко сходился за запанибрата с людьми не только самых различных, но даже прямо противоположных общественных положений, всюду умея проникнуть и везде устраиваться. Человек темпераментный, он до того, что подвергся очищающему и облагораживающему влиянию социализма и революции, отдал пыл своей ранней молодости и всю бурность своих чувств совсем на другом поприще...

Примкнув к партии соц.-рев., Кругликов со временем стал близок к центральным ее учреждениям, выезжал по партийным делам во многие города и сидел во многих тюрьмах. В последний раз он привлекался по делу об организации покушения на Николая II (процесс лейтенанта Никитенко, студентов Наумова и Синявского, Пигит, дочери землевольца Бибергаль и др.). Процесс этот был наполовину спровоцирован, так как покушение на царя, принципиально решенное боевой эсеровской организацией, фактически едва лишь налаживалось и не было доведено до конца только потому, что Департамент полиции был все время в курсе дела. Видный террорист Никитенко, Синявский и сын царско-сельского почтового чиновника студ. Наумов были приговорены к казни и повешены, остальные же отделались каторгой и ссылкой. А. Н. Кругликов получил всего лишь восемь лет каторги, для отбывания коих и сослан был к нам в Шлиссельбург.

Воспитавшийся в купеческих кругах Москвы, Кругликов обладал большим даром использовать людей, наступая на кого нахрапом, а на кого действуя исподволь, систематически располагая его в свою пользу или в пользу того общего дела, которому Кругликов в данный момент служил, например, в пользу дела революции. Своими самоуверенными и внушительными манерами, повелительной и 1 Изд. Всесоюзного общества политкаторжан, М., 1930. Стр. 36-41.

2 Генкин сравнивает Аполлона Николаевича Кругликова с марксистом-большеви ом Владимиром Осиповичем Лихтенштадтом.

к безапелляционной речью Кругликов с первого же раза заставлял всех считаться с собою. У него так и выработалась привычка всюду и везде напускать на себя важность. Это очень импонировало.

В отличие от всех политкаторжан, сидевших в 1908-1909 гг. во II-м «народовольческом» одиночном корпусе и бойкотировавших начальника тюрьмы за то, что он выпорол розгами трех заключенных, Кругликов один единственный не участвовал в этом бойкоте. Изображая из себя солидного человека и лояльного арестанта, Кругликов очень ловко иcпользовал не только для себя лично, но и для всего арестантского коллектива свое давнишнее знакомство с начальником Зимбергом и свое влияние на его помощника, князя Гурамова. Обоих он знал по Петербургской тюрьме, где Кругликов некогда сидел. Гурамовым, добродушным и недалеким человеком, Кругликов прямо помыкал, иной раз возлагая даже на него (арестант на пом. начальника!) различные поручения. В это же время Кругликов за спиною начальства писал ядовитые и полные сарказма корреспонденции в нелегальные с.-р. органы и добивался целого ряда льгот, существенно облегчавших положение заключенных всего одиночного Корпуса.

Больше того. Будучи сторонником «мирных» отношений со всякого рода начальством и предпочитая открытой борьбе – сложные и замаскированные дипломатические ходы и подходы, Кругликов первый как следует и надолго связал нелегально нашу тюрьму с волей.

Очень ловко и хитроумно обратил он двух надзирателей в своих почтальонов, посылая их с тайными поручениями в Петербург, к прис.

пов. А. Неустроеву, и через их посредство получал и свежие газеты, и наличные деньги, и даже особые, невидимые симпатические чернила, при помощи которых мы вели тайную переписку с волей на тех самых листиках бумаги, которые выдавались нам для писания писем, посылаемых через тюремную же контору...

Делячество, окрашенное в цвет энтузиазма, – таково было основное свойство этого политкаторжанина. От окружающей его обстановки и от окружающих его людей Кругликов извлекал Максимум возможного. Так он делал, когда нужно было получше ему самому устроиться в тюрьме или же выбраться из тюрьмы в вольную команду, – но так же он делал, когда ему нужно было осуществить то или иное партийное, вообще общественное, большое или малое, предприятие.

Кругликов был осужден по эсеровскому делу, то есть по делу партии, которая в те времена официально считалась самой «левой»

(за исключением разве анархистов, еще более «левых», чем эсеры).

Но при этом крайне характерно, что решительный радикализм в вопросах чисто политических (безусловный бойкот Госуд. думы, безусловные партизанские выступления, безусловный центральный террор, безусловная социализация земли и т. д.) Кругликов соединял с чисто оппортунистическими взглядами в целом ряде вопросов более общего свойства. Так, он был сторонником бернштейновского ревизионизма, иронически относился к основным положениям марксизма и т. д.

Впрочем, проблемы теории его мало занимали, и в них он, патентованный интеллигент, студент-юрист последнего курса, разбирался меньше, чем любой рабочий-эсдек из числа сидевших у нас же в Шлиссельбурге. Зато Кругликов считался хорошим «практиком» в том особом значении, какое придавалось этому термину в подпольный период.

Из Шлиссельбурга Кругликов сумел добиться того, что редко кому удавалось, именно – перевестись в Александровский каторжный централ (Иркутск. губ.), где политкаторжанам жилось, относительно говоря, недурно, где они пользовались некоторой свободой общения с женами, занимались огородничеством, получали газеты с воли и т. д.

После Шлиссельбурга я встретился с Кругликовым лет через семь, в г. Иркутске, куда я бежал из ссылки. Кругликов давно уже кончил каторгу, свободно проживал в столице Вост. Сибири. О его умении выходить из любого затруднительного положения я уже говорил;

неудивительно, что и в Иркутске он имел хороший заработок, занимал большую квартиру в центре города и т. д. От активной политики он отошел, но эсером продолжал считать себя по-прежнему.

Февральская революция с ее ослепительными легальными возможностями заставила Кругликова встряхнуться. Он сбросил с себя усыпляющую пелену обывательщины, стал играть видную роль в (наиболее сильной тогда в Иркутске) эсеровской организации, входил в Исполком эсеро-меньшевистского Совета рабочих депутатов.

От массовой работы он стоял в стороне, концентрируя свое внимание на административной деятельности. Вскоре он – бывший арестант – занял пост, который до него занимал генерал-губернатор. Кругликов был более чем доволен положением вещей.

Наступил Октябрь 1917 г., в Иркутск пришедший с некоторым запозданием. Власть перешла к новым людям, и Аполлон Николаевич, полный обиды за себя и тревоги за судьбу «великой революции», полный скептицизма к тому, что ожидает «несчастную страну», отошел вовсе от большой политики. Былой (дошлиссельбургский) революционизм его обратился в свою противоположность, и даже среди правых сибирских эсеров Кругликов считался на крайне правом фланге.

Но вот в мае 1918 г. чехо-словаки открыли на Волге противосоветский фронт. Наступает царство самарского Комитета Учредит. собрания. На Урале и в Западной Сибири образовывается так назыв. «Директория», возглавляемая Авксентьевым, и А. Н. Кругликов назначается ее управделами.

Директория, как это ей и на роду было написано, порождает Колчака, которого поддерживают, с одной стороны, англичане, французы и русские белогвардейцы, а с другой – такие персонажи, как бывш.

народоволец шлиссельбуржец Панкратов, бывш. редактор «Русских Ведомостей», тоже из народовольцев, Белявский-Белоруссов, бывший ссыльный и эсеровский ренегат Старынкевич, бывш. поселенец с.-р. каторжанин С. Третьяк и П. Д. Яковлев, обалдевший и обезумевший от ненависти к большевикам Шумиловский, одно время считавший себя меньшевиком. В Сибири начинается разгул хулиганской атамановщины. При сознательном попустительстве упомянутого Старынкевича учиняется расправа с теми самыми правыми эсерами, которые в своем антибольшевистском ослеплении шли навстречу колчаковщине. Арестовывают Авксентьева, Зензинова и Роговокого пытаются арестовать Виктора Чернова, который, энергично брыкаясь против Колчака, в то же время цеплялся за почти-колчаковца Авксентьева, наконец, зверски убивают, вытащив их из тюрьмы, куда их предварительно засадили, видных эсеров Фомина, Брудерера, фанатичного «оборонца» из меньшевиков Евг. Маевского и других.

Ошеломленные эсеры, получив изрядное количество тумаков, уходят в подполье, их фрондирование против колчаковского режима переходит в активную оппозицию, они начинают думать о сближении с большевиками, во всяком случае, о прекращении борьбы с ними во имя об'единенной борьбы с реакцией, в порождении которой они сами и участвовали... Такого же рода эволюцию задолго до с.-р. успели уже проделать сибирские с.-д.

В Иркутск пробираются через всякие фронты эсдековские (Б.

И. Николаевский и Ив. Ив. Ахматов – горячие сторонники ориентации на большевиков) и с.-р.-ские цекисты (среди них б. орловский каторжанин Ф. Ф. Федорович). При участии политкаторжанина Бориса Друганова, старого с.-р.-ского боевика Н. Б. Калашникова, и капитана Соколова («Игоря»), впоследствии замученного на смерть в числе 31 на Байкале, – устраивается нелегальная военная организация.

Вместе с соц. дем. (среди них политкаторжане, старый «искровец»

Леон Гольдман и интеллигент из крестьян М. М. Константинов, ставший потом большевиком) формируется т. н. «Политический Центр»1, который при активнейшей поддержке подпольной большевистской организации и свергает правительство Колчака, в конец дезорганизованное победоносным продвижением пятой Красной армии и действиями сибирских партизанов.

Вооруженный отряд с.-р. – меньшевистского «временного» точнее, кратко-срочного, правительства («Политич. Центра»), возглавляемый политкаторжанином М. С. Фельдманом, арестовывает, при пассивном содействии чехо-словацкого военного командования, самого 1 Вдохновители «Полит. Центра» носились тогда с широкими планами внедрения системы, впоследствии известной как «нэп», не только в область экономики, но и в область политики. В поучение большевикам они хотели доказать возможность существования республики, осуществляющей социализм мирными, чисто «демократическими», а не «террористическими» методами.

Имелось еще в виду ликвидировать атамановщину, интервенцию и блокаду путем образования формально независимого буферного государства. Один из авторов этой насквозь утопической концепции, Ив. Ахматов, потом отказался от нее; ныне он член ВКП(б).

По соображениям политической целесообразности, эту идею решили использовать (но лишь на время и лишь для определенного участка Сибири) многие сибирские коммунисты, напр., А. Краснощекое и особенно предреввоенсовета 5 армии Иван Никитич Смирнов, вообще полагавший, что зажиточное сибирское крестьянство скорее лишний груз для пролетарского государства, чем соучастник именно в социалистическом строительстве. По стратегическим и тактическим соображениям Москвой (в том числе и Лениным) санкционировано было вскоре после описываемых событий образование т. н. «буфера», т.-е. демократической Дальневосточной Республики.

Просуществовав 2 года, ДВР самоликвидировалась, приняв конституцию советского типа (примечание И. И. Генкина).

Колчака. Вскоре, при участии иркутских левых с.-р. (д-р М. Левинсон, М. Хайновский и др.), перешедших почти целиком к большевикам, адмирал Колчак и его главный министр Пепеляев расстреливаются. Словам, в Иркутске происходят знаменательные события, и партийные товарищи Кругликова играют в них не последнюю роль.

Но Кругляков, несмотря на свой темперамент, старается держаться от них подальше.

Еще в Омске колчаковщина и антиколчаковщина одинаково не пришлись ему по вкусу, он подал в отставку, снова ушел от большой политики и поступил в кооператоры: к услугам Кругликовых всегда были готовы учреждения, в роде Иркутского отделения Московск.

народного банка.

Если эсеровская политика объективно породила колчаковщину, то правоэсеровские кооператоры Западной Сибири не только объективно, но и вполне сознательно поддерживали в первое время правительство Колчака; немало денег было ухлопано на эту поддержку, не говоря уже о моральном и организационном «вспомоществовании».

Тем не менее кооперации при Колчаке жилось весьма-таки неважно.

Не удовлетворившись своим положением (скромным в смысле оклада и влияния) в кооперации, Кругликов поступает на службу к крупному иркутско-харбинскому купцу и спекулянту Камову...

...Конец Кругликова таков. Когда в 1922 г. советские войска взяли г.

Владивосток, находившийся в то время в руках белогвардейцев японской ориентации, то вместе с остатками белогвардейщины большевиками были арестованы и выходец из крестьян ген. Болдырев, и А. Н.

Кругликов. Оба они когда-то работали с Колчаком, оба ушли от него, когда адмирал начал видите ли, «изменять» принципам демократии, и оба они потом на Дальнем Востоке образовали группу «беспартийных демократов», выступавших против белогвардейцев столько же, сколько и против большевиков. Из эсеровской партии Кругликов еще задолго до этого официально вышел. Генерала Болдырева впоследствии амнистировали и он добросовестно работал в сибирских советских учреждениях. Кругликов же заболел в тюрьме сыпным тифом и умер. Смерть в советской тюрьме прервала дальнейшую карьеру этого незаурядного, но вихрем событий отброшенного далеко в сторону от революции бывшего революционера и политкаторжанина.

***** Итак, 20 ноября 1907 г. Петербургский Военно-окружной суд признал подсудимого Кругликова виновным в том, что в 1907 г. он «вступил в преступное сообщество, боевую организацию при ЦК партии эсэров, с целью изменить образ правления в России...». Как пишет Генкин, «получил всего лишь восемь лет каторги, для отбывания коих и сослан был в Шлиссельбург».

Шлиссельбургская крепость (Орешек) расположена на небольшом острове Ореховом в истоке Невы из Ладожского озера. Крепость основана новгородцами в 1323 г. С XVIII в. носит название Шлиссельбург, «город-ключ». Так Петр I назвал старый Орешек после того, как он был отвоеван у шведов в 1702 г.

в ходе Северной войны. После этого она в течение 200 лет была политической тюрьмой. Первые узники – члены царской семьи;

затем – революционеры. В крепости имелось 6 бастионов, солдатские казармы, монетный двор, собор, колокольня. Стены крепости 14 м в высоту. В 1798 г. казармы были перестроены в Старую тюрьму или Секретный дом. Узниками ее были декабристы и Герцен. Новая тюрьма была построена в 1884 г. и состояла из 40 одиночных камер. Сюда были переведены народовльцы из Петропавловской крепости. С 1884 по 1906 гг. в Шлиссельбурге отбывали наказание 69 человек (из них 15 были казнены, 16 умерли от болезней, 8 сошли с ума, 3 покончили с собой).

После революции 1905 г. был создан каторжный централ, перестроены «Старая тюрьма» и бывшие казармы. В 1911 построен новый 4-этажный корпус на 600 заключённых. В период с 1907 по 1917 узниками были матросы Севастополя и Кронштадта, солдаты восставшего Киевского гарнизона, эсеры, большевики.

Сейчас около камер висят портреты бывших узников, в том числе и Аполлона Николаевича Кругликова. Он прибыл сюда 15 марта 1908 г. из Петропавловской крепости и был помещен в камеру №18...

Справа: Шлиссельбургская крепость; 3-й (народовольческий) корпус; внутри корпуса (современные фотографии).

–  –  –

Нашу партию принял начальник крепости Василий Иванович Зимберг. Он произнёс большую речь о том, что мы опасные люди, присланные для исправления. Сношения с внешним миром здесь наладить невозможно, а ваши протесты услышат только стены, да невские волны. Затем меня повели через крепостной двор, остановились у невысокой каменной ограды. Надзиратель позвонил, калитка открылась, и я вошёл в другой дворик и прямо перед собой увидел знаменитую народовольческую тюрьму. Ничто абсолютно не изменилось в её внешнем облике.

Двухэтажная, с маленькими окнами, с крыльцом посередине.

Поднявшись на ступени, мы вошли в коридор. И там было всё, как описывали в своих воспоминаниях народовольцы. Надзиратель указал мне одиночку и захлопнул тяжёлую, окованную железом дверь. Внутренний вид одиночки удивил меня своим необычным устройством. В камере было шесть углов. Дабы заключённый не укрывался от взоров стражи, передние два угла срезаны. Окно в камере расположено так высоко, что, стоя на полу, можно было видеть только клочок неба. Железная подъёмная кровать прикована к стене. Напротив – вделанные в стену железный столик и табурет. В левом углу от входа – водопроводный кран, раковина и уборная. Отопление было паровое, но зимой и осенью было очень холодно – 8-12 градусов. Над столом висела небольшая электрическая лампочка. Пол когда-то был выкрашен в красный цвет, но за долгие годы в нём выбили широкую дорожку, и краска осталась лишь в углах. Что поразило меня, так это тишина в корпусе. Лишь изредка был слышен слабый звук кандалов.

Из воспоминаний Ф. И. Петрова

3-й корпус состоял только из одиночек, но во многих камерах сидели по два человека. Корпус был исключительный по составу заключённых; сидел тут народ авторитетный, крепкий, находившийся на особом счету у начальства... Весной нам разрешалось 1 прибывший в Шлиссельбург в том же 1908 году и помещённый в 3-й корпус.

работать на огороде, созданном ещё нашими предшественниками – народовольцами. Работали с большой охотой, выращивали овощи и цветы. Заключённые занимались сушкой цветов, которыми обклеивали специально нарезанные картонки вроде почтовых открыток и посылали своим родным. Тюремная цензура пропускала такие открытии сверх нормированного листка для письма... В больших общих камерах выбирался староста камеры, а в относительно малом 3-м корпусе, состоявшем из одиночек, выбирался староста корпуса. Старостой 3-го корпуса в 1908 году был А. Н. Кругликов...

Из воспоминаний Виктора Колосовского

Режим тюрьмы предусматривал полуголодное существование заключённых. Поэтому каждый имел право тратить 4 рубля в месяц из денег, получаемых от своих родных или заработанных в мастерских на махорку, мыло, марки, еду. На приобретение книг средства не ограничивались, и некоторые ежемесячно выписывали литературу на 10 –15 руб.

Из воспоминаний В. М. Зензинова:

Как ни покажется это страным, в нашей тюремной жизни1 были и поэтические минуты, даже целые вечера. В числе тюремных сидельцев был студент московского университета Аполлон Кругликов, пропагандист нашего Комитета, обладатель прекрасного баритона. Родом он был из Красноярска, из Сибири.

А как раз этажом ниже сидела его землячка, из того же Красноярска, Маруся Монюшко2 – хорошее сопрано. И они часто устраивали вдвоем настоящие концерты – пели дуэты из разных опер, романсы и народные русские песни. Вся тюрьма в эти минуты замирала и с наслаждением слушала прекрасное пение...

1 Здесь речь идет о Таганской тюрьме (Московской губернской уголовной тюрьме).

2 речь идет о Елене Владимировне Монюшко, арестованной в числе группы эсеров по "пистолетному делу" – за нелегальное приобретение в Туле и доставку оружия в Москву в январе 1905 г.

Из писем Аполлона Николаевича Кругликова Варваре Петровне Ермаковой1

–  –  –

...Пока же мы живём ладно, без особых треволнений. Наша семья (3 корпус) – 36 человек. Группировки определяют, по обыкновению, партийность и личные симпатии. Я и мои идейные единомышленники живём как всегда и везде самой дружной и тесной группой, но нас очень мало, 5–6 человек. Наших принципиальных друго-врагов вдвое больше, остальные – неопределённая сборная масса, тяготеющая к разным лагерям, но вообще предпочитающая ругать всех и вся без разбора и оснований. Громадное удобство нашей жизни – возможность быть предоставленным самому себе, иметь в своём полном обладании «отдельное помещение». Но это только в нашем маленьком корпусе (№ 3). Большинство населения острова обитает в двух других корпусах, изолированых от нашего, в обстановке и условиях значительно худших. Вопросы питания решаются не в зависимости от наших потребностей и вкусов, но в размере и качестве, достаточных для того, чтобы не подорвать организм в корень. Что касается лично меня, то я почти мирюсь с нашим «столом», не избегая, впрочем, возможности дополнить его выпечкой, не считая крайне редких «передач» (сахар, чай).

В этом разделе использованы письма и фотографии из архоstrong>

ва Галины Ивановны Маяковской, внучки А. Н. Кругликова и В. П.

Ермаковой.

Ермакова Варвара Петровна – дочь Петра Яковлевича Ермакова, коллежского советника по лесному ведомству, и Юлии Дмитриевны Дидевич. Родилась в Киеве в 1885 г. С Аполлоном Николаевичем Кругликовым познакомилась в Красноярске, куда П. Я. Ермаков с семьей переехал в связи с переводом по службе. В 1906-1907 А. Н.

по заданию ЦК эсэров часто бывает в Киеве; там он поддерживает тесные отношения с Ермаковыми. После его ареста в Киеве в 1907 г.

за Варварой Петровной была установлена слежка, а в 1908 г. она была арестована по обвинению в хранении нелегальной литературы и провела 2 месяца в тюрьме.

Только на Рождество и Пасху бывает обилие всяких приятных штучек, привозимых из Питера, создающих иллюзию постоянного праздника, который долго предвкушался, а затем долго вспоминается. При этом состояние моего организма гораздо лучше, чем было не только у «Петра и Павла» (Петропавловская крепость), но и вообще в последние годы жизни на воле. Из 36 обитателей, я, кажется, один из первых по здоровью и силе.

Право, я давно уже не чувствовал себя таким бодрым и свежим...



Pages:     | 1 || 3 |



Похожие работы:

«Бугров Константин Дмитриевич ИДЕОЛОГИЯ И ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЛЕКСИКОН РЕФОРМАТОРСКИХ ПРОЕКТОВ Н. И. ПАНИНА (60 – 80-ые гг. XVIII в.) 07.00.02 — Отечественная история Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата и...»

«Документы архивов свидетельствуют Об истории колхоза “Свобода” (д.Игнатовичи) и жизни колхозников, входящих в это хозяйство в 1953 гг. 12.02.1953 года. Состоялось общее отчётное собрание колхоз...»

«О моде на чтение книг и истории нижегородских детских библиотек Для последнего поколения XX века чтение стало настолько привычным, обыденным занятием, что стало казаться, будто книга всегда была рядом с человеком. А ведь мода на чтение книг распрос...»

«Russkaya Starina, 2015, Vol. (13), Is. 1 Copyright © 2014 by Academic Publishing House Researcher Published in the Russian Federation Russkaya Starina Has been issued since 1870. ISSN: 2313-402X E-ISSN: 2409-2118 Vol. 13, Is. 1, pp. 62-69, 2015 DOI...»

«Этап I – Оккупация Эстонии Советским Союзом 1940-1941 Введение В своем письме от 14 августа 1998 года Его Превосходительство Президент Эстонии Леннарт Мери писал членам Комиссии: "Я надеюсь, что Комиссия поможет моей стране уверенно двигаться в будущее, после того как будут определены люди и...»

«УТВЕРЖДЕН решением Совета директоров ОАО РАО Энергетические системы Востока Протокол № 106 от 07.05.2014 года УТВЕРЖДЕН решением годового Общего собрания акционеров ОАО РАО Энергетические системы Востока Протокол № 10 от 18...»

«НЕКТАР ПРАБХУПАДЫ Сатсварупа дас Госвами Предисловие к первому изданию Шесть томов "Шрила Прабхупада-лиламриты", биографии Шрилы Прабхупады, ни в коей мере не исчерпывают запас историй, размышлений, цитат и прославлений Его Божественной Милости А.Ч. Бхактиведанты Свами Пр...»

«День двадцать шестого октября 1949-го года был не богат важными новостями. Маэстро Клементо Мануэль Салаба, шеф-редактор газеты, где я осваивал азы репортерской работы, завершил утреннюю летучку двумя-тремя обычными ук...»

«Даниэль Дефо Робинзон Крузо Серия "Робинзон Крузо", книга 1 Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=136433 Аннотация История жизни Робинзона на необитаемом остр...»

«Смирнова Елена Михайловна ВРАЧЕБНАЯ УПРАВА В ИСТОРИИ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ РОССИИ Статья посвящена врачебной управе губернской медицинской администрации, сыгравшей важную роль в организации медицинского дела в российской провинц...»

«Экспертное заключение по культурологической экспертизе всех текстов Грабового Григория Петровича и изображений, расположенных в данных текстах, всех аудиозаписей с фонограммой его голоса, всех видеозаписей с его изображением. ЭКСПЕРТНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ город Москва 15 января 2013 г.Комиссия...»

«Псков № 40 2014 "Нанесен значительный ущерб." Свидетельствуют документы Публикуемые документы представляют собой лишь малую часть материалов, подготовленных Псковской и Великолукской областными комиссиями по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков, и свидетельствуют о колоссальном ущербе, причиненном хозяйству, культ...»

«Сведения об авторах Авраменко, Иван Александрович (ivan.a.avramenko@gmail.com). Выпускник романогерманского отделения филологического факультета Пермского государственного университета (2003). Кандидат филологических наук, старший преподаватель кафедры мировой литературы и культуры Пермского государственного национал...»

«С.. Малкина1 Постановка проблемы конца метафизики и завершения философии у М. Хайдеггера В онтологической экспозиции истории западноевропейской метафизики, предпринятой Мартином Хайдеггером, существенное место занимали размыш...»

«Д.Г. Полонский "МЕНЯ ЗДЕСь ПРИЕМЛЮТ ЯКОБЫ СЫНА ВАШЕГО": ПИСьМА П.И. ЯГУЖИНСКОГО А.Д. МЕНШИКОВУ КАК ИСТОчНИК ИСТОРИИ ОТНОШЕНИй ПОЛИТИКОВ ПЕТРОВСКОй ЭПОХИ (исследование и публикация) В статье исследуются письма видных деятелей Петровской эпохи П.И. Ягужинского и А.Д. Меншикова, хранящиеся в Российско...»

«ИНФОРМАЦИОННЫЙ БЮЛЛЕТЕНЬ №1 2012 Меня привлекает медицина "Я врач и это моя гордость! Все чудеса врачей сводятся к силе их внимания к больному. Этой силой поэты одухотворяют природу, а врачи больных поднимают с постели." Миха...»

«АННОТАЦИЯ диссертации на соискание ученой степени доктора философии (Ph.D) по специальности 6D030100-Юриспруденция Шаукенов Али Темрленович Процессуальные нормы в налоговом праве Республик...»

«Крупный план Нестареющий Duofold История британской фирмы Parker UK, интересна и насыщенна. Многими ручками, изготовленными в 20-х и 30-х годах все еще пользуются. Легендарная модель Duofold наверняка сохранится и в отдаленном будущем – благодаря постоянному совершенствованию Андреас Ламбру Джордж Паркер Для фирмы Parker год 1...»

«ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА Настоящая рабочая программа основана на Федеральном компоненте Государственного стандарта основного общего образования и Примерной программе основного общего образования по истории. и авторской программе О. В. Волобуева, В. А. Клокова, М.В.Пономарёва (М., Дрофа, 2009...»

«Колонка редактора Найти и сохранить Е сть вещи, на которые всегда не хватает времени. Например, фотоархив. Надо бы сесть, навести порядок, посмотреть на свои работы свежим взглядом. А вдруг пропустил что-то в...»

«Пояснительная записка. Данная программа отражает основные положения учебника История России для специальных (коррекционных) образо-вательных учреждений VIII вида, Пузанова Б. П., Бородиной О. И., Сековец Л. С., Редькиной Н. М. Рабочая программа по курсу "История Отечества" предназначена для учащихся, изучающих и...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ИНСТИТУТ ИСТОРИИ ВЛАСТЬ, ОБЩЕСТВО И РЕФОРМЫ в России в XIX — начале XX в.: исследования, историография, источниковедение Нестор-История Санкт-Петербург...»

«Кокина Евгения Александровна ПРАВОВЫЕ АСПЕКТЫ ВЛАДЕНИЯ ВЕЛЬМОЖЕСКИМИ ГРОБНИЦАМИ В ЕГИПТЕ ЭПОХИ ДРЕВНЕГО ЦАРСТВА Раздел 07.00.00 – исторические науки Специальность 07.00.03 – всеобщая история (древний мир) Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук Москва – 2014 Работа выполнен...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.