WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

«СОЦИОЛОГИЯ ПЕДАГОГИКА ПСИХОЛОГИЯ Научный журнал Том 1 (67). № 1 Журнал «Ученые записки Крымского федерального университета имени В. И. Вернадского» является историческим ...»

-- [ Страница 4 ] --

Символика этих образов, а также часто повторяющиеся в стихотворениях мотивы цветения и увядания, смены времен года и путешествия в царство мертвых соотносятся с архетипом Девы (Коры), описанным Юнгом и Кереньи в сборнике «Шесть архетипов». [5] Архетип Коры проявляется обычно в виде следующих трех фигур: Дочери (в паре с Деметрой), Невесты-Девы и Царицы Поземного царства Персефоны. Фигура дочери, как правило, отсутствует в мужском бессознательном. А фигуры Девы и Персефоны относятся к аспектам интеграции Анимы.

Образ Лидии соответствует фигуре Коры - Невесты. Отношения с ней поэта целомудренно. Оно во многом напоминает реальные отношения между Пессоа и Офелией Кейруш, брак с которой так и не состоялся, по причине того, что поэт Колесникова В. И., Лю Е. И.

посчитал себя неспособным к семейным отношениям и предпочел сохранить с невестой дружескую, духовную связь. Розы и зеленые ветви постоянные спутницы Лидии. Они символизируют скоротечность земной любви, вечный круговорот расцвета и увядания.

Сплети мне венок из роз, Из вьющихся роз венок ароматный Из роз, что столь быстротечны И на челе увядают так скоро!

В древней мифологии Кора считалась олицетворением молодой весенней зелени. Одно из ее имен – Хлоя, что означает «цветущая». «Как стремительна юность! Хлоя, о Хлоя, В твоих ласках и хмеле ищу я забвения», - обращается Рейс к божественной Деве. Но наслаждение юностью не вечно. Коре суждено быть похищенной и унесенной в царство Аида, где …до слуха доносится Шуршанье тростинок На неведомом бреге стигийском, где хладных Асфоделей поля В другом месте Кора изображается в самом расцвете своей красоты, гуляющей по мифическим полям своей матери Деметры в образе жницы: «Полная печали, для ласк созревшая жница златокудрая знойной нивы».

А в одном из стихов Рейс прямо упоминает и саму Деметру (Цереру), приглашая свою возлюбленную покинуть родительские пенаты:

Уйдем в края, где Цереры нету, И где Пан не подманит Флейтой нимфу пугливую.

Даже в расцвете своей красоты Кора «полна печали», поскольку ей уготована судьба быть похищенной в темное царство Гадеса, где она будет пребывать третью часть года. Здесь она превратится в могущественную царицу мира мертвых, мира аморфных призраков и монстров, в котором она все же не потеряет своей уникальности.

Уникальность и пленение небытием Юнг считал одними из главных свойств Персефоны, существование которой становится бесконечно повторяющейся драмой рождения и смерти. Самые выразительные и мелодичные строки гетеронимного цикла Рейса посвящены этой вечной и таинственной драме. Поэт здесь символически занимает место древних плакальшиц, а его стихи напоминают гимны посвящения из Элевсинских мистерий.

Все, что минует, мертво, и я умираю В том, что прошло для меня. Листва облетает, И жизни моей частица Уходит с нею навеки.

Я растворился во всем, что видел, по каплям, Чуть миновало оно - и я исчезаю, А память не различает, Чем был я, и что я видел.

Архетипические персонификации в гетеронимной поэзии Фернандо Пессоа Архетип Коры, являясь архетипом инициации, констеллирует переживание символической смерти и последующего рождения. Подобные архаичные переживания культивировались в различных мистериях, связанных с обретением бессмертия. Символически бессмертие соответствует понятию целостности в аналитической психологии. Для мужчины целостность, достижение Самости невозможно без интеграции женской сущности – Анимы. Юнг называл соединение с Анимой священным браком, иерогамусом.





Символика иерогамуса часто находила свое отражение в мистических посвящениях, подобных Элевсинским, в которых ключевыми фигурами были Деметра и Кора-Персефона. Вероятно, подобные ритуалы помогали справиться со страхом смерти, кроме того, они инициировали вхождение в специфическую религиозно-культурную группу, например, жрецов или мистов, а иногда символизировали гендерную зрелость для представителей обоих полов. [5] Таким образом, констелляция архетипической фигуры Персефоны в гетеронимном цикле Рейса может свидетельствовать о процессах интеграции Анимы в индивидуации поэта. Кроме того, архетип Коры,в образе царицы Аида, по слову Калшеда, может выполнять компенсаторную функцию в случае детской травмы (например, травмы разлуки с родителями), смягчая переживание непостижимого, слишком ужасного события пережитого в раннем возрасте. [3] Описывая естественный цикл перерождений природы и неизбежность перехода человеческой души в мир Плутона, Рейс, подобно посвященному из Элевсина, воспевает покой и бесстрастие человека, принявшего свою судьбу.

Трепещет огонек ночной лампады, Меняя облик дома.

Но боги порешили: для всех, кто верит в них, Не дрогнет никогда в лампаде жизни пламя, Дабы не исказить текучий облик мира… Это и есть, по его мнению, та свобода, которая приближает людей к богоподобному состоянию. Боги, по мнению Рейса, также подвержены невзгодам и испытаниям судьбы. Достигая состояния атараксии, становясь царем над самим собой, человек приравнивается к богам.

Фернандо Пессоа не раз говорил о том, что Рикардо Рейс – это тот, на кого ему хотелось бы стать похожим. Если Каэйро научил его легко и естественно выражать свои чувства, то Рейс стал своего рода учителем ментальной дисциплины, показав пример подчинения своих чувств разуму, желаний – рассудку. В этом поэт видит источник счастья.

Интересно, что Рикардо Рейс - единственная субличность, пережившая своего создателя. Пессоа скончался за год до предначертанной даты смерти гетеронима.

Это обстоятельство вдохновило впоследствии другого португальского писателя, лауреата Нобелевской премии Жозе Сарамаго, написать роман «Год смерти Рикардо Рейса». Таким образом, знаменитый гетероним, получив новую жизнь в другом литературном произведении, символически достиг желаемого бессмертия.

Колесникова В. И., Лю Е. И.

2.3 Альваро де Кампуш и архетип Тени Гетеронимный цикл Альваро де Кампуша считается наиболее аутентичным и ярким среди других поэтических циклов Пессоа и, в то же время, самым сложным по своей структуре и образности.

«Алваро де Кампуш родился в Тавира 15 октября 1890 года. Он инженерсудостроитель из Глазго, но в настоящее время бездельничает в Лиссабоне. Он выше меня на 2 сантиметра, его рост 1,75 м., худой и немного горбится, ни белый, ни смуглый, смахивает на португальского еврея, но у него прямые, зачёсанные на сторону волосы, носит монокль. Получил обычное лицейское образование, затем его отправили в Шотландию изучать механику и судостроение. Был в поездке на Востоке, результатом чего стала поэма «Курильщик опиума». Латыни его научил священник с побережья». [13] По описанию современников Кампуш был авангардистом и нигилистом, типичным буржуа своего времени – элегантным, провокационным и невротичным.

Он увлекался тайными масонскими учениями, отвергал институт брака, вступал в споры и перепалки с современниками. Пессоа, упоминая о Кампуше, указывает на то, что этот гетероним появляется в такие моменты, когда хочется писать, но о чем именно – не ясно.

Импульсивность и спонтанность пронизывают весь стихотворный цикл Кампуша. Его лирические герои не так однозначны и открыты для восприятия, как пастух Каэйро или поэт-философ Рейса. У Кампуша мы не обнаружим архетипическую символику в чистом виде, образы его поэзии полиморфны и связаны с теневыми аспектами личности, что в определенной степени затрудняет процесс анализа. Можно выделить две основные ипостаси, в которых персонифицируется главный герой - это Человек-Никто и Герой-Бунтарь.

«Я никто, но мечты всего мира заключены во мне», - этой цитатой из «Табачной лавки» можно кратко охарактеризовать первого персонажа Кампуша. Он живет отделенным от остального мира невозможностью быть таким как все. Все, что происходит вокруг него, кажется ему самому слишком простым и банальным, Человек-Ничто никогда не станет частью реального мира, потому что его суть – это его желания, но желания, лишенные силы воплощения в реальность. Он смотрит на жизнь как на стену, лишенную калитки. Он бессилен и оторван от реальности.

Быть ирреальной тенью на стене, Такой же ирреальной, Персонажем нелепого романа и миражем, Быть сном, быть трансом остается мне.

Кампуш многократно использует метафору опиумного дыма, как символ мистической субстанции, которая овладевает воображением героя, увлекая его в мир потустороннего, где его желания разворачиваются красочным представлением грез, а деятельность лишается телесной опоры. Курильщик опиума на корабле, человек охваченный бессонницей, незнакомец с мансарды напротив табачной лавки

– все они находят отраду не в возможности осуществлять свои желания, а в ощущении себя кем-то другим, и в то же время – ничем, пустотой.

Архетипические персонификации в гетеронимной поэзии Фернандо Пессоа

Кампуш мастерски изображает человека, интенции которого навсегда вытеснены за грань реальности, отделены от сознания наркотической струйкой дыма или сомнамбулическими грезами. Это лишает его личность жизненности, целостности, возможности развития. Вытесненные за грань сознания желания не только не получают необходимой реализации, но и гипертрофируются. Тень Человека-Ничто приобретает большие размеры, чем он сам, что придает ему ощущение грандиозности, которое по своей сути так же является мнимым.

Я вымечтал больше, чем Наполеон завоевал.

Я прижал к груди род людской крепче, чем Христос, Я разработал доктрины, которые Канту не снились.

Но я есмь и останусь, наверно всегда, человеком с мансарды Человек с мансарды по своей психологической установке является интровертированной личностью. Его отношения с социумом сведены до минимума.

Но даже внутри «астрального мрака» он не находит покоя. Его жизненный потенциал, вытесненный на мансарду сознания, порывается наружу.

Избавь меня, о Боже, от обузы Всей тьмы, скопившейся во мне, внутри!

Достаточно комедий! Отвори Моей душе спасительные шлюзы!

Вслед за фигурами курильщика опиума и человека с мансарды в поэтическом цикле Кампуша появляется фигура героя-бунтаря – революционера, футуриста, разбойника и проповедника тайных знаний.

По своим характерологическим свойствам этот образ дальше всех отстоит от личности самого Пессоа – тонкого и ранимого, поклонника античности и красоты, не выделяющегося внешне из повседневной картины мира. Между тем, гетеронимный цикл Кампуша – самый страстный в творчестве поэта. Его образы гиперболизированы и аффективно заряжены, их действия направлены вперед, а мировоззрение простирается за границы настоящего.

Что же, прыгай, скачи, закуси удила, Докрасна-раскаленный-Пегас моих тревожных томлений… Герой-Бунтарь Кампуша не приемлет социум в его устоявшемся континууме.

Ему ненавистны стереотипы и качества угодные обществу:

Не быть, наконец, никем из социальных героев.

Нет! Что угодно, лишь бы не было причин!

Что угодно, лишь бы не причислять себя к человечеству!

В своем экзистенциальном бунте он, однако, не призывает к каким-то реальным изменениям или переустройству мира. Его оружие – не гранаты и пушки, а «весь стук инструментов Вселенной людской, все формы, все мысли». Эти средства предназначены для внутреннего переворота, для революционного изменения души.

Они не подвержены логической ревизии и принадлежат теневой, неосознаваемой структуре личности.

Эти символы, соединяющие мир теневого бессознательного и мир осознанной реальности, не только сложны для понимания, но и пугают самого автора:

Бессознательно символическое, ужасающе Колесникова В. И., Лю Е. И.

Угрожающее метафизическими смыслами, Они тормошат во мне то, кем я был...

В «Морской оде» Кампуша эта личностная динамика достигает своего апогея.

Перед нами уже вырастает целая вереница образов: корабль с якорем наполовину погруженным в воду, морской инженер, английский моряк. [4] Постепенно замысел автора разворачивается до диких призывных желаний морского корсара и стенаний плененных им женщин. Все эти чувства переплетаются и соединяются в едином порыве наслаждения и страдания, насилия и жертвенности, борьбы и подчинения.

О, быть в преступлении всем, быть всеми его составляющими, Нападением на корабли, и бойнями, и насилием!

Быть обобщеньем-пиратом в своем апогее пиратства И синтезом-жертвой, но из костей и мяса, всех пиратов на свете!

В заключительной части оды герой Кампуша открывает «глаза, которые не закрывал» и возвращается к своему обычному состоянию – состоянию, напоминающему все того же одинокого человека с мансарды, в «черном полукруге»

чувств, в «молчании своей души». Мы видим, что в данном цикле лирический герой не отличается такой цельностью и последовательностью выражения, как у Каэйро или Рейса. Его личность расщепляется на два полюса – пассивный и активный, между ними существует сильное психологическое напряжение. Такое разделение придает стихам Кампуша особую выразительность и динамичность, а его стилю – черты новаторства и футуризма.

3. ЭМПИРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ

В дополнение к теоретическому исследованию, была проведена экспериментальная работа, позволяющую пронаблюдать, насколько образные ассоциации, возникающие после прочтения стихов, относящихся к каждому из трех гетеронимных циклов, соответствуют архетипическим образам, выявленным в теоретической части нашей работы (Пуэр, Кора, Тень).

Экспериментальное исследование проводились в форме теста ассоциаций. В качестве стимульного материала испытуемым были предложены по 5 отрывков из стихотворений Каэйро, Рейса и Кампуша, в которых, по нашему мнению, наиболее ярко выражены психологические свойства архетипов Пуэра, Коры и Тени. В качестве символической оценки каждого отрывка испытуемым предлагалось выбрать одну из 8 карточек с изображениями, соответствующими архетипам Мудрого Старца, Тени, Героя, Трикстера, Пуэра, Духа, Персоны.

Испытуемым предлагалась сделать выбор, как если бы им нужно было иллюстрировать поэтический сборник, руководствуясь при этом лишь своими образными ассоциациями и выбирая варианты из имеющихся картинок. При этом экспериментатор обращал внимание на то, что тест не выявляет способности испытуемых и не содержит заведомо правильных ответов. В качестве дополнительного стимула испытуемым была заранее выражена благодарность за помощь в изучении творчества поэта.

Архетипические персонификации в гетеронимной поэзии Фернандо Пессоа

Процедура тестирования осуществлялась на двух выборках. В первую группу (экспериментальную), состоящую из 30 человек, вошли лица в возрасте от 20 до 50 лет, чья профессиональная или любительская деятельность были связаны с практической работой по созданию визуальных образов – фотохудожники, художники, стилисты, дизайнеры. Обязательным условием стало отсутствие какихлибо знаний, касающихся юнгианской теории архетипов.

Во вторую группу, состоящую из 12 человек (контрольная выборка), напротив, вошли лица, близко знакомые с теорией архетипов и имеющие представление о характере соответствующих им образов.

После проведения тестирования подсчитывалось количество совпадений по каждому гетеронимному циклу в отдельности в каждой из групп. Для сравнения частоты совпадений в выборках был использован критерий Фишера, оценивающий достоверность различий между процентными долями количества совпадений в обеих группах испытуемых с помощью формулы углового преобразования.

В процессе тестирования были получены следующие результаты.

Экспериментальная группа.

К стихам из цикла Каэйро чаще всего выбирали картинку, символизирующую Пуэра, – 79,3%. Далее в порядке убывания следуют Дух – 12,7%; Трикстер – 6%;

Мудрый Старец – 1,3%, Кора – 0,7%.

К стихам из цикла Рейса чаще других выбирали символ Коры – 84%. Далее идут Дух – 14%, Мудрец, Пуэр и Персона – по 0,7%.

К стихам Кампуша чаще других выбирали символ Тени – 78%, далее следуют Трикстер – 14,7%, Персона – 6%, Мудрец – 3,3%, Герой – 1,3%.

Контрольная группа Каэйро: Пуэр – 66,7%; Дух – 15%; Мудрец – 6,7%; Трикстер – 5%; Тень – 3,3%;

Кора и Персона – по 1,7%.

Рейс: Кора – 76,7%; Дух – 11,7%; Персона – 6,7%; Пуэр – 3,3%; Тень – 1,7%.

Кампуш: Тень – 60%; Трикстер – 16,7%; Герой – 11,7%; Пуэр – 8,3%; Персона – 3,3%.

Экспериментальное исследование показало, что образные ассоциации, возникающие после прочтения стихов, относящихся к каждому из трех гетеронимных циклов, в большинстве случаев соответствуют архетипическим образам, выявленным в теоретической части нашей работы.

При этом обнаружилось, что доля совпадений в группе психологов меньше, чем в экспериментальной группе. Такой результат может быть связан с разницей мотиваций испытуемых, а также с влиянием установок и стереотипов, имеющихся у лиц, знакомых с юнгианской теорией архетипов.

Испытуемые в первой группе больше доверяли своим впечатлениям и интуиции, их представления формировались на образном уровне, они проявляли больший интерес к самим произведениям, а не к их анализу. Психологи же, сознательно или неосознанно, опирались на имеющиеся знания, стереотипы, использовали тот образный архетипический материал, с которым уже сталкивались, их представления формировались преимущественно на уровне логики, при этом они

Колесникова В. И., Лю Е. И.

были больше мотивированы на анализ стимульного материала, а не на его непосредственное восприятие.

Более точные выводы по этому вопросу можно сделать только на основе дополнительных исследований, касающихся личности и особенностей восприятия испытуемых.

ВЫВОДЫ

В результате проведенного нами теоретического исследования поэзии гетеронимов Ф. Пессоа – Альберто Каэйро, Рикардо Рейса и Алваро де Кампуша, были выявлены наиболее часто встречающиеся в них архетипические мотивы и дана краткая психологическая характеристика соответствующих им поэтических образов.

Мы показали, что центральным архетипом литературного цикла Каэйро является архетип Пуэра – вечного младенца. Он персонифицируется в образах пастушка, божественного дитяти, ребенка, живущего на лоне природы и являющегося поэту во сне. Пуэр в лирике Каэйро несет в себе свойства, описанные К. Г. Юнгом как «младенческие аспекты коллективной души человечества». Его основная функция – стремление к чувственному непосредственному познанию мира, слияние с природой, соединение прошлого и настоящего и направленность в будущее, творческое устремление и обращение к своим духовным истокам. Это целостный образ с ярко выраженными позитивными архетипическими пуэрными характеристиками.

Стихотворный цикл Рейса более других насыщен античными мифологическими мотивами. Его центральный архетип – Кора. Архетип Коры персонифицируется у Рейса в образах Невесты-Девы по имени Лидия, с которой беседует автор, и царицы Поземного царства Персефоны. Архетип Коры, являясь архетипом инициации, констеллирует переживание символической смерти и последующего рождения, формирует состояние атараксии – душевного спокойствия, невозмутимого приятия конечности земного существования. Его появление также свидетельствует о процессах интеграции анимы поэта в ходе его индивидуации.

В гетеронимном цикле Кампуша центральным является архетип Тени, а его образами - Человек-Никто (пассивный мечтатель-визионер, курильщик опиума, растворяющийся в мире грез) и Герой-Бунтарь (асоциальная личность, революционер-футурист, пират на корабле). Иногда они выступают как два противоположных полюса характера одного и того же персонажа. Эти персонификации отражают теневые характеристики личности и проявляются как контаминация негативных и позитивных аспектов архетипов Героя, Трикстера, Мудреца и архетипа Тени. Напряжение, существующее между активным и пассивным полюсами этих аффективно заряженных образов, свидетельствует о наличии большого творческого потенциала, который, в случае успешной интеграции теневых качеств, может быть направлен на раскрытие потенциальных возможностей личности.

Таким образом, архетипические паттерны, проявляющиеся в гетеронимной поэзии Пессоа, участвуют в формировании индивидуального стиля каждого из Архетипические персонификации в гетеронимной поэзии Фернандо Пессоа стихотворных циклов, констеллируют специфические психологические состояния, которые персонифицируются в виде образов и мотивов, характерных именно для этих паттернов.

Наша гипотеза о взаимосвязи между центральной архетипической составляющей каждого из трех гетеронимов писателя и психологической характеристикой образов соответствующих им произведений нашла подтверждение в эмпирическом исследовании. Несмотря на то, что восприятие литературных произведений во многом определяется личностными особенностями читателей, число совпадений с архетипической символикой, обнаруженное в тестовых выборах обеих групп, оказалось достаточно большим для того, чтобы можно было сделать вывод о верной направленности наших интерпретаций.

«На каждом шагу я обнаруживаю, что меня опередили поэты. Они превосходят обычных людей в понимании мышления, потому что пьют из источников, которые мы еще не сделали доступными науке», - эти строки Зигмунда Фрейда из письма к Флиссу напоминают нам не только о важности исследования поэзии, но и о том, что обращение к литературному творчеству может оказать неоценимую помощь в формировании профессиональной компетентности психолога.

Мы надеемся, что наше исследование станет скромным вкладом в изучение образов коллективного бессознательного в произведениях литературы.

Особенности проявления архетипических паттернов в гетеронимных циклах Фернандо Пессоа, описанные в нашей работе, могут быть использованы для дальнейших теоретических разработок юнгианской теории комплексов, а также теории парциальных личностей Джеймса Хиллмана.

Данная работа может найти применение в психотерапии и психологическом консультировании для анализа личного мифа, сновидений, а также для составления диагностических проективных тестов.

На наш взгляд, исследование может стать полезным и для литературоведов, культурологов, историков искусства, а также лиц, интересующихся аналитической психологией и вопросами личностного развития.

Список литературы

1. Аверинцев С.С. Аналитическая психология К. Г. Юнга и закономерности творческой фантазии

- М., 1972.

2. Зеленский В. В. Базовый курс аналитической психологии – М.: «Когито-Центр», 2004.

3. Калшед Д. Внутренний мир травмы. Архетипические защиты личностного духа М.,Академический Проект, - 2001

4. Кампуш Алваро де. Морская ода/ пер. с порт.Азаровой Н. – Новое Литературное Обозрение, №128

5. Кереньи К., Юнг К. Г. - Душа и миф: шесть архетипов/ Пер. с англ.-К.: Государственная библиотека Украины для юношества, 1996.- 384 с.

6. Креспо А. Поэты-гетеронимы и новое португальское язычество Фернандо Пессоа/ Пер. Бориса Дубина. - «Иностранная литература» 1997, №9

7. Пессоа Ф. Лирика – М.: Издательство "Художественная литература", 1989 г.

8. Фон Франц М.-Л. Вечный юноша. Puer Aeteraus/ Пер. с англ. Валерия Мершавки. – М.:

Независимая фирма «Класс», 2009.

Колесникова В. И., Лю Е. И.

9. Хиллман Дж. Архетипическая психология. Перевод с английского Ю. Донца и В. Зеленского.— СПб.: Б.С.К., 1996 — 157 с.

10. Юнг К. Г. Аналитическая психология: теория и практика. Тавистокские лекции. – СПб.: Б.С.К., 1998. – 211 с.

11. Юнг.К. Г. К пониманию психологии архетипа младенца (Введение) / Карл Густав Юнг // Самосознание европейской культуры 20 века. Мыслители и писатели Запада о месте культуры в современном обществе / сост. Р. А. Гальцева ; пер. С. С. Аверинцев, В. В. Бибихин ; примеч.

С. С. Аверинцев, В. В. Бибихин. – М. : Политиздат, 1991.

12. Юнг К. Г. Психология и поэтическое творчество// Самосознание культуры и искусства XXвека.

– М., 2000.

13. Pginas ntimas e de Auto-Interpretao. Fernando Pessoa. (Textos estabelecidos e prefaciados por Georg Rudolf Lind e Jacinto do Prado Coelho.) Lisboa: tica, 1996.- 385.

UDC 159. 964. 28

–  –  –

V.I. Vernadsky Crimean Federal University, Simferopol, Crimea, Russian Federation E-mail: vikolesn@ya.

ru The article presents an experience of analytical study of archetypical material contained in the literary works of the Portuguese poet Fernando Pessoa (1888-1935) from the position of Jungian and archetypical conception of James Hillman. Appeal to the study of creativity of Fernando Pessoa from the standpoint of analytical psychology is connected with its uniqueness and small study. One of the basic features of Pessoa’s poetry is the fact that considerable part of his works is created on behalf of fictional faces – heteronyms. Each heteronomous cycle has not only its stylistic, but also strongly marked psychological features. And each of the fictional authors has his/her own unique history and destiny. The study is devoted to analysis of archetypical material of the three most famous lyric cycles, written on behalf of Alberto Caeiro, Alvaro de Campos and Ricardo Reis. Ideas and experience of practical analysis of archetypical images of Carl Gustav Jung, examples of analytical stated in the works of James Hollis, James Campbell, MarieLouise Franz, Karoly Kerenyi, some aspects of the theory of partial personalities of Hillman were used as methodological and theoretical basis.

As a result of our theoretical study of heteronyms’ poetry Pessoa - Alberto Caeiro, Ricardo Reis and Alvaro de Campos, archetypical motives common to them were revealed and short psychological characteristics of their appropriate poetic images were given. We have shown that the central archetype of Caiero’s literary cycle is an archetype of Puer’s of eternal baby. Its main function is pursuit for direct sensual knowledge of the world,

Архетипические персонификации в гетеронимной поэзии Фернандо Пессоа

merge with the nature, connection of the past and present and directivity to the future, creative aspiration and treatment to the spiritual originations.

Reis’s poetic cycle is full of ancient mythological motives than any other. His central image is Kora. Kora’s archetype, being an archetype of initiation, constellates an experience of symbolic death and subsequent birth, forms state of ataraxia – quietism, imperturbable acceptance of the limb of earthly existence. Its appearance also gives evidence about processes of integration of poet’s anima during his/her individuation.

In heteronomous cycle of Campos the central is an archetype of Shadow, which is personified in two opposite images in emotional color. These personifications reflect shadow characteristics of personality and appear as contamination of negative aspects of Hero, Trickster, Sage and the archetype of Shadow. Tension between active and passive poles of these affectively charged images, gives evidence about presence of big personal potential which can be used on condition successful integration of shadow qualities.

The hypothesis about relationship between the central archetypical component of each of three poet’s heteronyms and psychological characteristics of images of compositions corresponding them was confirmed in empirical research.

Keywords: archetypical image, archetypal psychology, theory of partial personalities.

–  –  –

1. Averincev S. S., Analytical psychology of CG Jung and patterns of creative imagination - Moscow, (1972).

2. Zelensky V.V., Basic Course of analytical psychology - M.: "Cogito Center", (2004).

3. Kalshed D., The inner world of the injury. Archetypal protection of personal spirit - M., Academic Project, (2001).

4. Campos Alvaro de, Morskaya ode / about. sport.Azarovoy NM - New Literary Review, №128

5. Kerenyi K., Jung C.G., Soul and Myth: Six Archetypes / Trans. with angl.-K.: The State Library of Ukraine for Youth, - 384 p., (1996).

6. Crespo A., Heteronymы poets and new portuhalskoe yazыchestvo Fernando Pessoa / Per. Boris Dubin.

- "Ynostrannaya literature" in 1997, №9

7. Pessoa F., Lyrics - M.: Publishing house "Fiction", (1989).

8. Von Franz M.-L., Eternal youth. Puer Aeteraus / Trans. from English. Valery Mershavki. - M.: The independent firm "Class", (2009).

9. Hillman J., Archetypal Psychology. - SPb.: B.S.K., - 157 p., (1996).

10. Jung C.G., Psychology and poetry // Self-consciousness of culture and art XXveka. - Moscow, (2000).

11. Jung C. G., Analytical Psychology: Theory and Practice. Tavistock lecture. - SPb.: B.S.K., - 211 p., (1998). Jung C.G. By understanding the psychology of child archetype (Introduction) / Carl Gustav Jung // Self-awareness of European culture of the 20th century. Thinkers and writers of the West about the place of culture in modern society / comp. R. A. Galtseva; per. S. S. Averincev V. V.Bibikhin;

Note. S. S. Averincev, V. V.Bibikhin. - M.: Politizdat, (1991).

12. Jung C. G., Psychology and Creativity // Samosoznanye poэtycheskoe Culture and Arts XXveka. - M., (2000).

13. Pginas ntimas e de Auto-Interpretao. Fernando Pessoa. (Textos estabelecidos e prefaciados por Georg Rudolf Lind e Jacinto do Prado Coelho.) Lisboa: tica,.- 385., (1996).

Ученые записки Крымского федерального университета имени В. И. Вернадского Социология. Педагогика. Психология. Том 1 (67). 2015. № 1. С. 132–143.

УДК 159.92 : 591.15

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ И ПСИХОФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ МЕХАНИЗМЫ

СТАНОВЛЕНИЯ МОРАЛИ У ДЕТЕЙ РАННЕГО ВОЗРАСТА

–  –  –

Крымский федеральный университет им. В.И. Вернадского, г.Симферополь, Республика Крым E-mail: lili.psy.1992@gmail.com Статья содержит обзор исследований, посвященных изучению моральных оценок детей раннего возраста. Был проведен анализ работ, посвященных изучению взаимосвязи между особенностями моральных суждений, развитием эмпатии и активностью зеркальных нейронов, адекватное функционирование которых является биологической предпосылкой морального поведения.

Ключевые слова: дети раннего возраста, электроэнцефалограмма, моральность, моральные оценки, эмпатия, зеркальные нейроны.

ВВЕДЕНИЕ Моральное сознание является основополагающим компонентом любого общества, однако его истоки и процесс формирования остается недостаточно изученными. В настоящее время пристальное внимание уделяется становлению моральных суждений у младенцев и детей раннего возраста, в том числе анализу их психофизиологических предпосылок. Психологическими основами и онтогенезом морального мышления человека занимаются исследователи из различных областей науки. Классические психологические исследования чаще всего фокусировались на изучении онтогенеза вербальных моральных суждений у детей дошкольного, школьного и юношеского периодов. Однако в последние годы проведены исследования показавшие, что даже младенцы, не умеющие говорить, различают просоциальное и антисоциальное поведение других людей [1]. Еще в большей степени эти качества присущи детям раннего возраста [1; 2]. Однако представления о развитии моральных суждений у детей раннего возраста остаются в значительной степени противоречивыми. В связи с этим целью настоящей работы был анализ данных литературы о психологических и психофизиологических механизмах становления морали у детей, прежде всего у детей раннего возраста.

–  –  –

1. СОВРЕМЕННЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О МОРАЛИ И ЕЕ СТАНОВЛЕНИИ У

ДЕТЕЙ РАННЕГО ВОЗРАСТА

Моральное развитие личности – это процесс освоения и принятия детьми, подростками и молодыми людьми правил социальных отношений в обществе, а также процесс становления мышления с точки зрения нравственности. Моральное развитие выступает важной частью процесса социализации, который позволяет индивиду освоить различные социальные роли. В норме, социализация и усвоение общественных норм и правил ребенком происходит под влиянием родителей, у которых дети неосознанно учатся тому, как вести себя в соответствии с требованиями общества [3]. Опыт первых контактов с матерью непосредственно влияет на дальнейшее развитие личности, однако самосознание интенсивно формируется на протяжении всего дошкольного возраста. Ранний детский и дошкольный возраст являются наиболее важными в процессе формирования личности, поскольку именно в этом период происходит интенсивное развитие мотивационной сферы, механизмов поведения, самосознания и отношения к окружающему миру [4].

В научном мире существуют различные точки зрения на природу и развитие морали, в соответствии с этим созданы различные концепции развития чувство моральности в онтогенезе. Так, еще Ж. Пиаже и Л. Кольберг связывали развитие морального поведения с формированием когнитивной сферы ребенка в процессе взросления.

Ж. Пиаже, изучавший когнитивные способности детей, пришел к выводу, что процесс формирования познавательных способностей детей непосредственно влияет на их поведение [5]. Такую концепцию можно назвать когнитивной. Пиаже выделил три основные стадии морального мышления: стадия морального реализма (10-11 лет), моральной кооперации (пубертатный возраст) и стадия морального равенства (период юношества и взрослости). Теория Пиаже утверждает, что люди отличаются друг от друга не только по объему моральных знаний и пониманию моральных постулатов, но и по типу мышления, которое проявляется в деятельности и оценках [5].

Однако именно Л. Кольберг, которого интересовало что такое моральное развитие личности и как оно взаимосвязано с когнитивными процессами, развил теорию когнитивного развития Пиаже [6].

Кольберг выделил несколько уровней морального развития:

Доморальный уровень, на котором ребенок подчиняется правилам из-за страха быть наказанным.

Уровень конвенциальной морали, на котором правила соблюдаются, если они были поставлены значимым для ребенка человеком.

Уровень автономной морали, когда ребенок формирует свои собственные моральные оценки и ориентируется на универсальные этические принципы [6].

В работах Пиаже и Кольберга рассматривались оценки и суждения детей относительно различного поведения их сверстников. Различные экспериментальные ситуации позволяют определить когнитивные факторы, сопутствующие моральной оценке, а также позволяют определить уровень усвоения ребенком различных Орехова Л. С.

социальных норм и правил. Тем не менее, основным недостатком теорий Пиаже и Кольберга является то, что они не учитывают социально-экономическую ситуацию окружающего мира ребенка и его стремление быть нравственным.

В дальнейшем, М. Хоффманом [7] была представлена концепция, согласно которой, главным способом научения детей моральному поведению является индукция. Под индукцией он понимал реакцию родителей на проступок детей не в виде наказания последних (тогда ребенок сосредотачивался на негативных для себя последствиях проступка), но в объяснении детям, что их поступок принес вред другому человеку.

К. Гиллиган [8] полагает, что невозможно верно интерпретировать поведение другого человека, опираясь только на когнитивные основы морального поведения без учета эмоциональной составляющей. Она выдвинула предположение, что сознательный выбор индивидом альтернатив во время совершения морального поступка предполагает опору на его внутреннюю систему ценностей [8]. Кроме того, Гиллиган сформулировала гендерную концепцию морального развития личности и определила, что моральные суждения мальчиков и девочек отличны, поскольку их с раннего детства учат ценить разные качества человека. Традиционно мальчиков учат быть независимыми и использовать абстрактное мышление, девочки же должны быть заботливыми и внимательными к потребностям других людей. Гиллиган, выделив три уровня нравственного развития, взяла за их основу принцип эмпатии и заботы о других людях. Первым уровнем является самоозабоченность – период, когда для человека важно, чтобы его потребности были удовлетворены. Второй уровень – самопожертвование – процесс, в котором социальные нормы, выставляемые обществом, требуют заботы о других индивидах.

Третий уровень отмечается самоуважением – индивид понимает, что может сделать выбор о ком заботиться – о своих потребностях или другого человека [8].

Нэнси Айзенберг полагает, что основной ошибкой Л. Кольберга является строгость определения стадий развития морального поведения [9]. Она считает, что процесс морального развития детей очень сложно предсказать и невозможно поставить в жесткие рамки периодизации развития. Айзенберг рассматривала моральное поведение как органическую комбинацию когнитивных и эмоциональных компонентов.

Она выделила пять основных стадий:

1. Гедонистическая (направленность на свои желания).

2. Ориентация на потребности других.

3. Ориентация на положительную оценку других ради сохранения высокой самооценки.

4. Эмпатическая ориентация на другого человека.

5. Учет присвоенных ценностей и защита прав других людей [9].

По иному пути пошли отечественные исследователи морального самосознания личности, которые рассматривали мораль с точки зрения деятельностного подхода при учете психосоциальных факторов [10-14]. К примеру, в трудах Л.С. Выготского, Б.С. Братуся, С.Л. Рубинштейна сознание и моральное самосознание изучалось как продукт общественно-исторического развития личности, как социально и деятельностно сформированное явление. Л.С. Выготский утверждал, что Психологические и психофизиологические механизмы становления морали у детей раннего возраста воспитание моральной личности не должно основываться на законах и правилах поведения, поскольку это вызывает у детей зависимость от наказания и поощрения, следовательно, приводит к отсутствию нравственного чувства [12]. Запрет на выполнение какого-либо поступка вызывает у ребенка интерес к нему, желание его совершить. Однако Выготский являлся противником идеалов свободного воспитания, поскольку ребенок, предоставленный самому себе, мог причинить себе вред. Он полагал, что моральное воспитание должно базироваться не на внешнем, социальном, запрете, а на внутреннем побуждении, на внутреннем стремлении человека к добру и совершаться должно свободно и непосредственно [12]. Б.С.

Братусь полагает, что нравственное самосознание личности определяется ценностно-ориентационными установками. Он выделял личностные ценности как основу отношения человека к миру, себе, другим и как нравственную позицию индивида [13]. С.Л. Рубинштейн полагал, что человек становится личностью, когда он сознательно принимает ответственность за совершенное им и когда обладает нравственным самосознанием [14]. Рубинштейн, определивший связь между сознанием и деятельностью, рассматривал явление морали как продукт деятельности человека. Благодаря деятельности проявляются нравственные качества личности и происходит ее связь с обществом [14].

Эволюционный подход, развиваемый M. Killen, J.G Smetana, F. de Waal, М.

Томаселло, предполагает, что как только дети начинают интенсивно интересоваться другими людьми, получать опыт, социализироваться и развивать когнитивные способности, у них начинают проявляться знания и оценки, связанные с моральностью [15-17]. Эволюционные биологи, антропологи и приматологи все чаще рассматривают сложную природу моральности, как составляющую часть успешного выживания группы [16-18].

Кооперация требует, как минимум, три качества, относящиеся к моральному чувству:

1. Моральная доброта: склонность к ощущению беспокойства за других и помощи им, не взирая на личностные последствия; предполагают, что в ее основе лежат эмпатические процессы.

2. Моральная оценка: возможность определить и выражать антипатию к тем, кто не склонен к кооперации, эмпатии и помощи или к тем, кто склонен к такому поведению в будущем; требует от человека способности к анализу социального поведения другого человека.

3. Моральное наказание: способность к наказанию тех, кто неправильно себя ведет, что может включать в себя эмоциональные процессы, анализ поведения или и то и другое [15-17].

Поскольку люди, возможно, являются наиболее кооперативным, эмпатическим и альтруистическим видом на Земле, они также должны быть больше всего склонны к оценке поведения других и к наказанию [17]. Существуют предположения о том, что младенцы, не умеющие говорить, наблюдают и понимают некоторые виды кооперативного поведения, которые возникают между людьми [18]. К концу первого года жизни, младенцы начинают понимать, что люди работают вместе для достижения общих целей, разделяя эти цели на те, которые направлены на помощь

–  –  –

(и они оцениваются как положительные) и на те, которые направлены на препятствование (которые оцениваются как негативные) [19].

2. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ И ПСИХОФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ К

РАЗВИТИЮ МОРАЛЬНОСТИ

Одной из важнейших предпосылок морального чувства у индивида является развитая эмпатия. Эмпатия определяется как способность понимать и отвечать на уникальные эмоциональные переживания другого человека. Эмпатия является основополагающим звеном в усвоении правил, просоциальном и альтруистичном поведении, в социальной компетентности и как важный компонент качественных межличностных отношений [15; 17; 19]. Способность сопереживать печали, горю или боли других индивидов может являться важным фактором формирования умения отделять хорошее от плохого и способствует интернализации правил социального поведения [20; 21].

В психологии имеются и более широкое понимание природы эмпатии и содержания эмпатического процесса. Дж. Мид дал самое известное на сегодняшний день определение эмпатии – «способность принять роль другого человека» [22]. В данном определении подразумевается, что человек не только эмоционально реагирует на переживания другого, но и воссоздает его внутренний мир с помощью когнитивных процессов, и, тем самым может предсказывать поведение людей [22].

Preston и de Waal предположили, что существует единая теория эмпатии, базирующаяся на модели восприятия действия [23]. Согласно этой теории, человек на уровне нейрональной переработки информации подражает позам и движениям своего собеседника. Таким образом, происходит совпадение нейронных репрезентаций взаимодействующих субъектов, что и помогает чувствовать то, что чувствуют другие люди, то есть – понимать внутреннее состояние другого человека [23].

Современные концепции эмпатии, как основы морального поведения человека, предполагают, что нейронными основами данного феномена является зеркальная система мозга (ЗСМ) [24-28]. Сами по себе зеркальные нейроны и зеркальная система мозга не отвечают за чувство эмпатии, но они обеспечивают нейронную основу для связи между своими собственными переживаниями и переживаниями других людей за счет неосознанного подражания им.

Зеркальные нейроны – это визуомоторные нейроны, возбуждающиеся как при выполнении какого-либо действия, так и при наблюдении за выполнение того же действия [24]. Зеркальные нейроны, изначально обнаруженные у высших приматов, у человека расположены в премоторной области и в окружающих ее лобной и теменной долях [25]. Исследования системы зеркальных нейронов показали, что их основной функцией является подражание [26; 27] и понимание действий других людей [28]. Следовательно, возможно, что система зеркальных нейронов является жизненно необходимым субстратом обучения с помощью подражания и соответствующих социальных взаимодействий [29; 30].

Психологические и психофизиологические механизмы становления морали у детей раннего возраста Для активации эмпатических переживаний ЗСМ должна быть связана со многими другими областями мозга.

Считается, что инсулярная кора является связующим звеном между зеркальными нейронами премоторной коры и лимбической системой, которая обрабатывает эмоциональные аспекты различных ситуаций, вызывая эмпатию [26; 27]. Лимбическая система является эволюционно наиболее древней зоной мозга, вовлеченной в переживание эмоций. Различные части лимбической системы могут отвечать за разные типы эмоциональных ситуаций, вызывающих эмпатию. Например, передняя часть островка и передняя поясная кора активируются при наблюдении за эмоцией отвращения, в то время как, миндалина активируется при наблюдении за мимическими выражениями страха или дистресса [27].

Несмотря на то, что у детей достаточно сложно исследовать ЗСМ, исследователями были проведены следующие эксперименты. Так, в эксперименте М. Дапретто [31] дети выполняли задание по «социальному зеркальному воспроизведению»: они либо просто смотрели па человеческие лица, выражающие те или иные эмоции, либо имитировали выражения этих лиц. Целью этого эксперимента была не только регистрация активности зеркальных нейронов, но и выявление их связи с эмоциональной системой мозга. Чем больше ребенок был склонен к эмоциональной эмпатии, тем сильнее была активность ЗСМ при наблюдении за другими людьми, выражающими свои чувства [31]. Несмотря на то, что способность эмоционально отзываться на чужие переживания, носит весьма личный, внутренний характер был сделан вывод, что активность зеркальных клеток можно считать своего рода биомаркером социальной компетентности.

R. Mukamel и соавторами была предпринята успешная попытка регистрации зеркальных нейронов. В ходе экспериментов была записана активность 1177 нейронов испытуемых, в то время как они либо наблюдали за действием экспериментатора, либо за выражениями эмоций на лицах [32]. В ходе эксперимента была обнаружена активность отдельных нейронов в дополнительной моторной области и медиальной височной доле во время как наблюдения за действием, так и во время подражания ему [32]. Таким образом, активность зеркальных нейронов человека в настоящее время реально обнаружена.

Активность ЗСМ также возможно оценить методом электроэнцефалографии (ЭЭГ), на основе регистрации мю-ритма [33; 34]. Первую попытку связать активность зеркальных нейронов с подавлением мю-ритма предложил Altschuler и коллеги в 1997 году [35]. Мю-ритм – ритм сенсомоторной области коры головного мозга, которая участвует в контроле произвольных движений. Это ритм ЭЭГ в полосе частот от 8 до 13 Гц, который достигает максимальной амплитуды, когда человек расслаблен [36]. Выполнение какого-либо действия, наблюдение за ним или мысленная репрезентация приводят к подавлению мю-ритма вследствие десинхронизации активности группы нейронов в моторной коре мозга [29]. Мюритм в значительной степени подобен альфа-ритму, но в отличие от альфа-ритма, мю-ритм десинхронизируется во время психической нагрузки и психического напряжения. Выполнение любых движений независимо от их структуры, силовой, временной, пространственных характеристик всегда сопровождается Орехова Л. С.

блокированием мю-ритма. Данный ритм также блокируется мысленным представлением движения, состоянием готовности к движению или тактильной стимуляцией. В то же время, мю-ритм мало чувствителен к воздействиям других стимулов, например, световых и звуковых.

Особый интерес представляют исследования ЗСМ у детей, страдающих аутизмом. М. Дапретто и коллеги использовала фМРТ для измерения активности зеркальных нейронов у детей с такой патологией в процессе выполнения задания, требующего наблюдения и подражания выражениям лиц. У таких детей активность ЗСМ была снижена, причем степень нарушения активности коррелировала с тяжестью самого заболевания [37]. Кроме того, существуют данные, указывающие на то, что у детей, страдающих аутизмом, не наблюдается подавления мю-ритма в ситуациях, когда он десинхронизируется у здоровых детей [37]. Таким образом, нарушение функционирования ЗСМ у детей с аутизмом сопровождается аномалиями реактивности мю-ритма ЭЭГ.

Исходя из приведенных выше данных, предположение о том, что амплитуда мю-ритма является отражением активности ЗСМ можно считать вполне обоснованным.

Анализ литературы показал, что проблеме развития моральных оценок и их взаимосвязи с активностью ЗСМ у детей раннего возраста не были посвящены научные публикации. Во многом сложность подобных исследований заключается в трудности регистрации ЭЭГ или фМРТ у детей указанного возраста в экспериментальных ситуациях, вовлекающих ЗСМ. Однако экспериментальные работы подобного рода необходимы, поскольку полученные данные позволят прояснить причины нарушений социального взаимодействия у детей и возможные способы их коррекции.

ВЫВОДЫ

1. Моральное поведение любого человека зависит от особенностей культуры и общества, в котором он проживает. Моральность формируется в процессе социализации и интернализации правил, норм и законов общества, однако предпосылки морального и эмпатичного поведения формируются благодаря семье.

Процесс социализации позволяет индивиду освоить различные социальные роли и моральное развитие выступает важной частью этого процесса. В нормальных условиях социализация и усвоение общественных норм и правил ребенком происходит под влиянием родителей, у которых дети и осознанно, и неосознанно учатся тому, как вести себя в соответствии с требованиями общества.

2. В настоящее время исследователи полагают, что моральное поведение основывается на эмпатии и невозможно без определенных биологических предпосылок. Эмпатия – это понимание эмоционального состояния и чувств другого человека через сопереживание. Предполагается, что биологическими основами эмпатии, а, следовательно, и морального поведения являются зеркальные нейроны. Исследования зеркальных нейронов дают возможность предположить, что их основной функцией является подражание и понимание действий других людей.

В корковых областях, содержащих популяции зеркальных нейронов происходит Психологические и психофизиологические механизмы становления морали у детей раннего возраста обработка эмоциональных аспектов различных ситуаций, способствующих активации эмпатических переживаний.

3. При анализе литературы, посвященной исследованиям моральной сферы у детей раннего возраста, не выявлено работ о взаимосвязи между активностью зеркальной системы мозга и особенностями моральных оценок различных ситуаций такими детьми. Мы считаем, что эта проблема нуждается в экспериментальном исследовании.

Список литературы

1. Cowell J.M. The neuroscience of implicit moral evaluation and its relation to generosity in early childhood / Cowell J.M, Decety J. // Current Biology – 2015 – Vol. 25 – P. 1-5

2. de Waal F. Putting altruism back into altruism: The evolution of empathy / de Waal F. // Annual Review of Psychology – 2008. – Vol. 59 – P. 279-300

3. Роджерс К. Взгляд на психотерапию. Становление человека / Роджерс К. – М.: ЭКСМО-Пресс, 2001. – 416 с.

4. Барсукова С. А. Проблема становления совести в контексте зарубежных психологических теорий / Барсукова С. А. // Известия ПГПУ им. В. Г. Белинского – 2010 – № 16 (20) – С. 179– 187.

5. Пиаже Ж. Избранные психологические труды / Пиаже Ж. – М.: Международная педагогическая академия, 1994. – 679 с.

6. Kohlberg L. Moral stages and moralization: the cognitive developmental approach / Kohlberg L. // Moral development and behavior: theory, research, and social issues – 1976 – P. 31–53.

7. Hoffman M.L. Empathy and Moral Development / Hoffman M.L. – 2000 – Cambridge University Press

8. Gilligan C. In a different voice: Psychological theory and women’s development / Gilligan C. – MA:

Harvard University Press, 1972. – P. 186

9. Eisenberg N. The Development of Prosocial Moral Reasoning and a Prosocial Orientation in Young Adulthood: Concurrent and Longitudinal Correlates / Eisenberg N., Hofer C., Sulik M. J., & Liew J. // Developmental Psychology. Advance online publication – 2013 – Vol. 50 №1 – P. 58-70

10. Гулевич О. Л. Основные стадии моральной социализации / Гулевич О. Л. // Институт психологии РАН – 2010 – с.52- 66.

11. Рубинштейн C.Л. Бытие и сознание / Рубинштейн Л.C. – СПб.: Питер, 2003. – 512 с.

12. Выготский Л.С. Педагогическая психология / Выготский Л.С. – М.: Педагогика, 1991. – 536 c.

13. Братусь Б.С. Нравственное сознание личности / Братусь Б.С. – Москва: Знание, 1985. – 64 c.

14. Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии: В 2 т. / Рубинштейн С. Л. – Акад. пед. наук СССР, 1989. – 720 c.

15. Killen, M. Handbook of moral development / Killen M., & Smetana J.G. – Mahwah, NJ: Lawrence Erlbaum Associates, 2006. – P. 816

16. de Waal F. Primates and Philosophers: How Morality Evolved / de Waal F. – Princeton University Press, 2006. – P. 232

17. Томаселло М. Истоки человеческого общения / Томаселло М. – М.: Языки славянских культур, 2011. – 328 c.

18. Hamlin J.K. Moral judgment and action in preverbal infants and toddlers: Evidence for an innate moral core / Hamlin J.K. // Current Directions in Psychological Science – 2013 – Vol.22 №3 – Р.186Paulus M. Psychological and neural correlates of the emergence of morality in toddlers / Paulus M. // PNAS – 2015 – vol. 112 no. 41 – P.12551-12552

20. Гаврилова Т.П. Эмпатия как специфический способ познания человека человеком / Гаврилова Т.П. // Теоретические и прикладные проблемы психологии познания людьми друг друга – 1975

21. Якобони М. Отражаясь в людях. Почему мы понимаем друг друга / Якобони М. – М.: ООО Юнайтед Пресс, 2011 – 366 c.

Орехова Л. С.

22. Сергунова, Ю. В. Позиционный анализ эмпатии: дипломная работа / Ю. В. Сергунова. – М.:

МГППУ, 2009. – 73 с.

23. Preston S. D. Empathy: Its ultimate and proximate bases / S.D. Preston, F.B.M. de Waal // Behavioral and Brain Sciences. – 2002. – V. 25. – P. 1–72.

24. Рамачандран В.С. Рождение разума. Загадки нашего сознания / Рамачандран В.С. – М.: ЗАО Олимп-Бизнес, 2006 – 224 c.

25. Mendez M.F. The Neurobiology of Moral Behavior: Review and Neuropsychiatric Implications / Mendez M.F. // CNS spectrums – 2009. – Vol.14 №11 – P.608-620

26. Rizzolatti G. Premotor cortex and there cognition of motor actions / Rizzolatti G., Fadiga L., Gallese V., Fogassi L. // Cognitive Brain Research – 1996. – No.3 – P. 131-141

27. Carr L. Neural mechanisms of empathy in humans: a relay from neural systems for imitation to limbic areas / Carr L., Iacoboni M., Dubeau M.C., Mazziotta J.C., Lenzi G.L. // Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America – 2003 – vol.100 №9 – P.5497-5502

28. Decety J. The functional architecture of human empathy / J. Decety, P.L. Jackson // Behavioral and Cognitive Neuroscience Reviews. – 2004. – V. 3. – P. 71–100.

29. Pfeifer J. H. Mirroring others' emotions relates to empathy and interpersonal competence in children / Pfeifer J. H. Iacoboni M. Mazziotta J. C. Dapretto M. // Neuroimage. – 2008 – Vol.39 №4 – P. 2076di Pellegrino G. Understanding motor events: A neurophysiological study / di Pellegrino G., Fadiga L., Fogassi L., Gallese V., Rizzolatti G. // Experimental Brain Researches – 1992 – Vol. 91 – P. 176–180.

31. Iacoboni M. The mirror neuron system and the consequences of its dysfunction / Iacoboni, M., Dapretto, M. // Natural Review of Neurosciences – 2006 – Vol.7 – P.942–951.

32. Mukamel R. Single neuron responses in humans during execution and observation of actions / Mukamel R., Ekstrom A.D., Kaplan J., Iacoboni M., Fried I. // Curr Biol. – 2010 – Vol.20 №8 – P. 750-756.

33. Oberman L. M. EEG evidence for mirror neuron dysfunction in autism spectrum disorders / L. M.

Oberman, E. M. Hubbard, J. P. McCleery // Cognitive Brain Research. – 2005. – Vol. 24. – P. 190– 198.

34. Oberman L.M. The human mirror neuron system: A link between action observation and social skills / Oberman L.M., Pineda J.A., Ramachandran V. // Social Cognitive & Affective Neuroscience – 2007 – Vol.2 №1 – P. 62-66

35. Desiree H. L. Mu suppression, mirror neuron activity, and empathy / Desiree H. L. / San Marcos, Texas – 2010

36. Niedemeyer E., The normal EEG of the waking adult / E. Niedermeyer, da Silva F. Lopes [eds.] // Electroencephalography, husk principles, clinical applications and related fields. – Lippincott Williams & Wilkins, Baltimore MD, 1999. – P. 149–173.

37. Dapretto M. Frontal contributions to face processing differences in autism: Evidence from fMRI of inverted face processing / Dapretto M., Bookheimera S.Y // J Int Neuropsychol Soc. – 2008 – Vol.14 №6 – P. 922–932.

–  –  –

V.I. Vernadsky Crimean Federal University, Simferopol, Crimea, Russian Federation E-mail: lili.psy.1992@gmail.com The article is dedicated to the review of literature, which contains the researches of morality and moral judgment in early childhood. Also, article contains the data review about such phenomenon as empathy.

Moral conscious is the main component of every society, but its origins and formation process stay unclear. Person moral development – is a process mastering and acceptance of social relationships in communities and the cognition formation process from the morals point of view. There are two main points on the morality ontogenetic development.

Early researches supposed the children morality depends on cognitive sphere formation, but doesn’t take into account social conditions. After the decades of researches appeared a new concept, claimed that the social environment (for example, parenting) is the significant component of the moral conscious.

The moral behavior of any person depends on the culture and society in which he or she lives. Morality forms through the process of socialization, internalization of rules, norms and laws of society, but the very first notions of moral and empathic behavior are formed through the family. The process of socialization allows the individual to master a variety of social roles and moral development serves an important part in this process.

Normally, socialization and assimilation of social norms and the rights of the child is under the influence of parents, whose children unconsciously learn how to behave in accordance with the requirements of society.

Also, author analyzes the data about psychophysiological backgrounds of moral behavior. The vitally important precondition of moral behavior is empathy. Empathy is the ability to understand and respond to the unique emotional experience of another person.

It’s believed that the mirror neuron system (MNS) is the physiological background of empathic process. Mirror neurons are the neurons that fires both when human acts and when observes the same action performed by another.

MNS must be linked with other brain areas for activation of empathic experience. It is believed that the insular cortex is a link between mirror neurons in premotor cortex and the limbic system, which processes the emotional aspects of different situations, causing empathy. The limbic system is the most evolutionarily ancient brain area involved in experiencing emotions. Different parts of the limbic system may be responsible for different types of emotional situations, causing empathy. Also, the activation of MNS may Орехова Л. С.

be estimated by electroencephalography (EEG), based on the mu-rhythm registration. Mu rhythm – is the rhythm of the sensor and motor cortexes, which are involved in the control of voluntary movements.

The studies of MNS suggest that its main function is imitation and understanding other people actions. In humans, this type of neurons located in the frontal, parietal and premotor areas of brain. Therefore it is possible that the MNS is a vital substrate for appropriate social interactions and learning through imitation. In combination with other brain structures (frontal lobe and limbic system) people can process the emotional aspects of different situations, which activate their empathic experience.

The analysis of literature showed an insufficient number of studies, dedicated to the moral values and its relationship with the MNS activity in early childhood. In many ways, the complexity of such studies is difficult, because of the process of recording neuronal activity in small children. However, studies of this kind, is necessary because the data obtained will help clarify the causes of violations of moral judgments and its possible correction.

References

1. Cowell J.M, Decety J. The neuroscience of implicit moral evaluation and its relation to generosity in early childhood, Current Biology, 25, 1 (2015).

2. de Waal F. Putting altruism back into altruism: The evolution of empathy, Annual Review of Psychology, 59, 279 (2008).

3. Rodzhers K. Vzglyad na psikhoterapiyu. Stanovleniye cheloveka, p. 416 (EKSMO-Press, Moscow, 2001).

4. Barsukova S. A. Problema stanovleniya sovesti v kontekste zarubezhnykh psikhologicheskikh teoriy, Izvestiya PGPU im. V. G. Belinskogo, 16 (20), 179 (2010).

5. Piazhe Z. Izbrannyye psikhologicheskiye trudy, p. 679 (Mezhdunarodnaya pedagogicheskaya akademiya, Moscow, 1994).

6. Kohlberg L. Moral stages and moralization: the cognitive developmental approach, Moral development and behavior: theory, research, and social issues, 31 (1976).

7. Hoffman M.L. Empathy and Moral Development, p. 342 (Cambridge University Press, Cambridge, 2000)

8. Gilligan C. In a different voice: Psychological theory and women’s development (Harvard University Press, Cambridge, MA, 1972), p. 186

9. Eisenberg, N., Hofer, C., Sulik, M. J., & Liew, J. The Development of Prosocial Moral Reasoning and a Prosocial Orientation in Young Adulthood: Concurrent and Longitudinal Correlates, Developmental Psychology, 50, 58 (2013).

10. Gulevich A. L. Osnovnyye stadii moral'noy sotsializatsii, Institut psikhologii RAN, 52 (2010).

11. Rubinshteyn C.L. Bytiye i soznaniye, p. 512 (Piter, St. Petersburg, 2003).

12. Vygotskiy L.S. Pedagogicheskaya psikhologiya, p. 536 (Pedagogika, Moscow, 1991).

13. Bratus' B.S. Nravstvennoye soznaniye lichnosti, p. 64 (Znaniye, Moscow, 1985).

14. Rubinshteyn S. L. Osnovy obshchey psikhologii: V 2 t., p. 720 (Akad. ped. nauk SSSR, Moscow, 1989).

15. Killen, M., & Smetana, J.G. Handbook of moral development, p. 816 (NJ: Lawrence Erlbaum Associates, Mahwah, 2006).

16. de Waal F. Primates and Philosophers: How Morality Evolved, p. 232 (Princeton University Press, Princeton, 2006).

17. Tomasello M. Origins of Human Communication, p. 408 (MIT Press, Cambridge, 2008).

18. Hamlin J.K. Moral judgment and action in preverbal infants and toddlers: Evidence for an innate moral core, Current Directions in Psychological Science, 22, 186 (2013).

Психологические и психофизиологические механизмы становления морали у детей раннего возраста

19. Paulus M. Psychological and neural correlates of the emergence of morality in toddlers, PNAS, 112, 12551 (2015).

20. Gavrilova T.P. Empatiya kak spetsificheskiy sposob poznaniya cheloveka chelovekom, Teoreticheskiye i prikladnyye problemy psikhologii poznaniya lyud'mi drug druga (1975).

21. Iacoboni M. Mirroring People: The New Science of How We Connect with Others, p. 320 (Farrar, Straus & Giroux, 2008).

22. Sergunova, YU. V. Pozitsionnyy analiz empatii: diplomnaya rabota, p. 73 (MGPPU, Moscow, 2009).

23. Preston S.D., de Waal F. Empathy: Its ultimate and proximate bases, Behavioral and Brain Sciences, 25, 1 (2002).

24. Ramachandran V.S. The Emerging Mind, p. 224 (BBC Profile Books, London, 2003).

25. Mendez M.F. The Neurobiology of Moral Behavior: Review and Neuropsychiatric Implications, CNS spectrums, 14, 608 (2009).

26. Rizzolatti G., Fadiga L., Gallese V. and Fogassi L. Premotor cortex and there cognition of motor actions, Cognitive Brain Research, 3, 131 (1996).

27. Carr L., Iacoboni M., Dubeau M.C., Mazziotta J.C., Lenzi G.L. Neural mechanisms of empathy in humans: a relay from neural systems for imitation to limbic areas, Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America, 100, 5497 (2003).

28. Decety J., Jackson P.L. The functional architecture of human empathy, Behavioral and Cognitive Neuroscience Reviews, 3, 71 (2004).

29. Pfeifer J. H., Iacoboni M., Mazziotta J. C. and Dapretto M. Mirroring others' emotions relates to empathy and interpersonal competence in children, Neuroimage, 39, 2076 (2008).

30. di Pellegrino G., Fadiga L., Fogassi L., Gallese V. and Rizzolatti G. Understanding motor events: A neurophysiological study, Experimental Brain Researches, 91, 176 (1992).

31. Iacoboni, M., Dapretto, M. The mirror neuron system and the consequences of its dysfunction, Natural Review of Neurosciences, 7, 942 (2006).

32. Mukamel R., Ekstrom A.D., Kaplan J., Iacoboni M. and Fried I. Single neuron responses in humans during execution and observation of actions, Curr Biol., 20, 750 (2010).

33. L. M. Oberman, E. M. Hubbard and J. P. McCleery EEG evidence for mirror neuron dysfunction in autism spectrum disorders, Cognitive Brain Research, 24, 190 (2005).

34. Oberman L.M., Pineda J.A. and Ramachandran V. The human mirror neuron system: A link between action observation and social skills, Social Cognitive & Affective Neuroscience, 2, 62 (2007).

35. Desiree H. L. Mu suppression, mirror neuron activity, and empathy, San Marcos, Texas (2010).

36. Niedermeyer E., da Silva F. Lopes The normal EEG of the waking adult, Electroencephalography, husk principles, clinical applications and related fields, 149 (1999).

37. Dapretto M., Bookheimera S.Y. Frontal contributions to face processing differences in autism:

Evidence from fMRI of inverted face processing, Int Neuropsychol Soc., 14, 922 (2008).

Ученые записки Крымского федерального университета имени В. И. Вернадского Социология. Педагогика. Психология. Том 1 (67). 2015. № 1. С. 144–156.

УДК 159.92 : 591.15

ПСИХОФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ МЕХАНИЗМЫ ФОРМИРОВАНИЯ И

РАЗВИТИЯ ТЕМПЕРАМЕНТА

Павленко В.Б.1, Михайлова А.А., Дягилева Ю.О., Орехова Л.C.

Крымский федеральный университет им. В.И. Вернадского, г.Симферополь, Республика Крым E-mail: vpav55@gmail.com В статье приведен обзор современных исследований, посвященных онтогенезу темперамента. Данные литературы показывают, что глубинные факторы и черты темперамента претерпевают в процессе онтогенеза непрерывную череду изменений, сохраняя при этом определенную преемственность. В основе становления глубинных факторов темперамента лежат индивидуальные особенности активности моноаминергических систем мозга, которые в свою очередь, контролируются генотипом.

Формирование темперамента зависит от взаимодействия индивидуальных особенностей генотипа и качества воспитания детей.

Ключевые слова: темперамент, дети, генотип, воспитание.

ВВЕДЕНИЕ Темперамент представляет собой ядро личности в процессе ее развития.

Существует ряд теорий, посвященных анализу механизмов формирования индивидуальных особенностей темперамента (см., например, обзор В.М. Русалова [1]). Эти теории в качестве субстрата формирования темперамента рассматривают общие и частные свойства нервной системы, особенности взаимодействия основных блоков функциональной системы, и т.д. К сожалению, большинство указанных теорий, рассматривая темперамент как устойчивое образование, не уделяет достаточного внимания его онтогенезу. Однако в последнее время появилось значительное количество работ, в которых рассматривают особенности темперамента детей разного возраста и закономерности развития свойств темперамента от рождения и до достижения зрелости. В связи с этим, целью данного обзора является анализ публикаций последних лет, посвященных онтогенезу темперамента, а также основным факторам, влияющим на его формирование.

Психофизиологические механизмы формирования и развития темперамента

1. ПСИХОБИОЛОГИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ ТЕМПЕРАМЕНТА

Особое место среди современных теорий темперамента занимает психобиологическая модель, предложенная М. Ротбарт и Д. Деррибери [2-4].

Согласно этой модели темперамент представляет собой индивидуальные различия в реактивности и саморегуляции, имеющие конституциональный базис. Под реактивностью авторы понимают возбудимость, чувствительность поведенческих и физиологических систем организма, под саморегулированием – нервные и поведенческие процессы, которые модулируют реакционную способность. При этом под понятием «конституциональный базис» подразумеваются относительно стойкие характеристики организма, находящиеся под влиянием наследственности и жизненного опыта. Психобиологическая модель рассматривает эмоциональные и когнитивные процессы, а также действия как некую интегрированную систему, состоящую из ряда аффективно-мотивационных возможностей и ограничений, вместе с набором когнитивных, поведенческих и социальных стратегий для выполнения требований, предъявленных индивиду окружающей средой. В отличие от традиционных подходов, согласно которым темперамент определяет лишь стиль поведения, при таком подходе становится очевидным, что темперамент отвечает на вопросы не только «как?», но и «почему?», и «каким образом?».

На основании указанной модели в последние десятилетия разработаны опросники для оценки свойств темперамента и выполнено значительное количество исследований в разных лабораториях. Полученные данные позволяют рассматривать свойства и факторы темперамента в процессе развития.

2. ОНТОГЕНЕЗ ТЕМПЕРАМЕНТА У ДЕТЕЙ И ВЗРОСЛЫХ

Для оценки темперамента младенцев, детей раннего возраста, дошкольников и школьников Мэри Ротбарт с сотрудниками разработана серия опросников. Так для оценки темперамента детей в возрасте до 12 месяцев предназначен Опросник поведения младенцев (Infant Behavior Questionnaire – IBQ) [5]. Для изучения темперамента детей в возрасте от 1 года до 3 лет – Опросник поведения в раннем детстве (ОПРД, Early Childhood Behavior Questionnaire – ECBQ) [6]. Для опросника существует адаптированная русскоязычная версия [7]. Темперамент детей 3-7 лет оценивают опросником Children’s Behavior Questionnaire (CBQ) [8]. Оценить темперамент школьников 7-10 лет можно с помощью опросника Middle Childhood Questionnaire (TMCQ) [9], а школьников 10-15 лет с помощью Early Adolescent Temperament Questionnaire (EATQ) [10]. При этом опросники, предназначенные для оценки темперамента детей до 10 лет, заполняют родители или иные воспитатели ребенка на основе наблюдений за поведением детей в определённых жизненных ситуациях. Например, в опроснике ОПРД имеются следующие вопросы: «Когда ребенка просили подождать чего-то желанного (например, мороженного), как часто он отказался ждать даже одну минуту? Любым способом старался это получить?

Спокойно ждал? Хныкал или плакал»? Воспитатели дают ответы исходя из семибальной шкалы: 1 – такое поведение не встречается никогда, 2 – очень редко, 3

– меньше половины времени, 4 – около половины времени, 5 – больше половины Павленко В.Б., Михайлова А.А., Дягилева Ю.О., Орехова Л.C.

времени, 6 – почти всегда, 7 – всегда. Поскольку используются данные наблюдений за реальным повседневным поведением ребенка, полученные результаты носят в высшей степени объективный характер. Для изучения темперамента детей 10 лет и старше применяются как родительские формы опросников, так и формы, заполняемые самими детьми. Имеется также опросник для оценки темперамента взрослых людей [11]. Информация о применении опросников находится на сайте http://www.bowdoin.edu/~sputnam/rothbart-temperament-questionnaires/instrumentdescriptions/.

Применение указанных опросников позволяет установить выраженность ряда черт темперамента, а также глубинных факторов или суперчерт.

Так у младенцев выявляются три глубинных фактора (суперчерты) темперамента, каждый из которых включает в себя ряд психических черт [5]:

1. «Подъем/экстраверсия» определяется в первую очередь уровнем позитивной эмоциональности и включает в себя с положительным весом черты: «склонность к поведенческому приближению», «речевая реактивность», «интенсивное удовольствие», «уровень активности», «склонность к смеху и улыбкам» и «перцептивная чувствительность».

2. «Негативная аффективность» включает в себя с положительным весом следующие черты: «склонность к печали», «дистресс при ограничении», «страх», «пониженная реактивность.

3. «Регуляция/ориентирование» включает в себя с положительным весом:

«длительность ориентирования», «склонность к удовольствию невысокой интенсивности», «прижимание» (к воспитателю) и «утешаемость».

У детей в возрасте от одного года до трех лет также выделяют три глубинных фактора темперамента.

Однако в первые два фактора входят несколько иные черты, а третий фактор значительно отличается и по своему названию, и по роли в поведении ребенка [6; 7; 12; 13]:

1. Фактор «Подъем/экстраверсия» включает в себя с положительным весом черты: «общительность», «предвосхищение положительных эмоций», «удовольствие высокой интенсивности», «уровень активности» и «импульсивность».

2. «Негативная аффективность» включает в себя с положительным весом следующие черты: «застенчивость», «дискомфорт», «страх», «разочарование», «печаль», «двигательная активация», «сенсорная чувствительность»; с отрицательным весом: «утешаемость».

3. Фактор «Самоконтроль» (его называют также «Волевой контроль») включает в себя с положительным весом: «тормозный контроль», «переключаемость внимания», «устойчивость внимания» «удовольствие низкой интенсивности» и «прижимание».

Высокие показатели последнего фактора у детей раннего возраста, в отличие от подобного у младенцев, указывают не только на контроль поступающей информации, но и на появление способности контролировать собственные поступки («тормозный контроль»).

Психофизиологические механизмы формирования и развития темперамента

Три указанных глубинных фактора темперамента выявляются также у детей от трех до десяти лет, хотя черты, входящие в них несколько отличаются [8; 14; 15].

Чрезмерно повышенные или пониженные значения описанных выше факторов темперамента являются, вероятно, неблагоприятными предпосылками для развития личности ребенка. Так у детей с низкими показателями фактора «Подъем/экстраверсия» слабее развиты социальная компетенция и способность принимать социальную поддержку, чем у детей с высокими показателями по данному фактору [16]. Кроме того для таких детей существует повышенный риск развития депрессии в юности. Дети с низкими значениями данного фактора менее способны выстраивать партнерские отношения со сверстниками в совместных играх [17], что лишает их важного социального опыта.

Группой российских авторов [7] показано, что уровень фактора «Негативная аффективность» позитивно коррелирует с показателями следующих шкал Проверочного листа Ахенбаха для оценки поведенческих проблем детей раннего возраста: проблемы интернализации, эмоциональная реактивность, тревожность/депрессия, соматические жалобы, отчужденность, агрессивное поведение. Таким образом, высокий уровень показателя отрицательной эмоциональности является фактором риска поведенческих проблем и психосоматических симптомов в раннем детстве. Кроме того, исследователями из Нового Орлеана показано [18], что многие дети, демонстрирующие повышенный уровень проявления отрицательных эмоций в раннем детстве, в последующие возрастные периоды склонны к агрессивному, антисоциальному и делинквентному поведению. С помощью проявлений такого поведения они пытаются регулировать проявление своих негативных эмоций. Чрезмерная выраженность отрицательных эмоций может также вести к нарушению общения со сверстниками и взрослыми. В результате детям труднее научиться выстраивать адекватные социальные связи, что в свою очередь приводит в дальнейшем к агрессивному и асоциальному поведению.

В то же время, авторы настоящего исследования выдвинули предположение, что недостаточно выраженная предрасположенность к отрицательным эмоциям, страху, застенчивости, в определенных условиях может мешать ребенку избегать потенциально опасных ситуаций.

Сочетание повышенного уровня «Негативной аффективности» и пониженного значения фактора «Подъем/экстраверсия», считают фактором риска для развития депрессии в дошкольном возрасте [19]. Кроме того, соотношение указанных факторов темперамента связано также с особенностями преодоления стресса [20]. В основе обеспечения активной копинг-стратегии у детей при стрессе – поиска возможности изменить ситуацию – лежат высокие показатели «Подъем/экстраверсия» и низкие значения «Негативной аффективности».

Пониженное значение фактора «Самоконтроль» является предпосылкой развития проблем экстернализации – склонности к агрессивному, непослушному поведению [16].

У детей и подростков 10-15 лет в рамках психобиологической концепции описаны четыре фактора темперамента [9; 10]:

Павленко В.Б., Михайлова А.А., Дягилева Ю.О., Орехова Л.C.

1. «Подъем/позитивная аффективность» включает в себя с положительным весом: «удовольствие высокой интенсивности»; с отрицательным весом:

«застенчивость» и «страх».

2. «Негативная аффективность» включает в себя «возбудимость» и «склонность к фрустрации».

3. «Привязанность» включает в себя: «склонность к привязанности», «сенсорную чувствительность» и «чувствительность к удовольствию».

4. «Саморегуляция» включает в себя: «контроль активации», «контроль торможения», «контроль внимания».

По мере взросления описанные факторы темперамента преобразуются и, стабилизируясь у взрослых людей, формируют следующую композицию [11; 21]:

1. «Подъем/экстраверсия» включает в себя с положительным весом:

«удовольствие высокой интенсивности», «позитивную аффективность», «общительность».

2. «Негативная аффективность» включает в себя с положительным весом:

«дискомфорт», «страх», «застенчивость» и «склонность к фрустрации»; с отрицательным весом: «контроль агрессии».

3. «Ориентационная чувствительность» включает в себя: «чувствительность к аффектам», «чувствительность к спонтанным ассоциациям» и «сенсорную чувствительность».

4. «Привязанность» включает в себя: «эмоциональную эмпатию», «склонность к сопереживанию», «стремление к социальному сближению».

5. «Саморегуляция» включает в себя: «контроль активации», «контроль торможения», «контроль внимания».

Таким образом, глубинные факторы и черты темперамента претерпевают в процессе онтогенеза непрерывную череду изменений, сохраняя при этом определенную преемственность.

3. ПСИХОФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ МЕХАНИЗМЫ ФОРМИРОВАНИЯТЕМПЕРАМЕНТА

Наблюдения родителей и экспериментальные исследования демонстрируют кардинальные изменения в развитии внимания, а также в саморегулировании эмоций и деятельности младенцев, детей старшего возраста и взрослых [22]. У детей младенческого возраста регуляция внимания и частично, эмоций часто является лишь следствием вмешательства воспитателя. Тем не менее, ребенок демонстрирует тенденции приближения и избегания, которые обеспечивают основу для саморегуляции. В последующие годы жизни дети получают возможность перейти к более полной регуляции своих эмоций и поведения, вплоть до развития волевого контроля. Высокий или низкий уровень фактора «Подъем/экстраверсия» и «Негативная аффективность» определяют реактивность темперамента, а «Самоконтроль» обеспечивает регуляцию реактивности. В основе поведенческих изменений лежат важнейшие изменения в функционировании мозга, при этом ключевую роль играет развитие системы произвольного внимания. Ранее нами [23] высказывалась и обосновывалась гипотеза о важнейшей роли моноаминергических Психофизиологические механизмы формирования и развития темперамента систем мозга в формировании индивидуальных особенностей темперамента.

Предполагалось, что выраженность глубинных факторов темперамента определяется активностью широко разветвленных нейронных систем, использующих разные медиаторы-моноамины. Это прежде всего дофаминергические, норадренергические и серотонинергические системы, обладающие способностью модулировать самые разные виды поведения.

Моноаминергические системы берут начало в относительно локальных структурах ствола головного мозга. Окончания аксонов аминергических клеток образуют особые варикозные расширения, представляющие собой фактически пресинапсы без постсинаптической части. Их медиаторы свободно выбрасываются в межклеточное пространство, получая свободный доступ ко всем корковым синапсам (см. обзор [23]). Исследования последних лет с применением функциональной томографии также свидетельствуют о критически важной модулирующей роли указанных систем в развитии у ребенка произвольного внимания и самоконтроля [22].

Процессы внимания обеспечивают следующие нейронные системы:

1. Активационная система. Ее нейронные сети связаны с запуском и поддержанием состояния готовности, активного бодрствования. Данная система модулируется активностью норадренергических нейронов голубого пятна, которые через свои синаптические терминали контролируют лобные и теменные области коры больших полушарий.

2. Ориентационная система. Вовлечена в процессы избирательного внимания к сенсорным стимулам. Ее работа обеспечивается нейронными сетями теменной коры (задняя сеть внимания) и глазодвигательной обрасти в передних отделах лобных долей. Данная система модулируется холинергическими нейронами, расположенными в базальных отделах переднего мозга.

3. Исполнительная система. Обеспечивает выбор оптимального действия среди целого ряда возможных. Сеть действует также во время конфликтных ситуаций, которые требуют волевой регуляции, в том числе тех, в которых преобладающая реакция должна быть подавлена для выполнения субдоминантой реакции. Ее функционирование основано на активности префронтальной и передней поясной коры (передняя сеть внимания), островка, базальных ганглиев. Модуляция активности обеспечивается дофаминергическими нейронами вентрального тегментума среднего мозга, чьи аксонные терминали контролируют указанные выше структуры.

У новорожденных нейронные сети, входящие в ориентационную и исполнительные системы, тесно связаны. Поэтому у младенцев, детей одного-двух лет жизни контроль поведенческих реакций определяется, главным образом, ориентационной системой. Способность к саморегуляции поведения у них ограничена, и требуется время для ее развития [24; 25]. У детей трех-четырех лет поведение начинает в большей степени контролироваться исполнительной нейронной системой, которая все больше обособляется от задней сети внимания.

При этом нейронные сети, активность которых лежит в основе фактора «Самоконтроль», достигают наибольшего развития [22; 26]. К этому времени Павленко В.Б., Михайлова А.А., Дягилева Ю.О., Орехова Л.C.

формируются связи между передней поясной корой, с одной стороны, префронтальной корой, базальными ганглиями и островком, с другой.

Доминирующим нейромодулятором головного мозга становится дофамин.

Благодаря этим процессам происходит становление контроля над исполнительными системами мозга и развивается не только способность к ориентации по отношению к сенсорным стимулам, но и исполнительное внимание, включающее в себя контроль эмоций и поступков. В процессе развития темперамента изначально высоко реактивные системы детей становятся все более регулируемыми.

Таким образом, становление факторов темперамента во многом определяется развитием моноаминергических систем мозга, в том числе: количеством нейронов, вырабатывающих определенный медиатор; индивидуальными особенностями транспортеров медиаторов и ферментов, контролирующих их обмен; наличием определенных типов и подтипов синаптических рецепторов к нему и т.д. В свою очередь, эти особенности нейромедиаторных систем находятся под контролем генетического аппарата. Действительно, на примере анализа развития детей в приемных семьях группой исследователей [27] показано, что генетический вклад биологических родителей в формирование поведения детей весьма значителен. Так, если у биологических матерей в течение жизни выявлялась клиническая депрессия (major depressive disorder) или антисоциальные личностные расстройства, то и у их детей возрастом от полутора до пяти лет, воспитывающихся с самого рождения в приемных семьях, отмечалась склонность к повышенной тревожности, проявлению агрессии и оппозиционно-вызывающему поведению.

В то же время, факторы социального окружения и генетические факторы тесно взаимодействуют между собой. Об этом свидетельствует ряд работ, выявивших взаимодействие между качеством воспитания и генетическими вариациями ряда генов при влиянии на формирование психических черт детей, в том числе на факторы темперамента. Эффект жестокого, беспорядочного или иного неблагоприятного воспитания сильнее проявляется у детей с определенными вариантами аллелей генов [22; 26; 28-31]. Так, у большинства европейцев и североамериканцев аллели гена, ответственного за синтез синаптических рецепторов дофамина четвертого типа (DRD4), имеют либо четыре, либо семь повторов. Нейроны индивидов с семью повторами данного гена менее чувствительны к воздействию дофамина, чем люди с четырьмя повторами.

Поскольку выброс дофамина необходим для генерации положительных эмоций, такие индивиды не могут получать удовольствие в обычных, привычных ситуациях при малоинтенсивной стимуляции. Для получения положительных эмоций они стремятся к новым, сильным, необычным ощущениям. Исходя из этого, вариант DRD4 с семью повторами называют «геном авантюризма». Наличие его является предпосылкой к агрессивному и импульсивному поведению. Очевидно, что условия воспитания также влияют на развитие факторов темперамента. Однако, как оказалось, качество воспитания и аллельный вариант гена по отдельности не оказывают значимого влияния на становление фактора «Самоконтроль». В то же время воспитание и генотип взаимодействуют между собой (рис. 1). Низкий уровень самоконтроля выявляется только у тех детей, у которых наличие аллеля Психофизиологические механизмы формирования и развития темперамента гена DRD4 с семью повторами сочетается с низким качеством воспитания (отсутствует внимание к проблемам ребенка, родители ведут себя жестоко или импульсивно). В то же время, если родители воспитывают ребенка заботливо, продуманно, последовательно, то и уровень самоконтроля у ребенка оказывается значимо выше, чем у детей с четырьмя повторами гена DRD4. Следовательно, в условиях адекватного воспитания дети с «геном авантюризма» имеют важные преимущества, предпосылки к формированию благоприятствующих социальному успеху черт темперамента. Такая особенность приводит ко все большей встречаемости данного аллеля гена в европейской и североамериканской популяции. Причина этого следующая: в этих регионах особенно развиты процессы социализации детей и целенаправленному воспитанию уделяется все большее внимание.

Рис. 1. Взаимодействие качества родительского воспитания и особенностей генотипа у детей трех-четырех лет в формировании глубинного фактора темперамента «Самоконтроль» (по [26]). Пояснения в тексте.

К сожалению, анализ генетических особенностей индивида до сих пор не стал простой и распространенной процедурой. В связи с этим отметим, что согласно результатам исследований нашей лаборатории активность моноаминергических систем отражается в паттерне электроэнцефалограммы (ЭЭГ) [32]. С другой стороны нами выявлены взаимосвязи между выраженностью факторов темперамента и особенностями ЭЭГ у детей раннего возраста [33]. Возможность оценки активности моноаминергических систем мозга у детей на основании Павленко В.Б., Михайлова А.А., Дягилева Ю.О., Орехова Л.C.

особенностей их ЭЭГ является перспективным направлением дальнейших исследований.

ВЫВОДЫ

1. Глубинные факторы и черты темперамента претерпевают в процессе онтогенеза непрерывную череду изменений, сохраняя при этом определенную преемственность.

2. В основе становления глубинных факторов темперамента лежат индивидуальные особенности активности моноаминергических систем мозга, которые в свою очередь, контролируются генотипом.

3. Формирование темперамента зависит от взаимодействия индивидуальных особенностей генотипа и качества воспитания детей.

Список литературы

1. Русалов В. М. Темперамент / В. М. Русалов // В кн.: Современная психология. Справочное руководство под ред. В. Н. Дружинина. М.: Инфра-М, 1999. – С. 459-483.

2. Derryberry D. Arousal, affect, and attention as components of temperament / D. Derryberry, M. K. Rothbart // JPSP. – 1988. – Vol. 55. – P. 958-966.

3. Rothbart M. K, Temperament and personality: origins and outcomes / M. K. Rothbart, S. A. Ahadi, D. E. Evans // J. Pers. Soc. Psychol. – 2000. – Vol. 78, No 1. –P. 122-135.

4. Rothbart M. K. Temperament, development, and personality / M. K. Rothbart // Curr. Dir. Psychol.

Sci. – 2007. – Vol. 16. – P. 207–212.

5. Gartstein M. A. Studying infant temperament via the Revised Infant Behavior Questionnaire / M. A. Gartstein, M. K. Rothbart // Inf. Behavior and Dev. – 2003. – Vol. 26, No 1. – P. 64–86.

6. Putnam S. P. Measurement of fine-grained aspects of toddler temperament: The early childhood behavior questionnaire / S. P. Putnam, M. A. Gartstein, M. K. Rothbart // Inf. Behavior and Dev. – 2006. – Vol.29. – P. 386-401.

7. Колмагорова А. В. Адаптация русскоязычной версии опросника для изучения темперамента детей раннего возраста / А. В. Колмагорова, Е. Р. Слободская, М. Э. Гартштейн // Психологический журнал. – 2008. – Т. 29, вып. 6. – С. 82-97.

8. Rothbart M. K. Investigations of temperament at 3-7 years: The children's behavior questionnaire / M. K. Rothbart, S. A. Ahadi, K. L. Hershey [et al.] // Child Dev. – 2001. – Vol. 72. – P. 1394–1408.

9. Ellis L. K. Revision of the Early Adolescent Temperament Questionnaire / L. K. Ellis, M. K. Rothbart // Poster presented at the 2001 Biennial Meeting of the Society for Research in Child Development. – Minneapolis, Minnesota, 2001.

10. Capaldi D. M. Development and Validation of an Early Adolescent Temperament Measure / D. M. Capaldi, M. K. Rothbart // Journal of Early Adolescence. – 1992. – Vol. 12, No 2. – P. 153-173.

11. Evans D. E. Development of a model for adult temperament / D. E. Evans, M. K. Rothbart // Journal of Research in Personality. – 2007. – Vol. 41. – P. 868-888.

12. Rothbart M. K. Investigations of temperament at 3-7 years: The Children's Behavior Questionnaire / M. K. Rothbart, S. A. Ahadi, K. L. Hershey [et al.] // Child Development. – 2001. –Vol. 72. – P. 1394Posner M. I. Research on attention networks as a model for the integration of psychological science / M. I. Posner, M. K. Rothbart // An. Rev. of Psychol. – 2007. – Vol. 58. – P. 1-23.

14. Rothbart M. K. (2009). Early Childhood Behavior Questionnaire-Very Short Form. Retrieved from http://www.bowdoin.edu/~sputnam/rothbart-temperament questionnaires/instrumentdescriptions/earlychildhood-behavior.html.

15. Simonds J., Rothbart M. K. (2006). Temperament in Middle Childhood Questionnaire. Available at:

http://www.bowdoin.edu/~sputnam/ rothbart-temperament-questionnaires/.

Психофизиологические механизмы формирования и развития темперамента

16. Caspi A. Temperament and personality / A. Caspi, R. L. Shiner // In: Rutter M., Bishop D., Pine D.

et al. (Eds). Rutter’s child and adolescent psychiatry. 5th ed., London: Blackwell. – 2008. – P. 182Endedijk H. M. The Role of Child Characteristics and Peer Experiences in the Development of Peer Cooperation / H. M. Endedijk, A. H. N. Cillessen, R. F. A. Cox [et al.] // Social Development. – 2015.

– Vol. 24, No 3. – P. 521-540.

18. Frick P. J. Temperament and developmental pathways to conduct problems / P. J. Frick, A. S. Morris // Journal of Clinical Child and Adolescent Psychology. – 2004. – Vol. 33, No. 1. – P. 54-68.

19. Shankman S. A. Do positive and negative temperament traits interact in predicting risk for depression?

A resting EEG study of 329 preschoolers / S. A. Shankman, D. N. Klein, D. C. Torpey [et al.] // Dev.

Psychopathol. – 2011. – Vol. 23, No 2. – P. 551-62.

20. Rueda M. R. The influence of temperament on the development of coping: the role of maturation and experience / M. R. Rueda, M. K. Rothbart // In Skinner E. A., Zimmer-Gembeck M. J. (Eds.). Coping and the development of regulation. New directions for child and adolescent development // San Francisco: Jossey-Bass. – 2009. – No 124. – P. 19-31.

21. Digman J. M. Personality structure: Emergence of the five-factor model / J. M. Digman // An. Rev. of Psychol. – 1990. – Vol. 41. – P. 417-440.

22. Posner M. I. Control networks and neuromodulators of early development / M. I. Posner, M. K. Rothbart, B. E. Sheese [et al.] // Dev. Psychol. – 2012. – Vol. 48, No 3. – P. 827-835.

23. Павленко В. Б. Нейробиологические факторы психической индивидуальности и их электрофизиологические корреляты / В. Б. Павленко // В кн.: Системные реакции в биопотенциалах головного мозга человека и животных (коллективная монография). – 2001.– Симферополь – С. 276-336.

24. Rueda M. R. The development of executive attention: Contributions to the emergence of selfregulation/ M. R. Rueda, M. I. Posner, M. K. Rothbart // Dev. Neuropsychol. – 2005. – Vol. 28. – P. 573–594.

25. Martinos M. Links between infant temperament and neurophysiological measures of attention to happy and fearful faces / M. Martinos, A. Matheson, M. de Haan // J. Child Psychol. Psychiatry. – 2012. – Vol. 53, No 11. – P. 1118-1127.

26. Sheese B. E. The dopamine receptor D4 gene 7-repeat allele interacts with parenting quality to predict effortful control in four-year-old children / Sheese B. E., Rothbart M. K., Voelker P. M., [et al.] // Child Dev. Res. – 2012. – Vol. 2012: 863242.

27. Kerr D. C. Influences of biological and adoptive mothers' depression and antisocial behavior on adoptees' early behavior trajectories / D. C. Kerr, L. D. Leve, G. T. Harold [et al.] // J. Abnorm. Child Psychol. – 2013. – Vol. 41, No 5. – P. 723-734.

28. Blandon A. Y. Contributions of child’s physiology and maternal behavior to children’s trajectories of temperamental reactivity / A. Y. Blandon, S. D. Calkins, S. P. Keane [et al.] // Dev. Psychol. – 2010. – Vol. 46, No 5. – P. 1089-1102.

29. Caspi A. Role of genotype in the cycle of violence in maltreated children / A. Caspi, J. McClay, T. E. Moffitt [et al.] // Science. – 2002. – Vol. 297, No 5582. – P. 851-854.

30. Sheese B. E. Parenting quality interacts with genetic variation in dopamine receptor D4 to influence temperament in early childhood / B. E. Sheese, P. M. Voelker, M. K. Rothbart [et al.] // Dev.

Psychopathol. – 2007. – Vol. 19, No 4. – P.1039-1046.

31. Sheese B. E. Genetic variation influences on the early development of reactive emotions and their regulation by attention / B. E. Sheese, P. Voelker, M. I. Posner [et al.] // Cognitive Neuropsychiatry. – 2009. – Vol. 14, No 4-5. – P. 332-355.

32. Куличенко А. М. Связь между активностью моноаминергических нейронов ствола мозга и спектральной мощностью ритмов ЭЭГ бодрствующей кошки / А. М. Куличенко, Ю. О. Дягилева, О. И. Колотилова [и др.] // Журнал высшей нервной деятельности. – 2013. – Т. 63, вып. 5. – С. 579-588.

33. Куленкова А. А. Нейрофизиологический анализ развития эмоциональной сферы детей раннего возраста / А. А. Куленкова, Ю. О. Дягилева, В. Б. Павленко // Ученые записки Таврического национального университета им. В.И. Вернадского. Серия «Биология, химия». – 2014. – Т. 27 (66), вып. 3. – С. 78-87.

Павленко В.Б., Михайлова А.А., Дягилева Ю.О., Орехова Л.C.

UDC 159.92 : 591.15

–  –  –

Pavlenko V.B.1, Mikhailova A.A., Dyagileva Ju.O., Orechova L.S.

V.I. Vernadsky Crimean Federal University, Simferopol, Crimea, Russian Federation E-mail: 1vpav55@gmail.com The article is a review of the modern researches sanctified to ontogenesis of temperament. Temperament is the center of personality in the process of her development.

Authors analyze of row of theories, devoted mechanisms of forming of individual features of temperament. The authors of part of theories consider that base of forming of temperament are general and private properties of the nervous system, feature of cooperation of basic blocks of the functional system, etc. Unfortunately, the most indicated theories, examining temperament as steady education, do not spare sufficient attention to his ontogenesis. However the far of works in that examine the features of temperament of children of different age and conformity to law of development of properties of temperament from birth and to the achievement of adult age appeared lately.

In this connection, the aim of this review is an analysis of publications of the last years, sanctified to ontogenesis of temperament, and also basic factors influencing on his forming. One of most reasonable is a psychobiological model of temperament, offer M.

Rothbart and D. Derryberry. In obedience to this model, basis of temperament is made by three-four deep factors. For infants next factors are educed: Surgency/Extraversion, Negative Affectivity, and Orienting/Regulation. For children age from one is to three years expose factors: Surgency/Extraversion, Negative Affectivity, and Effortful Control.

For teenagers expose the next factors of temperament: Surgency, Negative Affectivity, and Effortful Control. Thus, the indicated factors and making them lines of temperament suffer the continuous train of changes in the process of ontogenesis, saving a here certain succession.

The authors of the real article suppose that the expressed of deep factors of temperament is determined by activity of the widely ramified neuron systems using different neurotrasmitters-monoamines. It foremost dopaminergic, noradrenergic and serotoninergic systems possessing ability to modulate the most different types of behavior.

Monoaminergic system take beginning in the relatively local structures of barrel of cerebrum. Completions of axones of dopaminergic, noradrenergic and serotoninergic terminals form the special varicose expansions being actually presinaps without postsinaps part. Their neurotrasmitters are freely thrown out in intercellular space, getting free access to all crust synapses.

Психофизиологические механизмы формирования и развития темперамента

Consequently, the monoaminergic systems can modulate all behavior of man, determine the factors of his temperament. Researches of the last years with the use of functional tomography testify to the critically important modulating role of the indicated systems in development for the child of arbitrary attention and self-control. Genetic factors co-operate with the factors of social surroundings. It is shown researches of many authors, that effects cruel, disorderly or another unfavorable education stronger shows up for children with the certain variants of alleles of genes. Thus, temperament is the product of cooperation of individual features of genotype and quality of education of children.

Key words: temperament, children, genotype, education.

–  –  –

1. Rusalov V. M. Temperament / V. M. Rusalov // In Modern psychology. Reference Manual. ed. by.

V. N Druzhinin. M.: INFRA-M, 1999. – P. 459-483

2. Derryberry D. Arousal, affect, and attention as components of temperament / D. Derryberry, M. K. Rothbart // JPSP. – 1988. – Vol. 55. – P. 958-966.

3. Rothbart M. K, Temperament and personality: origins and outcomes / M. K. Rothbart, S. A. Ahadi, D. E. Evans // J. Pers. Soc. Psychol. – 2000. – Vol. 78, No 1. –P. 122-135.

4. Rothbart M. K. Temperament, development, and personality / M. K. Rothbart // Curr. Dir. Psychol.

Sci. – 2007. – Vol. 16. – P. 207–212.

5. Gartstein M. A. Studying infant temperament via the Revised Infant Behavior Questionnaire / M. A. Gartstein, M. K. Rothbart // Inf. Behavior and Dev. – 2003. – Vol. 26, No 1. – P. 64–86.

6. Putnam S. P. Measurement of fine-grained aspects of toddler temperament: The early childhood behavior questionnaire / S. P. Putnam, M. A. Gartstein, M. K. Rothbart // Inf. Behavior and Dev. – 2006. – Vol.29. – P. 386-401.

7. Kolmagorova A. V. Adapt the Russian version of the questionnaire for the study of temperament early childhood / A. V. Kolmagorova, E. R Sloboda, M. E. Gartstein // Psychological magazine. – 2008. – V. 29, no. 6. – P. 82-97

8. Rothbart M. K. Investigations of temperament at 3-7 years: The children's behavior questionnaire / M. K. Rothbart, S. A. Ahadi, K. L. Hershey [et al.] // Child Dev. – 2001. – Vol. 72. – P. 1394–1408.

9. Ellis L. K. Revision of the Early Adolescent Temperament Questionnaire / L. K. Ellis, M. K. Rothbart // Poster presented at the 2001 Biennial Meeting of the Society for Research in Child Development. – Minneapolis, Minnesota, 2001.

10. Capaldi D. M. Development and Validation of an Early Adolescent Temperament Measure / D. M. Capaldi, M. K. Rothbart // Journal of Early Adolescence. – 1992. – Vol. 12, No 2. – P. 153-173.

11. Evans D. E. Development of a model for adult temperament / D. E. Evans, M. K. Rothbart // Journal of Research in Personality. – 2007. – Vol. 41. – P. 868-888.

12. Rothbart M. K. Investigations of temperament at 3-7 years: The Children's Behavior Questionnaire / M. K. Rothbart, S. A. Ahadi, K. L. Hershey [et al.] // Child Development. – 2001. –Vol. 72. – P. 1394Posner M. I. Research on attention networks as a model for the integration of psychological science / M. I. Posner, M. K. Rothbart // An. Rev. of Psychol. – 2007. – Vol. 58. – P. 1-23.

14. Rothbart M. K. (2009). Early Childhood Behavior Questionnaire-Very Short Form. Retrieved from http://www.bowdoin.edu/~sputnam/rothbart-temperament questionnaires/instrumentdescriptions/earlychildhood-behavior.html.

15. Simonds J., Rothbart M. K. (2006). Temperament in Middle Childhood Questionnaire. Available at:

http://www.bowdoin.edu/~sputnam/ rothbart-temperament-questionnaires/.

16. Caspi A. Temperament and personality / A. Caspi, R. L. Shiner // In: Rutter M., Bishop D., Pine D.

et al. (Eds). Rutter’s child and adolescent psychiatry. 5th ed., London: Blackwell. – 2008. – P. 182

<

Павленко В.Б., Михайлова А.А., Дягилева Ю.О., Орехова Л.C.

17. Endedijk H. M. The Role of Child Characteristics and Peer Experiences in the Development of Peer Cooperation / H. M. Endedijk, A. H. N. Cillessen, R. F. A. Cox [et al.] // Social Development. – 2015.

– Vol. 24, No 3. – P. 521-540.

18. Frick P. J. Temperament and developmental pathways to conduct problems / P. J. Frick, A. S. Morris // Journal of Clinical Child and Adolescent Psychology. – 2004. – Vol. 33, No. 1. – P. 54-68.

19. Shankman S. A. Do positive and negative temperament traits interact in predicting risk for depression?

A resting EEG study of 329 preschoolers / S. A. Shankman, D. N. Klein, D. C. Torpey [et al.] // Dev.

Psychopathol. – 2011. – Vol. 23, No 2. – P. 551-62.

20. Rueda M. R. The influence of temperament on the development of coping: the role of maturation and experience / M. R. Rueda, M. K. Rothbart // In Skinner E. A., Zimmer-Gembeck M. J. (Eds.). Coping and the development of regulation. New directions for child and adolescent development // San Francisco: Jossey-Bass. – 2009. – No 124. – P. 19-31.

21. Digman J. M. Personality structure: Emergence of the five-factor model / J. M. Digman // An. Rev. of Psychol. – 1990. – Vol. 41. – P. 417-440.

22. Posner M. I. Control networks and neuromodulators of early development / M. I. Posner, M. K. Rothbart, B. E. Sheese [et al.] // Dev. Psychol. – 2012. – Vol. 48, No 3. – P. 827-835.

23. Pavlenko V. B. Neurobiological factors psychic individuality and electrophysiological correlates / V. B. Pavlenko // In: Systemic reactions in the biopotentials of human and animal brain (collective monograph). – 2001. – Simferopol – P. 276-336.

24. Rueda M. R. The development of executive attention: Contributions to the emergence of selfregulation/ M. R. Rueda, M. I. Posner, M. K. Rothbart // Dev. Neuropsychol. – 2005. – Vol. 28. – P. 573–594.

25. Martinos M. Links between infant temperament and neurophysiological measures of attention to happy and fearful faces / M. Martinos, A. Matheson, M. de Haan // J. Child Psychol. Psychiatry. – 2012. – Vol. 53, No 11. – P. 1118-1127.

26. Sheese B. E. The dopamine receptor D4 gene 7-repeat allele interacts with parenting quality to predict effortful control in four-year-old children / Sheese B. E., Rothbart M. K., Voelker P. M., [et al.] // Child Dev. Res. – 2012. – Vol. 2012: 863242.

27. Kerr D. C. Influences of biological and adoptive mothers' depression and antisocial behavior on adoptees' early behavior trajectories / D. C. Kerr, L. D. Leve, G. T. Harold [et al.] // J. Abnorm. Child Psychol. – 2013. – Vol. 41, No 5. – P. 723-734.

28. Blandon A. Y. Contributions of child’s physiology and maternal behavior to children’s trajectories of temperamental reactivity / A. Y. Blandon, S. D. Calkins, S. P. Keane [et al.] // Dev. Psychol. – 2010. – Vol. 46, No 5. – P. 1089-1102.

29. Caspi A. Role of genotype in the cycle of violence in maltreated children / A. Caspi, J. McClay, T. E. Moffitt [et al.] // Science. – 2002. – Vol. 297, No 5582. – P. 851-854.

30. Sheese B. E. Parenting quality interacts with genetic variation in dopamine receptor D4 to influence temperament in early childhood / B. E. Sheese, P. M. Voelker, M. K. Rothbart [et al.] // Dev.

Psychopathol. – 2007. – Vol. 19, No 4. – P.1039-1046.

31. Sheese B. E. Genetic variation influences on the early development of reactive emotions and their regulation by attention / B. E. Sheese, P. Voelker, M. I. Posner [et al.] // Cognitive Neuropsychiatry. – 2009. – Vol. 14, No 4-5. – P. 332-355.

32. Kulichenko A. M. The relationship between activity of monoaminergic neurons in the brain stem and the spectral power of the EEG rhythms of waking cats / A. M. Kulichenko, Y. O. Diaghilev, O. I. Kolotilova [et al.] // Journal higher nervous activity. – 2013. – V. 63, no. 5. – P. 579-588.

33. Kulikova A. A. Neurophysiological analysis of the development of the emotional sphere infants / A. A. Kulenkova, Y. O. Diaghilev, V. B. Pavlenko // Scientific notes of V.I. Vernadsky Taurida National University. "Biology, Chemistry" series. – 2014. – T. 27 (66), vol. 3. – P. 78-87.

Ученые записки Крымского федерального университета имени В. И. Вернадского Социология. Педагогика. Психология. Том 1 (67). 2015. № 1. С. 157–165.

УДК 612.821

ОБРАЗ ПРЕПОДАВАТЕЛЯ ПСИХОЛОГИИ В ПРЕДСТАВЛЕНИЯХ

СТУДЕНТОВ-ПСИХОЛОГОВ КФУ: ГЕНДЕРНЫЙ АСПЕКТ

–  –  –

Крымский федеральный университет им. В. И. Вернадского, г. Симферополь, Республика Крым E-mail: persik_73@mail.ru В статье представлены результаты изучения образа преподавателя психологии в представлении студентов-психологов КФУ им. Вернадского В. И. Акцентируются ключевые психологические составляющие образа преподавателя: эмоциональный, профессиональный и коммуникативный. Для решения поставленных в исследовании задач использовались следующие методы: анкетирование, контент-анализ, критерии анализа различий, методика «Незаконченные предложения», «Личностный дифференциал». Статистически доказывается существование дифференцированных показателей образа преподавателя у студентов-психологов разного пола.

Ключевые слова: гендер, образ, преподаватель психологии, представления, различия, студентпсихолог.

ВВЕДЕНИЕ Ведущим субъективным фактором, детерминирующим успешность и результативность учебно-образовательного процесса, профессиональной идентификации, обретения будущим специалистом индивидуальных и профессиональных компетенций, является образ преподавателя. По мысли Леонтьева А. Н., «образ педагога» – это сложное когнитивное и эмоциональное образование, где отражаются субъективные представления человека о педагоге как о профессионале во всем его многообразии [12].



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |



Похожие работы:

«Мосин Вадим Сергеевич, доктор исторических наук, аттестованный эксперт по проведению государственной историко-культурной экспертизы приказ Министерства культуры Российской Федерации № 2123 от 19.12.2013 г. тел. 8 982 342...»

«Сетевое издание Центра психологического сопровождения образования "ТОЧКА ПСИ" tochkapsy.ru Л.Д. Лебедева, доктор психол. наук., Прощание с обидой: методы арт-терапии в коррекции актуальных переживаний. Стимульный материал ассоциативные карты из на...»

«ISSN 0536 – 1036. ИВУЗ. "Лесной журнал". 2015. № 2 ИСТОРИЯ НАУКИ УДК 630*902 ВОПРОС О СОБСТВЕННОСТИ НА ЛЕСА В ЦЕЛЯХ ИХ СОХРАНЕНИЯ В РОССИИ XVIII В. © Е.М. Лупанова, канд. ист. наук, ст. науч. сотр. Музей антропологии и этнографии имени Петра Великого (Кунсткамера) РАН, Университетская наб., 3, г....»

«КАВЕРИНА Валерия Витальевна СТАНОВЛЕНИЕ РУССКОЙ ОРФОГРАФИИ В XVII – XIX ВВ.: ПРАВОПИСНЫЙ УЗУС И КОДИФ ИКАЦИЯ Специальность 10.02.01 – русский язык АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени доктора филологических наук Москва – 2010 PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Работа выполнена на кафедре русского языка филологического...»

«Nrodn knihovna esk republiky Slovansk knihovna KATALOG STARCH RUSKCH TISK Z FOND SLOVANSK KNIHOVNY titnch azbukou Dl III: 1788–1795 Sestavila Frantika Sokolov Praha 2014 KATALOGIZACE V KNIZE – NRODN KNIHOVNA R Nrodn knihovna esk republiky. Slovansk knihovna Katalog starch ruskch tisk z fond Slovansk knihovny titnch azbukou. Dl I...»

«С. Ш. ШАРИФОВА ИНТЕРПРЕТАЦИЯ И ФАЛЬСИФИКАЦИЯ В ХУДОЖЕСТВЕННО-ИСТОРИЧЕСКОЙ РОМАНИСТИКЕ Интерпретация – это метод познания, как художественного, так и научного. Являясь инструментом построения художественного мира, интерпретация предоставляет автору...»

«Николай Николаевич Непомнящий Крым. 47 сюжетов о прошлом и будущем Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8497981 Крым. 47 сюжетов о прошлом и будущем: Центрполиграф; Москва; 2014 ISBN 978-5-227-05123-3 Аннотация На небольшом клочке суши перепл...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования "Российский государственный профессионально–педагогический университет" Институт гуманитарного и социально–экономического образования Кафедра документоведения, истории и правового...»

«Макаров Владимир Георгиевич ЯДЕРНАЯ ПРОГРАММА БРАЗИЛИИ: ГЕНЕЗИС, СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ, ПЕРСПЕКТИВЫ Данная статья посвящена оценке возможности превращения Бразилии в ядерную державу. В качестве источников использованы различные научные ис...»

«Якимов Владимир Александрович Российское казачество в общественно-политических процессах на постсоветском пространстве Специальность: 07.00.02. – Отечественная история. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук Научный руководитель – доктор исторических наук,...»

«Реферат Кладовая солнца отношение к природе митраши Кладовая солнца отношение к природе митраши Кладовая солнца отношение к природе митраши: История Российского предпринимательства Введение. За последние 10 лет в нашей стране прои...»

«МИНОБРНАУКИ РОССИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "ВОРОНЕЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" БОРИСОГЛЕБСКИЙ ФИЛИАЛ (БФ ФГБОУ ВО "ВГУ") Заведующий кафедрой филологических дисциплин и методи...»

«Специальный выпуск ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ: Адамкулова Ч.У. ректор КНУ им. Ж. Баласагына, кандидат экономических наук, профессор (главный редактор); Эсенкулов Н.Ж. проректор по научной работе – начальник Управления научной политики и организации научных...»

«Сатира Маяковского Владимир Маяковский является прекрасным сатириком. Он блестяще обобщил и развил традиции Н.В. Гоголя и М.Е. Салтыкова-Щедрина в новых исторических условиях. Возникнув в новое время, сатир...»

«Аннотация к рабочей программе по истории 7 класс Рабочая программа составлена на основе ФК государственного стандарта образования1, в соответствии с концепцией и психолого педагогическими принципами развивающей Образовательной системы "Школа 2100", Примерной программы по истории, учебного плана МБО...»

«ISSN 1993-8322. ВІСНИК Донбаської державної машинобудівної академії. № 1 (26), 2012. 89 УДК 331.101.3 Еськов А. Л., Дарченко Н. Д. ЭВОЛЮЦИЯ КОНЦЕПЦИЙ "ТРУД" И "ТВОРЧЕСТВО" КАК ИСТОРИЧЕСКАЯ ОСНОВА ПЕРВОНАЧАЛЬНЫХ ТЕОРИЙ МОТИВАЦИИ В современных условиях развития экономики н...»

«Физкультура ФИЗКУЛЬТУРА Автор: Блохина Вера Михайловна ученица 10 "Г" класса МБОУ "Гимназии №102 им. М.С. Устиновой" г. Казань, Республика Татарстан СПОРТ – ЭТО. Аннотация: в статье раскрываются начальное понятие "спорта" и его роль в жизни человека, становление спорта в исторических "сюжетах" различных времен и его отражение...»

«Хавьер Роиже Музеология и память о прошлом: образы Гражданской войны. УДК 069.01(460) Хавьер Роиже МУЗЕОЛОГИЯ И ПАМЯТЬ О ПРОШЛОМ: образы Гражданской войны в экспозициях испанских музеев В данной статье...»

«Вестник ПСТГУ I: Богословие. Философия 2005. Вып. 14. С. 54–79 ОБЗОР ИСТОРИИ И СОДЕРЖАНИЯ БОГОСЛУЖЕНИЯ ПРАЗДНИКА БЛАГОВЕЩЕНИЯ ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ С. А. ВАНЮКОВ (ПСТГУ; ИС РПЦ) В статье рассматриваются догматические, исторические и литурги ческие асп...»

«Гаганова Маргарита Александровна Проекты и практики музеефикации Троице-Сергиевой Лавры в 1920 – 40-е гг. Специальность – 24.00.03 – музееведение, консервация и реставрация историко-культурных объектов АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата историчес...»

«ИСТОРИЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС И ХОЛИСТИЧНЫЙ КОНТУР МИРОВОЗЗРЕНИЯ РУССКОГО НАРОДА Панищев А. Л. канд. фил. наук, доцент кафедры философии и социологии КИСО (филиала) РГСУ Восприятие обществом каких-либо социально-политических феноменов есть очень сложный процесс, зависящий от многих факторов. Одним из них является уровень понимани...»

«ISTITUTO MICHELANGELO Курсы итальянского языка во Флоренции в Италии Изучение итальянского языка во Флоренции Город больших исторических, культурных и артистических традиций, Флоренция предлагает самые лучши...»

«Теория. Методология ©2001 г. Д.Н. ЗАМЯТИН ФЕНОМЕНОЛОГИЯ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ ОБРАЗОВ ЗАМЯТИН Дмитрий Николаевич кандидат географических наук, Московский институт развития образовательных систем. В контрапункте с интересом к истории и историософии в течение многих дес...»

«Саратовский государственный университет им. Н.Г. Чернышевского ИСТОРИОГРАФИЧЕСКИЙ СБОРНИК Межвузовский сборник научных трудов Основан в 1962 году ВЫПУСК 24 ИЗДАТЕЛЬСТВО САРАТОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА УДК 930.1(09)(082) ББК 63.1(0) И90 Редакционная коллегия: проф. А.И. Аврус, канд. ист. наук М.С. Бобкова, проф. А.Н. Галямичев,...»

«ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ №2 1984 НИКУЛЕСКУ Р. И. ОТ БЕЗВИДОВОГО ЯЗЫКА К ВИДОВОМУ Известно, что развитие категории глагольного вида в истории русско­ го языка сопровождалось "разрушением старой временной системы" [1], изменениями в системе наклоне...»

«28 ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 2015. Т. 25, вып. 6 ИСТОРИЯ И ФИЛОЛОГИЯ УДК 81’271(075.8) Н.И. Пушина, Н.В. Маханькова, Е.А. Широких КОММУНИКАТИВНЫЕ НЕУДАЧИ В МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ: ПРИЧИНЫ, ТИПОЛОГИЯ, СТРАТЕГИИ МИНИМИЗАЦИИ В статье рассматриваются коммуникативные неудачи, понимаемые как различного рода дискомфорт,...»

«46 Б.В.МЕЖУЕВ "ЛИБЕРАЛЬНАЯ ИМПЕРИЯ" НАЙЛА ФЕРГЮСОНА Книга известного британского историка Найла Фергюсона "Империя. Становление и упадок британского мирового порядка и уроки для глобальной власти", вышедшая в свет в 2002 г. и переизданная в США в 2003 г., обрела широкую и несколько скандальную из...»

«ЛИБЕРТ Екатерина Александровна ТИПОЛОГИЯ СУФФИКСАЛЬНЫХ ДИМИНУТИВНЫХ МОДЕЛЕЙ В ЗАПАДНОГЕРМАНСКИХ ЯЗЫКАХ Специальность 10.02.20 "Сравнительно-историческое, типологическое и сопоставительное языкознание" АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Новосибирск – 2012 Работа выполнена в сектор...»

«Требования к знаниям, умениям и навыкам обучающихся I.Учащиеся должны знать: Взаимосвязь языка и истории, культуры русского и других народов; Смысл понятий: реч...»

«Министерство культуры Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное учреждение культуры "КИРИЛЛО-БЕЛОЗЕРСКИЙ ИСТОРИКО-АРХИТЕКТУРНЫЙ И ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ МУЗЕЙ-ЗАПОВЕДНИК" Книжная закладк...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.