WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |

«АРХИЕПИСКОП МЭТЬЮ ПАРКЕР И ЦЕРКОВНАЯ ПОЛИТИКА В АНГЛИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVI ВЕКА ...»

-- [ Страница 7 ] --

Так, 7 февраля епископ де Куадра писал: «С тех пор я узнал, что в день Сретения (2 февраля. – В. Т.) королева приказала, чтобы все англичане, посещавшие мессу у французского посла были арестованы… В тот же день англичанин пришел в мой дом во время мессы и вошел в часовню, чтобы посмотреть, кто был там. Он обратился к ним с угрожающими словами… Причина этого шага в том, что королева услышала, что в Лондоне есть многие, кто посещают мессу, и [их] действительно много… С другой стороны, она пытается как-то угодить им, приказывая восстановить кресты на алтарях…» – Ibid. P. 126 Ibid.

ZL. Vol. 2. P. 41–42.

Ibid. P. 44–47.

апреля того же года1093. Он пишет, что спор уже закончился, причем решение было принято в пользу удаления образов из церквей1094, а также замечает, что сам едва не лишился кафедры за проведение активной иконоборческой политики в своем диоцезе. Интересно, что, как и Кассандер, Сэндис ссылается на необходимость борьбы с суевериями среди народа, весьма вероятно, что подобная риторика использовалась обеими спорящими сторонами (вспомним хотя бы указания на недопустимость введения паствы в заблуждение во введении к вышерассмотренному трактату).

Тем не менее, распятие в королевской часовне все же сохранилось. В одном из двух упоминаний о нем в корреспонденции Паркера, архиепископ, спустя одиннадцать лет после описываемых событий, в феврале 1571 г., в письме Сесилу сетовал, что некий человек обвиняет его в возвращении распятия в королевскую часовню. Отвергая эти обвинения, Паркер пишет, что он никогда не знал об этом, к тому же никогда не считал эту меру «полезной» («expedient»).

Думается, это письмо позволяет представить позиции участников спора следующим образом: ни Паркер1095 и Кокс, ни их оппоненты не считали, что образы нужны в церкви, но если первые были готовы согласиться с их наличием, если таково будет королевское распоряжение, то вторые, напротив, считали их категорически недопустимыми. Королевское требование, продиктованное, возможно, отчасти собственными взглядами Елизаветы, отчасти политическими соображениями – намеком на возможность компромисса с католиками1096, заключалось, таким образом, в причислении вопроса об образах к адиафоре. Итог спора был двояким: с одной стороны, епископы подчинились королевской власти, с другой – отношение епископов к образам все же оставалось негативным.

Это проявилось тремя годами позже, когда конвокация в 1563 г. приняла вторую Книгу гомилий. Самый длинный (примерно в четыре раза длиннее остальных) из текстов, вошедших в ее состав, был посвящен как раз проблеме иконопочитания1097, что свидетельствует о ее актуальности. Авторство гомилий доподлинно неизвестно, как правило, они приписываются перу Джона Джуэла, однако их утверждение конвокацией говорит об общем согласии прелатов церкви Англии с высказанными в них мыслями. Мы не будем вдаваться в подробный пересказ ZL. Vol. 1. P. 73–74.

Интересно, что Сэндис считает предметом спора «образ распятого Христа, вместе с [образами Девы] Марии и [святого] Иоанна», в то время как в вышеприведенном письме Кассандера речь шла только о кресте, без изображенного не нем Христа. См.: ZL. Vol. 2. P. 45.

Косвенным аргументом в пользу такой трактовки мнения архиепископа может служить описанный в главе 1 казус, во время которого Паркер, тогда декан коллегии в Сток-бай-Клере, отвечая на обвинения своих оппонентов, писал, что реликвии (в том числе и крест) сами по себе не должны становиться предметом поклонения.





В этом смысле данный казус можно рассматривать в одном ряду с мерами, направленными на «убеждение»

католиков. В предыдущей главе мы уже рассматривали несколько прецедентов такого рода, активное участие в которых принимал Паркер. Можно упомянуть также об обращении архиепископа к группе католиков во главе с Николасом Хитом, бывшим архиепископом Йоркским (Correspondence. P. 109–113). Паркер, таким образом, был одним из основных проводников этой политики королевы, не только во время спора о распятии.

Agaynst Peryll of Idolatry // Anon. The seconde Tome of Homelyes. Fol. 12–[83v.].

аргументов против иконопочитания, приводимых в тексте, заметим лишь, что их основные источники – это вторая заповедь, перекликающиеся с ней примеры из других частей Священного Писания, высказывания отцов церкви и исторический опыт древней церкви.

Обращает на себя внимание пространное рассуждение о том, что Библия не различает понятия «идол» («idol») и «образ» («image»)1098, а потому все, что касается идолопоклонства, целиком относится и к иконопочитанию. Первоначальный вариант текста, представленный королеве, содержал категорический запрет на любое использование образов в богослужебной практике, однако Елизавета собственноручно исправила текст, так что в окончательном тексте гомилии изображения причислены к области адиафоры1099.

Даже беглое знакомство с гомилией обнаруживает ее несомненное сходство с рассмотренным выше посланием начала 1560 г.: практически вся аргументация, вошедшая в трактат, повторяется в гомилии, но при этом значительно дополняется новыми доводами. Само это обстоятельство можно было бы списать на то, что приведенные исторические примеры, стихи из Библии и свидетельства отцов церкви, являлись общим местом в иконоборческих полемических произведениях, однако то, как цитируется Священное Писание в обоих текстах, наводит на мысль об их более тесной взаимосвязи. Наиболее примечательна уже упоминавшаяся выше цитата из Второзакония (Втор. 4:25–27), а точнее одна фраза в ней (Втор.

4:25): «Если у тебя родятся дети и внуки и, живя на земле и впав в заблуждение, вы сотворите себе кумира, творя зло пред Господом Богом вашим и навлечете гнев Его…»1100. Этот фрагмент в таком виде, не встречается ни в одном широко распространенном английском переводе Библии, по крайней мере, от Библии Джона Уиклифа 1395 г. до Библии короля Якова 1611 г. – наиболее характерным отличием является то слово (или словосочетание), которым в переводе передано понятие «внуки», или «сыновья сынов». Кроме того, выше мы уже отмечали употребление слова «tarry» вместо более обычных «dwell» или «remain»1101. Происхождение Ibid. Fol. 12–14.

Это наблюдение основано на сравнении двух текстов Книги гомилий – представленного королеве и опубликованного позднее, – проведенного Дж.

Гриффитсом при издании двух книг гомилий в 1859 г.:

Griffiths J. The Editor’s Preface // The Two Books of Homilies. P. XVII–XXI. См. также: Aston M. England’s Iconoclasts.

Vol. 1. P. 320–324; Collinson P. Windows into Woman’s Soul. P. 113–114.

«If thou haue children and nephues, and doe tary in the lande, and beyng deceiued doe make to your selues any similitude, doyng euyll before the Lord your God, and prouoke hym to anger…» (курсив наш. – В. Т.) – The seconde Tome of Homelyes. Fol. 15; Correspondence. P. 81 (текст приведен с современной орфографией).

Этот фрагмент в разных переводах трактуется следующим образом. Библия Джона Уиклифа (1395): «If ye gendren sones, and sones of sones, and ye dwellen in the lond, and ye be disceyued, and make to you ony licnesse, and doen yuel bifor youre Lord God, that ye terren hym to greet wrathe…»

Библия Уильяма Тиндейла (1525): «Yf after thou hast gotten childern and childerns childern and hast dwelt longe in the londe, ye shall marre youre selues and make grauen ymages after the liknesse of what so euer it be, and shall worke wekednesse in the syghte of the Lorde thy God, to prouoke him…»

Библия Майлза Ковердейла (1535): «Yf whan ye have begotten children, and childers children, and haue dwelt in the londe, ye marre youre selues and make you ymages of eny maner of fashion and do evell in the sighte of the Lorde youre God, to prouoke him…»

такой необычной версии текста, скорее всего, связано с тем, что автор (или авторы) рассматриваемых документов пользовался латинским текстом Библии 1102. В Вульгате этот стих выглядит так: «Si genueritis filios ac nepotes, et morati fueritis in terra, deceptique feceritis vobis aliquam similitudinem, patrantes malum coram Domino Deo vestro, ut eum ad iracundiam provocetis…» (курсив наш. – В. Т.). Употребленное слово «nepos» может обозначать как внука, так и племянника (и вообще потомка), и автор предпочел использовать более многозначное, но слово 1103.

семантически точнее соответствующее латинскому тексту английское Как представляется, этот факт позволяет отождествить автора (или одного из авторов) гомилии с составителем (или одним из составителей) трактата.

Безусловно, существует возможность, что кто-то из них воспользовался работой второго, однако этот вариант представляется нам маловероятным, поскольку цитата из Второзакония в гомилии гораздо пространнее, а свидетельства отцов приведены в текстах зачастую на разных языках (гомилия полностью написана по-английски). В силу приведенных соображений, на наш взгляд, можно со значительной долей уверенности сказать, что в работе над обоими текстами принимали участие одни и те же люди, вероятно, Гриндэл, или Джуэл, или они оба, хотя гомилия, выражающая некую общую точку зрения епископата на вопрос иконопочитания, скорее всего, подвергалась определенной редакции и со стороны других прелатов, в частности, Паркера1104. Однако сама Библия Томаса Мэтью (1539): «If after thou hast gotten chyldren and chyldrens chyldren and hast dwelt longe in the lande ye shal marre youre selues and make grauen ymages after the liknesse of what so euer it be and shall worke wekedenesse in the syghte of the Lord thy God to prouoke him…»

«Большая Библия» (1539): «If thou dost beget chyldren and childrens children, and whan ye haue dwelt in the lande, ye do wikedly, and make any maner of grauen ymage, and worke euell in the syghte of the Lord thy God, to prouoke him to anger…»

«Женевская Библия» (1560, цитата по изданию 1587 г.): «When thou shalt beget children and childrens children, and shalt haue remained long in the land, if ye corrupt your selues, and make any grauen image, or likenes of any thing, and worke euill in the sight of the Lord thy God, to prouoke him to anger…»

«Епископская Библия» (1568): «When thou shalt beget children, and thy children beget children, and shalt haue remayned long in the lande, ye do wickedly, and make any maner of grauen image, and worke euyll in the sight of the Lorde thy God, to prouoke hym to anger…»

Библия короля Якова (1611): «When thou shalt beget children, and childrens children, and shalt haue remained long in the land, and shal corrupt your selues, and make a grauen image, or the likenes of any thing, and shall doe euil in the sight of the Lord thy God, to prouoke him to anger…»

Синодальный перевод на русский язык: «Если же родятся у тебя сыны и сыны у сынов, и, долго жив на земле, вы развратитесь и сделаете изваяние, изображающее что-либо, и сделаете зло сие пред очами Господа, Бога вашего, и раздражите Его…»

На использование авторами гомилии и послания 1560 г. в своей работе именно латинского текста Библии указывают и другие обстоятельства: использование нескольких латинских цитат из Писания в трактате, употребление в гомилии слова «similitude» для обозначения образа (в латинской версии – «similitudo») и так далее.

В современном английском языке слово «nephew» используется исключительно в значении «племянник», однако в рассматриваемый период оно могло описывать и внука, и потомка вообще, будучи, таким образом, точным переводом латинского слова «nepos». См. значения слова в ряде словарей второй половины XVI – первой половины XVII в., представленных в электронной базе данных библиотеки Университета Торонто: LEME: Lexicons of Early Modern English: [Электронный ресурс]. URL: http://leme.library.utoronto.ca. Обращение: 15.09.2015.

Тем не менее, У. Хогаард полагал, что гомилия была направлена против точки зрения, которую поддерживали Паркер и Кокс. См.: Haugaard W. P. Elizabeth and the English Reformation. P. 206–208. На наш взгляд, более обоснованным представляется мнение Л. Кэмпбелл о том, что к этому времени был достигнут определенный компромисс, иначе гомилия не была бы утверждена конвокацией, которой руководил Паркер. См.: Campbell L. E.

возможность достижения подобного компромисса, а также выражение его в сочинении авторов, придерживавшихся несколькими годами ранее наиболее радикальных взглядов на этот вопрос, говорит о преодолении к 1563 г. противоречий, существовавших среди прелатов церкви вокруг иконопочитания, причем их общее мнение отличалось от королевского, хотя утвердить его они не смогли.

Подводя итог рассуждениям, касающимся спора о распятии в королевской часовне, заметим, что с нашей точки зрения он интересен не только и не столько как дискуссия по отдельному вопросу, пусть и такому важному, как использование образов в церкви.

Богословское содержание этих диспутов заключалось в определении границ адиафоры, что существенно отличает его от позднейших споров, в частности, об облачениях в середине 1560х гг. Не менее важна была проблема соотношения богословских и политических мотивов в установлении вероучения: можно ли подчиниться требованию королевы и признать «безразличным» вопрос об образах, имеющий важное религиозное значение?

На наш взгляд, возникновение описанного конфликта было обусловлено значительной неопределенностью в отношениях прелатов и короны и вообще в церковной жизни, возникшей в начале «елизаветинского религиозного урегулирования».

Епископы, как и многие английские протестанты, питали значительные надежды на последовательное и масштабное искоренение в церкви «папистских пережитков», в том числе и образов. Столкнувшись с нежеланием королевы упразднять их, вызванным как политическими соображениями, так и, возможно, ее собственными взглядами на эту проблему, они оказались перед выбором – подчиниться, признав образы относящимися к адиафоре, либо попытаться настоять на своем. Видимо, не вполне еще понимая ту модель взаимоотношений светской и духовной власти, на которой настаивала Елизавета, прелаты попытались переубедить ее, апеллируя как к богословским соображениям и опыту благочестивых государей прошлых эпох (вспомним указание на Константина в письме Кокса), так и к рассуждениям о суевериях в народе. Впрочем, уже к началу 1560 г. епископы вполне осознали, чем может грозить продолжение спора с монархом. Об этом говорят не только упоминания о возможности лишиться кафедры в ходе дискуссии, но и принятие некоторыми из прелатов более толерантной точки зрения на образы. К сожалению, мы ничего не знаем о том, как завершился этот спор, а потому не можем точно сказать, каким образом епископам удалось достичь компромисса, возможно, на результат этого дела повлиял Паркер, которому и позднее часто приходилось играть роль медиатора в отношениях королевы и духовенства (и вообще – протестантского сообщества)1105. В заключение отметим, что епископы, хотя и приняли Matthew Parker and the English Reformation. P. 187.

Например, в 1561 г. архиепископ писал Сесилу, что его попытки угодить королеве вызывают недовольство «некоторых протестантов». Возможно, что упоминание в письме «некоторых безразличных вещей» («some things королевское решение, все же, как показывает гомилия, остались при своем мнении. Впрочем, в 1563 г., вновь столкнувшись с королевским несогласием по поводу образов, прелаты не стали возражать (во всяком случае, на этот счет нет никаких сведений), а покорно приняли ее решение о причислении образов к «безразличным вопросам», возможно памятуя об описанных событиях трехлетней давности.

§3. Дискуссия об облачениях середины 1560-х годов Второй значительный конфликт, пришедшийся на время правления архиепископа Мэтью Паркера, в котором он принял активное участие, – это спор об облачениях («vestiarian controversy», или «vestments controversy»), возникший в 1565–1566 гг., хотя его предпосылки и последствия делают необходимым рассмотрение этого вопроса в более широком контексте. В отличие от дискуссии о распятии в королевской часовне 1559–1560 гг., рассмотренной в предыдущем параграфе, спор об облачениях освещен в источниках достаточно подробно:

помимо более многочисленных писем, от этого периода сохранилась группа печатных полемических произведений, отражающих позиции спорящих сторон. Приводимые в этих сочинениях аргументы в значительной степени повторяются от трактата к трактату, поэтому ниже мы обратимся лишь к некоторым наиболее характерным из них. Кроме того, эта дискуссия привлекала большее внимание исследователей и в целом изучена гораздо лучше, тем не менее, ее рассмотрение представляет значительный интерес в контексте нашей работы.

Прежде всего, необходимо заметить, что проблема священнических облачений возникла в английской церкви в 1560-х гг. не впервые – этот вопрос вызывал дискуссии как в церкви времен Эдуарда VI, так и среди богословов, находившихся в изгнании на континенте в 1553– 1559 гг.1106 Начало спора связано с именем Джона Хупера1107 – одного из ведущих протестантских проповедников эпохи Эдуарда VI. Назначенный в 1550 г. епископом Глостерским, он выразил протест против рукоположения по установленному Книгой общих молитв ритуалу. Хупер раскритиковал действовавшие тогда установления, касавшиеся indifferent») относится как раз к образам, хотя наверняка это установить нельзя. См.: Correspondence. P. 158.

Ранние этапы споров об облачении рассматриваются в работах Collinson P. Elizabethan Puritan Movement. P. 71– 72; Primus J. H. The Vestments Controversy: An Historical Study of the Earliest Tensions within the Church of England in the Reigns of Edward VI and Elizabeth. Kampen, 1960.

С деятельностью Джона Хупера (ок. 1495/1500 – 1555) некоторые исследователи связывали рождение пуританизма. Хотя такая оценка представляется нам необоснованной, поскольку, как отмечалось выше, говорить о пуританах до 1570-х гг. едва ли корректно, следует признать, что взгляды епископа оказали определенное влияние на богословов второй половины XVI в. Подробнее см.: Emerson E. H. English Puritanism from John Hooper to John Milton. Durham, NC, 1968; Opie J. The Anglicizing of John Hooper // Archiv fr Reformationsgeschichte. 1968. Vol. 59.

P. 150–177; Primus J. H. The Role of the Covenant Doctrine in the Puritanism of John Hooper // Nederlands Archief voor Kerkgeschiedenis. 1968. Vol. 48. № 2. P. 182–196. Жизнь и деятельность Хупера специально рассматриваются в недавнем ислледовании Newcombe D. G. John Hooper: Tudor Bishop and Martyr. Burford, 2009.

епископских облачений, настаивая, что облачения относятся к «безразличным вопросам», не установленным Библией, а потому их использование должно оставаться на усмотрение каждого священника, следовательно, власть не имеет права навязывать какое-либо единообразие в этом вопросе (схожие взгляды он высказывал в проповедях и ранее). Его оппонентом в этой дискуссии выступил Николас Ридли, напротив полагавший подобное регулирование правом властей. Не вдаваясь в нюансы этого казуса, отметим, что Хупер предстал с ответом перед архиепископом и Тайным советом, к нему даже были применены некоторые репрессивные меры, но в конце концов он согласился на рукоположение. Тот факт, что он умерил свою критику, вероятно, был связан с обращением к континентальным авторитетам – Мартину Буцеру и Петру Мартиру. Они поддержали мнение Хупера о «безразличности» облачений, но при этом рекомендовали ему не упорствовать в этом деле, как раз потому, что оно не имеет значения для спасения. Апелляция к мнению именно этих богословов была важна и во время дискуссий середины 1560-х гг., о чем мы еще скажем подробнее.

Вопрос об облачениях вновь возник в 1555 г., когда среди английских эмигрантов, находившихся во Франкфурте, разгорелись споры относительно Книги общих молитв 1552 г. и вообще ритуалов церкви Англии1108, однако в самом начале правления Елизаветы этот вопрос, насколько можно судить, не вызывал столь острых конфликтов (возможно, из-за других, более актуальных проблем), хотя и провоцировал определенное недовольство части английских протестантов. Согласно утвержденной в 1559 г. Книге общих молитв, священникам предписывалось носить облачения, «которые были установлены властью парламента во второй год правления короля Эдуарда VI», то есть указанные в Книге общих молитв 1549 г. Согласно ее тексту, священники во время литургии должны были носить альбу («alb») или стихарь («surplice»)1109, а также плувиал («cope») или орнат («chasuble»)1110 поверх них1111. Таким образом, несмотря на то, что в целом Книга общих молитв 1559 г. соответствовала второй Книге эпохи Эдуарда VI, утвержденной в 1552 г., в вопросе облачений она воспроизводила нормы, применявшиеся еще до спора 1550 г.1112 Важно отметить, что восстанавливаемые облачения использовались в литургической практике католической церкви и потому явно связывались в Мы упоминали об этом казусе в §3 главы 3 нашей работы в связи с личностью Александр Ноуэлла. См. также сноску 817.

Альба и стихарь – это длинные белые облачения из тонкой ткани, отличающиеся только длиной (стихарь несколько короче). Для епископов предусматривалось также ношение роше («rochet») – стихаря с узкими рукавами

– как знака их сана.

Плувиал и орнат представляют собой расшитые ризы в виде плаща без рукавов, различающиеся по форме.

Дополнительную путаницу вносит тот факт, что «vestment» (обычно «облачение») иногда употребляется в источниках как синоним слова «chasuble».

The Two Books of Common Prayer. P. 267.

Книга общих молитв 1552 г. запрещала использование каких-либо облачений, кроме стихаря для священников и роше для епископов, причем требования к облачениям были перенесены из главы о литургии в раздел об утренних и вечерних службах. См.: The Two Books of Common Prayer. P. 24.

представлении английских протестантов с реставрацией определенных «папистских пережитков»1113. Так, 6 января 1560 г. Томас Сэмпсон, рассказывая Петру Мартиру в письме о ситуации в английской церкви, помимо своего возмущения тем фактом, что при дворе сохраняется образ распятия, хотя во всем королевстве они упразднены, писал: «На что я могу надеяться, если трое из наших недавно назначенных епископов должны служить… одетые в золотые облачения папизма?»1114 Впрочем, уже в королевских инструкциях для визитаций, опубликованных в 1559 г., духовным лицам предписывалось носить облачения, «полученные по закону в последний год правления короля Эдуарда VI»1115, то есть зафиксированные в Книге общих молитв 1552 г. – стихарь («surplice») для священников и роше («rochet») для епископов, без альб, плувиалов и орнатов1116. Это установление кажется несколько непоследовательным, если принять во внимание, что несколькими месяцами ранее за образец в этом вопросе были взяты нормы 1549 г. Объясняя эту странность, публикаторы этих источников, как и некоторые исследователи вслед за ними, предполагали, что речь в этой статье идет об облачениях священников вне богослужения1117. Такое объяснение представляет вероятным, однако в любом случае этот пассаж демонстрирует некоторую неопределенность по отношению к священническим облачениям, проявившуюся уже в первый год правления Елизаветы. Ситуация выглядит еще менее понятной, если обратить внимание на трактовку рассматриваемого вопроса в «Интерпретациях епископов» 1560–1561 гг., где облачениям посвящены две статьи. Первая из них (статья 8) является комментарием к соответствующему месту в королевских предписаниях:

согласно ее тексту, священники должны носить «приемлемые облачения» («apparel agreeable»), где бы они ни находились1118. Статья не указывает, какие именно одеяния имеются в виду, однако можно предположить, что речь идет примерно о том же, о чем и в инструкциях, – стихарях и роше (или чем-то наподобие). Статья 14 «Интерпретаций» поясняет Книгу общих молитв, однако несколько расходится с ее текстом: по ней, единственным допустимым видом облачений для мессы является плувиал, а для других служб – стихарь1119. Этот факт вносит еще больше путаницы в рассматриваемую проблему. С одной стороны, «Интерпретации», не имея формального королевского утверждения, не могли иметь большую силу, чем официальные установления Книги общих молитв. С другой стороны, этот документ, будучи произведением епископов (в том числе и Паркера, который собственноручно составил некоторые Mayo J. A History of Ecclesiastical Dress. L., 1984. P. 68–76.

ZL. Vol. 1. P. 63.

Visitation Articles. Vol. 3. P. 20.

The Second Prayer-book of King Edward VI, 1552. L., [s.a.]. P. 24.

Kennedy W. P. M. The Interpretations of the Bishops. P. 15; Campbell L. E. Matthew Parker and the English Reformation. P. 221–222.

Visitation Articles. Vol. 3. P. 60.

Ibid. P. 61.

черновики1120), отражал позицию тех, кто непосредственно занимался претворением в жизнь церковной политики, и служил им своего рода руководством к действию1121. Таким образом, вопрос о том, каким именно установлениям следовало отдавать приоритет на практике, остается открытым, не исключено, что и современники не могли вполне определенно на него ответить.

Сам факт официального регулирования рассматриваемой сферы церковной жизни с самого начала правления Елизаветы вызывал определенное недовольство некоторых английских протестантов. Наиболее активным его противником был Томас Сэмпсон, неоднократно обращавшийся к этому вопросу в переписке с континентальными реформаторами. Выше мы уже приводили одно его высказывание на этот счет, однако эта тема возникает в его письмах достаточно регулярно. Так, в декабре 1558 г., то есть лишь через месяц после смерти королевы Марии, когда будущее церкви Англии еще оставалось весьма туманным, Сэмпсон спрашивал совета Петра Мартира касательно того, можно ли ему занимать церковную должность, учитывая разные недостатки, свойственные церкви королевства1122. В их числе, помимо, например, светских обязанностей епископов, связанных с хозяйственными и подобными проблемами, он упоминает «тщеславие, если не сказать неприличие их (епископов. – В. Т.) суеверных облачений, которое я едва ли считаю терпимым»1123. Надо заметить, что он оказался последователен и отказался занять епископскую кафедру1124, впрочем, в 1561 г. он стал деканом оксфордсткого собора и президентом Крайст-Черч-колледжа. Но даже и после этого он продолжал выражать свое несогласие с принятыми нормами: в том же 1561 г. он смог добиться разрешения проповедовать одетым в докторское облачение, а не в стихарь1125. Надо заметить, что его настойчивость не встречала понимания среди континентальных реформаторов. Так, Генрих Буллингер в одном из своих писем рассказывал, что считал Сэмпсона человеком «чрезмерно беспокойного настроя» и, когда последний начинал излагать свои взгляды и планы, предпочитал «дружески избавиться от него», поскольку питал «естественную неприязнь к людям такого склада»1126. Хотя Буллингер и не сообщает, были ли облачения предметом их обсуждений, учитывая интерес Сэмпсона к этой теме, можно предположить, что о них речь тоже заходила. При этом сам Буллингер все же считал ношение облачений во время мессы пережитком папизма, от которого по возможности следует избавляться. Так, во всяком случае, передавал его мнение в своем письме от 4 ноября 1559 г. Петр Мартир, регулярный Kennedy W. P. M. The “Interpretations” of the Bishops. P. 7.

Ibid. P. 8.

ZL. Vol. 1. P. 1–2.

Ibid. P. 1: «…vanity not to say unseemliness of their superstitious dresses that I scarcely think it endurable».

Campbell L. E. Matthew Parker and the English Reformation. P. 221–222.

Dent C. M. Protestant Reformers in Elizabethan Oxford. Oxford, 1983. P. 31.

ZL. Vol. 2. P. 152.

корреспондент Сэмпсона, в целом разделявший такое отношение к облачениям1127. При этом в том же послании он призывал Сэмпсона не упорствовать в этом вопросе, если его несговорчивость будет стоить ему епископской или проповеднической кафедры. Очевидно, с точки зрения Буллингера и Мартира, практика ношения облачений относилась к адиафоре, хотя и признавалась ими скорее вредной, чем наоборот. Мы еще вернемся ниже к апелляциям к позиции континентальных авторитетов в английском споре об облачениях, пока же вновь заметим, что Сэмпсон этому совету не последовал и по-прежнему оставался одним из самых активных противников облачений в королевстве.

Впрочем, он не был одинок. Недовольство облачениями высказывали даже некоторые епископы, в частности, Джон Джуэл, неоднократно критиковавший их как «театральные обычаи» и «следы ереси» в своих письмах Петру Мартиру1128. Вероятно, как и в случае с рядом других вопросов, противники облачений связывали значительные надежды с конвокацией 1563 г., однако, как оказалось, напрасно. Как уже отмечалось в соответствующем разделе нашей работы, вопрос об облачениях возникал в нескольких проектах документов, предлагавшихся на заседаниях. Так или иначе, все они предполагали определенное регулирование этого вопроса, однако отличались большей или меньшей радикальностью, впрочем, ни один из них так и не был принят. Возможно, из-за их провала недовольство противников облачений в 1563–1564 гг.

становится все более заметным, во всяком случае судя по числу сообщений 1129. Информация о его проявлениях попадается даже в таких источниках, в которых религиозные вопросы вообще затрагивались крайне редко. Так, 27 октября 1564 г. граф Бедфорд писал Сесилу из Берика о «многих хлопотах из-за головных уборов и стихарей»1130. Это сообщение интересно как свидетельство того, что вопрос об облачениях еще до начала наиболее активных споров попадал в поле зрения ведущих советников королевы, к числу которых относились оба корреспондента.

Примерно в то же время испанский посол Диего Гусман де Сильва в своем письме от 9 октября сообщал, что «Сесил сказал этим еретикам-епископам следить за своим духовенством, поскольку королева полна решимости реформировать их обычаи, даже в их одежде, так как разнообразие, существующее во всем, недопустимо»1131. Известен также и ряд происходящих из различных церковных источников сообщений о нонконформизме в отношении облачений, в том числе и выражаемом проповедниками1132. Значительную активность в этом деле проявил Лоренс Ibid. P. 32.

Ibid. Vol. 1. P. 52, 100. Интересно, что эти два письма написаны с разницей в три года (в 1559 и 1562 гг.), поэтому можно заключить, что отношение Джуэла к облачениям было стабильно негативным.

Впрочем, хотя описанная тенденция очевидна, общее состояние источниковой базы, с нашей точки зрения, не позволяет настаивать на таком выводе.

CSP Foreign, Elizabeth. Vol. 7. P. 232.

CSP Spain (Simancas). Vol. 1. P. 387.

Campbell L. E. Matthew Parker and the English Reformation. P. 224.

Хамфри, декан оксфордского Модлен-колледжа. В августе 1563 г. в своем письме он просил Генриха Буллингера объяснить, как следует относиться к облачениям1133. Интересна формулировка его вопроса, позволяющая отчасти прояснить суть дальнейших дискуссий. Он интересуется, во-первых, является ли проблема «безразличной» («indifferent»), а во-вторых, допустимо ли подчиниться королевскому распоряжению в этом вопросе ради порядка и единообразия. Таким образом, как видно, спор об облачениях, как и вышерассмотренная дискуссия о распятии, в значительной степени был связан с вопросом об адиафоре и проблемой королевских прерогатив в религиозных вопросах. Судя по тексту послания Хамфри, это было уже не первое его обращение к Буллингеру по этой проблеме, однако неизвестно, какой ответ он получил. Тем не менее, еще раньше, в начале 1563 г. он, вместе с семью членами своего колледжа продал хранившиеся в его часовне облачения1134. Учитывая все вышесказанное, вызывает определенное удивление тот факт, что власти никак не реагировали на происходящее.

Напомним, что, например, Паркер с лета 1563 г. больше года провел в своей епархии, занимаясь текущими делами, и в письмах, написанных оттуда, мы не находим никаких сообщений о проблемах с облачениями. Напротив, рассказывая Сесилу о приеме французского посла в июне 1564 г., архиепископ говорит, что тот с одобрением отозвался об умеренности установлений церкви Англии, да и сам прелат, кажется, был вполне доволен ее состоянием1135.

Примерно полгода спустя, в январе 1565 г., власти все же обращают внимание на нарушения церковного единообразия. В пространном письме, адресованном архиепископу Кентерберийскому 25 января1136, королева выказывает неудовольствие недостаточной заботой примаса и епископов провинции о поддержании единства церкви Англии, от нарушения которого проистекают различные бедствия. В тексте не говорится об облачениях напрямую, указываются только «различия мнений и особенно в… обрядах и церемониях, применяемых в церквях», к числу которых относилась и рассматриваемая проблема, однако не только она. Для противодействия этому королева предписывает архиепископу обсудить спорные вопросы с епископами и другими духовными лицами, в том числе в университетах, и принять меры для установления единообразия; если же кто-то из прелатов выразит несогласие, то о нем надлежало сообщить монарху. Стоит отметить, что хотя это письмо и было направлено архиепископу Кентерберийскому, изложенные в нем требования были, по сути, адресованы достаточно широкому кругу церковных должностных лиц1137. Примечательно, что сам Паркер ZL. Vol. 1. P. 133–134.

Collinson P. Elizabethan Puritan Movement. P. 48; Dent C. M. Protestant Reformers in Elizabethan Oxford. P. 33.

Correspondence. P. 214–216. Подробнее см. также §1 главы 3.

Ibid. P. 223–227.

При этом, похоже, само это письмо и факт его получения до определенного момента не были широко известны, потому именно Паркера многие считали инициатором этого спора, о чем подробнее будет сказано ниже. В то же время, оно упоминается в подзаголовке «Объявлений», опубликованных Паркером в 1566 г.

ознакомился с его содержанием за несколько дней до того, как официально получил его, – 15 января Сесил посылал ему черновик, прося архиепископа высказать свое мнение относительно его содержания и объема1138. Получив королевское распоряжение, Паркер передал его своим подчиненным: 30 января примас обратился к епископу Лондонскому с письмом, в котором изложил требования монарха1139. Он поручил Гриндэлу до конца февраля передать соответствующие распоряжения прочим епископам провинции, установить, какие «различия»

существуют в учении и обрядах, и пресечь их, а тех, кто выкажет непокорность, послать к самому Паркеру. Помимо того, известно, что особое внимание примас уделил университетам, в которых, как отмечалось выше, находились некоторые из наиболее авторитетных и непримиримых противников официальных установлений. В Кембридже дела обстояли в целом неплохо. В письме от 27 февраля глава Тринити-колледжа и вице-канцлер университета Ричард Бомонт сообщил, что он созвал глав всех колледжей, опросил их и не обнаружил нарушений дисциплины, «за исключением того, что один в Крайст-колледже и немногие в Сент-Джонс едва ли согласятся носить стихари»1140. Кроме того, он сообщает, что, возможно, в университете остаются несколько «папистов», но их выявление не займет много времени. В Оксфорде проблем было больше: так, на запрос архиепископа вице-президент и двадцать пять членов Модлен-колледжа (напомним, его главой был Хамфри) вообще не ответили, мотивируя свой отказ тем, что визитации колледжа может проводить исключительно епископ Уинчестерский, а больше ни за кем они такого права не признают1141. К сожалению, других источников, которые позволили бы составить впечатление о результатах этих расследований в масштабах всей провинции, нет, за исключением единственного отчета, судя по которому единообразие церемоний, действительно, было далеко от идеального1142.

Похоже, расследование было завершено, как и предполагалось, к концу февраля 1565 г., и его результаты не удовлетворили Паркера. Вероятно, еще до его завершения он, совместно с четырьмя епископами1143, начал подготовку новых «статей», излагающих официальную точку зрения прелатов на вероучение и церемонии. Их проект был закончен к 3 марта, когда примас послал его Уильяму Сесилу1144. В сопроводительном письме архиепископ сообщает некоторые сведения о подготовке текста: он с четырьмя соавторами писал его в течение трех или четырех дней отчасти на основе «ранее утвержденного нами» (очевидная аллюзия на епископские Ibid. P. 223. Из комментария Сесила становится понятно, что он был составителем текста, написанного от королевского имени.

Ibid. P. 227–230.

Correspondence. P. 226.

Их письмо цитируется в Campbell L. E. Matthew Parker and the English Reformation. P. 35.

Campbell L. E. Matthew Parker and the English Reformation. P. 225.

Гриндэлом, Коксом, Робертом Хорном (епископом Уинчестерским) и Николасом Буллингемом (епископом Линкольнским).

Correspondence. P. 233.

«Интерпретации» 1560–1561 гг.). Кроме того, примас сообщает о своем намерении встретиться с Сэмпсоном и Хамфри, двумя главными противниками облачений, а также четырьмя лондонскими священниками, чтобы обсудить с ними причины их нонконформизма и попробовать переубедить их. В этой связи стоит заметить, что в 1565–1566 гг. центрами споров об облачениях были Лондон и университеты. Это не значит, что в остальных английских диоцезах не было проблем с нонконформизмом, однако они был не столь масштабны.

Например, в Кентербери трое проповедников отказывались следовать официальным установлениям в этом вопросе, однако более важной проблемой здесь был хлеб для причастия1145.

Следующее письмо Паркера, отправленное им Сесилу несколькими днями позже, 8 марта, вопросам1146.

в целом посвящено тем же Архиепископ снова обращает внимание государственного секретаря на «книгу», подписанную «совещавшимися епископами», которую он повторно прислал Сесилу (возможно, с какими-то изменениями). Примас просит представить ее королеве для официального утверждения, без которого, по его мнению, предписания документа практически не будут исполняться, однако высочайшего одобрения этот текст не получает, более того, о его судьбе неизвестно ничего вплоть до марта 1566 г. В подтверждение своих слов он рассказывает о встрече с Сэмпсоном и Хамфри, о подготовке которой шла речь в предыдущем письме. По словам архиепископа, в подтверждение своему мнению оксфордские богословы представили копии писем Мартина Буцера и Петра Мартира, и переубедить их не удалось. В завершение Паркер указывает, что именно Сесил первым поднял вопрос о единообразии, а потому примас удивлен, что его усилия не получают поддержки ни со стороны королевы, ни со стороны государственного секретаря без которой архиепископ «больше не будет бороться против потока». Этот нюанс весьма интересен: во время спора об облачениях Паркер не раз будет обращаться к представителям светских властей, прося их явно выразить свое одобрение его усилий, однако его мольбы будут раз за разом игнорироваться.

Судя по письмам, проблема единообразия оставалась основным предметом забот Паркера в течение нескольких последующих недель: 24 марта он снова пишет об этом Сесилу1147. «Я бы предпочел, чтобы Вы не беспокоили эту Камарину1148», – рассуждает он, указывая, что инициатива светских властей по установлению единообразия из-за их пассивности по Daeley J. Episcopal Administration of Matthew Parker. P. 273. Исследователь полагал, что споры об облачениях вообще обошли Кентербери стороной, однако Л. Кемпбелл указала на ошибочность этого суждения.

Подробнее см.:

Campbell L. E. Matthew Parker and the English Reformation. P. 227, fn. 42.

Correspondence. P. 234–235.

Ibid. P. 236.

Выделенные курсивом слова, в письме написанные на латыни, – «…istam camarinam» – являются аллюзией на легенду о сицилийском озере Камарина, которое местные жители осушили, вопреки совету Аполлона, благодаря чему враги смогли пройти по его дну и разграбить город.

отношению к нонконформистам приносит больше вреда, чем пользы. По мнению архиепископа, проблема уже вышла за рамки вопроса об облачениях и касается теперь «всех обычаев»

(«omnium rituum»). Для выработки какого-то решения по этому поводу он предлагает организовать личную встречу всех наиболее заинтересованных советников королевы: «Если бы милорд Лестер1149 и ваша честь обсудили с милордом хранителем (Бэконом. – В. Т.), как действовать в этом деле, чтобы сотворить добро и умиротворить [ее] королевское величество, я думаю, вы хорошо бы провели часть своего вечера. Считает ли ваша честь полезным, чтобы милорд Лондонский (Гриндэл. – В. Т.) и я встретились с вами там, у милорда хранителя, я оставляю на ваше благоразумие». Впрочем, примас недвусмысленно намекает, что сам он считает присутствие двух епископов на такой встрече необходимым, поскольку они наиболее осведомлены в этом деле. К сожалению, нам неизвестен ответ Сесила на это письмо, как неизвестно и то, состоялось ли предложенное Паркером совещание, можно лишь с уверенностью утверждать, что особенного эффекта эти меры, если они были предприняты, не возымели. Еще примерно две недели спустя, 7 апреля, он вновь пишет государственному секретарю письмо, касающееся рассматриваемых проблем1150. На этот раз архиепископ сообщает своему корреспонденту о том, что происходящие события вызывают много разговоров и кривотолков. Причем «единственным возмутителем и разжигателем» всех описываемых событий считают самого Паркера, из-за чего он часто сталкивается с неповиновением. Епископ Лондонский, согласно этим слухам, действует сам по себе, королеве эти вопросы безразличны, а имя государственного секретаря в связи с ними вообще не называют. Как видно, популярное мнение о происходящих событиях не вполне соответствовало реальности или, по крайней мере, представлениям Паркера о распределении ролей в этом деле. Архиепископ завершает письмо многословным и достаточно пафосным изъявлением своей лояльности королеве и готовности принять любой ущерб собственной репутации ради престижа монарха, однако он не оставляет надежд на поддержку своей позиции со стороны светских властей, о чем свидетельствует постскриптум: «Я бы все же хотел понять, какое будущее может последовать из этих больших надежд».

Толчком к принятию более активных мер по отношению к Сэмпсону и Хамфри стали их выступления с проповедями у Сент-Полс Кросс во время Великого поста того же, 1565 г.

Учитывая описанную выше ситуацию, а также внимание, уделявшееся назначениям проповедников, вообще не совсем понятно, каким образом они смогли получить разрешение на свои выступления. Похоже, это происшествие удивило и самого Паркера, который не знал об их Граф Лестер с 1564 г. был канцлером Оксфордского университета, в котором Сэмпсон и Хамфри руководили колледжами.

Correspondence. P. 237–238.

назначении, хотя, как отмечалось выше, кафедра у Сент-Полс Кросс относилась непосредственно к сфере компетенции архиепископа. Об этом свидетельствует его письмо, адресованное Сесилу, которое было написано в апреле 1151. «Это назначение, – пишет Паркер, – было установлено не мной, а кем – я не знаю: либо епископом Лондонским, либо лорд-мэром… Они (Сэмпсон и Хамфри. – В. Т.) обманули ожидания своих друзей», а потому их следует «поставить перед выбором: следование догматам или уход». В своем следующем письме государственному секретарю архиепископ рассказывает о своей встрече с обоими возмутителями спокойствия, состоявшейся через неделю после Пасхи, то есть 29 апреля1152.

Паркер «после нескольких слов объяснения категорически приказал им согласиться или покинуть свои места», они же ответили, что «их совесть не может согласиться с такими установлениями» и что «им нужна небольшая отсрочка, чтобы перевезти вещи», каковую архиепископ им пообещал. Затем Паркер просит Сесила узнать мнение королевы, «как с ними следует поступить» и что делать с освободившимися должностями, одна из которых (деканство в Крайст-Черч в Оксфорде, занятое ранее Сэмпсоном) находится в его юрисдикции и в распоряжении королевы, а вторая (руководство Модлен-колледжем в Оксфорде) – в юрисдикции епископа Винчестерского и в распоряжении совета колледжа. В конце письма архиепископ выказывает сожаление, что «они более не сговорчивы», и не склонны идти на компромисс.

Через два месяца после беседы с архиепископом, 3 июня 1565 г., Сэмпсон пишет Паркеру интересное послание1153, в котором просит архиепископа помочь ему избежать лишения свободы. «Достопочтенный граф Хантингтон1154, – объясняет автор, – попросил, по моему ходатайству, господина государственного секретаря, чтобы я мог пребывать на свободе без прикрепления к какому-то месту, так что я мог бы найти какое-нибудь удобное поселение для меня и моей бедной семьи».

По его словам, Сесил согласился защитить его перед лицом королевы, однако при условии, что Паркер выскажет свое мнение по этому поводу и не станет возражать против столь мягкого наказания. Собственно, с этой «скромной просьбой» Сэмпсон и обращается к архиепископу. Интересно, что он не пытается представить каких-то оправданий, но просто просит Паркера оказать ему такую милость и дать соответствующую рекомендацию Сесилу.

На следующий день, 4 июня, архиепископ пишет три письма всем участникам этой истории. Первое из них адресовано Уильяму Сесилу, и в нем Паркер высказывает свое мнение о Correspondence. P. 239–240. Точная дата написания письма неизвестна, но его содержание позволяет заключить, что оно было написано незадолго до или вскоре после Пасхи, пришедшейся в 1565 г. на 22 апреля.

Ibid. P. 240–241.

Ibid. P. 243.

Имеется в виду Генри Хастингс, третий граф Хантингтон, известный своими сильными протестантскими убеждениями.

судьбе доктора Сэмпсона: архиепископ полагает, что того следует отпустить, и поддерживает Сесила в его стремлении поучаствовать в этом деле, называя его вмешательство «добрым деянием»1155. Примечательно, что он также не видит никаких особенных оправданий для несогласия Сэмпсона и аргументирует необходимость снисхождения к нему следующим образом: «Ее (королевы. – В. Т.) воля, будучи, таким образом, исполнена в отношении него, например, для устрашения прочих, может быть смягчена для выражения ее милосердия», – то есть речь идет, скорее, о помиловании, нежели оправдании. Второе письмо – это ответ Паркера самому Сэмпсону1156. Оно достаточно короткое и содержит, в общем, только сообщение, что архиепископ обратился к государственному секретарю, поддержав прошение опального священника. Письмо заканчивается очередным выражением сожаления Паркера, что его корреспондент так и не принял сторону официальной церкви в этом конфликте, и надежды, что тот еще передумает. «Я убежден, что время и непредвзятое толкование текстов с вашей стороны, дадут вам основание присоединиться к нашему обществу; я имею в виду не в доктрине, но в этом вопросе церковной политики», – заключает он. Последний пассаж весьма важен для понимания тех идей, которым руководствовался архиепископ в решении этого и подобных вопросов: ему нужно было, прежде всего, чтобы другие церковные деятели открыто не оспаривали официальное учение, не вызывая тем самым отступлений от единообразия и споров внутри церкви. Собственно, Паркер, судя по всему, был вполне уверен, что после этого дела Сэмпсон, даже если он и не примет официальной доктрины, уехав в какое-нибудь отдаленное место, лишенный возможности проповедовать свои идеи, не будет представлять опасности как оппонент, а потому архиепископ и не видел нужды в заключении его в тюрьму и счел возможным рекомендовать Сесилу походатайствовать об избавлении Сэмпсона от этой участи.

Наконец, третье письмо1157, адресовано графу Хантингтону, который выступил в этой истории как первый ходатай за Сэмпсона. Как и в рассмотренном выше послании, архиепископ достаточно кратко уведомляет своего корреспондента, что он выполнил его просьбу и попросил Уильяма Сесила заступиться за обвиняемого перед лицом королевы. Вероятно, благодаря такому заступничеству, Сэмпсон и Хамфри не были отправлены в тюрьму и, хотя и на несколько лет оказались в опале, в 1570-х гг. вновь вернулись на церковные должности. Впрочем, не стоит думать, что после описанного инцидента они не проявляли особенной склонности к нонконформизму.

Следующие полгода были периодом относительного затишья: в Лондоне и Оксфорде после наказания Сэмпсона и Хамфри значительные выступления против облачений неизвестны Correspondence. P. 244.

Ibid. P. 244–245.

Ibid. P. 245.

вплоть до первой половины 1566 г., когда разразился новый кризис. Его начало в литературе иногда связывается со встречей епископа Гриндэла с лондонскими нонконформистами, во время которой был достигнут некий компромисс, не устроивший Паркера, что и привело, в конечном итоге, к эскалации конфликта1158. Впрочем, даже П. Коллинсон, один из наиболее авторитетных сторонников этой точки зрения, указывал, что единственный источник, рассказывающий об этой встрече, – записи лондонского священника Томаса Эрла – никак не может считаться надежным, к тому же хронология событий в нем явно перепутана, а потому, если не будут найдены другие сведения, непосредственные причины кризиса остаются неясными 1159. Спор об облачениях обострился в феврале 1566 г., по-видимому, вновь из-за неподобающих проповедей у Сент-Полс Кросс, – по наблюдению П. Коллинсона, проповедники, известные как нонконформисты, неоднократно выступали здесь до марта 1566 г.1160 Не вполне ясно, почему такое положение дел допускалось архиепископом, едва ли его можно объяснить простым недосмотром, учитывая, какие проблемы возникали из-за проповедей раньше. Возможно, таким образом Паркер пытался поддержать своего рода баланс сил и не провоцировать оппозицию на новый открытый конфликт, хотя нельзя исключать, что указанные исследователем проповедники (в частности, Роберт Кроули) до поры не проявляли в открытую своих взглядов. Едва ли простым совпадением было и то, что 16 февраля 1566 г. Сэмпсон написал Буллингеру письмо с двенадцатью вопросами, касающимися облачений, церковных обрядов, правомерности королевского регулирования безразличных вопросов и наказания за неповиновение и так далее.

Можно предположить, что, зная о начале или подготовке новой кампании по установлению церковного единообразия, богослов хотел заручиться поддержкой континентального авторитета для использования в дальнейших дискуссиях. Впрочем, всего за неделю до этого епископ

Джуэл, также весьма осведомленный в церковных делах человек, писал Буллингеру и Лаватеру:

«Страна теперь свободна от войны и тиха в том, что касается религиозных дел»1161.

Непосредственным стимулом для активных действий Паркера стала его встреча с Елизаветой, состоявшаяся, как он позднее писал Сесилу, во второе воскресенье Великого поста, то есть 10 марта1162. Королева потребовала от него активизации усилий по установлению единообразия, а в ответ на предостережение архиепископа, что многие из «пуритан» (Паркер употребляет труднопереводимое определение «precise folk») охотнее окажутся в неволе, чем согласятся с официальным учением, она приказала сажать противников в тюрьму. Несмотря на Campbell L. E. Matthew Parker and the English Reformation. P. 253–254; Collinson P. Elizabethan Puritan Movement.

P. 76; Knappen M. M. Tudor Puritanism. P. 196.

Collinson P. Archbishop Grindal. P. 174.

Collinson P. Elizabethan Puritan Movement. P. 84.

ZL. Vol. 1. P. 148.

Correspondence. P. 278.

это, примас в своих действиях по-прежнему ощущал недостаток официальной поддержки монарха и Тайного совета. Так, 12 марта он обращается с письмом к Уильяму Сесилу1163, в котором просит государственного секретаря поспособствовать в установлении официальным королевским указом норм в облачении: «И поскольку некоторые из нас обсуждали в прошлом году некоторые детали одеяний и согласились на их счет… и поскольку нам статутом запрещено создавать какие-либо установления без разрешения, полученного от монарха, я посылаю их вашей милости, чтобы вы их представили [королеве]», – пишет он. Паркер объясняет, что многие, по его сведениям, не носят соответствующих облачений, и даже «некоторые из проповедников проповедовали перед королевой без tippet1164, и им ничего не сказали на это».

Архиепископ, будучи весьма возмущен таким вопиющим нарушением единообразия, вопрошает: «И, естественно, если я влеку вперед, а другие тянут назад, к чему это приведет, если не к появлению криков и тайных перешептываний против вашей чести и против меня, которыми, как они думают, эти дела начинаются?» Вместе с этим письмом он посылает Сесилу проект «Объявлений», прося его добиться официального королевского одобрения этого текста, содержащего общее мнение «некоторых из нас (епископов.

– В. Т.)» о «некоторых деталей облачений». Паркер особо отмечает, что необходимость его составления возникла потому, что королевские предписания в этих вопросах были «слишком общими». В заключение архиепископ предлагает по возможности применять в качестве наказания для нонконформистов в вопросе облачений конфискацию доходов, а не лишение должностей, чтобы не увеличивать число пустых приходов. Тем не менее, все его увещевания оказались напрасны: никакого официального выражения королевского одобрения его действий не последовало.

Восемью днями позже, 20 марта 1566 г., Паркер и Гриндэл представляют на суд государственного секретаря меры, которые они предполагают предпринять с целью установления единообразия в облачениях1165. Епископы считают необходимым собрать в Ламбете всех лондонских священников, опросить их, согласны ли они с официальной трактовкой вопроса об облачениях и сместить тех, кто решит возражать, лишив их содержания и церковных владений. «Затем мы утвердим шелковый tippet для тех, кто может носить его по акту парламента», – завершают перечень необходимых мер авторы. В конце они вновь Ibid. P. 262–264.

Tippet - это длинный черный или синий шарф, который англиканские священники носят во время проповедей.

Он имеет наибольшее сходство со столой, являющейся деталью облачения католического духовенства, однако в отличие от нее не расшивается крестами. К тому же, в канонах англиканской церкви, касающихся облачений, указывается на необходимость ношения «шарфа или столы», «scarf or stole» (The Canons of the Church of England.

L., 2000. P. 24), так что их отождествление представляется не вполне корректным. Ввиду отсутствия аналогичного термина в русском языке, мы считаем уместным использовать английское наименование этой детали облачения.

Помимо tippet и упоминавшихся выше облачений, споры вызывала необходимость ношения биретты (в источниках обычно «square cap») – особого четырехугольного головного убора.

Correspondence. P. 267–269.

высказывают опасение, что «многие церкви будут оставлены без служб в эту Пасху», по чему можно сделать вывод о популярности радикальных взглядов в этом вопросе, в которой епископы вполне отдавали себе отчет. Наконец, авторы письма просят королеву «прислать какого-нибудь уважаемого человека, чтобы он присоединился к нам двоим, чтобы подтвердить ее повеление и желание». Ту же просьбу архиепископ повторяет в короткой записке Сесилу от 25 марта1166, прося государственного секретаря, лорда-хранителя печати или маркиза Нортхэмптонского прийти на его встречу с лондонским духовенством на следующий день для придания вящей авторитетности его выступлению.

Впрочем, ни один из них так и не пришел; епископ Лондонский также оказал Паркеру слабую поддержку, а вот его противники представляли собой достаточно консолидированную оппозицию, что было неожиданно, если иметь в виду, что аналогичные споры, имевшие место за год до этого, носили, скорее, характер теологических дискуссий, чем политических дебатов1167. Заметим, что такая специфика дискуссий об облачениях в 1566 г. может отчасти объяснить сравнительно жестокую расправу с Кроули и другими оппонентами официальной церкви, на которую мы указывали в предыдущей главе. Итоги этой встречи, состоявшейся в Ламбете 26 марта, Паркер в тот же день изложил в письме Сесилу1168. По его словам, «шестьдесят один человек пообещал послушание, девять или десять отсутствовали, тридцать семь отказались, в числе коих были лучшие и некоторые проповедники», то есть больше трети лондонских клириков не были согласны с установлениями официальной церкви. Затем он перечисляет, скольких священников, по его мнению, можно переубедить, скольких нельзя, скольких следует снять с должности как можно скорее, а скольким еще можно предоставить время на размышления, причем непримиримых противников было лишь восемь, что, впрочем, было немало, учитывая, что конечной целью этих акций должно было стать установление полного единообразия. Архиепископ завершает свое письмо просьбой к Сесилу «подвигнуть милорда Лондонского исполнять порядок», а также замечанием о необходимости проведения подобных действий во всем королевстве, если они принесут плоды в Лондоне. Интересное сообщение об этой встрече содержится в письме Джорджа Уитерса и Джона Бартелота, написанном в августе 1567 г. По их словам, поводом для столкновения послужили не только облачения: «…и [лондонские священники] были спрошены, готовы ли они уступить королевскому обращению в делах религии… и вопрос не был привязан только к облачениям»1169. Это указание позволяет заключить, что предмет спора уже в этот момент Ibid. P. 269.

Milward P. Religious Controversies of the Elizabethan Age. P. 25.

Correspondence. P. 269–270.

ZL. Vol. 2. P. 148.

воспринимался всеми его участниками в контексте установления королевских прав и прерогатив в церковной политике.

Через два дня после встречи, 28 марта 1566 г., архиепископ обращается к Гриндэлу с пространным письмом1170, в котором вновь пишет о вреде и оскорблении церкви, происходящем от отсутствия единообразия в одеяниях. Как и в письме Сесилу, написанном двумя днями ранее, он высказывает мнение, что вина нарушающих законы о единообразии в одеяниях неодинакова, у некоторых она происходит даже от «недостатка детального описания порядков, которым нужно следовать». Тем не менее, он требует, чтобы епископ Лондонский «отстранил всех священников, открыто отказывающихся от послушания, от их публичной службы», мотивируя это тем, что королева возложила на своих епископов обязанность насаждения подчинения.

Примечательно, что Паркер до сих пор не смог получить официального королевского одобрения своим «Объявлениям», да и вообще своей деятельности, если только не считать таковой отсутствие возражений со стороны монарха.

Несколько раз он пишет Сесилу, задавая ему вопросы вроде: «Должен ли я все еще делать все в одиночку?»1171 Или еще более патетично:

«Господин секретарь, неужели можно подумать, что я один, с солнцем и луной, [борющимися] против меня, могу справиться с этой трудностью?»1172 Последнее письмо подобного содержания датируется 28 апреля1173, видимо, до этого времени Паркер питал надежды на получение официальной поддержки своей политики. Примерно в это же время была осуществлена публикация «Объявлений»1174. Хотя точная дата неизвестна, нам представляется сомнительным предположение Л. Кэмпбелл, что на встрече с духовенством 26 марта Паркер и Гриндэл предлагали им для подписи именно этот текст1175. На наш взгляд, можно допустить, что они использовали проект «Объявлений» во время встречи, однако Паркер не хотел публиковать tuj, ожидая королевского утверждения, по крайней мере до конца апреля. Его содержание в сравнении с «Интерпретациями» 1560–1561 гг. и проектом, предлагавшимся для рассмотрения в 1565 г., позволяет проследить частичное изменение позиции епископов по затронутым в документах вопросам, в том числе и по поводу облачений.

Составители сборника переписки Паркера указывают, что проект, о котором идет речь в письмах марта 1565 г., – это текст, опубликованный Дж. Страйпом в приложении к его Correspondence. P. 272–274.

Ibid. P. 279.

Ibid. P. 280.

Ibid. P. 280–281.

Anon. Aduertisments partly for due order in the publique administracion of common praiers and vsyng the holie Sacramentes, and partly for the apparrell of all persones ecclesiasticall by vertue of the Queenes Maiesties letters commaundyng the same, the. xxv. daie of Ianuary, in the seuenth yere of the reigne of our Soueraigne Ladie Elizabeth, by the grace of God, of Englande, Fraunce and Irelande Queene, defender of the faithe, c. L., 1566. Помимо этого издания, мы пользовались публикацией этого источника в Documents Illustrative. P. 467–475.

Campbell L. E. Matthew Parker and the English Reformation. P. 256.

биографии архиепископа под названием «Постановления, одобренные архиепископом Кентерберийским и другими в его провинции» («Ordinances accorded by the Archbishop of Canterbury, &c. in his province»)1176. Этот текст начинается с вводной части, в которой говорится о внимании, уделяемом королевой вопросам веры ради славы Божьей и «утверждения правильной веры Христовой». Важнейшим шагом на этом пути в тексте называется установление и поддержание «одного единообразия обрядов и обычаев в служении Слову Божьему», «чтобы все ее верноподданные, особенно духовного сословия, были связаны в одном совершенном единстве учения». В целом стандартная риторика этого предисловия интересна прежде всего тем, что оно приписывает всю заслугу составления рассматриваемого текста королеве, упоминая архиепископа и других прелатов только как ее консультантов. Эта идея вполне соответствует тому, о чем мы писали выше: весной 1565 г. Паркер считал возможным его публикацию только с королевской санкцией и от имени Елизаветы. Основной текст разделен на четыре раздела. Первый из них, посвященный Тридцати девяти статьям, а также проповедям

– не имеет прямых аналогий в «Интерпретациях», поскольку во время их написания подобных действующих документов в церкви Англии, очевидно не было. Впрочем, отдельные его положения, например, запрет проповедей без лицензии, повторяют некоторые статьи документа 1561 г.

Во втором разделе речь идет о совершении таинств и молитв. В определенной степени его содержание повторяет Книгу общих молитв, например, это касается требования читать молитвы громко и внятно или установления праздничных дней (этот вопрос трактовался в «Интерпретациях» так же, со ссылкой на акты, принятые «в пятый и шестой год правления Эдуарда VI»). Рассматриваемый раздел «Постановлений», естественно, гораздо короче соответствующих частей Книги общих молитв, поскольку перед его авторами не стояла задача всеобъемлющего описания богослужения – их волновали в первую очередь спорные вопросы и существовавшие отступления от нормы. Из спорных вопросов можно отметить необходимость коленопреклонения во время Причастия1177 и, конечно, предписанные во время службы облачения. В последнем вопросе «Постановления» повторяют «Интерпретации» и, соответственно, несколько расходятся с Книгой общих молитв: для мессы предписывается ношение плувиала, для остальных служб – стихаря, другие облачения в рассматриваемом разделе не упоминаются. Заметим также, что заимствование некоторых статей рассматриваемого текста из документа 1561 г. в этом разделе становится вполне очевидным.

Correspondence. P. 233, fn. 2; Strype J. The Life and Acts of Matthew Parker. Vol. 3. P. 84–93.

Это было одно из установлений, критиковавшихся Сэмпсоном и Хамфри во время их встречи с Паркером в конце апреля 1565 г. См.: Correspondence. P. 240.

Так, например, запрет на работу лавок и ремесленников по воскресеньям воспроизведен дословно.

Третий раздел «Постановлений» касается «некоторых порядков в церковной политике», преимущественно вопросов назначения священников, церковных старост, curates и так далее. В целом он соответствует тем принципам церковной кадровой политики, о которых шла речь в предыдущей главе нашей работы: значительное внимание уделяется необходимости проверки грамотности инкумбента епископом, которому даже дается право вызвать священника или пребендария из своей епархии из университета (если он там учится), причем если его успехи не устроят прелата, то последний может лишить его должности или конфисковать доходы.

Думается, предполагалось, что в ходе подобных проверок прелат сможет не только узнать, насколько хорошо образован тот или иной священник его диоцеза, но и убедиться в его лояльности и следовании им официальному учению. Статьи из этого раздела также отчасти повторяют текст «Интерпретаций» (в том, что касается церковных старост и учителей, – дословно), однако сходство положенных в основу обоих документов идей – тщательного отбора священников и контроля их образованности и лояльности – вполне очевидно.

Наиболее явная примета времени в «Постановлениях» – это четвертый раздел документа, полностью посвященный облачениям. Если в «Интерпретациях» авторы ограничились достаточно расплывчатым определением «приемлемые облачения», то в проект 1565 г.

включено весьма детальное описание подобающей одежды священника в разных ситуациях. В первую очередь и наименее подробно здесь говорится об архиепископах и епископах, которые должны носить «их обычные облачения». Как представляется, такая краткость объясняется тем, что прелаты вообще не проявляли нонконформизма в этом деле, а потому более подробное описание было, с точки зрения авторов текста, нецелесообразно. Зато для деканов соборов, архидьяконов, глав колледжей, докторов богословия и права, имеющих церковные доходы, и лиц, имеющих церковные доходы больше определенного уровня (разнился в зависимости от должности), облачения определены более детально: они должны были носить сутану и шелковый tippet, а также – как и другие священники – биретту. Наконец, все прочие церковнослужители должны были носить сутану и биретту. Послабления допускались единственно в частной обстановке, где предоставлялась свобода выбора одежды, правда, она должна быть приличной. В этом же разделе особо оговорено, что обязанность по слежению за единообразием в облачениях возлагается на епископов. Специальная статья запрещала ношение описанных облачений для тех представителей духовенства, кто не служил в церкви или выказал неповиновение королеве, – они должны были носить мирскую одежду. Насколько нам известно, такое установление в протестантской церкви Англии в этом проекте встречается впервые.

Таким образом, по сравнению с ранним документом, здесь проблема облачений разбирается гораздо более подробно, что опять же объясняется целями и условиями создания «Пояснений».

Текст завершается заявлением, которое предполагалось давать для подписи каждому священнослужителю при назначении его на должность. Оно составлено на основе аналогичного заявления, подготовленного в 1561 г. для чтецов, о которых говорилось в предыдущей главе нашей работы1178. Различия касаются, во-первых, ограничений, которые налагались на «чтецов»

(напомним, они, например, давали обещание не проводить никаких церемоний, кроме похорон и очищения женщин после деторождения) и, естественно, были неактуальны для полноправных священников. Во-вторых, от священников в 1565 г. предполагалось требовать обещание поддерживать единообразие ради сохранения мира и спокойствия в королевстве – еще одна характерная примета времени.

Когда, спустя год после подготовки проекта, Паркер все же решил опубликовать его, так и не дождавшись королевского одобрения1179, текст документа претерпел некоторые изменения, касающиеся введения и первого раздела1180. Естественно, не имея высочайшей санкции, Паркер должен был переписать предисловие: сохранив пассаж о королевской заботе о делах веры и церкви практически дословно, он несколько сместил акценты, так что теперь представлялось, будто Елизавета поручила архиепископу и другим прелатам позаботиться о поддержании единообразия, для чего они, посовещавшись, и составили «Объявления». Не меньший интерес представляют изменения в первом разделе: сохранив в его тексте все, что касалось проповедей, авторы изъяли из него упоминания Тридцати девяти статей. С нашей точки зрения, это решение было продиктовано их противоречивым статусом: хотя документ и был одобрен конвокацией, ни парламент, ни монарх его не одобряли. Более того, Елизавета, похоже, была не вполне довольна Тридцатью девятью статьями, учитывая, как она отнеслась к попытке епископов внести их на рассмотрение в парламент в конце 1566 г. В такой ситуации, убирая их упоминание из «Объявлений», Паркер мог преследовать двоякую цель: во-первых, сделать текст последних более привлекательным в глазах королевы, а во-вторых, придать ему больший вес в глазах будущих читателей, у которых могли возникнуть сомнения из-за отсылки к документу, имевшему столь неоднозначный статус.

«Объявления» имели вполне определенную целевую аудиторию: они были ориентированы на подчиненное архиепископу Кентерберийскому духовенство и, в первую очередь, – на ту его Visitation Articles. Vol. 3. P. 67–68.

Текст был издан с подписью Паркера и пяти епископов (Documents Illustrative. P. 475). Заметим, что отсутствие высочайшей санкции на публикацию заметно даже по названию издания, в котором королева не упоминается. Ср., например, с названием Книги гомилий: The seconde Tome of Homelyes of such matters as were promised and Intituled in the former part of Homelyes, set out by the auctoritie of Quenes Maiestie.

Documents Illustrative. P. 467–470.

часть, которая открыто выражала несогласие с официально установленными обрядами.

Число таких оппозиционеров было сравнительно невелико по отношению к общему числу английских священников, однако они имели значительное влияние на духовную жизнь королевства, так что епископы были вынуждены прилагать серьезные усилия для установления в их среде единообразия. В этом смысле публикация «Объявлений» – особенно без явной королевской санкции – была своего рода декларативным актом, который должен был показать несогласным, что прелаты едины в своем мнении как относительно облачений, так и в целом относительно права монарха вмешиваться в церковную жизнь и устанавливать единообразие в безразличных вопросах.

Впрочем, объединить представителей духовенства, придерживавшихся разных взглядов, в реальности оказалось гораздо сложнее. Даже среди епископов были те, кто не проявлял особенного энтузиазма по отношению к установленным порядкам, например, однажды Паркер просил Сесила «подвигнуть милорда [епископа] Лондонского исполнять порядок»1181. Не менее важным было и привлечение на свою сторону общественного мнения. Об этой «популистской»

составляющей спора писал, например, Ричард Хиллс Генриху Буллингеру в августе 1567 г., когда дискуссия осталась в основном в прошлом: «…кроме того что некоторые из наших проповедников (хотя и не из наиболее ученых), удерживаемые чрезмерной щепетильностью или охваченные тщеславием или [ищущие] какого-то общественного одобрения, все еще нарушают иногда его (мир. – В. Т.), оспаривая и возражая против закона королевы и всего королевства, касающегося ношения стихаря…»1182 Встречающееся здесь указание на недостаточную ученость нонконформистов было, по-видимому, не единичным случаем применения подобной аргументации полемизирующими сторонами. Так, сообщая Сесилу о встрече с лондонским духовенством, Паркер характеризует своих противников как людей «малой учености и рассудительности»1183. А несколько позднее, в феврале 1567 г., епископы Гриндэл и Хорн писали своим континентальным корреспондентам, что те, кто упорствует в нонконформизме «не многочисленны, а малы числом; и хотя и набожны, но определенно не очень учены»1184.

Впрочем, как это зачастую бывает с аргументацией ad hominem, эти нападки не соответствовали реальности. Так, в августе 1567 г. в письме Буллингеру и Гвальтеру двое лондонских священников – Джордж Уитерс и Джон Бартелот – справедливо замечали: «Многие из них (лондонских нонконформистов. – В. Т.) были достаточно учеными, чтобы епископ Лондонский счел их достойными проповедовать у Сент-Полс Кросс»1185.

Correspondence. P. 270.

ZL. Vol. 2. P. 165.

Correspondence. P. 269–270.

ZL. Vol. 1. P. 175–176.

Ibid. Vol. 2. P. 147.

Наиболее ярким свидетельством борьбы обеих сторон за общественное признание своих идей стал активный обмен памфлетами в 1566 г, начавшийся вскоре после публикации «Объявлений»1186. Первым сочинением, содержащим критику предписанных ими установлений, стало анонимное «Краткое рассуждение против внешнего одеяния и служебных облачений папистской церкви», приписываемое обычно Р. Кроули1187. Ключевые идеи этого трактата в целом повторяют те взгляды, которые его автор высказывал во время встречи с архиепископом Кентерберийским, в ходе которой последней пытался переубедить его. Кроули выступает против прерогативы монарха регулировать безразличные вопросы и защищает право священника на неповиновение суверену, если утвержденные последним порядки заставляют идти против совести. В этом случае священнослужителю надлежит нарушить закон королевства и смиренно принять соответствующее наказание. Отметим, что Кроули едва ли можно было обвинить в непоследовательности: как отмечалось в предыдущей главе нашей работы, тюремное заключение и лишение пребенды не заставили его подчиниться требованиям архиепископа.

В ответ на это сочинение защитники официальных установлений опубликовали также анонимный памфлет «Краткое исследование случая определенной декларации…», авторство которого, как считается, принадлежит самому Паркеру1188. Несмотря на внушительный объем этого сочинения – более пятидесяти страниц, не считая приложений – его текст не содержит каких-либо принципиальных новых идей, в целом повторяя те же соображения относительно необходимости поддержания для сохранения единства церкви, которые архиепископ высказывал и ранее. Собственно, вокруг этого тезиса и строится вся аргументация в защиту облачений.

Система аргументации, применяемая автором памфлета, в целом схожа с той, которую мы видели в трактате против иконопочитания 1560 г.: главными источниками аргументов являются Священное Писание, сочинения отцов церкви (здесь, в основном, блаженного Августина и святого Амвросия), есть и отсылки к опыту Вселенских соборов. Избирательность в выборе авторитетов, которую мы отмечали выше, свойственна и для этого памфлета. Так, если в вопросах иконопочитания авторитетным считался только малозначительный Эльвирский собор, единственный, чьи решения соответствовали позиции авторов трактата, то важность единства церкви подтверждается опытом Никейского собора. Впрочем, в отличие от авторов сочинения 1560 г., Паркер активно привлекает для подтверждения своей позиции суждения континентальных реформаторов – письма Петра Мартира и Мартина Буцера он даже публикует как приложения к своему тексту. Мотивы такого решения понятны: к швейцарским богословам Milward P. Religious Controversies of the Elizabethan Age. P. 25–28.

[Crowley R.] A briefe discourse against the outwarde apparell and ministring garmentes of the popishe church.

[Emden], 1566.

[Parker M.] A briefe examination for the tyme, of a certaine declaration, lately put in print in the name and defence of certaine ministers in London, refusyng to weare the apparell prescribed by the lawes and orders of the Realme... [L.], 1566.

с уважением относились обе спорящие стороны, а потому их послания, в которых они призывали не упорствовать в вопросе облачений, являющихся безразличными, были сильным козырем в руках защитников официальных установлений. Исследователь влияния Буцера на английскую Реформацию К. Хопф отмечал, что эти письма (по крайней мере, одно из них) были опубликованы в 1566 г. в несколько сокращенном виде. Он объяснял это тем, что Паркер мог изъять из них места, потерявшие актуальность к елизаветинскому времени. Впрочем, например, пассаж о том, что облачения могут быть признаком суеверия, а потому «намного лучше было бы упразднить их», скорее, был выпущен из полемических соображений1189.

Это обращение к мнению континентальных реформаторов в памфлете повлекло за собой целую серию публикаций их писем или отрывков из их сочинений. Интересно, что они осуществлялись представителями обеих спорящих сторон, причем зачастую английские полемисты ссылались на одних и тех же богословов, находя в их словах подтверждение диаметрально противоположных точек зрения. Так, нонконформисты в поддержку своей позиции опубликовали часть «Декад» Буллингера1190, а также рассуждение Буцера1191 об одном месте в Евангелии от Матфея (Матф. 18:7): «Горе миру от соблазнов1192». Судя по этим текстам, аргументация этой партии по-прежнему строилась на общих рассуждениях о недопустимости следования каким-либо установленным нормам, в случае если они противны совести. При этом сами облачения рассматривались как один из безразличных вопросов, а их регулирование – как «папистский пережиток». В связи с этим, как представляется, более релевантной конкретному рассматриваемому спору может считаться аргументация епископов, располагавших суждениями тех же авторов, непосредственно касавшихся облачений и вообще – права суверена регулировать безразличные вопросы. Библейским основанием их концепции являлось, в частности, известное место из Послания апостола Павла к Римлянам (Рим. 13:1–7): «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены…» (в синодальном переводе). Причем к числу авторитетных богословов, в работах которых конформисты находили подтверждение своей точки зрения, относились не только Буцер, Буллингер, Гвальтер и Мартир, но и Филипп Меланхтон, чье сочинение о покорности мирским законам также было опубликовано на английском языке в 1566 г.1193 Hopf C. Martin Bucer and the English Reformation. P. 131–132; Campbell L. E. Op. cit. P. 218; Primus J. H. Op. cit.

P. 121.

[Bullinger H.] The iudgement of the Reuerend Father Master Henry Bullinger, pastor of the church of Zurick, in certeyne matters of religion, beinge in controuersy in many countreys, euen wher as the Gopel is taught. [Emden], 1566.

[Bucer M.] The mynd and exposition of that excellente learned man Martyn Bucer, vppon these wordes of S. Mathew:

Woo be to the wordle bycause of offences. Math. xviij… [Emden], 1566.

Слово «offence» в английском тексте Библии может трактоваться также как «нечто, наносящее оскорбление», или «нечто, нарушающее закон». В этом смысле всевозможные «папистские пережитки», включая и облачения, вполне могли относиться к «offences».

[Melanchthon P. et al.] Whether it be a mortall sinne to transgresse ciuil lawes which be the commaundementes of Сознавая некоторую шаткость своих ссылок на континентальных авторитетов некоторые из нонконформистов обращались к ним с письмами, пытаясь переубедить их и склонить на свою сторону. Так, получив пространный ответ Буллингера на отправленные ему в феврале 1566 г.

вопросы, во многом расходившийся с их собственными представлениями1194, Сэмпсон и Хамфри в июле 1566 г. написали ему весьма пространное письмо 1195. В нем они пытались убедить швейцарского богослова, что спорные вопросы относятся к сфере церковной жизни, а потому вмешательство светских властей в их решение не может считаться законным, поскольку нарушает свободу христианина1196, впрочем, безуспешно. Переписка английских церковных деятелей с континентальными богословами была весьма активной, впрочем, что касалось непосредственно темы рассматриваемых дискуссий, она в значительной степени состояла из изложения одних и тех же соображений разными словами. Как уже отмечалось, мнения швейцарцев считалось авторитетным обеими спорящими партиями, а потому к ним обращались практически как к арбитрам. Большое значение их поддержки для завоевания общественного мнения осознавалось и епископами. Так, 27 августа 1566 г. Гриндэл писал Биллингеру:

«Некоторые из духовенства под влиянием Вашего благоразумия и авторитета отказались от своего прежнего намерения оставить службу. И также многие из мирян начали придерживаться более умеренного мнения, поняв теперь, что Вы никоим образом не считаете наши церемонии противоречащими закону, хотя и сами их не принимаете»1197.

ciuill magistrates. The iudgement of Philip Melancton in his epitome of morall philosophie. The resolution of D. Hen.

Bullinger, and D. Rod. Gualter, of D. Martin Bucer, and D. Peter Martyr, concernyng thapparrel of ministers, and other indifferent thinges. [L.], 1566.

Текст письма Буллингера см.: Strype J. Annals of Reformation. Vol. 1. Pt. 2. P. 505–513.

ZL. Vol. 1. P. 157–165.

Можно предположить, что пассаж «предписание облачений несовместимо со свободой христианина» (Ibid.

P. 161: «the prescribing habits is inconsistent with christian liberty»), являлется аллюзией на концепцию «свободы христианина», развитую Мартином Лютером в трактате «De libertate christiana» 1520 г. Последний трактовал ее как свободу души и праведность. Рассуждая о путях ее достижения, Лютер писал: «Он [христианин] не нуждается ни в законах, ни в добрых делах, и даже наоборот, – они вредят ему, если он полагает, что оправдывается ими»

(Лютер М. О свободе христианина // Лютер М. О свободе христианина. М., 2013. С. 77–96). Заметим, что это представление – одно из ключевых мест теологии Лютера, проистекающее из идеи оправдания одной верой, а потому мысль о противопославлении дел и закона оправданию и христианской свободе встречается и в других его сочинениях (см., например: «wir durch den Glauben an Christum, ohn alle Werke des Gesetzes gerecht werden» – [Luther M.] Sendschreiben D. M. L. vom Dolmetschen // Dr. Martin Luthers Deutsche Schriften: theils vollstndig, theils in Auszgen / Hrsg. von F. W. Lomler. Gotha, 1816. Bd. 2. S. 363). Вероятно, английские полемисты намеренно использовали аналогичную терминологию, чтобы указать на сходство своих представлений с авторитетом.

Впрочем, с нашей точки зрения, такое объяснение сомнительно: прямых ссылок на Лютера в их сочинениях нет, в отличие от обращений к современникам вроде Буллингера или отцам церкви вроде Иеронима, Августина и Амвросия, а потому, скорее, упоминания о свободе христианина восходят в их трудах непосредственно к Библии (Ин. 8:31–36, 1 Кор. 9:19, 2 Кор. 3:17 и так далее) и не подразумевают лютеровской оппозиции свободы и закона.

Нужно отметить также, что понятие «Gesetz» («закон») в контексте этого противопоставления не трактуется как «закон государства», в то время как в центре английского спора был вопрос о праве монарха устанавливать определенные нормы. Лютер же понимал под законом писаные правила, противостоящие «делам веры», о чем подробно писал, например, в своем комментарии к Посланию к Галатам (особенно к Гал. 2:16). См.: Luther M. Der Galaterbrief // D. Martin Luthers Epistel-Auslegung / Hrsg. von H. Kleinknecht. Gttingen, 1987. Bd. 4. P. 84–97.

Ibid. P. 168.

Мы не будем вдаваться в проблему влияния континентальных реформаторов на английских богословов XVI в., однако все же уделим внимание одному частному ее аспекту, а именно их воздействию непосредственно на Паркера. По общему мнению исследователей, с которым нельзя не согласиться, наиболее сильно на взгляды архиепископа повлиял Мартин Буцер, который, как мы отмечали выше, одно время жил в Кембридже и близко общался с будущим примасом церкви Англии. Этот вопрос подробно рассматривается в статье М. Э. Вандершаафа, который охарактеризовал все паркеровское правление как попытку установления в Англии «буцерианской дисциплины»1198. Именно воздействию идей этого немецкого реформатора исследователь приписывает как приверженность Паркера идее покорности королеве и его тягу к единообразию, так и целый ряд конкретных мер. В проекте канонов 1571 г., как и целом ряде источников, появление которых связано с деятельностью Паркера, он указывает на многочисленные совпадения со взглядами, которые Буцер высказал, в частности, в своем трактате «De Regno Christi» 1550 г. С нашей точки зрения, подобная трактовка является сильно упрощенной и однобокой. Во-первых, нельзя забывать, что Паркер познакомился с идеями Буцера уже в достаточно зрелом возрасте: когда немец приехал в Англию, будущему архиепископу было около сорока пяти лет1199. Поэтому едва ли можно говорить, что именно этот богослов оказал решающее влияние на становление Паркера как церковного деятеля, хотя и отрицать их близость было бы ошибкой. Целый ряд приводимых М. Э. Вандершаафом «буцерианских» идей архиепископа вполне мог быть почерпнуть из других источников. Например, идея единства вероучения и обрядов звучала, как мы уже отмечали, в документах эпохи Генриха VIII. Что же касается королевского права на вмешательство в церковные дела, то, учитывая этатистский характер английской Реформации во все ее периоды, к тому же нам известно, что Паркер поддерживал эту идею и раньше, в 1530х гг. Достаточно вспомнить его ответы на обвинения во время конфликта в Сток-бай-Клере в 1538 г. Кроме того, это право, как уже отмечалось выше, вполне соответствовало политическим представлениям английских богословов-сторонников официальной церкви, покуда королевская политика не противоречила их представлениям о правильной церкви. Деятельность Паркера, как в первой половине столетия, так и в период архиепископского правления вполне соответствует этой модели. Отдельные пассажи в канонах и некоторых документах, конечно, могли быть заимствованы архиепископом из произведений и высказываний Буцера, однако не стоит забывать, что, например, каноны 1571 г. отчасти были связаны с аналогичными VanderSchaaf M. E. Archbishop Parker's Efforts Toward a Bucerian Discipline in the Church of England // SCJ. 1977.

Vol. 8. № 1. P. 85–103 Даже если их заочное знакомство состоялось несколькими годами ранее, это не умаляет того факта, что Паркер уже был вполне зрелым человеком.

документами более раннего периода. Поэтому, с нашей точки зрения, преувеличивать влияние немецкого богослова на политику Паркера все же не стоит.

Спор об облачениях дает интересную пищу для размышлений об отношении Паркера к единообразию, что непосредственно связано с оценкой лично его роли в описанных событиях.

Некоторые исследователи высказывали мнение о том, что именно архиепископ был инициатором и вдохновителем кампании по установлению единообразия в облачениях в 1565– 1566 гг.1200 Подобная позиция представляется малообоснованной. Изучение корреспонденции Паркера показывает, что и в феврале 1565 г., и в марте 1566 г. каждый новый виток спора начинался с королевского требования установления единообразия, более того, в 1566 г.

архиепископ даже пытался несколько умерить рвение Елизаветы в этом вопросе, опасаясь, что оно приведет к недостатку священников. Как сам Паркер, так и некоторые другие епископы в письмах не раз выражают обеспокоенность не только самим фактом неприятия официальных облачений, но и готовностью нонконформистов покинуть свои должности. По-видимому, они были готовы несколько терпимее относиться к нонконформистам ради сохранения большего числа священников, но испытывали постоянное давление со стороны королевы и ее советников, в первую очередь, Сесила, которого сам Паркер называл одним из инициаторов конфликта. В глазах же широкой общественности, не осведомленной об этом, именно архиепископ Кентерберийский считался главной движущей силой всей кампании, на что он не раз жаловался государственному секретарю. В какой-то мере, впрочем, это справедливо: большая часть практических мер по установлению единообразия в облачениях была все же предпринята именно им, да и саму идею единства церкви на основе законов королевства он вполне разделял.

Ситуация усугублялась тем, что королева не хотела явно поддерживать усилия примаса церкви, несмотря на его многочисленные просьбы. Вероятное объяснение такой политике королевы и Сесила предложила Л. Кэмпбелл, связавшая ее мотивы с внешней политикой: с одной стороны, королева хотела единообразия, соответствовавшего ее взглядам, с другой – не желала эскалации конфликта на фоне переговоров о возможных браках1201. Так или иначе, отчасти именно по этой причине спор об облачениях больно ударил по репутации Паркера, ставшего в глазах ряда радикально настроенных протестантов врагом «правильной» веры и защитником «папистских пережитков». Завершение конфликта также было весьма противоречивым: хотя к 1567 г. кризис в целом был преодолен, добиться полного согласия в церкви по этому вопросу так и не удалось.

Говоря о дискуссиях середины 1560-х гг., необходимо еще раз подчеркнуть, что они не сводились исключительно к облачениям. Выше уже отмечалось, что и епископы, и их Primus J. H. The Vestments Controversy. P. 93–94; Usher B. The Deanery of Bocking and the Demise of the Vestiarian Controversy // JEH. 2001. Vol. 52. № 3. P. 434–455; Heal F. Reformation in Britain and Ireland. P. 376–377.

Campbell L. E. Matthew Parker and the English Reformation. P. 242–247.

противники рассматривали священнические одеяния как одну проблему из достаточно широкого круга «безразличных вопросов». При этом, хотя наиболее острый конфликт и был спровоцирован разногласиями по поводу облачений, далеко не на всей территории королевства они была столь же актуальны, как в Лондоне и Оксфорде. Ярким примером тому можно считать Кентерберийскую епархию, где более серьезные противоречия вызвал спор о хлебе для причастия1202. Вопрос о том, какой хлеб нужно использовать во время Евхаристии – квасной или пресный, – имеет долгую историю в христианской церкви: он возник из-за неоднозначности перевода и трактовки эпизода Тайной вечери в Библии и был одним из расхождений между западной и восточными церквями1203. Наконец, в 1439 г. Ферраро-Флорентийский собор, чтобы облегчить заключение унии, постановил считать этот вопрос «безразличным» и решать его, исходя из местных традиций, то есть в западной церкви должен был использоваться пресный хлеб, но использование квасного хлеба восточными церквями также признавалось допустимым.

Аналогичное решение принял и Тридентский собор: его решением устанавливалось, что для причастия нужно использовать только пшеничный хлеб, однако, поскольку в Писании не указывалось, каким образом был приготовлен хлеб во время Тайной вечери, использование обоих видов считалось не противоречащим Библии. Впрочем, католики должны были следовать папскому предписанию и использовать только пресный хлеб1204.

Реформированная церковь Англии с ее стремлением к единообразию не оставила без внимания и этот вопрос. В Книге общих молитв 1549 г.

он трактовался вполне определенно:

хлеб должен быть «круглым и пресным, каким он был раньше, но без каких-либо надписей и немного больше и тоньше, чем он был». Однако уже во второй Книге общих молитв 1552 г. это установление было пересмотрено, «чтобы избавиться от суеверия»: «должно быть достаточно, чтобы хлеб был такой, какой обычно естся за столом с другими, но лучший и чистейший пшеничный хлеб, который можно достать». Несмотря на то, что это положение вновь вступило в силу в 1559 г., вскоре специальной королевской инструкцией было предписано использование только пресного хлеба, круглого и без украшений, но «немного большего размера и толщины»1205. Учитывая такую непоследовательность в королевской политике, интересно, как сам Паркер относился к рассматриваемой проблеме. В его корреспонденции и других источниках мы находим несколько упоминаний этого вопроса. К сожалению, неизвестно, что думал архиепископ о введении предписаний в 1559 г. В «Разъяснениях», написанных епископами в 1560–1561 гг., говорилось: «И что не должно быть никакого другого способа или Daeley J. Episcopal Administration of Matthew Parker. P. 273.

История вопроса вкратце изложена, например, в книге: Smith M. H. III. And Taking Bread… Cerularuis and the Azyme Contoroversy of 1054. Paris, 1978.

The Catechism of the Council of Trent. Baltimore, 1833. P. 199–200.

Visitation Articles. Vol. 3. P. 28.

формы отправления таинств (в этом разделе документа речь идет о Причастии. – В. Т.), чем точно предписано книгой служб (имеется в виду Книга общих молитв. – В.Т.), с объяснением предписаний (“Injunctions”), как например, простой хлеб»1206. Далее пояснялось, что «причастный хлеб должен быть толще и больше, чем обычно используемый сейчас»1207.

Впоследствии, как представляется, именно эта норма считалась руководством к действию, хотя и противоречила Книге общих молитв. Так, в статьях, составленных Паркером в 1563 г. для проведения епархиальной визитации, предписывалось выяснить, «используют ли они для проведения причастия облатки из хлеба в соответствии с королевскими предписаниями или из обычного хлеба»1208. В 1565 г., рассказывая Сесилу о своей встрече с Сэмпсоном и Хамфри1209, в числе прочих установлений, которые нужно соблюдать, Паркер называет причащение «облатками, преклонив колени»1210.

Выступления против такой установленной практики начались также в середине 1560-х гг.

и, как представляется, были связаны с активизацией споров об облачениях. О характере подобных демаршей можно судить по прецеденту, описанному Паркером в послании государственному секретарю, написанном в апреле 1566 г.1211 Он сообщает, что один из его капелланов, которым должен был служить в приходе «в прошлое воскресенье» (т.е. 7 апреля).

Когда уже все было подготовлено, один из прихожан забрал со стола чашу и облатки («waferbread»), поскольку они были не из обычного хлеба («common bread»), а потому «священник был осмеян, а люди разочарованы». Архиепископ жалуется, что подобные проблемы возникают со многими церковными старостами («divers churchwardens»), а также что некоторые из подчиненных ему священников (в частности, он называет Роберта Коулза, декана церкви СентМэри-ле-Боу1212) высказывали сомнения в официальных установлениях, но кого-то из них удалось убедить. В основном это письмо посвящено проблемам, возникшим в Лондонской епархии из-за споров середины 1560-х гг., повлекших за собой отстранение от службы Ibid. P. 61.

Ibid. P. 62.

Ibid. P. 140.

Они считали установление причастия пресным хлебом «папистским пережитком». Так, Сэмпсон обсуждал его в переписке с Петром Мартиром еще в начале 1560 г., причем последний полагал, что этот вопрос неважен, и «ни одна из наших церквей… не ведет никаких споров об этом» (ZL. Vol. 2. P. 40). Позже, в июле 1566 г., Сэмпсон, Хамфри и присоединившийся к ним Майлз Ковердейл вновь жаловались нескольким континентальным богословам на необходимость использования пресного хлеба и коленопреклонения при Причастии (Ibid. P. 121). Однако если второе рассматривалось ими как проявление суеверия само по себе, то в вопросе качества и вида хлеба для причастия, по нашему мнению, «папистским пережитком» считался не хлеб сам по себе, но сам факт регламентации этого установления, в котором проявлялось стремление английских властей к установлению единообразия.

Correspondence. P. 240.

Ibid. P. 277–279.

Ibid. P. 277: «one Cole of Bow church».

достаточно большого числа несогласных (подробнее об этом будет сказано ниже в связи со спором об облачениях).

Заметим, что и сам Паркер понимал все сложности, связанные с неоднозначностью трактовки вопроса об облатках в документах. В начале 1571 г. он излагает свои соображения по этому поводу в письме Сесилу, написанном 8 января по результатам беседы архиепископа с епископом Лондонским Эдвином Сэндисом1213. Он обращает внимание государственного секретаря на то противоречие между Книгой общих молитв и королевской инструкцией, о котором мы говорили выше, и сообщает, что, хотя большинство считает правильным предписание инструкции, в королевстве происходят серьезные споры по этому вопросу. Иные несогласные даже обвиняют самого примаса церкви в ереси. Основным аргументом, который он приводит в защиту своей точки зрения, является ссылка на верховную власть монарха во всех церковных вопросах и его право устанавливать те церемонии, которые он посчитает нужным.

Потому, с точки зрения Паркера, его предписания не противоречат закону. Но они не противоречат и цитировавшемуся выше фрагменту Книги общих молитв, поскольку, как считает архиепископ, он содержит лишь рекомендацию, которую вполне допустимо дополнить и уточнить некоторыми дополнительными постановлениями. Как и Петр Мартир, Паркер считал вопрос о виде хлеба для причастия не имеющим значения для спасения, а потому не видел оснований возражать против королевской воли в этом деле. Несмотря на некоторую туманность приведенных рассуждений, мы можем проследить явное отличие в отношении Паркера и его оппонентов не только к этому частному вопросу, но и к принципу формирования норм вероучения. Они сходятся на том, что проблема причастного хлеба относится к адиафоре, а потому может трактоваться как угодно, однако Сэмпсон и Хамфри возражают против королевских попыток регулирования рассматриваемого аспекта богослужения, считая, что он должен оставаться на усмотрение каждого верующего. Паркер же, выражая официальную точку зрения английской церкви, полагал, что в этом вопросе следует ориентироваться на законы королевства и волю монарха. В определенной степени такой подход близок к позиции католической церкви, где, несмотря на допустимость обоих видов хлеба, окончательное решение спорного вопроса относится к компетенции верховного авторитета – папы Римского.

В целом основное содержание споров середины 1560-х гг., с нашей точки зрения, стоит видеть в противоречиях, касающихся регулирования «безразличных вопросов». В отличие от дискуссии о распятии в королевской часовне, рассмотренной в предыдущем параграфе, теперь речь шла не о границах адиафоры: обе стороны признавали, что предмет их дискуссии безразличен для спасения. В центре внимания оказалась проблема права власти (в первую Ibid. P. 375–376.

очередь королевы, но также и архиепископа) вмешиваться в подобные вопросы. Ход этого конфликта демонстрирует определенные изменения в церковной жизни Англии в первой половине 1560-х гг.: не сумев во время конвокации 1563 г. добиться от Елизаветы значительной модификации курса «религиозного урегулирования», епископы (во всяком случае, наиболее активная их часть) теперь выступали как сторонники и защитники королевского права. Их оппоненты до определенного момента считали возможным переубедить прелатов, однако события весны 1566 г. и публикация «Объявлений» показали тщетность этих надежд. Думается, именно этот конфликт стал определенным прологом к пуританским выступлениям 1570-х гг.

Увидев, что в рамках существующей системы они едва ли смогут добиться своих целей, английские нонконформисты задумались о коренном переустройстве церкви. Это привело в начале 1570-х гг. к активной критике церковной иерархии вообще, вызвавшей еще один значительный кризис, пришедшийся на архиепископское правление Паркера.

§4. Мэтью Паркер, пуритане и светская власть в первой половине 1570-х годов Третий значительный конфликт, который следует рассмотреть в настоящей главе, связан с пуританскими выступлениями, пришедшимися на последние годы правления Мэтью Паркера.

Центральным их эпизодом стала публикация в 1572 г. двух «Наставлений парламенту».

Некоторые нюансы связанных с ними событий мы рассматривали в разделе, посвященном конвокации, к тому же, приходится признать, что участие Паркера в дискуссиях 1570-х гг.

документировано хуже, чем его деятельность во время споров 1565–1566 гг., да и было оно не столь активным. В настоящем параграфе мы сосредоточим наше внимание не столько на самих выступлениях пуритан и последовавших за ними дискуссиях, сколько на отношении к ним архиепископа Кентерберийского. Как представляется, такой подход дает возможность охарактеризовать положение Мэтью Паркера на фоне проблем, актуальных для церкви Англии в последние годы его правления, а также проследить, как изменились его взгляды и приоритеты религиозной политики королевства вообще.

Конец 1560-х гг. ознаменовался крупнейшим за время правления Елизаветы I католическим восстанием на севере Англии1214. Его предводители – Томас Перси, седьмой граф Нортумберленд, и Чарльз Невилл, шестой граф Уэстморланд, – пытались возвести на престол Марию Стюарт и восстановить в королевстве католическую церковь. Хотя их попытка Этому выступлению посвящено значительное количество исследований, так что вдаваться в детали в рамках нашей работы представляется нецелесообразным. Новейшие исследования см.: Fletcher A., MacCulloch D. Tudor Rebellions. 5th ed. Abington, N. Y., 2014. P. 102–115; Kesserling K. J. The Northern Rebellion of 1569: Faith, Politics and Protest in Elizabethan England. Basingstoke, 2010; Newton D. North-East England 1569–1625: Governance, Culture and Identity. Woodbridge, 2006.

потерпела неудачу, она вызвала серьезное беспокойство королевы и обострила многие противоречия, в том числе и в церковной жизни государства. Стабилизации обстановки отнюдь не способствовало издание в 1570 г. папской буллы «Regnans in Excelsis», объявлявшей Елизавету еретичкой, освобождавшей ее подданных от необходимости повиноваться монарху и поощрявшей восстания против нее. Религиозное единство королевства, сохранение которого было, как мы показали в предыдущих разделах нашей работы, важнейшей задачей епископов и самого архиепископа Кентерберийского, оказалось, таким образом, далеко не столь прочным, каким они хотели его бы видеть. Помимо политических последствий, эти события вызвали отклик и со стороны церковных властей. В этой связи необходимо указать на публикацию в 1570 г. «Гомилии против неповиновения и упрямого восстания», включенную впоследствии в состав второй Книги гомилий1215. В ней акцент делался на необходимость и богоугодность иерархического строения общества, причем не только в духовной сфере: дети подчиняются родителям, жены – мужьям, слуги – господам, а все подданные – монарху. Естественным выводом из этих построений является недопустимость бунта против власти, установленной свыше. Авторство этого текста, как и прочих гомилий, доподлинно не известно, однако высказанные в ней идеи явно перекликаются с теми представлениями о верноподданническом подчинении правителю, которые выражались и ранее, в том числе и Паркером, так что нельзя исключить, что примас имел отношение к ее созданию. Заметим, что, хотя эта гомилия была написана явно в ответ на вполне определенные события и значительная ее часть посвящена антиримской риторике, основные идеи – лояльность монарху и долг подданного – находятся вполне в русле той политики, которую архиепископ Кентерберийский вел в 1560-х гг. В рамках этой же линии, с нашей точки зрения, следует рассматривать и деятельность епископов во время конвокации и парламента 1571 г., рассматривавшихся в предыдущей главе. Напомним, в результате их работы в Англии появились новые каноны, хотя и не утвержденные королевой, а также официальный законодательный статус приобрели Тридцать девять статей. Оба эти документа, как представляется, должны были способствовать укреплению единообразия в церкви, однако помимо того они усугубили конфликт между епископами и их оппонентаминонконформистами.

Очередное обострение отношений между официальной церковью и ее оппонентами из числа радикально настроенных протестантов началось, впрочем, несколько раньше парламента и конвокации 1571 г. Возникновение пуританизма пресвитерианского толка в Англии, как правило, связывают с именем Томаса Картрайта1216. В 1569 г. он получил должность профессора Anon. An Homelie against Disobedience and Wylfull Rebellion. L., 1570.

Томас Картрайт (1534/1535–1603) считается одним из основоположников пуританизма и крупнейших богословов этого течения. Его биографии и учению посвящена книга: Pearson A. F. S. Thomas Cartwright and богословия оксфордского колледжа Леди-Маграрет-Холл, где весной следующего года прочитал знаменитый курс лекций о Деяниях апостолов и устройстве древней церкви. Анализируя первые две главы этой книги, богослов пришел к выводу, что церковь в апостольские времена не имела иерархии, а духовенство состояло из собственно священников и диаконов. Следуя распространенной в эпоху Реформации логике, он призывал отказаться от «порочных»

нововведений более поздних времен и вернуться к «правильным» порядкам апостольской церкви1217. Для достижения этой цели он предлагал упразднить титулы и должности епископов и архиепископов, деканов и архидиаконов, отказаться от «узурпации» церковного управления прелатами и ввести выборность священников и диаконов1218. К сожалению, содержание его лекций известно лишь приблизительно, а потому не представляется возможным судить, насколько резким был тон его высказываний, однако можно с уверенностью сказать, что они вызвали живейший отклик, особенно среди более молодой аудитории1219. Резонанс от его выступлений был настолько силен, что, во избежание раскола в университете, вице-канцлер Джон Уитгифт в декабре 1570 г. отстранил Картрайта от преподавания, после чего последний был исключен из колледжа и уехал в Швейцарию.

С нашей точки зрения, описанные события ознаменовали важную качественную перемену в церковном дискурсе, произошедшую в начале 1570-х гг. Если раньше, как мы показали в предыдущих главах, в центре спора находились вопросы, признававшиеся обеими сторонами «безразличными», то теперь нападкам нонконформистов подверглись основы английской церковной организации. Это соображение, вкупе с распространением в источниках именно этого периода терминов «puritan» и «precisian» (напомним, например, проповедь Уитгифта на открытии конвокации в 1571 г.), на наш взгляд, делает правомерным именование нонконформистов этого периода пуританами в полном смысле слова. В связи с выступлением Картрайта необходимо отметить некоторые обстоятельства. Во-первых, очевидно, он был далеко не первооткрывателем пресвитерианских идей в Англии. Можно вспомнить, например, что еще в 1530 г. в своем трактате «Практика прелатов» («The Practice of Prelates») известный богослов и переводчик Библии Уильям Тиндейл писал о том, что существует две группы священнослужителей: во-первых, епископы, священники и пресвитеры (старейшины, «elders»), Elizabethan Puritanism, 1535–1603. Cambridge, 1925. Из более новых работ, помимо общих иссследований пуританизма, можно отметить биографическую статью: Collinson P.

Cartwright Thomas // Oxford DNB:

[Электронный ресурс]. URL: http://www.oxforddnb.com/view/article/4820. Обращение: 10.10.2015.

Нужно заметить, что подобные призывы к очищению церкви для возвращения к «правильному» библейскому устройству характерны не только для произведений идеологов Реформации, но и для церковной риторики вообще.

Collinson P. Elizabethan Puritan Movement. P. 112–113.

Стоит заметить, что и сам Картрайт был сравнительно молод – он получил должности, будучи примерно тридцати пяти лет, при этом он был примерно на десять лет старше авторов «Наставления парламенту».

во-вторых, диаконы1220. Таким образом, он не делал принципиального различия между священниками и прелатами, фактически отрицая иерархию духовенства. Еще одно известное рассуждение того же рода, основанное, как и лекции Картрайта, на Деяниях апостолов содержится в знаменитом трактате «Охота на римского волка» середины 1550-х гг., имевшего хождение в елизаветинскую эпоху1221. Его автор, Уильям Тернер, предлагал упразднить соборы и епископат в существовавшем виде и учредить вместо него 150 выборных епископов, фактически тех же пресвитеров1222. Нельзя забывать также, что английские богословы и церковные деятели имели в непосредственной близости пример Шотландии, где еще с начала 1560-х гг. церковь была устроена по пресвитерианской модели. Естественным образом возникающий вопрос о том, почему раньше эти идеи не получали такого отклика среди английских протестантов, заслуживает самостоятельного исследования, пожалуй неуместного в рамках настоящей работы. Мы ограничимся соображением, что, с нашей точки зрения, корни этого следует искать в религиозных дискуссиях 1560-х гг., показавших неуступчивость английского епископата в вопросах церковного единообразия, что ударило по его авторитету в глазах радикально настроенной части духовенства. Проблема усугубилась, когда в начале 1570х гг. политика централизации и унификации в английской церкви активизировалась в связи с описанными выше событиями. Соответственно, прелаты должны были восприниматься их противниками как апологеты «католических пережитков», из чего логично следовала мысль о ненужности и, более того, вредности епископального устройства церкви, приобретшая значительную популярность среди пуритан1223. Впрочем, говорить о пуританах исключительно как о пресвитерианах было бы существенным упрощением. Как показывают многочисленные исследования последних десятилетий, те, кого называют (или кто сам себя называет) этим словом, могли придерживаться весьма разнообразных, в том числе противоположных взглядов, даже на такие принципиальные вопросы как устройство церкви или права монарха в духовной сфере1224. Не имея задачи подробно рассматривать нюансы их точек зрения, мы прибегнем к некоторому упрощению. Поскольку в рассматриваемые в настоящем разделе противоречия вокруг «Наставления парламенту» 1572 г. были вовлечены, по преимуществу, сторонники и Tyndale W. Expositions and Notes on Sundry Portions of Holy Scriptures, Together with the Practice of Prelates / Ed.

by H. Walker. Cambridge, 1849. P. 253. См. также: Werrell R. S. The Roots of William Tyndale’s Theology. Cambridge,

2013. P. 167.

Turner W. Huntyng of the romyshe vuolfe. Emden, 1555 [?].

Подробнее см.: Ryrie A. The Gospel and Henry VIII: Evangelicals in the Early English Reformation. Cambridge,

2003. P. 155.

В этой связи полезно напомнить упоминавшиеся в §4 главы 3 нападки на Паркера со стороны некоторых членов парламента во время обсуждения Тридцати девяти статей в 1571 г. Так, предлагая упразднить право архиепископа на выдачу диспенсаций, некоторые из его оппонентов напрямую сравнивали примаса церкви Англии с папой

Римским. См.: Proceedings. P. 222. Аналогичные формулировки встречаются и в «Наставлении парламенту». См.:

Puritan Manifestoes. P. 33.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |



Похожие работы:

«Лоренс Б. Уайт Изучаем науку с помощью бумаги Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=617185 Изучаем науку с помощью бумаги / Пер. с англ.

«ПРАВИТЕЛЬСТВО СВЕРДЛОВСКОЙ ОБЛАСТИ ПОСТАНОВЛЕНИЕ от 11 октября 2010 г. N 1487-ПП ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ОБЛАСТНОЙ ЦЕЛЕВОЙ ПРОГРАММЫ РАЗВИТИЕ ЖИЛИЩНОГО КОМПЛЕКСА В СВЕРДЛОВСКОЙ ОБЛАСТИ НА 2011 2015 ГОДЫ (в ред. Постановлений Правительства Свердловской области от 10.11.2010 N 1632-П...»

«А К А Д Е М И Я НАУК ССОР ИНСТИТУТ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ (II У III К И H С К И Й ]-Д О М) |уеекая литература № 1 ИСТОРИКО-ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЖУРНАЛ 1960 Журнал выходит 4 раза в год СОДЕРЖАНИЕ Г. Бердников. А. П. Чехов в конце 80-х годов (Чехов и Гаршин) 3 Г. Черемин. От Ф е в р а л я к Октябрю (Маяковский в 1...»

«Адаптация модели к истории разработки методом EnKF на основе программной системы DV-Geo Ковалевский Е.В., к.ф.-м.н., ведущий инженер ОАО Центральная геофизическая экспедиция, г. Москва.1. Введение Задача адаптации модели природного резервуара к истории его разработки является сег...»

«Рабочая программа по Истории России "_7_" Класс Часов в год 40 часов. УМК авторов рабочей программы Данилова А.А. Предметная линия учебников "Сфера" 2011 г. Учителя: Попова Наталия Евгеньевна Варфоломеева Ирина Александровн...»

«Геннадий Прашкевич Маша и нетопырь. История любви "Автор" Прашкевич Г. М. Маша и нетопырь. История любви / Г. М. Прашкевич — "Автор", ISBN 978-5-457-10803-5 Дорогие читатели! С удовольствием представляем новую вещь замечательного новосибирского писателя...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Кафедра истории русской литературы Андрей Владимирович Кокорин ПРОБЛЕМЫ ИЗДАНИЯ И КОММЕНТИРОВАНИЯ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ПРОЗЫ Ю.К.ОЛЕШИ (НА МАТЕРИАЛЕ РОМАНА "ЗАВИСТЬ") Выпускная квалификационная работа Магистра филологии Научны...»

«Ученые записки Таврического национального университета им. В. И. Вернадского Серия "Исторические науки". Том 27 (66), № 2. 2014 г. С. 34–48. 94 (477.75): 18 ГУБЕРНАТОРСКИЙ КОРПУС ТАВРИЧЕСКОЙ ГУБЕРНИИ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX ВЕКА Кравчук А. С. Таврический университет им. В. И. Вернадского, г. Симферополь, Российская Федерация E-mail:...»

«Нина Матвеевна Соротокина Кладоискатели Серия "Исторические приключения (Вече)" Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=10991659 Кладоискатели: Вече; Москва; 2014 ISBN 978-5-4444-7524-9 Аннотация 1732 год. Молодой княжич Матвей Козловский, отправленный отцом на службу в рус...»

«О КНИГЕ Город, построенный в III веке до н. э. и разрушенный 250 лет спустя, восстановленный и вновь разрушенный, сожженный и опять восстановленный таким предстает перед нами Танаис, на протяжении 6...»

«Социологические исследования, № 8, Август 2008, C. 67-73 ПРОЦЕСС РЕХРИСТИАНИЗАЦИИ В СЕКУЛЯРИЗОВАННОМ РОССИЙСКОМ ОБЩЕСТВЕ Автор: Л. А. АНДРЕЕВА АНДРЕЕВА Лариса Анатольевна доктор философских наук, ведущий научный сотрудник Центра цивилизационных и региональных исследований Института Африки РАН. Понимание особ...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "ИРКУТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" ФГБОУ В...»

«1 Аннотация к программе "Тропинка добрых дел" Пояснительная записка В утвержденных Федеральных государственных образовательных стандартов начального общего образования (ФГОС НОО) 2-го поколения определены планируемые результаты начального образования, в том числе личностные и метапредметные ре...»

«Сатсанг с Ом Бабой История праздника Шиваратри (07.03.2016, Ришикеш, Индия) Сегодня мы расскажем историю праздника Шиваратри. Лорд Шива находился в состоянии самадхи, т.е. полностью погружен в блаженство своего бытия и единства. Он был полностью счастлив и наполнен. Господу Браме д...»

«Б и б л іо г р а ф ія. Полтавская епархія въ ея прошломъ (до открытія епархіи въ 1803 г.) и настоящмъ. Историко-статгшпическій опытъ). Вы пускъ I. Составилъ Л. Грановскій. П олт ава, 1901, і 8, 10-\-418 стр. Въ будущмъ году исполнится столтіе со времени учрежденія Полтавской епархіи. Въ виду этого г. Грановскій предп...»

«Юрченко Иван Юрьевич, Попов Виктор Владимирович ДЕЛО СНАБЖЕНИЯ ПРОДОВОЛЬСТВИЕМ НЕУДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНОЕ. МАТРОСЫ, КАЗАКИ, КРЕСТЬЯНЕ-КРАСНОАРМЕЙЦЫ И ГОРОДСКИЕ МАРГИНАЛЫ: ГОЛОДНЫЕ УЧАСТНИКИ КРОНШТАДТСКОГО МЯТЕЖА 1921 Г В статье рассматриваются причины и социальный состав у...»

«МОРСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ АДМИРАЛА Г.И. НЕВЕЛЬСКОГО Диалог поколений Сборник научных трудов Владивосток http://www.ojkum.ru/ УДК 30 (091) ББК С 54 Д 44 Диалог поколений: Сборник научных трудов / сост. и п...»

«ФИНАНСОВО ЭКОНОМИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ МЕЖДУНАРОДНЫХ ИНТЕГРАЦИОННЫХ ПРОЦЕССОВ Международное научное периодическое издание по итогам Международной научно практической конференции 17 октября 2016 г. Издается...»

«3. И. Г Е Р Ш К О В И Ч К ИСТОРИИ СОЗДАНИЯ ПЕРВЫХ САТИР КАНТЕМИРА Среди известных ныне рукописей, содержащих сатиры Кантемира, сохра­ нился список, заключающий одну только I сатиру "На хулящих учение". В...»

«Вестник 1 МГГУ им. М.А. Шолохова Sholokhov Moscow State University for the Humanities история и политолоГия Москва вЕСТнИк УДК 93/94 моСковСкого ISSN2219-3987 гоСУДАРСТвЕнного гУмАнИТАРного УнИвЕРСИТЕТА 1.2014 и...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.