WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 9 |

«АРХИЕПИСКОП МЭТЬЮ ПАРКЕР И ЦЕРКОВНАЯ ПОЛИТИКА В АНГЛИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVI ВЕКА ...»

-- [ Страница 3 ] --

Оценки ее правления подверглись значительной ревизии в историографии последних примерно двух с половиной десятилетий. См., например: Duffy E. Fires of Faith: Catholic England under Mary Tudor. L., New Haven, 2009; Haigh C. English Reformations: Religion, Politics and Society under the Tudors. Oxford, 1993.

Correspondence. P. 483.

Ibid. P. 483.

Matthaeus. P. 277–278.

Точное место его пребывания неизвестно, однако в письмах Паркера и Николаса Бэкона в декабре 1558 г. в качестве возможного места их встречи упоминаются Редгрейв, владение Бэкона в Саффолке (Correspondence. P. 51), и Ньюмаркет, небольшой город также в Саффолке (Ibid. P. 52). Поэтому можно предположить, что Паркер в годы «науками и размышлениями о Боге». Сомнения относительно истинности такой картины возникают, если учесть некоторые обстоятельства религиозной ситуации в королевстве в этот период. Так, К. Хейг отмечал, что к марту 1554 г., когда начались преследования женатых священников, большинство из них уже согласилось принять католицизм, так что некоторых из них даже оставляли на церковной службе, если они отказывались от жен 378. У нас нет оснований полагать, что в случае с Паркером дело обстояло иначе: вполне вероятно, что он тоже не стал активно сопротивляться переменам и подтвердил свою лояльность. А затем, уже лишившись должностей, возможно, не избегал посещения католической мессы, чтобы обеспечить себе и семье относительно спокойную жизнь.

Завершая наш обзор жизни Мэтью Паркера в 1504–1558 гг.

, можно констатировать, что его карьера была весьма успешной сразу по нескольким причинам. Во-первых, еще с 1520-х гг. он имел тесные дружеские связи со многими видными деятелями Реформации, причем не только английскими, взгляды которых разделял. Во-вторых, он проявил значительные административные таланты на различных должностях, которые не остались незамеченными как церковными, так и светскими властями. В-третьих, в этот период он не проявлял склонности к каким-либо конфликтам с властью: будь то проповедническая или административная деятельность, его работа всегда укладывалась в установленные законами королевства рамки, а такая лояльность высоко ценилась в годы Реформации. Вопрос о том, происходило ли это потому, что королевская политика совпадала с его взглядами, или потому, что он ставил лояльность превыше всего, к сожалению, едва ли может быть однозначно разрешен. Как бы то ни было, Паркер был готов столкнуться с оппозицией и отстаивать свои взгляды. Кроме того, нельзя не сказать, что современники отмечали его образованность, ученость, вежливость, скромность и добродетельность, даже если порой они и преувеличивали его достоинства. Кроме того, уже в рассматриваемый период Паркер обзавелся важными связями: среди его покровителей были Томас Кранмер, Анна Болейн, Екатерина Парр и другие видные персоны.

Он также познакомился с будущей королевой Елизаветой и сблизился со многими людьми, игравшими во второй половине XVI столетия ключевые роли в государственной политике, в том числе и религиозной, – Уильямом Сесилом, Николасом Бэконом и другими. Думается, все эти обстоятельства определенным образом повлияли на выбор его кандидатуры на кафедру архиепископа Кентерберийского в 1559 г.

правления королевы Марии жил где-то в Саффолке, возможно, в Ньюмаркете.

Haigh C. English Reformations. P. 227.

–  –  –

§1. «Елизаветинское религиозное урегулирование» в 1558–1559 годах Смерть королевы Марии в ноябре 1558 г. и последовавшее за ней воцарение Елизаветы Тюдор привели к существенным переменам в различных областях политической жизни Англии.





Одним из самых значительных изменений стало так называемое «елизаветинское религиозное урегулирование» («Elizabethan religious settlement»)379, в результате которого в Англии была восстановлена протестантская церковь и вновь утверждена королевская супрематия. К сожалению, несмотря на обилие научной литературы, посвященной церковной политике первых лет правления Елизаветы, приходится констатировать, что в ее изучении до сих пор остается достаточное количество белых пятен. В первую очередь это связано с состоянием источников, в частности, документов парламента 1559 г., не позволяющих детально реконструировать происходившие там дискуссии, поэтому авторы, занимающиеся рассмотрением этих сюжетов, вынуждены ориентироваться зачастую на различные косвенные сведения. Мы едва ли можем претендовать на восполнение каких-либо значительных пробелов в изучении «елизаветинского религиозного урегулирования» в рамках настоящей работы, однако все же считаем необходимым изложить основные события этого периода, поскольку, хотя Паркер практически не принимал в них участия, они в значительной степени определили тот круг проблем, с которым ему пришлось столкнуться в годы своего архиепископского правления.

Прежде всего, надо сказать, что, хотя никто не подвергает сомнению тот факт, что новая церковная реформа стала результатом целенаправленной политики королевы Елизаветы при поддержке ее советников (в первую очередь, Уильяма Сесила380), однако ее собственные воззрения и интенции оцениваются по-разному. Так, Дж. Нил полагал, что королева придерживалась достаточно консервативных взглядов, однако была вынуждена поступиться Зачастую исследователи используют этот термин не только в отношении событий 1558–1559 гг., но расширяют хронологические рамки процесса «религиозного урегулирования» до 1563 г., когда конвокация приняла Тридцать девять статей, или даже до 1571 г., когда они были утверждены парламентом.

Уильям Сесил (1520–1598, с 1571 г. – лорд Берли) в разные годы занимал должности государственного секретаря (1550–1553 и 1558–1572), лорда-казначея (1572–1598), лорда-хранителя малой печати (1571–1572 и 1590–1598) и другие. Он был одним из главных проводников королевской церковной политики в годы правления королевы Елизаветы Тюдор. Большая часть известной корреспонденции архиепископа Паркера – это его переписка с Сесилом, а потому мы еще не раз обратимся к рассмотрению отдельных аспектов его деятельности. О его жизни и деятельности подробнее см., например: Alford S. Burghley: William Cecil at the court of Elizabeth I. L., New Haven, 2008; Idem. The Political Creed of William Cecil // The Monarchical Republic of Early Modern England: Essays in response to Patrick Collinson (St Andrews studies in Reformation history) / Ed. by J. F. McDiarmid. Aldershot, 2007.

P. 75–90; Graves M. A. R. Burghley: William Cecil, Lord Burghley. L., 1998; Smith A. G. R. William Cecil, Lord Burghley:

Minister of Elizabeth I. Bangor, 1991. Наиболее подробное исследование участия Сесила в церковной политике представлено в книге Usher B. William Cecil and Episcopacy, 1559–1577. Aldershot, 2003.

ими, а затем при первой же возможности обратилась к ним вновь381. По мнению Н. Джонса, в 1559 г. Елизавета проявила себя как исключительно благоразумный и осторожный политик, а вся ее деятельность и была направлена на постепенное утверждение в Англии протестантизма, пусть и достаточно своеобразного382. Другой взгляд на проблему можно найти у У. Хадсона383, который, соглашаясь с тем, что Елизавета придерживалась протестантских воззрений, высказывал мнение, что она вела последовательную и недвусмысленную реформационную политику. В отличие от него, К. Хейг полагал, что Елизавета была сторонницей протестантского вероучения, однако, будучи осторожным политиком и реалистом, считала необходимым в определенной степени прислушиваться и к католикам, в то же время и некоторые протестанты советовали ей придерживаться умеренного курса в церковной политике384.

Нельзя не отметить, впрочем, что современники, очевидно, были уверены в ее протестантских симпатиях и связывали с новой королевой надежды на значительные перемены в религиозной жизни. Так, уже в середине декабря 1558 г. Томас Сэмпсон, будущий декан собора в Оксфорде, находившийся в изгнании в Страсбурге, писал Петру Мартиру385, прося совета, как ему поступить, если королева призовет его в какую-то церковную комиссию для обсуждения реформ386. Примерно тогда же другой изгнанник – Эдвин Сэндис, занимавший впоследствии несколько епископских кафедр, – не скрывая радости, рассказывал швейцарскому реформатору Генриху Буллингеру387 о смерти королевы Марии и кардинала Реджинальда Пола388, поскольку «мертвецы не кусаются», и пересказывал слух, что Елизавета отвергла Neale J.E. Elizabeth I and her Parliaments. Vol. 1. P. 51–84.

Jones N.L. Faith by Statute: Parliament and the Settlement of Religion 1559. L., 1982.

Hudson W.S. The Cambridge Connection and the Elizabethan Settlement of Religion of 1559. Durham (North Carolina), 1980.

Haigh C. Elizabeth I. L., 1988. P. 27–45; Idem. English Reformations. P. 238–239.

Вермилий Петр Мартир (1499–1562) родился во Флоренции и до 1540-х гг. был каноником-августинцем в Италии. Под влиянием работ Ульриха Цвингли и Мартина Буцера он воспринял многие протестантские идеи и, опасаясь преследований, был вынужден бежать в Швейцарию, где приобрел славу известного протестантского богослова. В 1547 г. Томас Кранмер пригласил его в Англию, где Петр Мартир стал regius professor в Оксфордском университете. В начале правления королевы Марии он уехал в Страсбург, а затем в Цюрих, где активно участвовал в спорах о предопределении и о протестантском толковании Евхаристии. Петр Мартир оказал значительное влияние на многих английских протестантов, общавшихся с ним как в Оксфорде, так и во время изгнания на континенте. Подробнее см.: Anderson M. W. Peter Martyr Vermigli: A Reformer in Exile, 1542–1562. Nieuwkoop, 1975;

Peter Martyr Vermigli аnd the European Reformations: Semper Reformanda / Ed. by F. A. James. Leiden, 2004; Zuidema J.

Peter Martyr Vermigli (1499–1562) and the Outward Instruments of Divine Grace. Gttingen, 2008.

ZL. Vol. 1. P. 1–2.

Генрих Буллингер (1504–1575) был учеником и последователем Ульриха Цвингли. После смерти последнего он возглавлял церковь в Цюрихе. Несмотря на то, что его фигура долгое время оставалась недооцененной, исследования последних десятилетий показывают, что Буллингер был одним из наиболее влиятельных протестантских теологов XVI века. См., например: Blanke F. Heinrich Bullinger: Vater der reformierten Kirche. Zrich, 1990; Bsser F. Heinrich Bullinger. Leben, Werk und Wirkung. Zrich, 2004–2005. Bd. 1-2; Heinrich Bullinger: Life – Thought – Influence / Ed. by E. Campi, P. Opitz. Zrich, 2007. Vol. 1-2.

Кардинал Реджинальд Пол (1500–1558) занимал кафедру архиепископа Кентерберийского с 1556 г. до своей смерти 17 ноября 1558 г. О нем см.: Hutchings M. Reginald Cardinal Pole, 1500-1558: The Last Archbishop of Canterbury. Midhurst, 2008; Loades D. M. Cardinal Pole // Reformation. 2002. Vol. 7. P. 197-206; The Correspondence of Reginald Pole. Aldershot, 2002–2008. Vol. 1–4.

предсмертное требование Марии сохранить католическую религию, но обещала все устроить «по слову Божьему»389. Королева, казалось, не обманула ожиданий протестантов: уже 20 ноября 1558 г. проповедником у Сент-Полс Кросс был назначен Уильям Билл, о выступлении которого высоко отозвался Сэндис390, а также несколько протестантов проповедовали при дворе391.

Интересно, что даже во время коронационных торжеств 16 января 1559 г., несмотря на проведение церемонии миропомазания, Елизавета все же нарушила ритуал и не стала причащаться по католическому обряду392.

Представляется, что основных мотивов, которыми руководствовалась новая королева при выборе своего курса религиозной политики, было несколько. Во-первых, нельзя забывать, что она выросла и воспитывалась при дворе короля Генриха VIII уже после Реформации среди протестантов и в силу этого разделяла в целом их взгляды, хотя и не была сторонницей наиболее радикальных идей. Во-вторых, нельзя сбрасывать со счетов и чисто политические соображения. Так, с точки зрения католической церкви, не признавшей развод Генриха VIII, Елизавета была незаконнорожденным ребенком, а потому не могла претендовать на трон.

Впрочем, как мы уже отмечали, вопросы о том, какие соображения для королевы были важнее и какой она сама хотела бы видеть свою церковь, остаются спорными.

Нужно заметить, что далеко не все разделяли энтузиазм протестантов в изгнании по поводу намечавшихся перемен. Все тот же Томас Сэмпсон рассказывал Петру Мартиру, что 27 ноября 1558 г. у Сент-Полс Кросс выступал Джон Кристоферсон, епископ Чичестерский, и его проповедь, напротив, призывала не верить «новому учению»393. И хотя, по сообщению Сэмпсона, он был отправлен в тюрьму, едва королева услышала о его словах, это факт говорит о наличии серьезной оппозиции среди епископов. Джон Джуэл 394 в письме Петру Мартиру от 26 января 1559 г.395, сообщая о смерти Кристферсона, а также о кончине Томаса Уотсона, епископа Линкольнского396, писал, что, по его подсчетам, в королевстве не менее четырнадцати вакантных кафедр и, «если епископы продолжат, как и начали, епископства скоро станут очень дешевы». Несмотря на это, католический епископат королевства представлял собой значительную политическую силу, имевшую влияние в палате лордов, а потому королеве приходилось считаться с его мнением. Очевидно осознавая это, Елизавета попыталась ZL. Vol. 1. P. 3-6.

Ibid. P. 4.

Haigh C. English Reformations. P. 238.

Дмитриева О. В. Елизавета Тюдор. С. 66.

ZL. Vol. 1.P. 4.

Джон Джуэл (1522–1571) с 1560 г. был епископом Солсберийским. Он по праву считается одним из наиболее значительных прелатов и богословов периода «елизаветинского религиозного урегулирования». О нем см., например: Booty J. E. John Jewel as Apologist of the Church of England. L., 1963; Southgate W. M. John Jewel and the Problem of Doctrinal Authority. Cambridge (Massachussets), 1962.

Ibid. P. 7–9.

На самом деле он был болен, но выздоровел и скончался только в 1584 г.

отсрочить публичные дискуссии по вопросам веры до дебатов в парламенте, который должен был собраться в феврале 1559 г., а потому она издала прокламацию, временно запрещавшую проповеди как католикам, так и их оппонентам397.

На самом деле противников перемен было гораздо больше. Наиболее ярко это можно продемонстрировать, обратившись к материалам конвокации. Несмотря на всю ограниченность сведений, содержащихся в протоколах синодов Кентерберийской провинции, они позволяют сделать определенные выводы не только о настроениях епископов, но и об общем мнении членов нижней палаты конвокации, значительную часть которых составляли прокторы, избиравшиеся провинциальным духовенством, а потому выражавшие в целом его взгляды.

Первая конвокация после воцарения Елизаветы Тюдор собралась 24 января 1559 г. и действовала до 9 мая, проведя за это время семнадцать сессий. Прежде всего, нужно отметить два обстоятельства: во-первых, она созывалась одновременно с парламентом 1559 г.398, посвященным в значительной степени религиозным вопросам, во-вторых, большая часть заседаний прошла до принятия Акта о супрематии в апреле. Несмотря на это, конвокация начала свою деятельность по постановлению королевы («per breve Elizabeth reginae»)399, по ее же мандату епископ Лондонский Эдмунд Боннер был назначен председателем верхней палаты («comissarius», или «praesidens»). Он был одним из наиболее влиятельных епископов в эпоху королевы Марии и заслужил славу одного из наиболее ревностных борцов против протестантизма. О крайне негативном отношении к нему английских протестантов свидетельствует хотя бы то, что с легкой руки Джона Фокса за ним закрепилось прозвище «Кровавый» («Bloody Bonner»)400. Остальные епископы в начале 1559 г., впрочем, вполне разделяли его католические убеждения.

Заметим, что назначение председателя верхней палаты не было обычной практикой, необходимость в этом возникла из-за того, что в это время кафедра архиепископа Кентерберийского оставалась незанятой. Это являлось не единственным отступлением от Strype J. Annals of the Reformation. Vol. 1. Pt. 1. P. 59. Также опубликована: Documents Illustrative. P. 416–417.

С 1559 г. созыв конвокации одновременно с парламентом стал традицией, которая была отменена только в 1966 г. Заметим, что его связь с конвокацией заметна и в записях синода. Так, большая часть сессий заканчивается назначением следующего заседания на определенный день и час, «если тогда не будет парламента» («si parliamentum tunc non habeatur»), поскольку епископы должны были заседать в палате лордов. См., например, записи сессий 27 января (RC. Vol. 7. P. 398), 3 февраля (Ibid.), 7 апреля (Ibid. P. 400), 14 апреля (Ibid. P. 401) и т.д.

Ibid. P. 397.

Джон Фокс писал: «Этот каннибал в трехлетний срок погубил триста мучеников, они были его пищей, он так любил кровь, что не пощадил никого, кого знал» (Foxe J. Acts and Monumets (1563 ed.). Bk. 5. P. 1689: «This cannibal in three yeares space / three hundred Martirs slew; / They were his food, he loued so blood, / he spared none he knew»).

Такая оценка связана в первую очередь с тем, что большая часть протестантов, сожженных в правление Марии (232 из 282), была казнена в Лондонском диоцезе, которым руководил Боннер. Подробнее о его жизни и деятельности см., например: Newcomb M. A. The Ark and the Covenant: Edmund Bonner and Nicholas Ridley on Ecclesiology and the Promotion of Scripture in Sixteenth-Century England. New York, 2008. P. 31–70. О борьбе с протестантами в эпоху королевы Марии см. Duffy E. Fires of Faith: Catholic England under Mary Tudor. L., New Haven, 2009.

традиционной процедуры проведения конвокации: на второй сессии 27 января сам епископ Лондонский, впервые обращаясь к представителям нижней палаты, объяснил, что «будущее собрание пройдет не по обычаю, потому что епископская кафедра оказалась оставленной»401.

Впрочем, насколько можно судить, такие организационные трудности возникли только в верхней палате, в нижней же выборы председателя прошли в соответствии с традицией. На второй сессии Боннер обратился к нижней палате и предложил им избрать спикера до следующего заседания, назначенного на 3 февраля. Нам неизвестно, как происходили выборы, но в установленный срок декан собора Святого Павла и архидьякон Лондонский представили Николаса Харпсфилда, архидьякона Кентерберийского, известного церковного деятеля эпохи королевы Марии, как избранного председателя нижней палаты. Закончив, таким образом, за три сессии решение формальных проблем, конвокация перешла к обсуждению вопросов, стоявших на повестке дня.

Первой, и главной, проблемой, подлежавшей рассмотрению, был общий курс религиозной политики королевства, находившийся в центре внимания не только духовенства, но и парламента и Тайного совета. Поэтому вполне объяснимо, что именно этот вопрос возник сразу же, едва конвокация закончила решение организационных проблем. Уже на четвертой сессии 10 февраля председатель и некоторые члены нижней палаты в ответ на вопрос епископа Лондонского, какие дела стоит рассмотреть, «попросили, чтобы началось обсуждение, каким образом можно было бы сохранить религию»402, – весьма характерное обстоятельство, свидетельствующее о католических настроениях нижней палаты. На это им ответили, что «епископам кажется полезным, чтобы духовенство (нижней палаты. – В. Т.) обратилось с просьбой к королеве», чтобы эта обязанность не возлагалась на епископов, находящихся в парламенте. К сожалению, как мы уже отмечали, нам неизвестно, как проходили дискуссии в нижней палате, однако 25 февраля, на шестой сессии конвокации, были представлены «написанные статьи»403, которые после трехдневного обсуждения были приняты епископами, пообещавшими передать их верхней палате парламента404. Здесь же излагается и содержание этого документа, состоящего из шести пунктов: члены нижней палаты высказываются в пользу пресуществления, истинного присутствия Тела и Крови Христовых во время причастия, а также высшей власти апостола Петра и его наследников во всех вопросах веры, то есть выступают за сохранение в Англии католической церкви. Принятие этого документа конвокацией не только свидетельствует о католических воззрениях епископата, но и может также служить вполне яркой демонстрацией настроений остального духовенства, от которого в данном случае RC. Vol 7. P. 397.

Ibid. P. 398.

Ibid.

Ibid. P. 399.

исходила инициатива обращения к королеве и парламенту. Впрочем, едва ли это обстоятельство должно вызывать удивление, поскольку нижняя палата также состояла из католиков – священников, многие из которых сделали карьеру в правление королевы Марии405.

Дальнейшая судьба этих «статей» в парламенте неизвестна (как мы уже отмечали, источников о парламенте 1559 г. вообще сохранилось очень мало), во всяком случае, журналы палаты лордов не содержат сведений об их обсуждении ни первого, ни второго марта 406. На следующей сессии конвокации, состоявшейся 3 марта, председатели нижней и верхней палат передали их лорду-хранителю печати Николасу Бэкону для представления монарху и парламенту407. Не получив ответа, спикер нижней палаты попросил, чтобы до следующей сессии духовенство «могло узнать благорасположение королевы». Впрочем, они не получили его ни на одном из последовавших заседаний, а уже в апреле, когда парламент принял Акт о супрематии, стало ясно, что эта апелляция духовенства к короне ни к чему не привела, более того, в следующие несколько месяцев многие из членов конвокации 1559 г. были лишены должностей из-за своих католических убеждений.

Следующие девять сессий синода (с 7 марта до 9 мая)408 были не столь насыщены событиями. В основном, верхняя палата собиралась ради того чтобы назначить дату очередного заседания. Единственным вопросом, упомянутым в записях конвокации этого периода, была традиционная для нее проблема установления платежей в пользу короны («subsidii»). На той же восьмой сессии 3 марта произошло первое обсуждение этого дела, продолжившееся на следующем заседании 7 марта. В нем, помимо епископов, участвовали спикер и «шестеро других из духовенства» нижней палаты409. Источник, к сожалению, вновь не позволяет проследить подробности этой дискуссии, однако нам известно, что, в конце концов, платежи, предполагавшиеся в размере одной десятины410, так и не были утверждены. Интересно, что это единичный (и наиболее поздний) случай за всю историю конвокации, когда она не согласилась вотировать субсидии в пользу короны, что, вероятно, может рассматриваться как неудачная попытка делегатов духовенства повлиять на церковную политику королевы.

Обсуждение религиозных вопросов в конвокации ярко контрастирует с парламентскими дискуссиями вокруг этих проблем411. Хотя сведения о парламенте 1559 г., действовавшем с 25 Примером может служить спикер палаты Николас Харпсфилд (1519–1575), оказавшийся в изгнании в 1550 г., а в годы правления Марии вернувшийся в Англию (в 1553 г.) и занявший достаточно высокую должность архидьякона Кентерберийского в 1554 г.

Lords’ Journal. P. 556–557.

RC. Vol. 7. P. 400.

Ibid. P. 400-402.

Ibid. P. 400.

Ibid. Vol. 19. P. 328.

Наиболее подробным исследованием церковных вопросов в парламенте 1559 г. является книга Jones N.L. Faith by Statute: Parliament and the Settlement of Religion 1559. L., 1982. Кроме того, они рассматриваются во многих января до 8 мая, достаточно скудны, нам известно, что религиозный вопрос был одной из основных причин его созыва412. Обсуждение вопросов веры в палате общин началось 9 февраля413 и продолжалось почти до конца месяца (т.е. шло практически одновременно с обсуждением в нижней палате конвокации), и за это время было предложено несколько новых вариантов актов414, важную роль в подготовке которых сыграли протестанты из числа бывших изгнанников. Но если епископам в конвокации понадобилось всего несколько дней, чтобы подтвердить свою приверженность католическому учению, то в палате лордов споры шли больше месяца, причем выступавшие в защиту католицизма смогли достаточно серьезно затянуть принятие актов о церковных реформах415. Джон Джуэл в письме от 20 марта жаловался Петру Мартиру: «Епископы для нас – серьезное препятствие; ведь будучи, как вы знаете, среди знати и главных людей в верхней палате и не имея там никого на нашей стороне, чтобы разоблачить их уловки и опровергнуть их обманы, они правят как единственные монархи среди невежественных и слабых людей и легко превосходят нашу маленькую партию либо числом, либо своей репутацией ученых»416. Уверенные в поддержке как духовенства417, так и многих светских лордов, епископы в верхней палате попытались в середине марта значительно переделать билль, выработанный в палате общин около 21 февраля, и даже задумывались об угрозе отлучения королевы, если она продолжит свои «еретические» реформы 418.

Таким образом, королеве пришлось столкнуться с двумя противоположными точками зрения на будущее церкви Англии и искать какой-то компромисс. Большинство исследователей сходятся на мнении, что эта ситуация вынудила Елизавету поставить политические соображения выше своих религиозных взглядов и несколько скорректировать курс реформ под влиянием парламента. Как утверждал Дж. Нил в своей классической работе по истории елизаветинских парламентов, ключевую роль в данном случае сыграло мнение решительно настроенных вернувшихся изгнанников в нижней палате, заставивших королеву провести более более общих работах. См., например, Dickens A. G. The English Reformation. Batsford, 1964; Haigh C. English Reformations: Religion, Politics and Society under the Tudors. Oxford, 1993; MacCulloh D. The Later Reformation in England, 1547–1603. Basingstoke, 2000 (revised ed.); Cross C. The Elizabethan Religious Settlement. Bangor, 1992;

Neale J. E. Elizabeth and her Parliaments. L., 1953. Vol. 1; Elton G. R. The Parliament of England, 1559–1581.

Cambridge, 1987 и др. В отечественной историографии эти проблемы рассматривались, главным образом, в рамках более широких исследований Реформации и парламента: Исаенко А. В., Хозиева Т. Х. Англиканская Реформация при Елизавете I. Владикавказ, 1994; Дмитриева О. В. Парламент и политическая культура в Англии второй половины XVI – начала XVII в.: дис. … докт. ист. наук. Москва, 2011.

Proceedings. P. 4.

Commons’ Journal. L., 1802. Vol. 1. P. 54.

Ibid. P. 54–55.

Proceedings. P. 5. Четыре речи против Актов о единообразии и о супрематии см. Ibid. P. 7–32.

ZL. P. 10.

Известные выступления епископов в верхней палате парламента не содержат упоминаний о мнении конвокаций, однако все же вполне можно предположить, что они апеллировали к нему во время дискуссий.

Jones N. L. Faith by Statute. P. 127–128.

радикальные реформы, чем она хотела419. С ним соглашался и А. Диккенс, отмечавший ключевую роль протестантов в работе нижней палаты и в выработке ее предложений лордам относительно церковных преобразований420. Пересмотр этой концепции связан с исследованием парламента Дж. Элтоном, который признавал активное участие группы бывших изгнанников в работе палаты общин в 1559 г., однако все же считал, что Дж. Нил значительно преувеличил их роль421. В целом современные исследователи склонны соглашаться с его точкой зрения. Так, К. Хейг отмечает, что только девятнадцать изгнанников были избраны в парламент, причем не все даже успели вернуться, чтобы занять свои места, а потому их влияние было достаточно слабо. «В 1559 г. Елизавета вела сражение не с протестантской палатой общин; она вела его с католической палатой лордов», – заключает исследователь422.

Ключевым моментом этой борьбы стал публичный диспут, созванный 31 марта в Вестминстере, на котором группа католиков обсуждала с несколькими протестантами (в большинстве – бывшими изгнанниками) основные спорные вопросы423. В центре внимания находились три темы: допустимость богослужения на непонятном для мирян языке; право отдельных церквей изменять церемонии; искупительная жертва во время мессы. Для католиков эта дискуссия обернулась полным провалом: они не подготовили письменного изложения своих взглядов, как того требовал регламент и толком не спорили по существу, постоянно нападая и ругаясь со своими оппонентами. Джуэл даже, кажется, был несколько удивлен полемической несостоятельностью своих оппонентов, имевших в распоряжении «вспомогательные войска Оксфорда и Кембриджа». Причина такого исхода, впрочем, кроется не только и не столько в способности одних и неспособности других отстаивать свое мнение. Само это мероприятие, организованное властями с единственной целью демонстрации несостоятельности католической позиции, было срежиссировано таким образом, чтобы не предоставлять спорящим сторонам равных условий ведения диспута424. Для протестантов же такой исход оказался едва ли не выгодней, чем возможная победа. Их оппоненты дискредитировали себя своим поведением, фактически доказав, что они не могут подтвердить истинность своего учения в споре, кроме того, двое из епископов, принимавших участие в дискуссии, были арестованы «за открытое оскорбление власти и неповиновение».

Последствия этой победы сторонников Реформации оказались весьма значительными:

поражение в споре и арест двух епископов сильно поколебали позиции католиков в парламенте.

Neale J. E. Elizabeth I and her Parliaments. Vol. 1. P. 51–84.

Dickens A. G. The English Reformation. P. 298–299.

Elton G. R. The Parliament of England, 1559–1581. Cambridge, 1987. P. 198.

Haigh C. English Reformations. P. 241.

Краткий отчет об этом диспуте представлен в письме его участника Джона Джуэла Петру Мартиру от 6 апреля (ZL. P. 13–17). См. также: Strype J. Annals of the Reformation. Vol. 1. Pt. 1. P. 128–140.

Dickens A. G. The English Reformation. P. 301; Haigh C. English Reformations. P. 240.

Принятие нового Акта о супрематии, внесенного в палату общин после 3 апреля, когда парламент собрался после перерыва, не вызвало особенных проблем. В качестве уступки католикам (главным образом, католически настроенным депутатам-мирянам) в его тексте титул «верховный глава церкви» («supreme head of the Church») был заменен на формулировку «верховный правитель церкви» («supreme governor of the Church»), таким образом, вопрос о том, кто же является главой церкви, просто игнорировался425. Несмотря на то, что ни один епископ так и не согласился с этим Актом, светские лорды в этом раз их не поддержали, и уже 18 апреля документ был принят426. Помимо утверждения принципа королевской супрематии, этот Акт восстанавливал большую часть основных законов Генриха VIII, касающихся церкви. Вновь утверждалась недопустимость обращения к какой-либо иностранной власти в отношении любых внутренних дел королевства, а каждый священник обязывался при вступлении в должность приносить присягу королеве. За нарушение положений акта устанавливались достаточно серьезные наказания, вплоть до привлечения к ответственности за государственную измену в случае третьего нарушения.

Гораздо больше проблем возникло со вторым важнейшим законом, принятым парламентом в 1559 г., – Актом о единообразии427. Он восстанавливал Книгу общих молитв 1552 г. с некоторыми весьма существенными изменениями: из литании было убрано несколько слов, так чтобы она не содержала оскорбления папы, текст литургии был изменен, чтобы он не противоречил учению об истинном присутствии Христа в Евхаристии, а также устанавливались обязательные облачения во время службы. Все богослужения в королевстве должны были производиться в соответствии с текстом Книги общих молитв, ее запрещалось критиковать, а за нарушения полагались наказания вплоть до пожизненного заключения. Интересно, что в контроле над соблюдением этого Акта значительная роль отводилась епископам, имевшим право участвовать в допросах, а также самостоятельно подвергать нарушителей некоторым наказаниям. Определенные уступки не могли убедить епископов-католиков согласиться с Актом о единообразии, более того, к ним присоединились некоторые светские лорды (в том числе и двое членов Тайного совета), так что перевес при голосовании составил всего три голоса 428. Как справедливо замечает К. Хейг, реформа состоялась во многом благодаря отсутствию Надо заметить, что титул «верховный глава церкви» взывал сомнения и у некоторых английских протестантов.

Так, в декабре 1558 г. Томас Сэмпсон, собиравшийся возвращаться в Англию из Страсбурга писал Петру Мартиру:

«Как мы должны поступать в отношении принятия или непринятия титула “верховный после Христа глава церкви”? Все Писание, кажется, приписывает титул главы церкви только Христу» (ZL. Vol. 1. P. 1).

Текст Акта см., например, в издании: Documents Illustrative. P. 442–458.

Требование религиозного единообразия содержалось уже в так называемом Шестистатейном статуте 1539 г., в преамбуле которого говорилось о вреде «различия мнений». Текст статута см., например: Documents Illustrative. P. 303–319. Текст Акта 1559 г. см.: Ibid. P. 458–467.

Jones N. L. Faith by Statute. P. 150.

значительной части прелатов – умерших, арестованных или удаленных из парламента429. В то же время, уступки католикам едва ли могли восприниматься радикально настроенными протестантами с восторгом. В лучшем случае, они отнеслись к Акту о единообразии как к временной необходимой мере, надеясь на будущее продолжение реформационных преобразований.

Сейчас, впрочем, у королевы и ее советников были другие заботы. Как показала конвокация 1559 г., они едва ли могли рассчитывать на лояльность значительной части духовенства и спокойное принятие священниками религиозных преобразований. Для утверждения результатов реформы летом 1559 г. были организованы визитации в нескольких диоцезах430. Для их проведения были подготовлены королевские предписания («Injunctions») и визитационные статьи («articles of visitation») – списки вопросов, которые должны были задавать члены шести специально организованных комиссий431. Их текст в значительной степени повторял аналогичные документы, составлявшиеся Томасом Кранмером в годы правления Эдуарда VI, а потому определенные их положения (в частности, касающиеся иконоборчества) были достаточно радикальны. Мы вернемся к их рассмотрению ниже, в разделе, посвященном спорным проблемам вероучения, пока же ограничимся констатацией того факта, что члены комиссий, исключительно протестанты, не преминули воспользоваться представившейся возможностью и развернули иконоборческую кампанию432, вызвавшую не только возмущение многих священников, но и неприятие со стороны королевы. Вероятно, она опасалась, что компромиссная церковная реформа, реализованная с таким трудом, может оказаться под угрозой из-за чрезмерного усердия визитационных комиссий. В то же время, многие священники не торопились признавать новое учение и подписывать присягу и другие документы. Так, на севере, в Йоркской провинции, около 40% высшего духовенства и около двух третей приходских священников отказались подписать присягу, а потому были лишены должностей433. Данных о визитациях в Кентерберийской провинции меньше, однако похоже, что здесь число лояльных священников было несколько выше: около трети южного духовенства отказалось подписывать присягу. Такая ситуация породила две проблемы, с которыми позднее пришлось столкнуться архиепископу Мэтью Паркеру: с одной стороны, нужно было что-то делать с достаточно большим числом отстраненных и наказанных священников, с другой – их Haigh C. English Reformations. P. 241.

Bayne C. G. The Visitation of the Province of Canterbury, 1559 // English Historical Review. 1913. Vol, 28. P. 636–677.

Visitation Articles. Vol. 3. P. 1–58.

Whiting R. The Blind Devotion of the People. P. 80.

Материалы визитации в Йоркской провинции опубликованы в издании The Royal Visitation of 1559: Act Book for the Northern Province / Ed. by C. J. Kitching. [Durham], 1975. Также см.: Gee H. The Elizabethan clergy and the Settlement of Religion. P. 71–88; Haigh C. English Reformations. P. 243.

места необходимо было занять новыми людьми, лояльными королеве и церкви Англии. То, как они решались, будет предметом специального рассмотрения в следующей главе нашей работы.

Особый вопрос – это реакция епископата на произошедшую реформу и методы ее проведения в жизнь. Как мы уже отмечали, многие кафедры оказались вакантны уже в конце 1558 – начале 1559 г. из-за смертей занимавших их людей, всего же в результате «религиозного урегулирования» к концу 1559 г. лишь один епископ смог сохранить свою должность434. В рамках настоящей работы, пожалуй, неуместно рассматривать судьбы всех назначенных королевой Марией прелатов, однако на двух примерах мы все же остановимся. Первый – это епископ Лондонский Эдмунд Боннер, одна из наиболее одиозных фигур среди английских католиков. В 1559 г. он не только руководил конвокацией, пытавшейся убедить королеву и парламент сохранить католическую церковь, но и был одним из лидеров католической партии в палате лордов. Когда же Книга общих молитв была уже утверждена, он, пользуясь формальным правом не следовать ей до 24 июня, продолжал вести богослужение в соборе Святого Павла по католическому обряду. Вероятно, по его примеру некоторые лондонские церкви также не торопились принимать новую форму богослужений, хотя к лету их осталось меньшинство 435.

Из-за этого 6 июня 1559 г. епископ Лондонский предстал перед Тайным советом, который рекомендовал ему отказаться от кафедры в пользу Эдмунда Гриндэла, однако Боннер отверг это предложение436, после чего он был отстранен, а 20 апреля 1560 г. арестован и помещен в тюрьму Маршалси, где и умер 5 сентября 1569 г., так и не согласившись признать королевскую супрематию.

Не стоит, впрочем, думать, что власти обходились одинаково сурово со всеми епископамикатоликами. В отдельных случаях, наоборот, прилагались значительные усилия, чтобы склонить прелата на сторону новой церкви. Пример такого рода представляет судьба Катберта Танстолла (или Тунстолла)437. В отличие от многих иерархов католической церкви Англии, смещенных в 1559 г., он считался человеком весьма умеренных взглядов, к тому же поддержка авторитетного епископа-католика протестантской церкви, если бы он таковую выказал, была бы сильным козырем при внедрении новой государственной политики в области религии. Поэтому вплоть до середины августа Уильям Сесил пытался убедить его принять присягу, однако не преуспел в этом. Тогда 27 сентября Тайный совет поручил его попечению Паркера, недавно избранного Единственным епископом, сохранившим свою кафедру в 1559 г. был Энтони Китчин, епископ Лландаффский в 1545–1563 гг.

Duffy E. The Stripping of the Altars. P. 566.

CSP Venetian. Vol. 7. P. 94.

В разные годы он занимал кафедры епископа Лондонского (1522–1530) и епископа Даремского (1530–1552 и 1553–1559), а также был лордом-хранителем малой печати (1523–1530). См. также: Clark M. Cuthbert Tunstall, Tyndale's "Still Saturn" // Reformation. 1998. Vol. 3; Loades D. M. The last years of Cuthbert Tunstall, 1547–59 // Durham University Journal. 1973. Vol. 35; Thomas M. Tunstall: Trimmer or Martyr? // JEH. 1973. Vol. 24. P. 337–355.

архиепископом Кентерберийским, но еще официально не вступившим в должность 438.

Последнему предписывалось поселить епископа в своем доме, «определить ему подходящую комнату и одного человека, чтобы прислуживать ему», причем любые контакты, кроме как с Паркером и слугой, Танстоллу запрещались. Архиепископ должен «в то время, которое покажется ему удобным», иметь со своим вынужденным гостем «беседы об определенных положениях веры, в которых он должен быть убежден». Паркер, по-видимому не вполне понимая, зачем это нужно, обратился, предположительно, 1 октября за разъяснениями к членам Совета. Этого письма нет в сборнике переписки, однако вывод о его существовании можно сделать, исходя из ответа Уильяма Сесила от 2 октября439, в котором он упоминает «вчерашнее письмо» архиепископа королеве и ее советникам. Государственный секретарь высказывает надежду на сговорчивость Танстолла, замечая, что в этом случае «он должен сохранить как епископство, так и добрую милость и доверие», иначе же ему подобает такое же наказание, «как и прочим, отказывающимся повиноваться закону». Ответ Паркера на это послание снова неизвестен, но о его содержании вновь можно догадаться по следующему письму Уильяма Сесила от 5 октября 1559 г.440, в котором последний выказывает сожаление, что Паркеру не удалось переубедить епископа, поскольку «восстановление такого человека значительно поспособствовало бы общему благу королевства». Королева также весьма опечалена этим фактом, добавляет он, однако не видит более смысла в пребывании Танстолла в доме архиепископа, а потому позволяет ему вернуться в его собственный дом в Дареме, назначив ему содержание.

Однако в ноябре 1559 г. он скончался в доме Мэтью Паркера в возрасте восьмидесяти пяти лет. Как пишет Дж. Страйп, усилия Сесила и Паркера не пропали даром, и перед своей смертью бывший епископ все же признал Акт о единообразии, но восстановить его в должности, как было обещано, уже не успели441. Следующее и последнее упоминание о нем в корресподенции Паркера мы встречаем в письме Уильяму Сесилу от 18 ноября442, в котором архиепископ сообщает секретарю королевы, что к нему приехал один из душеприказчиков бывшего епископа, «второй же пребывает на севере, где также находится его завещание», согласно которому Танстолл хотел, чтобы его похороны были тихими и простыми, потому Паркер просит Сесила не выносить этот вопрос на обсуждение Тайного совета (в итоге епископ был погребен в домовой часовне Ламбетского дворца).

Correspondence. P. 77.

Ibid. P. 77–78.

Ibid. P 78.

Strype J. The Life and Acts of Matthew Parker. Vol. 1. P. 94. Впрочем, непонятно, на чем основано это сообщение, вероятно, Дж. Страйп несколько приукрасил истину.

Correspondence. P. 106.

Определенные проблемы вызвало и замещение опустевших кафедр. Наиболее подробные сведения на эту тему относятся к архиепископской кафедре Кентербери, они рассмотрены нами детально в следующей главе. Говоря же о королевстве в целом, заметим, что в 1559 г.

стараниями Уильяма Сесила были выбраны кандидаты на несколько ключевых кафедр, причем пятеро из них были избраны уже летом того же года и стали полноправными епископами в декабре: Мэтью Паркер занял кафедру архиепископа Кентерберийского, Эдмунд Гриндэл – епископа Лондонского, Ричард Кокс – епископа Нориджского (затем, не дожидаясь рукоположения, он был переизбран епископом Илийским), Уильям Барлоу – епископа Чичестерского, Джон Скори – епископа Херефордского443. Почти полугодовая задержка с формальными поставлениями объясняется двумя причинами: во-первых, рукоположение архиепископа, без которого нельзя было провести эту процедуру, состоялось только в декабре, а во-вторых, в течение нескольких месяцев не удавалось решить проблему с обменом земель. Эта практика была установлена актом парламента весной 1559 г., известным как Акт об обмене церковных земель (Act of Exchange)444. Документ позволял королеве в то время, когда епископская кафедра не была занята, свободно обменивать земельную собственность, принадлежащую этому епископу на десятины и доходы приходских священников, присвоенные казной в ходе Реформации, что позволяло королеве еще больше увеличить государственные земли за счет церковных. Особо нужно отметить, что в 1559 г. под действие этого акта подпадали почти все диоцезы на территории Англии, поскольку, как мы уже отмечали, к концу лета 1559 г. опустели все кафедры в королевстве, кроме одной.

Особое значение этого акта связано, во-первых, с тем, что это было серьезное ущемление интересов церковных иерархов, какого не было прежде, даже в годы правления Генриха VIII, на которые пришелся пик секуляризаций. Во-вторых, необходимо заметить, что это был первый в истории английской Реформации акт, затрагивавший не отдельных епископов и их диоцезы, но сразу всех на территории королевства. Таким образом, этот документ давал короне возможность произвести едва ли не наиболее масштабное присвоение церковных земель, не принадлежащих монастырям, за всю историю Реформации. Цель его принятия вполне очевидна: повсеместное проведение обменов позволило бы короне получить значительные средства в достаточно короткие сроки, тем более что условия вполне это позволяли. Было, впрочем, два ограничения, несколько лимитировавших свободу обменов. Во-первых, позволялось забирать епископские Usher B. William Cecil and the Episcopacy, 1558–1577. P. 20–22.

Акт об обмене земель, так или иначе, рассматривается во многих исследованиях английской церковной истории и смежных сюжетов. См., например, Haugaard W.P. Elizabeth I and the English Reformation. P. 154–156; Hembry P. M.

Bishops of Bath and Wells, 1540–1640. P. 128–132; Hill C. Economic Problems of the Church. Oxford, 1956. P. 14-15;

Neale J. E. Elizabeth I and her Parliaments. Vol. 1. P. 74–75; Usher B. Durham and Winchester Episcopal Estates and the Elizabethan Settlement: A Reappraisal // JEH. 1998. Vol. 49. P. 393-406. Специально история акта и практика его применения рассматривается в статье Heal F. The Bishops and the Act of Exchange of 1559. P. 227–247.

земельные владения для обмена их на соответствующей величины десятину только в рамках церковной юрисдикции той или иной кафедры, что несколько облегчало положение некоторых богатейших епископов (например, епископа Линкольнского и архиепископа Йоркского), имевших владения в нескольких диоцезах, помимо своего собственного445. Во-вторых, обмену не подлежали земли, обычно используемые для содержания церковных общин и госпиталей, что, впрочем, несильно ограничивало королевскую свободу в этих вопросах.

Владения пяти новоизбранных прелатов первыми подверглись визитациям и обменам по рассматриваемому акту, поскольку официально они не были еще возведены в ранг епископов, а потому вполне подпадали под его действие. Заметим, что современники отнеслись к этому как к началу новой волны секуляризации, которая должна была затронуть всю английскую церковь, оставив епископов практически безземельными, чего, однако, не произошло. Специальная комиссия казначейства завершила визитации к осени, и осенью же пять вышеназванных епископов при поддержке некоторых других видных деятелей церкви (среди них был, к примеру, Джон Джуэл) начали активно протестовать против продолжения обменов.

Их возражения выразились в письме, которое Паркер и четверо избранных прелатов написали королеве в середине октября 1559 г.446 Начинается оно с обычных в подобных случаях отсылок к опыту прошлых правлений – Генриха VIII и Эдуарда VI, которые «в своем монаршем рвении в отношении положения веры Христовой способствовали развитию учения, поощряя ученых и вдохновляя священников», чего епископы ожидают и от Елизаветы. «Ввиду этого мы надеемся, что милостивое расположение вашего высочества сохранится и отменит настоящие изменения и обмены», – пишут они. Взамен они от имени всех епископов Кентерберийской провинции предлагают ежегодно выплачивать в казну тысячу марок в течение всего периода их пребывания на своих должностях в своих диоцезах, что должно компенсировать короне выгоду от обменов, в случае же несогласия королевы они просят ее «внимательно изучить следующие соображения». Во-первых, авторы предлагают, чтобы приходы обмененных бенефициев были бы превращены во владения приходских священников, живущих там, а также чтобы «разрушенные алтари и жилые дома» были бы восстановлены 447. Во-вторых – чтобы «ежегодно выплачиваемые платежи могли бы взиматься с владений, назначенных для обменов»; в-третьих, в случаях, когда «человеческая повинность448 отбирается вместе с владениями», епископы просят забрать у них и обязанность представлять людей в армию. В-четвертых, они хотят Heal F. The Bishops and the Act of Exchange of 1559. P. 231.

Correspondence. P. 97–101.

Заметим, что в переписке Мэтью Паркера неоднократно встречаются упоминания о неудовлетворительном состоянии построек в церковных владениях и общей нищете духовенства, см., например: Correspondence. P. 115– 117, 124–127, 132–134 и др.

В тексте «manred», то есть «man-rent», – обязанность вассала лично служить сеньору во время войны.

получить равную компенсацию за леса, парки и другие особые владения, которые у них забираются. В-пятых, авторы просят королеву и казначейство предоставить им возможность получить недособранные десятины, при этом освободив епископства от выплат долгов в год выплаты аннатов.

Реакция на это письмо последовала очень скоро: уже 26 октября королева направила лорду-казначею и всем членам казначейства письмо с распоряжениями, касавшимися обменов земель449. Она высказывала сожаление, что «избранный архиепископ Кентерберийский и другие избранные епископы: Лондонский, Илийский, Херефордский и Чичестерский – остаются непосвященными в силу того, что обмен между нами и ими не закончен». «Наше желание таково», – пишет она, – «чтобы вы со всей поспешностью закончили указанный обмен».

Королева приказывает, чтобы эта процедура не лишала прелатов земель, используемых для содержания общин, а также чтобы они иным образом вступили в противоречие «с благим смыслом акта парламента». В конце письма имеется приписка, сделанная рукой Уильяма Сесила450, в которой содержится распоряжение отдать избранным епископам половину годовой ренты, взятой с их диоцезов.

Протесты иерархов церкви возымели некоторое действие: изначально планировавшиеся обмены земель были сокращены, а затем практически свернуты уже к началу 1560 г. Трудно определенно сказать, с чем это было связано. Например, Ф. Хил предлагает такое возможное объяснение этому факту: во-первых, те, кто инициировал принятие Акта об обмене церковных земель и кто воплощал его на практике, никогда не считали его чем-то большим, нежели средством быстрого и сравнительно легкого пополнения государственной казны. С этой точки зрения, проведение обменов в пяти диоцезах из числа наиболее богатых показалось им достаточным, в то время как такая же процедура на территории всего королевства, в том числе и в беднейших епископствах, во-первых, могла бы разорить иных иерархов, а во-вторых, должна была дать выгоду в слишком долгосрочной перспективе451. Итоги обменов исследователь оценивает весьма своеобразно: не споря с тем, что епископы теряли достаточно хорошие, компактно расположенные земли внутри своих диоцезов, получая взамен не всегда адекватную компенсацию, она все же высказывает мысль, что потери иерархов церкви были относительно малы даже в тех областях, которые подверглись обменам, на общем же количестве церковной собственности действие акта сказалось еще слабее452. Он еще несколько раз применялся в 1560– 1564 гг., после чего де-факто утратил силу, хотя к нему обращались еще дважды: в середине 1580-х гг. и в 1598 г. Едва ли не более сложной проблемой с более серьезными последствиями Correspondence. P. 101–102.

Ibid. P. 102.

Heal F. The Bishops and the Act of Exchange of 1559. P. 241-242.

Ibid. P. 243.

оказалась организация рукоположения архиепископа Кентерберийского, о чем пойдет речь в следующем разделе нашей работы.

Заканчивая рассмотрение основных событий церковной истории Англии 1558–1559 гг. в целом можно сказать, что «елизаветинское религиозное урегулирование» во многом предопределило тот круг проблем, который находился в центре внимания архиепископа Кентерберийского и других деятелей, реализовывавших церковную политику новой королевы.

Во-первых, сам характер утвержденного вероучения вызывал недовольство как со сторону католиков, так и радикально настроенных протестантов – двух «партий», взаимодействие с которыми составляло важнейшую часть деятельности Паркера. Нужно, впрочем, иметь в виду, что обе активные группы, о которых идет речь, составляли абсолютное численное меньшинство верующих королевства, однако пользовались значительным влиянием, с которым приходилось считаться. Ни те, ни другие не были готовы принять церковное единообразие, на котором настаивали власти: одни считали, что оно принуждает к уходу от истинной католической веры, другие, напротив, видели в официально утвержденной системе «папистские пережитки».

Проблемы усугублялись тем, что официально установленного вероучения у церкви Англии пока, строго говоря, не было: Сорок две статьи, написанные Томасом Кранмером в 1553 г., не были восстановлены, замена им также была еще не готова. Необходимо было также сформировать новое духовенство, лояльное короне и готовое проводить официально утвержденную церковную политику. Для решения этих задач нужен был подходящий человек в роли архиепископа Кентерберийского, коим сочли Мэтью Паркера.

§2. Назначение примаса церкви: проблема выбора и процедура Предшественник Паркера на кафедре архиепископа Кентерберийского Реджинальд Пол скончался 18 ноября 1558 г., однако прошло больше года до того момента, как новый архиепископ занял эту должность. Такая задержка объясняется многими причинами: отчасти она была связана с необходимостью определения нового курса в церковной политике, отчасти – со сложностями чисто канонического характера (процедура требовала участия четырех епископов в рукоположении, что было непросто в условиях 1559 г.)453, отчасти – с выбором кандидатуры нового архиепископа. Следует иметь в виду, что фактически вопрос о новом примасе церкви решался королевой и ее советниками, хотя де-юре выборы архиепископа относились к компетенции духовенства Кентерберийского диоцеза. Формальности, сопровождавшие этот процесс, были нужны, прежде всего, для легитимации назначения нового примаса церкви. Мы еще вернемся к более детальному рассмотрению этих процедур, однако Brook V. J. K. A Life of Archbishop Parker. P. 81.

сначала следует обратиться к вопросу о выборе кандидатуры и подготовке избрания (а фактически, назначения) архиепископа Кентерберийского. К сожалению, состояние источников не позволяет нам детально реконструировать этот процесс. Наиболее подробные сведения о подготовке избрания Паркера содержатся в его переписке первой половины 1559 г., а также в архиепископском журнале, содержащем детальное описание формальных процедур, сопровождавших его избрание и рукоположение. Ни тот, ни другой источник, впрочем, не дает нам возможности со всей определенностью судить, почему выбор пал именно на Паркера, так что в этом вопросе нам остается разве что строить предположения.

Как показала история с решением конвокации, противоречившим мнению и интересам королевы, Елизавета не могла быть вполне уверена в лояльности высшего духовенства, которое должно было претворять в жизнь королевскую политику в области религии. Более того, после 18 ноября 1558 г. английская церковь вообще не имела формального руководителя, и его выбор стал одной из первостепенных задач, порученных двум людям, отвечавшим за государственную религиозную политику – Уильяму Сесилу и Николасу Бэкону454. Относительно хорошо документированное участие королевских приближенных в этом деле позволяет обратиться к вопросу, каким образом реализовывались желания Елизаветы в церковной политике рассматриваемого периода, что дает возможность добавить определенные штрихи к картине взаимоотношений светской и духовной власти в Англии во время «религиозного урегулирования». Королева хотела видеть архиепископом Кентерберийским человека достаточно умеренных протестантских взглядов, далекого по возможности как от сторонников сохранения католицизма, так и от апологетов более радикальных реформационных преобразований. Выбор кандидатуры Паркера едва ли вызывает удивление: как мы уже отмечали, он с молодости был протестантом, активно участвовал в распространении нового вероучения (в частности, много проповедовал), при этом он не покидал страну в годы правления Марии, а потому его общение с радикальными реформаторами континентальной Европы было весьма ограниченным. Кроме того, Паркер не раз демонстрировал свою лояльность монархам, вероятно, даже королеве Марии, хотя это и не спасло его карьеру. Нельзя забывать также и о том, что уже в годы правления Генриха VIII он проявил себя как талантливый церковный администратор, что отмечалось многими современниками, к тому же Паркер был знаком и с Николасом Бэконом, и с Уильямом Сесилом, о чем свидетельствует, в частности, дружеский тон их переписки.

Такая оценка их роли подтверждается и анализом переписки Паркера. Так, из тридцати шести опубликованных писем, написанных им или ему в период с декабря 1558 г. до декабря 1559 г., девятнадцать адресованы им Сесилу, Бэкону и обоим одновременно, либо наоборот.

Знакомство их, как показывает исследование Б. Ашера, началось задолго до этого, еще в Кембридже (Сесил и Бэкон, как и Паркер, учились в этом университете) во времена правления Генриха VIII. Исследователь пишет, что будущий архиепископ наряду с такими известными деятелями церкви времен Елизаветы, как Уильям Билл455, Эдвин Сэндис456, Ричард Кокс457, Роберт Хорн458, Эдмунд Гриндэл459 и другие, входил в состав «Афинского» кружка под покровительством Сесила в Кембриджском университете. Примечательно, кстати, что Б. Ашер, исследовавший роль государственного секретаря в церковной политике и подробно изучавший его меморандумы и проекты выдвижений епископов, указывает, что многие, занятые в визитациях летом 1559 г., а также в «евангелизации» при дворе в Лондоне, были кембриджскими друзьями Сесила. Помимо них госсекретарь активно привлекал бывших членов Модлен-колледжа в Оксфорде (из окружения Джона Фокса), некоторых других богослововпротестантов из Оксфорда (к примеру, Джона Джуэла) и вернувшихся из изгнания проповедников (Томаса Сэмпсона и других)460. Первый список предполагаемых епископов, составленный весной 1559 г., несмотря на преобладание членов кембриджского кружка, включал также бывших изгнанников, людей, служивших в протестантской церкви при Эдуарде VI, а также людей, которые по тем или иным причинам пользовались личным покровительством государственного секретаря461. В силу этих соображений Б. Ашер призывает не абсолютизировать кембриджские связи Уильяма Сесила при исследовании его участия в церковной политике, как это делали некоторые авторы462.

В случае с Паркером, впрочем, кембриджские связи, вероятно, сыграли свою роль: его имя фигурирует во всех меморандумах Сесила, составленных в период до лета 1559 г.; переписка также свидетельствует, что решение о его выдвижении на должность архиепископа Он прочитал первую проповедь перед королевой во время Великого поста 1559 г.

Эдвин Сэндис (1519 (?) –1588) был епископом Вустерским (1559–1570), Лондонским (1570–1576) и архиепископом Йоркским (1576–1588). О его жизни и деятельности см.: Collinson P.

Sandys Edwin // Oxford DNB:

[Электронный ресурс]. URL: http://www.oxforddnb.com/view/article/24649. Обращение: 14.11.2015.

Ричард Кокс (1500–1581) был епископом Илийским в 1559–1580 гг. О нем см.: Wenig S. A. The Reformation in the Diocese of Ely during the Episcopate of Richard Cox, 1559–77 // SCJ. 2002. Vol. 33. № 1. P. 151–180; Bougeois E. J. II The Queen, a Bishop, and a Peer: A Clash for Power in Mid-Elizabethan Cambridgeshire // SCJ. 1995. Vol. 26. № 1. P.

151–180; Таубер В.А. Кокс Ричард // Православная энциклопедия. М., 2014. Т. 36. С. 299–301.

Роберт Хорн (1513/1515–1579) был епископом Уинчестерским в 1561–1579 гг. О его жизни и деятельности см.:

Houlbrooke R. Horne Richard // Oxford DNB: [Электронный ресурс]. URL: http://www.oxforddnb.com/view/article/1379

2. Обращение: 14.11.2015.

Эдмунд Гриндэл (ок. 1516/1520–1583) был епископом Лондонским (1559–1570), ерхиепископом Йоркским (1570–1576) и Кентерберийским (1576–1581). Ему посвящена одна из из основных работ П.

Коллинсона:

Collison P. Archbishop Grindal, 1519–1583. The Struggle for a Reformed Church. L., 1979. Его русскоязычную биографию см. в статье: Ерохин В. Н. Эдмунд Гриндел // Вопросы истории. 2010. № 10. С. 42–57.

Usher B. William Cecil and the Episcopacy, 1558–1577. P. 12.

Ibid. P. 20–22.

В частности, это характерно для исследования Hudson W. B. The Cambridge Connection and the Elizabethan Settlement of 1559. Durham (North Carolina), 1980.

Кентерберийского было принято без долгих раздумий463. Уже 9 декабря 1558 г. (то есть меньше, чем через три недели после смерти Пола) Николас Бэкон отправил ему письмо с просьбой как можно скорее отправиться в Лондон «ради определенного дела, касающегося» его – Паркера.

В случае если в момент его прибытия в город, окажется, что Бэкон уехал (судя по письму, он собирался «вернуться в Саффолк»), автор просит его обратиться к секретарю королевы Уильяму Сесилу, «зная его мнение касательно тех дел», о которых они говорили в отношении Мэтью Паркера464. Будущий архиепископ, находившийся в это время, по всей видимости, в том же месте, где он жил с начала правления королевы Марии465, был в тот момент «бедным, неизвестным, бежавшим и гонимым священником»466. На свою бедность он и сам указывает в письме Бэкону от 1 марта 1559 г., говоря, что, когда он прибыл в Лондон (примерно за две недели до этого), у него «в кошельке было тридцать фунтов и ни десятью шиллингами больше», из которых большую часть он уже потратил467.

На короткое послание Бэкона Паркер отвечает длинным письмом, написанным между 9 и 20 декабря468. Он сердечно благодарит лорда-хранителя печати и своего «давнего доброго друга» Уильяма Сесила за их заботу о нем, однако отказывается ехать в Лондон, объясняя это тем, что «четырехдневная малярия (quartane) настолько сильно расстроила… здоровье», что он не может, «не подвергаясь очевидной опасности», предпринять такое путешествие. Кроме того, заверяя своего корреспондента в своей преданности, он высказывает опасение, что «его (Сесила. – В. Т.) благожелательное расположение может служить причиной чего-то, что выше пределов моих возможностей», а потому он боится обесчестить себя и доставить неудовольствие своим покровителям тем, что обманет их ожидания. Паркер хочет и впредь оставаться частным лицом и пределом своих желаний он называет получение какой-нибудь скромной пребенды «без обязанности заботы о приходе и управлении», «чтобы занять себя распространением священного Слова Божьего среди заблудших овец паствы Господней», что лучше подойдет его скромным достоинствам и «испортившемуся голосу», нежели любая По сообщению П. Хейлина, впрочем, «как говорят некоторые», Паркер был третьим кандидатом на эту должность после Николаса Уоттона и Дэвида Уайтхеда – двух капелланов Анны Болейн: Heylyn P. Ecclesia Restaurata. Vol. 2. P. 306. Источник этих сведений не вполне ясен, хотя сообщение об отказе Уоттона могло быть заимствовано из «Хроники» Р. Холиншеда: Holinshed’s Chronicles of England, Scotland and Ireland. L., 1808. Vol. 4.

P. 601.

Correspondence. P. 49.

Вероятно, он не менял место своего проживания до конца февраля – начала марта 1559 г., когда вновь получил должность в Кембриджском университете и переехал туда.

Strype J. The Life and Acts of Matthew Parker. Vol. 1. P. 49.

Correspondence. P. 58. Надо заметить, что тридцать фунтов – это достаточно крупная сумма. Для сравнения можно указать, что чиновник, собиравший десятину в Кентерберийском диоцезе в правление Паркера, получал за свою работу двадцать фунтов в год (Daeley J. I. The Episcopal Administration of Matthew Parker. P. 352), а Джон Джослин к 1575 г. держал пребенду с тридцатью фунтами годового дохода (Correspondence. P. XII). Тем не менее, Паркер в рассматриваемом письме приводит эту сумму именно в связи с жалобами на бедность.

Ibid. P. 50–52.

большая аудитория. Всем прочим местам Англии он предпочитает Кембриджский университет, где и хотел бы остаться, говоря, что «предпочел бы что-то вроде Бенет Колледжа в Кембридже, с содержанием не более двадцати ноблей в год, нежели переехать на должность декана в Линкольн, стоящую двухсот». Судя по тону этого письма, можно заключить, что сам Паркер еще не знал, какого рода дело хотят обсудить с ним Сесил и Бэкон, полагая, видимо, что ему предложат занять какую-то должность вроде тех, что он занимал до прихода Марии к власти.

Как бы то ни было, особенного желания ехать в Лондон он не изъявил, однако уже в следующем письме от 20 декабря469 после пространных извинений за свое многословие в прошлом послании, сообщил о своем выздоровлении и предложил Бэкону встретиться в Ньюмаркете, куда последний, судя по всему, собирался наведаться во время своей поездки в Редгрейв.

Встреча их, впрочем, должно быть, не состоялась, поскольку уже 30 декабря Уильям Сесил отправляет Паркеру короткое письмо470, суть которого сводится к тому, что последний должен незамедлительно отправиться в Лондон, так как королева «имеет в виду в настоящий момент использовать его службу в определенных делах крайней важности», о сущности которых секретарь ее величества, впрочем, опять ничего не сообщает. Эту же просьбу повторяет и Бэкон, написавший Паркеру несколькими днями позже, 4 января 1559 года, чтобы тот ехал в Лондон так скоро, насколько это позволит его здоровье471.

Он также заверял будущего архиепископа:

«Вы можете быть уверены, что получите все, что я могу сделать для вас, касательно просьбы в ваших последних письмах, или в любом другом деле, находящемся в моей власти».

Примечателен сам факт такого повторного приглашения: то ли Сесил и Бэкон не верили в послушание Паркера, то ли им нужно было очень срочно увидеться, и они опасались случайной пропажи первого письма, то ли ими двигали какие-то другие соображения – судить трудно.

Одно ясно наверняка: они настойчиво звали Паркера в столицу, собираясь, по всей видимости, объявить ему о планах королевы относительно его персоны, и намеревались сделать это как можно скорее в свете приближающейся сессии парламента.

Материалы переписки не позволяют нам реконструировать в деталях ту его поездку в Лондон, нельзя даже указать точные даты его пребывания в городе. По другим источникам известно, что Паркер оказался в столице не позднее 10 февраля, поскольку в этот день он читал проповедь в присутствии королевы472. Ни содержание этой проповеди, ни другие дела будущего архиепископа в Лондоне в этот период неизвестны, можно только констатировать, что он пробыл там не дольше конца февраля, поскольку уже 1 марта он пишет из Кембриджа Уильяму

Ibid. P. 52.

Ibid. P. 53.

Ibid.

Brook V. J. K. A Life of Archbishop Parker. P. 69.

Сесилу, назначенному примерно в это время канцлером университета 473. В своем письме он дает государственному секретарю некоторые советы относительно перемен в университете в связи с проводящимися в королевстве церковными реформами, однако Паркер не обсуждает с Сесилом вопрос о своем предполагаемом архиепископстве, хотя он уже определенно знал о том, что его прочат на эту должность.

Тогда же, 1 марта, Паркер пишет еще одно достаточно пространное послание, адресованное Николасу Бэкону474. Оно содержит его размышления на счет архиепископской должности, а потому особенно интересно для нашей темы. Собственно, именно это письмо наводит на мысль, что к началу марта Паркер уже знал о предполагаемом выдвижении его кандидатуры на кентерберийскую кафедру, а потому счел необходимым высказать свое мнение на этот счет. Он начинает свое письмо с рассказа о впечатлениях от поездки в столицу, во время которой ему, очевидно, и сообщили о предполагаемом архиепископстве. Паркер говорит, что обстоятельства этой поездки «заставили его извлечь настолько мало удовольствия из его пребывания в Лондоне, что меньше он не имел никогда в жизни», снова жалуется на нездоровье (он еще не вылечился до конца от своей болезни) и туманно намекает на какие-то «неприятные размышления».

Что же касается архиепископской должности, то он молит Бога, чтобы тот «уберег эту должность от того, чтобы она досталась человеку заносчивому, малодушному либо алчному» (себя, впрочем, он ни к одной из этих категорий не относит) и высказывает свое мнение о том, какие негативные последствия вызовет пребывание на этом посту таких людей:

первый «будет пребывать в собственном свете и отобьет охоту у своих собратьев присоединиться к нему в единстве учения», второй «будет слишком слаб, чтобы общаться с оппонентами», третий же вообще «не стоит своего хлеба». Таким образом, главными задачами архиепископа Паркер считает поддержание единства церкви и учения и борьбу с противниками этого единства. Интересно, что, хотя рассматриваемое послание является, по сути своей, развернутой аргументацией отказа от кафедры, оно в то же время содержит фактически программные установки всего его правления.

В очередной раз подчеркивая свое нежелание как-то расстроить Бэкона и Сесила (он вновь уверяет первого в своем дружеском отношении к ним, говоря, что обязан им больше, «чем всем остальным людям в королевстве»), Паркер, тем не менее, пишет, что будет вынужден «невзлюбить обоих», если они не «умерят свою чрезмерную добрую волю по отношению к нему». «Я предпочту страдать со спокойной совестью, чем быть втянутым в положение и должность, в которой я не буду способен ответить ни перед Богом, ни перед миром, в которой я не смогу послужить славе королевы», – объясняет он свой отказ. Свою неспособность он Correspondence. P. 54.

Ibid. P. 57–63.

обосновывает, главный образом, двумя обстоятельствами: собственной бедностью, а также плохим состоянием здоровья, пошатнувшегося во время ночного бегства во времена правления Марии. Напротив, самым подходящим для себя местом Паркер называет Кембриджский университет, где он и желал бы провести остаток своих дней. В то же время, он отрицает связь между своим нежеланием занять кафедру и страхом перед угрожающими предсказаниями (в том числе Нострадамуса) о различных бедствиях, уготованных якобы Англии в 1559–1560 гг.

Возражает он также и против тех, кто утверждает, что женщина не может быть правителем христианского государства475, и вновь изъявляет свою преданность и лояльность королеве, поминая также добрым словом и Анну Болейн, мать Елизаветы. Он пишет, что не пытается уклониться от какой-либо службы на благо монарха и королевства и будет готов исполнить свой долг на любой должности, кроме архиепископской.

Сложно сказать, чем объясняется такое активное стремление Паркера отказаться от архиепископства, которому он был готов предпочесть, по его словам, даже тюремное заключение. Мнения историков на этот счет представляются достаточно неубедительными. К примеру, Дж. Страйп превозносит его скромность, христианское смирение, но пишет и о том, что, возможно, на него повлияли и гонения времен королевы Марии, сильно подавившие его дух и решительность476. Такая оценка, видимо, связана в наибольшей степени с главной идеей работы Дж. Страйпа: он писал протестантскую апологию, хотя и опирался при этом на обширный документальный материал. А потому проявление христианских добродетелей в одном из главных героев его повествования должно было показаться ему вполне естественным и не требующим объяснения. Кроме того, он не упустил случая лишний раз подчеркнуть порочность политики времен Марии. Внятного объяснения такого поведения Паркера не предлагает и В. Брук. Строго говоря, он не предлагает вообще никакого объяснения этому, хотя и отмечает сам факт: говоря о «очевидной искренности» будущего архиепископа, он замечает, что она очень трогательна в свете тех обременительных лет, которые предстояло пережить Паркеру, более тяжелых, чем он мог предположить477. Более интересным и ценным для дальнейших рассуждений на эту тему нам кажется замечание еще одного биографа Паркера, написавшего свое исследование в начале XX в., – У. Кеннеди. Рассматривая историю «призвания» Паркера на должность архиепископа Кентерберийского, «одну из красивейших в истории церкви», он указывал на ее сходство с «похожим эпизодом из жизни Дискуссии о допустимости женского правления велись в Англии и среди английских эмигрантов на контенте с начала правления королевы Марии и не утихали в елизаветинский период. О них подробнее см.: Jordan C. Women’s Rule in Sixteenth-Century British Political Thought // Renaissance Quaterly. 1987. Vol. 40. P. 421–451; Richards J. M. “To Promote a Woman to Beare Rule”: Talking of Queens in Mid-Tudor England // SCJ. 1997. Vol. 28. P. 101–121;

Jansen S. L. Debating Women Politics and Power in Early Modernn Europe. N. Y., Basingstoke, 2008.

Strype J. The Life and Acts of Matthew Parker. Vol. 1. P. 76.

Brook V. J. K. A Life of Archbishop Parker. P. 67.

святого Ансельма», занимавшего эту кафедру в XII в.478, не поясняя, впрочем, этого сравнения.

Зададимся вопросом: что же имел в виду историк? Для этого нам придется сделать небольшое отступление от основной темы настоящей работы и воспроизвести хотя бы в общих чертах историю святого Ансельма.

Сведения о жизни святого Ансельма Кентерберийского содержатся в нескольких современных ему источниках, важнейшими из которых являются «Житие Ансельма» («Vita Anselmi») и «Новая история» («Historia novorum»), принадлежащие перу кентерберийского монаха Эдмера (Eadmer), друга архиепископа, а также эпистолярное наследие и труды самого святого. Именно на них основана большая часть исследований, посвященных жизни Ансельма479. Он родился в 1033 г. в Аосте и уже с младых ногтей готовился к службе в церкви.

В 1060 г., в возрасте двадцати семи лет, он стал монахом, а вскоре – приором монастыря в Беке, сменив на этом посту другого известного персонажа английской церковной истории – Ланфранка. Когда в 1078 г. умер первый аббат Бекского монастыря, Ансельм стал его преемником. Известный богослов и монах образцового благочестия, он тяготился любыми мирскими обязанностями, которые возлагались на него в силу занимаемых должностей 480. Не будем углубляться в перипетии церковной истории Англии XI–XII вв., укажем лишь, что после смерти Ланфранка, занимавшего пост архиепископа Кентерберийского в 1070–1089 гг., кафедра некоторое время пустовала из-за нежелания короля Вильгельма II Рыжего выбирать нового примаса английской церкви. Однако когда в 1093 г. он вдруг тяжело заболел, то решил, что нельзя больше откладывать решение этого вопроса, и на пост архиепископа был избран Ансельм. Сам будущий святой был весьма раздосадован этим избранием, поскольку новая должность требовала еще большего внимания к мирским делам и рутинным проблемам. Он попытался отказаться от этого назначения, выдумывая всевозможные причины и поводы, однако по иронии судьбы его возражения вполне укладывались в рамки риторической традиции, характерной для подобных случаев: избранному епископу (или архиепископу) следовало проявить свою скромность, смирение и монашеское благочестие подобными отговорками481.

Видимо, именно в этом У. Кеннеди и усмотрел сходство Паркера и Ансельма. Не вполне понятно, правда, имел ли он в виду, что Паркер действительно не хотел становиться архиепископом или что его послания следует понимать как дань традиции. С нашей точки зрения, второе объяснение более вероятно, чему есть еще одно косвенное доказательство.

Kennedy W. P. M. Archbishop Parker. P. 84.

Число работ, посвященных жизни и деятельности святого Ансельма весьма велико. См., например: Evans G. R.

Saint Anselm of Canterbury. L., 2005; Vaughn S. N. Archbishop Anselm 1093–1109: Bec Missionary, Canterbury Primate, Patriarch of Another World. Farnham, 2012; Ward B. Anselm: His Life and Legacy. L., 2009.

Evans G. R. Saint Anselm of Canterbury. P. 5.

Ibid. P. 15.

Дело в том, что такое самоуничижение людей, вступающих на высокие государственные посты, было вполне в традиции политической риторики елизаветинской Англии. Так, О.В. Дмитриева в своей статье исследовала речи спикеров английского парламента, произносимые ими при избрании и вступлении в должность482, и ее работа позволяет выявить значительное сходство между этой ритуальной самокритикой и посланиями Мэтью Паркера 483.

Прежде всего, заметим, что спикер парламента, также как и примас церкви, де-факто не избирался парламентом, а назначался решением королевы и Тайного совета, выборы же были, по сути, формальным актом легитимации, и несомненное сходство этих процедур осознавалось уже современниками484. Выборы спикера начинались с выступления старейшего члена палаты общин, который перечислял необходимые качества спикера и предлагал подходящую, по его мнению, кандидатуру. Среди достоинств главы палаты назывались обычно рассудительность, ученость, мудрость и набожность485, примерно те же качества необходимы, с точки зрения Паркера, и хорошему архиепископу486. «Кандидат» на пост спикера должен был изобразить крайнее удивление своим выдвижением, а затем произнести речь, в которой отказывался от должности, подробно описывая свои недостатки и, следовательно, несоответствие этой высокой должности (так называемую «речь о несоответствии», «disabling speech»). Среди обычных аргументов, которые использовали будущие спикеры, были следующие: недостаток опыта, знания законов, красноречия; важное место отводилось имущественному и социальному статусу говорящего487. Примерно то же самое мы видим и в посланиях Паркера: помимо недостатка добродетелей, о которых мы уже упоминали, будущий архиепископ говорит о недостатке опыта488, сетует на свой слишком слабый голос для большой аудитории489, а также пространно рассуждает о собственной бедности, что мы уже рассматривали выше. Таким образом, можно констатировать, что по своему содержанию эти, так сказать, «письма о несоответствии», написанные Паркером его покровителям в разное время до лета 1559 г., в целом совпадают с Дмитриева О. В. «Недостойный представлять достойнейшее собрание»: индивидуальная и коллективная идентификация в речах спикеров английского парламента // Социальная идентичность средневекового человека.

М., 2007. С. 193-212.

В этом смысле наиболее интересным представляется рассмотренное выше письмо Паркера Бэкону от 21 марта 1559 года опубликованное в Correspondence. P. 57–63.

Дмитриева О.В. «Недостойный представлять достойнейшее собрание». С. 193.

Там же. С. 195.

Он перечисляет их в письме королеве, написанном в июне того же года, которое будет еще рассмотрено ниже:

«wit, learning, virtue and experience», «ум, ученость, добродетельность и опыт» (Correspondence. P. 70). Очевидно, что набожность архиепископа обсуждению не подлежала.

Дмитриева О.В. «Недостойный представлять достойнейшее собрание». С. 197–199.

В упомянутом письме королеве Паркер просит назначить на эту должность «человека большего опыта», «a man of more experience» (Correspondence. P. 70).

Correspondence. P. 50–51: «Я думаю… о том, чтобы занять себя распространением священного Слова Божьего среди заблудших овец паствы Господней в бедных приходах и паствах, более подходящих для моего испорченного голоса… нежели в театральной и большой аудитории».

«речами о несоответствии», традиционно произносимыми при выборах кандидатами на должность спикера парламента.

Аналогичный мотив – нарочитый отказ от высокой должности, сопровождаемый подчеркиванием собственных недостатков, – мы находим и в других источниках. Так, известный богослов и церковный деятель XVI в. Джон Бейл в воспоминаниях о своем кратком, но весьма насыщенном епископском правлении в ирландском Оссорийском диоцезе описывает свою реакцию на назначение следующим образом: «Я был призван… на эту должность, не ожидая этого и не зная об этом… Я передал (королю Эдуарду VI. – В. Т.) мой искренний отказ… приведя в оправдание, как я думал, законные препятствия – бедность, возраст и нездоровье»490.

Как видно, эта история, произошедшая в 1552 г., имеет значительное сходство с сюжетами из переписки 1559 г. Изложенные наблюдения позволяют прийти к заключению, что рассматриваемые пассажи в посланиях Паркера в значительной степени были данью риторической традиции эпохи. Кроме того, в них нашла свое место, видимо, и традиционная показная самокритика человека, претендующего на высокую церковную должность.

Скромность же будущего архиепископа, которую любили подчеркивать некоторые исследователи, имела в данном случае второстепенное значение. Это соображение следует иметь в виду при рассмотрении всех писем Паркера осени 1558 – лета 1559 г., в которых речь идет о его предполагаемом избрании.

Итак, Мэтью Паркер не выказывал особенно сильного желания становиться архиепископом, да и представители королевы на время, казалось, оставили его в столь милом его сердцу Кембридже. Такой вывод напрашивается, во всяком случае, при взгляде на его переписку того времени, когда в Лондоне происходили дебаты первого парламента и конвокации, а также диспут в Вестминстере. Паркер не получает никаких сведений о происходящем из «официальных источников», то есть от Сесила или Бэкона. Единственное известное сообщение от секретаря королевы в это время (точнее говоря, 21 марта)491, не содержит, как можно было бы предположить, приглашения принять участия в диспуте в Вестминстере. Оно касается спора в Квинс-колледже (Queen’s College) Кембриджа, возникшего из-за того, что его членами были избраны двое молодых людей протестантских взглядов, против чего возражал президент колледжа492. Это письмо написано на латыни, что подтверждает его сугубо официальный характер, и адресовано помимо Паркера еще двум людям из числа руководителей университета. Не вполне ясно, чем объясняется такое нежелание королевы и ее Bale J. Vocacyon of Johan Bale to the bishoprick of Ossorie in Irela[n]de his persecutions in ye same, & finall delyveraunce. [Wesel, 1553]. Fol. 17.

Correspondence. P. 63.

Несогласие некоторых членов колледжа действиями президента усугублялись некоторыми разногласиями вокруг статута колледжа. Спор закончился тем, что результаты выборов были подтверждены, а президент – смещен.

приближенных привлекать будущего архиепископа к религиозным спорам этого времени. Его биограф В. Брук в своей книге предлагает два возможных объяснения493. Наиболее вероятным он считает, что Паркера сочли слишком тихим, спокойным и умеренным человеком для участия в подобных богословских склоках, его скромность не позволяла ему на равных противостоять «грубости вождей старой религии» – для этой цели королева использовала возвращенных из ссылок протестантов. С другой стороны, продолжает исследователь, если королева хотела следовать умеренному курсу в делах религии, то становится вполне объяснимо ее стремление столкнуть между собой радикалов обеих партий, сохранив того, кому было предназначено проводить ее политику, в стороне от этих споров, а следовательно, в оппозиции всем радикалам.

Думается, здесь отчасти сыграли роль оба фактора. Во-первых, Паркер, чьи умеренные взгляды были известны (во всяком случае, известны королеве и ее советникам) едва ли смог бы оказать серьезную поддержку группе протестантов, значительную часть которых составляли бывшие эмигранты, искушенные в полемике. Во-вторых, если бы будущий архиепископ присутствовал на диспуте, это могло бы помешать проведению той политики, которой хотела королева.

Отметим, впрочем, что большинство участников спора со стороны протестантов впоследствии стали епископами. Вероятно, уже в это время будущий архиепископ рассматривался королевой и ее советниками как некто, кто сможет добиться согласия прелатов и направить их усилия в нужное русло.

Тридцатого апреля – в то время, когда Акт о единообразии был уже принят парламентом, но не был еще утвержден королевой, – Паркер получает все же сообщение о происходящем в Лондоне «из первых рук». Ему пишет Эдвин Сэндис, один из участников диспута в

Вестминстере494. Это послание не очень большое по размеру, однако весьма информативное:

автор перечисляет все основные решения парламента, принятые той весной, сообщает о повторном введении второй Книги общих молитв короля Эдуарда с дополнением о сохранении убранства в храмах, об основных возражениях противников этой книги, упоминает о подтверждении королевской супрематии, замечая, впрочем, что королева отказалась от титула верховного главы церкви («supreme head»). Протестантов, по его словам, обязали воздерживаться от публичного исповедования их веры до появления в окончательном виде всех необходимых документов. Браки священников по-прежнему официально не разрешены, однако теперь власти смотрят на них сквозь пальцы и не наказывают женатых лиц духовного звания 495.

Судя по тону послания, Сэндис скорее разочарован, нежели доволен решениями парламента изза их умеренности и из-за тех условий, которые были поставлены всем возвращавшимся из Brook V. J. K. A Life of Archbishop Parker. P. 67.

Correspondence. P. 65–66. В издании автор письма ошибочно назван Эдмундом.

Это был больной вопрос лично для Паркера, так как, напомним, формальным основанием для лишения его всех должностей и владений в годы правления Марии послужил как раз тот факт, что он был женат.

ссылки, и рад за Паркера, которому посчастливилось находиться так далеко от всех этих «метаний и бедствий, перемен и изменений». Он однако пророчески замечает, что Паркеру недолго осталось сидеть «в его клетке» и что вскоре он будет перемещен на какую-нибудь более высокую должность. Из этой оговорки можно заключить, что выбор Мэтью Паркера в качестве потенциального архиепископа не был в тот момент еще известен широкой общественности, и вопрос этот решался, по всей видимости, в узком кругу приближенных королевы.

Предположение Сэндиса оказалось вполне верным, и уже через две недели, 17 мая, Паркеру пишет Николас Бэкон, который уведомляет первого, что выбор того в качестве архиепископа утвержден королевой496. Тут же он отвечает на рассуждение Паркера о достоинствах и недостатках потенциального архиепископа, содержащееся в письме от 21 марта, которое мы рассматривали выше. Бэкон всецело соглашается, так сказать, с теоретической частью этого послания, однако возражает против самокритики Паркера, советуя тому «вверить суждению друзей (подразумевая, очевидно, себя и Сесила. – В. Т.) свою способность и неспособность служить там, где и куда он будет призван». «Если бы я знал человека», – продолжает он, – «к которому описание, сделанное в начале вашего письма могло бы быть более справедливо применено, нежели к вам, я бы предпочел его вам». Письмо завершается обещанием прислать в ближайшее время официальное приглашение ко двору. Такое приглашение, подписанное одновременно Бэконом и Сесилом, было отправлено через два дня, 19 мая497. Это письмо очень короткое, сугубо деловое и официальное. Паркера уведомляют, что королеве угодно призвать его на службу, для чего он должен со всей возможной поспешностью явиться ко двору. Это приглашение будущий архиепископ просто-напросто проигнорировал.

Тогда 28 мая лорд-хранитель печати и секретарь ее величества посылают ему новое приглашение498. Авторы выражают удивление, что ни на одно из двух отправленных ранее писем они не получили ответа, и повторяют свою настоятельную просьбу прибыть ко двору.

Все еще не желая соглашаться с королевским постановлением, Паркер решает обратиться непосредственно к королеве и убедить ее саму, что он не может стать главой английской церкви.

В июне он пишет весьма пространное послание499, датировать которое точно не удалось, в котором заново повторяет свои основные доводы, рассчитывая заставить Елизавету изменить свою точку зрения. Он просит королеву быть снисходительной к его «жалкому прошению», вновь уверяет ее в своей верности и готовности нести любую службу, подчеркивает, что его долг перед матерью королевы – быть верным слугой Елизаветы, но призывает освободить его от необходимости исполнять обязанности архиепископа. Снова указывая на все те качества, Correspondence. P. 68.

Ibid. P. 68–69.

Ibid. P. 69.

Ibid. P. 69–71.

которые необходимы хорошему архиепископу, он с сожалением констатирует, что ему их недостает и просит королеву назначить «человека гораздо большего ума, учености, добродетельности и опыта, чем он сам», чтобы хорошо исполнять эту обязанность, и раскаивается, что не может находиться на такой службе, которая соответствовала бы ожиданиям королевы. Впрочем, и этот последний протест оказался напрасным: в записке, «написанной спешно при дворе» Николасом Бэконом в один из дней в том же июне (точно датировать ее также не удалось)500, последний уведомляет Паркера, что предыдущее решение королевы было подтверждено и что если Паркера еще не призвали «сюда» («hither»), то это скоро случится. Что подразумевается под этим «сюда» не совсем ясно. С одной стороны, учитывая содержание письма, логично предположить, что имеется в виду вызов в Лондон, тогда получается, что Паркер все еще находился в Кембридже. С другой – в том же послании содержится указание на предполагавшийся тем вечером совместный ужин дома у Бэкона, который пришлось отменить из-за срочных дел лорда-хранителя печати. Тогда можно подумать, что Паркер уже приехал в Лондон, поскольку Бэкон жил тогда в столице. В исследовании Б. Ашера содержится достаточно туманное указание, что Паркер приехал в Лондон «через некоторое время после 28 мая» 501, что, в общем, тоже не облегчает решение этого вопроса. Так или иначе, дальнейшие попытки Паркера отказаться от архиепископства неизвестны, хотя среди документов Уильяма Сесила сохранился список предполагаемых епископов, составленный между 26 июня и 5 июля, в котором напротив фамилии Паркер стоит буква «R», обозначающая, что предложение должно было повторено, так что вполне вероятно, что будущий архиепископ их предпринимал502. В официальном журнале архиепископа содержатся документы о назначении собрания для выбора нового примаса на август, датированные 18 и 22 июля503, так что июль 1559 г., судя по всему, был уже посвящен подготовке его избрания.

Этот период не отражен в переписке, что вполне объяснимо: не было нужды обмениваться письмами, если все заинтересованные имели возможность встретиться лично. Однако события июля-августа 1559 г. можно в определенной степени реконструировать по журналу архиепископа Кентерберийского, содержащему достаточно подробные отчеты обо всех формальных процедурах. Первый из этих документов – это королевский патент («Licentia»)504, данный 18 июля 1559 г. в ответ на просьбу декана и капитула кентерберийского собора, разрешающий им проведение выборов нового архиепископа, с кратким пожеланием, чтобы новый примас церкви был человеком, «всецело преданным Богу, нам и нашему королевству Correspondence. P. 71.

Usher B. William Cecil and Episcopacy, 1559–1577. P. 26.

Ibid. P. 27.

Registrum. Vol. 1. P. 18–19.

Ibid. P. 18.

полезным и верным». На следующем собрании капитула собора, 22 июля, выборы были назначены на 1 августа, тогда же Николасу Симпсону было дано поручение оповестить всех заинтересованных лиц505, что он, очевидно, и сделал. Начиная собрание, Николас Уоттон, декан кентерберийского собора, обозначил его основной целью избрание нового архиепископа «согласно обычаю прошлых времен»506, что является интересной ремаркой: процедура избрания, таким образом, становилась актом традиционной легитимации нового архиепископа, который должен был утвердить его право на истинную духовную власть. При этом само избрание оставалось чистой формальностью и прошло без каких-либо неожиданностей.

Кандидатура Мэтью Паркера была предложена деканом, похвалившим его значительные достоинства, как-то: ученость, скромность, добродетельность, осмотрительность в делах и так далее507. Также отмечается, что он свободный человек, рожденный в законном браке и рукоположенный правильным образом. Очевидно, эта похвала носит ритуальный характер и позволяет, скорее, судить об идеальном образе примаса церкви, чем об оценке персональных качеств кандидата. Капитул согласился с мнением декана и утвердили избрание Паркера на кафедру, дав затем поручение Уильяму Дэррелу, одному из членов капитула, объявить об их решении. В тот же день был составлен подробный отчет с приложением всех вышеописанных документов, направленный Николасом Уоттоном королеве. Затем, 3 августа, тот же Уильям Дэррел и Энтони Хьюз получили еще одно поручение508 – оповестить самого Мэтью Паркера о состоявшемся избрании и засвидетельствовать его согласие занять предлагаемую должность. Их встреча состоялась 6 августа в Лондоне509, и во время нее Паркер составил, а каноники капитула кентерберийского собора подтвердили официальное согласие с правильностью рассматриваемого избрания. Ритуальный и формальный характер этих процедур очевиден: как мы показали выше, Паркер уже давно знал о своем назначении, фактически этот вопрос был решен еще за несколько месяцев до того. Понимали это и сами современники и участники событий, однако нарушать традиционную процедуру никто не хотел, так как это могло бы вызвать сомнения в легитимности нового примаса церкви.

Следующей стадией назначения Мэтью Паркера должно было стать его рукоположение, после которого он мог уже считаться полноправным архиепископом Кентерберийским. Однако, как мы уже отмечали выше, возникла четырехмесячная задержка, и церемония рукоположения состоялась только 17 декабря, а до того дня он официально именовался избранным

Ibid. P. 18–19.

Ibid. P. 21.

Ibid. P. 24.

Ibid. P. 6-8.

Ibid. P. 26–27.

архиепископом, «Archbishop of Canterbury elect»510. Нельзя не заметить, что это обращение зачастую воспринималось как простая формальность даже современниками. Так, послание членам Тайного совета от 27 августа он подписывает «Matth. C.», то есть Кентерберийский511, они же в ответ не раз именуют его «ваша светлость» («your lordship»)512, а Бэкон, посылая ему королевское подтверждение решения о его избрании 9 сентября называет его «ваша милость»

(«your grace»)513, хотя официально право на такие титулы архиепископ получал только после рукоположения.

Основных причин промедления было две. Первая из них была связана с незавершенными обменами земель по Акту 1559 г., о чем уже сказано выше. Вторая причина более интересна в контексте рассматриваемых в настоящем разделе сюжетов. Проблема возникла в связи с некоторой неясностью, каким образом должна была быть проведена церемония. В книге Дж. Страйпа опубликован любопытный документ, свидетельствующий, что этот вопрос обсуждался Паркером и Сесилом514. Будущий архиепископ напоминает государственному секретарю, что в случае, если в государстве не остается ни одного архиепископа, то, согласно установлениям короля Генриха VIII, рукоположение должно производиться четырьмя епископами, получившими специальные патентные письма от короля. Сама же церемония должна производиться в соответствии с порядком, установленным в 1552 г. при короле Эдуарде VI, «поскольку нет другого, специально установленного последней сессией парламента». Напротив обоих пунктов имеются приписки, сделанные рукой Сесила: во-первых, он говорит, что в королевстве нет четырех епископов, а во-вторых, возражает, что такой порядок также не был принят парламентом. Это связано с тем, что, по мнению Сесила (и не только его), чинопоследование рукоположения не являлось частью Книги общих молитв, а потому восстановление последней актом парламента в 1559 г. не означало по умолчанию восстановления первого. Так это или нет – вопрос весьма спорный515, и мы предпочтем в данном случае воздержаться от собственных суждений, гораздо интереснее рассмотреть, как он был в итоге решен Сесилом и Паркером. К сожалению, у нас нет источников, которые позволили бы проследить их обсуждение, возможно лишь с определенностью сказать, что к декабрю 1559 г. окончательное решение было принято, а также рассмотреть на основании записей журнала, в чем оно заключалось.

Так он подписывает, к примеру, официальное обращение к Кембриджскому университету от 8 августа 1559 г.

Correspondence. P. 72.

Ibid. P. 74.

Например, Ibid. P. 75.

Ibid. P. 76.

Strype J. The Life and Acts of Matthew Parker. Vol. 1. P. 80–81.

Подробнее см.: Brook V. J. K. A Life of Archbishop Parker. P. 82–84.

письмо516, Девятого декабря 1559 г. королева направила патентное выражавшее королевское согласие517 с избранием Мэтью Паркера и предписывавшее провести утверждение избрания и рукоположение нового архиепископа. Его адресаты – Энтони Китчин, епископ Лландаффский, Уильям Барлоу, бывший епископ Бата и Уэлса и избранный епископ Чичестерский, Джон Скори, бывший епископ Чичестерский и избранный епископ Херефордский, Майлз Ковердейл, бывший епископ Эксетерский, Джон Ходгкинс, викарный епископ Бедфордский, и Джон Бейл, бывший епископ Оссорийский. Таким образом, мы видим, что власти решили пойти по пути, предложенному Паркером, и, следуя установлениям короля Генриха VIII, назначить нескольких епископов для интронизации нового примаса. При этом, поскольку, как справедливо замечал Сесил, четырех правящих епископов в Англии не нашлось, ставку решено было сделать, в первую очередь, на тех, кто некогда был епископом, а потому мог претендовать на апостольское преемство. В общем, едва ли у королевы и ее советников был другой выход. В то же время, очевидно, предпринимались попытки привлечь к рукоположению нового архиепископа и единственного человека, сохранившего до конца 1559 г. свою кафедру, – Энтони Китчина. Впрочем, насколько можно судить по материалам журнала, они не были удачными: уже в отчете о собрании епископов 9 декабря 1559 г.518 в церкви Мэри-ле-Боу519 для утверждения избрания нового примаса церкви ни Китчин, ни Бейл не фигурируют. Более того, даже объявление о созыве этого собрания с призывом высказать возражения, если они у кого-то есть («citatio contra oppositores»)520, изданное уже 6 декабря, упоминает только четырех епископов.

Утверждение избрания 9 декабря описано достаточно детально, причем Энтони Хьюз, который вел журнал до своей смерти в 1560 г., утверждает, что сам был его свидетелем521.

Вначале к его участниками обратился Джон Инсент, нотарий, выступавший от имени декана и капитула кентерберийского собора. Он объявил о цели заседания и представил патентное письмо королевы, подтверждающее право епископов участвовать в утверждении избрания, а также письмо, устанавливающее его собственные полномочия. Кроме того, он сообщил, что Уильям Мэй и Николас Буллингэм по поручению Мэтью Паркера (7 декабря 1559 г.522) будут Registrum. Vol. 1. P. 5–6.

Королева утвердила избрание нового архиепископа примерно тремя месяцами раньше. 9 сентября 1559 г.

Николас Бэкон послал Паркеру официальное высочайшее согласие, «скрепленное печатью и доставленное в течение двух часов после его получения». См. Correspondence. P. 76.

Registrum. Vol. 1. P. 2–5.

Церковь Мэри-ле-Боу (St Mary-le-Bow, в латинских источниках упоминается как «ecclesia Beate Marie de Archubus»), хотя и находится в Лондоне, относится (по крайней мере, с XIII в.) к непосредственной юрисдикции архиепископа Кентерберийского. В ней собирается и церковный суд кентерберийской провинции – Court of Arches.

О церкви подробнее см.: St Mary-le-Bow: A History / Ed. by M. Byrne, G. R. Bush. Barnsley, 2007.

Registrum. Vol. 1. P. 10–12.

Ibid. P. 2.

Ibid. P. 8–10.

представлять последнего. Затем было вновь оглашено обращение к противникам, упомянутое выше, с дополнением («prima schedula contra oppositores»)523 и, поскольку таковых не оказалось, Инсент подал епископам петицию, в которой подробно излагалась суть дела 524. Ее содержание в значительной степени повторяет упоминавшиеся выше документы, описывающие процесс избрания: вновь излагается причина (смерть Реджинальда Пола), вкратце описывается сама процедура, подчеркивается, что она соответствовала статутам королевства, установленному обычаю и желанию королевы (особо упоминается ее лицензия на избрание), вновь говорится о достоинствах Паркера как архиепископа (причем похвала из отчета об избрании повторена практически буквально, с некоторыми сокращениями). В петиции специально указано, что отчет об избрании был представлен королеве и одобрен ею, а завершается она просьбой утвердить решение капитула кентерберийского собора и рукоположить архиепископа. Для подтверждения были привлечены свидетельства Джона Бейкера, сводного брата избранного архиепископа, и Уильяма Толуина, ректора лондонской церкви Святого Антония525, которые согласились со всем, лишь дополнили восьмой пункт петиции о достоинствах Паркера (так, Бейкер указал, что последний был рожден в законном браке). Про обсуждение петиции сказано мало, фактически лишь упомянуто, что оно было, после чего было оглашено второе обращение к противникам526 с уведомлением, что, поскольку возражений не нашлось, епископы приступают к принятию заключения. Однако прежде представители Мэтью Паркера подали им присягу нового примаса церкви королеве «согласно форме, описанной в парламентских статутах»527. Только после этого, наконец, епископы подписали заключение528 об утверждении избрания и согласии на рукоположение архиепископа, вновь указав на достоинства кандидата, а также сославшись на королевское одобрение как самого факта избрания, так и личности избранного.

Дальнейших осложнений с рукоположением не возникло: церемония состоялась уже 17 декабря 1559 г.529 в часовне в Ламбете. Одетый в алую мантию с капюшоном Паркер вошел в часовню в сопровождении тех же четырех епископов. После заутрени, которую отслужил Эндрю Пирсон, капеллан архиепископа, и проповеди, прочитанной Джоном Скори, все пятеро вышли и вернулись уже в других облачениях: Паркер – в льняном стихаре, Барлоу – в шелковой ризе (как и помогавшие ему капелланы Николас Буллингэм и Эдмунд Гест), Скори и Ходгкинс – в стихарях, а Ковердейл – в шерстяной мантии. После чтения Евангелия три епископа Ibid. P. 12–13.

Ibid. P. 13–16.

Ibid. P. 27–28.

Ibid. P. 28–29.

Ibid. P. 4. Текст присяги помещен Ibid. P. 29.

Ibid. P. 29–31.

Она описана Ibid. P. 31–33.

представили Барлоу Паркера, который затем принес присягу королеве. Будущему архиепископу задали ритуальные вопросы о его взглядах и готовности служить, а затем были произнесены необходимые молитвы и литании, причем чинопоследование соответствовало «книге, принятой властью парламента». Затем все четверо епископов возложили руки на голову коленопреклоненного Паркера и произнесли соответствующую формулу на английском языке, совершив таким образом сам обряд рукоположения. По завершении торжественной службы все пятеро вновь вышли для переоблачения, а когда они вернулись, архиепископ передал трем новоназначенным официалам знаки их власти (в частности, Джон Бейкер стал архиепископским казначеем).

Таким образом, спорный вопрос об установлении порядка рукоположения был решен в пользу обряда, установленного при короле Эдуарде VI, на что указывает как сама процедура, отличающаяся от ритуала 1552 г. лишь одним нюансом530, кроме того в журнале, содержащем официальный отчет, не только говорится о «книге, принятой властью парламента», но и особо указывается, что архиепископ не получил проповеднический посох 531. В целом можно сказать, что предложения, которые высказывал Паркер относительно процедуры рукоположения, были, несмотря на замечания Сесила, все же приняты, и церемония соответствовала как статутам короля Генриха VIII, предполагавшим участие четырех епископов (хотя и пришлось внести определенные коррективы), так и Книге общих молитв 1552 г.

Наше рассмотрение формальных процедур, сопровождавших избрание и рукоположение архиепископа Кентерберийского в 1559 г., продиктовано отнюдь не праздным интересом. Говоря об их значении и смысле, стоит упомянуть альтернативную версию начала правления Паркера, известную как «легенда о Нэгс Хэд» («Nag’s Head Fable»)532. Она появилась не раньше начала XVII в. (то есть примерно через сорок лет после самих событий), вероятно, благодаря одному из капелланов епископа Эдмунда Боннера Томасу Нилу, который якобы был свидетелем встречи Паркера и еще кого-то из избранных епископов (этот нюанс отличается в разных версиях легенды) с Джоном Скори в таверне «Нэгс Хэд» в Чипсайде, недалеко от церкви Мэри-ле-Боу.

Нил утверждал, что во время этой встречи Скори возложил Библию на головы и плечи коленопреклоненных епископов и произнес: «Примите власть искренне проповедовать слово Божье» («Take thou authority to preach the word of God sincerely»), – сделав их, таким образом, По установлениям Книги общих молитв 1552 г., слова при рукоположении должен был сказать один председательствующий (то есть в данном случае Уильям Барлоу), а не все четверо. Параллельное сопоставление текстов ординалов в Книгах общих молитв 1549, 1552 и 1559 гг. представлено: The Ordinal from the 1549, 1552 and 1559 Books of Common Prayer: [Электронный реурс]. URL: http://justus.anglican.org/resources/bcp/1552/BCP _1552.htm. Обращение: 27.08.2015.

Registrum. Vol. 1. P. 33.

Изложение легенды см., например: Burnet G. A History of the Reformation of the Church of England. Vol. 2. P. 725– 727.

епископами в нарушение всяких установлений. Смысл этой легенды и ее полемическое содержание вполне очевидны: если Паркер стал архиепископом без соблюдения необходимых ритуалов, то он не может считаться законным примасом церкви, а сама церковь при этом теряет право на какие-либо претензии на апостольское преемство. Неудивительно, что такая версия событий возникла и активно распространялась в католической полемической литературе, начиная с 1604 г.533 В то же время англиканские историки оспаривали ее534, основываясь, вопервых, на том, что никаких сведений об этих событиях нет в источниках елизаветинской эпохи535, во-вторых, на том, что в разных изложениях этой легенды есть достаточное количество разночтений536, а также приводя ряд других аргументов. Фактически уже в XIX в. ошибочность (или ложность) «легенды о Нэгс-Хэд» была признана также и многими католическими историками537, хотя полемика вокруг нее продолжалась практически до конца XIX в.538 Несмотря на то, что авторы первой половины XX в., как правило, не подвергали сомнению истинность вышеописанной истории рукоположения Мэтью Паркера, в середине 1940-х гг.

появилась еще одна работа, предлагавшая иную интерпретацию рассматриваемых событий 539.

Ее автор Дж. Уайтбрук предположил, что рукоположение Мэтью Паркера было произведено 29 октября 1559 г. (или до этого дня) Энтони Китчином, епископом Лландаффским, который все же согласился участвовать в нем. При этом чинопоследование рукоположения соответствовало т.н. сарумскому (солсберийскому) обряду540, а потому, с точки зрения автора, его правильность должна быть принята как католиками, так и протестантами, а раскол между Римом и церковью Англии происходил постепенно между 1562 и 1662 гг. из-за неправильных рукоположений Наиболее полный обзор разных версий этой легенды см.: Lee F. G. The Validity of the Holy Orders of the Church of England, Maintained and Vindicated, both Theologically and Historically. L., 1869. P. 193–207.

Один из первых подробных критических разборов «легенды о Нэгс Хэд» представлен в книге: Browne T. The Story of the Ordination of our first Bishops at the Nag's-Head Tavern, examined and proved to be a Fable. L., 1731.

Lee F. G. The Validity of the Holy Orders of the Church of England. P. 193.

Ibid. P. 204–207.

См, например: [Dodd C.] Dodd’s Church History of England, From the Commencement of the Sixteenth Century to the Revolution in 1688 / Ed. by M. A. Tierney. L., 1839. Vol. 2. P. 277.

Помимо указанных работ можно упомянуть, например: Evans H. D. Essays to Prove the Validity of the Anglican Ordinations. Baltimore, 1844. P. 73-93; Kenrick P. R. Anglican Orders. Philadelphia, 1848. P. 207-234, а также любопытный спор на страницах английской католической газеты «The Tablet» (см., в частности: The Tablet. 1870.

Vol. 36. № 1596. P. 14; The Tablet. 1870. Vol. 36. № 1597. P. 14; The Tablet. 1870. Vol. 36. № 1598. P. 13-14; The Tablet.

1870. Vol. 36. № 1599. P. 14). Интересно, что в известном справочнике Э. Брюэра, впервые изданном в конце XIX в., «легенда о Нэгс Хэд» характеризуется исключительно как вымысел (см. Brewer E. C. Dictionary of Phrase and Fable.

N. Y., 1894. P. 636).

Whitebrook J. C. The Consecration of the Most Reverend Matthew Parker, Archbishop of Canterbury, Effected by the Rt. Rev. Anthony Kitchen, called Dunstan, Monk of the Order of St Benedict, Sometime Prior of Students at Gloucester College and Abbot of Eynsham, thereafter Bishop of Llandaff. L., Oxford, N. Y., 1945.

Так называется вариант католических латинских обрядов, введенный впервые святым Осмундом, епископом Солсберийским, в XI в. Постепенно он распространился в южной Англии, а затем и в других частях Британии.

Несмотря на то, что он не используется с XVI в., сарумский обряд оказал определенной влияние на обрядовую практику англиканской церкви. Подробнее см.: Davies H. Worship and Theology in England. Vol. 1. P. 178–210;

Frere W. H. The Use of Sarum. Cambridge, 1898; Maskel W. Monumenta Ritualia Ecclesiae Anglicanae, or The Occasional offices of the church of England according to the ancient use of Salisbury, the Prymer in English, and other prayers and forms with dissertations and notes. L., 1846. Vol. 1-2.

других епископов. Логика его рассуждений, впрочем, далеко не безупречна, что отмечали и его критики541. Так, например, он считает неверными указания из архиепископского журнала, главным образом, на том основании, что они были записаны позже, а не одновременно с описываемыми событиями542. Тот факт, что епископ Энтони Китчин мало пострадал от визитаций, Дж. Уайтбрук считает доказательством благоволения к нему королевы и его согласия участвовать в переустройстве церкви, в том числе и рукоположении нового архиепископа, хотя никаких сведений об этом нет. В целом эта гипотеза не была всерьез воспринята исследователями, в лучшем случае ее оценивают как недостаточно обоснованную 543, в худшем – как ошибочную и конфессионально ангажированную 544.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 9 |



Похожие работы:

«История социологии © 2002 г. С.С. НОВИКОВА ОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ СОЦИОЛОГИЧЕСКОЙ МЫСЛИ В РОССИИ НОВИКОВА Светлана Сергеевна доктор социологических наук, профессор кафедры теории и истории Академии социологии и управления Московского государственного социального университета. Идея о необходимости создания науки, которая могла бы изучать общественн...»

«Муниципальное бюджетное образовательное учреждение дополнительного образования детей Детская школа искусств имени А.П. Артамонова (№2) Ленинского района г. Ростова-на-Дону Дополнительные предпрофес...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОГО ТРАНСПОРТА Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Уральский государственный университет путей сообщения" (...»

«В.В. Зюзин Фальсификация истории Второй мировой войны и ее итогов в зарубежной и постсоветской историографии В мировой истории не было ни одной войны, которая бы не подвергалась фальсифик...»

«Даниэль Дефо Робинзон Крузо Серия "Робинзон Крузо", книга 1 Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=136433 Аннотация История жизни Робинзона на необитаемом острове – повествование о мужественном и находчивом че...»

«Рабочая программа ИСТОРИЯ 5 класс (новая редакция) Программа разработана на основе: Федерального государственного образовательного стандарта, основного общего образования; Примерной основной образовательной программой образовательного учреждения. Основная школа. М.: Просвещение, 2011.342 с.(Стандарты второго покол...»

«Введение Предлагаемая в данном пособии структура кандидатского минимума по дисциплине "История и философия науки" отражает узловые пункты истории науки, философский образ современной науки и методологии, особенност...»

«Колесова Ирина Семеновна ТРАКТОВКА СОБОРНОСТИ В КОНЦЕПЦИИ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОГО ПЕРЕУСТРОЙСТВА РОССИИ Е. С. ТРОИЦКОГО В статье актуализируется проблема экспликации и интерпретации понятия соборность в современн...»

«Правительство Российской Федерации Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования "Национальный исследовательский университет Высшая школа экономики" Факультет гуманитарных наук Школа лингвистики Рабочая программа дисцип...»

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ имени М.В. ЛОМОНОСОВА Филологический факультет Кафедра истории новейшей русской литературы и современного литературного процесса V Международная научная конференция Русская литература XX–XXI веков как единый процесс (проблем...»

«Федеральное агентство по образованию Владивостокский государственный университет экономики и сервиса _ История английского языка и введение в спецфилологию Учебная программа дисциплины по направлению...»

«Содержание 1. Введение 2. Основная часть 2.1. цели и задачи проекта 2.2. история открытия теоремы 3. Способы доказательства теоремы 4. Значение теоремы 5. Применение теоремы 6. Задачи в стихах 7. Заключение 8. Литература 9. Приложение 1. Введение...»

«Жукова Елена Анатольевна Hi-Tech: динамика взаимодействий науки, общества и технологий 09.00.08 Философия науки и техники Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора философских наук Томск – 2007 Файл загружен с http://www.ifap.ru Работа выполнена на кафедре истории...»

«Я не надеюсь и не притязаю на то, что кто-нибудь поверит самой чудовищной и вместе с тем самой обыденной истории, которую я собираюсь рассказать. Только сумасшедший мог бы на это надеяться, коль скоро я сам себе...»

«посёлок Стёпанцево Очарование древнерусских городов, сёл и деревень в неповторимом своеобразии их самобытного облика. Историей своей они уходят в глубь веков, теряясь в сумраке легенд и преданий. Лежала когда-то с незапамятных времён среди дремучих лесов да непроходимых болот Мещёры деревня Стёпанцево. Лишь предание, передав...»

«Страстная, бьющая наотмашь книга. Мало кто из историков способен так упорно отстаивать свою точку зрения. Книга разрушает немало научных представлений и демонстрирует неполноценность экономического мышления, лишенного исторических знаний. Эта книга развенчивает многие мифы, разрушает иллюзии, провоцирует и увлекает. ЭНДРЮ ПОРТЕР, журн...»

«1. Цели освоения дисциплины Цель курса – дать теоретическое представление о философии И. Канта и немецком классическом идеализме, а также развитие практических навыков, как умение работать с философским...»

«№ 2 (14), 2016, мировая литература на перекрестье культур и цивилизаций УДК 821.161.1.0 ВЗГЛЯД ИЗ РАЗНЫХ ЭПОХ: О ДВУХ ЭКРАНИЗАЦИЯХ ОДНОГО РАССКАЗА ЛЕОНИДА АНДРЕЕВА И.В. МОНИСОВА, кандидат филологических наук, доцент, доцент кафедры истории новей...»

«Рейчел Уорд Числа. Трилогия (сборник) Серия "Lady Fantasy" Серия "Числа" Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=17182057 Числа : трилогия : романы / Рейче...»

«Деревенские истории Михаил Кликин Иван Иванович "Автор" Кликин М. Иван Иванович / М. Кликин — "Автор", 2008 — (Деревенские истории) ISBN 978-5-457-11794-5 "Ночью была буря, и старая гнилая липа, не выдержав натиска стихии, переломилась п...»

«Н. А. Яковлев ИЗ ИСТОРИИ РЕКОНЬСКОЙ ПУСТЫНИ В настоящ ей статье рассматриваю тся н екоторы е вопросы исто­ рии С вя то-Т ро и ц к о й Реконьской пустыни — монасты ря, д овольн о хорош о известного в прош лом веке, но сейчас соверш енно забы того. П ро исш едш ие за последнее десятилетие перемены в оцен...»

«УДК 340 Григорьева Анна Германовна кандидат исторических наук, доцент кафедры гражданского и гражданско-процессуального права Кубанского социально-экономического института Grigoreva-AG@mail.ru Леус Марианна...»

«№ 7 (115) 2006 WWW.KAMEPA.RU ФОТОк у р ь е р СПРАВОЧНО ИНФОРМАЦИОННОЕ ИЗДАНИЕ ДЛЯ ФОТОГРАФОВ И ФОТОДИЛЕРОВ В номере: Большая история маленького немца, с американской фамилией. ДИКОВИНКА ФОТО К У Р Ь Е Р № 7 (115) 2006 Птичка невеличка Колибри от Цейсса В 1930 году фирма Zeiss Ikon ве ла тяжелую конкурентную борьбу с...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.