WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

«К. В. Стволыгин ОТКАЗЫ ОТ ВОЕННОЙ СЛУЖБЫ ВСЛЕДСТВИЕ УБЕЖДЕНИЙ В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ Монография Минск РИВШ УДК 947 ББК 63.3(2) С11 Рекомендовано Cоветом филиала РГСУ в г. Минске ...»

-- [ Страница 4 ] --

Первоначально освобождение меннонитов от службы с оружием в руках не носило правового характера, а выступало как компромисс, достигнутый на уровне личных отношений между меннонитами (их представителями) и правителями государств, территорий, где они проживали. Компромисс этот не всегда закреплялся документально, а существовал подчас в форме устной договоренности. Такое освобождение было не столько правом, сколько милостью, оказанной меннонитам тем или иным правителем. Соответственно, оно во многом зависело от субъективных факторов: от личностных особенностей правителей и от умения представителей меннонитов учитывать эти особенности и добиваться взаимопонимания с этими правителями. Даже в тех случаях, когда освобождение меннонитов от военной службы носило правовой характер и было закреплено в тех или иных источниках права, на местах получить такое освобождение не всегда удавалось. Так, в Голландии проблема отрицания меннонитами использования оружия в военных целях впервые перешла в практическую плоскость, начиная с 1568 г., во время войны против Испании уже после смерти С. Менно. В 1572 г. меннониты собрали деньги и передали их принцу Уильяму Оранжевому (William Orange), руководившему вооруженной борьбой против Испании. При этом делегаты от меннонитов сказали принцу, что собранные деньги — это дар, а не ссуда, и он может использовать их по своему усмотрению.

Дар должен был сделать и сделал принца более лояльным по отношению к отказам меннонитов от применения оружия. В 1575 г.

в Голландии был издан указ, освобождающий меннонитов, независимо от их принадлежности, от обязанности выступать с оружием в руках против вражеского нападения. При этом меннониты были обязаны принимать участие в строительстве оборонительных сооружений, в частности, рыть окопы. Данный указ можно рассматривать как первый законодательный акт, в котором зафиксировано право на отказ от военной службы по убеждениям. Однако уже в 1576 г. муниципалитет Мидделбурга под давлением патриотично настроенной общественности предложил меннонитам служить с оружием в руках и принимать присягу или потерять право на торговлю в городе. Принцу Уильяму пришлось неоднократно вмешиваться в сложившуюся ситуацию для того, чтобы местные власти были более терпимы к отказам меннонитов от службы с оружием в руках [208, c. 101—103].

По приведенной выше схеме меннониты получали особые милости, в том числе и относительно военной службы, и от других европейских правителей. В 1642 г. польский король Владислав IV в обмен на денежное пожертвование королевскому казначейству от меннонитов, проживающих в дельте реки Висла, предоставил им льготы в вопросах военной службы. Аналогичным образом поступали и преемники польского короля. Король Пруссии Фридрих II характеризовался как просвещенный человек, отличающийся веротерпимостью и стремлением развивать все религии одинаково. Отказ меннонитов от использования оружия в военных целях воспринимался им как неотъемлемая часть их религиозной веры.

После того как поселения меннонитов в дельте Вислы попали под управление Пруссии, в 1774 г. меннониты были освобождены от военной службы в обмен на ежегодный взнос в 5 тыс. талеров, предназначенный для содержания военной академии. В 1780 г. меннониты, проживающие в дельте реки Вислы, получили от прусского короля Фридриха II освобождение от военной службы «навсегда»

за то, что они добросовестно выполняли свои обязательства и своевременно вносили деньги на содержание военной академии [207, c. 115—117]. Однако «навсегда» освободить меннонитов от службы с оружием в руках не получилось. С середины XIX в. в Германии начал активно дебатироваться вопрос о лишении меннонитов всех привилегий в отношении военной службы [207, c. 125—126].





Государственная политика освобождения меннонитов от военной службы значительно затруднялась в связи с переходом той или иной страны к комплектованию вооруженных сил путем введения всеобщей воинской обязанности, когда служить должен был каждый здоровый мужчина. В этом случае льгота, предоставляемая меннонитам, становилась очевидной и могла привести к возникновению (или обострению) ряда взаимосвязанных проблем. Вопервых, ситуация, когда большинство призывников были обязаны нести тяготы и лишения воинской службы, а меннониты совершенно законно этих тягот и лишений избегали, могла восприниматься большинством населения как социальная несправедливость. Абсолютизация меннонитами христианского принципа «не убивай»

вряд ли могла быть признана в то время большинством европейских жителей как достаточно веское основание для освобождения от обязательной военной службы. В августе 1848 г. при обсуждении в парламенте новой конституции Германии дискутировался и вопрос об освобождении меннонитов от военной службы. При этом подчеркивалось, что в более ранние времена меннониты в Пруссии от нее освобождались. Однако тогда не было всеобщей воинской повинности, поэтому предоставление меннонитам такого освобождения не нарушало права других лиц. После того как эта повинность будет введена, любое исключение надо рассматривать как ненормальное [207, с. 125—126]. Во-вторых, получая от государства льготы по освобождению от воинской повинности, меннониты нередко тем самым противопоставляли себя обществу и легко попадали под обвинение в отсутствии патриотизма. Ведение войн или их угроза, а также введение всеобщей воинской повинности еще больше усугубляли это обвинение. В 1711 г. Бернское городское правительство разрешило всем желающим меннонитам уезжать в Голландию. Главной причиной предоставления такого разрешения стало нежелание меннонитов клясться в преданности и брать в руки оружие в случае критического положения страны, что делало меннонитов «плохими гражданами» [207, с. 140]. В июне 1790 г. Французское Национальное собрание постановило, чтобы все здоровые мужчины регистрировались для несения караульной службы. Меннониты попросили об освобождении от регистрации и получили его. В 1792 г. Франция была вовлечена в войну и оказалась под угрозой вторжения. Тогда любой гражданин, не желающий защищать родину с оружием в руках, стал восприниматься патриотично настроенными французами как человек, не заслуживающий доверия. Отказ меннонитов давать гражданскую клятву привел к тому, что их стали подозревать во враждебности к новому демократическому порядку [207, c. 143]. В-третьих, освобождение меннонитов от всеобщей воинской повинности могло создать прецедент — послужить примером и оправданием отказов от военной службы другими группами населения. Так, например, во Франции в одном из сообщений, датированным 16 ноября 1792 г., отказ меннонитов служить с оружием в руках назывался опасным принципом, поскольку он мог распространиться и на других граждан [207, c. 144].

Освобождение меннонитов от военной службы не было полным и безвозмездным. Такое освобождение всегда предполагало замену службы с оружием в руках на другую обязанность. Причем возлагаемые на меннонитов альтернативные обязанности нередко включали косвенную поддержку меннонитами военных действий.

Нестабильность государственной политики в отношении освобождения меннонитов от военной службы наглядно проявлялась и в непостоянстве обязанностей, заменяющих эту службу.

Содержание обязанностей, составляющих альтернативу военной службе, зависело от многочисленных факторов. К таким факторам прежде всего следует отнести государственную политику, проводимую в отношении меннонитов (часто и политику, проводимую местными властями) в странах, где они проживали. Кроме того, немаловажное значение имели особенности того или иного исторического периода, в частности, находилась ли страна в условиях войны или нет, какой принцип был положен в основу комплектования вооруженных сил. Обязанности, возлагаемые на меннонитов взамен военной службы, зависели также и от стойкости меннонитов в соблюдении своих пацифистских принципов. Диапазон этих обязанностей был достаточно широк: добровольные денежные пожертвования, налоги, нахождение себе замены в виде добровольца с оплатой его услуг, выполнение в вооруженных силах различных обязанностей, не связанных с непосредственным применением оружия. Попытаемся, начиная с XVI в., обобщить и классифицировать альтернативные обязанности, возлагаемые в европейских государствах на меннонитов взамен военной службы.

Во-первых, в качестве обязанности, заменяющей несение военной службы, достаточно широко использовалась выплата денежных сумм. Это могло быть просто добровольное пожертвование или денежная сумма в виде налога. Требования властей относительно величины этой суммы менялись, менялись и принципы ее сбора.

Заранее оговоренное количество денег могло вноситься ежегодно общиной меннонитов сразу за всех ее членов, подлежащих призыву на военную службу (коллективный налог). Практиковался и иной подход к сбору налога: за освобождение от военной службы.

Установленную сумму платил сам призывник или его семья (индивидуальный налог).

Добровольные пожертвования денег имели место и во время войны Голландии с Англией (1665—1667), и с Францией (1672— 1673). Причем эти пожертвования могли носить целевой характер.

Так, одно из денежных пожертвований того времени было предназначено для строительства военных кораблей [207, c. 103]. Другой пример — ежегодный коллективный налог на меннонитов в размере 5 тыс. талеров, предназначенный на содержание военной академии в Пруссии. Приведем примеры сбора индивидуального налога с меннонитов взамен воинской повинности. В мае 1830 г.

прусский король Фридрих Уильям III в ответ на обращение меннонитов разрешил им платить 3 % подоходного налога в обмен на освобождение от воинской повинности [207, c. 121]. В середине XIX в. на юге Германии в Баварии с меннонита, подлежащего призыву на военную службу, взимался налог примерно в тысячу гульденов [207, c. 123—124].

Денежные средства, собранные с меннонитов, часто использовались на военные нужды, и это обстоятельство от меннонитов не скрывалось. Тем самым меннониты осознанно способствовали убийствам людей, пусть даже и врагов. Однако, невзирая на это, выплата денежных сумм была вполне приемлемой для меннонитов обязанностью, заменяющей военную службу. Подтверждением тому служит отсутствие принципиальных протестов против взимания такого налога. Недовольство у меннонитов в то время могла вызвать величина налога или его коллективный характер (против коллективного налога протестовали те семейства меннонитов, которые не имели сыновей), но не его предназначение. Скорее всего это обусловлено тем, что другие обязанности, выполняемые меннонитами взамен военной службы, в еще большей степени противоречили их вероучению.

Во-вторых, от меннонитов, подлежащих призыву на военную службу, власти нередко требовали подобрать себе замену для несения этой службы. Человека, который шел служить вместо меннонита, чаще всего необходимо было обеспечить всем необходимым для службы, а самое главное — оплатить ему его услугу. Эта оплата производилась меннонитом-призывником или его семьей. В одном из швейцарских кантонов во второй половине XVIII в. меннонит, отказывающийся от службы в милиции, или его семейство должны были одеть и вооружить милиционера, который будет проходить службу вместо меннонита-призывника. Большинство меннонитов были не в состоянии обеспечить себе такую замену из-за отсутствия материальных средств. Сообщество меннонитов в 1786 г.

предложило свой вариант замены военной службы. Согласно ему призывник должен был ежегодно отрабатывать по одному месяцу.

Власти отвергли это предложение [207, c. 141]. В середине XVIII в.

во время войны в городе Данциг меннонитов обязали предоставлять вместо себя для несения военной службы не одного человека, а двух, снабдив их при этом необходимыми припасами [207, c. 116].

Надо полагать, что поиск замены был непростой обязанностью в сравнении с выплатой государству определенных денежных сумм. Деньги за освобождение все равно надо было платить, пусть и не государству, а тому человеку, кто соглашался идти на службу.

При этом такого человека еще надо было и найти, что не всегда было простой задачей, поскольку ведение боевых действий в то время было далеко не редкостью, сроки службы были довольно продолжительными. К примеру, в XVIII в. в Германии человек, заменяющий меннонита, должен был прослужить в милиции 6 лет [207, c. 114]. Таким образом, человеку, проходившему в то время военную службу, угрожала реальная опасность быть убитым или покалеченным. Вполне очевидно, что в таких условиях подобрать замену было нелегко, да еще и недешево. К тому же, выставляя вместо себя замену, меннониты подталкивали других людей к убийству, вводя тем самым их и себя в грех. Отметим и то, что обязанность в виде предоставления меннонитами вместо себя замены для несения воинской повинности имела смысл главным образом тогда, когда комплектование вооруженных сил не осуществлялось на основе всеобщей воинской повинности.

В-третьих, налагаемая на меннонитов обязанность, заменяющая военную службу, могла представлять собой альтернативную службу. В основном в рамках альтернативной службы меннониты выполняли работы, обеспечивающие ведение боевых действий, но не связанные с непосредственным использованием оружия, т. е.

меннониты выступали как нонкомбатанты. Меннониты привлекались к строительству оборонительных сооружений, участвовали в тушении пожаров, исполняли обязанности санитаров, погонщиков, ремесленников. Так, в Голландии, начиная с XVI в., во время ведения войн меннониты рыли окопы, тушили пожары, помогали обеспечивать войска питанием и даже действовали как шпионы, поскольку, будучи торговцами, имели доступ во вражеский лагерь [207, c. 102—104].

В изученных источниках практически не встречается описание случаев реального направления европейских меннонитов на альтернативную службу, носящую исключительно гражданский характер, т. е. на службу, которая никак не была связанна с ведением боевых действий, их обеспечением или подготовкой к ним. Однако в рассматриваемый период предложения направлять меннонитов именно на такую службу поступали. Так, в Швейцарии в 1737 г.

было внесено предложение направлять меннонитов, отказывающихся служить в милиции, на работы в соляные шахты [207, c. 140].

Альтернативная служба в качестве лиц, входящих в качестве обслуживающего персонала в состав вооруженных сил, но не принимающих непосредственного участия в ведении военных действий (например, медицинский персонал), устраивала меннонитов в меньшей степени, чем различные денежные выплаты взамен воинской повинности. Обеспечение боевых действий в качестве нонкомбатантов предполагало близость к местам их ведения, а значит, вполне реальной была возможность возникновения критических ситуаций, когда от нонкомбатанта требовалось применение оружия. Наряду с этим меннониты, надо полагать, понимали, что их личное участие в обеспечении боевых действий косвенно способствует вооруженному насилию.

В исследуемый период у меннонитов иногда был выбор относительно обязанностей, заменяющих военную службу. Иногда такого выбора не было, и власти настаивали, к примеру, на том, чтобы меннониты, подлежащие призыву, подбирали и снаряжали вместо себя на военную службу других людей. К обязанностям, которые меннониты должны были выполнять взамен воинской службы, иногда добавлялось поражение в правах меннонитов, отказывающихся служить. В мае 1830 г. король Фридрих Уильям III в ответ на обращение разрешил меннонитам-отказникам платить 3 % подоходного налога в обмен на освобождение от военной службы. Наряду с этим отказники подвергались некоторым ограничениям в правах.

Те же меннониты, которые принимали военную службу, пользовались такими же правами, что и остальная часть населения.

В европейских странах в XVI—XIX вв. в основе государственной политики по предоставлению меннонитам привилегий, в том числе и освобождению от воинской повинности, лежали главным образом государственные экономические интересы. Труд меннонитов (чаще всего сельское хозяйство или торговля) был эффективным и способствовал укреплению экономического потенциала стран, где меннониты проживали. В большинстве случаев стремление властей найти компромисс с меннонитами, привлечь их для поселения на своих территориях основывалось не на веротерпимости и признании права следовать своим убеждениям, а на желании с помощью труда меннонитов укрепить экономический потенциал государства. Так, в дельте реки Вислы меннониты в XVII в. осушали болота, а на их месте успешно выращивали сельскохозяйственную продукцию. Меннониты успешно торговали, были хорошими моряками. За это польские власти мирились с отказами меннонитов от участия в вооруженной защите земель, на которых они проживали [207, c. 115]. Другие примеры готовности меннонитов материально поддерживать государственную политику стран их пребывания, в том числе и военную, выше уже приводились.

Однако, как уже отмечалось, меннонитам не всегда удавалось находить компромиссные решения с властями стран, где они проживали, в том числе и по вопросам освобождения от воинской повинности. В 1774 г. прусский король Фридрих II издал указ о выселении меннонитов за пределы прусского государства [55, c. 6].

Ранее притеснения меннонитов в Пруссии выражались в запрете покупать землю, постоянной угрозе быть призванными на военную службу и т. п. Положением меннонитов в Пруссии воспользовалось русское правительство Екатерины II. К прусским меннонитам был отправлен уполномоченный Траппе с предложением о переселении в Россию [141, c. 8]. Приезжали в Россию и сами представители меннонитских общин Пруссии для переговоров об условиях переселения [55, с. 6]. Правительство России в случае переселения предложило меннонитам следующие правовые и экономические привилегии: 1) свободное отправление религиозных обрядов;

2) освобождение от отбывания воинской повинности; 3) наделение каждой меннонитской семьи землей в размере 65 десятин;

4) десятилетнее освобождение от всех податей; 5) выдача на каждое хозяйство беспроцентной десятилетней ссуды в 500 рублей и т. д. [141, c. 8]. При этом для переселенцев вводился денежный ценз. Для прусских меннонитов он составлял 350 талеров. С точки зрения освобождения от военной службы предложение российских властей, надо полагать, было крайне заманчивым, поскольку безвозмездное освобождение меннонитов от военной службы в рассматриваемый период в странах Европы практически не встречалось. Не менее заманчивыми были и другие обещанные привилегии. Если на территории Пруссии меннониты занимались осушением болот и только потом эти земли отходили в собственность меннонитов, то в России поселенцам не должны были даже предлагать непригодные к земледелию участки [59, с. 19]. Другими словами, Россия предложила меннонитам то, чего многим из них недоставало в других странах: свободу вероисповедания, освобождение от воинской повинности, возможность трудиться и все необходимое для труда, в том числе и значительные материальные льготы.

Кроме того, с географической точки зрения для меннонитов Россия была все же ближе, нежели Северная Америка, что упрощало процесс переселения.

Отметим, что для Пруссии отъезд меннонитов из страны был нежелателен по экономическим соображениям. В самом начале XIX в.

власти Пруссии всячески стремились воспрепятствовать эмиграции прусских меннонитов в Россию. В этих целях частично были восстановлены привилегии меннонитов относительно несения военной службы, отменены ограничения на покупку ими земли [207, c. 119].

Привлечение меннонитов в Россию и предоставление им льгот было продиктовано экономическими и политическими интересами России, но никак не стремлением предоставить меннонитам возможность следовать принципам своего вероучения. Опыт проживания меннонитов в других странах позволял надеяться на то, что меннониты успешно освоят и закрепят за Россией завоеванные ею земли, будут служить примером ведения культурного земледелия для местных крестьян. Кроме того, меннониты были лояльны к властям, а это было также важно для российского государства, пережившего восстания С. Разина и Е. Пугачева, тем более, что эти восстания как раз и были на территориях, отведенных под поселение меннонитов. Лояльность меннонитов должна была гарантироваться и предоставленными им льготами.

Политику царского правительства России относительно освобождения меннонитов от военной службы можно разделить на два периода. Первый период — с момента переселения меннонитов в Россию в 1789 г. и до начала военной реформы 1874 г., второй — от военной реформы 1874 г. и до Октябрьской революции. В качестве основания для такого деления может выступать военная политика российского государства и, в частности, система комплектования его вооруженных сил.

В рамках первого периода в России существовала регулярная армия и военно-морской флот, которые комплектовались на основе рекрутской повинности. Рекрутская повинность налагалась на податные сословия (крестьян, мещан и др.), которые выставляли от своих общин определенное число рекрутов. Вместо рекрутской повинности меннониты обязывались предоставлять на общем основании квартиры и подводы в случае прохождения через их селения войск, содержать в исправности дороги, мосты и паромы, оказывать помощь в доставке почты. Некоторые радикально настроенные меннониты, как отмечалось выше, сочли и такие обязательства недопустимой уступкой властям [207, c. 155]. Конечно, и в этих обязательствах можно было усмотреть косвенную поддержку войны, а следовательно, и убийств. Но относительно европейских стран, где проживали меннониты до переселения в Россию, такое освобождение от военной службы в тот период можно признать полным и безвозмездным. Российское правительство не раз давало понять меннонитам, что высоко ценит их преданность русским во время ведения боевых действий. Некоторые из лидеров меннонитов в конце Крымской войны были награждены медалями [207, c. 155—156]. Советские авторы отмечают, что в честь подвига меннонитов в Крымской войне в Гальбштадте (Молочанский округ) был установлен памятник [141, c. 25]. Когда в конце Русско-турецкой войны (1877—1878) представители меннонитов ездили в Симферополь для того, чтобы поздравить царя с окончанием боевых действий, царь выразил им благодарность и свои сожаления в связи с тем, что многие меннониты уезжают из страны [44, с. 155].

Меннониты оказывали поддержку властям и в других вопросах.

В 1848 г. во время революции в Европе представители меннонитских общин направили русскому царю послание, в котором заверяли его в своей готовности помочь правительству в борьбе с революционерами и безбожниками [55, c. 9]. Таким образом, в рамках первого периода освобождения российских меннонитов от военной службы, продолжавшегося около 85 лет, каких-либо существенных проблем, связанных с этим освобождением не возникало ни со стороны самих меннонитов, ни со стороны представителей власти, так как стороны полностью соблюдали взятые на себя обязательства.

В 60—70-е гг. XIX в. в числе проводимых в Российской империи реформ была изменена и система комплектования российских вооруженных сил. С 1 января 1874 г. была введена всесословная личная воинская повинность. С этого момента начался второй период истории освобождения меннонитов от военной службы в России.

В соответствии с измененной системой комплектования призыву в армию и на флот подлежали все мужчины, достигшие 21 года.

Призывались они на 15 лет, но действительная военная служба составляла только 6 лет (на флоте на 1 год больше), после этого военнослужащих отпускали домой. Оставшиеся 9 лет — служба в запасе, когда военнослужащий обязывался немедленно продолжить службу в случае необходимости. Количество лиц, подлежащих призыву, в те годы намного превышало потребности армии и поэтому все, кто не подпадал под освобождение от службы, тянули жребий и таким образом определяли тех, кто будет проходить военную службу.

Оставшиеся лица призывного возраста зачислялись в ополчение и подлежали призыву в военное время или при необходимости.

В ополчении они состояли до достижения ими 40-летнего возраста. Примерно в это же время ряд европейских стран, где проживали меннониты, также переходили к использованию принципа всеобщей воинской повинности при комплектовании вооруженных сил. Так, в Пруссии всеобщая воинская повинность была введена в 1868 г. [207, c. 156]. В 1874 г. в Швейцарии была обнародована новая федеральная конституция, предусматривающая введение всеобщей воинской обязанности [245, c. 142].

Введение всесословной воинской повинности в 1874 г. повлекло за собой изменения в политике российского правительства в отношении освобождения меннонитов от военной службы. В перспективе это освобождение уже не должно было быть полным и безвозмездным. Льготы по освобождению от воинской повинности сохранялись в течение 20 лет со времени переселения только за меннонитами, «поселившимся новыми колониями по правилам 19-го ноября 1851 года в Империи, а равно меннонитам, водворившимся новыми колониями на владельческих землях на основании утвержденного Нами 18-го декабря 1861 года мнения Государственного Совета…» [185, c. 7]. Меннониты, проживающие в Российской империи, но не попадающие под перечисленные выше положения, освобождались от воинской повинности сроком на 6 лет [185, c. 7].

В дальнейшем меннониты подлежали призыву на военную службу, но могли быть назначены только на нестроевые должности при госпиталях или мастерских военно-сухопутного или морского ведомства и тому подобных заведениях, при этом они освобождались от ношения оружия. Это правило не распространялось на тех меннонитов, которые присоединялись к общине меннонитов или прибывали из-за границы для поселения в России уже после 1 января 1874 г. [185, c. 57].

В итоге по истечении определенного времени (максимум через 20 лет) воинская повинность однозначно распространялась и на меннонитов. Вопрос был только в характере службы, которую меннониты должны были нести в рамках этой повинности. Тем самым правительство России снимало с себя изначально взятые обязательства по освобождению меннонитов от воинской повинности. Вполне очевидно, что российская государственная политика в отношении освобождения меннонитов от воинской повинности становилась аналогичной политике европейских стран, в которых меннониты проживали до переселения в Россию. Отличие, если и было, то состояло только в том, что большинство меннонитов получило отсрочку от отбывания воинской повинности.

О готовящейся в России военной реформе и отмене льгот по освобождению от военной службы меннониты узнали еще до введения в действие Устава о воинской повинности (Высочайше утвержденного 1 января 1874 г.), узаконившего всесословную воинскую повинность. 4 ноября 1870 г. правительство России объявило о готовящейся военной реформе и изменении системы комплектования вооруженных сил, ведущих к отмене привилегий меннонитам, связанных с их освобождением от воинской повинности. Двумя годами ранее в Пруссии была введена всеобщая воинская повинность со всеми вытекающими для прусских меннонитов последствиями.

Тем не менее для российских меннонитов, питавших надежду на то, что военная реформа не затронет их интересы и прилагавших для этого определенные усилия, отмена льгот по освобождению от военной службы, скорее всего, была неожиданной [207, c. 156].

Узнав о намечающейся военной реформе и предполагаемых изменениях в российской политике, руководители общин меннонитов попытались разрешить возникшую проблему с воинской повинностью посредством переговоров с правительством России.

В январе 1871 г. в столицу была послана делегация меннонитов из шести человек, которой было поручено внимательно изучить положения военной реформы и по возможности договориться с властями о сохранении за меннонитами права на освобождение от военной службы в прежнем виде. Однако вскоре стало ясно, что ситуация с призывом на военную службу для меннонитов изменится, и они могут быть лишены одного из фундаментальных прав, которое им было предоставлено властями при переселении в Россию. Некоторые из чиновников, с которыми встречались члены делегации, обнадежили меннонитов тем, что для них может быть введена альтернативная служба [44, с. 151]. Меннониты выразили готовность постоянно вносить денежные суммы взамен военной службы. История европейских меннонитов, как уже было отмечено, свидетельствует о том, что для меннонитов это была распространенная практика. Вариант такой замены для меннонитов был наиболее приемлемым, если не считать варианта полного и безвозмездного освобождения от воинской повинности, который практиковался в России в предшествующий период.

Предложение меннонитов не было принято российским правительством. В феврале 1871 г. правительство России объявило о том, что меннониты не будут освобождаться от службы в вооруженных силах, но при этом от них не будут требовать проходить эту службу с оружием в руках [207, c. 157]. Другими словами, меннонитам предлагалась нестроевая служба и в этом усматривается уступка меннонитам со стороны российского правительства. Можно предположить, что российское правительство, принимая решение по меннонитам, взяло за основу опыт Пруссии, где после введения всеобщей воинской повинности меннониты согласились нести военную службу на должностях, не связанных с применением оружия. Дальнейшее развитие событий, в частности, последующая эмиграция меннонитов в Северную Америку, показало, что российских меннонитов прусский опыт решения проблемы не устраивал.

Таким образом, в рамках ведения переговоров на тот момент каждая из сторон уступила, но консенсуса достичь не удалось. Переговоры продолжались и в дальнейшем, но особых успехов они не имели. Вскоре последовал ряд письменных обращений меннонитов с просьбой сохранить обещанную правительством России привилегию меннонитам по освобождению их от военной службы. Обращения отражали точку зрения, в соответствии с которой меннониты рассматривали изменение в военном законодательстве как путь, ведущий к нарушению пацифистских принципов их вероучения, которые они изложили царю и его правительству при переселении в Россию [44, с. 152].

Интересными представляются точка зрения и практические действия одного из меннонитов, проживающих в то время в России, продиктованные непринятием лично им военной службы, в том числе и исключающей ношение и применение оружия. К. Янсен родился в Пруссии, в дальнейшем постоянно проживал в Бердянске, сохраняя при этом прусское гражданство.

Какое-то время он действовал даже как прусский консул. Он всячески пропагандировал идеи массовой эмиграции меннонитов из России в случае призыва меннонитов на военную службу, даже если им предстояло выполнять обязанности санитаров. К. Янсен считал, что предлагаемая меннонитам служба, не связанная с использованием оружия, есть первый шаг к окончательному принятию военной службы без каких-либо ограничений. Он издавал в Германии (в России они не прошли бы цензуру) за свой счет листовки и брошюры, в которых разъяснял сущность пацифизма меннонитов и нарушений свободы их вероисповедания в случае принятия предполагаемых изменений в российских законах. В мае 1873 г. за свою деятельность К. Янсен был выслан из России [207, c. 158]. Однако эти действия российских властей не могли решить и не решили проблемы российских меннонитов. Через несколько месяцев в Северную Америку отправилась делегация меннонитов для изучения возможности их поселения в США и Канаде. Там они были тепло встречены должностными лицами, знающими об успехах меннонитов в хозяйственной деятельности, получили от них необходимые заверения в том, что для меннонитов в этих странах будут созданы все необходимые условия [245, c. 158]. Другими словами, события развивались примерно так же, как и при переселении меннонитов в Россию 80 лет назад.

Отток меннонитов из России и их переселение в страны Северной Америки начались в 70-е гг. XIX в. Первые семьи меннонитов выехали уже весной 1873 г., еще до того как делегация из 12 человек, посланная для рассмотрения возможности поселения в Северной Америке, вернулась обратно. Годом позже за ними последовали многие другие семьи. Местные российские газеты сообщали, что начинается массовое перемещение и что все меннониты могут покинуть Россию через год или два [44, с. 152].

В качестве причин непринятия российскими меннонитами предложенной правительством модели отбывания ими воинской повинности, сходной с прусской, выделим следующие. Выполнение обязанностей предлагаемой правительством нестроевой службы, в том числе и санитарами, по своей сути для меннонитов было косвенным участием в убийствах, насилии. К примеру, многие раненные при ведении боевых действий, за которыми должны были ухаживать меннониты-санитары, поправлялись и шли воевать дальше, т. е. убивать. Конечно, это было одинаково очевидно как для прусских, так и для российских меннонитов. Но положение меннонитов в Пруссии и России было различным. В России в рассматриваемый период меннониты были более сплоченными и последовательными в отстаивании принципов своего вероучения.

Этому способствовало их обособленное положение: меннонитские общины с их самоуправлением, своими традициями, обычаями, языком представляли собой «государство в государстве». Расслоение на имущих и малоимущих, богатых и бедных еще только начиналось. Чувство патриотизма, которое стали испытывать со временем меннониты в странах Европы, еще не было в такой же мере присуще российским меннонитам, так как от начала их переселения на российские земли прошло менее ста лет. Кроме того, как уже отмечалось, российское правительство в одностороннем порядке отступало от обязательств в отношении меннонитов, взятых на момент их переселения. Получалось, что с точки зрения освобождения от воинской повинности ожидания меннонитов, возлагаемые на Россию, себя не оправдали, поскольку их положение в России переставало чем-либо отличаться от их положения в Пруссии. Таким образом, тенденция нестабильности государственной политики, проводимой в европейских странах относительно меннонитов, в том числе и в освобождении их от военной службы, стала проявляться и в России.

Массовая эмиграция российских меннонитов после отмены их освобождения от воинской повинности позволяет понять, насколько значимыми для меннонитов были положения их вероучения, запрещающие отбывание воинской повинности, ношение оружия, убийство людей даже на войне и в целях самозащиты. В работах авторов советского периода (А. Ф. Белимова, Н. И. Ильиных, А. Рейнмаруса, Г. Фризена и др.) делается попытка объяснить переезды меннонитов из страны в страну не столько твердостью их религиозной веры, сколько их экономическими интересами, в частности, возможностями получить землю для ее последующей обработки.

Марксистcко-ленинская идеология, методология научных исследований и атеизм как составляющая государственной политики того периода предопределяли именно такой подход к объяснению поведения меннонитов. Безусловно, отрицать экономическую составляющую в действиях меннонитов бесперспективно. Вся история меннонитов свидетельствует о том, что часто именно заработанные меннонитами материальные блага, эффективная хозяйственная деятельность позволяли им следовать принципам своего вероучения. Надо полагать, что меннониты отдавали себе отчет в этом и понимали, что поступающие им в то время приглашения поселиться в различных странах, да еще и на льготных условиях, продиктованы в первую очередь государственными экономическими интересами, а не стремлением обеспечить меннонитам свободу вероисповедания.

Не менее бесперспективно отрицать и значение для большинства меннонитов постулатов их вероучения, возможность следовать им, в том числе и отказываться от прохождения воинской службы. Эмиграция меннонитов из России доказательно подтверждает это. Пик этой эмиграции пришелся именно на время отмены для меннонитов льготы по освобождению от военной службы. Поток меннонитов-переселенцев из России стал сокращаться после того, как правительство пошло на уступки, предложило меннонитам взамен военной, пусть и нестроевой службы, проходить альтернативную службу, носящую исключительно гражданский характер.

Во время введения всесословной воинской повинности российское правительство не принимало никаких решений, ведущих к ухудшению экономического положения меннонитов, скорее наоборот. Когда в 30-е гг. XIX в. меннониты в Хортицком округе из-за увеличения их численности стали нуждаться в земле, им отвели новый участок в 9492 десятины в Александровском уезде. В начале 50-х гг. XIX в. на базе пяти новых колоний, куда переселились молодые семьи меннонитов, был образован третий менонитский округ, названный Мариупольским. Первоначально все земли, переданные меннонитам, как правило, находились в вечно-потомственном владении целой колонии, без права отчуждения посторонним. Распределялись они подворно или посемейно и не подлежали дроблению.

Поэтому земельный участок переходил в единоличное пользование к одному из сыновей, признанному способным продолжать хозяйство, или к лицу из того же общества, купившему его с аукциона.

Это привело, с одной стороны, к скоплению в одних руках обширных участков, с другой — к увеличению числа безземельных. Видя это, российское правительство в 1869 г. изменяет закон наследования: дробность наделов становится допустимой. Кроме того, правительство стало раздавать безземельным меннонитам запасные земли [105]. Таким образом, на момент массовой эмиграции меннонитов из России в 70-е гг. XIX в. особых экономических причин, способных спровоцировать эту эмиграцию, не было. Однако под угрозой нарушения оказался один из основных постулатов вероучения меннонитов — запрет на убийства и все, что с этим связано, в том числе и военная служба.

Российское правительство, как уже отмечалось, не было готово к такому развитию событий, массовый отъезд меннонитов из страны и экономические последствия этого правительство не устраивали. Попытки воспрепятствовать отъезду меннонитов с помощью прессы, высылки агитаторов вроде К. Янсена, бюрократической волокиты при оформлении паспортов и т. п. оказались бесполезными [44, с. 152—153]. Весной 1874 г. для изучения сложившейся ситуации с меннонитами и ее урегулирования был командирован граф Э. Тотлебен — генерал немецкого происхождения, герой Крымской войны, имевший контакты с меннонитами в ходе ее ведения. Он должен был убедить меннонитов остаться в России. В этих целях он был уполномочен предложить меннонитам вместо нестроевой службы в вооруженных силах нести государственную службу мирного характера, т. е. альтернативную гражданскую службу в современном ее понимании. В результате переговоров было достигнуто неофициальное соглашение между правительством и меннонитами, в основе которого лежала предложенная меннонитам альтернативная (обязательная) служба мирного характера [207, c. 160].

Сами переговоры с меннонитами были сложными [44, с. 153— 155]. 16 апреля 1874 г. Э. Тотлебен созвал представительную группу меннонитских лидеров и привел аргументы, которые должны были удержать меннонитов от эмиграции. В числе этих аргументов были следующие: преимущества российского подданства и трудности поселения за границей, в том числе и немалые затраты на переезд, обустройство в Северной Америке; внесение в принимаемый закон положений, которые позволят меннонитам служить, не входя в конфликт со своей совестью (служба в госпиталях, военных мастерских и т. п., не связанная с ношением оружия); отсрочка в шесть лет, которая официально предоставлялась меннонитам до того момента, когда воинская повинность будет распространяться и на них. Обосновывая невозможность сохранить прежние льготы меннонитов в отношении несения военной службы, Э. Тотлебен высказал мысль о том, что предоставление меннонитам исключительного права освобождения от воинской повинности может привести к враждебному отношению к меннонитам со стороны других групп населения, так как будет нарушаться принцип социальной справедливости. Таким образом, изначальная позиция Э. Тотлебена на переговорах с меннонитами (соответственно, и российских властей, которые он представлял) по вопросу их освобождения от воинской повинности может быть сведена к следующему — в перспективе меннониты должны отбывать данную повинность в статусе нонкомбатантов. Выступление Э. Тотлебена на переговорах было выслушано уважительно, но оно не смогло поколебать меннонитов в главном — любая форма военной службы идет вразрез с их совестью. Меннониты выдвинули встречные предложения, которые допускали замену для них воинской повинности денежным взносом (может быть, специальным налогом), размещение на территории их поселений воинских подразделений (такие поселения должны были определяться самими меннонитами). Э. Тотлебен отверг предложения меннонитов, но при этом пошел на компромисс и предложил меннонитам служить в Новороссии и прилегающих территориях рабочими в государственных лесах и ремонтных мастерских; пожарными в лесных угодьях; в качестве персонала в гражданских больницах. При этом меннонитам будет разрешено трудиться вместе в отдельных подразделениях, так что они смогут совершать все необходимые культовые действия, и даже в случае войны их статус не поменяется. Таким образом, меннонитам была предложена альтернативная гражданская служба как в мирное, так и в военное время. Относительно этого предложения Э. Тотлебена мнения меннонитов разделись: кто-то по-прежнему настаивал на эмиграции, кто-то выражал готовность принять предложение.

Докладывая царю, Э. Тотлебен указал, что большое число меннонитов откажутся от эмиграции и останутся в России, если им будет предоставлена возможность исполнять приемлемую для них альтернативную службу. В этих целях Э. Тотлебен рекомендовал внести соответствующие поправки в недавно принятое военное законодательство.

8 апреля 1875 г. к Уставу о воинской повинности, утвержденному 1 января 1874 г., принимаются поправки, отражающие характер соглашения с меннонитами. Данные поправки были зафиксированы в приложении к статье 157 Устава о воинской повинности 1874 г. и назывались «Правила отбывания обязательной службы меннонитами» [186, c. 128]. В Правилах местами прохождения меннонитами обязательной службы определялись: мастерские морского ведомства, пожарные команды и особые подвижные команды лесного ведомства (лесные команды ведомства Министерства Государственных Имуществ). Лесные команды предназначались для разведения лесов на юге России. Сроки обязательной службы меннонитов, включенных в состав этих команд, равнялись срокам военной службы (6 лет — на действительной службе и 9 лет — в запасе), призыв и увольнение проводились на основании правил военного ведомства. Однако к военному ведомству меннониты, проходившие обязательную службу, никакого отношения не имели. Так, их увольнение в запас проводилось по распоряжению Министра Государственных Имуществ. В отдельной статье «Правил отбывания обязательной службы меннонитами» оговаривается их предназначение в случае войны. В этой ситуации меннониты также могут быть назначены только в мастерские морского ведомства, пожарные команды и лесные команды. В соответствии с Правилами, отбывать обязательную службу на изложенных в Правилах основаниях могли не все меннониты, а только те из них, которые состояли в секте и поселились в России до 1 января 1874 г.

[186, c. 128]. Лица, принявшие учение меннонитов, или меннониты, переселившиеся в Россию после 1875 г., под действие этой поправки не попадали и права на альтернативную (обязательную) службу не имели.

Из трех возможных мест прохождения альтернативной службы меннонитами, определенных Правилами в 1875 г., приоритетным, по крайней мере в мирное время, были лесные команды. Ход последующих событий подтверждает это. Осенью 1879 г. к меннонитам был послан барон фон Унгерн Штернберг, чтобы объявить им, что единственной областью, где может выполняться альтернативная служба по призыву, станут лесные работы [44, с. 156]. В Уставе о воинской повинности 1907 г., составленном по официальному изданию Устава 1897 г., датируемом 1906 г., местом обязательной службы для меннонитов определяются только лесные команды [187, c. 72]. Привилегия меннонитов в виде замены воинской службы службой альтернативной была сохранена правительством России даже в годы Первой мировой войны. При этом изменились лишь места прохождения альтернативной службы. В число этих мест вновь вошли мастерские военного ведомства и пожарные команды [115, с. 8].

Предложения российского правительства по альтернативной службе, заменяющей меннонитам воинскую службу, далеко не всеми меннонитами были признаны приемлемыми. Часть меннонитов расценивала факт такой замены как ограничение своих прав.

Даже предлагаемую им альтернативную гражданскую службу эти меннониты отрицали, приравнивая ее к государственной службе, также противоречащей их убеждениям. Вследствие этого значительная часть меннонитов предпочла эмигрировать в Америку.

В 70-х гг. XIX в. из России уезжали целые села меннонитов. В общей сложности эмигрировала приблизительно 1/3 всех меннонитов, проживавших в России [40, л. 58]. Впоследствии число эмигрирующих спало. Однако эмиграция меннонитов мелкими группами не прекращалась вплоть до 1914 г. [141, c. 30]. О масштабах эмиграции можно судить и по данным из иностранных источников: 10 тыс.

меннонитов, уехавших из России, переселились в США (в основном в штат Канзас), а 8 тыс. — в Канаду [207, c. 159].

Меннониты, оставшиеся в России и признавшие для себя допустимым компромисс, предложенный российским правительством, посчитали возникший кризис разрешенным. Об этом свидетельствует, к примеру, обращение меннонитов, проживающих в Хортице, к Александру II 26 апреля 1874 г. В этом обращении говорилось о глубоком облегчении, которое испытали меннониты в связи с договоренностью о введении для них альтернативной (обязательной) службы взамен воинской службы, и приводились слова благодарности, адресованные царю. Интересной представляется точка зрения, высказанная по этому поводу меннонитом Йоханном Эппом (Johann Epp), проживавшим в поселении под г. Саратовым. Он, обосновывая свое желание остаться в России, говорил о том, что Россию ожидает хорошее будущее, в то время как западные народы, включая Америку, быстро приближаются к правлению Антихриcта [207, с. 161].

14 июня 1879 г. состоялась конференция меннонитов, на которой были высказаны пожелания меннонитов относительно альтернативной гражданской службы [44, с. 155—156]. В числе существенных пожеланий выделим: недопустимость подчинения лиц, проходящих эту службу, военной юрисдикции; исключить привлечение полиции к решению вопросов организации альтернативной службы. В качестве мест, где могли иметь место отступления от пожеланий меннонитов, упоминались противопожарные отряды.

Дискуссии о допустимости для меннонитов тех или иных видов альтернативной службы разгорались и в начале ХХ в. Поводом для этих дискуссий стало оставление во время Русско-японской войны 1904—1905 гг. молодыми меннонитами, в основном из деревень Хортицы, своей службы в лесных командах и службы в качестве добровольцев в госпиталях на Дальневосточном фронте. Такая замена мест прохождения альтернативной службы была добровольной, поскольку российские власти во время этой войны условий альтернативной службы меннонитов официально не меняли. При этом некоторые из менонитских лидеров убеждали местные общины продемонстрировать свою поддержку царю, втянутому в борьбу, в которой, как писал редактор-меннонит, «мы все — русские». Разные подходы к выбору мест прохождения альтернативной службы меннонитами были продемонстрированы на конференции, состоявшейся в Карассане (Крым) в сентябре 1904 г. Один из старейшин меннонитов, Абрам Герц, выразил неодобрение добровольной службы меннонитов в медицинских отрядах на фронте. В качестве мест прохождения альтернативной службы им назывались лесные команды или госпитали, которые управлялись самими меннонитами. Генрих Унру, также старейшина, полагал, что службы меннонитов в лесах недостаточно для военного времени и что меннонитам следует каким-то образом разделять страдания солдат на линии фронта. Некоторыми группами меннонитов высказывалась и еще более радикальная позиция. Они предлагали отменить традиционную форму альтернативной службы в лесных командах, а военную службу проходить в формах, исключающих ношение оружия. Более того, сторонники этой позиции считали, что меннониты вообще не имеют права просить об особых привилегиях в области государственной службы [44, с. 158—162].

Опыт альтернативной (обязательной) службы российских менАльтернативная служба российских меннонитов нонитов в лесных командах заслуживает более детального рассмотрения. Этот опыт видится не только как апогей позитивной политики Российской империи в отношении отказов от обязательной военной службы вследствие убеждений в XIX — начале XX вв., не только как малоизвестный феномен, вызывающий исторический интерес, но и как составляющая отечественной истории, имеющая непреходящее значение для организации альтернативной гражданской службы в современных условиях.

В июне 1880 г. государственный советник Барк появился в местах поселениях меннонитов и довел до них прописанную в законодательстве форму альтернативной службе, которую меннониты должны были нести в рамках воинской повинности. Такой формой являлись лесные работы. В течение последующих нескольких лет должны были быть сооружены шесть лагерей (два — в Таврической губернии, два — в районе Екатеринослава и еще два — около Херсона), которые станут принимать меннонитов для прохождения альтернативной службы. Меннонитские общины должны были оплатить стоимость помещения, питания и одежды для них.

Если общины не смогут оплатить стоимость строительства больших лагерей, тогда призывники будут разделены на меньшие отряды и распределены на работу в уже существующие лесные станции в отдаленных районах страны. Таким образом, власти хотели стимулировать строительство новых лагерей [44, с. 157].

Первая лесная команда в составе 123 меннонитов была создана в 1881 г. [207, с. 161], т. е. через шесть лет после узаконения всесословной личной воинской повинности. Именно на этот срок и был введен мораторий для меннонитов, подлежащих призыву на военную службу. Порядок прохождения обязательной (альтернативной) службы российскими меннонитами в лесных командах определялся Уставами о воинской повинности, а также и Лесным Уставом. Устав о воинской повинности определял в основном порядок призыва и увольнения меннонитов со службы, ее сроки. В «Правилах об образуемых из меннонитов лесных командах Главного Управления Землеустройства и Земледелия», содержащихся в Приложении к ст. 23 Лесного Устава 1905 г., были подробно прописаны все вопросы организации обязательной службы и ее содержание [184].

Лесные команды, в которых меннониты проходили альтернативную службу, входили в ведомство Главного Управления Землеустройства и Земледелия. Меннониты, включенные в состав лесных команд, именовались обязанными рабочими. Главноуправляющий Землеустройством и Земледелием утверждал Правила, определяющие внутреннее устройство и систему управления лесными командами, порядок увольнения обязанных рабочих со службы или в отпуск, призыва их из запаса, перевода меннонитов из одной команды в другую, учета их во время нахождения в запасе. Эти правила согласовывались с Министром Внутренних Дел, поскольку учет обязанных рабочих во время нахождения их в запасе, а также исполнение распоряжений о призыве этих рабочих из запаса на службу, возлагался на чинов полиции. Главноуправляющий также утверждал форму одежды, которую носили обязанные рабочиеменнониты, назначал плату за земельные участки, отводимые лесным командам для хозяйственных целей.

Начальники Управлений Земледелия и Государственных Имуществ или Управляющие государственными Имуществами, в пределах ведения которых размещались лесные команды, издавали распоряжения об увольнении обязанных рабочих в запас. Распоряжения эти издавались на основании соответствующих правил военного ведомства. Причем Начальники Управлений имели право на досрочное увольнение меннонитов-обязанных рабочих в запас, но не ранее чем через четыре года действительной службы, считая с 1 января следующего за призывом года. Кроме того, Начальники Управления могли увольнять обязанных рабочих в отпуска (с сентября по март), переводить обязанных рабочих по их желанию из одной команды в другую (с октября по март), имели право отдавать под суд обязанных рабочих.

Лесные команды находились в полном подчинении у Лесничего, отвечающего за территорию, на которой они размещались. Лесничий заведовал не только самою командою обязанных рабочих, но и всем ее хозяйством, в частности, постройками. При производстве казенных работ меннониты — обязанные рабочие подчинялись как Лесничему, так и назначенным для руководства работами другим лицам и избранным из состава команд надсмотрщикам.

Меннониты-новобранцы поступали в состав лесных команд к 1 марта следующего за призывом года. Команды предназначались для проведения лесных работ (уход за саженцами деревьев, их посадка, борьба с лесными вредителями, расчистка лесов) в Екатеринославской, Таврической и Херсонской губерниях. Лесные команды размещались в казармах. Для сельскохозяйственных целей им выделялся участок из состава казенных земель (до 200 десятин). Меннониты, включенные в лесные команды, имели право на материальное вознаграждение за свой труд. За каждый отработанный день (его продолжительность устанавливалась такой же, как и при проведении строительных работ) обязанный рабочий получал плату в размере 20 копеек. Меннониты — обязанные рабочие имели право на получение бесплатной медицинской помощи.

Для ее оказания к каждой лесной команде прикреплялся вольнонаемный фельдшер. В случае необходимости для оказания медицинской помощи могли приглашаться земские или другие врачи.

Больные обязанные рабочие на время лечения могли помещаться в военно-врачебные учреждения на основаниях, определенных Сводом военных Постановлений. По причине болезни обязанные рабочие имели право ходатайствовать о досрочном увольнении со службы. Такое увольнение могло быть временным, т. е. увольнение в отпуск по болезни на срок не более одного года с последующим возвращением в свою команду для продолжения службы. Если же заболевание делало обязанного рабочего неспособным выполнять лесные или хозяйственные работы, то он увольнялся со службы и освобождался от службы в запасе. Для получения любого из этих видов освобождения необходимо было пройти медицинское освидетельствование. Его проводила комиссия в составе лечащего врача, представителей ведомства земледелия и государственных имуществ. По результатам каждого такого освидетельствования составлялся отдельный акт. Меннониты, включенные в состав лесных команд, могли ходатайствовать о своем переводе в другие команды, а также жаловаться на неправомерные действия лиц, руководивших лесными командами. Так, на действия Лесничего можно было подать жалобу в местное Управление Земледелия и Государственных Имуществ, а на само это управление можно было пожаловаться Главноуправляющему Землеустройством и Земледелием.

В свободное от основных (лесных) работ время обязанные рабочие могли заниматься хозяйственной деятельностью на отведенных для этого участках.

Обязанные рабочие подлежали ответственности за совершенные ими проступки и преступления во время прохождения службы в лесных командах. Лесной устав 1905 г. содержит систему дисциплинарных взысканий, налагаемых на обязанных рабочих за малозначительные проступки. К таким взысканиям относились: замечание, выговор, арест (простой и сложный). При простом аресте виновные содержались каждый отдельно, в светлом карцере, получали обыкновенную пищу, но спали на голых нарах. При строгом аресте обязанные рабочие также содержались одиночно, спали на голых нарах, но горячую пищу получали только через два дня на третий, а ежедневно им выдавали лишь хлеб, соль и воду. При всех видах ареста запрещалось курение, употребление спиртных напитков, игры и песни, общение с посторонними лицами. По распоряжению местных лесничих обязанного рабочего могли арестовать на 7 суток простого ареста и на 5 суток строгого ареста. По распоряжению Управления Земледелия и Государственных Имуществ — до одного месяца простого ареста и до 20 суток строгого. Если обязанные рабочие совершали преступления и проступки, связанные с нарушением обязанностей службы, наказания за которые выходили за пределы дисциплинарных взысканий, то эти рабочие подлежали ответственности на основании Уложения о наказаниях и Устава о наказаниях, налагаемых Мировыми Судьями. За такие преступные деяния, как: 1) оскорбление лица, у которого обязанный рабочий находился в подчинении, устно, письменно или в печати, или же неприличным действием; 2) нанесение такому лицу удара или поднятие на него руки или оружия с намерением нанести этот удар, а также всякое насильственное или в высшей степени дерзкое действие против этого лица; 3) неповиновение начальнику или умышленное неисполнение его приказаний; 4) предъявление свидетельства о мнимой болезни или умышленное причинение вреда своему здоровью или совершение других обманных действий, направленных на освобождение себя от обязанности нести службу;

5) побег или самовольная отлучка из команды или места службы, продолжительностью более шести дней; 6) неявка в срок на службу, без законных на то причин; 7) промотание или умышленная порча орудий производства или других казенных вещей обязанные рабочие подвергались взысканиям, определенным в Воинском Уставе о Наказаниях. При применении этих взысканий в зависимости от обстоятельств дела они могли быть уменьшены или заменены наказаниями, определенными в Уложении о наказаниях.

При этом объездчики, лесники и надсмотрщики приравнивались соответственно к фельдфебелям, унтер-офицерам и ефрейторам [184, с. 343—344].

Финансовое обеспечение лесных команд имело два источника: государственная казна и собственные средства меннонитов.

Государственное казначейство покрывало следующие издержки:

1) оплату труда обязанных рабочих; 2) наем, отопление и освещение квартир для рабочих, до истечения одного года после постройки казарм, а также во время производства лесных работ в местах, удаленных от казарм; 3) лечение заболевших обязанных рабочих во врачебных заведениях военного ведомства, содержание фельдшеров при лесных командах, приглашение в случае необходимости врачей, покупку медикаментов; 4) устройство и ремонт мастерских по изготовлению и ремонту обязанными рабочими необходимых для выполнения лесных работ орудий и инструментов. Сверх этого финансирования российское государство предоставляло лесным командам ряд льгот, связанных с ведением ими хозяйства. Как уже отмечалось, каждой лесной команде для хозяйственных нужд отводился участок из состава казенных земель. При этом бесплатно отводилось по пять десятин под усадьбу и огород, а за особое вознаграждение для сельскохозяйственного использования могло быть выделено от ста до двухсот десятин. При этом Главноуправляющий Землеустройством и Земледелием мог своим решением снизить до 50 % плату за эту землю. Топливо от ведомства землеустройства и земледелия для отопления и приготовления пищи лесным командам отпускалось до 50 % дешевле [184, с. 345].

За счет собственных финансовых средств общин меннонитов осуществлялись: 1) постройка, ремонт, освещение и отопление казарм, где размещались лесные команды; 2) хозяйственное обзаведение, приобретение обмундирования и продовольствия для обязанных рабочих; 3) доставка меннонитов — обязанных рабочих от места их жительства до лесничества, где они проходили службу и обратно при увольнении в запас, а также перемещение обязанных рабочих, переводимых по их желанию из одной лесной команды в другую; 4) оплата земли, отводимой лесным командам для сельскохозяйственных нужд. В случаях, когда в период прохождения службы в лесных командах обязанные рабочие полностью утрачивали способность трудиться в результате заболевания и не имели средств к существованию или родственников, желающих взять их на иждивение, община меннонитов, в которой они состояли до поступления на службу, должна было содержать их за свой счет [184, с. 345].

Выделим некоторые (важнейшие) особенности организации и содержания альтернативной гражданской службы меннонитов в дореволюционной России. Во-первых, наличие пацифистских убеждений, их искренность при направлении на обязательную службу не подлежали проверке.

Основанием для освобождения от воинской повинности и направления в лесные команды была родовая принадлежность к меннонитам, поселившимся до определенного времени в России. Во-вторых, в отношении меннонитов, проходящих обязательную службу вне вооруженных сил, а под руководством гражданского ведомства и выполняющих сугубо мирную работу, были предусмотрены меры дисциплинарного воздействия, приближенные к тем, что использовались в военных структурах.

Причем ряд проступков, за которые на обязанных рабочих могли налагаться дисциплинарные взыскания, не очень-то сочетался с основными постулатами вероисповедания меннонитов. В-третьих, альтернативная гражданская служба меннонитов по тяготам и лишениям была легче, чем воинская, сроки ее прохождения были равны срокам прохождения военной службы. В-четвертых, обязательная служба меннонитов в лесных командах являлась государственной повинностью, но расходы, связанные с ее несением несли и общины меннонитов.

Надо отметить, что отношение отдельных представителей властных структур к самой идее замены военной службы альтернативной службой и сложившейся практике направления меннонитов в лесные команды не было однозначным [91, с. 763]. Так, критике подвергалась равноценность военной и альтернативной служб. При этом высказывалось предположение, что уравнять эти службы не представляется возможным прежде всего из-за реальных опасностей для жизни граждан, проходящих военную службу и участвующих в ведении боевых действий. Никакая альтернативная служба не может содержать в себе подобных опасностей. Кроме того, критиковалась организация лесных команд с использованием принципов военных структур. В частности, элементы воинской дисциплины, ответственность обязанных рабочих за совершенные правонарушения по военно-уголовным законам и т. п.

Рассматривая два направления в государственной политике Российской империи относительно отказов от воинской повинности вследствие убеждений, отмечая приоритетность первого из них, носящего запретительный характер, особо выделим наметившуюся перед Первой мировой войной тенденцию, которая состояла в расширении второго направления российской государственной политики, допускающего освобождение от воинской повинности граждан, имеющих пацифистские убеждения. Подтверждают эту тенденцию дебаты в Государственной думе. В январе 1912 г.

в III Государственной думе рассматривался вопрос о положении сектантов, отказывающихся по своим убеждениям браться за оружие и принимать присягу. В выступлении А. И. Шингарева это положение было охарактеризовано как «чрезвычайно тяжелое». Кроме того, он высказался о том, что в лице духоборов, покинувших Россию, государство потеряло честных и трудолюбивых людей.

Он положительно оценил опыт направления меннонитов в лесные команды и предложил поставить лиц, отказывающихся вследствие своих убеждений от воинской повинности, в равные условия с меннонитами. В марте этого же года Государственной думой продолжилось обсуждение вопроса об отказах сектантов от несения военной службы. В итоге было принято предложение Г. Боратынского, в котором выражалось пожелание правительству разработать вопрос о порядке отбывания воинской повинности гражданами, принадлежащими к «законом дозволенным христианским сектам, вероучения коих запрещают употреблять оружие для пролития крови» [38, л. 1—6]. Развитию тенденции на расширение российской государственной политики, допускающей освобождение от воинской повинности призывников, имеющих пацифистские убеждения, помешала начавшаяся Первая мировая война, которая привела к ухудшению положения сектантов, в том числе и в деле освобождения их от военной службы.

3.3. Политика Временного правительства России в отношении При Временном правительстве идейный отказ от военной служотказов от воинской повинности вследствие убеждений бы перестал квалифицироваться как преступление. Временное правительство в первые же дни своего существования объявило свободу веры и амнистию для всех граждан, совершивших при царизме религиозные «преступления». Приказом по Армии и Флоту в число амнистированных были включены граждане, осужденные за отказ по религиозным и нравственным мотивам от участия в войне [38, л. 1—6]. Начался процесс возвращения сектантов-отказников из тюрем, дисциплинарных батальонов и мест ссылки.

В самом начале этого процесса не все складывалось гладко. Нередко представители новых местных властей пытались направить амнистированных сектантов-отказников в распоряжение воинских начальников для последующего прохождения военной службы.

Ответом на это стало заявление сектантов-отказников об отказе выходить из мест заключения. После решения Временного правительства не принуждать амнистированных сектантов-отказников к несению военной службы, некоторым из них местные власти выдали удостоверения о том, что они навсегда освобождены от призыва на военную службу. Несмотря на предпринятые Временным правительством меры по реабилитации граждан, отказывающихся от воинской повинности по религиозным убеждениям, негативное отношение к ним на местах, и особенно в прифронтовой полосе и на окраинах, имело место. Основывалось подобное отношение на характерном для того времени воинственном настроении некоторых слоев населения, доходящем до фанатизма, проявлялось — в арестах, физических истязаниях и издевательствах над отказниками [38, л. 12—13].

Виднейшими представителями религиозного сектантства того времени В. Г. Чертковым и К. Шохор-Троцким в апреле 1917 г. была подготовлена Докладная записка Временному правительству об отношении к отказывающимся по религиозным убеждениям от военной службы. В записке говорилось о том, что для государственной власти настала пора на государственном уровне юридически урегулировать положение граждан, которые во время предстоящих призывов на военную службу будут заявлять о своем несогласии участвовать в войне. Содержался призыв не бороться с совестью и убеждениями граждан, отказывающихся по религиозным мотивам от военной службы, не карать их в той или иной форме, а стараться использовать их в государственных целях с наименьшей долей принуждения такими, как они есть. Далее следовали конкретные предложения о том, как государственной власти относиться к гражданам, отказывающимся по религиозным мотивам от военной службы, не поступаясь при этом своими интересами и нанося наименьший ущерб отказникам [38, л. 1—6].

Во-первых, необходимо сразу же фиксировать соответствующим протоколом факт отказа от воинской повинности по религиозным или нравственным убеждениям. Если отказ заявлен и запротоколирован во время призыва на военную службу, то отказник не подлежит немедленному приему на эту службу. В случае, когда гражданин уже проходит воинскую службу после составления протокола, фиксирующего его отказ по убеждениям от ее прохождения, военные власти не должны предавать военному суду этого гражданина или подвергать его дисциплинарным наказаниям.

Во-вторых, граждане, отказывающиеся от военной службы по религиозным или нравственным убеждениям, могут быть направлены на нестроевые должности, не требующие ношения оружия и не противоречащие их убеждениям только на добровольной основе. В первую очередь к числу таких должностей относятся должности санитаров в госпиталях, фельдшеров и их помощников, рабочих на интендантских складах и т. п.

В-третьих, граждане, которые заявляют о невозможности вследствие своих убеждений проходить военную службу, в том числе и на нестроевых должностях, должны направляться в специальные комитеты по распределению лиц, по совести неприемлющих военной службы (такие комитеты предлагалось создать). Комитеты должны были предложить отказникам с учетом их способностей общеполезный труд, не связанный с военным делом. К примеру, это могла быть работа в отрядах по борьбе с эпидемическими заболеваниями, по оказанию помощи голодающим, по прокладке железных дорог, в пожарных командах, народными учителями и т. п., т. е. работы, аналогичные тем, что выполняли меннониты взамен воинской повинности.

В-четвертых, граждане, заявившие, что по своим убеждениям они не только не могут проходить военную службу, но и не могут из-за этих же убеждений отбывать любую другую повинность, заменяющую эту службу, не подлежат никакой каре в соответствии с принципом религиозной свободы. Однако искренность убеждений этой категории отказников должна подтверждаться комитетом по распределению лиц, по совести неприемлющих военной службы. Кроме того, гражданин, получивший полное освобождение от воинской и заменяющих ее государственных повинностей, обязан переселиться за государственный счет на земельный участок, отведенный ему правительством. Участки для таких переселений должны быть там, где государственная власть слабо развита, поскольку она отрицается переселяемыми отказниками, и где условия жизни требуют проявлений труда и силы духа. Если же подлежащее такому переселению лицо не способно к земледельческому труду, то ему по усмотрению комитета может быть предоставлено право работать в какой-либо общине или группе по специальности. Члены комитета должны по-братски убеждать граждан, требующих полного освобождения, переселяться в указанное место или работать в той или иной общине или группе.

В этой же докладной записке рассматривается опыт государственных отношений с идейными отказниками от военной службы в Великобритании. В этой стране, несмотря на введение всеобщей воинской повинности, гражданам, которые по своим убеждениям не могли ее отбывать, предоставлялось право выбрать нестроевую службу или другую работу взамен военной службы. Если гражданин вследствие своих убеждений отказывался и от таких вариантов замены военной службы, то специальный местный трибунал, состоящий из представителей общества, администрации и армии, должен установить искренность этих убеждений. Относительно перенесения опыта применения таких трибуналов авторы анализируемой докладной записки указывают на нежелательность такого подражания. Обосновывается это следующими обстоятельствами.

В Англии решения этих трибуналов, по оценкам авторов записки, по большей части носят односторонний и несправедливый характер.

Причина этого — антигерманские воинственные настроения, развитые до крайности. В России для создания аналогичных органов на местах не хватит компетентных специалистов, что неизбежно приведет к конфликтам и протестам. Поэтому предлагалось создавать комитеты по распределению лиц, по совести неприемлющих военной службы, не повсеместно, а только в нескольких крупных городах: Петрограде, Москве, Казани, Киеве, Тифлисе, Ташкенте, Иркутске. Комитет должен был состоять из пяти постоянных членов и трех запасных, назначаемых правительством по предварительному соглашению между министром юстиции и главным военным прокурором. Основная задача комитетов — решать вопрос об искренности убеждений, противоречащих прохождению военной службы у граждан, направленных в комитеты военными властями. Эти граждане должны были представить комитету сведения о себе, имели право на приглашение свидетелей. Комитеты должны были принимать решения, базируясь на собранных сведениях об отказниках, результатах проверки их документов, устанавливать принадлежность к той или иной религиозной секте. Если отказник относился к так называемому свободному вероисповеданию, то могли быть допрошены лица, знающие отказника [38, л. 5—7].

Временное правительство, несмотря на непродолжительность его деятельности, разрабатывало закон «О лицах, по совести неприемлющих военной службы». В разрабатываемый проект закона вошли и предложения, изложенные в докладной записке, подготовленной В. Г. Чертковым и К. Шохор-Троцким. Особое внимание в разрабатываемом проекте закона уделялось комитетам по распределению лиц, по совести неприемлющих военной службы. Данные комитеты должны были находиться в ведении Министерства вероисповеданий. В состав каждого комитета обязательно должен был входить специалист по русским религиозным течениям. Как члены комитета желательны были военный и гражданский юристы, врач, преимущественно из числа психиатров. Членов впервые образованных комитетов планировалось назначать распоряжением правительства из лиц, терпимых в религиозных вопросах и пользующихся общим доверием. Состав комитетов подлежал предварительному согласованию с представителями заинтересованных министерств и ведомств [38, л. 13—31].

Таким образом, до 1917 г. в политике Российской империи по освобождению граждан от воинской повинности, вследствие их религиозных убеждений, можно выделить два разнонаправленных вектора. В качестве первого выступает отрицание государством права граждан на такое освобождение, преследования тех, кто пытался следовать своим пацифистским убеждениям и отказывался нести обязательную военную службу. Такая политика в российском государстве осуществлялась в отношении всех пацифистов, исключение составляли только последователи секты меннонитов.

Политика в отношении меннонитов, выражавшаяся в полном освобождении их от воинской повинности по причине убеждений, предоставлении им возможности нести альтернативную гражданскую службу вместо военной, после 1874 г. составляет второй вектор российской государственной политики в отношении отказов от обязательной военной службы вследствие убеждений.

При этом прослеживалась тенденция к признанию права на освобождение от воинской повинности за другими сектантами, имеющими пацифистские убеждения. Данная тенденция в итоге привела к тому, что при Временном правительстве идейный отказ от военной службы перестал квалифицироваться как преступление и начался процесс законодательного закрепления права всех лиц, «по совести неприемлющих военной службы», на освобождение от необходимости ее несения.

1. Государственная политика, проводимая в Российской империи Выводы по главе в отношении лиц, отказывающихся вследствие убеждений от военной службы, обусловливалась двумя группами возможных причин.

Первая группа представлена причинами, сложившимися внутри России. Часть причин этой группы способствовала запрету на освобождение от обязательной военной службы лиц, отказывающихся от ее прохождения вследствие убеждений. К таким причинам следует отнести: проводимую Россией военную политику; негативное отношение к военной службе значительной части подданных, подлежащих принудительному призыву на нее; неоднозначное, но чаще всего отрицательное, отношение властей Российской империи к религиозному сектантству в целом; опасения российских властей дальнейшего роста численности религиозного сектантства; не получившие своего окончательного решения проблемы социального и правового характера, связанные с освобождением от обязательной военной службы призывников вследствие их убеждений. Другая группа внутренних причин, напротив, вела к официальному разрешению освобождения от обязательной военной службы лиц, отказывающихся от ее прохождения вследствие убеждений. Таковыми причинами являются: предоставленное российским меннонитам исключительное право на освобождение от военной службы; демократические тенденции в развитии России и зарождение пацифистского движения;

сектантство, представлявшее собой крупное и характерное явление религиозно-этической и культурной жизни русского народа; ситуативный государственный пацифизм, используемый в политике на определенных этапах развития России; сомнительная польза для вооруженных сил от призыва лиц, у которых пацифистские убеждения берут верх над патриотическими убеждениями. Особую роль в детерминации российской государственной политики в отношении отказов от военной службы вследствие убеждений сыграла пацифистская деятельность Л. Н. Толстого и его сподвижников.

Вторую группу причин, обусловливающих политику властей Российской империи в отношении лиц, отказывающихся вследствие убеждений от военной службы, составляют причины, связанные с влиянием ведущих мировых держав того времени на российскую политику. К этой группе причин в первую очередь следует отнести государственную политику, проводимую властями ведущих мировых держав по отношению к пацифизму и лицам, имеющим пацифистские убеждения, а также используемую в этих державах систему комплектования вооруженных сил.

2. Анализ государственной политики Российской империи относительно отказов от воинской повинности вследствие убеждений позволяет выделить в ней два направления: во-первых, запретительное, выступавшее как основное; во-вторых, разрешительное, носящее исключительный характер.

Первое направление — запретительное, определяется так, поскольку его суть составлял запрет, налагаемый государством на освобождение от военной службы призывников, вследствие их убеждений. Проводимая в рамках направления государственная политика распространялась на подавляющее большинство случаев отказов от несения воинской службы вследствие убеждений граждан (исключение составляли только меннониты).

Второе направление российской государственной политики относительно отказов от воинской повинности вследствие убеждений призывников — разрешительное, позиционируется так, потому что разрешало официально освобождать от военной службы часть призывников. Подобное освобождение являлось исключением из общего правила не признавать пацифистские убеждения основанием для освобождения от воинской повинности или замены ее другой обязанностью. Государственная политика этого направления проводилась исключительно в отношении членов секты меннонитов.

3. В Российской империи для меннонитов был создан продуманный, передовой для своего времени, активно используемый на практике с 80-х гг. XIX в. институт альтернативной гражданской службы (обязательной службы). Эта служба стала апогеем позитивной политики Российской империи в отношении отказов от обязательной военной службы вследствие убеждений в XIX — начале XX вв. В дальнейшем некоторыми российскими политиками предлагалось всех лиц, отказывающихся вследствие своих убеждений от воинской повинности, поставить в равные условия с меннонитами и освобождать их от военной службы на тех же условиях, что и меннонитов. В связи с этим институт альтернативной гражданской службы российских меннонитов, практику ее прохождения ими можно рассматривать как прецедент, имеющий ключевое значение для последующего расширения практики освобождения от военной службы вследствие убеждений.

4. При Временном правительстве идейный отказ от военной службы перестал квалифицироваться как преступление. Временное правительство в первые же дни своего существования амнистировало граждан, осужденных за отказ по религиозным и нравственным мотивам от участия в войне, и приступило к разработке закона «О лицах, по совести неприемлющих военной службы».

К основным итогам исследования отказов от военной службы ЗАКЛЮЧЕНИЕ вследствие убеждений в Российской империи и проводимой в их отношении государственной политики следует отнести следующие.

Во-первых, в Российской империи проблема отказов от обязательной военной службы носила актуальный характер. Сущность данной проблемы состояла в противоречии между необходимостью военной службы с точки зрения государственных интересов и нежеланием части призывников и военнослужащих нести эту службу вследствие ее специфических особенностей, в первую очередь из-за реальной угрозы для их здоровья и жизни, возникающей в процессе прохождения военной службы. Актуальность проблемы отказов от обязательной военной службы обусловливалась с одной стороны ее значимостью для российского государства, с другой — перманентной нерешенностью этой проблемы.

Во-вторых, в числе отказов от обязательной военной службы, имевших место в Российской империи, особое место занимали отказы от военной службы вследствие убеждений. Ключевой особенностью этих отказов являлся их преимущественно идейный характер, отсутствие корыстной составляющей в мотивации носителей этих отказов. Другими словами, в исследуемый период у отказников от военной службы по убеждениям в мотивационной сфере главенствовала духовная, а не материальная составляющая. В силу этой особенности многие лица, отказывающиеся от военной службы вследствие своих убеждений, в условиях Российской империи сознательно обрекали себя на гораздо более существенные тяготы и лишения, чем те, которые имели бы место, если бы эти лица согласились проходить военную службу.

Исторически сложилось так, что в Российской империи особое место среди убеждений, противоречащих несению военной службы, занимали христианские религиозные убеждения. Религиозная составляющая достаточно рельефно прослеживается в философских и политических убеждениях российских подданных, отрицающих вследствие этих убеждений военную службу. Ярким примером тому служит идеология толстовства. Таким образом, религиозная составляющая пацифистских убеждений, лежащих в основе отказов от военной службы в исследуемый период, выступает как еще одна особенность данных отказов. Отказы от несения военной службы по христианским религиозным убеждениям основываются на понимании учения Христа как учения, запрещающего убивать, брать в руки оружие, допускать любое насилие, даже если все это призвано противостоять злу. Подобной точки зрения в России придерживались члены ряда религиозных сект, в первую очередь духоборы, молокане и меннониты. Наряду с этой точкой зрения на заповеди Христа существует и другая, менее радикальная точка зрения, допускающая, что при определенных обстоятельствах участие в войнах, а следовательно, и убийства, не противоречит христианскому учению. Такую точку зрения разделяет большинство сторонников православного вероучения.

Усилению пацифистских настроений части населения Российской империи, а значит, и увеличению числа отказов от военной службы вследствие убеждений в значительной мере способствовало распространение в конце XIX — начале XX вв. религиозно-философского учения Л. Н. Толстого, а также зарождение в это же время российского пацифистского движения. Пацифистские организации в России, представленные главным образом обществами мира, своей стратегической целью ставили замену режима войн и насилия между народами режимом правового порядка в международных отношениях.

Отказы от военной службы вследствие убеждений не были однородными. Классифицируя их, важно учитывать, что такие отказы в Российской империи могли носить абсолютный характер, т. е.

носителями этих отказов отрицалась не только военная служба, но и любая альтернативная обязанность, заменяющая эту службу. Отсутствие полных и однозначных данных о численности российских религиозных сект, изменчивость их вероучений, латентный характер части отказов от военной службы затрудняют точную оценку численности лиц, отрицающих в той или иной форме воинскую повинность вследствие своих убеждений.

В-третьих, государственная политика, проводимая в Российской империи в отношении лиц, отказывающихся вследствие убеждений от военной службы, обусловливалась двумя группами причин — внутренними и внешними причинами. Причины, относящиеся к внутренним, в свою очередь, также могут быть поделены на две группы. Первая группа — причины, обусловливающие запрет на освобождение от обязательной военной службы лиц, отказывающихся от ее прохождения вследствие убеждений. К таким причинам относятся: проводимая Россией военная политика; негативное отношение к военной службе значительной части граждан, подлежащих принудительному призыву на нее; неоднозначное, но чаще всего отрицательное, отношение властей Российской империи к религиозному сектантству в целом; опасения российских властей дальнейшего роста численности религиозного сектантства; не получившие своего окончательного решения проблемы социального и правового характера, связанные с освобождением от обязательной военной службы призывников вследствие их убеждений. Ко второй группе внутренних причин отнесем причины, детерминирующие официальное разрешение на освобождение от обязательной военной службы лиц, отказывающихся от ее прохождения вследствие убеждений.

Таковыми причинами являются:

предоставленное российским меннонитам исключительное право на освобождение от военной службы; демократические тенденции в развитии России и зарождение пацифистского движения; сектантство, представлявшее собой крупное и характерное явление религиозно-этической и культурной жизни русского народа; ситуативный государственный пацифизм, используемый в политике на определенных этапах развития России; сомнительная польза для вооруженных сил от призыва лиц, у которых пацифистские убеждения берут верх над патриотическими убеждениями. Особую роль в детерминации российской государственной политики в отношении отказов от военной службы вследствие убеждений сыграла пацифистская деятельность Л. Н. Толстого и его сподвижников.

Группу внешних причин, обусловливающих политику властей Российской империи в отношении лиц, отказывающихся вследствие убеждений от военной службы, составляют причины, связанные с влиянием ведущих мировых держав того времени на российскую политику. К этой группе причин в первую очередь следует отнести государственную политику, проводимую властями ведущих мировых держав по отношению к пацифизму и лицам, имеющим пацифистские убеждения, а также используемую в этих державах систему комплектования вооруженных сил.

Анализ государственной политики Российской империи относительно отказов от воинской повинности вследствие убеждений позволяет выделить в ней два направления. В качестве основания для деления используется содержательная сторона этих направлений. Первое направление — запретительное, так как его сущность составлял запрет, налагаемый государством на освобождение от военной службы призывников, вследствие их убеждений. Проводимая в рамках направления государственная политика распространялась на подавляющее большинство случаев отказов от несения воинской службы вследствие убеждений граждан (исключение составляли только меннониты). Это обстоятельство позволяет позиционировать запретительное направление российской государственной политики как основное. Второе направление, проводимой в России политики относительно отказов от воинской повинности вследствие убеждений призывников, — разрешительное, является таковым потому, что разрешало официально освобождать от военной службы часть призывников. Однако подобное освобождение являлось исключением из общего правила не признавать пацифистские убеждения основанием для освобождения от воинской повинности или замены ее другой обязанностью. Государственная политика этого направления проводилась исключительно в отношении членов секты меннонитов.

Несмотря на то, что разрешительное направление проводимой в России политики относительно отказов от воинской повинности вследствие убеждений призывников можно рассматривать как исключительное, касающееся только меннонитов и мотивированное преимущественно экономическими интересами, в рассматриваемый период и в последующие периоды российской истории оно имело огромное значение. Благодаря этому направлению в Российской империи для меннонитов был создан продуманный, передовой для своего времени, активно и успешно используемый с 80-х гг. XIX в. институт альтернативной гражданской службы (обязательной службы). Практика освобождения меннонитов от военной службы вследствие их религиозных убеждений и прохождения меннонитами альтернативной службы стала не только своеобразным апогеем позитивной российской государственной политики в отношении отказов от обязательной военной службы вследствие убеждений в XIX — начале XX вв., но и прецедентом, имеющим ключевое значение для последующего расширения подобной практики в России.

В-четвертых, расширение практики освобождения от военной службы лиц, имеющих противоречащие этой службе убеждения, в России было вполне реальной перспективой. Убедительным подтверждением этому служит сам факт рассмотрения в III Государственной думе в 1912 г. вопроса о положении сектантов, отказывающихся по своим убеждениям браться за оружие и принимать присягу, а также прозвучавшее там предложение — всех лиц, отказывающихся вследствие своих убеждений от воинской повинности, поставить в равные условия с меннонитами и освобождать их от военной службы на тех же условиях, что и меннонитов. Еще дальше пошло Временное правительство. При нем идейный отказ от военной службы перестал квалифицироваться как преступление. Временное правительство в первые же дни своего существования амнистировало граждан, осужденных за отказ по религиозным и нравственным мотивам от участия в войне, и приступило к разработке закона «О лицах, по совести неприемлющих военной службы».

К числу основных уроков, вытекающих из исследования характера отказов от военной службы вследствие убеждений подданных Российской империи; обусловленности, сущности и основных направлений государственной политики, проводимой в отношении этих отказов, относятся:

1. В современных условиях на постсоветском пространстве проблема отказов от обязательной военной службы относительно исследуемого в монографии исторического периода не утратила своей актуальности, поскольку сохраняется противоречие между государственной необходимостью данной службы и нежеланием части призывников и военнослужащих нести ее. Наиболее значимым следствием неразрешенности данной проблемы выступают неукомплектованность вооруженных сил личным составом и сокращение военно-обученного резерва.

2. В большинстве стран мира сохраняется тенденция к расширению и углублению процессов, направленных на соблюдение прав человека. В настоящее время одним из международных стандартов в области прав человека выступает право граждан на отказ по убеждениям от обязательной военной службы. Однако узаконение допустимости отказов вследствие убеждений от обязательной военной службы, введение института альтернативной гражданской службы еще больше актуализирует проблему отказов от обязательной военной службы, ведет к сокращению военно-обученного резерва и с учетом сложившейся в настоящее время ситуации в большинстве стран, образовавшихся после распада СССР, в том числе и в Российской Федерации, и Республике Беларусь (отсутствие объективных возможностей в обозримом будущем полностью отказаться от принудительного призыва, падение престижа военной службы, демографическая ситуация, проблема установления подлинности убеждений призывников и т. д.), может негативно отразиться на укомплектованности личным составом вооруженных сил. Подтверждением этому служат отмеченная в исследовании тенденция к увеличению числа подданных Российской империи, освобождаемых вследствие убеждений от военной службы, опыт Германии, где за последние 40 лет XX в. число граждан, отказавшихся от обязательной военной службы и выбравших альтернативную службу, увеличилось в 380 раз!

3. Неукомплектованность вооруженных сил личным составом неизбежно ставит любое государство перед выбором — изменить систему комплектования вооруженных сил или смириться со снижением обороноспособности страны. Вполне закономерно, что выбор падает на первый вариант развития событий (по крайней мере, до тех пор, пока власти не будут до конца убеждены в полной бесперспективности этого варианта). В рамках изменения системы комплектования вооруженных сил в большинстве стран СНГ переход к полностью контрактному набору без снижения обороноспособности, как уже отмечалось, вряд ли реален, по крайней мере в ближайшее время. Следовательно, для решения проблемы комплектования вооруженных сил власти будут вынуждены минимизировать возможные отказы (как законные, так и не законные) от несения обязательной военной службы. В этих целях наиболее эффективным направлением, с точки зрения конечного результата, видится изменение внутренней мотивации потенциальных призывников, их родных и близких через повышение в их представлении престижа военной службы. Однако данный путь не только потребует немалых материальных затрат, но и, что самое главное, даст эффект спустя годы упорной пропагандистской работы, в то время как проблема требует немедленного решения. Поэтому упор будет сделан (и уже делается) на административные меры, направленные на сокращение числа отказов от военной службы. Предположим, основываясь на приведенных выше примерах, в частности Германии, что значительная часть таких отказов будет представлена отказами от военной службы вследствие убеждений, дающими законное право на освобождение от нее и прохождение альтернативной гражданской службы. Тогда и административные меры будут неизбежно направлены на сокращение числа отказов от военной службы вследствие убеждений и свертывание института альтернативной гражданской службы. К числу подобных мер, к примеру, можно отнести создание неприемлемых условий прохождения альтернативной службы, значительно превышающих по тяготам и лишениям военную службу (как это практиковалось в СССР в 20—30-е гг. ХХ в.); всяческое замалчивание информации о праве граждан, имеющих противоречащие военной службе убеждения, отказываться от нее и выбирать альтернативную службу;

неоправданное ограничение сроков подачи заявлений призывниками о направлении их на альтернативную службу.

Практические рекомендации, вытекающие

1. Представляется необходимым дальнейшее расширение и из проведенного исследования углубление научных исследований по проблемам отказов граждан вследствие убеждений от военной службы, замены ее альтернативной гражданской службой. В рамках проведения данных исследований значимое место должно занять изучение соответствующего исторического опыта как отечественного, так и зарубежного.

Анализ и всесторонний учет данного опыта, в первую очередь отечественного, наряду с исследованиями современных подходов позволит избежать ошибок и дискредитации идеи освобождения от военной службы по убеждениям.

2. Для обеспечения реального, а не декларируемого права граждан на отказ по убеждениям от обязательной военной службы, эффективного функционирования института альтернативной гражданской службы, соблюдения социальной справедливости требуется неукоснительное соблюдение принципа паритета между альтернативной гражданской службой и службой военной по тяготам и лишениям, связанным с их прохождением.

Соблюдение принципа паритета позволит также минимизировать негативные последствия от нерешенности проблемы установления подлинности убеждений граждан, дающих право на освобождение от военной службы.

Соблюдение принципа паритета предполагает, что изменение условий прохождения военной службы по призыву одновременно повлечет за собой и соответствующие изменения в условиях прохождения альтернативной гражданской службы.

Соблюдение принципа паритета крайне затруднительно без постоянного взаимодействия властных структур и представителей широких слоев общественности, в частности, религиозных и пацифистских организаций.

3. Основываясь на геополитических, экономических, демографических и других особенностях государства, его военной доктрине, важно иметь максимально точное представление (как специалистам, так и представителям различных социальных групп) о возможных потребностях в военно-обученных мобилизационных ресурсах. Это позволит не только определиться с приоритетностью способов комплектования вооруженных сил, но и с допустимой без ущерба для обороноспособности страны общей численностью граждан, отвергающих по своим убеждениям военную службу, выбравших альтернативную гражданскую службу и, соответственно, исключенных из военно-обученного резерва как не имеющие военной подготовки.

4. В случае возникновения проблемы неукомплектованности вооруженных сил личным составом, снижения необходимой для эффективной обороноспособности государства численности военно-обученного резерва наиболее эффективным способом решения данной проблемы считать не отказ от существующих международных стандартов в области прав человека или административное ограничение их практического применения, а изменение внутренней мотивации потенциальных призывников, их родных и близких. Основным средством для такого изменения является патриотическое воспитание.

1. Альтернативная гражданская служба. Стандарты и подходы к реформироСПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ ванию: сб. ст. и документов / Центр правовой трансформации; сост.: М. Пашкевич [и др.]. — Минск: Монлитера, 2010. — 378 с.

2. Анцупов, А. Я. Конфликтология: учебник для вузов / А. Я. Анцупов, А. И. Шепилов. — 2-е изд., перераб. и доп. — М.: ЮНИТА-ДАНА, 2004. — 591 с.

3. Белимов, А. Ф. Кто такие меннониты? / А. Ф. Белимов. — Фрунзе: Кыргызстан, 1967. — 59 с.

4. Бердяев, Н. А. Судьба России. Опыты по психологии войны и национальности / Н. А. Бердяев. — М.: Мысль, 1990. — 208 с.

5. Библия. Книги священного писания Ветхого и Нового Завета. —М.: Изд. Всесоюз. совета евангельских христиан-баптистов, 1957. — 1221 с.

6. Биография Менно // Википедия [Электронный ресурс] — Режим доступа:

http://ru. wikipedia. org/wiki. — Дата доступа: 04.07.2010.

7. Блаженный, Августин. О граде Божием / Августин Блаженный: в 22 кн. — М., 1994. — Кн. 1—7, T. 1. — 394 с.

8. Блиох, И. С. Будущая война в техническом, экономическом и политическом отношениях: в 5 т. / И. С. Блиох. — СПб.: тип. И. А. Ефрона. — Т. 5 — 664 с.

9. Бобровский, П. Уклонение от воинской службы / П. Бобровский. — СПб.: Типография Правительствующего Сената, 1886. — 78 с.

10. Бонч-Бруевич, В. Д. Волнения в войсках и военные тюрьмы / В. Д. БончБруевич. — 2-е изд. — М.: Коммунист, 1919. — 160 с.

11. Бонч-Бруевич, В. Д. Из мира сектантов. Сборник статей / В. Д. Бонч-Бруевич. — Государственное издательство, 1922. — 330 с.

12. Бонч-Бруевич, В. Д. Избранные атеистические произведения / В. Д. БончБруевич. — М.: Мысль, 1973. — 343 с.

13. Бонч-Бруевич, В. Д. На боевых постах Февральской и Октябрьской революций.

(Воспоминания о Ленине) / В. Д. Бонч-Бруевич — М.: Федерация, 1930. — 412 с.

14. Вашкевич, И. Альтернативная служба: какой она была в 20-е годы / И. Вашкевич // Красная звезда. — 1991. — 19 февр. — С. 4.

15. Великая Октябрьская социалистическая революция: энцикл. / под ред. П. А. Голуба [и др]. — 3-е изд., доп. — М.: Сов. энцикл. 1987. — 639 с.

16. Веремеев, Ю. Военная служба в Германской империи в начале XX века. Ч. 1 / Ю. Веремеев // Анатомия армии [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http:// army. armor. kiev. ua/hist/nem-armia-1901. shtml. — Дата доступа: 01.11.2010.

17. Веремеев, Ю. Военная служба в Германской империи в начале XX века. Ч. 2 / Ю. Веремеев // Анатомия армии [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http:// army. armor. kiev. ua/hist/nem-armia-1901-a. shtml. — Дата доступа: 01.11.2010.

18. Веремеев, Ю. Военная служба в Германской империи в начале XX века. Ч. 3 / Ю. Веремеев // Анатомия армии [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http:// army. armor. kiev. ua/hist/nem-armia-1901-b. shtml. — Дата доступа: 01.11.2010.

19. Военное право в России при Петре Великом. Артикул воинский, с объяснениями преобразований в военном устройстве и в военном хозяйстве по русским и иностранным источникам / П. О. Бобровский. — СПб.: Тип. В. С. Балашева, 1886. — Ч. 2, Вып. 2. — 808 с.

20. Военные вопросы в курсе истории СССР / А. А. Каралюк [и др.]. — М.: Воениздат, 1986. — 207 с.

21. Воловинский, В. В. Защита Отечества и шестая заповедь / В. В. Воловинский. — Пермь, 1965. — 46 с.

22. Воронцов, Г. В. Массовый атеизм: становление и развитие / Г. В. Воронцов. — Л.: Лениздат, 1983. —183 с.

23. Воронцов, Г. В. Ленинская программа атеистического воспитания в действии (1917—1937 гг. ) / Г. В. Воронцов. — Л., 1973. — 176 с.

24. Воспоминания крестьян-толстовцев, 1910—1930-е годы / сост. А. Б. Рогинский; прим. Д. И. Зубарева, А. Б. Рогинского. — М.: Книга, 1989. — 477 с.

25. Всеобщая декларация прав человека // Международные акты о правах человека: сб. документов. — М.: Изд. группа НОРМА — ИНФРА — М., 1999. — 784 с.

26. Гаинцев, М. Три месяца с сектантами / М. Гаинцев, Х. Кривохатский // Антирелигиозник. — 1928. — С. 60—69.

27. Галактионов, М. Р. Капиталистическая машина войны и религия / М. Р. Галактионов. —М.; Л., 1931. — 31 с.

28. Галактионов, М. Р. Классовый враг под сектантской личиной / М. Р. Галактионов. —М.; Л., 1930. — 46 с.

29. Галактионов, М. Р. Ленин о религии и борьбе с ней / М. Р. Галактионов. — М.:

ГАИЗ, 1933. — 92 с.

30. Галактионов, М. Р. Оборона СССР и религия / М. Р. Галактионов. — М.: Моск.

рабочий, 1930. — 108 с.

31. Гацко, М. Ф. Правовое обеспечение строительства Вооруженных Сил Российской Федерации / М. Ф. Гацко. — М.: Флинта: Наука, 2008. — 342 с.

32. Гидулянов, П. В. Отделение церкви от государства в СССР: полн. сб. декретов, ведомственных распоряжений и определений Верхсуда Р. С. Ф. С. Р. и др. Советских Социалистических Республик: У. С. С. Р., Б. С. С. Р., З. С. Ф. С. Р., Узбек. и Туркм. / П. В. Гидулянов; под ред. П. А. Красикова. — 3-е изд., перераб. и доп. узаконениями и распоряжениями по 15 мая 1926 г. — М.: Юрид. изд-во НКЮ Р. С. Ф. С. Р., 1926. — 712 с.

33. Головин, Н. Н. Военные усилия России в мировой войне / Н. Н. Головин // Военно-исторический журнал. — 1993. — № 4. — С. 22—30.

34. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). — Фонд А353. — Оп. 5. — Д. 238.

35. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). — Фонд А353. — Оп. 6. — Д. 18.

36. Государственный музей истории религии (ГМИР). — Фонд 13. — Оп. 1. — Д. 60.

37. Государственный музей истории религии (ГМИР). — Фонд 2. — Оп. 23. — Д. 45.

38. Государственный музей истории религии (ГМИР). — Фонд 3. — Оп. 1. — Д. 5.

39. Государственный музей истории религии (ГМИР). — Фонд 3. — Оп. 1. — Д. 144.

40. Государственный музей истории религии (ГМИР). — Фонд 4. — Оп. 2. — Д. 103.

41. Гусейнов, А. А. Великие моралисты / А. А. Гусейнов. — М.: Республика, 1995. — 350 с.

42. Гусейнов, А. А. Философия. Мораль. Политика / А. А. Гусейнов. — М.: Академкнига, 2002. — 300 с.

43. Документ Копенгагенского Совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ // Международные акты о правах человека. Сборник документов. — М.: Изд. группа НОРМА — ИНФРА — М, 1999. — 784 с. — С. 653—664.

44. Долгий путь российского пацифизма: Идеал международного и внутреннего мира в религиозно-философской и общественно-политической мысли России. — М.:

ИВИ РАН, 1997; Библиотека Якова Кротова [Электронный ресурс]. — Режим доступа:

http://krotov. info/library/05_d/ol/giy_0. htm — Дата доступа: 26.09.2010.

45. Долгих, Ф. И. / Коммунистическое воспитание и религия / Ф. И. Долгих, А. П. Курантов. — М.: Воениздат, 1964. — 149 с.

46. Долгих, Ф. И. Коммунистические идеалы и атеистическое воспитание воинов / Ф. И. Долгих, А. П. Курантов. — М.: Воениздат, 1976. — 214 с.

47. Долгих, Ф. И. Коммунистическое воспитание и преодоление религиозных пережитков / Ф. И. Долгих, А. П. Курантов. — М.: Воениздат, 1961. — 92 с.

48. Есть ли границы у свободы совести? // Красная звезда. — 1991. — 10 авг. — С. 5.

49. Зюзин, А. И. Деятельность Коммунистической партии по атеистическому воспитанию воинов Красной Армии в период борьбы за победу социализма в СССР (1918—1937 гг. ): дисс.... канд. ист. наук: 07.00.01. / А. И. Зюзин. — М., 1980. — 217 с.

50. Игнатов, А. Н. Меннониты / А. Н. Игнатов. — М.: Мысль, 1978. — 215 с.

51. Из армии США за два года дезертировали более восьми тысяч солдат [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://lenta. ru/news/2006/03/07/deserted. — Дата доступа: 04.07.2010.

52. Из истории Церкви адвентистов Седьмого дня в России. — Калининград, 1993. — 324 с.

53. Ильин, И. А. Основное нравственное противоречие войны / И. А. Ильин // Собрание сочинений: в 10 т. / И. А. Ильин. — М.: Русская книга, 1993. — Т. 5. — 1995. — 604 с.

54. Ильин, И. А. Почему мы верим в Россию: сочинения / И. А. Ильин. — М.: Эксмо, 2006. — 912 с.

55. Ильиных, Н. И. О современном меннонитстве / Н. И. Ильиных. — М.: Знание, 1968. — 33 с.

56. Ильиных, Н. И. Под маской святош (О реакционной деятельности секты меннонитов) / Н. И. Ильиных. — Оренбург, 1963. — 33 с.

57. Илюхина, Р. М. Российский пацифизм вчера и сегодня / Р. М. Июхина. — М.:

ИВИ, 1992. — 100 с.

58. История первой мировой войны 1914—1918 гг. / А. М. Агеев [и др.]; под ред.

И. И. Ростунова — М.: Наука, 1975; Военная литература [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://militera. lib. ru/h/ww1/index. html. — Дата доступа: 01.11.2010.

59. История российских немцев в документах (1763—1992 гг.) / Междунар.

ин-т гуманит. программ, РАУ-корпорация; сост.: В. А. Ауман, В. Г. Чеботарева. — М., 1993. — 448 с.

60. Как это делалось в Российской империи // Новое время. — 1991. — № 10. — С. 33—34.

61. Калиничева, З. В. Социальная сущность баптизма 1917—1929 гг. / З. В. Калиничева. — Л., 1972. — 140 с.

62. Кандидов, Б. П. Вредительство, интервенция и церковь / Б. П. Кандидов. — М.:

Безбожник, 1931. — 72 с.

63. Кандидов, Б. П. Голод 1921 г. и церковь / Б. П. Кандидов. — М.; Л., 1932. — 78 с.

64. Кандидов, Б. П. Религиозная контрреволюция 1918—1920 гг. и интервенция (очерки и материалы) / Б. П. Кандидов. — М.: Безбожник, 1930. — 148 с.

65. Кандидов, Б. П. Сектантство и мировая война / Б. П. Кандидов. — М.: Атеист, 1930. — 47 с.

66. Кандидов, Б. П. Церковный фронт в годы мировой войны / Б. П. Кандидов. — 2-е изд., доп. — М.: Атеист, 1929. — 159 с.

67. Кандидов, Б. П. Церковь и гражданская война на юге (материалы к истории религиозной контрреволюции в годы гражданской войны) / Б. П. Кандидов. — М.:

Безбожник, 1931. — 295 с.

68. Кандидов, Б. П. Церковь и 1905 г.: очерки и материалы / Б. П. Кандидов. — М.:

Атеист, 1930. — 198 с.

69. Карманный словарь атеиста / Ю. А. Бахныкин [и др.]; под ред. М. П. Новикова. — 5-е изд. — М.: Политиздат, 1985. — 271 с.

70. Карпович, И. Т. Обретение истины: рассказ бывшего баптистского проповедника, ставшего атеистом / И. Т. Карпович. — Минск: Беларусь, 1989. — 140 с.

71. Каушанский, П. Л. Идеология и деятельность христианских сект / П. Л. Каушанский — Кемерово, 1965. —107 с.

72. Квакеры // Онлайн Энциклопедия Кругосвет [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www. krugosvet. ru/enc/kultura_i_obrazovanie/religiya/KVAKERI.

html. — Дата доступа: 01.11.2010.

73. Керсновский, А. А. Философия войны / А. А. Керсновский // Изд-е «Царского вестника». — Белград, 1939. — 94 с.

74. Клибанов, А. И. Классовое лицо современного сектантства / А. И. Клибанов. — Л.: Прибой, 1928. — 102 с.

75. Клибанов, А. И. История религиозного сектантства в России (60-е гг. XIX в. — 1917 г. ) / А. И. Клибанов. — М.: Наука, 1965. — 348 с.

76. Клибанов, А. И. Проблемы изучения и критики религиозного сектантства / А. И. Клибанов. — М.: Знание, 1971. — 64 с.

77. Клибанов, А. И. Религиозное сектантство и современность (социологические и исторические очерки) / А. И. Клибанов. — М.: Наука, 1969. — 272 с.

78. Комаровский, Л. А. Гаагская мирная конференция 1899 года / Л. А. Комаровский. — М.: Об-во взаимопомощи студентов юристов Моск. ун-та, 1905. — 64 с.

79. Комаровский, Л. А. О международном суде / Л. А. Комаровский; отв. ред.

Л. Н. Шестаков. — М.: Зерцало, 2007. — 442 с.

80. Комаровский, Л. А. О политических причинах войны в современной Европе / Л. А. Комаровский. — М.: Унив. тип., 1888. — 27 с.

81. Комаровский, Л. А. По вопросу о международной организации Европы / Л. А. Комаровский. — М.: типо-лит. т-ва И. Н. Кушнерев и К°, 1902. — 53 с.

82. Комаровский, Л. А. Успехи идеи мира / Л. А. Комаровский. — М.: Гросман и Кнебель (И. Кнебель), 1898. — 219 с.

83. Комплектование русской армии XVIII — начало XX века / Анатомия армии [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://army. armor. kiev. ua/hist/k_rus_arm.

shtml. — Дата доступа: 01.11.2010.

84. Конвенция о защите прав человека и основных свобод // Права человека: сб.

междунар. документов. — Варшава, 2002. — 458 с.

85. Конституция Республики Беларусь. — Минск: Беларусь, 2000. — 95 с.

86. Красиков, П. А. Избранные атеистические произведения / П. А. Красиков. — М.: Мысль, 1970. — 270 с.

87. Красиков, П. А. На церковном фронте (1918—1923) / П. А. Красиков. — М., 1923. — 311 с.

88. Крестьянинов, В. Ф. Меннониты / В. Ф. Крестьянинов. — М.: Политиздат, 1967. — 239 с.

89. Критика религиозного сектантства: опыт изучения религ. сектантства в 20-х — начале 30-х гг.: сб. / сост. и авт. примеч. Г. С. Лялина. — М.: Мысль, 1974. — 263 с.

90. Крывелев, И. А. Ленин о религии / И. А. Крывелев. — М., 1960. — 239 с.

91. Кузьмин-Караваев, В. А. Уклонение от воинской повинности / В. А. КузьминКараваев // Вестник Европы. — 1906. — № 10. — С. 756—770.

92. Куликов, М. Альтернативная служба: что это такое? / М. Куликов // Тыл Вооруженных Сил СССР. — 1991. —№ 4. — С. 13—16.

93. Куроедов, В. А. Религия и церковь в советском обществе / В. А. Куроедов. — 2-е изд., доп. — М.: Политиздат, 1984. — 256 с.

94. Левинсон, Л. С. Альтернатива призыву: тем, кто делает выбор / Л. С. Левинсон. — М.: За демократическую альтернативную гражданскую службу, 2006. — 224 с.

95. Ленин, В. И. Задачи русских социал-демократов / В. И. Ленин // Полное собрание сочинений / В. И. Ленин. — М., 1969. — Т. 2. — С. 433—470.

96. Ленин, В. И. Об атеизме, религии и церкви (сборник статей, писем и других материалов) / В. И. Ленин. — М.: Мысль, 1969. — 317 с.

97. Луначарский, А. В. Почему нельзя верить в бога? / А. В. Луначарский // Избранные атеистические произведения / А. А. Луначарский. — М.: Наука, 1965. — 443 с.

98. Малахова, И. А. Духовные христиане / И. А. Малахова. — М.: Политиздат, 1970. — 128 с.

99. Малахова, И. А. Современный баптизм: идеология и деятельность / И. А. Малахова. — М.: Знание, 1987. — 62 с.

100. Малиновский, В. Ф. Избранные общественно-политические сочинения / В. Ф. Малиновский. — М.: Изд-во Академии наук СССР, 1958. — 170 с.

101. Мамонтов, В. Отказник — птица вольная? (Об альтернативной службе) / В. Мамонтов // Сын Отечества. — 1992. — 31 июля. — С. 4—5.

102. Маранов, Р. В. Альтернативная служба в странах СНГ и Балтии / Р. В. Маранов. — Пермь: ООО «Книга», 2000. — 126 с.; [Электронный ресурс]. — Режим доступа:

http://www. prpc. ru/ags3/index. shtml. — Дата доступа: 01.11.2010.

103. Международный пакт о гражданских и политических правах // Международные акты о правах человека: сб. документов. — М.: Изд. группа НОРМА — ИНФРА-М., 1999. — С. 53—68.

104. Мелешко, Е. Д. Христианская этика Л. Н. Толстого / Е. Д. Мелешко; Ин-т философии РАН. — М.: Наука, 2006. — 309 с.

105. Меннонитство // Википедия [Электронный ресурс]. — Режим доступа:

http://ru. wikipedia. org/wiki. — Дата доступа: 31.10.2010.

106. Меннониты [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://mb-soft.com/ believe/trxt/mennonit.htm. — Дата доступа: 31.10.2010.

107. Милюков, П. Воспоминания. Государственная деятельность (1907—1917) /

П. Милюков // Библиотека Якова Кротова [Электронный ресурс]. — Режим доступа:

http://krotov.info/lib_sec/13_m/il/yukov_05.htm#11. — Дата доступа: 26.09.10.

108. На пути к свободе совести. — М.: Прогресс, 1989. — 496 с.

109. Научно-исследовательский отдел рукописей (НИОР) РГБ — Фонд 435. — Карт. 18. — Ед. хр. 19.

110. Научно-исследовательский отдел рукописей (НИОР) РГБ. — Фонд 435. — Карт. 66. — Ед. хр. 13.

111. Научно-исследовательский отдел рукописей (НИОР) РГБ. — Фонд 435. — Карт. 18. — Ед. хр. 4.

112. Научно-исследовательский отдел рукописей (НИОР) РГБ. — Фонд 435. — Карт. 65. — Ед. хр. 10.

113. Ненасилие: философия, этика, политика / А. А. Гусейнов [и др.]; отв. ред.

А. А. Гусейнов; Рос. АН, Ин-т философии. — М.: Наука, 1993. — 186 с.

114. Никольский, Н. М. История русской церкви / Н. М. Никольский. — 3-е изд. — М.: Политиздат, 1983. — 448 с.

115. Новый закон о воинской повинности. — Одесса, 1916. — 32 с.

116. О работе среди сектантов: Резолюция II съезда РСДРП // Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК (1898—1986). — 9-е изд., доп. и испр. — М., 1983. — Т. 1. — С. 70.

117. Об освобождении от воинской повинности по религиозным убеждениям:

Декрет СНК от 4 января 1919 г. // Декреты Советской власти: сб. / Ин-т марксизмаленинизма при ЦК КПСС, Ин-т истории Академии наук СССР. — М.: Госполитиздат, 1957 Т. 4; М.: Политиздат, 1968. — Т. XII. — 731 с.

118. От редакции // Вестник мира. — 1912 (декабрь). — С. 3.

119. Отсрочки и освобождение по призывам в армию. — Петроград, 1916. — 280 с.

120. Павел Милюков. Воспоминания. — Т. 2. — С. 47 // Библиотека Якова Кротова [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://krotov.info/lib_sec/13_m/il/ yukov_05. htm#11. — Дата доступа: 26.09.2010.

121. Павлов, А. В. Война. Армия. Религия / А. В. Павлов. — М.: Воениздат, 1988. — 158 с.

122. Пацифизм в истории. Идеи и движения мира // Библиотека Якова Кротова [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://krotov.info/libr_min/16_p/paz/ ifizm_01.htm. — Дата доступа: 26.09.2010.

123. Паюсов, К. А. Атеистическое воспитание советских воинов / К. А. Паюсов. — М.: Воениздат, 1963. — 87 с.

124. Паюсов, К. А. Война и религия (анализ религиозного сознания по вопросам войны и армии): автореф. дис.... д-ра филос. наук: 09.00.01 / К. А. Паюсов. — М., 1975. — 58 с.

125. Паюсов, К. А. Советский воинский долг и религия / К. А. Паюсов. — М.: Воениздат, 1964. —130 с.

126. Плаксин, Р. Ю. Крах церковной контрреволюции. 1917—1923 гг. / Р. Ю. Плаксин. — М.: Наука, 1968. — 192 с.

127. Подлинная история Общества свидетелей Иеговы // Библиотека православного мессионера [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://missioner.

kuraev.ru. — Дата доступа: 01.11.2010.

128. Попов, С. Религия и оборона СССР / С. Попов. — Л.: Прибой, 1930. — 15 с.

129. Поракишвили, З. И. К вопросу об идеологической борьбе с религиозным сектантством (на примере исследования секты духоборов в Грузии): дис.... канд. филос.

наук: 09.00.06 / З. И. Поракишвили. — Тбилиси, 1967. — 207 с.

130. Преподобный Исидор, Пелусиот. Письма / Преподобный Исидор, Пелусиот. — М., 2000.

131. Прокофьев, В. И. Две морали (мораль религиозная и мораль коммунистическая) / В. И. Прокофьев. — М.: Воениздат, 1961. — 119 с.

132. Пронозин, А. Альтернативная служба / А. Пронозин // Новое время. — 1991. — № 10. — С. 32—35.

133. Протоиерей, о. Всеволод (Чаплин) Благословляет ли Церковь войну? Не стоит ставить знак равенства между христианством и пацифизмом / протоиерей о. Всеволод (Чаплин) // Российское объединение исследователей религии [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.rusoir.ru. — Дата доступа: 04.07.2010.

134. Проханов И. С. В котле России, 1869—1933: автобиография Ивана Степановича Проханова с изложением основных фактов движения Евангельских христиан в России / И. С. Проханов. — М.: Протестант, 1993. — 255 с.

135. Путинцев, Ф. М. Политическая роль сектантства / Ф. М. Путинцев — М.: Безбожник, 1929. — 127 с.

136. Путинцев, Ф. М. Политическая роль и тактика сект / Ф. М. Путинцев. — М.:

ГАИЗ, 1935. — 480 с.

137. Путинцев, Ф. М. Современное сектантство / Ф. М. Путинцев // Антирелигиозник, — 1928. — № 4. — С. 44—57.

138. Пчелинцев, А. В. Альтернативная служба / А. В. Пчелинцев // Агитатор армии и флота. — 1992. — № 1. — С. 12—13.

139. Пчелинцев, А. В. Свобода совести и воинский долг / А. В. Пчелинцев // Человек и закон. — 1990. — № 3. — С. 27—32.

140. Рассказ Андрея Ивановича Кудрина об его отказе от воинской повинности // Истинная свобода. — 1920. — № 3. — С. 9—23.

141. Рейнмарус, А. Меннониты (краткий очерк) / А. Рейнмарус, Г. Фризен. — М.:

Безбожник, 1930. — 83 с.

142. Розенбаум, Ю. Альтернативная служба / Ю. Розенбаум // Аргументы и факты. — 1991. — № 28. — С. 2.

143. Российский вестник «Международной амнистии». — 1997. — № 7. — С. 32—33.

144.Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). — Фонд 4. — Оп. 2. — Д. 3089.

145. Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). — Фонд 17. — Оп. 65. — Д. 123.

146. Россия и СССР в войнах XX века: потери вооруженных сил: стат. исслед. / Г. Ф. Кривошеев [и др.]; под общ. ред. Г. Ф. Кривошеева. — М.: Олма-пресс, 2001. — 607 с.

147. Русское православие: вехи истории / науч. ред. Клибанов А. И. — М.: Политиздат, 1989. — 719 с.

148. Савицкий, М. Об освобождении от военной службы по религиозным убеждениям / М. Савицкий // Вестн. Верховного Суда и Прокуратуры Верхсуда СССР. — 1927. — № 1. — С. 8—11.

149. Святитель, Афанасий Великий. Творения: в 4 т. / Афанасий Великий Святитель. — М., 1994. — Т. 3. — 524 с.

150. Святитель, Василий Великий. Примите слово мое / Василий Великий Святитель. — М., 2006. — 498с.

151. Святитель, Филарет (Дроздов) Избранные труды, письма, воспоминания / Филарет (Дроздов) Святитель. — М., 2003. — 992 с.

152. Святые отцы церкви о войне и воинском служении // Православие.ru [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.pravoslavie.ru/jurnal. — Дата доступа: 04.09.2009.

153. Священное Писание о войне и воинском служении // Православие.ru [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www. ravoslavie.ru/jurnal. — Дата доступа: 04.09.2009.

154. Сектанты в трудчастях: сб. очерков. — М.: Безбожник, 1930. — 77 с.

155. Сидоров, Д. И. Война и религия / Д. И. Сидоров. — М.: Воениздат, 1961. — 170 с.

156. Сидоров, Д. И. Защита Родины и религия / Д. И. Сидоров. — М.: Воениздат, 1963. — 115 с.

157. Скорик, Е. Ф. Концепции ненасилия Л. Н. Толстого: история и современность:

дис.... канд. филос. наук: 09.00.06 / Е. Ф. Скорик. — М., 1992. — 217 с.

158. Стволыгин, К. В. Дифференциация убеждений призывников, дающих право на альтернативную гражданскую службу: психологический аспект проблемы / К. В. Стволыгин // Наука I освiта. Науково-практичний журнал Пiденного наукового центру АПН Украiни. — 2010. — № 2. — С. 50—56.

159. Стволыгин, К. В. Религиозные убеждения христиан относительно участия в войнах: теоретический аспект проблемы / К. В. Стволыгин // Наука I освiта. Науково-практичний журнал Пiденного наукового центру АПН Украiни. — 2010. — № 4—5. — С. 38—44.

160. Стволыгин, К. В. Альтернативная служба: история и современность / К. В. Стволыгин. — Минск: МВВПОУ, 1991. — 28 с.

161. Стволыгин, К. В. Отказы от воинской службы: проблема мотивов призывников / К. В. Стволыгин // Наука I освiта. Науково-практичний журнал Пiденного наукового центру АПН Украiни. — 2009. — № 4. — С. 39—43.

162. Стволыгин, К. В. Политика освобождения граждан от воинской повинности по религиозным убеждениям в Советском государстве (1918—1939 гг. ): дис. … канд.

ист. наук: 07.00.03 / К. В. Стволыгин. — Минск, 1997. — 120 л.

163. Стручков, Г. Е. Антирелигиозная работа в Красной Армии / Г. Е. Стручков. — М., 1934. — 46 с.

164. Суглобов, Г. А. Союз креста и меча (церковь и война) / Г. А. Суглобов. — М.:

Воениздат, 1969. — 145 с.

165. Тимофеев, М. Альтернативная служба: какой ей быть? / М. Тимофеев // Человек и закон. — 1990. — № 9. — С. 47.

166. Тимофеев, М. По религиозным или иным соображениям (об альтернативной службе) / М. Тимофеев // Морской сб. — 1990. — № 10. — С. 6—8.

167. Толстой, Л. Н. [Письмо в шведские газеты о присуждении Нобелевской премии духоборам] / Л. Н. Толстой // Полное собрание сочинений: в 90 т. / Л. Н. Толстой. — М., 1928—1958. — Т. 70. — С. 149—154.

168. Толстой, Л. Н. Не убий никого / Л. Н. Толстой // Полное собрание сочинений:

в 90 т. / Л. Н. Толстой. — М., 1928—1958. — Т. 37. — С. 39—54.

169. Толстой, Л. Н. Неизбежный переворот / Л. Н. Толстой // Полное собрание сочинений: в 90 т. / Л. Н. Толстой. — М., 1928—1958. — Т. 38. — С. 297—305.

170. Толстой, Л. Н. О насилии: (о непротивлении злу злом): письмо к М. А. Энгельгардту 1882 г. / Л. Н. Толстой. — М.: Посредник, 1917. — 15 с.

171. Толстой, Л. Н. Офицерская памятка / Л. Н. Толстой // Полное собрание сочинений: в 90 т. / Л. Н. Толстой. — М., 1928—1958. — Т. 34. — С. 284—290.

172. Толстой, Л. Н. Патриотизм или мир? / Л. Н. Толстой // Полное собрание сочинений: в 90 т. / Л. Н. Толстой. — М., 1928—1958. — Т. 90. — С. 45—53.

173. Толстой, Л. Н. Письмо к фельдфебелю / Л. Н. Толстой // Полное собрание сочинений: в 90 т. / Л. Н. Толстой. — М., 1928—1958. — Т. 90. — С. 54—59.

174. Толстой, Л. Н. Солдатская памятка / Л. Н. Толстой // Полное собрание сочинений: в 90 т. / Л. Н. Толстой. — М., 1928—1958. — Т. 34. — С. 280—283.

175. Толстой Лев Николаевич: биобиблиографическая справка [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://az.lib.ru/t/tolstoj_lew_nikolaewich. — Дата доступа:

31.10.2010.

176. Толстой, Л. Н. Крейцерова соната / Л. Н. Толстой // Собрание сочинений:

в 22 т. / Л. Н. Толстой. — М.: Худ. лит., 1982. — Т. 12. — 478 с.

177. Толстой, Л. Н. Проект о переформировании армии / Л. Н. Толстой // Собрание сочинений: в 22 т. / Л. Н. Толстой; коммент. Л. Д. Опульской. — М.: Худ. лит., 1983. — Т. 16. — 447 с.

178. Толстой, Л. Н. В чем моя вера?// Л. Н. Толстой // Полное собрание сочинений: в 90 т. / Л. Н. Толстой. — М., 1928—1958. — Т. 23. — С. 548—555.

179. Толстой, Л. Н. Доклад, приготовленный для конгресса мира в Стокгольме / Л. Н. Толстой // Полное собрание сочинений: в 90 т. / Л. Н. Толстой. — М., 1928— 1958. — Т. 38. — С. 119—125.

180. Толстой, Л. Н. Закон ненасилия и закон любви // Л. Н. Толстой // Полное собрание сочинений: в 90 т. / Л. Н. Толстой. — М., 1928—1958. — Т. 38. — С. 119—125.

181. Угринович, Д. М. Психология религии / Д. М. Угринович — М.: Политиздат, 1986. — 352 с.

182. Урсынович, С. К вопросу об освобождении от воинской повинности по религиозным мотивам / С. Урсынович // Революция и церковь. — 1923. — № 1—3. — С. 13—16.

183. Устав воинствующего пацифизма [Электронный ресурс]. — Режим доступа:

http://www.religare.ru. — Дата доступа: 01.11.2010.

184. Устав Лесной, 1905 г. // Устав о воинской повинности. — СПб., 1913. — Приложение к ст. 23.

185. Устав о воинской повинности. — СПб., 1874. — 79 с.

186. Устав о воинской повинности. — СПб., 1886. — 120 с.

187. Устав о воинской повинности. — СПб., 1907. — 210 с.

188. Уткин, А. И. І мировая война / А. И. Уткин. — М.: Алгоритм-Книга, 2001. — 592 с.

189. Федорович, Н. В. В. И. Ленин об отношении религии к вопросам войны и мира / Н. В. Федорович. — Л., 1970. — 40 с.

190. Федорович, Н. В. Религия и война (церковь на службе милитаризма и агрессии в прошлом и настоящем) / Н. В. Федорович. — Л., 1971. — 24 с.

191. Филимонов, Э. Г. Баптизм и гуманизм / Э. Г. Филимонов. — М.: Мысль, 1968. — 184 с.

192. Храпов, И. Среди сектантов-трудармейцев / И. Храпов // Безбожник. — 1928. — № 22. — С. 4—5.

193. Черказьянова, И. В. Религиозные общины меннонитов и баптистов в Западной Сибири [Электронный ресурс] / И. В. Черказьянова. — Режим доступа: http:// museum.omskelecom.ru. — Дата доступа: 31.10.2010.

194. Чудновцев, М. А. Политическая роль церковников и сектантов в СССР / М. А. Чудновцев. — М.: Безбожник, 1930. — 112 с.

195. Шейман, М. М. Война и религия / М. М. Шейман. — М.: Безбожник, 1929. — 32 с.

196. Шилов, А. Альтернативная служба: история и современность / А. Шилов // Информ.-метод. сб. Центра военных соц., психол. и правовых исслед. Вооруженных сил. —1992. — № 2. — С. 37—38.

197.Элиашевич, И. Я. Религия и война / И. Я. Элиашевич. — Л.: Прибой, 1930. — 80 с.

198. Эльвин, И. Д. Церковь и война (1914—1918 гг. ) / И. Д. Эльвин. — М., 1934. — 124 с.

199. Энгельгардт, М. А. Вечный мир и разоружение / М. А. Энгельгардт. — СПб., 1899. — 235 с.

200. Энгельгардт, М. А. Прогресс как эволюция жестокости / М. А. Энгельгардт. — Минск: Беларуская Энцыклапедыя, 2006. — 605 с.

201. Энциклопедический словарь Русского библиографического института Гранат: в 52 т. — 7-е изд., перераб. — М. — Т. 37.

202. Энциклопедический словарь Русского библиографического института Гранат: в 52 т. — 7-е изд., перераб. — М. — Т. 3.

203. Aitken, J. Charles W. Colson: a life redeemed / J. Aitken. — London; N. Y.: Continuum, 2005. — 436 pp.

204. Bamba, N. Pacifism in Japan The Christian a. social. / N. Bamba. — Tradition Vancouver Univ. of Brit. Columbia press Cop., 1978. — 300 p.

205. Bibliography of Scholarly Publications by Peter de Beauvoir Brock from 1951— 1999. – Toronto: University of Toronto Press Incorporated, 1999. — 25 p.

206. Brenner, A. D. Weimar German pacifist and professor / A. D. Brenner, E. J. Gumbel. — Boston, 2001. — 227 р.

207. Brock, P. Freedom from Violence^ Sectarian Pacifism from the Middle Ages to the Great War / P. Brock. — Toronto: University of Toronto Press, 1991. — 385 p.

208. Brock, P. Freedom from war: Nonsectarian Pacifism 1814—1914/ P. Brock. — Toronto: University of Toronto Press, 1991. — 436 p.

209. Brock, P. Pacifism in the twentieth century/ P. Brock, N. Young. — Toronto:

Syracuse University Press, 1999. — 436 p.

210. Cady, D. L. From warism to pacifism a moral continuum / D. L. Cady. — Philadelphia: Temple univ. press Cop., 1989. — 159 р.

211. Charles, J. D. Between pacifism and Jihad: just war and Christian tradition / J. D. Charles. — InterVarsity Press, 2005. — 196 p.

212. Childress, J. F. Moral responsibility in conflicts: Essays on nonviolence, war, a. conscience / J. F. Childress. — Baton Rouge; London: Louisiana state univ. press, Cop., 1982. — 224 p.

213. Cooper, S. E. Patriotic pacifism waging war on war in Europe, 1815—1914 / S. E. Cooper. — М.: РГБ, 2005.

214. Dickens, B. Paths to pacifism / B. Dickens. — N. Y.: Exposition press Cop., 1972. — 31 p.

215. Erikson, E. H. Gandhi’s truth: On the origins of militant nonviolence / E. H. Erikson. — London: Faber a. Faber, 1970. — 474 p.

216. Gallie, W. B. Philosophers of peace and war : Kant, Clausewitz, Marx, Engels a. Tolstoy / W. B. Gallie. — Cambridge: Cambridge univ. press, 1978. — 147 p.

217. Galtung, J. Nonviolence and Israel / Palestine / J. Galtung. — Honolulu: Univ. of Hawaii inst. for peace, Cop. 1989. — 79 pp.

218. Green, M. Tolstoy and Gandhi, men of peace: A biography / M. Green. — N. Y.: Basic books, Cop., 1983. — 319 p.

219. Holt, S. Terror in the name of God: The story of the sons of freedom Doukhobors / S. Holt. — Toronto; Montral: McClelland a. Stewart, Cop., 1964. — 312 p.

220. Howlett, C. F. A history of the American peace movement : from colonial times to the present / C. F. Howlett, R. Lieberman. — Lewiston; N. Y. [etc.]: Edwin Mellen Press, cop., 2008. — 584 р.

221. Islam and nonviolence. — Honolulu Center for global nonviolence planning project. Matsunaga inst. for peace. Univ. of Hawai’I, 1993. — 162 p.

222. Kumar, M. Violence and nonviolence in international relations / M. Kumar. — Delhi: Thomson press (India), 1975. — 256 p.

223. Kytle, C. Gandhi, soldier of nonviolence: An introd. / C. Kytle, C. John (Md.). — Washington: Seven Locks press, Cop.,1982. — 203 p.

224. Vasto del, L. Warriors of peace: Writings on the technique of nonviolence / L. del Vasto; еd. by M. Random; transl. from the French by J. Sidgwick. — N. Y.: Knopf, 1974. — 226 p.

225. Loewen, R. Diaspora in the countryside: two Mennonite communities and midtwentieth-century rural disjuncture / R. Loewen. — Toronto [etc.]: Univ. of Toronto press, cop., 2006. — 331 p.

226. Martin, D. A. Pacifism: an historical and sociological study / D. A. Martin. — London: Routledge & Kegan Paul, 1965. — 249 р.

227. Paige, G. D. To nonviolent political science : From seasons of violence / G. D. Paige. — Honolulu: Center for global nonviolence planning project; Matsunaga inst. for peace;

Univ. of Hawai’i, 1993. — 179 p.

228. Perris, G. H. Leo Tolstoy, the Grand Mujik: a study in personal evolution / G. H. Perris; with a prefatory note by F. Volkhovsky, portrait and bibliography. — T. Fischer Unwin, 1898. — 236 p.

229. Ramsey, P. Speak up for just war or pacifism: A critique of the United methodist

bishops’ pastoral letter «In defense of creation» / P. Ramsey. — University Park; London:

Pennsylvania state univ. press Cop., 1988. — 214 p.

230. Redfearn, D. Tolstoy: Principles for a new world order / D. Redfearn. — London:

Shepherd-Walwyn, 1992. — 196 p.

231. Remple, H. D. From Bolshevik Russia to America: a mennonite family story / H. D. Remple. — Boston Pearson custom publ. cop., 2008. — 334 p.

232. Scott, R. C. Quakers in Russia / R. C. Scott. — London, 1964. — 302 p.

233. Seeley, R. A. The handbook of non-violence / R. A. Seeley. — Westport Hill Cop., 1986. — 344 р.

234. Sonnleitner, M. W. Gandhian nonviolence: Levels of Satyagraha / M. W. Sonnleitner. — New Delhi: Abhinav publ., 1985. — 92 p.

235. Teichman, J. Pacifism and the just war: a study in applied philosophy / J. Teichman. — N. Y.: Basil Blackwell Inc., — 1986. — 138 p.

236. Vanderhaar, G. A. Christians and nonviolence in the nuclear age: Scripture, the arms race, a. you / G. A. Vanderhaar; forew. by C. T. Dozier. — Mystic: Twenty-third publ., Cop., 1982. — 128 p.

237. Williams, G. The influence of Tolstoy on readers of his works / G. Williams. — Lewiston: Mellen press, Cop., 1990. — 448 p.

–  –  –

судами за отказы по своим убеждениям от употребления оружия против врагов Отечества и обязанности нести военную службу (со времени возникновения войны и по 1 апреля 1917 г.).

–  –  –

Ты солдат, тебя учили стрелять, колоть, маршировать, гимнастике, обучали словесности, водили на ученья и смотры; может быть, ты попал и на войну и воевал с турками или китайцами, исполняя всё, что тебе приказывали; тебе и в голову не приходило спросить себя: хорошо или дурно то, что ты делаешь?

Но вот получается приказ выступать твоей роте или эскадрону и взять боевые патроны. Ты едешь или идешь, не спрашивая, куда тебя ведут.

Полк подводят к деревне или фабрике, и ты видишь издалека, что на площади толпится народ, деревенский или фабричный, мужчины, женщины с детьми, старики, старухи. Губернатор, прокурор с полицейскими подходят к толпе и о чем-то толкуют. Толпа сначала молчит, потом начинают кричать всё громче и громче, и начальство отходит от народа. И ты догадываешься, что это крестьяне или фабричные бунтуют и тебя привели усмирять их. Начальство несколько раз отходит от толпы и подходит к ней, но крики все громче и громче, и начальство переговаривается между собой, и тебе дают приказ заряжать ружье боевыми патронами. Ты видишь перед собой людей — тех самых, из которых ты взят: мужчин в поддевках, полушубках, лаптях, и женщин с детьми в платках и кофтах, таких же женщин, как твоя жена или мать.

Первый выстрел приказывают пустить через головы толпы. Но толпа не расходится и еще громче кричит; и вот тебе приказывают стрелять по-настоящему, не через головы, а прямо в середину толпы.

Тебе внушено, что ты не ответственен в том, что произойдет от твоего выстрела. Но ты знаешь, что тот человек, который, обливаясь кровью, упадет от твоего выстрела, убит тобою и никем другим, и знаешь, что ты мог не выстрелить, и тогда человек не был бы убит.

Что тебе делать?

Мало того, что ты опустишь ружье и откажешься сейчас стрелять в своих братьев. Но ведь завтра может быть то же самое, и потому хочешь — не хочешь тебе надо одуматься и спросить себя, что такое то звание солдата, которое довело тебя до того, что ты должен стрелять в своих безоружных братьев?

В евангелии сказано, что не только не должно убивать своих братьев, но не должно делать того, что ведет к убийству: не должно гневаться на брата и не ненавидеть врагов, а любить их.

В законе Моисея прямо сказано: «не убий», без всяких оговорок о том, кого можно и кого нельзя убивать. В правилах же, которым тебя учили, сказано, что солдат должен исполнять всякое, какое бы то ни было, приказание начальника, кроме приказания против царя, и в объяснении 6-ой заповеди сказано, что хотя заповедью этой запрещается убивать, но тот, кто убивает неприятеля на войне, не грешит против этой заповеди. В солдатской же памятке, которая висит во всех казармах и которую ты много раз читал и слушал, сказано, как солдат должен убивать людей. «Трое наскочат, первого заколи, второго застрели, третьему штыком карачун… Сломался штык, бей прикладом; если приклад отказал, бей кулаками; попортились кулаки, вцепись зубами».

Тебе говорят, что ты должен убивать потому, что ты присягал и отвечать за твои дела будешь не ты, а начальство.

Но прежде, чем ты присягал, т. е. обязался людям исполнять их волю, ты уже без присяги обязан во всем исполнять волю бога, того, кто дал тебе жизнь, — бог же не велит убивать.

Так что тебе никак нельзя было и присягать в том, что ты будешь делать всё, что прикажут тебе люди. От этого и в евангелии (Мф. V, 34) прямо сказано «не клянись вовсе»... «Говорите: да, да, нет, нет, а что более этого, то от лукавого». И то же сказано в послании Якова V, 12: «Прежде же всего, братия, не клянитесь ни небом, ни землею»

и т. д. Так что сама присяга есть грех. То же, что они говорят, что за твои дела будешь отвечать не ты, а начальство, — явная неправда. Разве может совесть твоя быть не в тебе, а в ефрейторе, фельдфебеле, ротном, в полковнике или в ком бы то ни было? Никто не может за тебя решать, что ты можешь и должен и чего не можешь и не должен делать.

И человек всегда ответственен за то, что он делает. Разве не во много раз легче убийства грех прелюбодеяния, а возможно ли, чтобы человек сказал другому: прелюбодействуй, я беру на себя твой грех, потому что я твой начальник.

Адам, как рассказывается в библии, согрешил против бога и сказал, что ему велела съесть яблоко жена, а жена сказала, что ее соблазнил дьявол. Бог не оправдал ни Адама, ни Еву и сказал им, что за то, что Адам послушал голоса своей жены, он будет наказан, и также будет наказана жена за то, что послушалась змия. И не оправдал, а наказал их.

Разве не то же самое скажет бог и тебе, когда ты убьешь человека и скажешь, что тебе велел это сделать ротный?

Обман виден уже из того, что в самом правиле о том, что солдат должен исполнять все приказания начальства, прибавлены слова: «кроме таких, которые клонятся ко вреду царя».



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |



Похожие работы:

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное автономное учреждение высшего профессионального образования Казанский (Приволжский) федеральный университет Инстит...»

«1 ИСТОРИЯ СудебнО-экСпеРТныХ уЧРеЖденИЙ укРАИны В.Н. Чисников, канд. юрид. наук, доцент, вед. научн. сотрудник ГНИИ МВД Украины, Открытие и ОсВящеНие киеВскОгО кабиНета НауЧНО-судебНОй экспертизы 2 феВраля 1914 гОда на основании материалов дореволюционной периодической печати,...»

«Экземпляр М 1 Акт государственной историко-культурной экспертизы раздела документации, обосновывающего меры по обеспечению сохранности объекта культурного наследия федерального значения Церковь Успения, г. по адресу...»

«БОЕВОЕ САМБО ШТРИХИ ИЗ ИСТОРИИ РАЗВИТИЯ Сегодня этот вид боевого искусства боевого самбо по планете. В. А. Спиридонов хорошо знал японхорошо знают во всем мире. Его наНачало ХХ века. Глубокие социальные скую систему джиу-джитсу, некоторые звание большинство профессионалов потрясения в общес...»

«30.03.2017 15-00 16-30 Zal V5 Kruglyjj stol Russkaja Revoljucija uroki dlja ehkonomiki budushhego_sound_RU [00:00:00] [Начало записи] Андрей Сорокин: Я еще раз представлюсь, меня зовут Сорокин Александр Александрович. Я являю...»

«Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии. Вып. XVIII Д. А. ПРОХОРОВ ИСТОРИЯ КАРАИМСКОЙ ОБЩИНЫ КРЫМА В ПЕРСОНАЛИЯХ: УЧЕНЫЙ, САДОВОД И БЛАГОТВОРИТЕЛЬ А. И. ПАСТАК В последние годы в современной исторической науке наблюдается процесс "гуманизации общественных наук", заметна переориентация вним...»

«Оценочно-экономическое отделение Владимирской губернской земской управы. Материалы для оценки земель ВЛАДИМІРСКОЙ ГУБЕРНИИ — ТОМЪ III. МЕЛЕНКОВСкиЙ УЗДЪ. ВЫПУСКЪ I. Часть 1-я—естественно-историческая. ВЛАДИМІРЪ НА К Л Я З Ь М. Тиио-Лцтографія Губернской Земской Управы....»

«Федеральное государственное образовательное учреждение высшего образовании "Московский государственный институт культуры" Кафедра теории и истории музыки "УТВЕРЖДЕНО" Зав. кафедрой Сидорова М.Б. "7" мая 2015 г РАБОЧАЯ ПРОГРАММА ДИСЦИПЛИНЫ (МОДУЛЯ) ПРАКТИЧЕСКИЙ АНА...»

«Сокур И.А. Синтаксические конструкции и их коммуникативная роль в тексте монографии П. И. Житецкого “Очерк звуковой истории малорусского наречия” СИНТАКСИЧЕСКИЕ КОНСТРУКЦИИ И ИХ КОММУНИКАТИВНАЯ РОЛЬ В ТЕКСТЕ МОНОГРАФИИ П. И. ЖИТЕЦКОГО “ОЧЕРК ЗВУКОВОЙ ИСТОРИИ МАЛОРУССКОГО НАРЕЧИЯ” Сокур И....»

«А.В.Буганов, кандидат исторических наук, Институт этнологии и антропологии РАН Отношение к русским царям в народном сознании XIX — начала XX веков2 И зучение исторических взглядов...»

«Извещение о проведении закупки (в редакции № 1 от 07.02.2017 ) Номер извещения: 31704758693 Наименование закупки: Поставка галоингалятора – Соляного ингалятора Способ проведения закупки: Запрос котировок Заказчик ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБЛАСТНОЕ АВТОНО...»

«Собор Белорусских святых Костюченко Ира, Касперович Света школа №55 г. Минска. Духовное призвание каждого христианского народа наиболее зримо воплощается в жизни и подвиге святых. За тысячелетнюю историю Православия на землях Беларуси прославились сонмы угодников Бо...»

«УДК 821.161.1-312.9 ББК 84(2Рос=Рус)6-44 Т22 Художественный редактор П. Волков В оформлении переплета использована иллюстрация художника П. Ильина Таругин, Олег Витальевич. Т22 Десантник. Из будущего — в бой! / Олег Таругин. — Москва : Яуза : Эксмо, 2016. — 320 с. — (Военно-историческая фантастика). ISBN 978-5-699-85099-0...»

«BEHP "Suyun"; Vol.2, October 2015, №9 [1,2]; ISSN:2410-1788 ИРКУТСКОЕ КАЗАЧЬЕ ВОЙСКО — 2. ВВЕДЕНИЕ Н.М.Меринов Казачество является совершенно особенной социальной группой населения России. Само по себе это уникальное исторической явление свойственно только нашему Отечеству. На наш взгляд, он...»

«ОКСИТАНИЯ ЛЕГЕНДА О КАРКАССОНЕ 1-е действие Первое действие – сказочное. Фантастическое. Основано на "Легенде о Каркассоне" одного английского писателя-аристократа. Глядя в окно...»

«RU 2 492 004 C1 (19) (11) (13) РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ (51) МПК B09B 3/00 (2006.01) F25B 1/08 (2006.01) F23G 5/08 (2006.01) ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ (12) ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ПАТЕНТУ...»

«ОТРАЖЕНИЕ СПЕЦИФИКИ МАССОВОГО ПОЛИТИЧЕСКОГО ПОВЕДЕНИЯ В ЗАРУБЕЖНОЙ ИСТОРИОГРАФИИ ГЕРМАНСКОГО НАЦИЗМА В. А. Зенченко, А. А. Сорокин БГПУ (Минск) Одной из особенностей развития современной гуманитарной науки является тенденция к междисциплинарному синтезу знаний и появлению исследований на стыке нескольких фундаментальных д...»

«Отдельная история Юлианна Невская 2007-2008 Отдельная история. Как долго она писалась! Гелевой ручкой в блокнотиках на пружинках, крошащимся мелом на асфальте, в самолетах и поездах, в кафе и за ноутбуком. Писалась моими поцелуями и дрожью в руках, ломающимис...»

«Детская секция Какой я вижу школу будущего Арефьева Вероника МАОУ СОШ №147, 7 кл г. Екатеринбург Прежде чем представить в воображении школу будущего я решила совершить экскурс в прошлое...»

«Д.Г. Полонский "МЕНЯ ЗДЕСь ПРИЕМЛЮТ ЯКОБЫ СЫНА ВАШЕГО": ПИСьМА П.И. ЯГУЖИНСКОГО А.Д. МЕНШИКОВУ КАК ИСТОчНИК ИСТОРИИ ОТНОШЕНИй ПОЛИТИКОВ ПЕТРОВСКОй ЭПОХИ (исследование и публикация) В статье исследуются письма видных деятелей Петровской эпохи П.И. Ягужинского и А.Д. Меншикова, хранящиеся в Российском государственном а...»

«Кольцов Александр магистрант II года обучения научный руководитель к. филос. н. М.А.Пылаев К истории "иной рациональности": ordo amoris М. Шелера и ordo sapientiae С. Аверинцева "Иная рациональность" – так характеризует суть исследовательской новации С.С. Аверинцева его ученица О. Седакова в специальной статье "Апология ра...»

«Пояснительная записка рабочей программы учебного предмета "История и культура Санкт-Петербурга" на 2016-17 учебный год 9 класс Программа учебного предмета "История и культура Санкт – Петербурга" это компле...»

«© 1996 г. Т.В. НАУМОВА "УТЕЧКА УМОВ" ИЗ РОССИИ НАУМОВА Татьяна Владимировна кандидат философских наук, старший научный сотрудник Института философии РАН. В российском обществе эмиграция в значительн...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.