WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 12 |

«Жан Жорес * С О Ц ИЛ Л ИСТ И Ч СКАЯ ИСТОРИЯ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ ИЗДАТЕЛЬСТВО «ПРОГРЕСС». МОСКВА - 1 9 7 8 Jean Jaurs * HISTOIRE SOCIALISTE DE LA RVOLUTION FRANAISE DITIONS ...»

-- [ Страница 7 ] --

Теперь настала пора третьему сословию открыть глаза и объ­ единиться, иначе его раздавят. Все добрые граждане должны от­ бросить свои мелкие личные счеты, заставить умолкнуть свои лич­ ные страсти и пожертвовать всем ради общего блага. У нас должен быть лишь один клич: Союз буржуазии с народом, или, если это 13. «Le Patriote franais», № 914, 10 fvrier 1792.

334 Глава четвертая Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

больше нравится, Объединение третьего сословия против приви­ легированных.

Подобный священный союз в один миг разрушит все замыслы гордыни и мести. Этот союз преградит путь войне, ибо нет силы, способной противостоять столь необоримому могуществу. Вот когда можно будет сказать, что двадцать пять миллионов человек, жаждущих мира, непобедимы. Но мятежники, но державы, кото­ рые поддерживают их, не верят сегодня в это внушительное сопро­ тивление, они думают, что эти двадцать пять миллионов разъеди­ нены, и этот раскол придает им смелости.

Я не устану Вам повторять: объедините третье сословие и оте­ чество будет спасено. Так будет, я в этом не сомневаюсь. Буржуа­ зия осознает необходимость слиться воедино с народом, а народ осознает необходимость слиться воедино с буржуазией; их интересы неразделимы, и счастье у них общее.

Народу без конца коварно внушают, что он сейчас более нес­ частен, нежели при старом порядке. Я не собираюсь утверждать, что народ не страдает, но страдают все граждане, ибо невозможносовершить Революцию без лишений и горя. Переход от деспотизма к свободе всегда мучителен. Разве не страдали в продолжение целых семи лет благородные американцы, терпевшие нужду во всем, в одежде, в продовольствии, презиравшие все несчастья, непрестанно мужественно и настойчиво сражавшиеся; ничто не могло сломить их твердость, они победили все препятствия, и се­ годня они самые свободные и самые счастливые люди на земле.

Последуем же этому великому примеру, и, подобно им, мы обре­ тем прочное и длительное счастье.

Стоит нам сильно захотеть, и мы станем грозными, как никогда.

Все эти лиги держав, которыми нам угрожают, рассеются, как пустые призраки; первый пушечный залп станет сигналом к на­ шему объединению и к погибели наших врагов».

В письме, как я уже говорил, обнаруживается заурядность ума. Петион в неудовлетворительной и расплывчатой форме ука­ зывает на причины «раскола», который он так оплакивает. Да, это правда, что имущую буржуазию, по мере того как она пере­ стает бояться дворян и старого порядка, больше всего начинает тревожить опасность, угрожающая ей с другой стороны, со сторо­ ны неимущих. И Петион прав, напоминая буржуазии, что борьба против старого порядка отнюдь не окончена, что контрреволюция продолжает быть для нее угрозой и еще долго будет ею. Собствен­ но говоря, спустя более столетия после этих великих событий эта угроза все еще существует, и тем, кто, по определению Петиона, называется третьим сословием, приходилось не раз даже в неда­ леком прошлом сплачивать против нее свои силы. Но что Петион объясняет плохо, чего, по-видимому, он не замечает, так это самого роста народа, который создает новые проблемы, его революцион­ ного, политического и социального натиска в последние два года.

Рост классового сознания 335 Утверждать запросто, что «ничего не изменилось» со времени созыва Генеральных штатов,— значит исказить с самого начала суть вопроса, подлежащего разрешению, ибо, в сущности, речь шла о том, чтобы выяснить в тот момент, как, с помощью какой политики можно сохранить союз двух фракций третьего сословия, народа и буржуазии, несмотря на изменения, происшедшие за последние два года во взаимоотношениях этих двух фракций.





Вместо того чтобы дать точное определение, анализировать и пред­ видеть, Петион проповедует. Призывать просто к защите консти­ туции, в то время как последнюю как бы раздирают две тенденции, которые она несет в себе, — одна демократическая и другая бур­ жуазно-олигархическая,— это значит заменять решение проблемы ее изложением, ибо надо точно установить, в каком смысле сле­ дует понимать и применять конституцию. И затем, в тот самый момент, когда Петион говорит о неразделимых интересах и об общем счастье народа и буржуазии и что, следовательно, их взаим­ ное согласие должно осуществиться легко и естественно, он явно рассчитывает только на двойную войну — войну со старым поряд­ ком, войну с иностранными державами,— чтобы сплотить обе части. Он, кажется, и не подозревает, что война, до крайности обостряя опасности и страсти революционной Франции, придаст особую остроту страшному вопросу: кто и какими средствами должен защищать Революцию? Согласные в том, что спасать ее необходимо, народ и буржуазия необязательно будут согласны относительно средств ее спасения.

Итак, взгляды Петиона неясны и нечетки, причем прекрасно понимаешь, что этот морализирующий, расплывчатый оптимизм, скрывающий как бы намеренно подлинные трудности, покинет жирондистов в крайней растерянности среди ужасающей внеш­ ней бури, которую они сами безрассудно вызвали. Но чем огра­ ниченней мысль Петиона, чем бессильней его ум, тем поразитель­ ней эта констатация растущего классового антагонизма в рядах того, что еще вчера составляло третье сословие. Словно просеи­ ваясь сквозь сито, приводимое в движение все более убыстряю­ щимся ходом Революции, начинают разделяться слитные прежде интересы, и в этом мы видим самый решающий признак полити­ ческого и социального роста тех, кого Петион называет народом, за истекшие два года Революции: мысль начинает его обособлять, рассматривать его как отдельный элемент.

Это несколько обеспокоило даже буржуа-демократов, ибо, защищая Петиона от яростных нападок контрреволюционеров и фейянов, вызванных его письмом, они стараются смягчить смысл последнего; особенно они возражают против любой идеи о существовании внутри третьего сословия двух классов.

«Патриот франсэ», газета Бриссо, писала 13 февраля:

«Мы извиняемся перед нашими читателями за то, что вновь возвращаемся к писакам из «Монитёр юниверсель», но наш долг 336 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

сказать пару слов по поводу поклепов, которые они возвели вчера на господина Петиона. Все патриоты приветствовали письмо, ко­ торое этот образцовый гражданин направил г-ну Бюзо. И что же?

Это письмо послужило сотрудникам «Монитёр юниверсель» пово­ дом, чтобы обрушить на него самое чудовищное обвинение. Ему ставят в вину, будто он желает установить в обществе два проти­ воборствующих класса— буржуазию и народ! Ему, кто на про­ тяжении всего письма не перестает проповедовать единство не двух классов, а двух частей народа. Они обвиняют его в том, будто он считает, что буржуазия желает контрреволюции, его, кто уве­ щевает буржуазию объединиться с менее обеспеченными гражда­ нами, дабы одолеть сторонников контрреволюции».

Газета Бриссо играет словами. Петион не мог утверждать, что существуют два класса, ибо в основном во взглядах народа и бур­ жуазии на общество и на собственность не было расхождений.

Он, безусловно, и не думал натравливать «одну часть народа на другую», если воспользоваться хитроумным выражением газеты «Патриот франсэ». Но важно было другое — важно было уста­ новить, что эти две «части народа», сначала единые, почти слитые одна с другой на первом этапе Революции, теперь все больше и больше расходятся по своим интересам, идеям, страстям.

Именно это и придает письму Петиона его симптоматическое значение.

Умеренная и собственническая буржуазия, прекрасно пони­ мавшая, что ради «союза», на котором настаивал Петион, ей при­ шлось бы пожертвовать частично своим влиянием и своими день­ гами, ответила возмущенными воплями. В газетах, в брошюрах она изливала то, что уже можно, пожалуй, назвать ее «цензовой»

душой. Особенно пылкое негодование выражала колониальная буржуазия. А приверженцы старого порядка пытались довести до исступления буржуазию, заставить ее дрожать за свою собст­ венность. Вот, например, какой памфлет появился в печати 18 февраля 14:

«Призыв чести и истины, обращенный к собственникам г-ном Жозефом де Баррюелем-Бовером. Вместо предисловия: г-н Пе­ тион, мэр, только что предупредил собственников, что им не сле­ дует отделять свои интересы от интересов санкюлотов 15, ибо это пошло бы на пользу аристократии, а подсказало г-ну Петиону этот мудрый совет патриотическое красноречие; однако я боюсь, что совет этот не будет столь радостно принят, как если бы он был обращен к санкюлотам: «Славные граждане, подумайте о том, что надобно объединить ваши интересы с интересами собствен­ ников». Да, те бы уж ему ответили: «Не сомневайтесь, господин мэр, мы не замедлим это сделать».

И тотчас:

«Пробудитесь, люди, владеющие собственностью; очнитесь от своей летаргической спячки, в которую вы погружены более двух Рост классового сознания лет; еще есть время, но больше не медлите ни минуты. Я вижу, как со всех сторон над вашими головами сгущаются тучи. После того как якобинцы, которых можно сравнить с титанами, довели королевство до анархии и разрухи, после того как они обрекли мечу и огню все наши колонии, они хотят похоронить вас под обломками монархии. Предместья Парижа ощетинились пиками...

Неужели у вас нет добра, которое надо защищать? Неужели у вас нет семьи? Или вы ждете, пока к вам придут, чтобы отнять все, чем вы владеете? Чтобы подлые разбойники во имя свободы и равенства стали делить у вас на глазах ваши пожитки... Вот уж неуместно давать звание гражданина подобным людям, кото­ рые, не имея ничего за душой, готовы на любые преступления.

Подлинные граждане — это те, у кого есть собственность; осталь­ ные — это пролетарии или производители детей; им никогда не следовало бы позволять вооружаться или давать право голоса, как в Англии. Презренный оплот распущенности, исступленные чле­ ны клубов, якобинцы, ослепленные жаждой власти! Вы скоро полностью убедитесь в этой истине... О граждане, сколько же причин у вас остерегаться этих людей, которые желают сблизиться с вами лишь для того, чтобы все добытое вами пожрать! С каких это пор на шершней смотрят как на братьев пчел? При первом признаке бунта бегите, гоните прочь эту тучу саранчи, которая мечтает без всяких усилий, без огласки разделить между собой ваше богатство, благоприобретенное или же то, которое вы вскоре приумножите благодаря вашей предприимчивости».

И он заканчивает следующей зажигательной фразой, где про­ писные буквы чередуются с курсивом:

«СОБСТВЕННИКИ, кто бы вы ни были, остерегайтесь под­ держивать ложную доктрину; люди, у которых НИЧЕГО нет, не равны вам».

Я отнюдь не хочу показаться смешным, придавая речам графа Бовера, бешеного контрреволюционера, больше значения, чем они того заслуживают. Но совершенно очевидно, что все привер­ женцы старого порядка старались в тот момент напугать буржуа­ зию, и без того встревоженную неожиданным движением в ян­ варе. И эта тактика не осталась совсем безрезультатной, как о том свидетельствует фраза Петиона: «Буржуазии столько раз

14. Граф де Баррюель-Бовер (1756— говоря о санкюлотах, имеют 1817) — капитан милиции (вспо- в виду не всех граждан, за могательных войск) в Бретани, исключением дворян и аристокомандир национальной гвардии кратов, а тех, у кого нет никав 1790 г. кого имущества, в отличие от

15. 10 апреля 1793 г. Петион сделает тех, у кого оно имеется». Бабеф в Конвенте следующее заявление: будет говорить о санкюлотах «Необходимо пользоваться ясны- как о несобственниках, ми и понятными терминами, ибо, 338 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г· твердили о войне имущих и неимущих, что эта мысль преследует ее теперь неотступно».

Контрреволюционеры, уже не осмеливаясь более открыто требовать восстановления своих привилегий, возврата к произ­ волу короля, восстановления дворянства и феодализма, пытались сколотить своего рода Лигу собственников, союз злобы аристокра­ тов, ярости колонистов и страха буржуазии. Если бы им это уда­ лось, Революцию разбил бы паралич.

Между тем, несмотря на беспокойство буржуазии, о коем сви­ детельствует письмо Петиона, Революция не собиралась сдаваться.

Уступив старому порядку, революционная буржуазия рисковала потерять все: национальные имущества, обеспечение долга, поли­ тическое влияние и высшую радость свободы. И чем, наоборот, она рисковала, ускоряя ход Революции? Быть может, ее ждали некоторые беспорядки, временные потери, но она не думала, что право собственности, как она его понимала, могло стать в новом обществе объектом сколько-нибудь серьезных посягательств.

К тому же, хотя экономический подъем промышленной и торговой буржуазии в XVIII в. был одной из решающих причин Революции и хотя именно буржуазия долгое время должна была извлекать наибольшие выгоды из нового порядка, Революция больше не за­ висела целиком от класса, который был ее инициатором и который будет преимущественно пользоваться ее благами. Революция обладает логикой и порывом, которые даже ослепление и узкий эгоизм буржуазии бессильны остановить. Даже если организован­ ные и производительные силы буржуазии, даже если фабриканты, торговцы, рантье, после того как они вызвали Революцию, испу­ гались бы ее и отступили от нее, она сумела бы привлечь к себе новых приверженцев; она сумела бы создать в рядах самой бур­ жуазии, хаотичной и смешанной по составу, «новые слои защит­ ников». Да и народ никогда бы ее не покинул. Ибо, хотя он и был возмущен эгоизмом буржуазии, он не отходил от Революции;

напротив, он все более втягивался в нее, исполненный все воз­ раставшего чувства своей силы, словно бы уверенный, что когданибудь она станет его.

В эти первые месяцы 1792 г. народ еще не формулировал точно требований политического характера. После бойни на Марсовом поле было решено даже в клубе Кордельеров, даже в газете Эбера больше не нападать на «Конституцию».

«ПЕР ДЮШЕН»

Все же народ не забыл, что закон о марке серебра и привиле­ гия активных граждан лишили его права голоса, и, хотя он был этим унижен, все же он гордился своей возможностью сказать буржуазии, что он лучше, чем она, толкует Права Человека, что чПер Дюшен»

буква конституции создана для буржуазии, но Права Человека — для народа.

Народ уже больше не требует, как в июле, низложения короля и установления республики; иногда даже кажется, что он готов принести публичное покаяние за эту смелость; но в глазах его сохранился ослепительный блеск республики, и глубокий инстинкт подсказывал ему, что она отвечает логике развития собы­ тий, что это верный путь. Народ возмущают все эти огромные богатства, наживаемые с такой легкостью буржуазными спекулян­ тами, наглость скупщиков, беспощадный эгоизм колонистов.

Но он с гордостью противопоставляет их эгоизму Декларацию прав человека, которую те обходят, нарушают или искажают, и он знает, что его правая совесть в ладу с чистым идеалом. При все­ общем изменении условий и состояний, при грандиозном перемеще­ нии интересов народ уже не чувствует, что на его плечи, будто каменная глыба, давит беспросветная неизбежность нищеты и рабства. Даже когда он страдает, все вокруг него пребывает в со­ стоянии бурного движения, исполненного такого огня, прежние отношения между людьми и вещами так быстро меняются, что он чувствует отдаленную возможность такого поворота в сторону справедливости, когда и он наконец обретет свое счастье. Как ни груба, причем нарочито груба, газета Эбера, я часто чувствую в ней полнокровное биение пульса народа. Не содержится ли в под­ черкнутом цинизме газеты «Пер Дюшен», как об этом часто говорили, простое кривлянье и больше ничего? Не могу этого утвер­ ждать; я ненавижу этот непристойный стиль, унижающий пролета­ риат, но газета искренна в том смысле, что она интуитивно пони­ мает чувства народа и легко их выражает. Марат — одиночка, построивший мысленно целую систему Революции и яростно пытающийся навязать ее событиям и людям. При каждом кризисе Революции, каковы бы ни были чувства народа, Марат всегда предлагает призвать диктатора, военного трибуна, чтобы казнить предателей. Правда, из самых глубин своего подполья он слышит ропот толпы, до него доносятся стоны страждущих, даже шепот измены, и он отвечает на них пронзительными призывами и гроз­ ными речами. Иногда он до глубины души трогает сердце народа, оставляя в нем неизгладимый след, своим негодующим, благород­ ным воплем жалости. Иногда же он поражает невероятной зор­ костью взгляда, чудесными совпадениями его неправдоподобных пророчеств с неправдоподобными событиями. Но этот никогда не утихающий гнев, эта непрерывная подозрительность утомляют народ: порой ему необходима передышка; он не всегда пребывает в состоянии нервного возбуждения; ему доступны и простые радо­ сти жизни, он вдыхает воздух, жаждет солнца, доверия, хочет верить людям. Марат, не допускающий, чтобы народ кем-нибудь восхищался, кроме Робеспьера, не оставляющий ему почти ника­ ких надежд, порой надоедает народу, действует ему на нервы, 340 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 р# натягивая их до предела *. «Пер Дюшен» в отличие от этого чело­ века подполья является человеком улицы, человеком толпы, под­ вальчиков, где можно выпить хорошего вина, хуля скупщиков, вздувающих на него цену. Он наблюдает за народными трибунами, то распекая, то разоблачая их; но бывает, что он проявляет к ним нечто вроде грубоватой нежности, отвечающей потребности в люб­ ви, заложенной в душе народа. Лучше чувствуя настроение наро­ да, «Пер Дюшен» в дни кризисов не мечтает о мрачной дикта­ туре: после Варенна он требует республики, широкого народного правительства, которое не будет дурно обращаться с сыном короля, но вполне обойдется и без него 16.

Вынужденный отступить после голосования в Собрании и рас­ правы на Марсовом поле, он не упорствовал в яростных прокля­ тиях; он вроде бы на время отказался от своей светлой мечты о рес­ публике, но глубоко в душе он затаил жажду свободы, какое-то ра­ достное ожидание республики, которое сбудется 10 августа. Папаша Дюшен не стал биться разгоряченным лбом о стены подвала, он не верил, что народ уснул навеки, только потому, что он говорит очень тихо; он знал, что в душе народной накапливаются жизнен­ ные силы, порою молчаливые, неведомые, как глубокие воды, но вдруг прорывающиеся наружу ослепительным фонтаном.

В то время как Марат, обессилевший, отчаявшийся, считает, что ни говорить, ни делать больше нечего, поскольку со всех сторон только и слышишь, что о почтении к букве конституции, Эбер приноравливается к временному компромиссу и отважно продолжает идти своим путем. С 15 декабря 1791 г. до 12 апреля 1792 г. Марат, чья газета уже почти не продается, роняет из рук перо, а «Пер Дюшен», наоборот, с растущим успехом кричит на всех перекрестках о своем великом гневе, о своих великих горе­ стях, о своих великих радостях.

«Я — настоящий папаша Дюшен, черт возьми!»

В течение более года он, чрезвычайно разнообразя интонации, отчитывает, негодует, радуется, переходя от некоего сентимен­ тального самозабвения к внезапному недоверию.

Послушайте, как он вначале восхищается Мирабо в № 10:

«Меня не удивляет, что столь красноречивый Мирабо с его гро­ мовым голосом находит особое удовлетворение в том, чтобы гро­ мить их [аббата Мори и его друзей]... Говори всегда, дорогой наш человек, об отечестве; в нашем сердце как бы поют скрипки каждый раз, когда ты открываешь рот, чтобы разглагольствовать в нашем августейшем Собрании».

Поистине это — эхо, повторяющее голоса торговок с Централь­ ного рынка, которые в Версале называли его «наш папаша Мира­ бо».

Но вдруг комбинации Мирабо, его сложная политика начи­ нают его беспокоить (№ 12):

«Оказывается, твоя дурацкая башка причиняет нам смертель­ ное беспокойство.., Недостаточно иметь здоровую глотку, надо «Пер Дюшенъ 341 еще иметь прекрасную душу, слышишь ли ты меня, приятель?»

И в этом, конечно, нашли отражение смешанные чувства наро­ да к Мирабо: беспокойство и любовь. У Марата не было такого богатства оттенков.

Но вот летом 1791 г. начались махинации биржевиков с ассигнатами.

Эбер развернул энергичную кампанию против «спекулян­ тов» (№ 14), причем нарисовал едкий портрет революционеровкапиталистов:

«Сколько бы я ни вопил о проклятых торговцах деньгами, об этих спекулянтах втройне, которые скупали наши экю, сколько бы я ни охотился за ними, преследуя их ударами бича, эти него­ дяи смеют еще вновь появляться и продавать мелкие ассигнаты, которых мы ждали с таким нетерпением. Неужели найдутся тру­ сы, которые побоятся отшвырнуть прочь подобных шельмецов, наброситься на них, вздуть их хорошенько и препроводить их, отколошмаченных, к проклятым субъектам, которые их подстре­ кают?

Не знаю, какая чертова политика мешает нам добраться до источника всех этих махинаций, столь часто ставящих в от­ чаянное положение народ и армию. Существует уйма олухов, которые возглавляют общественное мнение, которые делают вид, будто служат интересам народа, которые одной рукой этот народ ласкают, а другой наносят ему удары. Тысячи проклятий! Неуже­ ли мне никогда не удастся схватить хоть одного из них и разде

–  –  –

латься с ним так, как он того заслуживает? Не воображают ли эти пройдохи-биржевики, что только они одни останутся безна­ казанными? Как? Мы покончили со знатью, с членами парламента, с духовенством, а это дьявольское отродье увильнет от расправы?

Пусть они трепещут, эти чудовища! Придет день, когда чаша тер­ пения народа переполнится и им дадут почувствовать, что такое жестокая, но справедливая кара.

Как может не содрогнуться сердце, когда созерцаешь эти рос­ кошные особняки, чьи стены скреплены слезами несчастных? Эти пройдохи, эти подлецы сделали вид, будто они встали во главе Революции, говоря, что это свободу они защищают, меж тем как они защищали лишь свое золото. Разве я не наблюдал, как они менялись, смотря по обстоятельствам. Когда принимались некото­ рые выгодные для их махинаций декреты, эти плуты были добрыми патриотами; когда же происходили какие-то заминки в работе Собрания, когда доходили вести о каких-либо движениях в провин­ циях, у этих негодяев был грустный вид, лица их бледнели, носы вытягивались; а теперь, когда национальные имущества продаются с успехом, тысяча проклятий! Они так сияют от радости, что и представить себе невозможно; их акции вдвое вздорожали, а же­ стокость не уменьшилась ни на йоту; мало им того, что они скупили наши экю, то ли для себя, то ли для аристократов, они еще хотят наложить лапу на мелкие ассигнаты; они сумели науськать народ, чтобы он взялся за оружие и окружил зал Собрания в тот день, когда был издан декрет об ассигнатах. Но черт возьми! Народ этот получит ассигнатов не больше, чем он получил экю, и, когда все дела будут улажены к их выгоде, а бедный народ так и останется ни с чем и начнет роптать, ему коротко и ясно ответят: «Ты сам этого хотел!»

Ежедневно вы слышите в округах от этих проклятых торга­ шей жалобы: как мало стало денег! И что только с нами будет!

Ах, невозможно это выдержать! Эти наглецы и не думают при­ знаваться, что ведь это они и есть первые торговцы деньгами. Они орали непрестанно, как быки: это аристократы скупают серебро, чтобы вывезти его за границу. Ах вы, пройдохи, да не продавайте его, тогда и покупать не станут. Вы-то и есть самые худшие аристо­ краты, и тем более опасные, что под маской патриотов вы вредите вашим братьям. Уж если наказывать изменников, то вы должны быть первыми, а если вы будете продолжать свою анафемскую тор­ говлю, то вы не люди, вы — тигры. Неужели это возможно, что при новом порядке будут существовать спекулянты и монополисты, как при старом?.. У этих пройдох-спекулянтов в голове сидит дьявол, который никогда не дремлет. Остановить их может только хорошая порция палочных ударов. Не вздумайте устраивать бун­ ты у их дверей, не пытайтесь врываться в их дома, ибо эти прой­ дохи только того и ждут. Вы у них ничего не возьмете, а они будут орать, что вы у них похитили миллионы».

tJlep Дюшен»

Затем он взялся за духовенство, однако, считаясь с чувствами народа тех дней, старательно отделял священников от религии.

Он с иронией говорил о том, что мы должны «благодарить евреев, которые, ссужая под проценты деньги нашим бывшим прелатам, внесли в наши церкви все те пороки, что помогли нам прозреть...

Я думаю, что господь бог, видя, как эти мошенники-прелаты сме­ шали религию со своими страстями, перестал в них узнавать себя. Но, черт побери, теперь он увидит наши обнаженные сердца, он увидит, что все мы — братья, что мы любим своего доброго короля и еще больше Нацию...»

И, напуганный начинавшимися фанатическими движениями, он добавляет:

«Нам следует научить своих жен не соваться больше в дела священников, ибо, если их невоздержанные языки начнут судачить о вопросах, в коих они ничего не смыслят, мы никогда с этим не покончим» (№ 16).

Свой гнев по поводу постоянной утечки за границу звонкой монеты он изливает в красочных выражениях:

«Неужели эти негодяи [эмигранты], прежде чем покинуть нас, разослали во все иностранные государства и на границы магниты, которые будут притягивать туда остатки нашей звонкой монеты?

Ах, черт возьми, какая-то магия, что ли, есть в этом, или же это темные делишки, с помощью которых нас обводят вокруг пальца».

Но вот приближается конец полномочий Учредительного собрания:

«Само Национальное собрание теперь еле ковыляет. Это старая шлюха, бывшая некогда честной женщиной, но, слишком долго прожив в столице, она в конце концов пустилась во все тяжкие и продалась исполнительной власти и аристократам; но, к счастью, черт возьми, ей настает конец и мы скоро дождемся дня ее похо­ рон, испытывая такую же радость, какую испытывает юно­ ша, избавившись от старого брюзги-опекуна, отравлявшего ему жизнь».

Но если Учредительное собрание, пересматривая конституцию в благоприятном для исполнительной власти духе, усложняя условия, которым должны были отвечать избиратели и избирае­ мые, ограничивая свободу печати и право петиций, восстановило против себя народную партию, то «Пер Дюшен» обеспокоен, кроме того, и тем, как будет вести себя его «дочь» — Законода­ тельное собрание, избранное на основе закона о марке серебра.

«Пресловутый закон о марке серебра,— восклицает он в своем № 58,— всегда будет мешать нам иметь столь же искусных депу­ татов, столь же честных людей, как эти [Робеспьер и Петион];

если бы закон этот действовал до созыва Генеральных штатов, то можно смело держать пари, что три четверти славных парней, обуздавших дворян и духовенство, не были бы избраны, и мы, как никогда прежде, бились бы в когтях деспотизма.

344 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

Воспрепятствуйте же, если это возможно, дальнейшему суще­ ствованию этого гнусного закона. Я не хочу этим сказать, что мы должны бунтовать против декретов Национального собрания;

ибо если даже и есть среди них несправедливые, то все же лучше подчиняться им, нежели посеять всеобщий раздор и вызвать гражданскую войну; но, черт возьми, надо орать так громко, так громко, чтобы наши крики были услышаны в самом Манеже [где заседало Собрание]; из-за наших криков, и я на это очень рассчи­ тываю, большая часть аристократов и лжепатриотов встанет на дыбы, ибо они превращаются в норовистых лошадей или в овернских упрямых мулов, когда услышат разговор о народе и свободе;

но, черт возьми, не у всех же уши заткнуты ватой, и среди этих прохвостов найдутся еще честные люди, которые встанут на нашу сторону. Разве мы не советовали вам сбросить к черту всех старых идолов и возвысить бедный народ, который втаптывали по уши в грязь в течение стольких веков? Вы. уничтожили аристократию дворян и духовенства, а теперь создаете в тысячу раз более гнус­ ную аристократию богатства».

И вдруг — новость о бегстве короля. Эбер, изо дня в день сле­ дивший за настроениями народа, но не обладавший даром зоркого предвидения, присущим Марату, не сообщил о нем заранее, не предчувствовал его. Но вдруг в «Пер Дюшен» прорвалось какоето глубокое народное чувство, он, очевидно, почуял трепет народа, его возбуждение, проникнутое одновременно тревогой и радостью перед неизвестностью, и в нескольких картинах, отличавшихся идиллическим и одновременно грубым реализмом, если можно так сказать, прекрасно осветил разницу между переживаниями кон­ сервативной и умеренной буржуазии, которая пятится назад, и народа, который устремлен в будущее. Почти весь № 59 испол­ нен мощного чувства, а поскольку Эбер — лишь интерпретатор, то мы видим в действии сам народ.

«Что мы станем делать с этой жирной свиньей?— спрашивают себя все мои ротозеи, говоря о Жиле Капете. — Но,— говорит председатель одной из секций,— он все^еще наш король, он непри­ косновенен, и мы не вправе перестать почитать его и повиноваться ему.— Браво,— говорит командир батальона,— только поджига­ тели могут рассуждать иначе.— Как, черт возьми, поджигатели?

Разве так можно называть тех, кто не позволяет поджигать свой дом?..

Я посылаю к черту всех этих активных граждан и, чтобы утешиться, отправляюсь опрокинуть стаканчик в маленькое кафе на хлебной пристани. А, черт возьми, я был вполне вознагражден за скуку, какую нагнали на меня все эти проклятые болтуны! Не успел я усесться на табурет, как услышал, что во все горло распе­ вают: «Ca ира! Ca ира!» Да здравствует нация! Высовываю нос наружу, и что же я вижу? Компанию славных парней, вооружен­ ных пиками и держащих под руку вчерашних кутил.— Да откуда «Пер Дюшем 345 вы взялись, вы, ваш брат?— говорю я им.— Разве еще остались Бастилии, которые надо взять? — Ах, папаша Дюшен, и где ты только был? Ведь мы сию минуту дали клятву умереть за родину, и эта клятва не будет клятвой негодяя вроде той, которую нарушил проклятый боров, опозоривший наше отечество.

— Так что ж, папаша Дюшен,—говорит мне матушка Каке г торговка устрицами,— что нам думать о нашем проклятом бубно­ вом короле? — А то, что я думаю, черт возьми, ибо я того мнения, что его следует сунуть в сумасшедший дом, в одиночную палату для умалишенных, поскольку нет больше монастырей, куда мож­ но было бы его упрятать, постричь, как делали наши славные деды со своими безмозглыми и никчемными королями... Тотчас же Като, шелушильница, восклицает: «Все к дьяволу, прочь Капета, прочь цивильный лист, прочь австриячку; ни к чему нам болыпег чтобы нами управлял аристократ, какой-нибудь бравый парень, один из нас прекрасно подойдет к месту, занятому этим чертовым боровом, который только и знает, что нажираться».

Вот говорят, что народ всевластен, давайте же попробуем вос­ пользоваться нашим правом, избрав себе кого-нибудь, кто бы нам подошел. Мы не напялим ему на голову корону, так как она гасит здравый смысл и добродетель; но, черт возьми, мы желаем, чтобы он всегда был простым, без затей, как папаша ДюшенГ Как папаша Дюшен,— восклицают все разом,— как папаша Дюшен!

— Я поддерживаю это предложение,— заявляет папаша Бондо, самый сильный из всех силачей в порту и на Центральном рынке,— и я требую, чтобы папаша Дюшен стал регентом королевства, пока Жиль Капет, бывший король Франции, будет слабоумным.

Да здравствует папаша Дюшен! Да здравствует папаша ДюшенГ Вот меня сразу и провозгласили регентом, да еще обещают поддержать мои права тремястами тысячами пик; что ж, черт возьми, так дело пойдет.— Что ж ты сделаешь, папаша Дюшен, когда получишь власть? — Я начну с того, что дам пинка в зад всем лжепатриотам, проползшим, подобно змеям, в Националь­ ное собрание, в муниципалитет, в департамент. Я вам соберу новое Законодательное собрание, состоящее не только из активных граждан, но из всех честных людей, богатых ли, бедных ли, которые заслужат эту честь своим патриотизмом и своими способ­ ностями.

Когда Законодательный корпус будет как следует организо­ ван, у меня не хватит нахальства, черт возьми, считать, что нет мне равных, воображать, что я один представляю половину мощи нации, я не буду пожирать столько, сколько хватит, чтобы про­ кормить граждан целого департамента.

Я удовольствуюсь тем, что буду надзирать за машиной и пре­ дупреждать рабочих, когда что-нибудь в ней разладится. Я буду покровительствовать ремеслам, я буду поддерживать торговлю* 346 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

я сломаю шею всем биржевым спекулянтам... К тому времени Жиль Капет окончит свою постыдную жизнь в своей одиночной камере для умалишенных, а его чудовище жена издохнет в Сальпетриере *; сын их вырастет; будучи воспитан в труде и бедности, он позабудет окружавшую его некогда пышность; и наконец, он научится быть человеком и гражданином; и тогда можно будет, коли пожелают к тому времени, коли понадобится, не скажу король, ибо таковой не нужен, если хочешь быть свободным, но, если явится абсолютная необходимость в первом чиновнике, тогда можно будет обратить взор на этого сына короля и папаша Дюшен передаст ему бразды правления».

Странное порабощение духа, когда даже в неистовом и непри­ стойном возмущении против власти короля не в силах еще окон­ чательно отрешиться от идеи королевской власти.

Вот в какой расплывчатой форме народ начинает думать о республике. Эта статья Эбера, безусловно, является самым сме­ лым выражением народной мысли в ту пору; это уже почти рес­ публика, и это демократия без деления граждан на активных и пассивных, а в социальном плане это законы против спекулянтов, но не видно никакой новой концепции собственности.

Эта почти республиканская экзальтация охладевает после возвращения короля, и сам папаша Дюшен в примиряющем вымы­ сле наносит визит Людовику XVI в его дворце Тюильри, чтобы поздравить его с принятием конституции и предупредить его в полудружеском, полуворчливом тоне, дабы на этот раз он уж не изменял клятве. Эбер позволил себе даже проявить энтузиазм в день провозглашения конституции в Париже; «грохот пушек отозвался в нашем сердце».

Однако, несмотря ни на что, в народе в 1792 г. продолжало жить странное чувство освобождения, радости, беспокойства, гордости, охвативших его сознание при вести о бегстве короля. Первые несколько дней народ презирал его, называл клятвопреступни­ ком и беглецом. Первые несколько дней народ чувствовал свое превосходство над королевской властью, которую он клеймил, над революционной буржуазией, которая не смогла принять опре­ деленного, окончательного решения относительно короля. И все это возвышало пролетариев в собственных глазах, все это под­ готовляло их к тому, чтобы свысока судить не только о коро­ левской власти, но и о буржуазной олигархии, пытавшейся ис­ пользовать Революцию к своей выгоде. Суров был «Пер Дюшен»

в эти первые месяцы 1792 г. к буржуа-скупщикам (№ 68): «Я ви­ дел всех наших торгашей, всех наших мелких лавочников, бака­ лейщиков, торговцев водкой и вином — одним словом, всех этих плутов, взявших себе за правило обкрадывать и отравлять народ;

я видел, как они воспользовались недостатком металлических денег для своего обогащения, предварительно скупив все наши экю, а потом перепродав их эмигрантам, после чего они припряПер Дюшен» 347 тали всю мелкую монету, так что теперь видишь только бумажные деньги, а су стали более редкими, нежели были когда-то двойные луидоры.

К чему же это привело? К тому, что наши негодяи вынуждены теперь наконец извергнуть обратно то, что они награбили у на­ рода. Они не подумали, остолопы, что, изымая звонкую монету, они тормозят торговлю. Теперь, черт возьми, когда лавки их пустуют, когда товары их залеживаются, они кусают себе локти и хотели бы не вспоминать о своих спекулянтских делишках.

И эти проклятые паразиты, дабы исправить ими же содеянное зло, теперь желают контрреволюции. Все эти окаянные торговцы не могут больше грабить народ, который они начисто выпотрошили своими подлыми махинациями, теперь они утешаются тем, что устраивают оргии вместе с бывшими дворянами».

Это о скупщиках звонкой монеты, а вот о спекулянтах про­ дуктами питания (№ 83):

«Я надеялся, черт побери, что после отмены ввозных пошлин я смогу каждый день позволить себе выпивать несколько лишних бутылочек вина, но ничуть не бывало, черт побери! Вместо того чтобы подешеветь, вместо того чтобы улучшить свой вкус, вино осталось таким же дорогим, как и прежде, и оно отравляет нас тоже по-прежнему. Я думал также, что нам снизят цены и на другие продукты, но бакалейщик Д'Андре и его собратья все еще полны решимости заставить нас платить за перец прежнюю цену.

Несколько дней назад я здорово поспорил с моим сапожником, который хотел набавить цену на мои башмаки.— Проклятый Мори,— сказал я ему,— ты что же, превратился в аристократа? — Сам ты Мори,— отвечал он мне [Мори, аббат Мори был для Эбера символом контрреволюции; на изображении папаши Дюшена можно увидеть короткий девиз: «Memento mori» («Помни о смер­ ти»); и в этом заключается игра слов с намеком на аббата].— Если мой товар дорожает, то разве не должен я надбавить цену за свое изделие? — Как, черт возьми, платить дороже за мою пару баш­ маков? Да ведь они должны подешеветь на четверть после уни­ чтожения акциза на кожи?

— Черта с два,— сказал он,— разве ты не знаешь, что эта сволочь откупщик все еще держит нас за горло? Откуп уничтожили только для вида. Эти мерзавцы вымогатели сговорились скупить все товары на фабриках; они скупили всю кожу королевства и те­ перь дерут за нее цену, какую им вздумается. Через несколько месяцев, если не примут мер, башмаки будут стоить по пистолю за пару.— Я слушал развесив уши рассуждения этого важного лица. Позже я советовался с другими розничными торговцами, Приют для престарелых женщин умалишенных и истеричек.— в Париже, где содержали также Прим. ред.

348 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г· и они меня все заверяли, что эти вымогатели захватили в свои лапы все отрасли торговли и что, стакнувшись с министрами и муни­ ципалитетами, стали драть три шкуры с бедного люда!

Что ж, стало быть, черт возьми, мы ничего не выиграем от уничтожения застав! 17 Неужели на нас взвалят новые налоги и мы будем по-прежнему платить все те же пошлины на продукты питания! Гром и молния! Этому не бывать! Везде, где имеется бо­ лезнь, должно быть найдено и от нее лекарство. Новые законо­ датели! Это ваше дело — его найти. Искорените новые злоупо­ требления, это ваш долг. Повесьте всех до единого финансистов и всех прохвостов — торговцев человеческой жизнью, которые спе­ кулируют за счет насущных потребностей граждан и жиреют на крови несчастных; призовите секцию Ломбар: она вам раскроет все их козни.

Вы узнаете, черт побери, что существует подлый заговор с целью довести нас в эту зиму до последней крайности».

Так накалялся тон народных протестов. Это уже возвещал о своем приближении Террор применительно к экономическим проб­ лемам.' Революция и не помышляет посягать на индивидуальную собственность, заменить товарообмен и свободную конкуренцию коммунизмом; у нее, стало быть, не было иных средств сдержать спекуляции буржуазии, как нагнать на купцов страху; пока что «Пер Дюшен» пугает их виселицей, скоро начнет пугать эша­ фотом.

Так начинают вырисовываться экономические предпосылки террора. Но «Пер Дюшен» пока еще не призывает народ к восста­ нию, к новой революции. Он сетует на то, что конституция оказа­ лась неудачной, что она не проникнута высоким демократическим, народным духом, но временно он покоряется (№ 84): «Когда бы не был заглушён голос парижского народа, у нас не было бы такой никуда не годной Конституции, подлинного домино Арлекина, в ко­ тором великолепные куски сшиты вперемежку с лохмотьями. Та Конституция вся была бы составлена в духе Прав Человека, и когданибудь она стала бы законом для всей Вселенной; но что сделано, то сделано, и, если имеешь одноглазого коня, это еще не причина, чтобы его убивать».

Так «Пер Дюшен» приспосабливался к течению мысли народ­ ной, порою стремительной, порою медлительной и неуверенной;

но вскоре народ, на какое-то время уставший от непрерывного возбуждения, в котором его держал Марат, вновь испытал потреб­ ность услышать этот пронзительный, страстный голос. Один «Пер Дюшен» уже казался ему недостаточным и заурядным.

5 апреля клуб Кордельеров направил Марату письмо, прося его вернуться к политической деятельности. Письмо было подпи­ сано Эбером, председательствовавшим 18. «Ами дю пепль» вновь вышел 12 апреля 1792 г., и теперь народ, так сказать, заговорил двумя голосами: одним смешливым, добродушным, временами Продовольственные волнения непристойным, другим резким, душераздирающим, всецело про­ низанным страстью и мыслью, с неистовыми заблуждениями и пророческими нотками.

ПРОДОВОЛЬСТВЕННЫЕ ВОЛНЕНИЯ

Не только в крупных городах, но и в маленьких местечках и в деревнях продовольственный вопрос, особенно вопрос о хлебе, вызывал волнения и беспорядки. В продолжение двух лет, 1790 г.

(за исключением первых трех месяцев) и всего 1791 г., вопрос о хлебе не возникал. Урожаи были изобильными, цена на хлеб по­ степенно снижалась, пока не достигла трех су за фунт, и ни малей­ шее беспокойство не коснулось воображения народа, который Тэн изображал находящимся в постоянном напряжении, обезумевшим.

К концу 1791 г. пришлось убедиться, что урожай неудовле­ творителен, по крайней мере в важнейших районах страны. В сво­ ем докладе 1 ноября 1791 г. Законодательному собранию министр внутренних дел Делессар заявил на основании сведений, полу­ ченных им от директорий департаментов, что урожай был обиль­ ным во всей северной части Франции, посредственным в централь­ ных районах и низким на юге 19.

Положение, судя по всему, не было особенно тревожным.

Главное — Париж, центр национальной активности, а также всех беспорядков, был полностью обеспечен продовольствием.

«Благодаря мерам предосторожности, принятым парижским муниципалитетом,— сказал министр,— и на основании получен­ ной мною от него информации о том, какими он располагает за­ пасами зерна и муки, а также на какие ресурсы он может твердо рассчитывать, снабжение столицы продовольствием на эту зиму полностью обеспечено. Совершенно справедливо полагали, что наи­ более эффективный способ успокоить волнения в народе состоит в том, чтобы снабжение столицы было выше, а не ниже ее потребВ 1784 г. министр Калонн раз­ ное бедствие. И сегодня, более, решил откупному ведомству кос­ чем когда-либо, «сознавая всю венных налогов соорудить во­ нужду в его энергичном пере, круг Парижа стену, стену гене­ дабы разоблачить нескончаемые ральных откупщиков, чтобы обес­ заговоры врагов свободы и про­ печить взимание ввозных по­ будить народ, который враги шлин. Архитектор Леду построил эти стремятся усыпить на самом 19 застав, где взимали пошлину. краю бездны, он заклинает Друга В ночь с 12 на 13 июля 1789 г. народа немедленно вернуться к заставы в предместьях Сент-Оно- своей деятельности... » «L'Ami ре, Сен-Жак и Сен-Марсель были du peuple», 12 avril 1792; J. M a s сожжены. s i. Marat. Paris, 1960, p. 192.

18. Клуб Кордельеров заявлял, что 19. «Archives parlementaires», уход Марата следует рассматри­ XXXIV, 573.

вать как подлинное обществен­ 350 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

ностей... Но в то же время муниципалитет бессилен помешать росту цен на хлеб, поскольку такой рост явился неизбежным следствием недостатка этого продукта в некоторых частях королевства».

10 декабря Моннерон защищает парижский муниципалитет от упреков торговцев хлебом и булочников 20. Они жаловались на то, что муниципалитет, сделав обширные запасы зерна в общест­ венных хранилищах, обязал булочников покупать там зерно, даже подпорченное, которое может забродить на складах. Они, кроме того, обвиняли муниципалитет в том, что тот, прикрываясь мни­ мыми общественными интересами, ищет спекулятивную выгоду в этих операциях.

Упрек этот был нелепым, ибо муниципалитет не обладал моно­ полией на продажу зерна, и, пополняя запасы общественных хра­ нилищ, он способствовал понижению цен на этот продукт и тем самым никак не мог извлекать из этого дела какую бы то ни было спекулятивную прибыль. Моннерон констатировал это, а я вновь подчеркиваю это новое свидетельство отличного снабжения Парижа хлебом: «Если парижский муниципалитет вздумал бы торговать хлебом, если бы он привозил его из других департамен­ тов, дабы извлечь прибыль, продавая его в столице, он сильно обманулся бы в своих ожиданиях: ибо Париж — это то место в королевстве, где хлеб самого лучшего качества и самый дешевый».

В Собрании никто не возразил против этого утверждения. В са­ мом деле, народ Парижа возмущался в 1792 г. не столько недо­ статком хлеба, сколько сахара и других бакалейных товаров. Но во многих сельских местностях произошли очень сильные волне­ ния. Города и местечки Сент-Омер, Монтелимар, Куа, Самер, Шомон-сюр-Марн, Нёйи-Сен-Фрон, Бомон-ла-Динь, Макон, Виллерс-Утро, Суп, Дюнкерк, Сен-Венан, Дуэ, Аррас, Нант, Вербери, Сен-Жерме и Монмирай направили петиции в Собрание 21.

Там народ, стоило ему завидеть телеги, груженные зерном, или погрузку хлеба на суда, начинал бунтовать. В Шомоне толпа собралась по зову набата. В Дюнкерке, в Сент-Омере она пре­ пятствовала погрузке его на корабли. Совершенно ясно, что, на­ рушая таким образом обращение, народ еще усугублял бедствие, от которого страдала страна; но как воспоминания о прошлом и да­ же примеры настоящего оправдывали их беспокойство! В послед­ ние годы старого порядка, когда, желая восполнить низкий уро­ жай, монархия платила премии за ввоз зерна, крупные спеку­ лянты тайком экспортировали зерно из Франции, а затем вновь ввозили его в страну, чтобы заполучить премию.

Народ опасался, как бы подобного же рода маневры не опусто­ шили еще больше и без того недостаточно снабжаемые рынки.

Тщетно его убеждали в портах, что экспортируемая мука пред­ назначается для наших колоний; он этому не верил. И даже когда вывозили зерно с Севера, где оно имелось в избытке, чтобы про­ кормить Юг, население северных районов боялось, как бы его под родоволъственные волнения 351 благовидным предлогом не лишили хлеба. Петиционеры требовали от Собрания строжайшего запрета на какой бы то ни был вывоз зерна.

Собрание через своего докладчика Моннерона ответило, что, за исключением муки, предназначенной для наших колоний, доставка которой по назначению строго контролируется, ни зер­ но, ни мука из Франции не вывозятся 22.

Податели петиций, кроме того, требовали, чтобы Собрание обязало владельцев зерна, вместо того чтобы продавать его спе­ кулянтам, «скупщикам», которые могли увезти зерно куда-то далеко, выбрасывать его на рынок соответственно имеющимся у них запасам. Собрание, не решавшееся ступить на этот путь рег­ ламентации и принуждения, по которому Конвент перед угрозой гибели пойдет самым решительным образом, отвечало, что «самый верный способ усилить недоверие владельцев зерна и побудить их опечатать двери своих амбаров — это потребовать от них вы­ везти его на рынок. Подобное насилие произвело бы на зерновой хлеб такое же действие, какое имело на металлические деньги во времена регентства запрещение держать при себе более 500 лив­ ров звонкой монеты» 23.

И наконец, петиционеры требовали, «чтобы в каждом департа­ менте в урожайные годы делались запасы зерна, которыми можно будет снабжать население в случае недорода». Собрание не имело против этого принципиальных возражений. Оно не говорило, что это противоречит миссии государства, призванного охранять част­ ную инициативу, а не подавлять ее. Вмешательство государства казалось, напротив, вполне закономерным людям Революции. Но Законодательное собрание считалось с практическими трудностя­ ми: необходимостью иметь для этого большой капитал, страхом перед лихоимством, перед потерями зерна и, наконец, перед «за

–  –  –

стоем цен» из-за отсутствия конкуренции и, как следствие всего этого, с ущербом для сельского хозяйства.

Поэтому оно ограничилось после многих отсрочек тем, что ввело систему пропусков, которые должны были иметь все транс­ порты зерна, с указанием места отправления и места назначения.

Этих мер оказалось далеко не достаточно, чтобы утихомирить повсюду волнения: утечка звонкой монеты возмущала умы, за­ ставляя их опасаться подобной же утечки зерна. Описывая кар­ тины этих беспорядков, Тэн допустил явную натяжку и фальсифи­ кацию фактов; читая его, можно подумать, что вся Франция была в огне и что повсюду эти люди-животные, обезумевшие, разнуздан­ ные, предоставленные сами себе вследствие беспомощности кон­ ституции, совершали одни лишь насилия.

На деле же в течение всего 1792 г. только в каких-нибудь пят­ надцати дистриктах происходили народные волнения. И паника, и бедствия, носившие местный характер и быстро прекратившиеся, отнюдь не остановили мощного движения вперед, говорившего о до­ верии и процветании. Тэну свойственна отвратительная и анти­ научная манера валить в одну кучу факты, заимствованные из самых различных эпох; он указывает, например, на разрушение мануфактур как на следствие революционной системы. И где же он ищет тому доказательства, где? В отчетах администрации, от­ носящихся к X и XII гг. И эти отчеты в его изложении соседст­ вуют с крестьянскими восстаниями 1792 г.!

Тэн, видимо, и не подозревает, что именно в 1792 г. наблюда­ лось бурное оживление мануфактурного производства. Вопреки самому закону истории он не следит за эволюцией фактов, и, вместо того чтобы показывать последовательные оттенки и изменчивые комбинации плавящегося металла, он смешивает в причудливой амальгаме первые вспышки пламени и остатки остывающего пепла.

Фактически восстания 1792 г. почти никогда не сопровождались человеческими жертвами, а народ останавливал грузы хлеба и уста­ навливал свою цену, соблюдая определенный порядок и дисцип­ лину. Кстати, и причины восстаний были очень разнообразны, но по своей мании классифицировать факты по абстрактным катего­ риям г-н Тэн запретил себе вникать в реальность во всей ее слож­ ности. Порою именно перевозка хлеба казалась подозрительной.

Лекиньо рассказывал 6 января 1792 г. о расследовании, которое он только что провел в департаменте Нор 24. Его речь носила очень умеренный характер, ибо он требовал только свободы обраще­ ния зерна.

«Люди жалуются на скупку,— говорил он,— да, она суще­ ствует, но не исходит же она от министерства, она производится как раз теми людьми, которые положительно наиболее заинтере­ сованы в том, чтобы ее не существовало; я имею в виду фермеров, пахарей и всех тех, кто имеет запасы зерна. А почему? Потому что свободное обращение зерна повсюду наталкивается на преродовольственные волнения пятствия. Средство избавления от этого зла состоит, на мой озгляд, отнюдь не в том, чтобы создавать запасные амбары. Эта мера опас­ на и, во всяком случае, бесцолезна... Наилучшее средство спра­ виться с нехваткой хлеба в отдельных местностях состоит в том, чтобы защитить свободное обращение зерна внутри страны». Как видите, в этих словах нет ничего, что бы указывало на намерение возбудить умы и зародить или усугубить подозрения.

Вот почему можно поверить Лекиньо, когда он добавляет:

«Я тщательно собрал сведения в департаменте Нор, жителей кото­ рого я являюсь, о причинах, вызывающих беспокойство народа в этих местах, и я узнал, что в октябре прошлого года через порт Дюнкерк была вывсзена третья часть урожая. Население было тем более этим напугано, что оно помнило, как в 1786, 1787 и 1788 гг. все зерно северных районов было закуплено и погружено на суда в порту Дюнкерк под благовидным, но Лживым предлогом, будто зерно предназначено для пропитания южных департаментов;

но, вместо того чтобы посылать зерно во Францию, его переправи­ ли за границу и вновь ввезли во Францию в 1789 г., где оно было продано вчетверо дороже своей стоимости».

В тот же день Форфе в очень смелой речи, предвещавшей реше­ ния, принятые впоследствии Конвентом, подчеркнул, какое смяте­ ние должны были вселить в умы народа сложные перипетии тор­ говли зерном.

«Я вижу источник этого беспокойства в недостаточ­ ной согласованности в действиях тех людей, которые делают закупки продовольствия: и вот тут-то следует ради блага народа пожертвовать, хотя бы на несколько лет, долей преимуществ, которые обещает нам неограниченная свобода коммерческих опера­ ций. Необходимо, стало быть, заставить покупателей согласовы­ вать свои операции. Источник опасных мнений я вижу в болтли­ вости, с какой производятся перевозки, которые действительно будто нарочно организованы так, чтобы удвоить подозрения и тре­ вогу. Вот вам примеры. Зерно из северных департаментов выво­ зится только через порты Дюнкерк, Гавр и Нант, и через те же порты ввозится зерно, приобретенное в Прибалтийских странах и в Великобритании. Народ, естественно, думает, что зерно, кото­ рое ввозят, и есть то самое, которое вывозили у него на глазах;

и, когда он видит, как дорожает этот драгоценный продукт, он приписывает все этой мнимой махинации, он возмущается, а эти волнения еще более взвинчивают цены, ибо они препятствуют обра­ щению зерна; в результате возникает голод при изобилии хлеба, и подозрения и недоверие являются вначале результатом, а по­ том причиной дороговизны. Все это прекрасно знают люди, стреЛекиньо (1755—1813) — адвокат, рания, а затем Конвента от десудья при ваннском трибунале, партамента Морбиан. «Archives депутат Законодательного соб- parlementaires», XXXVII, р.405.

354 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

мящиеся разжечь смуты; они внушают народу, что никогда при старом порядке не бывало подобных операций, и им верят, им нель­ зя не верить, ибо и в самом деле при старом порядке деспотизм беспощадно расправлялся со всеми и больше прислушивался к справедливым жалобам народа.

И сейчас опять значительное количество хлеба, закупленного в Гамбурге, прибыло в Гавр, из этого порта его переправят в Руан, затем в Ле-Пек, а из Ле-Пека в Париж. В то же время зерно, закупленное в Суасоннэ, перевозится по Сене в обратном направле­ нии, перегружается в тех же портах и в Гавре отгружается для отправки в Бордо. Как убедить жителей обоих берегов Сены, что это полезно для народа, что именно таким образом, следуя в диа­ метрально противоположных направлениях, осуществляется транспортировка и доставка жизненно необходимого им продукта?

При деспотическом правлении в Париже заставили бы оставить зерно, привезенное из Суасоннэ, а зерно из Гамбурга отправили бы в Бордо. Только остаток пошел бы обычным путем, а поскольку этот остаток получился бы при ввозе из-за границы, то народ смотрел бы на него как на благодеяние».

Итак, Форфе утверждал, «что неограниченная свобода торгов­ ли» ведет к ненужным и разорительным осложнениям, и он риск­ нул сказать, что лучше было бы организовать торговлю зерном на началах общественной службы. Или, уж во всяком случае, поставить ее под контроль государства.

«Я знаю, господа, только одно лекарство от этих бед. Необходи­ мо организовать в Париже центральную продовольственную адми­ нистрацию. (Ропот.) На нее будет возложена обязанность, дей­ ствуя под началом и контролем министра внутренних дел, соби­ рать сведения о размере урожая в департаментах и о количестве произведенных за границей закупок, и ей будет предоставлено право указывать маршруты, по которым продовольствие должно следовать по всему королевству, с тем чтобы пути эти не скре­ щивались».

Собрание возроптало и отклонило предложение Форфе без обсуждения. Предложение и впрямь было преждевременным; ситу­ ация во Франции, где в общем обращение зерна было в достаточ­ ной мере обеспечено, в тот момент еще не требовала столь энер­ гичных мер, но это уже был зародыш революционной политики Продовольственного комитета Конвента.

В Дюнкерке, где волнения отмечались еще осенью, очень силь­ ное брожение вспыхнуло в марте 25. Встревоженные администра­ торы написали в Собрание, что они не в состоянии больше отве­ чать за порядок и гарантировать собственность граждан, что национальная гвардия сочувствует бунтующему народу, что лишь благодаря вмешательству линейных войск были предотвращены пожары в городе и в порту и что «огромному городу, насчитываю­ щему более чем на 100 млн. собственности», угрожает гибель от Продовольственные волнения 355 анархии.

Они также требовали для успокоения народа вмешатель­ ства государства в торговлю зерном:

«Если продовольствие принадлежит нации, пусть же нация позаботится о том, чтобы оно поступало из мест, где оно имеется в изобилии, в те места, где его не хватает; тогда продукты пита­ ния не попадут в руки алчных спекулянтов».

Собрание не пошло так далеко, но оно поручило правительству покупать хлеб за границей и перепродавать его во Франции.

«Возможно, это и неполитично,— сказал Камбон 1 марта,— в обычное время поручать правительству закупку зерна, но в дан­ ный момент необходимо принять чрезвычайные меры. В наших южных районах зерна недостает; если помочь им деньгами, на всех иностранных рынках начнется конкуренция и ажиотаж при обмене бумажных денег, что может привести к серьезным нежела­ тельным последствиям: 1) повысится цена зерна на рынках; 2) упа­ дет курс наших бумажных денег за границей; ввиду всего этого покупку зерна необходимо поручить министру внутренних дел».

Беспорядки особенно усилились весной, в марте — апреле:

то ли потому, что в те дни гужевые перевозки зерна, замедлившиеся в зимний период, возобновились довольно активно, то ли потому, что запасы продовольствия прошлого года, когда урожай был очень хорош, исчерпались, а потому беспокойство возросло, то ли потому, что борьба против эмигрантов и священников, а также неминуемость войны с иностранными державами до крайности обострили все проблемы. Помимо этого, повышение цен на про­ дукты питания, о многочисленных причинах которого мы гово­ рили выше, стало особенно ощущаться в этот момент и вызывало повсюду, вплоть до деревень, довольно сильное волнение. Таким образом, в ту тревожную и беспокойную весну 1792 г. рабочие и крестьяне восстали не только для того, чтобы воспрепятствовать вывозу зерна, но и для того, чтобы добиться повышения заработной платы или же таксации цен на продовольствие.

25. Волнения в Дюнкерке начались разгорелся с новой силой. Он 14 февраля 1792 г. Дома десяти длился две недели. 18 погружен­ наиболее крупных торговцев зер­ ных и готовых к отплытию судов ном в порту были разграблены. были захвачены и разгружены.

Муниципалитет объявил военное Войска проявляли все большую положение; произошло кровавое снисходительность к восставшим столкновение: 14 убитых, 60 ра­ и в конце концов отказались про­ неных. В последующие дни бунт тив них выступать.

РАБОЧИЕ И КРЕСТЬЯНСКИЕ ВОЛНЕНИЯ

В Пуатье рабочие мануфактур потребовали таксации цен на хлеб, заявив, что платить за хлеб больше чем по 3 су за фунт непосильно для наемных рабочих. 20 марта делегат от муниципа­ литета Пуатье попросил помощи в размере 30 тыс. ливров, чтобы прокормить неимущее рабочее население, а также нищих, кото­ рые в этом краю монастырей и аббатств были до недавнего вре­ мени жалкой и униженной клиентелой монахов.

«В течение нескольких дней произошел внезапный и пугающий рост цен на зерно; пекари справедливо требовали соответствую­ щего повышения цены на хлеб... Муниципалитет собрался тогда совместно с директориями дистриктов и департамента, и было при­ знано невозможным предотвратить вздорожание хлеба...»

Но шестьсот рабочих осадили ратушу с криками: «К оружию!»

Отряды национальной гвардии поспешили на помощь, один рабочий был убит выстрелом из ружья.

«В городе Пуатье, в котором нет никакой торговли, никаких общественных учреждений, при населении около 20 тыс. душ имеется более 6 тыс. неимущих. Заработок одних слишком ску­ ден, чтобы покупать хлеб по существующей цене, другие с самого детства приучены к позорному ремеслу [нищенствованию]; много есть калек, и все поголовно бедны; все они требуют у нас хлеба;

все они имеют право на жизнь, и наш "самый священный долг — облегчить их несчастную участь».

Пуатье был одним из тех городов, где прежний уклад жизни, при старом порядке, рушился, но ростки и элементы нового уклада были еще недостаточно сильны. Собрание одобрило и вотировало.

Между 20 и 30 марта весьма любопытное движение вспыхнуло Рабочие и крестьянские волнения на границе департаментов Ньевр и Йонна — в Кламеси, Куланжсюр-Йонне, Крене и т. д. Тут лесорубы, рабочие, занятые заготов­ кой для снабжения Парижа дров, которые сплавлялись по рекам до самой столицы, восстали, недовольные своим низким заработ­ ком г. Директория департамента Йонна явилась в Собрание 13 апре­ ля, чтобы рассказать об этой своего рода бурной стачке.

«Законодатели! Директория департамента Йонна уже довела до вашего сведения о волнениях, которые взбудоражили приходы на ее территории, примыкающей к дистрикту Кламеси, сам город Кламеси и его окрестности. Она вам сообщила, что навигация по Йонне прекращена, что смутьяны прогнали рабочих из мастерских под предлогом недостаточной заработной платы; что 27?гмарта около 2 тыс. рабочих из Кламеси, Куланж-сюр-Йонна, Крена собрались толпой в указанном городе Кламеси; что национальные гвардейцы взялись за оружие, ударили в набат; что толпе удалось их рассеять, их разоружили, раздели (вплоть до рубашек) в при­ сутствии должностных лиц народа, к голосу которых не захотели прислушаться; что служащий муниципалитета, исполнявший функции прокурора коммуны, был ранен ударом кинжала или штыка; что мятежники преследовали национальных гвардейцев даже в их квартирах; что некоторые гвардейцы, спасая свою жизнь, вынуждены были прыгать через окно или в реку; что после этого бунтовщики, ликуя, несли захваченную одежду и оружие, что они завладели причалами и пели Те Деум в благодар­ ность за победу, одержанную над национальной гвардией».

Есть в этом движении некое сочетание грубости и ребячества, но мы можем судить о нем лишь со слов буржуазных свидетелей.

Мы не знаем, ссылались ли эти бедные рабочие-лесорубы из Ньевра и Йонны, подобно рабочим-плотникам во время большой стачки 1791 г. или парижским петиционерам в связи со скупкой сахара, на Декларацию прав человека, дабы заявить свое право на жизнь.

Директория, весьма суровая к «мятежникам» и тре­ бующая, чтобы «перестали поощрять дурных граждан чрезмер­ ным долготерпением», признавала, однако, что они имеют основа­ ние жаловаться на крупных парижских торговцев:

«По мнению, высказанному комиссией о причинах восстания портовых рабочих, возмущение вызвано следующими причинами:

1) чрезмерным равнодушием торговых кругов Парижа к требо­ ваниям портовых рабочих и медлительностью их решений, когда Относительно беспорядков в Мор- 27 марта 1792 г. они появились ване см.: «Moniteur», XII, 19, 28, в Кламеси; городские рабочие 117, 190. Лесорубы Морвана тре- примкнули к ним... Пришлось мобовали повышения заработной билизовать национальную гварплаты, мотивируя свои требова- дию двенадцати городов, призвать ния дороговизной жизни. Ветре- регулярные войска, притащить тив отказ торговцев, они остано- пушку, вили сплав и перегородили реки.

358 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

дело касается ответа на требования о повышении заработной платы».

Но что бросается в глаза в рассказе директории, так это дух узкобуржуазного братства и консервативной солидарности, вооду­ шевлявший национальную гвардию Йонны и Ньевра.

Говоря о судьбе своих «братьев», довольно комично разоблаченных, чьи рубашки и мундиры с торжеством несли неотесанные лесорубы, все национальные гвардейцы расчувствовались; все они с глубо­ ким и несколько забавным волнением торжественно поклялись поддерживать друг друга и отомстить друг за друга, защищать порядок и собственность:

«Мы всегда будем рядом с нашими братьями,— искренне про­ возглашали они,— мы будем сопереживать их оскорбление; мы будем добиваться их удовлетворения; собственность и личную безопасность будут уважать, или мы погибнем...»

Некоторые граждане требовали, чтобы знамя, попавшее в руки мятежников, было сожжено. Его уже бросили посреди городской площади.

«Нет, мы этого не сделаем,— восклицает командир... Это знамя очищено, оно побывало в руках храбрецов и патриотов».

Несчастные бунтовщики из рабочей и крестьянской бедноты!

Будто прокаженные, осквернили они своим прикосновением зна­ мя революционной буржуазии, и надо, чтобы оно было очищено, побывав в доблестных руках командиров вооружешшх сил, героев буржуазного порядка. По этому театральному, но искреннему волнению чувствуется, что этих людей, этих революционеров, ни на минуту не смутило то, что они выполняли репрессивную функ­ цию: она им кажется священной; не говорит ли это обо всей глубине и невозмутимости их эгоизма? Или же они уверили себя, что эти судорожные движения страдающего народа могут пойти на пользу только контрреволюции?

Но что показательно и печально, что как бы уже предвещает союз эгоизма крестьянина-собственника с эгоизмом буржуа про­ тив докучливых и опасных рабочих, так это тот факт, что вино­ градари, и даже виноградари самые бедные, бросали свои орудия и свои виноградники и спешили на помощь карателям. В гла­ зах этих людей, гордящихся своим жалким клочком виноградни­ ка под солнцем, рабочие-лесорубы тоже были «разбойниками».

Поэтому этим крестьянам — мелким собственникам и консер­ ваторам, директория департамента торжественно отдает долж­ ное:

«В то время как наши национальные гвардейцы мчались, что­ бы восстановить порядок и поддержать закон, муниципалитеты, и среди прочих муниципалитет Жуаньи, главного города одного из наших дистриктов, с поистине отеческой заботой хлопотали о пропитании жен и детей бедных виноградарей, которые, движи­ мые чувством патриотизма, прервали свои работы. Одним словом, Рабочие и крестьянские волнения 359 их семьи были накормлены, их виноградники обработаны, и ро­ дина защищена».

Вот какие решающие и глубокие факторы ускользнули от вни­ мания Тэна. Озабоченный одним — подметить признаки «стихий­ ной анархии», он упустил из виду огромные охранительные силы, какими располагала буржуазная и крестьянская Революция.

Собрание тоже растрогалось, устроило овацию, поздравило победителей, и ни один голос, даже на скамьях крайне левой, не прозвучал в защиту презираемых бедных лесорубов. Только немедленная реакция парижских предместий оказала некоторое влияние на Законодательное собрание, державшееся узкобуржуаз­ ной точки зрения. Между тем рабочие пытались придать своему «бунту» легальную форму, и в этом сказалась их несколько наив­ ная и трогательная вера в новый порядок. Уже в тот момент, когда рабочие-«плотовщики» энергично требовали «повышения платы за все работы, выполняемые в портах в связи с составлением пло­ тов и их препровождением в Париж»; в момент, когда, устав пона­ прасну спорить с г-ном Пенье, приказчиком купцов, они заго­ родили узкий проход в Крене с целью воспрепятствовать проходу плотов; в тот самый момент, когда под барабанный бой они пере­ дали всем рабочим категорическое требование прекратить работу и угрожали отдельным рабочим из других мест, явившимся по приказу хозяев, они выбрали, соблюдая формальность, «капитана плотовщиков» и отправились к мировому судье с просьбой под­ писать протокол об этом избрании. Судья им отказал. О нет, про­ летарии! Вы не сразу добьетесь законного признания ваших реше­ ний! И сколько еще усилий в течение целого столетия понадо­ бится вам, чтобы добиться этого!

Однако именно в департаментах, наиболее близко расположен­ ных к Парижу, как-то: Сена и Марна, Сена и Уаза, Эр, Луар и Шер, Луаре, в Эврё, Жуй, Монлери, Вернее и в Этампе, крестьян­ ские волнения в связи с продовольственными трудностями при­ няли весной 1792 г. особенно широкие размеры. Главное—они при­ обрели совершенно особый характер, чего г-н Тэн, по-детски озабоченный только одним — нагромоздить побольше устрашаю­ щих подробностей, даже не изволил заметить. Здесь, скорее всего, имело место аграрное движение против крупных фермеров, про­ тив аграрного капитализма, получившего в этом районе значи­ тельное развитие.

Я уже упоминал о том, что в своих наказах крестьяне Иль-деФранса протестовали против крупных ферм и требовали их раз­ дела 2. Продовольственный вопрос и повышение цен явились для крестьян превосходным предлогом, чтобы причинять неприятности крупным фермерам, которых они ненавидели. В книге, правда весьма посредственной, которую Лекиньо опубликовал в 1792 г.

2. См. настоящее издание, т. I, кн. 1, с. 281.

36Q Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

под заглавием «Развеядные цредрассудки» («Les prjugs dtruits»), он очень убедительно описывает неприязнь населения деревень к этим крупным фермерам. Глава XIII этой книги, посвященная «пахарям», начинается следующими словами:

«Здесь речь идет вовсе не о земледелии, и я имею в виду вовсе не ту кучку богачей, которые в окрестностях столицы и в неко­ торых наших департаментах, где сложилась система крупного земледельческого хозяйства и крупной аренды, живут в деревне и извлекают доход из огромных владений; не тех надменных земле­ дельцев, окруживших себя всей роскошью и всеми излишествами столицы; не тех скупщиков земельных участков и ферм, ибо я мог бы совершенно справедливо назвать их также финансистами, спе­ кулянтами из аграрной партии; в них встречаешь наряду с преиму­ ществами городского воспитания, нередко изнеженного, и все пороки старого порядка, возникшие в основном на почве преступ­ ного неравенства состояний. Если, с одной стороны, благодаря своим большим средствам они порой кажутся опорой сельского хозяйства, то это — чистейшая иллюзия, ибо, с другой стороны, они являются подлинным бичом населения и бездной, поглощающей все владения по соседству. Их, правда, окружают бескрайние рав­ нины, засеянные хлебом, но не встретишь на них ни одной хижины, ни одного мелкого собственника; их челядь и несколько бедняковподенщиков, зависящих от этих властелинов деревни, составляют все население края; они — те же деревенские сеньоры; они воспри­ няли всю их надменность и большинство их недостатков; они су­ мели освоить финансовую теорию, коммерческие расчеты и спеку­ ляции; и гораздо чаще они обнаруживают скорее пороки этих двух профессий, нежели обращают на общую пользу их плоды; это в не­ котором роде обособленный класс внутри большого класса земле­ дельцев; это богатые горожане, осевшие среди полей; это мелкие деревенские деспоты».

И не только в округе Парижа движение направлено именно против этих крупных фермеров; как мы видели, при распродаже национальных имуществ доля приобретений буржуазии или самих крупных фермеров была чрезвычайно велика в департаментах, окружающих столицу. Отсюда и родилось это весьма сильное недовольство мелких крестьян, мелких собственников, мелких арендаторов, вытесненных или находящихся под угрозой вытес­ нения, а также ремесленников местечек против любого капита­ лизма, водворившегося по-хозяйски в этих плодородных хлебных долинах. Кроме того, для широкого снабжения Парижа продо­ вольствием, о чем мы уже говорили, пришлось взять зерно всего бывшего Иль-де-Франса и части Нормандии; и бедные поденщики опасались чрезмерного повышения цен на зерно и на хлеб.

Если верить докладу Тардиво, повышение цены хлеба не мог­ ло быть решающей причиной беспорядков, ибо «зерно в депар­ таменте Эр стоило дешево, а хлеб продавался не дороже 2 су за Рабочие и крестьянские волнения 361 фунт». Если это верно, то причиной волнений была главным обра­ зом ненависть крестьян к крупным фермерам и капиталистам.

Все эти волнения в департаментах Эр, Эр и Луар, а такжеСена и Марна характеризуются двумя примечательными чертами.

Прежде всего большие толпы крестьян, собравшись, действовали^ соблюдая определенный порядок и дисциплину, избегая ненужных насилий, воздерживаясь от грабежей и поджогов, ставя во главе, где только им это удавалось, муниципальных чиновников, соблаз­ ненных или увлеченных толпой. Директории департаментов, докладчики в Законодательном собрании явно не без задней мыслет особенно подчеркивали эту дисциплину. Революционеры-буржуа предпочли бы для собственного спокойствия думать, будто кре­ стьяне повинуются некоему тайному приказу контрреволюцио­ неров и что это — интриги старого порядка, а не предвестник широкого социального восстания. Поэтому администраторы дистрикта Эврё писали, что «бунтовщики» заставили управляющих металлургического завода Л а Луш подписать договор, который «мог быть продиктован только продуманным и точным знаниемкоммерции железным товаром». Ясно, что это инсинуация. Пред­ полагается, что крестьяне, земледельцы неспособны заключить подобный точный и ясный договор, если за ними не стоит хитрый и ловкий вдохновитель движения.

Тардиво, выступив от имени Комиссии двенадцати * и резюми­ руя донесения, посланные ему из департамента Эр, заявил 15 мар­ та: «Более трех месяцев толпы людей никому не известных, силь­ ных, здоровых, плохо одетых, но никогда в жизни не занимавшихся нищенством, обходили этой зимой различные дистрикты этого департамента. Приложив немало труда, чтобы совратить его про­ стодушных и доверчивых обитателей, они внушили им, что теимеют право и власть устанавливать твердые цены на хлеб, как и на все другие продающиеся продукты питания».

Они были бедны, никому не известны, но они никогда не ни­ щенствовали. Следовательно, они жили на субсидии, получаемые* тайно, безусловно, от врагов Революции, с целью вызвать эти страшные беспорядки. Вот какой вывод подразумевает Тардиво.

Но этот вывод представляется нам совершенно произвольным.

Было бы нелегко объяснить простыми махинациями и внушениями4 контрреволюционеров огромные скопления в восемь, десять, пят­ надцать тысяч земледельцев и поденщиков. Их привела в движе­ ние стихийная сила.

Между прочим, если бы контрреволюционеры исподтишка про­ воцировали это движение огромных толп крестьян, они были бы заинтересованы в том, чтобы толкнуть их на крайности: на насимарта 1792 г. Законодательное мер борьбы против народных ДЕИсобрание создало специальную Ко- жений.— Прим. ред.

миссию двенадцати для выработки 362 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

лия, грабежи, поджоги, убийства. А ведь наоборот, агенты-про­ пагандисты воздерживались даже от нищенства. Следовательно, это не было ни искусственно вызванное движение подкупленных людей, ни бунт отчаяния нищенствующих, бродячих пролета­ риев. Крестьяне испытывали ужас перед бродягами; и, чтобы их не испугать, организаторы движения, как они ни были бедны, опасались протягивать руку за милостыней.

В этих областях крупной аренды, где редко встретишь одиноч­ ные хижины и где сельское население сосредоточено в сравни­ тельно крупных селениях, создались довольно благоприятные условия для коллективных, организованных манифестаций.

Иногда крестьяне склоняли муниципалитеты приходов возглавить их движение: так они легализовали или воображали, что легали­ зуют, свои действия; если же муниципалитеты отказывались это сделать, они создавали свои муниципалитеты, точно так же как народ Парижа 10 августа создаст свою революционную ком­ муну. Они назначали тех, кого Тардиво назвал «гражданскими чиновниками», и с их помощью, как представителей власти, они устанавливали твердые цены на продукты питания.

Мне представляется немыслимым, чтобы движение народа Парижа в январе за таксацию цен на сахар и другие продукты питания не встретило отклика в соседних департаментах. Любо­ пытно, что восставшие устанавливали цены не только на зерно и на хлеб, как можно было бы предположить, но и на все без исклю­ чения продукты. Об этом говорят некоторые документы, которые я уже цитировал, но свидетельств тому огромное число.

Члены администрации Эврё писали 5 марта: «Они тащат за собой муниципальных служащих и национальных гвардейцев, которые под бой барабанов, с развернутыми знаменами устанав­ ливают цены на хлеб, дрова, железо».

«Первое сборище, о котором стало известно,— говорит Тар­ диво,— численностью приблизительно 400 человек, состоялось в приходе Нёв-Лир; затем все отправились оттуда на рынок в Бар, маленький городок в дистрикте Берне 3. Шествие возглав­ ляли несколько муниципальных чиновников и даже мировые судьи. Отправившись на рынок в Бар, они потребовали, чтобы муниципалитет сопровождал их на местный рынок и установил там цены на зерно и на все товары, продающиеся на этом рынке.

Муниципалитет, верный своему долгу, стал доказывать, насколько подобное требование противоречит законам, насколько оно в то же время пагубно для тех, кто позволил себе его высказать. Муни­ ципалитет разогнали, а толпа, воспользовавшись услугами лиц, которых она назвала своими гражданскими чиновниками, сама проделала то, чего она требовала от муниципалитета.

На следующий день они направились на рынок в Нёбур, еще через день — на рынок в Бретёй, где произошли те же эксцессы.

29 февраля муниципалитет Конша, другого маленького городка Рабочие и крестьянские волнения дистрикта Верней, был предупрежден, что завтра они придут на его рынок. Поэтому 29 февраля он принял решение, на основе которого потребовал от национальной гвардии воспрепятствовать действиям, которые собирались осуществить на рынке. Не знаю, было ли это решение искренним; судите об этом по протоколу:

«В четверг 1 марта мы, служащие муниципалитета, собрались в ратуше во исполнение нашего вчерашнего постановления, а часть национальной гвардии нашего города собралась на плацу;

командир отряда предложил нам стать во главе его войска и от­ правиться навстречу вооруженным гражданам, которые, как нам сообщили, уже собрались. Мы тотчас исполнили его желание и вы­ шли в сопровождении отряда за стены нашего города; и тут мы увидели около 400 человек, в большинстве вооруженных ружьями, у остальных были топоры, вилы, серпы и прочие орудия.

Командир национальной гвардии нашего города направил к ним отряд, дабы узнать, кто они такие; они ответили, что они — национальные гвардейцы и пришли навести порядок на рынке.

Мы дождались, пока они подошли, и разъяснили им, что подоб­ ные сборища запрещены, что не полагается входить в город воо­ руженными; мы их уговаривали именем закона разойтись и бро­ сить оружие; будучи не в силах их убедить и видя, что мы не в со­ стоянии оказать им сопротивление, мы пропустили их, заявив при этом, что составим протокол об их действиях. Бывшие с ними муниципальные чиновники сообщили нам, что их угрозами заставили следовать за толпой. Мы стали их уговаривать помочь нам задержать этих возмутителей спокойствия и способствовать поддержанию порядка на рынке. Мы поставили наших гвардейцев и жандармов на охрану хлебного рынка. Но граждане из СентМаргерит и других приходов тотчас же захватили этот хлебный рынок; они заставили нас после неоднократных отказов с нашей стороны установить цены на хлебное зерно в 19, 20 и 21 ливр; на овес — 10—11 ливров и на вику в 9 ливров, причем они грозили нам, если мы не сделаем этого, расправиться с нами; они даже заявили, что намерены удержать цены на этом уровне до 1 августа и чтобы мы до тех пор ни в коем случае их не меняли, иначе они вернутся, но их будет уже 15 тыс. человек. Вынужденные усту­ пить их угрозам, мы согласились на их требования.

Департамент Эр. Первые беспо­ мерно 400 человек собрались в Нёврядки начались на опушке лесов Лир... Толпа маршировала в пол­ KoHtna и Бретёя, где на бедных ном порядке, с барабанным боем железистых землях жило много­ и развернутым знаменем. В после­ численное население, состоявшее дующие дни толпа направилась из лесорубов и рабочих железо­ на рынки в Нёбур, Бретёй, Конш.

делательных мастерских, многие В начале марта образовалось еще из которых занимались браконь­ несколько отрядов, которые дей­ ерством. 27 февраля 1792 г. лесо­ ствовали с такой же поразитель­ рубы и гвоздари в количестве при­ ной организованностью.

364 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 После того как рынок опустел, вооруженные граждане за-, ставили нас сопровождать их в дом г-на Реймона и дом г-на Перрьег граждан нашего города, где они заставили нас раздать зерно, находившееся в их амбарах. Вынужденные подчиниться их воле, хозяева выдали им в нашем присутствии 100 буасо по 3 ливр* 10 су (что было даже ниже установленной ими утром цены). После этого они разошлись и направились каждый в свой приход».

В тот день, г-да,— продолжал Тардиво,— служащие муни­ ципалитета Конша уверяли, что они якобы вынуждены были согла­ ситься на все, что от них требовали; но спустя три дня мы встре­ чаем их в полумиле от города, и опять они устанавливают цены, на этот раз уже не на зерно, а на железо, дрова и уголь,.. Люди из прихода Нёв-Лир, которые их сопровождали, потребовали от владельца железоделательного завода выдачи им двух пушек с шестифунтовыми ядрами в возмещение за оказанное ему покро­ вительство.

1 марта скопище людей, как мы уже говорили, насчитывало всего 400 человек; 3 марта на железоделательный завод Бодуэн их уже явилось 5 тыс.; 6-го в Вернее их было 8 тыс. Был выработан план действий; сообщили, что в Эьрё сойдутся 5 тыс. человек и что, подчинив город, как они это называли, своей воле, та же толпа направится в департамент Сена и У аза, где в то время происходи­ ли подобные же сборища... Такие же эксцессы и в то же самое вре­ мя имели место и в соседних департаментах Эр и Л yap, У аза, Сена и У аза и Нижняя Сена».

Очевидно, выборные власти во многих местах потворствовали или терпели действия крестьян. И уже одно это доказывает, что речь здесь идет не о тех, кого сами крестьяне называли «разбой­ никами», то есть о нищих и бродягах. Можно сказать, все сель­ ское население, исключая крупных собственников — буржуа и крупных фермеров, было вовлечено в движение. Тут как бы осуще­ ствлялись на деле те крестьянские наказы, гневный язык которых еще звучит в нашей памяти вопреки стараниям городских бур­ жуазных легистов ослабить и приглушить его мощь. Возможно, что те же деревенские легисты и практики, которые помогали кре­ стьянам составлять пламенные наказы в приходах, сегодня содействуют организации движения и довольно разумно устанав­ ливают цены, по которым следует продавать продукты.

В Мелёне жители тридцати коммун, вооружившись, появляются на рынке, чтобы установить там твердую цену на хлеб; по требо­ ванию муниципалитета Мелёна жители сельских коммун бросают оружие, но продолжают настаивать на таксации цены хлеба. Дви­ жение становилось всеобщим, оно отличалось единством и уме­ ренностью 4.

Иногда, правда, как это случилось в Эперноне, в департаменте Эр и Луар, происходили бурные беспорядки с единственной толь­ ко целью — установить цены на зерно и хлеб. «Будете ли вы Рабочие и крестьянские волнения 365 довольны, если мы снизим цену нашего зерна на 4 франка,— спро­ сили собственники,— то есть если мы отдадим его по 20 ливров?»

Тогда «некто Франсуа Бретон, землекоп из Эпернона, вооружен­ ный дубинкой длиной примерно в два фута, некто Конис, поден­ щик из Пати, община Банш, вооруженный саблей, некто Мариньисын, по прозвищу Кюкю, некто Жорж Пишо возмутились такой ценой на хлеб; первые три забрались на мешки и заявили: «Это слишком дорого, мы согласны платить только по 18 ливров».

В это время национальная гвардия из Банша и сорок националь­ ных гвардейцев из У, «вооруженные ружьями, алебардами, садо­ выми ножами и другими орудиями», помогали народу заставить муниципалитет Эпернона провести таксацию цен на зерно. Коман­ дир национальной гвардии У, по имени Легё, был в числе наибо­ лее активных.

Так сельская национальная гвардия, в значительной части состоящая из бедных крестьян и мелких земледельцев, поддержала требования крестьян законной силой, которую она получила от Революции. Это бросает любопытный свет на состояние умов сель­ ской национальной гвардии. Там разделение граждан на активных и пассивных фактически было почти неразличимо, и, конечно, бед­ няк-крестьянин, уплативший достаточный налог, дабы числиться активным гражданином и стать национальным гвардейцем, не обиделся, когда в день восстания «пассивный» гражданин, воору­ жившись лопатой или топором, присоединился к нему, добиваясь снижения слишком дорогой цены на хлеб, а также на кованое железо, необходимое им всем для производства их мотыг, лопат или плугов. Разумеется, всем этим крестьянам не хватало широты взглядов. Навряд ли они сумели бы связать свои требования с принципами Революции, с Правами Человека. Вот почему к ним иногда относились с подозрением не только имущая буржуазия, но и революционные рабочие маленьких городов; вот почему также в департаменте Эр национальные гвардейцы коммуны Легль, среди которых было много рабочих, очень деятельно способствовали подавлению крестьянских движений. Рабочие в Легле были заня­ ты на фабриках, изготовлявших булавки, однако из-за отсут­ ствия латунной проволоки (в то время ощущался недостаток в лю­ бом сырье) им пришлось на несколько дней прекратить работу, но В Meлёне 10 марта 1792 г., в ба­ жие, на что те согласились при зарный день, «жители всех окрест­ условии, что и городские жители ных кантонов отправились туда сложат свое, что и было исполне­ [в Мелён] в количестве более но. Другое условие разоружения 10 тыс. человек, все вооружен­ состояло в том, чтобы зерно про­ ные вилами, с барабанным боем, давалось не дороже чем по 20 лив­ с развевающимися флагами. Город ров, и это тоже было исполнено».

был настороже. При входе в го­ «Rvolutions de Paris», № 141, род всех пришедших деревенских 17—24 mars 1792.

жителей заставили бросить ору­ 366 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г* они говорили: «Это же ради Революции!» и шли разгонять кре­ стьянские отряды, ибо боялись, что тех толкает «невидимая рука»

контрреволюции. Но что сказали бы эти рабочие из Легля, если бы крестьяне догадались им ответить: «Мы всего только следуем примеру ваших парижских братьев... Как и они, мы воюем со скупщиками, с эгоистами, которые поворачивают Революцию к своей выгоде». Но мысли крестьян были неопределенными и смут­ ными, и к тому же им был свойствен близорукий эгоизм.

Между тем — и это имеет большой исторический интерес — то была подготовка, первое стихийное применение народом буду­ щих законов о максимуме. И, размышляя об этом, понимаешь, что никогда даже отважный Конвент не смог и не посмел бы регули­ ровать цены на все продукты питания во Франции, если бы это грандиозное мероприятие не было подготовлено заранее как дви­ жением парижских секций, так и крестьянскими волнениями 1792 г.

В Вернее крестьяне установили твердые цены на зерно, хлебг сливочное масло, яйца, дрова и железо. Но этим дело не ограни­ чилось. Они понимали, что, устанавливая таким образом цены на продукты, они ударяют по крупным фермерам, но могут вызвать недовольство и мелких фермеров (арендаторов). Мало того, крупные фермеры сами могут сослаться на то, что ввиду повыше­ ния цен на продукты питания соответственно возросла также и их арендная плата. Какой же ответ можно найти на это? Одинединственный: пересмотреть договоры на аренду; и, согласно докладу директории департамента Эврё, крестьяне, «установив, по их словам, общий порядок цен, должны объехать деревни, заста­ вить показать договоры на аренду, снизить по ним арендную плату и пригрозить затем собственникам, что их ограбят». Ясно, что речь идет здесь об условных угрозах; только если собственники откажутся снизить арендную плату, их ограбят, и вполне вероят­ но, что мелкие арендаторы были замешаны в этом деле; они были заинтересованы в снижении арендной платы.

Итак, мы видим в этих районах все кипение крестьянской жизни, сложной и запутанной. И как же Тэн, этот плохо осведом­ ленный и не слишком добросовестный идеолог, упростил и огрубил все это! Какой разнузданный и зверский характер придал он хит­ рости крестьян, еще обостренной Революцией! И насколько грубы и убоги его формулировки по сравнению с этим широким и чистым брожением?

Впрочем, административные власти, оправившись от первого испуга, легко успокоили все эти брожения, и большей частью без кровопролития. Революционная буржуазия с такой энергией, с такой искренностью заверяла крестьян, что своими анархиче­ скими действиями они способствуют возвращению старого поряд­ ка, что «бунтовщики», удивленные и смущенные, вскоре давали уговорить себя без всякого сойротивления.

АГРАРНЫЕ ПРОБЛЕМЫ

СЕКВЕСТР ИМУЩЕСТВА ЭМИГРАНТОВ

Вопрос об имуществе эмигрантов также немало способствовал возбуждению, царившему в деревне. Он уже не раз ставился даже в самом Учредительном собрании, которое не осмелилось его ре­ шить. Законодательное собрание 13 декабря 1791 г. издала декрет, согласно которому кредиторы государства могли получить задолженность по своим рентам только в том случае, если они докажут, что непрерывно проживали в королевстве в течение последних шести месяцев. Это уже был секвестр, наложенный на часть движимого имущества. Оставался главный вопрос — о зе­ мельных владениях. И на этот раз, как это было уже с декретами 4 августа, именно стихийные движения крестьян заставили, по-видимому, Собрание поторопиться с решением. Когда крестьяне· увидели, что уже началась продажа национализированных цер­ ковных имуществ, когда они услышали о разоблачении эмигран­ тов-дворян как изменников отечества, у них, естественно, должна было возникнуть искушение наложить руку на имущество этих изменников, разделить между собой их земли и разграбить их замки. Как! Эти люди, которые постоянно нас угнетали и эксплуа­ тировали, которые отняли у нас общинные владения, которые· веками душили нас десятинами и податями, теперь удрали за гра­ ницу и готовятся поднять оружие против Франции, против Рево­ люции! И, победив, они вновь наденут на нас прежнее ярмо! И они еще воспользуются, дабы победить нас и снова ввергнуть в раб­ ство, доходами со своих поместий, в которых мы, несчастные оброч­ ные, так долго гнули спину! Захватим же их! Возможно также,, что крестьяне говорили себе: если имущества эмигрантов будут национализированы, подобно церковным имуществам, и будут 368 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

пущены в продажу, то только зажиточные земледельцы и богатые буржуа смогут приобретать их части. Не лучше ли стихийно про­ вести раздел этих имуществ? Именно страх перед подобным кре­ стьянским движением заставил Ламарка взойти на трибуну 21 января 1792 г х. «Мера, которую я вам предлагаю, господа, это секвестр имущества всех изменников, плетущих заговоры против Конституции и государства. Поспешите объявить в департамен­ тах, что те, кто своими заговорами вызовет неизбежную войну, будут нести все ее издержки, а граждане, на которых падут все ее тяготы, должны быть за них вознаграждены...

И в этой связи, г-да, я должен познакомить вас с одним фак­ том, способным ускорить ваше решение.

В департаменте Дордонь есть дистрикт, который один изго­ товил 3 тыс. пик и национальная гвардия которого, открыв подпис­ ку для уплаты налогов, от которых она была освобождена, посы­ лает к вам в настоящий момент депутацию, коей поручено пожа­ ловаться вам на то, что ее обрекают на бездействие, и просить вас, г-да, приказать ей незамедлительно соединиться с ее братьями по оружию для защиты Свободы! Однако по соседству с этим дис­ триктом некоторые жители деревень составили, по рассказам, список всех эмигрантов из их мест, и, прислушиваясь только к голосу возмущенного сердца, они угрожают этим изменникам по первому же сигналу начать грабить, опустошать их владения и сжигать их замки»2*.

Речь Ламарка прерывалась возмущенным ропотом Собрания, которое вообразило, что оратор собирается поощрять акты разру­ шения, а также аплодисментами с трибун. Большое волнение охватило депутатов, многие из которых требовали, чтобы собствен­ ность дворян и эмигрантов до тех пор, пока она не поступит в рас­ поряжение нации, была поставлена под особый надзор и защиту административных органов. Представляется весьма вероятным, что, если бы Собрание недостаточно быстро вынесло решение по поводу эмигрантских имуществ, началось бы непреодолимое дви­ жение, сопровождаемое насилиями и грабежами. Достаточно вспомнить о волнениях в некоторых кантонах дистриктов Ним и Алее в апреле. Большие толпы крестьян двинулись в путь, срывая с замков сеньориальные гербы, они разграбили и подо­ жгли двадцать из них; и так велико было всеобщее возмущение против тех, кто, выжав из страны все соки, предал ее и обратился за помощью к иностранным державам, что, по свидетельству ди­ ректории департамента Гар, «никакие силы общественного по­ рядка не оказали им сопротивления, а заблуждение национальной гвардии было настолько велико, что она смотрела на преступные насилия, совершавшиеся у нее на глазах, как на акты патрио­ тизма» 3.

Церковные имущества были защищены от этих стихийных и диких выступлений. Они были объявлены достоянием нации, Секвестр имущества эмигрантов 369 и независимо от того, приобрели ли их муниципалитеты и находи­ лись ли они еще в их владении или уже были пущены в продажу, они уже не представляли собой собственности церкви; они стали частью нового мира. Все воспоминания об угнетении, об эксплуа­ тации и ненависти как бы развеялись благодаря изъятию имуществ у церкви и переходу их к новым собственникам. Все они, крупные и мелкие буржуа, крестьяне, ремесленники, которые приобретали эту собственность или же страстно мечтали хоть о небольшом ее клочке, заботились о целостности имущества, кото­ рое им принадлежало или должно было стать их собственностью.

Таким образом, для церковных имуществ широкая революцион­ ная экспроприация предотвратила индивидуальные насилия.

В отличие от этого сеньоры, дворяне, сохранили право собствен­ ности на свои владения; более того, как мы уже видели, они пре­ тендовали еще, согласно букве и духу декретов Учредительного собрания, на получение еще не выкупленных феодальных рент.

И когда дворяне, оставив в своих владениях, в своих замках лишь поверенных, сами удрали за границу, захватив с собой свои экю, вместо того чтобы тратить их в стране и дать людям возможность существовать, гнев достиг своего апогея. Я узнал, к примеру, из одного протокола о действиях муниципалитета Вильфранша, в Авероне (от 27 апреля), что в этой дикой местности, где столько суровых замков изрезали небо своими остроконечными башнями, наводя ужас на долины, в первые дни Революции царило недол­ гое возбуждение умов, потом, в 1790 и 1791 гг., там было довольно спокойно, и вот весной 1792 г. народ здесь восстал.

«Этот заразительный фанатизм,— говорится в протоколе,— охватил наш департамент в начале Революции, но, казнив не­ скольких виновников, удалось остановить эту заразу. Любая соб­ ственность уважалась у нас до того времени, пока эмиграция и угрозы нескольких бивших сеньоров не послужили поводом или пред­ логом для новых грабежей». Но поражает то, что в этих грабежах все население принимало участие, казалось, с абсолютно чистой совестью. Оно смотрело на них как на возврат имущества, кото­ рым дворянство завладело противозаконно. Я не знаю ничего

1. Ламарк (1753—1839) — адвокат, риал по крестьянским движениям судья при уголовном трибунале собран и изложен П. А. КропоткиПеригё в 1790 г., представитель ным в его труде «Великая Франот департамента Дордонь в Законо- цузская революция» (Петроград, дательном собрании, а затем в Кон- 1920).— Прим. ред.

венте. 3. По поводу крестьянских волнеОтносительно крестьянских вол- ний в департаменте Гар весной ненийв Дордонисм.: G. В u s s i - 1792 г. см.: «Moniteur» XI, 554, о г о. tudes historiques sur la 645; XII, 118, 139. См. также:

Rvolution en Prigord. T. III: H. M a e 1. La Rvolution dans «La Rvolution bourgeoise, la r- le Midi: l'incendie des chteaux volution rurale». Paris, 1903. dans le Bas-Languedoc. Nantes, * Обширный и весьма ценный мате- 1886.

370 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

более примечательного в этом отношении, ничего более странного»

нежели протокол жандармерии после ограбления замка Привезака. Из него явствует, что не осталось почти ни одного дома, где бы среди жалкой утвари крестьян или ремесленников Аверона не оказалось в странном смешении какого-нибудь предмета из замка.

«У женщины по имени Ромир нашли юбку из зеленого шелка, кусок обоев, охотничью куртку из силезского драпа, желтые пуго­ вицы и т. д. и т. д. [я вынужден сократить перечень...]. Войдя к Габриелю Лозьяку, по прозвищу Кафе, мы нашли в его доме кресло, обитое тканью дама лимонного цвета, с подушкой и два плетеных камышовых стула. В доме Жанны Пурсель, дочери покойного Бернара, мы нашли тоже кресло, обитое дама лимонного цвета... жестяную туалетную шкатулку, муфту из лебяжьих перьев, соломенную шляпу с высокой тульей... У Жозефа Местра, трактирщика, начав с обыска хлева, мы обнаружили корову (ко­ торую, по его признанию, он увел из хлева г-на Привезака)...

у Мари Леве — кусок красной материи, дверцу от большого платяного шкафа... У Габриеля Брюнье — три колеса от тележки и четыре плуга. У Жана Манье, каретника — четыре ставня, кожаный чемодан... У Пьера Адемара, чесальщика шерсти^ мешок чечевицы, занавеску от кареты, детскую салфетку... У Антуана Бори — тюфяки, стулья, пару простынь из роанского полотна... у Бернара Видоля — больше все шелковые вещи: три белые юбки с оборками, стеганое одеяло из зеленого шелка, изящ­ ные чепчики, обшитые фландрскими кружевами; круглую шляпу с высокой тульей, женские башмаки, колеса от тележек и пр.

В доме Ведена — сундук, полный разных вещей, юбок, женского белья и т. д.».

Среди лиц, указанных в числе участников набега, я обнаружи­ ваю, помимо длинного перечня сыновей крестьян-собственников, до­ вольно много ремесленников: Пьера Грэ, кровелыцикаизПривезака;

Жана Антуана Фуассака, по прозвищу Лу Давид, плотника, и его брата, портного,— оба из Привезака; Гийома Турнье, кро­ вельщика; Пьера Франсуа, по прозвищу Моригон, кровельщика из деревни Англа; Кудерка, плотника из прихода Дрюлиль, и т. д. и т. д.

Все местные обитатели там побывали, и каждый что-нибудь унес. Когда бы Собрание не объявило о секвестре эмигрантских имуществ, когда бы оно, если можно так выразиться, не заменило на фронтонах замков старинные гербы своими «Нация и закон», весьма возможно, что повсеместно повторились бы подобные, кстати сказать, отвратительные сцены грабежа. Точно так же если бы социальная революция вспыхнула, прежде чем органи­ зация пролетариата приобрела достаточную мощь, то только немедленная национализация заводов, крупных торговых пред­ приятий и обширных поместий могла бы спасти их во многих местностях от дикого разрушения и безобразных грабежей.

Секвестр имущества эмигрантов 371 Предложение Ламарка было передано на рассмотрение Законо­ дательного комитета. И докладчик Седийе, рупор умеренных, начал с того, что предложил довольно безобидную меру 4: обложить доходы с земельной собственности эмигрантов налогом в тройном размере. Левая возмутилась. Собрание хотело совсем не этого;

оно хотело, чтобы все имущества дворян были переданы в руки нации с тем, чтобы покрыть расходы по войне, навязанной Фран­ ции вследствие предательства эмигрантов.

Тогда комитет, уступая общему настроению, предложил соче­ тать идею секвестра с идеей тройного налога. Верньо воскликнул, что нет никаких причин ограничивать право нации на доходы и на имущество эмигрантов. И собрание, после того как оно 9 февраля приняло в принципе декрет, передававший имущество эмигрантов в руки нации, после того как 5 марта оно приступило к изучению способов его применения и выслушало 10 марта красноречивые заклинания Верньо, призывавшего Собрание совершить решающий шаг, приняло наконец 30 марта окончательный текст декрета 5.

«Национальное собрание, принимая во внимание, что очень важно как можно скорее определить порядок управления имуществами эмигрантов, перешедшими в руки нации, согласно декрету от 9 февраля, а также установить средства осуществления этой передачи и исключения, предписываемые справедливостью и гуманностью, желая, кроме того, прийти на помощь кредито­ рам, которым придется продавать недвижимость своих должниковэмигрантов, заменив наложение запрета более простым и менее дорогим способом, заявляет, что дело это безотлагательно.

Национальное собрание, заявив о его безотлагательности, издает нижеследующий декрет:

Статья 1. Имущества эмигрировавших французов и доходы с этих имуществ предназначаются для возмещения, надлежащего нации.

Статья 2. Все распоряжения, касающиеся собственности, пользования этими имуществами или доходов с них, которые были сделаны после обнародования декрета от 9 февраля, как и все те, которые последуют в дальнейшем уже после того, как указанные имущества перейдут в руки нации, объявляются недействитель­ ными.

Статья 3. Эти имущества, и движимые, и недвижимые, будут управляться, как и национальные имущества, управляющими управления регистрационных пошлин, государственных владений и связанных с ними доходов, служащими и исполнителями управ­ ления под надзором административных органов».

4. Седийе (1745—1820) — королев- 1790 г., депутат Законодательного ский прокурор в Управлении вод собрания от департамента Сена и лесов Немура, председатель ад- и Марна, министрации этого дистрикта в 5. «Archives parlementaires», XLI, 5.

372 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

Мера эта была суровой. Когда умеренные предложили только обложить доходы тройным налогом, они отнюдь не надеялись сохранить доходы, которые таким образом сокращались на три четверти, но им было важно оставить не затронутыми операцией сами земли. Наоборот, под давлением жирондистов, захвативших власть в середине марта, Собрание потребовало именно секвестра самих земель, как и доходов с них, в качестве гарантии того воз­ мещения, которое обязаны были уплатить дворяне.

Собственно говоря, поскольку война была неминуема, это была просто-напросто национализация имуществ эмигрантов. И тем же агентам, которые управляли национальными имуществами, теперь поручалось управлять владениями дворян, ставшими, в общем, неотторжимой частью национального достояния. И наконец, все операции, с помощью которых эмигранты, предупрежденные о неизбежных последствиях декрета от 9 февраля, передали бы другим лицам, фактически либо фиктивно, права собственности на свое имущество, были аннулированы и секвестр получал обрат­ ную силу вплоть до 9 февраля. Точно так же, как при национали­ зации имуществ церкви и запрещении монашеских обетов Револю­ ция гарантировала долг кредиторам духовенства и предоставила монахам и монахиням убежище и пенсию, так же и во всем, что касалось эмигрантов, Революция наметила процедуру, какой должны были следовать кредиторы эмигрантов при взыскании долгов с секвестрованных имуществ.

Кроме того, Собрание в статье 17 декрета постановило, что «во всех случаях женам, детям, отцам и матерям эмигрантов будут оставлены во временное пользование дома, являющиеся их обыч­ ным местом жительства, а также обстановка и вещи, которыми они пользовались и которые там будут находиться; тем не менее будет произведена перепись указанной мебели, которая, так же как и дом, предназначается для возмещения».

Наконец, в статье 18 Собрание постановило: «Если вышена­ званные жены или дети, отцы или матери эмигрантов окажутся в нужде, они смогут, кроме того, ходатайствовать о выделении в их пользу из личного имущества этих эмигрантов определенной ежегодной суммы, каковая будет определена директорией того дистрикта, где в последнее время проживал эмигрант, и максимум каковой не должен превышать четвертой части чистого дохода эмигранта после уплаты всех налогов и сборов, если требование будет исходить только от одного лица, будь то жена, ребенок, мать или отец; третьей части, если претендентов будет несколько, вплоть до четырех; половины, если их будет еще больше».

Раздавались гневные голоса, требовавшие, чтобы, подобно тому, как обычные кредиторы, когда они налагают арест на иму­ щество, служившее обеспечением их долга, заботятся лишь о воз­ врате их денег, а не о нуждах семьи должника, Революция, су­ веренный кредитор, не вычитала расходов на поддержание жизни Вопрос о лесах жены, матери и детей эмигранта из суммы того залога, на который наложила руку преданная эмигрантами нация. Однако на сей раз возобладала более широкая гуманная мысль, которая не смо­ жет надолго сохраниться в атмосфере разбушевавшейся бури.

Если великой социалистической пролетарской революции выпа­ дет счастливая доля совершиться законным и мирным путем, ей будет полезно поразмыслить над духом этих первых решений буржуазной Революции, энергичных и милосердных.

Все же такого рода оговорки в пользу семей эмигрантов отныне не должны были служить препятствием к окончательной нацио­ нализации или даже к продаже дворянских имуществ. Ибо, точно так же как Революция лишала должников духовенства специаль­ ного залога в виде церковных имуществ, заменив его общим зало­ гом в виде всех национальных имуществ, точно так же она могла обеспечить семьям эмигрантов нечто вроде пенсий, предусмотрен­ ных декретом от 30 марта, извлекая на это средства уже не из специальных доходов с секвестрованных или проданных эмигрант­ ских имуществ, но из совокупности всех ресурсов, полученных от распродажи. Поэтому с этого момента прозорливым людям должно было стать ясным, что имущества эмигрантов не замедлят перейти во владение Революции вслед за имуществами церкви.

В тот же день, 30 марта, когда Законодательное собрание, подвергнув секвестру имущества эмигрантов, сделало первый шаг к их продаже, которая была решена 10 августа, ему предстояло приступить к дебатам, в которых резко столкнулись многие инте­ ресы.

ВОПРОС О ЛЕСАХ

Речь шла об отчуждении национальных лесов. Вопрос этот был поставлен еще несколько месяцев назад. Когда Собрание должно было вплотную заняться организацией управления леса­ ми, ряд депутатов предложил эти леса продать. Они ссылались на то, что общественное управление лесами — дело дорогостоящее, что леса, перейдя в частную собственность, будут гораздо лучше обеспечены уходом, что они приносят едва 4—5 млн. чистого дохода, если же они будут проданы по их настоящей стоимости, превышающей, по мнению одних, 300 млн., а по мнению других, достигающей одного миллиарда, то государство могло бы изба­ виться от большей части своего долга 6.

6. См..в частности, дискуссию, кото­ ным лишь нескольким капитали­ рая началась на заседании 2 мар­ стам-спекулянтам», однако Мишон, та 1792 г. («Moniteur», XI, 537). представитель от департамента Докладчик пришел к выводу, что Рона и Луара, пытался доказать «для мореходства, торговли и зем­ «преимущества отчуждения», при­ леделия пагубно подобное отчуж­ водя аргументы, которые Жорес дение, которое может б ы ^ выгод­ здесь и излагает.

374 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

Они доказывали, что оставлять в руках государства, то есть тех, кто может в минуту слабости утомленных умов завладеть государством, столь обширные владения, столь богатый источник — это значит заранее создавать для деспотизма финансовый резерв, по сравнению с которым цивильный лист ничего не стоит. Тем, кто опасался, исходя из интересов промышленности, возможного исчезновения лесов или сокращения их площади, они отвечали, что Франция в своей рутине слишком долго рассчитывала только на лес для своих заводов, нуждающихся в топливе. Настал час последовать примеру Англии, порыться поглубже в земле и извлечь из нее каменный уголь.

Кстати, закон может обязать частных лиц, которые будут покупать участки леса, сохранять определенные породы, беречь отдельные деревья, необходимые для морского флота. Все эти доводы были малоубедительны. Но финансисты Революции и в самом деле начинали тревожиться по поводу обесценения ассигната, а широкая операция по продаже, столь неожиданно присо­ вокупленная к текущим распродажам, способна была, как им ка­ залось, поразить умы, показать неисчерпаемые ресурсы Револю­ ции и поднять или поддержать доверие к революционным бумаж­ ным деньгам. Особенно Жиронда, развязавшая большую войну, хотела быть уверенной, что сможет вести ее с успехом, и она искала новых источников, новых средств для поддержания доверия к ассигнату. Робеспьер едко упрекал ее в том, что таким образом она приносит в жертву своим воинственным фантазиям националь­ ное достояние.

Южные департаменты, где было мало лесов, охотно соглаша­ лись на их отчуждение, что могло обеспечить рантье и держателям ассигнатов в городах Юга новые гарантии. И наоборот, предста­ вители районов, богатых лесом, особенно на Востоке, горячо возражали. Они утверждали, что понадобится много времени, пре­ жде чем работа в каменноугольных копях наладится настолько, чтобы уголь мог заменить дрова. Они говорили, что лес нельзя эксплуатировать и, следовательно, продавать мелкими участками, что только мощные капиталистические компании смогут приобре­ сти лесные богатства нации, что бедняки будут лишены из-за грубого эгоизма новых хозяев того подспорья, какое они находили в национальных лесах, собирая там валежник 7, что промышлен­ ность, нуждающаяся в топливе, попадет под власть этих монопо­ листических компаний, владеющих лесом, без которого ни метал­ лургические, ни стекольные заводы не могут работать. В своем исступленном гневе они дошли до того, что стали обвинять эти компании в подкупе членов Законодательного собрания, доста­ точно преступных, чтобы осмелиться предложить подобное поку­ шение на национальную собственность, на права бедняков, на интересы промышленности. Кто знает, добавляли они, не скупят ли враги отечества, иностранцы, жаждущие его погибели, вроде Вопрос о лесах 375 английских аристократов, не скупят ли они леса преданной Фран­ ции?

«В Вогезах, среди лесных массивов,— сказал Вожьен, депу­ тат от департамента Вогезы 8,— рассеяны метерии, единственная форма собственности, распространенная в этих краях, и там выра­ щиваются стада, более или менее многочисленные, в зависимости от наличия пастбищ, расположенных вокруг каждой из таких метерии; они снабжают своими продуктами соседние департаменты, и они ничуть не хуже, нежели продукты прежней Бретани. Между тем малейшая небрежность в сохранности лесов вынудила бы вла­ дельцев метерии покинуть свои жилища, и без того почти разорен­ ные порочной финансовой администрацией старого порядка. Впро­ чем, установлением государственного надзора над частной собст­ венностью напрасно пытались бы уберечь их от этой опасности, если бы у них отняли выпасы; между тем невозможно связывать с продажей лесов надежду на заботливое управление лесами со стороны частных владельцев и на сохранение прав пользования, ибо, чтобы добиться первого, необходимо вместе с собственностью передать и все права, связанные с нею, согласно принципам разума, признанным Конституцией».

И тут он поднимает важный вопрос об общинных владениях:

«Общины владеют или же пользуются почти всеми лесами, находящимися в их округе... Разве это не значит, что в первом случае они окажутся ограбленными? Само беззаконие всеобщей продажи оставляет нам слабую надежду на то, что не решатся на этот последний шаг».

Что касается прав пользования, то капиталисты-покупатели постараются как можно скорее упразднить их, и «общины, кото­ рым управление (лесами) предоставляло лес для производства телег, для построек и отопления и чьи права заключены в слове «пользователи», будут, стало быть, лишены этого источника; и вы­ пас, который им разрешался в определенные времена года среди лесной поросли и круглый год в ельнике, что им было вдвойне выгодно, поскольку большие стада находили там убежище от дневного зноя, будет тоже для них запрещен, ибо все леса отныне превратятся в грандиозный парк».

Депутат Вюйе был почти единственным из депутатов Востока, кто стоял за отчуждение лесов:

«Меня крайне удивляют эти страхи,— говорил он,— ибо тут подразумевают, что капиталистов-скупщиков будет либо мало, 7. «Однако этому отчуждению дол- 1792 г., «Moniteur», XI, 538.) жны предшествовать необходимые 8. Вожьен (? —1800) — адвокат в операции, чтобы освободить леса бальяже Эпиналь, мэр этого города от тяготеющих над ними прав в 1790 г., депутат от департамента пользования, которыми обладают Вогезы в Законодательном собралибо коммуны, либо частные ли- нии. Речь, о которой Жорес здесь да». (Мишон, заседание 2 марта упоминает, не была произнесена.

376 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

либо много. В первом случае предположение это химерично, ибо стоимость национальных лесов и возможности небольшой группы покупателей, как бы ни было огромно их состояние, не сопоста­ вимы; во втором случае объединение большого числа капиталистов представляется столь несбыточным, как несбыточно было бы объеди­ нение всех землевладельцев королевства, которое могло бы дикто­ вать цены на зерно или на все прочие продукты».

По его мнению, леса будут лучше эксплуатироваться при част­ ном владении, а государство будет избавлено от заботы, к которой оно не подготовлено. Владея лесами, оно является землевладель­ цем, но, кроме того, еще промышленником, фабрикантом, из-за тех отраслей промышленности, которые зависят от национальных лесов и заключают арендные договоры с администрацией. Не ме­ шайте частной промышленности. Так началась из-за лесов борьба между частным капиталом и государственной собственностью, борьба, которая продолжалась в течение всего X I X в. по поводу железных дорог, рудников, каналов и опять-таки из-за лесов.

Тюрпетэн, депутат от департамента Луаре, говорил, возражая

Вюйе 9 :

«Нечего уговаривать себя, будто нет компаний капиталистов, которые в состоянии приобрести большие лесные массивы. Есть леса, тянущиеся на долгие лье, не прерываемые никакой другой собственностью; следовательно, не приходится надеяться на кон­ куренцию, а бояться надо только алчности. Жадные миллионеры добиваются вашего решения и торопят вас принять его. Все, что им придется заплатить вначале, они себе вернут с лихвой с одной только поверхности земли».

«Компании уже изготовились,— восклицает в свою очередь Шерон, депутат от департамента Сена и У аза 10,— они только и смотрят, подняв свои уродливые башки, в ожидании добычи, кото­ рую вы им собираетесь бросить; с их нечистых уст успела уже даже слететь клевета: эти компании заговорщиков имели наглость и дерзость хвастать тем, что они уверены в успехе своих заговоров...

и что среди нас имеются депутаты настолько развращенные, чтобы вступать в самые тесные отношения с ними... Крик тревоги, раз­ дающийся во всех уголках Франции в связи с этим пагубным предложением,— это не крик продажной клики, это крик нужды, это повелительный голос народа, суверена, прогремевший против спекулянтов: «Вы не уничтожите мои леса; это мое добро, добро моих детей; это с его помощью я строю себе жилище, смягчаю суро­ вость зимы, это им я обязан рукояткой моего заступа, корпусом моего плуга, древком, на которое я насаживаю железное острие — залог моей свободы».

Много было также депутатов или петиционеров, предупреж­ давших о зависимости, в какую попадет промышленность от капи­ талистов, если они станут хозяевами лесов. И здесь по поводу лесов как бы слышится многолетняя жалоба, которая будет звучать Вопрос о лесах в течение всего X I X в. против транспортных компаний, против угольных компаний, распоряжающихся в промышленности с помощью своих тарифов. Этьенн Кюнен, депутат от департамента

Мёрт, высказался 2 марта определенно и решительно:

«Депертаменты Мёрт, Мёз, Мозель, Вогезы, Ду, Юра, Верхняя Сона по причине влажности почвы и тучности их пастбищ полу­ чают только самую грубую шерсть; та же причина, а также холод­ ный климат мешают им выводить шелковичных червей и позво­ ляют им выращивать лен и коноплю лишь очень низкого качества...

Природа вознаградила их за это, даровав им минеральные источ­ ники и железные руды; жители этих мест, будучи не в состоянии выдерживать конкуренцию других фабрик королевства (в произ­ водстве сукон и шелков), сосредоточили свою деятельность на эксплуатации копей и металлургических предприятий. Не обладая ископаемым топливом, но обладая богатыми лесами, площадь коих в одной только бывшей провинции Лотарингия составляет почти четверть всей площади лесов королевства, жители построили солеварни, металлургические, литейные, железоделательные мастер­ ские, стекольные и фаянсовые фабрики; за продукцию этих ману­ фактур, вывозимую за границу и продаваемую на внутреннем рынке Франции, выручается часть сумм, затрачиваемых на импорт шелков, сукон, полотна.

Большая часть этих заводов имеет долгосрочные договоры на пользование национальными лесами [то есть арендные договоры на 99 лет, обеспечивающие пользование лесом на определенных условиях]; предприниматели приступили к строительству заво­ дов, только убедившись в том, что они будут обеспечены лесом по дешевой цене; если нация начнет отчуждение лесов и их продажу, ей не только придется платить неустойку тем, кто заключил долгосрочные договоры, что, возможно, поглотит всю сумму, которая будет выручена при продаже лесов; но и все заводы из-за недостатка топлива или же вынужденные покупать его по ценам, которые новым хозяевам заблагорассудится назначить, захиреют сами собой;

10 тыс. рабочих, привыкших с детства к работе на этих заводах, останутся без средств к существованию и впадут в крайнюю нищету».

Граждане из Эпиналя в своей петиции Собранию, поданной 30 марта, тоже говорят:

«Вскоре те же собственники лесов скупили бы и наши фабрики, теми же способами вынуждая людей, которые их построили, про­ дать их или уступить за бесценок; в результате все наши предприя­ тия попали бы в руки тех же капиталистов и наши новые владельцы.

9. Тюрпетэн (1739—1818) — адвокат 10. Шерон (1758—1807) — литератор, в Божанси, прокурор-синдик это- член директории департамента го дистрикта в 1790 г., депутат Сена и У аза в 1790 г., депутат Законодательного собрания от де- Законодательного собрания от партамента Луаре. этого департамента.

378 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

лесов стали бы еще диктовать цены на всю продукцию королевства;

зто будет новая монополия, столь же опасная, столь же жестокая, как и монополия на сам лес».

Под напором этой энергичной, даже неистовой оппозиции проект об отчуждении лесов был отложен и отклонен. Но какое это было животрепещущее столкновение разных интересов! Ни одна область экономической и социальной жизни страны не оста­ лась незатронутой.

ОБЩИННЫЕ ЗЕМЛИ

И НАЦИОНАЛЬНЫЕ ИМУЩЕСТВА

В то время когда крестьяне выступали против отчуждения pинaдлежащих государству лесов, они во многих местах пыта­ лись вернуть себе узурпированные сеньорами общинные владения.

Им уже казалось недостаточным освободиться от феодальных повин­ ностей и требовать их безвозмездной отмены или навязать ее.

Они вспомнили о долгой истории захватов, путем которых сеньоры присваивали себе земли, леса и луга, бывшие общим достоянием.

И они требовали их возврата. Но как мы уже знаем из наказов, в вопросе об общинных землях у крестьян не было никакой четкой концепции, никакой единой точки зрения. Одни желали сохранить их, дополнив отнятыми у сеньоров землями; другие хотели при­ ступить к разделу. Дюфеньё сообщил 5 февраля 1792 г.

Собранию о волнениях, которые возникли в этой связи в департаменте Ло:

«Я еще обращу ваше внимание, господа, на то, что в этом депар­ таменте происходили волнения, имевшие целью раздел общинных земель, весьма значительных и очень дурно управляемых. Учреди­ тельное собрание объявило, что оно займется упорядочением этого раздела. Некоторые общины, у которых не хватило терпения ожи­ дать соответствующего декрета, занялись этим делом сами и уже разделили свои общинные владения. Другие общины собрались последовать их примеру, но встретили сильное сопротивление, много препятствий, и в результате в каждом кантоне началась в некотором роде гражданская война».

Дюфеньё потребовал немедленного доклада. Но Лоро напомнил о всей сложности и трудности этого вопроса.

«Я не думаю,—сказал он,—чтобы следовало поручать Коми­ тету земледелия представить проект декрета относительно раз­ дела общинных имуществ... Этим вы предопределите заранее, что зти имущества должны быть разделены и комитету останется лишь указать способ раздела.-Было бы очень опасно, если бы подобное предвосхищение решило чересчур поспешно, без должного изуче­ ния один из важнейших вопросов деревенского управления в нашем королевстве. Раздел общинных земель уже был осуществлен в некоторых провинциях; этот опыт был не настолько успешным, Понятие собственности 379 чтобы придать этой мере с полным доверием, без должного изуче­ ния общий характер».

Вопрос был отложен, и Законодательное собрание так и не ре­ шит его, но он запал в память людей, и в связи с этим возникло беспокойство нового порядка.

В ноябре 1790 г. Учредительное собрание постановило, что по прошествии года право уплаты в рассрочку посредством двенад­ цати ежегодных взносов будет отменено и что нужно будет рас­ плачиваться за приобретенные имущества в течение четырех лет5.

Уже в декабре 1791 г. Законодательное собрание продлило этот срок до 1 мая 1792 г. А декретом от апреля 1792 г.

оно еще отодви­ нуло этот срок до 1 января 1793 г.:

«Национальное собрание, желая предоставить покупателям национальных имуществ, которые остались еще не проданными, те же льготы при оплате, что и предыдущим покупателям, и учиты­ вая, что срок пользования правом, предоставленным декретом от 14 мая 1790 г., истекает 1 мая 1792 г., объявляет, что вопрос не терпит отлагательства...

Национальное собрание... постановляет, что срок 1 мая 1792 г., установленный законом от И декабря прошлого года для покупа­ телей национальных имуществ, дабы они могли воспользоваться правом, предоставленным для оплаты означенных имуществ ста­ тей 5 части III декрета от 14 мая 1790 г., будет продлен до 1 января 1793 г., но только для имуществ в сельской местности, построек и свободных площадок в городах, жилых домов и построек, к ним примыкающих, где бы они ни были расположены; на леса и заводы эта льгота формально не распространяется.

После 1 января 1793 г. платежи будут производиться в сроки и в порядке, установленные статьями 3, 4 и 5 декрета от 4 ноября 1790 г.».

Г-н Саньяк ошибся, полагая, что декрет от 4 ноября 1790 г., ограничивая рассрочку 4 годами, имел немедленные результаты.

В действительности же путем последовательных отсрочек решение, предусматривавшее двенадцатилетнюю рассрочку, продолжало действовать и ход продажи ускорился.

ПОНЯТИЕ СОБСТВЕННОСТИ

Однако перед нами встает очень важный вопрос: что сталось при этом всеобщем движении и потрясении интересов и обычаев с понятием собственности? Необходимо представить себе, что в 1792 г. продажа национальных имуществ, имуществ церкви, реа­ лизованных на две трети в течение 1791 г., все еще продолжалась, что, стало быть, повсеместно, в крупных и малых владениях, на 380 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 гфермах, в монастырях и аббатствах, прежние владельцы постепен­ но вытеснялись новыми собственниками, что буржуа и крестьяне делилц между собой имущества церкви, что промышленники при­ спосабливали под мануфактуры дортуары, трапезные и подвалы монахов. Необходимо помнить, что, несмотря на условие выкупа, вписанное в декреты от 4 августа, крестьяне считали ренты и феодальные повинности окончательно упраздненными и вносили их только по принуждению, под угрозой суда и в ожидании, изо дня в день все более нетерпеливом, их полной отмены без возме­ щения.

Следует подумать о том, что имущества эмигрировавших дво­ рян, отныне секвестрованные и предназначенные для покрытия военных расходов, должны были поступить в продажу в ближай­ шем будущем и что на этот раз речь шла об имуществах отнюдь не феодального характера, а о собственности того же порядка, как и буржуазная собственность, земельная или движимая. Сле­ дует отдавать себе отчет в том, что ввиду исчезновения звонкой монеты деньги, почти сплошь бумажные, уже не имели действи­ тельной стоимости и вся их стоимость опиралась на доверие к самой Революции, то есть на операции национального характера, что, следовательно, денежный знак, измеряющий все ценности, орудие всех обменов, был связан с существованием и деятельностью нации и сообщал всем видам имущества, которые зависели от его обра­ щения, национальный характер.

Следует вспомнить, что городские рабочие и крестьяне, когда они требовали таксации продуктов питания, контроля над арендой и раздела ферм, а также пресечения действий «скупщиков», вторга­ лись в сферу действия буржуазной собственности в то самое время, как они уничтожали собственность церковную, собственность феодальную и ту собственность дворян, которая отличалась от буржуазной собственности всего лишь политическими настроени­ ями владельцев. Следует, наконец, помнить, что из-за общинных земель, как и из-за лесов, разыгралась битва не только между старыми и новыми интересами, не только между крестьянами, требующими возврата узурпированных общинных владений, и сеньорами, но и между интересами различных революционных слоев; что фабриканты, ремесленники, бедные крестьяне защища­ ли леса, бывшие национальным достоянием, от покушений все по­ глощающей и скупающей капиталистической собственности н.

Следует прислушаться к гневным крикам народа, к ворчанию и проклятиям «Пер Дюшен» по адресу новоявленной аристократии богатства и монополистов. И задать себе вопрос, каков же был в самом деле в этом своего рода столкновении всех интересов и идей, в этом всеобщем потрясении, которое от всколыхнувшейся почвы как бы передалось самым корням всех прежних и новых прав,— каков был смысл и какова была сила в тот момент понятия собственности.

Понятие собственности 381 Контрреволюционеры, собственно говоря, утверждали, что идея собственности погибла, уничтожена. Они уже не ограничива­ лись, подобно аббату Мори, утверждениями, что покушение на собственность церкви послужит прецедентом для посягательств на любую собственность.

В 1776 г. Сегье, королевский адвокат, выступил в Парламенте с осуждением брошюры Бонсерфа «О неудобствах феодальных прав». Он изобличал ее как покушение на собственность: «Система, которую хотят поддержать, представляет еще большую опасность ввиду последствий, к коим она может привести вследствие действий жителей деревни, которых автор, видимо, собирается взбунто­ вать против отдельных сеньоров, от которых они зависят. Прав­ да, об этих планах еще не говорится в открытую, лишь намекается, что люди могут обратиться к своим сеньорам с просьбой об уничтожении и выкупе сеньориальных прав, в чем им не смогут отказать, коль скоро все вассалы объединятся и будут согласны выступить с теми же предложениями. Но разве не чувствуется, что эти толпы, собирающиеся в различных замках каждого отдельного сеньора, потребовав этого уничтожения и предложив выкуп, рас­ серженные затем предоставленными им условиями, возможно, за­ хотят потребовать того, чего им не пожелают предоставить?

... Между тем именно с помощью этих гигантских и лишенных смысла идей надеются совратить слабых и невежественных людей, которых большинство... Что же станется с собственностью, этим столь священным благом, о котором даже наши короли сами заяв­ ляли, что они, к счастью, бессильны посягать на него?» Легко представить, что мог написать тот же Сегье в 1792 г. В своем сочи­ нении «Попранная Конституция», которое прервала смерть, он с воинственным пылом комментирует статью 8: «Конституция гарантирует также неприкосновенность собственности 12.

11. Сам принцип собственности ни- своей мастерской. Санкюлоты когда не ставился под сомнение ополчались именно против богав народных требованиях: народ- чей, против толстых, смутно ные массы 'по-прежнему были отдавая себе отчет, что если крепко привязаны к собственно- власть богатства будет прежней, сти. Но, являясь мелкими произ- если право собственности не буводителями, они считают, что дет ограничено, то равенство она должна быть основана на пользования благами навеки осталичном труде. Эта частная соб- нется пустым звуком. Относиственность труженика на сред- тельно народной концепции собства его труда соответствовала ственности см.: А. С о б у л ь.

ремесленному укладу, который Парижские санкюлоты во время был еще в значительной мере якобинской диктатуры. М., 1966, характерен для Франции конца с. 249 и ел.

XVIII в.; условием расцвета 12. Речь идет о первой части Конданного способа производства ституции 1791 г. «Основные по­ является свободный собственник, ложения, гарантированные Конкрестьянин, владеющий своим ституцией»: «Конституция гаранполем, ремесленник, владеющий тирует неприкосновенность собГлава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

Хороша гарантия! Я же призываю в свидетели всю Европу и гарантирую, что всякая собственность будет уничтожена. Я об­ ращаюсь ко всем собственникам и спрашиваю их: кто из них не трепещет от страха? Я уж не говорю об этих крамольных предложенияХш требующих введения аграрного закона, предложениях^ всегда пагубных и всегда встречаемых рукоплесканиями, предложе­ ниях, которые у римлян обеспечили бы тем, кто имел смелость выступить с ними, любовь народа, дай у нас они при царящем ныне хаосе тоже обеспечили бы тому, кто их внес, аплодисменты трибун, звание доброго гражданина у людей, только и помышляющих что о грабежах и уничтожении собственности.

Как можно рассчитывать на сохранение собственности в момент такого острого кризиса, при такой дьявольской спекуляции, при выпуске неисчислимого количества ассигнатов и бумажных денег всех видов, когда в колониях бушует пожар, когда Франции угрожает такое же бедствие, когда с помощью кучи декретов конфискуется движимое имущество, подчиненное невыполнимым и затяжным формальностям и т. д.?

Какую же собственность гарантирует Конституция? Где вы видите имущество, защищенное от опасностей, от актов Законо­ дательного корпуса, от давно назревающего банкротства? Консти­ туция обещает справедливое и предварительное возмещение в слу­ чае, если общественная надобность потребует принесения в жертву какой-нибудь собственности 13.

Это такая же ложь, как и первая, ибо уже тысячу раз требовали возмещения, так и не добившись справедливости. Где оно, законное возмещение за потери, уже понесенные, и за те, какие еще пред­ стоит понести? Права собственности не существует больше во Фран­ ции; эта основная общественная связь уничтожена. С помощью массы декретов право собственности подверглось прямому напа­ дению. Учредительное собрание и Законодательное собрание не пощадили его, а еще смеют говорить об уважении, нерушимости, о возмещении. Наши Собрания напоминают того разбойника, кото­ рый взял себе за правило отнимать у путников только половину того, что он находил в их карманах. Однажды он остановил купца, при нем оказалось всего одно экю; вор хочет вернуть ему 30 су.

«Уж лучше оставьте себе все!»— сказал ему купец.— «Нет, сударь, я не имею права взять у вас больше 30 су, я не должен по совести присваивать остальное». Сколько есть людей, которым Собрание не оставило и половины, даже четверти того, что у них было, и которым ваши законодатели говорили, оскорбляя их:

мы грабим вас для вашего же блага, дабы очистить вас, приучить вас к терпению, к добродетели. Покоритесь же: раз вы сберегли жизнь, то будете еще очень счастливы!»

Я привел здесь эту достаточно банальную обличительную речь лишь потому, что она обобщает бесчисленные памфлеты, с помощью которых священники, дворяне, бывшие судьи парламентов, старая Понятие собственности 383 буржуазная олигархия и колонисты изливали свою ярость и пыта­ лись посеять панику. Более интересен и оригинален юридический метод, с помощью которого Сегье пытается посеять сомнения в душе покупателей национальных имуществ...

Он подтверждает, что обеспечением ассигнатов служат церковные имущества и до­ бавляет:

«Я спрашиваю, что будет с обеспечением ассигнатов, которые* останутся в обращении после продажи всех имуществ? Что будет с обеспечением кредиторов духовенства, кредиторов государства, а также с обеспечением содержания бывших должностных лиц?

Покупатели национальных земель должны как-никак знать, какими долгами обременены покупаемые ими имущества. Так вот, не ока­ жутся ли держатели ассигнатов и кредиторы, которые останутся неудовлетворенными после полной продажи, лишенными тога обеспечения, которое обещают им их ценные бумаги? Не будут ли они вправе атаковать всех покупателей и требовать у них уплаты?



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 12 |



Похожие работы:

«, № 2 2007 КУЛЬТУРНО-ПРОСВЕТИТЕЛЬСКИЙ И ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ издается ежеквартально при участии:ЧИТАЙТЕ В НОМЕРЕ: Санкт-Петербургского отделения Союза писателей России; Собора Православной А...»

«Документы архивов свидетельствуют Об истории колхоза “Свобода” (д.Игнатовичи) и жизни колхозников, входящих в это хозяйство в 1953 гг. 12.02.1953 года. Состоялось общее отчётное собрание колхозников колхоза “Свобода” (д.Игнатовичи). Всего трудоспособных колхозников 83 человека. Присутствовало на отчётн...»

«Изготовление гибкой упаковки Изготовление гибкой упаковки Уважаемые Партнеры! От лица компании рад приветствовать Вас на страницах буклета компании "Артфлекс". В данном буклете Вашему вниманию представлена история становления компании, общая информация по производственным мощностям и а...»

«Всероссийский дистанционный конкурс "Радуга проектов". http://planeta.tspu.ru Автор проекта с указанием возрастной группы: Полевахина Катя, 3-А класс. Руководитель проекта: Фёдорова Ирина Михайловна. Название темы: "Кто тебя выдумал, Книжная страна?" I. Описание хода реализации пр...»

«Название команды (населённый Предмет Тема доклада пункт) ЭРУДИТ-КВАРТЕТ история А Эх! Залетная! Эпиграф " Бразды пушистые взрывая, Летит кибитка удалая, Ямщик сидит на облучке В тулупе, в красном кушаке". Обоснование выбора те...»

«"Власть".-2009.-№4.-С.7-13. МЕЖДУНАРОДНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ ТРУДА 90 ЛЕТ ТКАЧЕНКО Александр Александрович – д.э.н, профессор Статья посвящена 90-летнему юбилею старейшего международного института – Международной организации труда, играющей ведущую роль в защите социально-трудовых прав граждан любой страны мира. А...»

«ПАТРУШЕВ АНДРЕЙ ВИКТОРОВИЧ Вятское земство накануне и в годы Первой мировой войны Специальность 07.00.02 – Отечественная история Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук Научный руководитель: доктор исторических наук, профессор Стариков Сергей Валентинович Йошкар-Ола – 2016 Оглавление Введение 3 Глава...»

«ИСТОРИЯ НОВОГО ВРЕМЕНИ 7 класс МОСКВА • "ВАКО" УДК 372.893 ББК 74.266.3 К64 Контрольно-измерительные материалы. ИстоК64 рия Нового времени: 7 класс / Сост. К.В. Волкова. – М.: ВАКО, 2011. – 112 с. – (Контроль...»

«  ВЫПУСК 13 16 февраля-1 марта 2012 г.   ИНВЕСТИЦИИ ФАКТЫ И КОММЕНТАРИИ ДЕПАРТАМЕНТ  СОДЕЙСТВИЯ  ИНВЕСТИЦИЯМ   ТПП РОССИИ  Инвестиции. Факты и комментарии. Выпуск №13    СОДЕРЖАНИЕ ВЫПУСКА 1. ЗАРУБЕЖНЫЙ КАПИТАЛ В ЭКОНОМИКЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ. ИТОГИ ГОДА...3 2. ГЛАВНАЯ ТЕМА. ОБЯЗАТЕЛЬСТВА РОССИИ В КАЧЕСТВЕ ЧЛЕНА ВТО...»

«Опыт создания радиологической информационной системы в Поликлинике ОАО Газпром Сироткин П.Н., Иванов Н.В., Гурин В.В., Песоцкий И.А. Глубокоуважаемые коллеги! Глубокоуважаемый президиум! Разрешите приветствовать Вас на нашей очередной встрече посвященной вопросам цифровой рентгеногр...»

«М.Л. Бережнова Традиционный костюм русских в Сибири В современном костюмоведении и этнографии принято изучать костюм отдельных групп населения в связи с их происхождением и учетом этнического и этногруппового состава населения. Современное русское населе...»

«Научно-исследовательская работа "Создатель селькупского букваря"Выполнила: Гнутикова Ольга Витальевна студентка 1 курса Тюменского государственного медицинского университета Руководители: Клаузер Лидия Алексеевна, учитель русского языка и литературы Дубко Василий Анатол...»

«Введение Цель кандидатского экзамена по специальности 10.02.19 – теория языка состоит в проверке приобретенных аспирантами и соискателями ученой степени кандидата наук знаний, касающихся важнейших проблем теории и истории языка, а также теории и истории лингвистических учений. Кандидатский экзамен по специальности 10.02.19. – тео...»

«Я не надеюсь и не притязаю на то, что кто-нибудь поверит самой чудовищной и вместе с тем самой обыденной истории, которую я собираюсь рассказать. Только сумасшедший мог бы на это надеяться, коль скоро я...»

«Раздел 3. ИСТОРИЧЕСКИЙ источник КАК ИНФОРМАЦИОННЫЙ РЕСУРС ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ 3.1. И С ТО Ч Н И К И П О И С Т О Р И И XVIII — первой половины X I X В. А. А. Бакшаев Уральский федеральный университет МАТЕРИАЛЫ "...»

«Пояснительная записка Рабочая программа по истории России для учащихся 11 класса разработана на основе федеральной Примерной программы среднего (полного) общего образования по истории (базовый уровень) 2004г, авторской пр...»

«HISTORICAL SCIENCES УДК 93/94 ПОЯВЛЕНИЕ БАПТИЗМА И ЕВАНГЕЛЬСКОГО ХРИСТИАНСТВА В БАШКИРИИ Александров А.П., Сергеев Ю.Н. Бирский филиал ФГБОУ ВПО "Башкирский государственный университет", Бирск, e-mail: alexei.a.p20@rambler.ru В статье рассматривается история появления на территории...»

«Приложение 7А: Рабочая программа дисциплины по выбору История зарубежных средств массовой информации ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ "ПЯТИГОРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ" Утверждаю Проректор по научной работе и развит...»

«Небосвод № 01, 2016 1 Книги для любителей астрономии из серии "Астробиблиотека" от 'АстроКА' Журнал "Земля и Вселенная" Астрономический календарь на 2005 год (архив – 1,3 Мб) издание для любителей астрономии http://files.mail.ru/79C92C0B0BB44ED0AAED7036CCB728C5 с полув...»

«АЗБУКА СТРАХОВАНИЯ И 5 ВАЖНЫХ СОВЕТОВ, КОТОРЫЕ ТЕБЕ ПОМОГУТ Азбука страхования и пять важных советов, которые тебе помогут Немного истории АЗБУКА СТРАХОВАНИЯ И 5 ВАЖНЫХ СОВЕТОВ, КОТОРЫЕ ТЕБЕ ПОМОГУТ Опыт купцов (успешных людей): • Нельзя точно предвидеть неблагоприятные события, но можно предвидеть саму возможность их наступ...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.