WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 12 |

«Жан Жорес * С О Ц ИЛ Л ИСТ И Ч СКАЯ ИСТОРИЯ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ ИЗДАТЕЛЬСТВО «ПРОГРЕСС». МОСКВА - 1 9 7 8 Jean Jaurs * HISTOIRE SOCIALISTE DE LA RVOLUTION FRANAISE DITIONS ...»

-- [ Страница 6 ] --

Это бессовестная клевета на секцию, которая считает своим свя­ щенным и неукоснительным долгом повиноваться закону и под­ держивать его. (Громкие аплодисменты.) Мы просим предоставить муниципалитету право по вашему приказу надзирать за складами, дабы их не захватывали и не использовали столь преступным образом и чтобы они могли по меньшей мере облегчать участь народа, уже давно страдающего от непомерной дороговизны всех предметов первой необходимо­ сти». (Аплодисменты.) Все это было высказано весьма энергичным тоном. Правда, делегаты протестовали против утверждения, якобы они силой принуждали снижать цены на сахар; но именно от самого зако­ на они ожидали наказания всех махинаций, из-за которых, по их мнению, повышается цена на продукты питания. Сахар вздорожал не только потому, совсем не потому, что его стало сравнительно мало в результате восстания в Сан-Доминго, а главным образом, по их мнению, вследствие уловок оптовых торговцев. И депутация открыто обвиняет буржуазию в том, что она использовала в спе­ кулятивных целях, а также для скупки продуктов ассигнаты, полученные в уплату за упраздненные судейские должности.

Стало быть, петиционеры протестуют не против старого порядка, а против того, что новый класс, буржуазный класс, злоупотреб­ ляет новыми средствами действий, созданными Революцией.

Стало быть, в недрах самой Революции вырисовывается классовый антагонизм между потребителями и торговцами, между пролета­ риями или ремесленниками, с одной стороны, и богатой буржуа­ зией — с другой. Примечательна также и точная ссылка на две статьи Декларации прав человека в борьбе против ухищрений коммерсантов и капиталистов.

Петиционеры не рассматривают свободу, гарантируемую Декла­ рацией прав человека, как некое неограниченное право, и игра экономических сил имеет свои пределы, а именно интересы другого человека. Еще в петиции рабочих-плотников в июне 1791 г.

Декларация прав впервые была применена к экономическим отношениям и социальным явлениям 6. В понимании народа слово Сахарные волнения «свобода» обретает весомый и конкретный смысл, прямо противо­ положный лозунгу «laissez-faire, laissez-passer».

Петиционеры не требовали определения законом цен на про­ дукты питания, они, по-видимому, еще и не помышляли о законе о максимуме, но они уже явно были на пути к этому, ибо их заклю­ чение, высказанное еще в довольно неопределенных выражениях то ли из-за недостаточной четкости самой мысли, то ли из осто­ рожности, может иметь только один смысл. Необходимо, чтобы муниципалитеты надзирали за складами, дабы не допустить сокры­ тия от продажи значительного количества сахара, задержанного или припрятанного. Муниципалитет должен запретить оптовым торговцам прятать сахар и продукты питания в тайных складах.

Необходимо, чтобы товар всегда оставался, так сказать, выстав­ ленным и находился в распоряжении покупателя. Это, собственно, и есть выраженная в осторожной форме теория принудительной продажи. Но принудительная продажа предусматривает опреде­ ление законом продажной цены, вот почему мы считаем, что с это­ го дня начался путь к максимуму.

Что могло сделать Собрание? Оно понимало, что перед ним вставала тревожная проблема, разрешить которую в тот момент было выше его сил. Гюаде, председательствовавший на том засе­ дании, ответил петиционерам с предупредительной и неопределен­ ной благожелательностью, а мэр Парижа был приглашен к барье­ ру, чтобы доложить о положении в столице 7. Он старался при­ глушить краски, смягчить впечатление. Он хотел успокоить умы и в то же время переложить всю ответственность на Законодатель­ ное собрание.





«Вот уже несколько дней,— сказал он,— в Париже чувствова­ лось глухое брожение. Народ открыто выражал свое недоволь­ ство значительным вздорожанием сахара и других продуктов питания. Люди собирались группами в общественных местах, и все говорило о близком взрыве. В пятницу [то есть 20 января] ропот и разговоры все возрастали; некоторые комиссары полиции начали даже требовать привлечения сил общественного порядка.

В ночь с пятницы на субботу произошел пожар в тюрьме Форс.

Это событие вызвало большую тревогу... Еще до сих пор не извест­ но достоверно, произошел ли пожар по несчастной случайности или же вследствие злого умысла... Но мы не можем умолчать о неутомимом усердии г-на командующего национальной гвардии...

Кроме того, мы должны еще известить вас, господа, что ни одно

6. О конфликте между подрядчиками председательствовал Даверу, деи рабочими-плотниками см. данное путат от Арденн. Гюаде предсеиздание, т. I, кн. 2, с. 232. дательствовал на заседании 24 янЗдесь Жоресом допущена неточ- варя, на котором мэр Парижа ность. На заседании 23 января Петион и появился у барьера.

1792 г., в ходе которого секция «Moniteur», XI, 203; «Archives рагГобеленов подала свою петицию, lementaires», XXXVII, 609.

286 Глава четвертая· Экономическое и социальное развитие в 1792 г~ строение, не принадлежащее тюрьме Форс, не пострадало от огня и тот, кто вам сообщил, что огнем уничтожены склады, полные сахара, был введен в заблуждение.

В то время как это печальное происшествие поглотило целиком наше внимание, стали распространять как бы для забавы самые тревожные слухи; нам сообщили, что такие же бедствия произошли и в [тюрьмах] Консьержери, Шатле и Бисетре... Более реальным было известие о скоплении народа в предместье Сен-Марсо вокруг склада, полного сахара 8; мэр Парижа и генеральный прокурорсиндик отправились туда. Они обнаружили значительное скопле­ ние граждан и гражданок. После недолгих уговоров их убедили выбрать из своей среды двенадцать человек, чтобы они объяснили требования, которые они хотят предъявить, что они и исполнили незамедлительно. И эдесь мы должны, к чести этих граждан, сказать: они начали с заявления, что явились сюда отнюдь не для того, чтобы грабить. Они повторили это с беспокойством честных людей, опасающихся, как бы их не заподозрили.

Они добавили, что сахар и некоторые другие продукты пита­ ния неожиданно так поднялись в цене, что стали недоступными для бедняков, что виноваты в этом преступные махинации и что надо во что бы то ни стало снизить эти цены.

Разъяснив им, что волнения, направленные против торговли,, отнюдь не будут способствовать снижению цен, а могут лишь их повысить, мы им заявили, что не в нашей власти устанавливать твердые цены на товары; что, если у них есть какие-либо претен­ зии, закон предоставляет им для этого мирные средства, достой­ ные свободных людей, а именно подачу петиции, дабы они могли спокойно собраться и изложить свои жалобы.

Они удалились, совершенно убежденные в истине наших слов, и все успокоилось. Они совсем не требовали, как об этом говори­ лось, чтобы им продавали сахар по 22 су за фунт. Остаток вечера прошел в полном спокойствии; из тюрьмы Форс всех заключен­ ных за долги перевели в тюрьму Сент-Пелажи, причем соблюдался полный порядок.

Нас все же не оставляло беспокойство за завтрашний день, воскресенье; в моменты брожений этот день обычно бывает одним из самых трудных. Главнокомандующий принял самые мудрые меры предосторожности. Он расставил силы в тех местах, которые казались наиболее угрожаемыми. Этот день прошел гораздо более спокойно, чем мы могли ожидать.

Однако нашелся один бакалейщик на улице Фобур-Сен-Дени, который, напуганный большим скоплением народа вокруг его лавкиг роздал какое-то количество сахара по 24—26 су за фунт.

Мы утешались надеждой, что завтрашний день пройдет совсем мирно; каково же было наше удивление, каково было особенно наше беспокойство, когда между 10 и 11 часами утра со всех сторон стали прибывать письма, в которых сообщалось о многоСахарные волнения 287 численных группах и скоплениях народа в ряде кварталов. Одно из этих сборищ направилось даже в мэрию.

Оно отправилось из секции Гравилье и следовало за всадни­ ком, который вез письмо от комиссара секции. Г-н мэр вышел к этим гражданам, и ему легко удалось заставить их прислушать­ ся к голосу разума и справедливости· Он доказал им, что это враги общественного блага стараются вызвать великий беспорядок, восстановить одних граждан протие других и особенно привести к столкновению национальной гвардии и жителей; что надо избегать этой ловушки, вести себя разумно и идти путем, который открыт для всех граждан законом, а имен­ но путем подачи петиции. Они удалились удовлетворенные и обе­ щали внести успокоение среди тех, кто их послал.

Главнокомандующий национальной гвардии прибыл одновре­ менно с ними.

Он сообщил мэру многочисленные мнения, которые он услышал, со своей стороны; они посовещались между собой, опасаясь, как бы дело не приняло серьезный оборот, как бы не при­ шлось прибегнуть к решительным мерам. Мэр тотчас же созвал в чрезвычайном порядке муниципальный совет 10; несколько его членов уже были на своем месте, и он вместе с командующим отправился в директорию департамента, члены которой тоже были созваны; там они обсудили различные меры, какие следовало бы принять ввиду создавшегося положения. Прошло целых два часа, и за это время не поступило никаких тревожных известий, и мы уже испытывали удовлетворение от мысли, что спокойствие восстановлено; но вскоре появились несколько офицеров нацио­ нальной гвардии и рассказали нам о прискорбных происшествиях· Они нам сообщили, что на улицах Сен-Мартен, СиметьерСен-Никола, Шапон и Гравилье собралось много народу, что были вышиблены двери складов, разбиты окна, народ напал на нацио­ нальных гвардейцев, пытаясь обезоружить их, что одного коман­ дира батальона схватили за шиворот и подвергли унизительным оскорблениям.

8. Жители предместья Сен-Марсо шись на чрезвычайное заседа­ столпились вокруг склада, пол­ ние, приказал расклеить на сте­ ного сахара, который принадле­ нах домов прокламацию, обра­ жал торговому дому Боскари и щенную к парижанам, с целью Шоль. Боскари, негоциант и бан­ предостеречь их против аристо­ кир, был депутатом от Парижа; кратов: продолжение беспоряд­ его компаньон Шоль был членом ков имело бы своим неизбежным Якобинского клуба. следствием голод в столице, ибо

9. Секция Гравилье была населена ни один купец не захочет ввозить преимущественно мелкими ре­ в нее свои товары, опасаясь гра­ месленниками; именно в этой сек­ бежей. Эта прокламация была ции начиная с осени 1792 г. раз­ напечатана в «Революсьон де вернул свою деятельность «беше­ Пари», № 133 за 21—28 января ный» Жак Ру. 1792 г., под заголовком: «Народ­

10. Муниципальный совет, собрав­ ное движение против скупки».

288 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

Тут мы поняли, что больше нельзя терять ни минуты, что члены муниципалитета должны немедленно отправиться в раз­ личные места, говорить от имени закона, что всегда оказывает могучее воздействие на честных граждан, и вернуть заблуждаю­ щихся на путь истинный. Г-н мэр, а также помощник мэра и еще один член муниципалитета вышли из ратуши в сопровождении нескольких гренадеров и небольшого числа конных гвардейцев и направились на все улицы, перечисленные выше.

Они зашли к г-дам Шолю и Боскари, увидели разбитые окна;

но склады оказались не разграбленными.

Окна в доме господина Бло были также разбиты, но и там не взяли никаких товаров.

Склад на улице Гравилье, в Римском тупике, был заперт.

Нам рассказали, что в одном месте скопившимся гражданам про­ давали сахарный песок по 10 су за фунт.

К моменту нашего прибытия на места народ уже разошелся, нам встретилась лишь небольшая кучка любопытных, настроение которых не внушало никаких опасений.

Во время нашего пути мы, к нашему удовольствию, узнали, что и на улице Ломбар тоже больше не было никаких происшест­ вий. Когда мы вернулись в ратушу, один из служащих предупредил г-на главнокомандующего, что довольно большая толпа собралась у дверей бакалейной лавки в Сент-Антуанском предместье, и г-н командующий немедленно послал туда вооруженную силу.

Он выделил, кроме того, определенное число людей, приказав им провести ночь в домах, которым угрожало вторжение.

Как вы видите, господа, в этих трудных обстоятельствах муниципальный корпус не пренебрег ни одним средством, бывшим в его распоряжении для поддержания порядка и спокойствия, да и в дальнейшем намерен поступать так же. Он постановил засе­ дать непрерывно, пока спокойствие не будет восстановлено;

но он чувствует в то же время, сколь опасно преувеличивать значе­ ние волнений, которые нарушили это спокойствие и которые, надо надеяться, не будут иметь печальных последствий, как на это, несомненно, рассчитывают враги нашей свободы и нашего счастья.

Это вам, господа, с вашей мудростью надлежит решить, чего требует переживаемый нами момент: подготовить решительные меры для восстановления порядка и спокойствия, обеспечить безопасность этого великого города, от которого в такой огромной мере зависит безопасность всей страны» п.

Из этого доклада Петиона можно сделать вывод о неожидан­ ной силе выступления народа, о его твердом намерении не дать себя одурачить в великом революционном движении. Волнения распространились довольно широко: они происходили в пред­ местьях Сен-Марсо и Сент-Антуанском и в самом сердце Парижа, в кварталах Сен-Дени, Сен-Мартен и Гравилье. Зашевелился весь народ, весь пролетариат, весь парижский ремесленный люд.

Сахарные волнения 289 И революционная буржуазия уже не осмеливалась, как во вре­ мена бунта против Ревельона или первых крестьянских движений 1789 г.

, говорить о «разбойниках». Это, как сказал Петион, «граж­ дане», которые не намерены предоставлять скупщикам и моно­ полистам-буржуа все преимущества Революции. На сей раз дви­ жение было направлено не против особняка Кастри, не против знати, а против революционеров-буржуа, крупных покупателей национальных имуществ. Когда Фоше 21 января первый сообщил в Собрании о беспорядках в Париже и о скупках, он заявил, что в церквах Сент-Оппортюн, Сент-Илер и Сен-Бенуа полно сахара и кофе. Очевидно, что это люди Революции купили церковные здания и превратили их в большие склады. Следовательно, именно против новой силы, вышедшей из недр Революции, ополчились пролетариат и народ. Был момент, когда Петион задавал себе вопрос, не становится ли положение серьезным, не столкнутся ли вновь национальная гвардия и народ, между которыми несколько месяцев назад произошла столь трагическая встреча на Марсовом поле, но на этот раз из-за продовольственного вопроса. Осторож­ ность Петиона, его благоразумные промедления, которые дали время страстям утихомириться, уберегли Революцию от этого несчастья; но уже начинало чувствоваться в Париже пробуждение сил народа, ставшего более сознательным, гордящегося жертвами, которые он принес ради Революции, услугами, которые он ей оказал, и полного решимости не позволить биржевикам и капита­ листам похитить у него радость, принесенную новым порядком.

Да, народ еще не пытался анализировать социальный механизм.

Он еще не понял ясно, что эти махинации спекулянтов были почти неизбежным следствием торговой конкуренции и частной собствен­ ности 12. Но, во всяком случае, он ответил на эти непорядки предъявлением своих прав. Он не собирается преобразовывать собственность, но хочет устранить своим энергичным вмешатель­ ством и силой закона наиболее вопиющие ее злоупотребления.

Он не сомневается в том, что вплоть до сферы собственности закон может и обязан защищать истинную свободу, действительЗаконодательное собрание высо­ «...Нижеподписавшиеся догово­ ко оценило усердие парижского рились организовать подписку на муниципалитета и националь­ сумму, какую они согласятся ной гвардии. «Moniteur», XI, пожертвовать на общее дело, 203. и собрать таким путем сумму,

12. С самого начала волнений него­ достаточную, чтобы обезопасить цианты, которым грозила наи­ состояние и кредит негоциантов большая опасность, или же более от всяких случайностей». h.

осторожные, заключили между Bchez et P. С. R o u x.

собой нечто вроде страхового Histoire parlementaire de la Rи гарантийного договора против volution franaise, ou journal des грабежей, датированного 21 ян­ Assembles nationales depuis 1789 варя 1792 г., который Горса jusqu'en 1815, t. XIII, p. 98 опубликовал в своей газете. (далее: B c h e z et R o u x ).

290 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 ную свободу людей — свободу жить. И так медленно, втайне зреют в народе мысли, которые найдут свое выражение вначале в регулирующем законодательстве Конвента, а позднее в ком­ мунизме Бабёфа. В январе 1792 г. эти тенденции еще были весьма неопределенными, поскольку сами петиционеры, говорившие от имени народа, не осмеливались ясно требовать узаконенной таксации цен. Этой всеобщей нерешительности умов и сил вполне соответствовала и примирительная, неопределенная тактика Петиона. Но уже чувствуется, что наступит день, когда неумолимые события потребуют более смелых мыслей.

Эти народные движения вызвали серьезную озабоченность у торговой буржуазии. Некоторые негоцианты, которым угрожа­ ли, либо протестовали, либо даже вели себя вызывающе. Один из них, Дельбе, выдававший себя за американца (неизвестно, было ли то реальное лицо или же коллективный псевдоним несколь­ ких негоциантов, наглых и в то же время трусливых), потребовал от Собрания заставить уважать его право собственности, которое он распространял и на право скупки, приводя цифры, в которых выражалась бравада. Его петиция, в которой чувствовался вызов, была зачитана под ропот присутствующих: «Вчера утром,— гово­ рилось в ней,— одна из секций столицы, допущенная к барьеру, явилась с Декларацией прав человека в руках и потребовала принятия закона против всех скупщиков, особенно против скуп­ щиков колониальных товаров, нехватка которых начинает ощу­ щаться. Сегодня я, постоянный житель Парижа, отец семейства, сам заявляю о себе, что я — один из тех людей, которых стремят­ ся опорочить за то, что они считают себя вправе свободно распо­ ряжаться своей законной собственностью.

Я, г-н председатель, бывший собственник солидных владений на этом злосчастном острове, которого уже, быть может, не сущест­ вует. Моя собственность уничтожена, мои плантации сожжены, плоды моих последних урожаев, погруженные на суда еще до беспорядков, благополучно были мне доставлены. Так вот, я заяв­ ляю, что до сентября месяца я получил 2 тыс. фунтов сахару, одну тысячу кофе, 100 тыс. индиго и 250 тыс. хлопка.

Эти продукты находятся здесь, у меня в доме, в моем складе, но я их никогда не стану прятать, ибо гражданину не пристало краснеть за то, что он использует великолепные предприятия, способствующие процветанию его отечества.

Эти товары стоят сегодня 8 млн.; следуя обычному ходу вещей, они будут непрестанно дорожать и достигнут суммы в 15 млн.

Я очень жалею, г-н председатель, тех, кто так мало уважает представителей народа, что требует декретов, посягающих на свя­ щенное право собственности; я же проявлю к ним почтение более искреннее, ставя мою собственность под охрану их принципов;

итак, я заявляю Национальному собранию, которое прочитает мой адрес, и всей Европе, которая услышит его, что мое твердое Сахарные волнения намерение — не продавать в настоящее время ни за какие деньги продукты питания, собственником коих я являюсь. (Ропот.) Они принадлежат мне; они представляют собой сумму, какую я вложил в дело в другом полушарии, в земли, которыми я владел и которых у меня нет более,— одним словом, все состояние — мое и моих детей. Возможно, меня больше устраивает передать его моему потомству в виде сахара и кофе. Во всяком случае, это вер­ но, что я не хочу их продавать ни за какие деньги, и я повторяю это громко, дабы никто в этом не усомнился. (Ропот.) Но в то же время меня не устраивает, чтобы, после того как мое имущество сожгли в Америке, теперь меня еще ограбили во Франции. Дабы испытать великодушие Конституции, дабы узнать, до каких пре­ делов она может гарантировать собственность, я заклинаю здесь силы общественного порядка (Ропот. Некоторые депутаты выкрикивают: «Перейдем к очередным делам!» Другие, наоборот, кричат: «Нет, нет, дайте закончить».) защитить гражданина, который никого не заставляет отдавать ему свое добро, но который торжественно заявляет, что желает сохранить в натуре плоды»

которые он собрал. (Ропот.) Благоволите же, г-н председатель, отдать г-ну мэру приказ обеспечить мои склады достаточной охра­ ной, расходы по содержанию которой я буду по справедливости нести. Я особенно настаиваю на том, чтобы приказ этот был отдан до того, как начнется обсуждение требования секции Гобеле­ нов, которая вчера притязала на установление твердых цен на продукты питания, не позаботившись указать законодателям на деликатный момент: где кончается собственность и начинается скупка.

Подписано: Жозеф Франсуа Дельбе, американец, активный гражданин секции Попенкур, гренадер-волонтер батальона ука­ занной секции, улица Шаронн, № 158-бис».

Это, разумеется, мистификация, но это и маневр контррево­ люции, старающейся запугать собственников и противопоставить в виде резкого контраста требованиям народа ничем не ограни­ ченное право собственности. В возбужденном мозгу отдельных владельцев собственности на островах могла возникнуть эта странная фантазия о социальной полемике в форме петиций.

Но появилась и другая петиция, более подлинная и в более серьез­ ной форме. То была петиция банкира Боскари, члена Законода­ тельного собрания, который занимался не только банковскими операциями, но и коммерческими. Он искал защиты у своих кол­ лег по Собранию.

«Г-н председатель! Народ, введенный в заблуждение злона­ меренными людьми, толпой явился ко мне вчера утром, в ту мину­ ту, когда я собрался идти в Собрание, и помешал мне отправиться на свой пост. Этим людям внушили, что мой торговый дом, име­ нуемый «Ш. Боскари и компания», скупал колониальные това­ ры,— утверждение не только лживое, но просто клеветническое.

292 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

Они пытались силой ворваться в мой дом и разбили все стекла на втором этаже (шум на трибунах), пока не подоспели мне на помощь силы общественного порядка. Мне и сейчас еще грозит опасность, и, несмотря на охрану, которую мне любезно предо­ ставили, в мои окна все еще швыряют камни; мое состояние, как и моих компаньонов, находится в опасности. Я взываю к зако­ ну, прошу защитить собственность не только мою, но и всех парижских негоциантов, которые не застрахованы от нападений заблуждающегося народа... (Глухой ропот.) Я никак не ожидал, г-н председатель, что стану объектом народной ярости. Я никогда никому не причинял зла; я делал добро, сколько было в моих силах. Я, как) никто, предан Революции. Занимая гражданские и военные должности, я всегда первый готов был защищать собст­ венность, которой грозила опасность; сегодня же опасность гро­ зит моей. Я надеюсь, что народ, образумившись, вернет мне ува­ жение и справедливое отношение, коего я заслуживаю во всех отношениях. Я Вас прошу, г-н председатель, тотчас же ознако­ мить Собрание с этим важным для меня письмом. (Смех на три­ бунах.) Подпись: Боскари, депутат от Парижа».

Коммерческая, умеренная буржуазия, чьим видным пред­ ставителем является Боскари, была, если мне позволено так выра­ зиться, ошеломлена вспыхнувшим народным волнением. Ей каза­ лось, что она и в самом деле целиком «предана» Революции, и вдруг она с изумлением увидела, что за пределами того, что позволял ей видеть ее довольно узкий кругозор, пришли в движение другие силы. Несмотря на возмущение части Собрания, трибуны встрети­ ли чтение письма революционного банкира свистками и насмешли­ выми выкриками. Некоторые депутаты требовали перейти к рас­ смотрению очередных дел, как и в случае с письмом таинствен­ ного и иронического Дельбе, однако Собрание передало петицию исполнительным властям. То были примечательные стычки между двумя группами третьего сословия, которые сообща делали Рево­ люцию, которые и в дальнейшем не раз будут ее спасать сообща, но которые начинают приходить в столкновение друг с другом, принимая обличье враждующих классов!

ПРОТЕКЦИОНИЗМ ИЛИ СВОБОДНЫЙ ОБМЕН

Законодательное собрание не нашло решения проблем л цен на колониальные товары. Его Комитет торговли задумал было предложить Собранию отменить пошлину в 9 ливров с квинтала, взимавшуюся при ввозе во Францию сахара иностранного проис­ хождения, но он скоро осознал бесполезность этой меры, ибо, поскольку производство сахара во Франции было самым высоким, она занимала на сахарном рынке преобладающее положение Протекционизм или свободный обмен 293 и изменение цены сахара во Франции не замедлило бы отразиться на ценах сахара во всем мире 13.

Отныне иностранцы не могли бы ввозить во Францию сахар по более низкой цене, нежели существовала во Франции, и ника­ кого снижения цен не произошло бы. И с другой стороны, можно ли было запретить экспорт сахара из Франции? Ведь именно экспортируемым сахаром Франция оплачивала большую часть товаров, ввозимых ею из-за границы. Вот почему Комитет торгов­ ли решил, что тут ничего не поделаешь и, следовательно, бесцель­ но обсуждать поставленный вопрос. Собрание роптало, но никто не попытался предложить какое-нибудь конкретное решение.

Дюко, блестящий депутат от Бордо, пришедший в ужас при одной мысли о возможности принятия запретительных или ограничитель­ ных мер в торговле, которые разорили бы наши портовые города, обрушился на них с превеликим талантом, но по сути дела ничего не добавил к тезису комитета 14. Но никто еще никогда с боль­ шим изяществом и большей четкостью не разъяснял международ­ ный механизм торговли сахаром. В его речах, столь исчерпываю­ щих и столь ярких, раскрылись глубокие экономические и пози­ тивные познания буржуазии XVIII в., насчет которых Тэн так непростительно заблуждался. «Три средства,— сказал Дюко,— были предложены этому Собранию в целях снижения цен на сахар.

Первое заключалось в том, чтобы разрешить иностранцам ввоз сахара в наши порты; второе — в том, чтобы запретить его вывоз из королевства; и третье (закон о циркуляции билетов доверия), которое заслуживает наиболее серьезного внимания.

Первое средство я считаю абсолютно бесполезным. В самом деле, дабы извлечь из него какую-то пользу, пришлось бы ожидать свободного ввоза в наши порты столь значительного количества иностранного сахара, чтобы создать конкуренцию, которая заста­ вила бы снизить цены на отечественный сахар, однако на это надеяться нечего. Вам должно быть известно, что ни одна тор­ гующая нация, владеющая колониями, не получает такого огром­ ного количества сахара, чтобы сделать его предметом широкого сбыта и чтобы экспортировать излишки своего потребления.

13. Доклад Комитета торговли был во Францию их колониальных представлен Законодательному товаров, отменив полностью ввоз­ собранию 24 января 1792 г. ную пошлину. Другие депутаты Моннероном (1760—1801), него­ помышляли, помимо этого, ввес­ циантом, депутатом от города ти запрет на вывоз тех же това­ Парижа, «Moniteur», XI, 203. ров за границу. Это была попытка 14. «Moniteur», XI, 204; «Archives с помощью таможенных уловок parlementaires», XXXVII, 617. добиться снижения пен. Это ре­ Когда только начались волнения, шение было отклонено после до­ 21 января 1792 г., депутат Брус- клада Моннерона и речи Дюко, соне внес предложение предоста­ которые доказали, что подобная вить англичанам и голландцам мера неосуществима.

неограниченную свободу ввоза 294 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие» в 1792 г.

Англия, вторая после нас торгующая держава, чьи плантации дают наибольшее количество сахара, вывозит лишь очень незначи­ тельную его часть. Благосостояние ее жителей сделало потребле­ ние сахара более широким и более значительным, нежели у нас.

Правда, правительство поощряло путем премий и восстановления возвратной пошлины, так называемой drawback, экспорт очищен­ ного сахара, но, напуганное неожиданным вздорожанием этого продукта во Франции, оно отменило и премии и drawback. [Дюко хочет сказать, что, соблазненные прибылью, какую сулила им хотя бы на несколько дней высокая цена на сахар во Франции, английские сахарозаводчики отправили бы туда сколько угодно сахара, если бы их еще поощряли премией и drawback; но тогда английский рынок был бы лишен сахара и английские потребите­ ли вынуждены были бы платить за него втридорога. Поэтому Англия и отменила все меры, стимулировавшие экспорт сахара.] Именно мы,— продолжал оратор,— снабжаем почти всю осталь­ ную Европу этим продуктом, и большинство иностранных ком­ мерсантов могли бы воспользоваться предоставленной вами свободой ввоза лишь для того, чтобы импортировать к нам обратно тот же самый сахар, который они экспортировали из наших портов.

Ну и что же — скажут нам, возможно,— раз из-за скупки этот товар во Франции настолько вздорожал, может быть, иностран­ цы все же найдут для себя выгодным перепродать нам наш же сахар, купленный по гораздо более дешевой цене несколько меся­ цев тому назад? Но те, кто выдвинул бы такое возражение, строят свои рассуждения на ошибочной основе, которую ничего не стоит опровергнуть! Наше влияние на наших соседей в отношении цен на колониальные товары так велико, что цены эти на северных рынках почти всегда точно повторяют все колебания, какие они претерпевают на наших рынках. Сахар вздорожал в Нанте или Бордо? Он почти всегда в одинаковой мере вздорожает и в Амстер­ даме, и в Гамбурге. Упадет он в цене на наших рынках? Снижение немедленно скажется в Германии и в Голландии. Причина тому вполне ясна. Франция оставляет себе приблизительно всего одну восьмую часть сахара, получаемого ею из колоний, остальное ску­ пают в ее портах комиссионеры по поручению иностранных него­ циантов. Следовательно, цена на сахар будет подвержена у наших соседей таким же скачкам, как и у нас, и это лишит их всякой надежды на прибыль при экспорте его во Францию; я делаю и дру­ гие выводы из этих фактов, а именно что скупка, которой вы столь справедливо возмущаетесь, совершается по поручению иностранных негоциантов и что потребители в Голландии и Германии наравне с французскими пострадают от этих новых махинаций наших спекулянтов. В то самое время, когда граждане Парижа роптали по поводу чрезмерного вздорожания сахара до 42 су за фунт, ино­ странцы покупали его в Бордо по 290 ливров за квинтал, что состав­ ляет почти целое экю за фунт.

Протекционизм или свободный обмен 295 По приведенным фактам вы можете судить, что, даже учиты вая потери на курсе, цена этого продукта не позволит иностран­ ным негоциантам спекулировать, продавая наш собственный сахар в наши порты. [Наши ассигнаты оказались сильно обесце­ ненными по сравнению с металлической монетой или иностран­ ной валютой; так, например, за 100 ливров золотом можно было получить 150 ливров ассигнатами, следовательно, иностранцы выигрывали на курсе, когда они покупали товары во Франции;

но, несмотря на этот выигрыш, тенденция к повышению цены

•сахара на иностранных рынках до уровня во Франции была тако­ ва, по мнению Дюко, что для англичан, немцев или голландцев не представляло никакого интереса покупать у нас для того, чтобы нам же перепродавать.] Вы видите также, что не мы одни пострадаем от роста цен на сахар и что нация находит хотя бы слабое возмещение этого преходящего бедствия в увеличении своих прибылей при торговле с иностранными нациями. Вы никогда не дождетесь, чтобы я дал свое согласие на запретительные меры если они будут вам предложены, но, когда я возвышу свой голос в пользу свободы торговли, я буду требовать не частичной, не ил­ люзорной свободы; я доказал, что такая свобода, которой доби­ ваются, в данный момент не может принести никаких выгод.

Я не нахожу, впрочем, в ней иного недостатка, кроме того, что она бесполезна, и к тому же если она будет принята, это создаст столь же неблагоприятное, сколь и неверное представление об осведомленности Собрания в коммерческих делах. Внесенное предложение сводится, одним словом, к тому, чтобы разрешить свободный ввоз во Францию из-за границы продукта, которому неоткуда там взяться. В заключение скажу: я за то, чтобы пред­ ложение это было отклонено.

Широкая мера, предусматривающая запрет вывоза сахара из королевства, имела бы еще более пагубные последствия. У людей, имеющих здравые представления о наших торговых связях, она не может не вызвать страха. Я уже говорил, что Франция потреб­ ляет примерно одну восьмую часть сахара, получаемого ею из своих колоний; стало быть, семь восьмых его ежегодно отправляется за границу; добавлю еще одно соображение. Мы получаем из коло­ ний сахар двух сортов: сахар-сырец, который прошел лишь перво­ начальную обработку — и наши национальные фабрики исполь­ зуют почти исключительно этот сорт сахара,— и сахар очищен­ ный, который прошел начальную стадию рафинирования и кото­ рый идет к нашим соседям. Стоимость этого сорта почти вдвое превышает стоимость сахара-сырца.

Теперь вы поймете, что, запретив вывоз этого огромного излишка нашего потребления:

1) вы лишаете нацию весьма значительной и весьма прибыль­ ной части ее дохода, которую можно оценить свыше 30 млн. еже­ годно;

296 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

2) вы лишаете ее возможности с выгодой освободиться от дол­ гов, которые она имеет за границей, ибо для нас прибыльнее расплачиваться с нашими соседями сахаром, поскольку он доро­ жает, нежели ассигнатами, которые падают в цене;

3) вы парализуете полностью торговлю портовых городов с вашими колониями, ибо судовладелец поостережется посылать вино и муку в Сан-Доминго, чтобы получить взамен сахар, для которого у него не будет больше рынка сбыта, причем он потеряетг желая от него избавиться, добрую долю своего капитала;

4) вы будете причиной страшного потрясения состояний ваших сограждан, ибо внезапный отказ от вывоза этого продукта повле­ чет за собой огромное число банкротств, которые обрекут на нище­ ту честных и трудолюбивых граждан, посеют беспорядок и трево­ гу во всех торговых городах и пошатнут общественное богатства и доверие к вашим ассигнатам;

5) вы одним ударом лишите работы и средств к существованию целый класс рабочих, матросов ваших портов, которые уже дока­ зали свой патриотизм в Революции великими жертвами, которым нужно помочь, которых нужно беречь, дабы и в будущем мы могли расточать в их адрес такие же похвалы;

6) вы скоро увидите, как будут обойдены тиранические распо­ ряжения этого запретительного закона. Иностранцы сами отпра­ вятся в наши колонии и будут скупать там сахар, который не смо­ гут больше приобретать в портах Франции, ибо даже самый всемогущий законодатель неизбежно терпит крах, если он борется против природы вещей;

7) и в конечном счете вы сделаете невыгодными наши коммер­ ческие сделки с другими народами, вызвав новое понижение валютного курса наших ассигнатов» 15.

Вот она — теория абсолютной свободы товарообмена. Отмечу, кстати, что Дюко говорил так, будто беспорядки в Сан-Доминго являются бедствием, которое не имеет будущего; он ни единым словом даже не намекнул на возможное прекращение торговых сделок, и это еще одно доказательство того, что в 1792 г., несмотря на серьезность беспорядков, вспыхнувших в колониях, они еще не отразились на коммерческих делах. Но особенно я подчерки­ ваю, что этот вольный дух международной торговли, который чувствует себя так привольно в международных комбинациях, будет противиться законам регламентации и таксации. Жирон­ дисты будут больше заботиться о том, чтобы добиться для Фран­ ции изобилия и беспрепятственного обращения богатств, нежели о том, чтобы регулировать их распределение согласно законам непреклонной демократии.

Нам еще придется вспомнить речь Дюко, когда мы услышим в 1793 г., как Верньо противопоставит свою концепцию социаль­ ной жизни, Республики торговой, предприимчивой и богатой, точке зрения Робеспьера 16. Жирондисты далеко не безразличны Протекционизм или свободный обмен 297 к условиям жизни бедняков, к благосостоянию рабочего класса;

но им кажется, что общее богатство нации неминуемо отразится, само собой и на рабочих, подобно тому как яркий свет освещает все вокруг, а отблески его проникают во все уголки, куда не­ достигают его прямые лучи. Дюко явно утешается тем, что вре­ менный ущерб, который несут потребители вследствие непомерного вздорожания сахара, окупится выгодой, которую это вздорожание принесет нации в ее торговле с заграницей. И наконец, для этих людей, привыкших к перекрещиванию, к бесчисленным отзвукам экономических явлений на мировом рынке, мысль установить законом твердые цены на товары в одной стране должна была показаться особенно химерической, ибо как можно поддерживать постоянный уровень воды на открытом рейде, подверженном при­ ливам и отливам бескрайнего моря? Как обеспечить устойчивость цен, когда конкуренция других государств и ловкие комбинации международной торговли неизбежно ведут к изменению цен в одной стране в соответствии с ценами во всех других странах?

Жирондисты тем более обольщались этими радужными перспек­ тивами на мировом рынке, что по многим товарам, по сукнам для Леванта, по сахару для всего мира, Франция господствовала на мировом рынке; и эта гордость торговой мощью Франции во всем мире подогревала, я не сомневаюсь, мечту о революцион­ ной экспансии, которую вынашивали жирондисты.

Они искренне желали для Революции достижения широких горизонтов, к которым они привыкли в силу почти безграничного разнообразия их деловых связей. Идея максимума, регламента­ ции внутри страны цен на продукты питания, на товары, заработ­ ной платы лишь тогда укоренится в сознании и возобладает в нем, когда международная торговля будет почти разрушена, когда Франция окажется как бы в блокаде вследствие всеобщей войны.

Стало быть, в этом сахарном кризисе в январе 1792 г. обна­ ружился не только конфликт между буржуазией и народом.

Уже чувствовались разногласия между жирондистской группой и рабочим людом. Петиционеры секции Гобеленов открыто угрожа­ ли торговой и фейянской буржуазии; но существовало разногла­ сие и между стремлением петиционеров, которые, пусть пока еще робко, мечтали о регламентации, и концепцией жирондистов17.

15. Собрание издало декрет на в правах» (Верньо, речь 13 марта основании выводов Дюко. Никто 1793 г.). «Собственность — это и не подумал опровергать его право каждого гражданина польосновную аргументацию, кото- зоваться и располагать той долей рой было бы достаточно, чтобы имущества, которая гарантировадоказать, что революционеры об- на ему законом». (Робеспьер, л а да ли не абстрактным умом, как речь 24 апреля 1793 г.) утверждают порой, а острым чув- 17. Сахарный кризис был лишь частством экономической реальности. ным аспектом более широкогоРавенство для социального че- кризиса, охватившего все проловека — это только равенство дукты питания без исключения* 298 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

ПРОБЛЕМА СКУПКИ

Дюко прекрасно понимал опасность и попытался облечь в прием­ лемую для публики форму свой отказ согласиться с законом против скупки: «Я с прискорбием отказываюсь поддержать меры, направленные на прекращение бесчестных махинаций спекулянтов, которые разыгрывают между собой общественное достояние; но необходимо признать, что закон против скупки очень трудная вещь, ибо он может оказаться направленным в равной мере как против прилежного коммерсанта, так и против алчного скупщика;

ибо, ставя препоны торговле, он может ее подорвать, так как не существует торговли без свободы. Тем не менее я отнюдь не думаю, что такой закон вовсе невозможен, но мне кажется, что его следует подготовить с большим тщанием, потому что, касаясь границ права собственности, он не должен их переступать. Я бы предложил, чтобы Законодательный комитет совместно с Комите­ том торговли разработали и представили вам в кратчайший срок закон против скупщиков.

И наконец, не сомневайтесь в этом: есть материальный предел бедам, на которые скупщики обрекают народ; такого рода спеку­ ляции должны провалиться из-за их собственных крайностей:

дороговизна продуктов питания поведет к сокращению потребле­ ния; сроки платежей по заключенным этими безумцами контрак­ там заставят их открыть свои склады; вы увидите, как вернутся в продажу изъятые ими продукты. Большая конкуренция должна повести к быстрому падению цен, и скупщики окажутся первыми жертвами своей пагубной игры. (Ропот.) Счастье еще, если чест­ ные граждане не будут увлечены в эту бездну; последние как раз достойны вашего сожаления. Что до тех, кто уже несколько месяцев спекулирует на хлебе бедняка и обогащается за счет его жестоких лишений, то вы не испытаете к ним ни малейшего чув­ ства жалости. И я, зная об их постыдной торговле, об их гнусных операциях, в отчаянии от того, что не могу поставить у них на лбу клейма позора; но я не сойду с этой трибуны, пока не выскажу всего негодования, которое должен испытывать по отношению к ним всякий честный гражданин». (Неоднократные аплодисмен­ ты Собрания и трибун.) Слабость Жиронды обнаруживается в этих пылких словах, ибо они прикрывают почти отрицательный вывод. Правда, Собра­ ние по предложению Дюко приняло решение о том, что следует подготовить проект закона, который мог бы действенным обра­ зом предупреждать скупку и карать скупщиков. Но то была мысль очень нечеткая, и проект даже не был представлен Законодатель­ ному собранию Оно почти все целиком было того же мнения, что и депутат Массе, а именно что «устанавливать твердые цены на продукты питания значило бы посягать на принципы Конститу­ ции, значило бы посягать на собственность».

Проблема скупки 299 Бриссо в своей газете «Патриот франсэ» ограничился несколь­ кими напыщенными и довольно расплывчатыми декларациями и оптимистическими заверениями. Он был раздосадован эконо­ мическими беспорядками, которые угрожали расколоть надвое великую армию Революции как раз в тот момент, когда он мечтал бросить ее против Европы. В номере от 24 января он очень сурово отозвался о скупщиках: «Конечно, закон обязан защищать каж­ дого гражданина; но разве каждый гражданин не обязан отдать дань патриотизму? Какими глазами отечество должно смотреть на людей, которые спекулируют на общественном бедствии, на понижении курса, на недостатке звонкой монеты, на дорого­ визне продуктов?» Однако в номере от 26-го он торопится дока­ зать, что кризис не будет продолжительным, что цены непременно упадут, что необходимо успокоить тревогу и восстановить доверие.

Газета Прюдома «Революсьон де Пари» взяла на себя двойную задачу: оправдать народ и успокоить его. Под заголовком «Народ­ ные движения против скупщиков» он опубликовал большую статью [21—28 января 1792 г.], которую я, к сожалению, лишен возможности воспроизвести полностью, но которая является очень важным социальным документом. Смутные устремления демократов-революционеров в тот момент отразились в ней во всей их сложности.

То он как будто не только оправдывает, но даже подстрекает народ: «Жозеф Франсуа Дельбе или те,, для кого он служит ширмой, желая отомстить за восстание своих негров в Сан-Доминго, намерены обречь парижан на постоянное созер­ цание двух тысяч фунтов сахара, которые они не имеют возмож­ ности купить; но что бы он сказал, если бы народ, поймав его на слове, написал на дверях его складов, так же как и на других, где хранится масса съестных припасов, злонамеренно изъятых из продажи:

Salus populi suprema lex esto *.

Именем народа продаются две тысячи фунтов сахарэ по 30 су за фунт Общее вздорожание имело глу­ варя 1792 г., составленный под бокие корни, политические и фи­ их влиянием: «Поспешим же, нансовые одновременно. Падение принесем свободу во все сосед­ курса революционных денег сви­ ствующие с нами страны... И детельствовало о недостаточном вскоре доЕерие вновь возродится доверии к ним иностранных ком­ в государстве, кредит будет вос­ мерческих кругов. Дабы поло­ становлен, курс опять приобре­ жить конец финансовому кризису тет устойчивость, наши ассигная поднять курс ассигнатов и ва­ ты наводнят Европу...» Да и лютный курс, жирондисты поду­ сама война тоже в известной мывали о различных средствах; мере была войной экономичес­ для достижения цели они рассчи­ кой.

тывали даже на войну. См. ад­ * Благо народа есть высший за­ рес Якобинского клуба от 17 ян­ кон (лат.).— Прим. ред.

300 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

Ибо надо же уяснить себе: справедливо ли, что трудолюбивое и бедное население, насчитывающее 600 тыс. душ, лишается какого-то продукта питания только потому, что дюжине злобных и алчных личностей вздумалось закрыть свои склады или увели­ чить во сто крат свои прибыли? И поскольку эти собственники бесцеремонно пренебрегают законами чести и принципами гуман­ ности, вряд ли у кого хватит духу обвинить народ за то, что и он в какой-то момент пренебрежет бессильными законами граждан­ ского общества?.. И кто больше, чем народ, особенно народ Пари­ жа, заслуживает всяческого внимания, всяческого снисхождения, если не со стороны закона, который этого не ведает, то по крайней мере со стороны своих законодателей и должностных лиц? Он все на себе вынес, а его теперь обвиняют в преступлении, когда, потеряв на какой-то момент терпение, он проявил излишнюю горячность перед несколькими своими церквами, превращенными в склады сахара, цену на который взвинтили с редкостным бесстыдciBOM. Неужели такое уж преступление отправиться на улицу Экуф, в Зал для игры в мяч или же на набережную Рапэ, после того как ему сказали: «Послушай-ка, славный народ! Д'Андре, ко­ торый заставил тебя так дорого платить за правосудие в Провансе, который продал твою Конституцию Тюильрийскому дворцу, сей­ час вот в компании с Сино и Шарлеманем скупает огромное коли­ чество сахара на золото цивильного листа, дабы опустошить твой кошелек, перепродавая тебе этот сахар втридорога 18.

Лелё и компания, которые тебе слишком хорошо знакомы, пользуясь твоими невзгодами и желая отомстить за немилость, какую они претерпели со стороны закона в их торговле зерном и мукой 19, завалили кофе и сахаром малые конюшни короля и некоего господина Блока, содержателя похоронных дрог на ули­ це Шапон в Марэ (этих запасов хватит на два года, что подтверж­ дают реестры адмиралтейства, можешь сам в них заглянуть), да и еще один склад в Сен-Жерменском аббатстве.

Лаборд сделал заем из четырех процентов с теми же намере­ ниями 20; Кабанис, негоциант, улица Симетьер-Сен-Никола (у од­ ного шляпочника), Гомар и братья Дюваль, с улицы Сен-Мартен, и многие другие стакнулись, дабы бессовестно перепродавать тебе продукт, который, как они знают, ты любишь, и очень довольны, ибо служат одновременно и своим интересам, и интересам двора, где у них есть сообщники».

Чтобы быть точным, журналист из «Революсьон де Пари»

в особой заметке исправляет одну фактическую ошибку, которую он допустил: «Неправильно был распространен слух о том, что в Сен-Жерменском аббатстве находился склад сахара. Мы лично проверили этот слух и можем подтвердить, что в огромном складе, служившем прежде подвалом дома и снятом год назад неким г-ном Лораном де Мезьером-сыном, банкиром и комиссионером с улицы Сен-Бенуа, мы обнаружили только 240 бочек вина, Проблема скупки 162 бочки водки, 50 кулей соды и 41 тыс. фунтов кофе, принадле­ жащих различным негоциантам из Гавра и Нанта, о чем ими пода­ на декларация в муниципалитет».

Любопытно, что революционная буржуазия, складывая свои товары в секуляризированные наконец помещения церквей и в под­ валы монахов и, несомненно, считая, что она таким образом слу­ жит Революции, вдруг подверглась обвинениям в скупке и вызва­ ла гнев народа. Революция неожиданно столкнула друг с другом две движущие ее силы.

Однако демократы из «Революсьон де Пари», защищая таким путем интересы народа, предупреждают его, что эти скупки пред­ ставляют собой план, задуманный его врагами с целью вызвать «го раздражение и толкнуть на беспорядки и эксцессы, которые поставят под угрозу саму Революцию. Они заклинают народ не попадаться в эту западню и остерегаться грабителей, которых контрреволюция засылает в народ, чтобы дискредитировать его.

Очевидно, вся революционная буржуазия, даже наиболее демо­ кратическая, с трудом переносит не только эти волнения, но и сами эти проблемы. Под видом разоблачения маневров врагов народа они сковывают действия самого народа.

«Граждане! Вот как с нами обращаются наши доморощенные враги, по отношению к которым мы еще проявляем столько вели­ кодушия. Они начали с того, что скупали изделия, которые они приобретали на ассигнаты, отдавая их по пониженной цене, чтобы подорвать этим национальные бумажные деньги, чтобы насмерть поразить торговлю, делая вид, будто они ее оживляют; но они лишают ее основы, не считаясь с символом общественного богат­ ства. Этот первый маневр не принес патриотам того вреда, на кото­ рый они рассчитывали. Мануфактуры не могли удовлетворить спрос, число рабочих в связи с этим быстро возрастало; заработок ремесленников повышался по мере повышения цен на произведенные ими товары; промышленность, во всяком случае, процветала и, каза­ лось, побеждала нищету. Это не входило в расчеты подлых спеку­ лянтов; их целью было отнюдь не процветание общества; они изменили тактику, говоря себе: давайте скупим сырье и сделаем так, чтобы фабрикант не мог достать его ни за золото, ни за сереб­ ро, ни за ассигнаты; по крайней мере установим такую высокую цену, что он не посмеет даже приблизиться к сырью, не сможет его приобрести.

18. До 1789 г. Д'Андре был советни- дельцах мельниц в Корбее, обвиком парламента Прованса, в 1790 ненных в 1789 г. в спекуляции и 1791 гг. он играл видную роль мукой.

в Якобинском клубе и начал 20. Лаборд, банкир, в прошлом член завязывать связи с двором лишь Учредительного собрания, член после бегства в Варенн, когда Якобинского клуба. Среди делонародное движение внушило ему вых людей, обвиненных в спекустрах перед демократией. ляции на сахаре, следует упомяРечь идет о братьях Лелё, вла- нуть еще банкира Лекульто.

302 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

Фабрикант, отягощенный уже высокой стоимостью рабочей силы, предпочтет бездействовать, чем работать в убыток; поэтому он уволит своих рабочих. Последние, оставшись без работы и без хлеба, проклянут Революцию, которая обрекла их на нищету и закрыла перед ними все возможности применения их труда;

они пожалеют о дворянах, которые давали им жить, о богачах, которые обеспечивали их работой.

Сделаем так, чтобы в течение двух недель не осталось ни одной работающей фабрики, за неимением сырья; скупим все вплоть до бумаги, грифельных досок и булавок; к этому бедствию добавим еще одно, которое поразит народ еще больше: припрячем продукты, до сих пор бывшие в изобилии, ибо они из предмета роскоши превратились ныне в предмет первой необходимости. Революция в колониях предоставляет нам для этого удобнейший предлог.

Закон будет всецело готов охранять скупку и защищать скупщи­ ков, а народ не преминет проклясть такой закон, запрещающий ему прикасаться к продуктам, без которых он не может обойтись:

тогда он проклянет законодателей».

Совершенно ясно, что там, где газета Прюдома видит и разоб­ лачает планы контрреволюции, мы имеем дело всего лишь с естест­ венными следствиями действия частных интересов в новых усло­ виях, порожденных Революцией. Неограниченная свобода тор­ говли и промышленности, не стесненная более никакими корпора­ тивными путами, а также наличие огромной массы бумажных денег побуждали революционную буржуазию, подстегиваемую к тому же водоворотом событий, умножать и расширять свои операции. Этим объясняется и основание обширных складов;

отсюда и большие заказы мануфактурам; и вполне понятно, что, по мере того как мануфактуры расширяли свое производство, и самим владельцам мануфактур, и спекулянтам пришла в голову мысль делать большие запасы сырья, необходимого для промыш­ ленности; цена на последние, естественно, росла, а потому про­ мышленное производство оказалось во власти двух противопо­ ложных сил: одна служила ему стимулом, а другая — тормозом.

Изобилие ассигнатов действовало как стимул; дороговизна сырья действовала как тормоз. Тенденциозная интерпретация экономи­ ческих явлений не имеет, следовательно, ни малейшей цены, но интересно отметить, во-первых, как мы уже ранее не раз это доказывали при помощи решающих свидетельств, что в тот период наблюдалась оживленная промышленная деятельность и, во-вто­ рых, что зарождавшийся конфликт между буржуазией и народом не был четко выраженным конфликтом между рабочими и хозяе­ вами.

Такой конфликт мы наблюдали в июне 1791 г., когда происхо­ дила крупная стачка плотников, охватившая почти всю Францию.

Но в общем и целом социальные кризисы во время Революции были чаще всего продовольственными кризисами, конфликты проПроблема скупки исходили скорее между торговой буржуазией и народом в целомг включая ремесленников и часть фабрикантов. В те дни пролета­ рии не предъявляли никаких жалоб на промышленников, на фаб­ рикантов; последние, по-видимому, сумели согласовать стоимость рабочей силы, заработную плату, с уровнем цен на продукты питания; и сам промышленный подъем, требовавший большога количества рабочей силы, вынуждал хозяев мануфактур разумно· обращаться с рабочими. Фактически в тот период у рабочих и фабрикантов были, по-видимому, одни и те же интересы и одни и те же враги; когда «монополисты», «скупщики» притесняют и душат рабочих, вздувая цены на продукты питания, они одно­ временно стесняют и фабрикантов, поднимая цены на сырье.

К тому же промышленность было не так легко концентрировать, как торговлю; вдруг построить крупные мануфактуры или заводы было сложнее, нежели открыть большие склады. Вот почему активность капиталистов, поощряемая абсолютной свободой тор­ говли и изобилием бумажных денег, проявлялась главным образом^ в сфере торговли и гораздо слабее в сфере промышленности.

Газете Прюдома угодно было видеть заговор в этих экономиче­ ских явлениях, вытекавших из самой природы вещей и из новых институтов.

По правде говоря, возможно, что буржуазные демократы^ не вполне отдавали себе отчет в неизбежных для развития капита­ лизма последствиях Революции. Возможно также, что злорадство контрреволюционеров, которые надеялись извлечь для себя поль­ зу из этих волнений, внушило буржуазным демократам мысль, что именно контрреволюционеры были единственными виновни­ ками этих волнений. Вполне могло статься, впрочем, что люди, подкупленные контрреволюцией, были в самом деле замешаны в народных движениях. «Изливая свой гнев на розничных торгов­ цев, народ совершает серьезное преступление и вопиющую неспра­ ведливость; но это не подлинный народ забылся до такой степени, это не он заставлял продавать ему сахар головками по 20—25 су за фунт. Народ слишком беден, чтобы делать подобные закупки;

это богатые люди, приверженцы министерства [министерство в январе состояло из роялистов и фейянов], сторонники двораг друзья белых [колонистов], сообщники эмигрантов подучили всяких негодяев подстрекать народ, чтобы вызвать бунт, чтобы положить начало контрреволюции и чтобы можно было говорить, демонстрируя головки сахара, насильно купленные по 20 су за фунт, что крупные купцы, как и розничные торговцы, уже не могут спокойно жить в Париже, что на собственность посягают, что свободе торговли положен конец и что Париж никогда не станет центром торговли, могущим соперничать с Амстердамом, посколь­ ку здесь не уважают колебаний цен на товары».

Итак, несмотря на великий гнев против спекулянтов, газета Прюдома, как и Дюко, ратует за неограниченную свободу торГлава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

говли; и первая же фраза статьи ясно указывает на то, что не может быть и речи о том, чтобы прибегнуть к закону: «В настоя­ щий момент в Париже и в центрах некоторых департаментов

•соверщается национальное преступление, великое преступление, против которого, однако, закон не может и не должен выносить решения».

На самом же деле эта политика выжидания, ораторских выступ­ лений и бездействия закона в отношении спекуляции, или скупки, или даже повышения цен на продукты питания была возможна в 1792 г.; ибо если в то время экономическое положение и было несколько неспокойным и нестабильным, то не было ни острых страданий, ни глубоких потрясений.

ФИНАНСОВЫЙ ВОПРОС

Ассигнат, служивший опорой Революции, не был серьезно поколеблен, и доверие к нему сделало даже возможным новые, широкие эмиссии. Между тем на этом доверии к ассигнату стали появляться темные пятнышки. Бюджетная ситуация не была бла­ гоприятной. Бюджет Революции в 1791 и 1792 гг. вырос в сред­ нем до 700 млн. в год. Но если расходы фактически достигали этой цифры, то доходы, «поступления», далеко не равнялись им;

налоги, существовавшие при старом порядке, были упразднены, а новые1— поземельный, личный налог на движимое имущество, рассчитываемый на основе довольно сложного тарифа в соответ­ ствии со стоимостью нанимаемого гражданами жилища,— еще не поступали регулярно. Администрация департаментов, дистрик­ тов, коммун запаздывала с раскладкой налогов, с составлени­ ем податных списков; и, несмотря на усилия патриотических обществ, тайное сопротивление контрреволюционеров во многих местах парализовало фискальную систему. Когда Законодатель­ ное собрание приступило к работе, оно было вынуждено признать, что за 1790—1791 гг. образовалась задолженность в 700 млн.;

была взыскана лишь половина налогов. И естественно, покрывать этот дефицит пришлось ассигнатами. Созданные для покрытия чрезвычайных потребностей, для уплаты чудовищных долгов ста­ рого порядка и возмещений за упраздненные должности, они оказались вдобавок предназначенными нести тяжесть повсе­ дневных расходов Революции. Такое бремя могло бы уничтожить кредитоспособность ассигната, однако революционеры надеялись (и не будь войны, их надежды, конечно, оправдались бы), что новая фискальная система скоро наладится и при полном доступГлава четвертая» Экономическое и ооциальное развитие в 1792 г.

лении доходов их хватит на покрытие всех расходов. И тем не менее были на этот счет и некоторое беспокойство и некоторые тревоги *.

И второе — связь ассигната с его земельным обеспечением оставалась недостаточно четко определенной. Ценность и надеж­ ность ассигната составляло то, что он выпускался под обеспече­ ние национальных имуществ; ассигнаты принимались' в уплату за церковные имущества, пущенные в продажу, а потому ясно, что ассигнаты могли сохранять свою ценность лишь до тех пор, пока стоимость продаваемых имуществ значительно превышала сумму, на которую были выпущены ассигнаты. Итак, разрыв был еще очень велик. В то время как докладчик бывшего Комитета финансов Учредительного собрания Монтескью в мемуаре, пред­ ставленном Законодательному собранию 2, оценивал всю совокуп­ ность проданных и подлежащих продаже имуществ в 3200 млн.

и Камбон как будто соглашался приблизительно с этой цифрой 3, ассигнатов было выпущено с разрешения Учредительного собра­ ния лишь на 1300 млн. Следовательно, в ту пору земельное обеспече­ ние под ассигнат не только было сверхдостаточным и даже с излиш­ ком, но и земли эти реализовались очень быстро. Продажи, о коих были получены сведения к концу 1791 г., достигали суммы в 903 млн., а поскольку 114 дистриктов еще не представили к тому времени своих сведений, то на эту дату всю совокупность проданных иму­ ществ следует оценивать в 1500 млн. Таким образом, можно было быть уверенным, что от одного срока платежей]до}другого ассиг­ наты, которые шли на оплату приобретенных владений, будут поступать в Кассу чрезвычайных доходов. Там, по мере того как они поступали, их сжигали, а потому тяжесть эмиссий в огром­ ной степени облегчалась 4.

Однако в действии этого механизма было нечто ненадежное.

Оплата приобретенных имуществ производилась путем ежегодных взносов: одни покупатели освобождались от долга досрочно, дру­ гие до конца использовали предоставленную им законом рас­ срочку; поэтому возврат ассигнатов и их сжигание происходили нерегулярно; и в то время как новые эмиссии выбрасывали на ры­ нок сразу на 100 млн.

, а то и на несколько сотен миллионов ассиг­ натов, возвращение их тянулось долго и шло с перерывами. И чем больше был интервал во времени между моментом выпуска ассигната и моментом, когда он возвращался, чтобы быть сож­ женным, после того как он послужил для оплаты национальных имуществ, тем больше было возможностей, что неожиданные слу­ чайности нарушат этот механизм.

Можно было, например, опасаться, что Революция, вынужден­ ная из-за войны идти на чрезвычайные расходы, перестанет сжи­ гать вернувшиеся ассигнаты; и, несмотря на все предосторожно­ сти, принятые для того, чтобы придать этому сожжению достовер­ ный характер, Революции так и не удалось убедить всю страну Финансовый вопрос в том, что ассигнаты уничтожались по мере их возвращения в Кассу чрезвычайных доходов; можно было также опасаться и чрезмерной эмиссии ассигнатов. Впрочем, было невозможно точно приспособить сумму выпускаемых ассигнатов к недостаточно на­ дежно определенной стоимости представленных к продаже имуществ, и было ясно, что ассигнаты останутся еще в обращении и после того, как все имущества будут распроданы.

И действительно, как можно было внезапно изъять их из об­ ращения, лишить страну средств обмена, которые были ей безу­ словно необходимы? Но следовало также предвидеть, что в конце этой грандиозной операции по продаже наступит определенный период, когда ассигнаты, по крайней мере те, которые еще не возвращены, не будут больше иметь земельного обеспечения. Монтескью справедливо указывал, что в таком предположении нет ничего угрожающего; он предвидел (в случае, если выпуск асси­ гнатов не превысит установленной Учредительным собранием суммы), что к 1799 г. в обращении останется ассигнатов не более чем на 400—500 млн. И он добавлял: «Возможно, к тому времени поймут необходимость не изымать из обращения в королевстве фиктивную монету, которая, если свести ее количество к правиль­ ной пропорции, будет очень полезной и не сможет принести ни­ какого вреда.

Учреждение Национального банка, который поглотит остаток ассигнатов, заменив их разменными билетами на предъявителя, обеспечит окончательное завершение операции к 1800 гл. Тем не менее в функционировании этого механизма эмиссий и возвращеСогласно отчету самого Комитета 4. Фактически долгие сроки, предофинансов Учредительного собра- ставляемые покупателям национия от 17 мая 1791 г., из выпу- нальных имушеств, которым разщенных на 1200 млн. ассигнатов решалось выплачивать свой долг только 295 млн. пошли на пога- в течение двенадцати лет, оадершение основной суммы государ- живали возврат ассигнатов в касственного долга, остальное было сы казначейства и способствовали истрачено на текущие расходы, их обесценению, примерно по 140—150 млн. в ме- Необходимо отметить здесь опсяц. Часть ассигнатов была сож- тимистический характер утвержжена по мере их возвращения дений Жореса. К концу 1791 г.

в казначейство; но возвраты эти «стоимость национальных имудалеко не достигали суммы эмис- ществ первого происхождения была сий. превзойдена: сумма выпущенных Монтескью-Фезансак (1741— ассигнатов превысила их обеспегенерал-лейтенант, член чение». (J. M o r i n i - C o m b y.

французской Академии, депутат Les Assignats. Paris., 1925, p. 39.) от дворянства города и предместий Однако декретом от 31 декабря Парижа. 1791 г. было решено, что до Камбон (1756—1820) — негоциант апреля 1792 г. необходимые для из Монпелье, член муниципалите- казначейства фонды будут обесг та, депутат Законодательного со- печиваться из прежних источнибрания, а затем Конвента от ков, а именно путем выпуска департамента Эро. ассигнатов.

308 Глава четвертая· Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

ния ассигнатов было что-то неопределенное, зыбкое, что могло подорвать доверие к ассигнату.

Но ему угрожала и другая опасность: Учредительное собрание приказало рассчитаться с владельцами упраздненных должностей.

Эта операция неизбежно протекала довольно медленно, и, чтобы не лишать слишком долго владельцев этих должностей капитала, который им причитался за их пост, Собрание решило, что они по­ лучат временные квитанции, которые позволят им приобретать национальные имущества. Директор ликвидационной службы Дюфрен Сен-Леон предупредил Законодательное собрание об опас­ ности в важном мемуаре от 9 декабря: «Владельцы упраздненных должностей имеют право требовать от меня временных квитанций, которые могут приниматься в уплату за национальные имущества, в размере, не превышающем половины предполагаемой стоимости их должностей, за которые им еще не заплачено.

Я повиновался закону в этом вопросе не без угрызений совести, ибо я всегда рассматривал эту операцию как выпуск дополнительных ассигнатов, который, хотя он и производится на основании зако­ на и о нем ежемесячно сообщается в отчетах Кассы чрезвычайных доходов, происходит, однако, не на глазах у народа».

Получается, что в дополнение к публичной эмиссии ассигнатов производился 'некий почти тайный выпуск ассигнатов, и эти квитанции, которые принимались к уплате за национальные иму­ щества наравне с ассигнатами, создавали конкуренцию послед­ ним и, понижая стоимость их обеспечения, рисковали подорвать их кредит. Эта ликвидация должна была обойтись в солидную сум­ му, было упразднено 12 тыс. должностей: уже осуществленная ликвидация обошлась в 318 856 тыс. ливров, и комиссар по ликви­ дации Дюфрен Сен-Леон оценивал расход по ликвидации всех должностей в 800 млн. Тут под видом временных квитанций могло негласно возникнуть неисчислимое число ассигнатов.

К тому же так как Революция, озабоченная прежде всего тем, чтобы избежать банкротства, предназначала ассигнаты главным об­ разом для уплаты неотложных долгов, то неопределенность разме­ ров самого этого неотложного долга тоже ударяла по ассигнатам.

Опытный финансист Клавьер, который работал вместе с Мирабо и который был весьма обижен тем, что его не избрали в Зако­ нодательное собрание, потребовал допустить его к барьеру, дабы он мог предупредить об опасности, которую представляло не­ определенное состояние долга для кредитоспособности ассигна­ тов. Он горячо доказывал, что многие предъявляемые долговые претензии являются сомнительными и подозрительными, что поспешная и беспорядочная ликвидация долга ведет ко многим случаям мошенничества, и предложил, чтобы ликвидация долга и оплата связанных с этим претензий были приостановлены до тех пор, пока тщательное, доскональное изучение вопроса не позволит установить общие размеры долга и основательно проверить все Финансовый вопрос детали. Продолжать выплату, не проведя предварительно провер­ ки, значило бы рисковать ежедневным увеличением эмиссии ассигнатов.

С этого момента Клавьер стал финансистом Жиронды. Сам он был замешан во многих спекуляциях; некогда его обвиняли в том, что он воспользовался пером Мирабо, добиваясь падения курса акций «Компаньи дэз О»; и его предложение, если оно и было рассчитано на то, чтобы поддержать кредит Революции и облегчить бремя ассигнатов, могло иметь также и другую цель — вызвать внезапное понижение всех ценностей, подлежащих ликви­ дации. Верньо, который в тот день, 5 ноября, председательство­ вал, похвалил «его гений». И действительно, в его концепции был ряд смелых и популярных положений. Она угрожала прежде всего привилегированным представителям старого порядка, держате­ лям подозрительных долговых обязательств, обладателям проти­ воречащих законам морали должностей, которые в изобилии соз­ давались двором. Она закрывала или казалось, что закрывала, по собственному выражению Клавьера, «лазейку, которая угро­ жала подрывом обеспечения ассигнатов» из-за конкуренции лик­ видационных квитанций. И наконец, так как Клавьер, после того как он предложил поддержать таким образом кредитоспособность ассигната, потребовал выпуска мелких ассигнатов достоинством в 10 су, то есть создания бумажных денег, удобных для народа, то на какое-то время его предложение имело большой успех у народной партии.

В ноябре и Бриссо высказался в том же духе. Но Собрание сопротивлялось. Оно было обеспокоено энергичными требования­ ми всех держателей различных долговых обязательств и опаса­ лось, что одно упоминание об отсрочке уплаты будет понято страной как банкротство; грозные слова Мирабо еще звучали в памяти, и Законодательное собрание в торжественной и почти единогласно принятой резолюции отвергло всякое прекращение, всякую отсрочку платежей как противоречащие общественному доверию б. Тем самым Собрание фактически взяло на себя обя­ зательство тотчас же превысить предел эмиссии ассигнатов, уста­ новленный Учредительным собранием.

Камбон, сразу завоевавший огромный авторитет в Собрании ясностью своего ума, силой характера и неуемным трудолюбием, отныне стал как бы ворчливым сторожевым псом, охраняющим кредитоспособность Революции. Он также с некоторым тайным

5. Декрет от 9 декабря 1791 г.: его долг определить порядок этой «Национальное собрание, прини- оплаты, постановляет, что платемая во внимание, что француз- жи по неотложным долгам не буская честность отвергает любой дут прекращены, и открывает проект, предусматривающий пре- дискуссию по поводу порядка кращение платежей по неотлож- этих платежей». «Moniteur», X, ным долгам, но что в то же время 586.

310 Глава четвертая· Экономическое и социальное раввитие в 1972 г.

сочувствием отнесся к предложению Клавьера; он хотел, чтобы была внесена полная ясность в финансовое положение Революции, прежде чем будет выпущен хотя бы один новый ассигнат. Однако бурный протест Собрания против любого прекращения платежей показал ему, что он должен искать более умеренные средства.

24 ноября он предложил Законодательному собранию назначить всем кредиторам срок для предъявления документов, доказываю­ щих их право на возмещение; по истечении этого срока долг пере­ стает быть «подлежащим бесспорной и немедленной уплате»; он не аннулируется окончательно, но он будет консолидирован и об­ ращен в «вечный долг»; нация будет обязана выплачивать лишь проценты по этому долгу, но ей не придется выплачивать его ос­ новной капитал в ассигнатах.

Хотя все усилия и Клавьера, и Бриссо, и самого Камбона сви­ детельствуют о том, что в то время люди предусмотрительные старались ограничить эмиссию и предотвратить обесценение ассигната, они все равно не избавили Революцию, чьи потребности были огромны, от необходимости превысить в конце 1791 г. предел, установленный Учредительным собранием.

И, несмотря на самое упорное сопротивление Камбона, требовавшего, чтобы присту­ пили к выплате долгов только постепенно, лишь по мере того, как ассигнаты будут возвращаться в Кассу чрезвычайных доходов в качестве платы за национальные имущества, Законодательное собрание 17 декабря издало следующий декрет а:

«Сумма ассигнатов, находящихся в обращении, которая, со­ гласно декрету от 1 ноября сего года, была определена в 1400 млн., будет доведена до 1600. млн.». Учредительное собрание уже само нарушило установленный им сначала предел; оно разрешило дополнительно выпустить на 100 млн. ассигнатов достоинством в 5 ливров; в несколько месяцев Законодательное собрание довело сумму ассигнатов до 1600 млн.

Одновременно Собрание позаботилось о выпуске или увеличе­ нии количества мелких купюр. Учредительное собрание выпуска­ ло ассигнаты почти исключительно крупного достоинства — в 2000, 1000, 200 и 50 ливров. В результате при расчетах по мелким сделкам, при выплате заработной платы, в розничной торговле не хватало мелких бумажных денег.

В мае Учредительное собрание постановило выпустить на 100 млн. ассигнатов достоинством в 5 ливров взамен ассигнатов крупными купюрами на ту же сумму в 100 млн. Но это была капля в море; эти 100 млн. были почти мгновенно поглощены обществен­ ной администрацией, которой они были необходимы, чтобы пла­ тить жалованье священникам, служащим, солдатам; и, хотя эти мелкие ассигнаты могли впоследствии разойтись по всей стране, большинство департаментов было их лишено. Законодательное собрание захотело решительно исправить это зло. Оно посчитало, что должно поступить с ассигнатом так, как если бы он представФинансовый вопрос 311 лял собой единственное денежное средство, и привести его, сле­ довательно, в соответствие со всеми потребностями торговых сде­ лок. Оно приняло формулу Камбона, что «ассигнаты мелкого до­ стоинства должны получить такое же широкое распространение, как прежде металлическая, звонкая монета». Оно приветствовало Мерлена, заявившего, что необходимо «развеять чары золота и серебра». 23 декабря оно приняло декрет о том, что при новой эмиссии ассигнатов в них будет 100 млн. по 50 су, 100 млн. по 25 су и 100 млн. по 10 су.

Благодаря этим мелким купюрам ассигнатов, отвечавшим всем разветвлениям товарооборота, Революция наконец внедри­ лась во всю сеть денежного обращения и экономической жизни, в ее вены и артерии, во всю капиллярную систему. Тем самым де­ нежный знак Революции — ассигнат — полностью, глубоко овла­ дел социальной жизнью.

Какое влияние оказала к началу 1792 г. эта масса ассигнатов, возросшая в целом и ставшая более дробной, на экономическое и социальное развитие? У этого вопроса много аспектов, и их следует проанализировать: 1) соотношение ассигната с иностран­ ной валютой; 2) соотношение различных категорий ассигнатов между собой; 3) соотношение ассигнатов с металлической моне­ той; 4) их соотношение с ценами на продукты питания и промыш­ ленное сырье. Затем, после такого анализа, следует синтезировать все эти соотношения и проследить их влияние на производство и товарообмен в целом и на отношения классов. В этом неизбежно кратком исследовании я могу лишь указать на метод и отметить некоторые важнейшие черты.

Когда говорят об обесценении ассигнатов в тот или иной пе­ риод Революции, при этом пользуются слишком общими выраже­ ниями, которые из-за своего общего характера просто не имеют никакого смысла, ибо степень обесценения была весьма различ­ ной в зависимости от того, с какими ценностями сопоставляли ас­ сигнат.

Так, к концу 1791 г. и в начале 1792 г. ассигнат потерял по сравнению с французской металлической монетой, или, точнее, потерял в Париже по сравнению с экю, 20% своей стоимости.

Это, разумеется, средняя цифра, ибо эти ценностные соотношения менялись каждый день.

Но мы знаем от Комитета финансов, что как раз в это время, когда казначейству требовалось производить небольшие платежи, а в его распоряжении не было ассигнатов достоинством в 5 ливров, оно было вынуждено покупать экю, расплачиваясь крупными асб. «Moniteur», X, 655; «Archives par- с неотложными нуждами казнаlementaires» XXXVI, 181. Кам- чейства «до того, как будет долобон предложил эмиссию на сумму жено о порядке оплаты». «Moniмлн., чтобы справиться tour», X, 654.

312 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

сигнатами и теряя на этом 20%, ибо за каждые 100 ливров в экю ему приходилось платить 120 ливров ассигнатами 7.

Это уже значительное обесценение, и оно вскоре еще усили­ лось; но это не беспокоило современников в такой степени, как мы могли бы вообразить, ибо ассигнат с самого начала никогда не шел по нарицательной цене, он всегда терял не менее 7—8%;

поскольку металлическая монета, ставшая довольно редкой по многим причинам, считалась чуть ли не предметом роскоши, то казалось естественным переплачивать, если желаешь ее приоб­ рести,

КРИЗИС ВАЛЮТНОГО КУРСА

Но в то время как по сравнению с французской металличе­ ской монетой ассигнат обесценился всего на 20%, по сравнению с иностранной валютой в те же дни он потерял уже 50% своей стоимости. Чтобы получить металлическую монету или кредит­ ные билеты Германии, Голландии, Швейцарии, Англии или чтобы купить векселя, подлежащие оплате в Лондоне, Амстердаме, Же­ неве, Гамбурге, приходилось отдавать 150 ливров ассигнатами за 100 ливров в иностранных ценностях. Или же, если взглянуть на вещи с другой стороны, иностранцы, имеющие 100 ливров своей валюты, могли получить за них во Франции ассигнатов на 150 ливров.

Чем было вызвано такое невероятное падение курса по сравне­ нию с иностранной валютой, одно из самых значительных, какое может выдержать страна? Обычно такое понижение курса указы­ вает на тревожное состояние вялости или кризиса в стране, к ущербу которой оно происходит. Когда промышленное произ­ водство в стране очень слабо развито, когда она вынуждена по­ купать за границей гораздо больше, нежели она может туда про­ дать, она не может расплачиваться продуктами отечественного производства за ввозимый из-за границы продукт: поэтому она вынуждена покупать иностранную валюту и, следовательно, вы­ нуждена платить за эту иностранную валюту дорого.

Тем самым нарушается равновесие между валютой страны, ко­ торая продает мало, а покупает много, и валютой той страны, ко­ торая продает больше, чем покупает.

Или же, если страна, у которой не хватает капиталов, может развивать свои предприятия только с помощью иностранных ка­ питалов, то она вынуждена для оплаты процентов совершать многочисленные платежи за границей. Это тоже ведет к пониже­ нию курса.

Или еще один случай: когда дела в какой-либо стране ведутся неумело, когда ее финансы обременены долгами, когда ее про­ мышленные предприятия ненадежны и подвержены риску, когда любая финансовая или коммерческая катастрофа может подорвать Кризис валютного курса кредитоспособность всех национальных ценностей, естественно, что иностранцы покупают эти неустойчивые ценности только по низкой цене и принимают их в оплату, лишь добившись скид­ ки, которая вознаградит их за риск. Так или иначе упорное сни­ жение валютного курса является признаком неблагополучия, растущего истощения и нарушения равновесия.

Если применить это правило к Революции, то пришлось бы сделать вывод, что экономическое положение Франции в 1792 г.

было чрезвычайно тревожным. Но дело в том, что нельзя приме­ нять к стране, где происходит революция, правил, которые под­ ходят только для спокойных периодов.

Безусловно, некоторые причины, действительно удручающе действовали в тот период на валютный курс. Прежде всего, ужас­ ный недород в 1789 г. вызвал усиленную утечку французской валюты за границу. Во-вторых, недостаточные бюджетные поступле­ ния в 1790 и 1791 гг. могли внушить сомнения в стабильности на­ ших финансов. И в-третьих, поскольку при старом порядке было заключено много займов за границей, в Женеве, Гамбурге, Амстердаме, Лондоне, во всех богатых капиталами протестантских странах, то внезапные платежи по этим долгам, к которым при­ шлось приступить Революции, вызвали значительный приток французской звонкой монеты в руки иностранцев, отчего и про­ изошло ее обесценение 8.

Но самой главной причиной падения валютного курса был моральный фактор. У иностранцев не было той веры в успех Фран­ цузской революции, как у самой Франции. Не разделяя страсти эмигрантов, они прислушивались к их порочащим речам, к их мрачным пророчествам; и в то время как Франция чувствовала, что ее охраняет от опасностей сама сила ее убежденности, в умах иностранцев гнездилось сомнение, а сомнение — это значит потеря кредита 9.

В данном случае потеря кредита была, однако, результатом не столько ослабления жизнеспособности самой Франции, сколь­ ко неверной точки зрения на нее других стран. В таких условиях

7. Согласно официальным табли- нье военным в звонкой монетеу цам обесценения бумажных денег, казначейство покупало последнюю к концу января 1792 г. за 100 ли- за границей; эти неоднократные вров в ассигнатах в Париже дава- закупки еще больше способстволи всего 63 ливра 5 су, что озна- вали обесценению ассигната и пачало обесценение приблизительно дению валютного курса (см. речь на 37%. На то же время в де- Монтескью от 17 мая 1791 г.).

партаменте Ду обесценение сое- 9. Бегство Людовика XVI в Варении· тавляло 21% t в департаменте возникшая вслед за тем опасность Мёрт — 28% и всего лишь 12,5% войны внушили многим людям во в департаменте Кот-д'Ор; в депар- Франции и за границей сомнения таментах Жиронда и Буш-дю-Рон в успехе Революции, а следоваобесценение доходило до 33%. тельно, и в надежности ассигДобавим: чтобы платить жалова- ната.

314 Глава четвертая» Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

понижение валютного курса не имело неблагоприятных послед­ ствий, оно даже весьма содействовало росту производства. Ино­ странцы предпочитали получать в уплату товары, а не обесценен­ ные бумажные деньги и делали обширные заказы нашим мануфак­ турам. Или же, поскольку им доставались по дешевой цене ассигнаты и поскольку эти ассигнаты, обесцененные сравнительно со звонкой монетой, не потеряли своей покупательной способности в отношении продуктов питания, им было выгодно покупать на ассигнаты много товаров, отчего наш экспорт быстро возрастал, а вместе с ним росло и наше производство. И наконец, так как наши промышленники и коммерсанты могли покупать иностран­ ные товары, только уплачивая на курсе большой лаж, они сильно ограничили свои заказы за границей, что еще больше стимулиро­ вало отечественное производство 10.

Таковы были второстепенные и кратковременные преимуще­ ства, которые принесло падение валютного курса стране, чей кредит был подорван. Благодаря странному и парадоксальному явлению эта потеря кредита их денег и их ценностей была для экспорта поощрением, а для импорта барьером. Однако револю­ ционная Франция получила совершенно исключительную воз­ можность сочетать эти косвенные преимущества падения валют­ ного курса с замечательной экономической активностью страны, находящейся на подъеме. Различие в моральной атмосфере во Франции и в остальном мире определило главным образом паде­ ние валютного курса французских ценностей. Франция обладала одновременно силой страны пылкой, полной кипучей жизни и ис­ кусственными средствами развития, которые в странах, пережи­ вающих упадок, являются как раз результатом их упадка.

Было немало деятелей Революции, которые понимали, что это падение курса отнюдь не означает ослабления Франции, а не­ которые даже усматривали в этом известные преимущества.

13 декабря 1791 г. Делонэ (из Анжера) заклеймил махина­ ции биржевиков, которые, по его словам, вызывали или усугуб­ ляли падение курса, и констатировал тем самым, что это сни­ жение не является следствием упадка экономической жизни нации п.

«Я говорю об этом с горестью,— восклицал он,— но общест­ венное мнение у нас еще не проявляет достаточного интереса к финансам, ибо народ совершенно незнаком с финансовыми вопросами. Вот почему у нас воцарились ажиотаж, разбой, мрак.

У нас не существует морального осуждения. У англичан, если foi их банкиры, их биржевые маклеры оказались бы недоста­ точно добрыми гражданами и совершали бы или потворствовали операциям, заведомо губительным, в какое бы благополучное время это ни происходило, а тем более когда государству грозила

-бы опасность, они очень скоро были бы обращены в ничто благо­ даря негодованию общественного мнения. Существует, господа, Кризис валютного курса и я вам об этом заявляю, великий заговор против кредитоспособ­ ности ассигната, и ненасытная алчность спекулянтов ему благо­ приятствует. Цель этого заговора — вызвать рост цен на все товары, чтобы народ возроптал...»

И, подойдя к более частному вопросу о валютном курсе, Делонэ говорит:

«Курс — это цена, которую дают за границей за наше экю, ибо наши ассигнаты фактически и есть ныне экю, которые наши соседи боятся принимать; между тем они не настолько лишены ума и сообразительности, чтобы смешивать ассигнаты, обеспе­ ченные национальными имуществами, с бумажными деньгами, лишенными специального обеспечения, не имеющими ни порядка, ни срока оплаты. Они знают к тому же, что могут расплачиваться с нами нашими ассигнатами точно так же, как если бы они воз­ вращали нам наши экю. Почему же наши соседи боятся прини­ мать наши ассигнаты, как мы сами их принимаем? Все эти тревоги вызваны речами врагов Конституции, осевших среди них...

Отказ наших соседей принимать наши ассигнаты тем более объясняется страхом, что повышение денежного курса было да и сейчас еще является для них невыгодным. Не понесли ли они и не несут ли каждый день огромные убытки, реализуя суммы, которые мы им должны? Однако курс сейчас стал таким, что можно поду­ мать, будто наша торговля переживает упадок, наши мануфак­ туры заброшены, наши земли пустуют и не обрабатываются, а мы испытываем безграничную нужду в иностранных товарах вся­ кого рода, тогда как на самом деле все национальные ресурсы ни­ когда еще не использовались столь активно, а наша потребность в товарах иностранного производства никогда не была столь ничтожна.

Почему мы терпим такие огромные убытки на валютном курсе?

Почему, хотя мы меньше нуждаемся в иностранцах, чем они нуж­ даются в нас, валютный курс продолжает падать?»

Позднее Конвент даст ответ на эти животрепещущие вопросы,

10. Нам представляется, что Жорес влеченных падением валютного преувеличивает здесь благопри- курса ассигнатов, стимулироятное воздействие ассигнатов на вали производство. Но как не­ национальную промышленность. избежное следствие этого началНесомненно, в течение несколь- ся рост цен на товары, что приких месяцев на предприятиях вело к вздорожанию стоимости наблюдался очевидный расцвет, жизни. См. далее замечания по но он был искусственным. Дер- этому поводу Кайе де Жервижатели ассигнатов торопились ля.

избавиться от них, не только 11. Делонэ из Анжера (1752—1794)— приобретая национальные иму- адвокат, королевский комиссар щества, но и обменивая их на при анжерском трибунале в товары и создавая запасы послед- 1790 г., депутат Законодательноних. Эти постоянные закупки, го собрания, а затем Конвента от как и закупки иностранцев, при- департамента -И-Луара.

316 Глава четвертая Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

приняв в законодательном порядке меры, которые сравняют в це­ не ассигнат и звонкую монету. Меры действенные для изолирован­ ной Франции, но не имевшие никакого значения на мировом рын­ ке. И я повторяю еще раз: Делонэ не мог, что вполне логично, обвинять ажиотаж, не утверждая при этом, что общее состояние дел никак не объясняло понижение валютного курса.

23 декабря выступил Бёньо 12, который объяснил утечку на­ шей звонкой монеты причинами, не имевшими никакого отноше­ ния к ассигнатам, а именно торговлей с Индией, где мы покупали шелка и пряности, за которые Франция расплачивалась не своей продукцией, а золотом и серебром. Он объяснял ее также торговым договором с Англией, который, открыв еще с 1785 г. наш рынок для английских товаров, привел к утечке нашей звонкой моне­ ты. Но он добавил: «Повышение валютного курса, которого так неразумно пугаются, не только не повредило нашим мануфакту­ рам, но и придало им новую энергию; иностранец, вынужденный получать капиталы из Франции, но не имеющий возможности или не желающий принимать наши ассигнаты, получает их в товарах французского производства; потребитель, французский негоциант, не имея больше возможности получать товары из-за границы вследствие повышения валютного курса, вынужден пользоваться товарами французских мануфактур. Таким образом, в этом плане это повышение валютного курса, которое всех так встревожило, может быть лишь показателем активности нашей торговли, процветания наших мануфактур; именно на основе этих принци­ пов следует судить об экономическом подъеме Франции; а не по колебаниям курса процентных бумаг на улице Вивьен [где нахо­ дилась биржа]. (Аплодисменты.) Но если французские мануфактуры переживают подъем, ка­ кого они никогда не знали, если они получают больше заказов, чем когда бы то ни было, то совершенно ясно, что суммы в 100 млн.

мелкой монеты явно недостаточно для их потребностей».

Спустя два месяца, 18 февраля 1792 г., министр внутренних дел Кайе де Жервиль в своем докладе Собранию о положении в ко­ ролевстве так же оценил экономическую обстановку во Франции.

«Результаты торговли в настоящий момент весьма благо­ приятны, значение коих злонамеренные люди тщетно пытались умалить. Все наши мануфактуры работают с высокой загрузкой;

огромное число людей, изнывавших в нужде и бездействии, верну­ лись к труду и могут по крайней мере существовать.

Но не стану скрывать от Национального собрания, что большейчастью загруженность наших мануфактур связана с характером расчетов нашей торговли с иностранцами, предпочитающими про­ дукт нашей промышленности другим ценностям, которые они не склонны принимать. Неблагоприятное положение нашего ва­ лютного курса обеспечивает пока иностранцам при их покупках временные преимущества.

Кризис валютного курса Весьма значительный рост внутреннего потребления, вызван­ ный как продовольственными запасами всякого рода, необходимыми при настоящем положении вещей, так и спекуляциями отдельных лиц, надо также рассматривать как одну из причин большой ак­ тивности наших мануфактур».

И Кайе де Жервиль указывает как на непосредственные вы­ годы такого экономического положения, так и на то, что в нем есть непрочного. В самом деле, совершенно очевидно, что, когда действие всех этих факторов, повысивших потребление во Фран­ ции, будет исчерпано, когда буржуазия превратит в товары все осевшие в ее руках ассигнаты, когда заграница получит сполна все, что ей должна Франция, основательно запасшись у нас това­ рами, тогда все товары, продукты и сырье постепенно повысятся в цене настолько, что станут малодоступны для наших промыш­ ленников, а иностранцы, несмотря на выгодную для них разницу в курсе, перестанут у нас покупать. Вот тут-то и может наступить всеобщая депрессия или даже полная остановка производства, которое не сможет обеспечить себе достаточное количество сырья для переработки. «После этого краткого изложения,— добавил министр,— случайных и временных причин подъема нашей про­ мышленности следует признать, что расширение нашей торговли вовсе не является абсолютным и независимым, что это не длитель­ ное процветание и что мы отнюдь не добились подлинного увели­ чения национального богатства. Наши рабочие живут, мы выпла­ чиваем свои долги товарами нашей промышленности, вот и все наши успехи; но, принимая во внимание обстоятельства, и эти успехи велики. Впрочем, вполне вероятно, что, когда сырье, по­ лучаемое нами из-за границы, будет использовано, нам придется вновь его покупать, цена его, возможно, заметно возрастет как из-за разницы в курсах, так и в зависимости от ценностей, кото­ рые пойдут на его оплату; тогда изделия нашей промышленности уже не в состоянии будут конкурировать с изделиями промыш­ ленности наших соседей».

Прогноз этот несколько мрачен, и, может быть, Кайе де Жер­ виль чуть-чуть преувеличил искусственность и ненадежность в росте промышленной активности и богатства в тот период. По­ мимо влияния валютного курса, колоссальное обновление обще­ ства, усиливавшееся с каждым днем, огромное перемещение соб­ ственности, которое совершалось и которое побуждало новых соб­ ственников к преобразованиям и переустройствам, вкус к благо­ состоянию, пробудившийся в самых скромных слоях третьего

12. Бёньо (1761—1835) — должност- Об в 1790 г., депутат Законоданоелицо при презпдиальнои суде тельного собрания, в дальнейгражданском и уголовном суде шем — префект, государственпервой инстанции] в Бар-сюр-Об, ный советник и граф Импещюкурор-синдик департамента рии.

318 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 гсословия благодаря революционной гордости,— все это способ­ ствовало росту национальной активности, носившему гораздо более глубокий и устойчивый характер, нежели на то указывал министр. Но опасности, о которых он сигнализировал, не пустые слова, и мы уже наблюдали частичный сахарный кризис, который имел место в январе, за три недели до доклада министра, и под­ тверждал его тревожные прогнозы.

Уже Клавьер, желавший напугать Законодательное собрание страшными результатами слишком большого обесценения ассигната, неоднократно указывал на пагубные последствия понижения валютного курса. В противоположность Бёньо и с гораздо боль­ шей настойчивостью, чем Кайе де Жервиль, он предупреждал больше всего об опасностях и почти полностью замалчивал благо­ приятные моменты.

В письме, зачитанном Собранию 1 декабря, где он опровергает возражения, которыми было встречено его предложение о прекращении платежей, я читаю следующие серьез­ ные слова:

«Поскольку валютный курс определяет наши взаимоотноше­ ния с заграницей, его колебания влияют не только на сделки биржевых игроков, они отражаются и на ценах иностранной про­ дукции, в которой мы испытываем нужду; низкий курс влечет за собой ее удорожание, следовательно, наносит вред мануфактурам, потребляющим эти товары, он непрестанно лишает нас некоторой части нашей звонкой монеты, ибо золото и серебро, утекая из Франции за границу, вследствие низкого валютного курса всегда частично оседает там, что составляет для Франции чистый убыток.

Низкий курс свидетельствует всегда о большом беспорядке, он внушает опасения; и даже коммерческие связи, основанные на полезном для французов кредите, из-за этого прерываются либо ослабевают. Ассигнаты, по любой причине попавшие в чужую страну, лишаются там доверия, отчего и продаются sa бесце­ нок, а это снижает их стоимость в самом королевстве. Низкий курс, без сомнения, повышает спрос на французские товары, но этот спрос ограничен потреблением; он регулируется не столько ценой на товары, сколько потребностью в них, в то время как операции, которые совершаются с серебром и золотом с учетом низкого ва­ лютного курса ассигната, не имеют границ».

Но, несмотря на эти страхи, бурный поток жизни, производ­ ства, богатства поднимал и увлекал революционную Францию;

уносимая этим быстрым и внезапно разбухшим потоком, она мча­ лась вперед со смешанным чувством веселой отваги и беспокойства, издавая громкие крики гнева, когда натыкалась на неожиданное препятствие, как это случилось с сахарным кризисом, но тут же продолжая далее свой отважный путь или же льстя себя надеж­ дой, что ей удастся устранить опасность несколькими декретами.

Был момент в феврале и марте, когда так вздулись цены на некоторые виды сырья, необходимого для промышленности, что Кризис валютного курса Собрание решило любыми средствами добиться их снижения; хло­ пок, например, очень быстро вздорожал с 240 до 500 ливров за квинтал. Шерсть, необработанная или пряжа, вздорожала при­ мерно в той же пропорции. Многие владельцы мануфактур, фаб­ риканты вопили: «Что же с нами станется? И как мы будем рабо­ тать? Как мы займем своих рабочих, если сырье стало так дорого и если иностранцы, поощряемые выгодным для них курсом, ску­ пают и поглощают его?» И вдруг, решив с великой ловкостью использовать панику, распространившуюся из-за высоких цен, фабриканты потребовали у Собрания полного запрещения вывоза за границу целого ряда видовш сырья. Такие прецеденты уже бы­ вали. Учредительное собрание" не всегда без ограничений приме­ няло принципы так называемой свободной торговли. Оно уста­ новило высокие ввозные пошлины на иностранные промышлен­ ные изделия.

И оно запретило вывоз некоторых видов сырья:

зерна, необходимого для пропитания людей; льна, необходимого, чтобы их одеть; и шелка, который используется во многих ре­ меслах.

На основании этих примеров, произведших сильное впечатление на членов Собрания, Комитет торговли, орган, защищавший ин­ тересы промышленников, потребовал, чтобы законом был запре­ щен вывоз «хлопка и шерсти, произведенных во французских колониях, шерсти из Франции, пряденой и непряденой, пенькисырца, пеньки трепаной и окончательно отделанной, мокросоленых шкур или сыромятных кож, каучука из Сенегала, обрезков кожи и пергамента». Этот запрет горячо поддержали депутаты Маран, Массэ, Форфе13, Арена14. Последнему горячо аплодировал с трибун народ, который думал, руководствуясь несколько узким экономическим национализмом, что эти запретительные поста­ новления обеспечат труд всем рабочим Франции. «О чем вы должны позаботиться? — восклицал Арена.— Это чтобы ваше сырье не уплывало за границу кормить рабочих других стран, а потом возвращалось во Францию вздорожавшим на стоимость за­ траченного на его переработку труда». Такое рассуждение было примитивным, чересчур примитивным и плохо вязалось с бес­ конечной сложностью экономических явлений. Маран заявил, что без запрета существование 2 млн. рабочих окажется под угро­ зой 16. Однако Эммери энергично возражал, что все это — просто махинации владельцев мануфактур против торговли и земледеФорфе (1752—1807) — морской дательного собрания. «Moniteur», инженер в Руане, депутат За- XI, 464.

конодательного собрания от де- 15. Маран (1755—1843)— негоциант, партамента Нижняя Сена. член администрации дистрикта

14. Арена (1765—1829) — адвокат, Нёшато, депутат Законодательчлен департаментской директо- ного собрания от департамента рии Корсики, депутат Законо- Вогезы. «Moniteur», XI, 464.

320 Глава четвертая Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

лия 16. Как же так! Продукция сельского хозяйства — шерсть, конопля, лен — не была богатой в этом году; земледельцы, имевшие лишь немного для продажи, надеялись по крайней мере, что будут вознаграждены повышением цен; меж тем, закрывая перед ними выход на иностранные рынки, их хотят отдать на милость фабри­ кантов! Их хотят заставить продавать свой товар по бросовым ценам. Он обратил внимание на то, что колонии, вместо того чтобы посылать свою продукцию, особенно хлопок, во Францию, где она будет заморожена и обесценена, предпочтут отправлять ее непосредственно в другие страны и что Франция потеряет на этом не только комиссионные доходы, но и ее собственное снабжение.

Собрание было чувствительно к этой угрозе, и точно так же, как оно отказалось запретить экспорт сахара, потому что в таком случае колонии стали бы продавать его непосредственно другим нациям, оно отказалось ввести запрет и на экспорт хлопка. Но если оно признало невозможным ввести запретительный режим на сырье, производимое за пределами Франции, то оно постара­ лось, напротив, удержать во Франции с помощью законодатель­ ных мер сырье, которое производилось в стране.

Так, 24 февраля оно приняло следующий декрет:

«Национальное собрание, заслушав доклад своего Комитета торговли относительно роста цен на сырье, необходимое для произ­ водства, и о его вывозе за границу, принимая во внимание, что вывоз льна и шелка уже запрещен и что не менее необходимо за­ держать в стране другие виды сырья, без которых не могут рабо­ тать мануфактуры; принимая во внимание, что оно обязано за­ ботиться о предупреждении бедствий, какие может причинить Франции недостаток указанного сырья, если и в дальнейшем бу­ дет разрешен его вывоз; принимая во внимание, что оно должно сохранять для всех граждан средства для обеспечения их насущ­ ных нужд и лишать врагов возможности переправлять за гра­ ницу в виде сырья массу своих капиталов, постановляет, что дело это безотлагательно, и, предварительно провозгласив эту безотла­ гательность, принимает следующее постановление:

Статья 1. Вывоз из королевства, морем или по суше, шер­ стяной пряжи и непряденой шерсти, необработанной пеньки, пень­ ки-волокна, трепаной пеньки или аппретированной, пресносухих и парных шкур, а также обрезков кожи и пергамента временно запретить.

Статья 2. Вывоз хлопка, поставляемого колониями, запре­ тить временно, до тех пор, пока Национальное собрание не при­ мет окончательного решения относительно повышения пошлины при вывозе этого товара за границу.

Собрание поручает Комитету торговли представить ему без промедления проект декрета о таком повышении пошлины».

Отметим, что это временное запрещение вывоза хлопка отно­ силось исключительно к хлопку из колоний. Камбон обратил Кризис валютного курса 321 внимание на то, что Марсель получал и потом перепродавал хло­ пок из Леванта, что этот хлопок очень легко отличить от хлопка из колоний, и что если запретить его вывоз, то марсельские купцы перенесут свои склады хлопка в Ливорно, и что таким образом большой торговый поток минует Марсель и, вместо того чтобы обеспечить снабжение наших мануфактур, мы его подорвем.

Собрание с ним согласилось и поступило подобно Учредительному собранию, которое в свое время освободило шелк из Леванта от запретительных мер.

Даже в отношении шерсти пришлось, правда с оттяжками, с большой неохотой, согласиться на некоторые смягчения и ис­ ключения; после первого чтения в марте, второго — в апреле Собрание только 14 июня приняло декрет, разрешавший вывоз за границу непряденой шерсти иностранного происхождения, если таковое будет доказано. Тот же декрет освобождал, кроме того, владельцев суконных фабрик в Седане, владельцев мануфактур в Ретеле и Реймсе от уплаты пошлины с обработанной шерсти, которую они отправляли прясть за границу и затем вновь ввозили во Францию. Владельцам заведений, изготовлявших крученую пряжу в департаментах Нор и Эна, также разрешалось посылать свою пряжу за границу для отбелки и затем вновь ввозить ее в королевство без уплаты пошлины.

Но сами эти исключения только подчеркивают, как Собрание заботилось о сохранении по мере возможности сырья, необходи­ мого для французской промышленности. Что касается хлопка, то пошлина на его вывоз была повышена до 50 ливров за квинтал.

Очевидно, какой-то инстинкт подсказал Франции в тот период 1792 г., что ей следует обособиться, замкнуться. Колебания валютного курса, позволявшие иностранцам дешево скупать у нас сырье и товары, вынуждали ее замыкаться и защищаться.

Фактически это уже было начало, в экономической форме, войны между Революцией и всем остальным миром. Если ассигнат был дискредитирован за пределами страны, то это случилось потому, что нигде больше на свете не нашлось сил, достаточно заинтересованных в успехе Революции. Она пробуждала в умах части народов неясные симпатии. Но ни для немецкой, ни для голландской, ни для английской буржуазии, ни для рабочего клас­ са Лондона и Амстердама успех Революции не стал, позволю себе заметить, их кровным делом. Когда бы они на этот успех надея­ лись, когда бы они его желали, они бы поддержали курс ассигната и доказали бы свою веру в Революцию доверием к день­ гам Революции. Недоверие к ассигнату за пределами Франции свидетельствует о недоверии к самой Революции в умах народов

16. Эммери (1754—1825) — негоци- конодательного собрания от деант из Дюнкерка, командир на- партамента Нор. «Moniteur», XI, циональной гвардии, депутат За- 4б4.

322 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

и дает изведать меру его. Мир не был подготовлен к ней в такой степени, как Франция, и эта разница в уровне революционной зрелости находит соответственное выражение в уровне курса ассигната внутри и за пределами наших границ.

Возлагать вину за это на спекуляцию, как это делал Делонэ, как это делал сам Клавьер, было по меньшей мере наивно и поверх­ ностно. Спекулянты могли воспользоваться в своих бесчисленных операциях этой разницей между курсом ассигната внутри и вне страны; они могли ее усугубить, но первой и важнейшей причиной недоверия к ассигнату на внешних рынках была глубокая дис­ гармония между революционной Францией и остальным миром.

Это недоверие к ассигнату за границей действовало и на наши то­ вары, на наше сырье как всасывающий насос, и французская промышленность одновременно поощрялась спросом на ее про­ дукцию и оказалась под угрозой из-за спроса на ее сырье. Рево­ люция встревожилась и ощупью искала пути устранения опас­ ности, запрещая вывоз из страны сырья, необходимого для работы национальной промышленности.

Если бы Жиронда, вместо того чтобы увлекаться разговорами о спекуляции, задумалась о глубоких причинах этого явления, она бы разглядела его самый верный признак, наиболее точный симптом — недостаточную подготовленность к революции всего остального мира и она бы так легко и с таким энтузиазмом не ухватилась за мысль о всеобщей войне в надежде, что пропаганда Революции встретит немедленный широчайший отклик и сочув­ ствие всех народов. Между экономической замкнутостью, на которую отныне была обречена Франция, и грандиозной револю­ ционной экспансией, о которой мечтала Жиронда, существовало глубокое противоречие, которое эти пристрастные и доверчивые умы не сумели разглядеть. Они и в самом деле утверждали, что победоносная война восстановит курс ассигнатов во всем мире.

Адрес, который якобинцы под влиянием воинственно настроенных жирондистов направили аффилиированным обществам 17 января 1792 г., выражает эту надежду:

«Поспешим же... принесем свободу во все соседствующие с нами страны, создадим барьер из свободных народов между нами и тиранами; заставим их трепетать на их шатающихся тронах, а затем вернемся к нашим очагам, чей покой не будут больше нару­ шать ложные тревоги, худшие, нежели сама опасность. И вскоре доверие вновь возродится в государстве, кредит будет восстановлен, курс опять приобретет устойчивость, наши ассигнаты наводнят Европу и тем самым заинтересуют наших соседей в успехе Рево­ люции, у которой отныне не будет больше грозных врагов».

Жирондисты забывали, что если бы промышленные и торго­ вые классы, буржуазные классы, единственные, которые могли желать или действительно попытаться совершить революцию, ана­ логичную нашей, к этому по-настоящему стремились, если бы Кризис валютного курса экономические и политические условия их развития в Англии, Голландии, Германии были для этого очень благоприятны, то они объединили бы свои революционные интересы с нашими, поддер­ жав доверие к ассигнату. Одним только союзом принцев, эмигран­ тов, спекулянтов и тиранов невозможно было бы объяснить такого рода провал Революции на всех биржах Европы, где власт­ вовала буржуазия. И Робеспьер, если бы он более внимательно относился к экономическим явлениям, мог бы сослаться на это недоверие к революционным деньгам за границей в противовес меч­ там о легко осуществимой ликующей революционной экспансии, которую с героическим и преступным легкомыслием проповедо­ вали жирондисты.

Но если этот кризис валютного курса и свидетельствовал об отсутствии равновесия между Францией и остальным миром, если он и грозил неустойчивостью экономического положения и произ­ водства Франции, то зато небывалый подъем мануфактурного производства в 1792 г. предохранил рабочий люд Франции от наихудшего из зол: от безработицы. Как естественное следствие повышенного спроса на рабочую силу, заработная плата, как это подтверждает уже цитировавшаяся статья из «Революсьон де Пари», имела тенденцию к повышению. Но разве не страдали рабочие и ремесленники в этот периодгот недостатка средств обра­ щения и от вздорожания продуктов питания?

КРИЗИС ЦЕН Следует тут же заметить, что если ассигнат в конце 1791 и в на­ чале 1792 г. обесценился по сравнению с иностранной валютой на 50 %, а по сравнению с металлическими деньгами — на 20 %, то он гораздо меньше терял по отношению к продуктам питания.

Это явление, которого нельзя отрицать, и оно было отмечено в ту пору очень многими наблюдателями. Звонкую монету, золото и серебро рассматривали тогда как товар особого рода *. Тот, кто владел золотом и серебром, чувствовал себя застрахованным от любого кризиса, от всех возможных сюрпризов с курсом бумаж­ ных денег или с ценами на продукты. Золотые и серебряные монеты легко спрятать и хранить, они не портятся, подобно другим товарам, а по отношению к иностранной валюте они сохраняют всю свою покупательную способность, которую теряют ассигнаты. На золотую и серебряную монету был особенно большой спрос со стороны тех, кто желал превратить в прочный металл свои бумажные ценности, не беря на себя труд заниматься торговлей;

вот почему звонкая монета особенно повышалась в цене; это по­ вышение не коснулось многих товаров, а именно тех, которые по особым причинам не годились для спекулятивных операций, как годились для этого сахар или хлопок.

Кайассон в своем докладе от 17 декабря заявил весьма недвусмысленно 2:

«Все на свете знают, что когда два вида денег имеют неодина­ ковую стоимость, то менее ценные неизбежно вытесняют полно­ ценные. И тогда последние по отношению к первым, как и все прочие товары, подвергаются колебаниям цен. И когда в силу множества обстоятельств пытаются вывезти их за пределы госу­ дарства, стоимость их должна резко повыситься. Если бы стойКризис цен 325 мость ассигната зависела от его меновой стоимости и от цены серебра, мы бы увидели во внезапных колебаниях, которые были вызваны биржевым ажиотажем в эти последние дни, что все пред­ меты, обмениваемые на ассигнаты, подчинены этим изменениям.

Между тем цены на хлеб и продукты первой необходимости не изменились".

Три месяца спустя, несмотря на то что произошло тревожное повышение цен на большое число товаров — на кожу, хлопок, сахар, Кондорсе тоже утверждал в великолепном мемуаре, про­ читанном в Собрании 12 марта, что обесценение ассигната по срав­ нению с продуктами питания, которое очень трудно определить, было, без сомнения, меньше, чем обесценение ассигната по сравне­ нию со звонкой монетой.

«Кроме того,— сказал он,— было бы ошибкой судить о реаль­ ном обесценении ассигнатов, сравнивая их стоимость со стоимо­ стью звонкой монеты; только на основании цен некоторых продук­ тов питания, путем довольно сложных расчетов, под которые было бы трудно подвести надежную основу, можно было бы с неко­ торой точностью установить степень их обесценения. Но очень важно отметить, что это обесценение гораздо менее значительно, нежели на то указывает стоимость звонкой монеты. И важно также устранить эту ошибку, которую наши враги рады без конца повторять».

И впрямь повышение цен на товары было мало ощутимо, но современников поражало главным образом не то, что повышения не было, а то, что, несмотря на отмену ввозных пошлин и сборов с продажи напитков, не произошло снижения цен. Это и подчерк­ нул Эбер в тех статьях в «Пер Дюшен», которые очень энергично выражали чувства и гнев народа. «Черт возьми! — восклицал он в № 83 газеты, вышедшем в тот период 3,— неужели мы ничего не выиграем от уничтожения застав? Неужели на нас взвалят но­ вые налоги и мы будем по-прежнему платить все те же пошлины?»

То не была, стало быть, пора застоя, а наоборот — общий подъем экономической деятельности и процветание, оживление деловой активности. «Протестанты,— писал 12 декабря 1791 г.

аббат Саламон,— только что открыли еще один новый банк» 4.

1. Согласно декрету от 13мая 1791 г., «Понижения цен на хлеб и про­ деньги рассматривались как тоЕар, дукты питания требует папаша Дю­ подверженный колебаниям курса; шен от нового Законодательного луидор и ассигнат котировались на собрания»; № 89, s.d.: «Великий бирже; таким образом, обесцене­ гнев папаши Дюшена в связи ние ассигната по сравнению со с вздорожанием хлеба». Эти но­ звонкой монетой было узаконено мера вышли в ноябре 1791 г.

самим Собранием. 4. Саламон (1760—1829)— интернун­

2. Кайассон—председатель директо­ ций папы в Париже с 1790 по рии деп. Верхняя Гарон­ 1801 г. См.: «Correspondance se­ на, депутат Законодательного со­ crte... avec le cardinal de Zelada, брания. 1791-1792», Paris, 1898, p. 194.

3. «Le Pre Duchesne», № 83, s.d.:

326 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 р.

И если эта экономическая лихорадка и была порой причиной роста цен на продукты питания, то возрастали и спрос на рабо­ чие руки и заработки.

Недостаток ассигнатов в мелких купюрах и мелких металли­ ческих денег был некоторое время большой помехой для промыш­ ленников и для рабочих. В ноябре была такая нужда в мелких ассигнатах по 5 ливров, которых было еще очень мало, что они приобрели лаж по сравнению с крупными.

28 ноября Осман гово­ рил в Собрании 5:

«Мелкие ассигнаты являются единственным средством тор­ говли, и, если вы не примете всех необходимых мер, чтобы вос­ препятствовать их разбазариванию, они не дойдут до департа­ ментов. Необходимо принять строжайшие предосторожности при этом обмене. Надо предохранить себя от ажиотажа, который имеет место при расчетах, когда крупные ассигнаты меняют на мелкие с лажем в 7—8% в пользу последних».

Таким образом, если бы в распоряжении народа были ассиг­ наты по 5 ливров, он бы не страдал так от обесценения, потому что мелкие ассигнаты меньше теряли в цене, чем крупные. Но с другой стороны, сам ассигнат в 5 ливров был неудобен в обра­ щении, пока не были выпущены еще более мелкие; ибо трудно было найти, чтобы разменять его, еще более мелкую монету, а это во многих областях наносило вред мелкому ассигнату.

Мерлен, доказывая необходимость в очень мелких купюрах ассигнатов, сказал 13 декабря:

«Сами ассигнаты по 5 ливров настолько неудобны в обращении, что в моем департаменте, например в Меце, они теряют 14% [по сравнению со звонкой монетой], а это ведет к росту цен на про­ дукты первой необходимости и может толкнуть народ на новое восстание».

БИЛЕТЫ ДОВЕРИЯ

Мелкие деньги были так редки, что рабочие, платившие, как правило, менее 5 ливров налога, не могли бы его вносить, если бы они не сговаривались платить группами и если бы это не было разрешено особым распоряжением. Во многих местах хозяева, чтобы рассчитаться со своими рабочими, были вынуждены (любо­ пытное явление регресса) выплату деньгами заменять выплатой натурой. Они покупали хлеб, полотно и распределяли эти товары среди рабочих. Нужда в мелкой разменной монете была столь велика, что выпуск билетов доверия получил самое широкое рас­ пространение 6.

Выпускать самые мелкие билеты стали частные банки, обме­ нивая их на ассигнаты. В некоторых районах, например в Арден­ нах, сама директория департамента взяла на себя инициативу по Билеты доверия выпуску этих билетов, что свело к минимуму возможность ажиота­ жа и потерь.

Но почти повсюду эти учреждения, пусть они и оказали боль­ шую услугу тем, что поддержали денежное обращение и дали Революции время выпустить наконец самые мелкие ассигнаты, заставили дорого заплатить за эту услугу. Прежде всего ассигнаты в 5 ливров при обмене их на билеты доверия теряли в цене: если рабочему, у которого был ассигнат в 5 ливров, надо было «раз­ менять его на мелкую монету», он получал мелких билетов дове­ рия всего на 4,5 ливра 7. «Мелкие ассигнаты,— сказал Камине 16 декабря,— до сих пор приносили выгоду только богачам, в их руках они превратились в средство снижать заработок бедняка и заставлять рабочих терять одну десятую своего недельного заработка при размене »8.

Эбер советует народу избивать палками биржевиков, «евреев», которые спекулируют таким образом на ассигнатах в 5 ливров.

Кроме того, эти билеты не имели никакого обеспечения, кроме самих ассигнатов, но за частными банками, которые принимали эти ассигнаты на хранение, не было учреждено сколько-нибудь серьезного контроля; они вполне могли не хранить эти ассигнаты а, напротив, пускать их в оборот для операций всякого рода.

Отсюда вытекали две опасности: эти операции могли провалиться, и тогда сразу обеспечение билетов доверия было бы подорвано.

И, во всяком случае, имело бы место увеличение количества фик­ тивных денег, а это могло довершить потерю доверия к бумажным деньгам и способствовать чрезмерному повышению цен на про­ дукты.

Ассигнат представлял национальные имущества, билет дове­ рия представлял ассигнат. Если билеты доверия и ассигнаты имеОсман (1760—1846) — торговец в е «Actes de la Commune de Paris», полотном из Версаля, член адми- 2 srie, t. VIII, p. 80,. 2.

нистрации департамента Сена и 7. Когда рабочим платили в экю Уаза в 1791 г., депутат Законо- и биллонах [низкопробное серебдательного собрания. «Moniteur», ро], убыток при обмене ассигнатов X, 491. на звонкую монету терпели предУчредительное собрание декрети- приниматели. Когда же рабочим ровало вначале выпуск только начали платить бумажными денькрупных купюр. Самые мелкие из гами, мелкими купюрами побливних были достоинством в 200 лив- ров, потери, которые до этих пор ров (закон от 16 апреля 1790 г.), несли их хозяева, пали на их плезатем появились купюры по 50 лив- чи, ибо на каждый продукт сущеров (закон от 8 октября 1790 г.). ствовало две цены — одна в звонВыпуск мелких купюр в 5 ливров кой монете, другая в ассигнатах.

был декретирован только 6 мая Оплачивая труд рабочих бумажг., а начали они распро- ными деньгами, тем самым снижастраняться только в июле 1791 г. ли их заработную плату, в Париже и к концу года в де- 8. Камине (1739—1814) — негоциант, партаментах. Относительно биле- член администрации департамен­ тов доверия в Париже см. ценное та Рона и Луара, депутат Законоразъяснение Фаржа (R. Farge) дательного собрания.

328 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

ли параллельное хождение, то, казалось, не было более предела для эмиссии бумажных денег. Кретэн, выступивший 28 марта, настойчиво предупреждал Законодательное собрание обо всех этих опасностях 9. «Ассигнаты выпускались только крупными купюрами. Парижские банкиры занялись спекуляциями, используя эту неблагоприятную ситуацию. Народу внушили, что выпуск мелких ценных бумаг, которые будут обмениваться на ценности, обеспеченные национальными имуществами, без всяких помех для него заменит деньги; народ ухватился за это коварное средство, как за единственное средство спасения. Учредительное собрание, без долгих размышлений уступив этому огромному желанию, не приметило ловушки или же сделало вид, что не приметило 10.

Вдруг обнаружилось, что «Кэсс д'эсконт», некая «Кэсс патриотик» и «Кэсс де секур» стали вводить в обращение ценности на самые разнообразные суммы и самого разного достоинства.

Потом эти учреждения стали дробиться на секции, начался выпуск денег частными лицами. Дело дошло до того, что стали выпускать деньги в виде векселей на предъявителя.

И наконец, увидели, что такого рода эпидемические эмиссии под видимостью благодеяния распространились по всему госу­ дарству, так что в настоящий момент существует более чем на 40 млн. этих векселей на предъявителя, носящих в некотором роде характер государственных ценных бумаг, в то время как у нации нет ни малейшей уверенности в том, что те, кто их выпускает, несут за них ответственность.

Таким образом, в течение десяти месяцев все средства обра­ щения и обмена, как звонкая монета, так и государственные бумажные деньги, оказались обмениваемыми:

1) на билеты «Кэсс д'эсконт», так называемой «Кэсс патриотик»

и «Кэсс де секур»;

2) на векселя или векселя на предъявителя, выпускаемые бан­ кирами;

3) на билеты ряда касс, рассеянных по разным городам, кото­ рые последовали примеру Парижа.

И что же дала, господа, подобная концентрация? С одной сто­ роны, естественно, коалицию между банкирами и тремя кассами, о которых я только что говорил; с другой стороны, неограничен­ ный рост количества фиктивных денег.

Отмечу, что фонд, служащий обеспечением, которое должна была дать «Кэсс патриотик де Пари», состоял отнюдь не из ассиг­ натов или звонкой монеты, а только из государственных процент­ ных бумаг либо процентных бумаг Ост-Индской компании и про­ чих: то был первый данный ею толчок к спекуляции. Это истина...

в свидетели которой я призываю Парижский муниципалитет, депозитора этого обеспечения.

И вот начался обмен ассигнатов на билеты доверия. Ассигнаты в 50 и 100 ливров приобретали лаж от 2 до 3% против ассигнатов Билеты доверия 329 в 500—2000 ливров; «Кэсс патриотик» обменивала, получая такой процент прибыли, ассигнаты в 50—100 ливров на ассигнаты в 500— 2000 ливров; последние она использовала для учета векселей с тремя подписями или ссужала их под залог государственных ценных бумаг или ценных бумаг частных компаний, а также золотой и серебряной монеты. Таким путем «Кэсс патриотик»

достигла уровня «Кэсс д'эсконт». Так они обе оказались одинаково вовлеченными в банковские операции, в серьезные дела, объеди­ няющие всех банкиров».

Вот почему революционные деньги, которые обладали устой­ чивостью благодаря земельному обеспечению ассигнатов, теперь из-за выпуска в обращение билетов доверия превратились в день­ ги, подверженные колебаниям и всем превратностям спекуляции.

Вдруг раздаются вопли отчаяния, вопли бедствия. По Парижу в конце марта распространяется слух о том, что «Кэсс де секур»

исчерпала или подорвала свой актив, что она не в состоянии опла­ чивать выпущенные ею билеты доверия. Люди — держатели этих билетов доверия, вдруг обеспокоенные насчет их надежности, толпами устремляются к окошкам кассы и требуют их оплаты.

Один из управляющих сбежал; паника растет; билетам, выпущен­ ным «Кэсс де секур» в Париже на сумму 7 млн., грозит полная потеря кредита; народ охвачен сильнейшим раздражением против спекулянтов, биржевых игроков, банкиров, восстание неминуе­ мо. Мэр Парижа предупреждает правительство и Собрание об опасности. Лаффон-Ладеба представляет 30 марта доклад о необ­ ходимости срочных мер п.

«Не прими муниципалитет,— сказал он,— мер предосторож­ ности, в Париже могли бы вспыхнуть самые большие беспорядки.

Мы еще не имеем пока точных сведений о положении этой кассы.

Г-н Гийом, главный управляющий, заявляет, что касса выпустила билетов всего на 7 млн., из коих 4 млн. уже возвращены. Он ут­ верждает также, что у кассы есть значительный актив и что один

9. Кретэн (1745—1830) — адвокат сией этих билетов, возлагалось при парламенте, мэр города Гре только одно обязательство: они в 1789 г., депутат Законодатель- должны были представить декланого собрания от департамента рацию в канцелярию муниципаВерхняя Сона. литета и внести залог в ассигнаУчредительное собрание упоря- тах. Но закон не давал точных дочило эти частные эмиссии за- указаний относительно размеров коном от 19 мая 1791 г. Оно по- этого залога по отношению к сумставило под опеку администра- ме выпускаемых билетов. Он тивных органов и муниципали- не предусматривал также никатетов частные учреждения, кото- ких мер контроля.

рые брали бы на себя выпуск И. Лаффон-Ладеба (1746—1829) — билетов доверия в обмен на ас- сын судовладельца из Бордо, сигнаты. Оно освобождало от член директории департамента гербовых сборов билеты доверия Жиронда в 1790 г., депутат Застоимостью ниже 25 ливров. На конодательного собрания, учреждения, занимавшиеся эмисГлава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

торговый дом в Бордо, два — в Лондоне и один в Амстердаме долж­ ны ей крупные суммы.

Г-н Гийом утверждает даже, что при должных усилиях и с те­ чением времени актив сбалансируется с пассивом. Да сбудутся эти упования! А пока что без помощи этой кассы обойтись нель­ зя, и нужна она ежедневно и ежечасно. Сегодня утром муниципа­ литет Парижа внес в эту кассу фонды, но он не в состоянии про­ должать оказывать ей такую помощь. А между тем кто те граж­ дане, в чьих руках находятся билеты этой кассы? Это рабочие.

Это наименее обеспеченный класс общества, это класс, которому не хватает хлеба. Следовательно, необходимо, чтобы Собрание пришло им на помощь».

Однако сопротивление со стороны Собрания было очень упор­ ным. Два чувства, казалось, владели им в тот момент: прежде все­ го страх создать опасный прецедент и взять на себя ответствен­ ность за все кассы, функционирующие во Франции; и затем нечто вроде зарождающейся ненависти к Парижу. Как! Мы должны дать 3 млн. парижским рабочим, и помощь эту Парижу мы должны ока­ зать за счет налогов, поступающих из провинций! Инар, пылкий и непоследовательный Инар, который дебютировал в Собрании с самыми пламенными речами в защиту Революции, который неожи­ данно стал советовать обратиться к политике смягчения и уме­ ренности и который столь резким поворотом своих взглядов вызвал такие подозрения, что серьезная газета Прюдома открыто обвинила его в том, что он подкуплен двором, Инар, который про­ изнесет в Конвенте свои знаменитые жестокие и бессмысленные слова, направленные против Парижа, сейчас как бы предвосхи­ щает эту роль неистового врага революционной столицы, возра­ жая против какой бы то ни было помощи. Он дошел до того, что даже прервал Верньо, который заступился за Париж, в таком непристойном тоне, что снисходительный Верньо вынужден был потребовать, чтобы его призвали к порядку. Вначале, 30 марта, Собрание весьма неохотно приняло решение, в котором сквозило недоверие к муниципалитету Парижа: «Национальное собрание, считая дело особо неотложным, декретирует, что Касса чрезвы­ чайных доходов передаст в распоряжение министра внутренних дел и под его ответственность сумму в 3 млн., которую он передаст директории Парижского департамента в качестве аванса и с обя­ зательством возврата этой суммы, чтобы затем она была внесена в кассу муниципалитета, когда последний получит надлежащие полномочия».

Фейяны, разгневанные недавним возвышением Жиронды, ее вхождением в министерство, доверили деньги умеренной директо­ рии департамента и, видимо, приняли меры предосторожности про­ тив Петиона. Этот первый неохотно принятый декрет был бес­ смысленным, поскольку он предусматривал довольно длительную процедуру, меж тем как требовалось срочно предоставить средРост классового сознания ства для оплаты билетов доверия, чтобы не допустить восстания парижского народа, внезапно оказавшегося разоренным. 30 марта вечером Петион возобновил попытку.

Министр внутренних дел Ролан выступил в Собрании и под ропот присутствующих заявил: «Обстоятельства не позволяют медлить, положение критическое, и, если мы не получим надлежа­ щей поддержки, нельзя ручаться, что не будет восстания». Нако­ нец Собрание, уступая необходимости и давлению жирондистов, решило по предложению Жирардена немедленно предоставить в распоряжение директории 500 тыс. ливров, которые через нее в тот же день должны быть переданы муниципалитету 12.

Итак, кризис был предотвращен, и, кстати, в тот же момент новая медная монета, которую поторопилось изготовить Собрание, стала распространяться в Париже; это колокола, снятые с коло­ колен, начали циркулировать в виде маленьких металлических кружочков в руках революционного народа, однако обращение билетов доверия прекратилось лишь в 1793 г.

РОСТ КЛАССОВОГО СОЗНАНИЯ

Но все это возбуждение, все волнения, резкие колебания цен, сахарный кризис, концентрация средств обращения в руках бан­ киров — все это предупреждало народ, что в недрах самой Рево­ люции развиваются новые силы и его классовое сознание начало обостряться.

С другой стороны, буржуазия, потревоженная в своих ком­ мерческих операциях, испуганная волнениями и обвинениями в скупке, которые, казалось ей, угрожали не только торговле, но даже собственности, смотрела на пролетариат с недоверием, чуть ли не с ненавистью. Особенно приходила в ярость та часть буржуазии, интересы которой были связаны с колониями, слыша, как народ с трибун, ссылаясь на Декларацию прав человека, выступал в защиту цветного населения и даже черных рабов, против белых колонистов и крупных собственников. Глухой разлад между двумя частями третьего сословия, буржуазной и народной, который ясно проявился уже в принятии закона о привилегированном положе­ нии активных граждан, в преступном столкновении на Марсовом поле, теперь еще более углубился из-за экономических конфлик­ тов. Петион, к которому, как мэру Парижа, стекались мнения и жалобы тех и других, крики гнева рабочих и вопли ужаса и гор­ дости богатых буржуа, испугался в феврале этого назревающего разрыва. После того как в январе он попытался мягко сдержать

12. Жирарден (1762—1827) — капи- Уаза в 1790 г., депутат Законотан Шартрского полка, предсе- дательного собрания, дате ль директории департамента 332 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

народ, поднявшийся против негоциантов, он постарался в феврале склонить буржуазию к большей широте мыслей и великодушию.

6 февраля 1792 г. он направил Бюзо письмо, которое вызвало сен­ сацию и которое необходимо здесь привести, ибо оно, несмотря на заурядность ума человека, его написавшего, представляет собой социальный документ первейшей важности: оно официально и не­ двусмысленно констатирует первые симптомы классовой борьбы внутри самой партии Революции 13.

«Мой друг, Вы мне говорите, что общественное мнение осла­ бевает, что принципы свободы искажаются, что, без конца рас­ суждая о Конституции, на нее не перестают нападать; Вы мне говорите, что самые ревностные ее защитники не придерживаются единой системы и не следуют ей, дабы укрепить Конституцию, что каждый занят лишь преходящими вопросами и мелочами, отра­ жает лишь отдельные атаки, что мы едва ли задумываемся о буду­ щем. Вы меня спрашиваете, что я об этом думаю, какие средства я представляю себе пригодными для предупреждения грандиоз­ ной катастрофы, которая, видимо, нам угрожает. Я ограничусь пока тем, что изложу Вам только одно.

Я возвращаюсь к идеям, которые как будто уже далеки от насг и я воспользуюсь выражениями, вычеркнутыми из нашего лек­ сикона Конституцией, но это единственный способ лучше понять нам друг друга; итак, я буду говорить о третьем сословии, о дво­ рянстве, о духовенстве.

Что было третьим сословием до Революции? Все то, что не было дворянством и духовенством. Третье сословие обладало не­ преодолимой силой, оно было в двадцать раз сильнее других;

поэтому, пока оно действовало дружно, дворянство и духовенство не могли противиться тому, чего желало третье сословие; оно говорило: «Я — нация», и оно действительно было нацией. Если бы третье сословие сегодня было бы таким же, каким оно было в ту пору, нет никакого сомнения в том, что дворянство и ду­ ховенство были бы вынуждены подчиниться его воле и не ста­ ли бы даже вынашивать безумных проектов мятежа, однако третье сословие раскололось, и в этом — истинная причина наших бед.

Буржуазия, этот многочисленный и зажиточный класс, отко­ лолась от народа; она поставила себя над народом; она вообразила себя ровней дворянству, которое ее презирает и ждет лишь подхо­ дящего момента, когда сможет ее унизить.

Я спрошу любого человека, обладающего здравым смыслом и непредубежденного: кто те люди, которые хотят сегодня бороться с нами? Не привилегированные ли это? Ибо, в конце концов, когда они заявляют, что монархия свергнута, что король не обладает никакой властью, то не означают ли эти декларации, и в весьма ясной форме, что различий, какие существовали прежде, больше нет и что они собираются драться, чтобы их вернуть?

Рост классового сознания Буржуазия, должно быть, изрядно ослепяена, если онг не за мечает всей очевидности этой истины; она, должно быть, очень безрассудна, если не действует заодно с народом. В своем заблуж­ дении она полагает, что дворянства больше не существует, что оно не может больше существовать, так что у нее даже не возникает никаких подозрений и она не замечает даже замыслов знати; только один народ внушает ей недоверие. Буржуазии столько раз тверди­ ли о войне имущих и неимущих, что эта мысль преследует ее теперь неотступно. Народ в свою очередь раздражен против бур­ жуазии, он возмущен ее неблагодарностью, он напоминает об услугах, которые ей оказал, он вспоминает, что все они были братьями в прекрасные дни свободы. Привилегированные испод­ тишка разжигают эту распрю, которая незаметно ведет нас к гибели.

Буржуазия и народ, объединившись, совершили Революцию:

и только их объединение может ее сохранить.

Это очень простая истина, и потому-то на нее не обращают должного внимания. Толкуют об аристократах, о сторонниках министерства, о роялистах, о республиканцах, якобинцах, фейянах: ум не в силах разобраться во всех этих наименованиях, он не знает, за какую идею зацепиться, и окончательно запутывается.

Конечно, это очень хитро — строить таким путем партии без числа, разделять граждан по их мнениям и интересам, натравли­ вать их друг на друга, создавать из них отдельные мелкие корпо­ рации; но люди мудрые обязаны разоблачать эту коварную поли­ тику и помочь избавиться от своих ошибок тем, кто позволил себя незаметно в них вовлечь.

В действительности существуют только две партии, и я до­ бавлю, что это те самые партии, которые существовали и до Рево­ люции; одна партия желает Конституции, и именно она ее создала;

другая партия не желает ее, и именно она ей противится. Есть несколько человек, которые перекочевали из одной партии в дру­ гую, но это— исключения; существуют также и некоторые оттенки в мнениях.

Не обольщайтесь, ничего не изменилось; предрассудки не преодолеваются в один день. Сегодня желают того же, чего желали и вчера: отличий и привилегий. Можно набрасывать на эти при­ тязания какие угодно покровы, форма ничего не значит, важна лишь суть.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 12 |



Похожие работы:

«Владимир Вячеславович Малявин Вкус правды Серия "PRO власть (Рипол)" Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=16684256 Вкус правды: РИПОЛ классик; Москва; 2015 ISBN 978-5-386-08424-0 Аннотация "Вкус правды" – это сборник афоризмов китайских...»

«ОБЩЕСТВЕННЫЕ НАУКИ И СОВРЕМЕННОСТЬ 2000 • № 3 Л.В. КОПЫЛОВА Развитие японского социума под влиянием НТП За свою историю человечество пережило несколько технико-технологических революций. Последняя из них, начавшаяся в середине XX столетия, приобретает сейчас качество информационн...»

«III. ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ И ИСТОРИОГРАФИЯ В. А. Ушаков УДК 930 (73) "17" Сведения об авторе Ушаков Владимир Александрович – доктор исторических наук, профессор Института истории, Санкт-Петербургский государственный университет, кафедра истории Нового и новейшего врем...»

«т*ИСТОРИИ НАУКИ Л. П. К у з ь м и н а ИЗ ИСТОРИИ РУССКО-АМЕРИКАНСКОГО СОТРУДНИЧЕСТВА ( Д ж е с у п о в с к а я Северо-Тихоокеанская экспедиция 1900—1902 гг.) Русско-американское сотрудничество в исследовании и сравнительном изучении традиционных культур аборигенного населения Северо-Востока Сибири и Северо-Запад...»

«ОБЩЕСТВЕННЫЕ НАУКИ И СОВРЕМЕННОСТЬ 1999 № 3 РОССИЙСКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ Универсальное и специфическое в российской истории Многие исследователи пытаются сегодня разобраться в особенностях российского пути, найти наиболее адекватные способы реформирования нашего общества в соот...»

«Международное историко-просветительское и правозащитное общество "Мемориал" Союз краеведов России, Международный благотворительный фонд им. Д.С.Лихачева Кафедра региональной истории и краеведения Российского государ...»

«Самбур Белла Наильевна ПОДРОСТКОВАЯ МОЛОДЕЖЬ СТАВРОПОЛЬЯ В ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ Специальность 07.00.02 – Отечественная история Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук Научный руководитель, доктор исторических наук,...»

«МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ КУЛЬТУРЫ" ХОРЕОГРАФИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ УТВЕРЖДЕНО УТВЕРЖДЕНО Деканом факультета Зав. кафедрой...»

«УЧРЕЖДЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ "МОГИЛЕВСКИЙ ИНСТИТУТ МИНИСТЕРСТВА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ" Кафедра социально-гуманитарных дисциплин "История государства и права зарубежных стран" Методические рекомендации по изучению учебной дисциплины дл...»

«Осадочные бассейны, седиментационные и постседиментационные процессы в геологической истории О СВЯЗИ СУЛЬФИДНЫХ, СУЛЬФАТНЫХ МИНЕРАЛОВ С НЕФТЕГАЗОНОСНОСТЬЮ О.А. Лихоман Саратовский госуниверситет им. Н.Г. Чернышевского, Саратов, lihomanO@yandex.ru Находки сульфидных и сульфатных минералов в районах нефтяных и газовых местор...»

«Н.Е. Мазалова "РЫЦАРЬ, ВЕРНУВШИЙСЯ ИЗ ПОХОДОВ": ОБРАЗ ВЫБОРГА В ПРЕДСТАВЛЕНИЯХ ПЕТЕРБУРЖЦЕВ Выборг — районный центр Ленинградской области, но вместе с тем один из старинных городов России, обладающих собственной метафизикой. Выборг — город с многовековой историей, расположенный в удивительн...»

«1 МГУ имени М.В.Ломоносова ЮРИДИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ ПРИМЕРНАЯ ПРОГРАММА Наименование дисциплины "История отечественного государства и права" Рекомендуется для направления подготовки специальности 030900 "Юриспруденция" Квалификации (сте...»

«ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ТИХООКЕАНСКИЙ ИНСТИТУТ ДИСТАНЦИОННОГО ОБРАЗОВАНИЯ И ТЕХНОЛОГИЙ Плохих С. В., Ковалева З. А.ИСТОРИЯ ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА РОССИИ ВЛАДИВОСТОК 2002 г. Оглавление Оглавление МОДУЛЬ 1. Дальний Восток в период древности и средневековья Лекция 1. Основные археолог...»

«Кувшинова Мария Сергеевна САМОРЕЖИССУРА И САМОРЕПРЕЗЕНТАЦИЯ В КУЛЬТУРЕ (НА ПРИМЕРЕ ФИГУРЫ НАПОЛЕОНА) В статье автор рассуждает о рецепции образа Наполеона в мировой, в частности, немецкой культуре. Особый смысловой уп...»

«№ 1 (29), 2014 Гуманитарные науки. История ИЗВЕСТИЯ ВЫСШИХ УЧЕБНЫХ ЗАВЕДЕНИЙ ПОВОЛЖСКИЙ РЕГИОН ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ № 1 (29) 2014 СОДЕРЖАНИЕ ИСТОРИЯ Никитин Ю. А. Динамика изменений численности городского населения Харьковской губернии во второй...»

«I. Наименование дисциплины: "Древнерусская агиография"; II. Шифр дисциплины / практики (присваивается Управлением академической политики и организации учебного процесса);III. Цели и задачи дисциплины / практики: А. Цели дисциплины / практики/ Целями освоения дисцип...»

«ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ 2013 ГОДА: П. И. ЧАЙКОВСКИЙ (1840–1893) ИСТОРИЯ МУЗЫКИ В ДОКУМЕНТАХ П. И. Чайковский и великий князь Константин Николаевич Григорий Моисеев П. И. ЧАЙКОВСКИЙ И ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ КОНСТАНТИН НИКОЛАЕВИЧ К ИСТОРИИ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ Одна из ключевых задач современной музыкальной историогра...»

«Черевык Константин Антонович ПОСРЕДНИЧЕСТВО ВЕЛИКОБРИТАНИИ В ВОПРОСЕ ФРАНКО-ПРУССКОГО РАЗОРУЖЕНИЯ (ЯНВАРЬ-АПРЕЛЬ 1870 Г.) В статье дается детальный анализ одного из малоизученных эпизодов европейской истории международных отношений вто...»

«В.И. Ерыгина ТЕОРЕТИКО-ПРАВОВАЯ К О Н Ц Е П Ц И Я П О Л И ТИ ЧЕСКО Й П А РТ И И КАК СП ЕЦ И Ф И Ч ЕСК О ГО СОЦИАЛЬНОГО И НСТИ ТУТА1 В истории политико-правовой мысли были известны разные концепции...»

«1 История рода Ридель из Байдека. Россия. 1765 – 1965 гг. Татьяна Ивашина (Зикк) 01.11.2016 История рода Ридель из Байдека. Известно, что каждый человек от рождения является седьмой единицей в семье...»

«1 [Статья из книги "История отечественных средств связи. – М.: ЗАО "Издательский дом "Столичная энциклопедия", 2013. – 576 стр. ISBN 978-5-903989-21-8. Под редакцией директора Департамента радиоэлектронной промышленности Ми...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.