WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 12 |

«Жан Жорес * С О Ц ИЛ Л ИСТ И Ч СКАЯ ИСТОРИЯ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ ИЗДАТЕЛЬСТВО «ПРОГРЕСС». МОСКВА - 1 9 7 8 Jean Jaurs * HISTOIRE SOCIALISTE DE LA RVOLUTION FRANAISE DITIONS ...»

-- [ Страница 5 ] --

Из этого можно с уверенностью заключить, что при неприкос­ новенности короля25, когда никто не вправе потребовать от него отчета в его бездеятельности или в его действиях, Революция почти сводится на нет, если он упорно остается на месте и непре­ рывно противодействует ходу Революции.

Из вышеизложенного вытекает, что в соответствии с истиной народ, имеющий такой образ правления, при котором король пользуется неприкосновенностью и его никакими средствами нельзя заставить действовать, не более свободен, чем те народы, для которых воля короля — высший закон; ибо нет никакого раз­ личия между тем, чтобы повиноваться воле третьего лица, и тем, чтобы приказывать тому, кто вправе не повиноваться. Если пред­ ставители Франции не могут надеяться на то, что страна достиг­ нет счастья без содействия короля, то страна не счастливее и не свободнее, чем была бы в том случае, если бы ее счастье и свобода зависели только от короля*, однако так как король не может дей­ ствовать один, поскольку он не может ничего приказать без содей­ ствия министров26, то несомненно, что сумма добра или зла в итоге деятельности правительства всегда будет зависеть от воли министров, которых ничто не заставляет оставаться на своих местах и которые в случае надобности должны уметь от них отказаться. Именно в этом смысле мы и сказали, что нынешнее министерство, если оно столь благонамеренно, как мы этого вправе ожидать, сможет дать народу возможность наслаждаться изве­ стным счастьем и свободой, которые будут длиться до тех пор, пока королю будет угодно их сохранить».

Демократы хорошо видели главное противоречие конституции.

Она устанавливала выборность всех властей, всех, кроме верхов­ ной власти. Выборные представители нации принимали законы;

но глава исполнительной власти, всегда неприкосновенный, всегда неответственный, мог либо посредством вето отсрочить на годы введение закона, либо посредством выбора исполнителей, проникнутых контрреволюционным духом, парализовать и извра­ тить этот закон.

На деле это теоретически неразрешимое противоречие могло бы быть устранено, если бы монархия поняла дух нового времени, если бы она честно приняла новую конституцию. Но конституция Война несла в себе тайного врага, который подрывал ее, так сказатьг изнутри. Пусть король окажется вынужденным назначить на министерские посты демократов, патриотов, якобинцев, признан­ ных революционеров; тогда скрытый недуг конституции неизбеж­ но выйдет наружу. Либо занимающие министерские посты упол­ номоченные королевской власти заставят эту власть идти вместе с Революцией, либо, вынудив короля их отстранить, они сделают для всех совершенно очевидной несовместимость по существу Революции и монархии. Именно поэтому приход к власти «жирон­ дистского» министерства имел революционное значение 27.

ВОЙНА Дюмурье поспешил, как он и обещал, внести во внешнеполити­ ческое положение ясность. Он был давним противником союза с Австрией. При старом порядке очень многие сожалели о заклю­ чении договора 1756 г., приписывали ему все беды Франции в Семи­ летнюю войну и желали иной группировки держав.

Революционные события представлялись Дюмурье превосход­ ным поводом для осуществления этого дипломатического замысла.

Бороться против Австрии и вести переговоры с Пруссией — таков был его план, отчасти совпадавший с планом Бриссо, но исходив­ ший из совершенно иной идеи и преследовавший совершенно иную цель. В ответ на требование дополнительных объяснений князь фон Кауниц 18 марта повторил свои прежние соображения, утверждая, что они соответствуют взглядам нового императора Франца II. Дюмурье направил в Вену послание28 с требованием

–  –  –





твердого обещания отказаться от созыва конгресса государей.

Князь фон Кауниц в краткой ноте от 7 апреля ограничился ссылкой на свое письмо от 18 марта; после этого Дюмурье посовето­ вал Людовику XVI объявить войну «королю Богемии и Венгрии».

Король, оказавшийся в безвыходном положении, испуганный и, кроме того, надеявшийся, что война даст конгрессу государей повод проявить себя, согласился в соответствии с конституцией предложить Собранию объявить войну.

20 апреля король прибыл в Собрание. Дюмурье огласил мемуар, в котором доказывал необходимость войны и повторял упреки, уже не раз высказанные Бриссо.

«Король несколько изменившимся голосом, — говорится в про­ токоле, — произнес следующие слова: «Вы только что выслушали, господа, сообщение о результатах переговоров, которые я вел с венским двором. Выводы доклада отражают единодушное мне­ ние членов моего Совета. Я тоже разделяю их: они отвечают пожеланиям, неоднократно высказанным мне Национальным собранием, и чувствам, засвидетельствованным мне очень многими гражданами из разных концов королевства. Все предпочитают войну, чем терпеть и далее оскорбления достоинства француз­ ского народа и угрозы безопасности нации.

Я должен был предварительно исчерпать все возможные сред­ ства сохранить мир. Сегодня, согласно Конституции, я предла­ гаю Национальному собранию объявить войну королю Богемии и Венгрии».

Возразить против этого попытался только один депутат — Беккэ.

Решение объявить войну было принято огромным большинст­ вом голосов на заседании 20 апреля 29.

Между старым монархическим феодальным миром и демокра­ тической Революцией приближалось величайшее столкновение.

Тогда никто из тех, кто голосовал за войну, не предвидел огром­ ных размеров и продолжительности этой войны. А может быть, они думали, что война ограничится участием в ней Австрии, или рассчитывали, что революционный дух, распространившись в мире, в несколько дней согнет старые власти, как сгибаются и вянут под грозовым ветром стебли травы. Но революционная Франция была охвачена таким пылом страсти, такой пламенной гордостью за свободу, что, даже если бы Франция могла точно представить себе масштабы борьбы, в которую она вступала, она бы не отсту­ пила. Одно лишь, призрак военного деспотизма, выраставший на горизонте, могло заставить Францию, пожалуй, поколебаться.

Но горение, порывы бурного восторга скрывали от ее взоров опасность 30.

Проект Кондорсе о народном образовании 235

ПРОЕКТ КОНДОРСЕ О НАРОДНОМ ОБРАЗОВАНИИ

Любопытное и поистине драматическое событие! В тот момент, когда Людовик XVI вошел в зал, чтобы предложить Собранию объявить войну, на трибуне находился Кондорсе, излагавший превосходный и обширный план народного образования.

Как мы видели, Кондорсе считал войну неизбежной, но ста­ рался ограничить ее и, так сказать, заранее пытался выдвинуть на первый план блестящие мирные проекты.

План народного образования в том виде, как он его излагал, действительно предполагал мир. Кондорсе предусматривал быст­ рое расширение первых предложенных им мероприятий. «Нас можно было бы упрекнуть в том, — говорил он, — что мы слишком ограничили образование, даваемое всей массе граждан, но необ­ ходимость довольствоваться одним учителем для каждого заведе­ ния, необходимость приблизить школы к местожительству детей, недолгий срок, какой дети из бедных семей могут посвятить учению, — все это заставило нас ограничить начальное образова­ ние узкими рамками; их будет легко расширить, когда улучше­ ние положения народа, более равномерное распределение богатств, являющееся неизбежным следствием хороших законов, улучше­ ние методов преподавания сделают это своевременным; наконец, когда сокращение государственного долга и излишних расходов позволит употреблять более значительную часть государствен­ ных доходов на действительно полезные дела».

Вот великая мечта миролюбивой, просвещенной, эгалитарной демократии, которую Кондорсе раскрывал перед слушателями как раз в тот момент, когда появился король с официальным объявлением войны, которой было суждено поглотить на многие годы все средства страны. То, что Кондорсе пришлось сойти с трибуны для того, чтобы с нее прозвучало объявление войны, служит поразительным символом отклонения Революции на путь войны.

Когда на следующий день он продолжил изложение своего плана, он сказал, что усердие в учении, в науке должно найти тем большее распространение, что в новом мире люди, не находя применения для своей страсти к воинским подвигам и завоеваниям, должны будут направить свою энергию на все более страстные поиски истины.

«Ми уступили, —сказал он в превосходной речи, —всеобщему стремлению умов к знанию, которое, по-видимому, все более воз

–  –  –

растает в Европе. Мы почувствовали, что благодаря ряду успехов?

рода человеческого31 эти научные занятия, дающие его деятельно­ сти вечную, неисчерпаемую пищу, стали тем более необходимыми, что усовершенствование социального порядка должно давать меньше возможностей для проявления честолюбия и алчности; что в стра­ не, где захотели соединить бессмертными узами мир и свободу, нужно суметь без скуки, не прозябая в праздности, согласиться быть просто человеком и гражданином; что важно было обратить на полезные цели эту потребность в деятельности, эту жажду славы, для которой состояние хорошо управляемого общества не дает достаточно широкого поля деятельности, и таким обра­ зом заменить стремление господствовать над людьми стремлением их просвещать».

Вот доклад, который был неожиданно прерван; вот, если можно так выразиться, надежда, погубленная объявлением вой­ ны. Предполагал ли Кондорсе, что война будет кратковременной?

Или он думал, что, даже если она продлится много лет, может быть в течение жизни нескольких поколений, надо сразу сфор­ мулировать высший идеал Революции, идеал знания и мира?

Этот всеобъемлющий ум, привыкший размышлять о веках, не старался ли он ясно определить само отдаленное будущее? Есть несравненное величие в двойственной и единой душе Революции, которая готовится спасти свободу посредством войны и размыш­ ляет о средствах вдохнуть жизнь в мир. В конце концов эти ее двоякие усилия не потерпели поражения, так как силы старого порядка были разбиты войной, а растущая демократия, несмотря на тяготы войны, способствовала распространению знания. На какую испытываешь печаль, какую щемящую грусть при мысли о том, во что мог бы превратить Францию идеал Кондорсе, если бы ее сначала не вдохновила, а затем не поработила война!

Именно потому, что мы жестоко страдаем от этого отклонения Революции, мы сурово, быть может даже слишком сурово, судим эту неосторожную и вздорную Жиронду, которая, исходя из пред­ взятого мнения, ускорила развитие еще неопределенных событий, чтобы привести страну к войне. Она лишила нас утешения — знать с уверенностью, что война была неизбежна. Но человечество простит это Жиронде ради высокого идеала свободы и мира, которому она хотела служить воинственными средствами, и в изу­ мительном свете мысли Кондорсе я уже не различаю интриг Бриссо.

ИЗМЕНА КОРОЛЯ

Непростительным, неискупимым преступлением было пре­ ступление лукавой, лживой, изменнической королевской власти, которая так никогда и не смирилась с новой свободой, так никогда честно и не приняла конституции, которой она клялась служить,.

Измена короля л посредством тайного и подлого предательства, которое всегда чувствовалось, но было неуловимо, привела доведенную до край­ него нервного напряжения Францию к решению начать войну л ускорила вмешательство колебавшихся иностранных держав.

Когда король читал декларацию о войне, у него задрожал голос 32. Дрожал ли он от боли, от гнева, от страха или от стыда?

Был ли он раздражен и унижен тем, что из тактических соображе­ ний он вынужден был так низко пасть, что объявил войну именно тому государю, у которого просил помощи? Не спрашивал ли он ;ебя со страхом, какова будет для него развязка этой драмы? Или, быть может, сознание того, что он обманывает нацию, что он гото­ вится ее предать, заставляло слегка дрожать его голос, когда он говорил перед представителями Франции?

В тот самый момент, когда король соглашался объявить войну Францу II, он старался ускорить вторжение захватнических армий, которые должны были попрать землю и свободу Франции, и осведомлял врага о вероятных действиях французских армий.

24 марта барон де Бретёй комментирует поручение к императо­ ру Францу II, возложенное на Гогела под именем Данмартена 33.

Гогела вез краткую записку королевы:

«Верьте во всем, мой дорогой племянник, лицу, которому я поручаю передать эту записку. Мария Антуанетта».

И следующую приписку от короля:

«Я думаю совершенно то же, что и ваша тетушка, и питаю к нему такое же доверие. Людовик».

Итак, Бретёй писал:

«Государь, узнав от г-на Данмартена подробности, Вы убе­ дитесь, что невозможно допустить, чтобы на головы все тех же лиц обрушилось столько всевозможных самых душераздирающих и возмутительных бедствий и опасностей. Точно известно, что клика, властвующая в королевстве, решила довести свою наглость до объявления войны; она хочет не откладывая совершить напа­ дение одновременно в двух местах: на империю и на владения короля Сардинии.

Принимаясь за осуществление этих двух операций, они решили для начала отрешить короля от власти, разлучить королеву

–  –  –

с Его Величеством под предлогом различных обвинений, изло­ женных в девятнадцати пунктах, из которых главное состоит в том, что покойного императора призывали образовать совместно с великими европейскими державами конфедерацию в защиту королевской прерогативы. Нельзя без содрогания подумать о том, до чего эти негодяи могут довести свой мерзкий план, как и закры­ вать глаза на то, что их жестокость безмерна, ибо она не знает узды.

Только Вы, Ваше Величество, могли бы достаточно быстра наложить на них крепкую узду, чтобы сдержать их. Король уве­ рен в том, что найдет в принципах и в душе Вашего Величества готовность оказать ему действенную помощь, ставшую ныне необходимой ввиду опасностей, грозящих как ему и королеве лично, так и восстановлению монархии.

Государь, узнав о плане нападения мятежников и об их наме­ рении низложить короля, вы почувствуете, сколь важно, чтобы развертывание сил, которые, как надеется король, Ваше Вели­ чество, как и покойный император, хочет двинуть совместнос прусским королем, непременно произошло до объявления коро­ лем войны державам, заинтересованным в судьбе королевскогодома и французской монархии. Сосредоточение на Рейне объеди­ ненных сил Вашего Величества и короля Пруссии произвело бы внушительное впечатление на злодеев и сказалось бы на осущест­ влении ими своих чудовищных планов внутри страны и своих враждебных намерений против наших соседей».

Итак, в конце марта, за месяц до того, как Людовик XVI сам предложил Собранию объявить войну Францу II, он через своих агентов Гогела и Бретёя торопит Франца II войти в соглашение с Пруссией и двинуть свои войска на Рейн. А королева Мария

Антуанетта пишет 26 марта графу Мерси:

«Не сомневаясь более в согласии держав относительно дви­ жения войск, г-н Дюмурье собирается начать первый нападением в Савойе и в районе Льежа. Для последней операции предназначена армия Лафайета. Такое решение принято на вчерашнем заседании Совета; хорошо, что ми знаем об этом плане: это позволяет нам быть настороже и принять все надлежащие меры. Видимо, все произойдет очень скоро».

Это была явная, преступная измена. И напрасно было бы ссы­ латься на то, что королева, дочь Австрийского дома, прежде всега оставалась верна узам родства; ведь сама традиция королевской власти ставила интересы нации выше семейных привязанностей.

Напрасно было бы также ссылаться и на то, что короля и коро­ леву, которым грозила опасность, можно оправдать в том, чта они искали помощи извне. Ибо долготерпение Революции после попытки государственного переворота 23 июня, после неудав­ шегося государственного переворота 14 июля, после бегства в Варенн достаточно ясно показывает, что королю и королеве Йемена короля не угрожала бы никакая опасность, если бы они согласились признать волю нации, не строить козней, не лгать, не изменять.

Наконец, нельзя ссылаться и на естественные предрассудки коро­ левской власти, так как королю был хорошо известен пример Англии, где монархия в течение столетий применялась к консти­ туционным законам, и только самый нелепый и глупый эгоизм, самое пошлое и трусливое ханжество, самое ребяческое тщеславие могли побудить короля бороться против Революции, неизбеж­ ность которой он сам признавал и которой он сам открыл путь.

Оправдания здесь нет, и эшафот будет единственно возможной карой. Один французский посол рассказывал мне, что князь Лобанов, бывший министром иностранных дел России *, написал краткое исследование о Революции, где, судя о событиях и людях, как аристократ и сторонник абсолютизма, однако патриот, он писал, что люди, совершившие 14 июля, были мятежниками и их надо было повесить; но король изменил своему народу, и его надо было гильотинировать.

Война, объявленная 20 апреля, не сразу приведет к решающим событиям и историческим сражениям. Поэтому мы можем на время прервать свой рассказ, чтобы поинтересоваться, каково было в 1792 г. экономическое и социальное положение Франции, каковы были стремления, идеи, страсти различных классов. Надо знать, какова была та руда, которая будет брошена в горнило войны.

Речь идет о князе Лобанове-Po- странных дел России в 1895— стовском А. Б. (1824—1896), рус- 1896 гг.— Прим. ред.

ском дипломате, министре иноГлава четвертая *

–  –  –

КОЛОНИАЛЬНЫЙ ВОПРОС

Как я уже говорил и доказывал выше, Франция, собравшаяся дать бой всей Европе, отнюдь не была страной обнищавшей и обескровленной вследствие спада хозяйственной активности.

Напротив, товарооборот и производство в 1792 г. были на подъеме.

И все же торговле Франции к концу 1791 г. стала угрожать опас­ ность из-за волнений в колониях; в Сан-Доминго, как мы уже видели, вспыхнуло страшное восстание негров, поддержанное частично мулатами, которое явилось ответом на нерешительную политику Учредительного собрания, направляемого эгоистичной и жадной кликой белых колонистов, представителями которых были Барнав, братья Ламет и клуб в особняке Массиак.

27 октября 1791 г. этот вопрос был поставлен в Законодатель­ ном собрании в связи с письмами, переданными ему Франсуа де Нёшато х. В них сообщалось о восстании негров. И немедленно партия умеренных, партия консерваторов постаралась свалить вину на демократов. Это они, утверждали умеренные, своими бессмысленными проповедями, своими идеями равенства, своими обещаниями освободить негров, которые они расточали в коло­ ниях, взбудоражили негров и подготовили разорение Сан-Домин­ го, разорение Франции.

Ответить на это было нетрудно, ибо негры-рабы не взбунтова­ лись бы, если бы свободные мулаты-собственники остались едиными с белыми колонистами, да они и остались бы с ними, когда бы им предоставили политическое равноправие, когда бы в Учредитель­ ном собрании умеренным и колонистам не удалось парализовать действие майского декрета, предоставлявшего право голоса сво­ бодным цветным; когда бы несколько позже, в сентябре, они не добились аннулирования самого майского декрета.

Жалобы, негоциантов Бриссо стал безрассудно оспаривать подлинность писем, оповещавших о восстании негров, но эта новость очень скоро подтвердилась, и началась борьба, одна из величайших эконо­ мических и социальных битв той эпохи, битва между расовой спесью и идеей равенства, между Правами Человека и собствен­ ностью, понимаемой как узаконение самого рабства.

Ж А Л О Б Ы НЕГОЦИАНТОВ

Умеренные потребовали прежде всего, и к тому же безотла­ гательно, посылки войск на выручку в Сан-Доминго. Крупные торговые города, особенно те, у которых были с Сан-Доминго наиболее широкие деловые связи, направляли в Собрание настой­ чивые письма и депутации.

Большая группа негоциантов из ЛаРошели писала в Законодательное собрание 6 ноября:

«Вы бы разделили, господа, чувства, которые мы испытываем, слыша доходящие до нас ужасающие подробности; но вам никогда не представить себе, какая подавленность и какое отчаяние царят в наших портах.

Нет среди нас ни одного человека, кто в дни бедствий, обру­ шившихся на Сан-Доминго, не тревожился бы за брата, родствен­ ника, друга; нет человека, который не предчувствовал бы в разо­ рении колоний потери своего состояния, уничтожения всех своих средств к существованию. На вас, господа, лежит обязанность охранять общественное благосостояние. Это в полной мере касает­ ся и колонии Сан-Доминго... Мы предоставляем в ваше мудрое распоряжение суда, снаряжение, провиант, денежные средства, войска, прозорливых военачальников-патриотов».

Итак, триста негоциантов, подписавших данную петицию, откровенно встали на сторону белых колонистов, проявивших столь преступный и столь безрассудный эгоизм. Они требовали только оружия, дабы раздавить восставших негров и сражавшихся бок о бок с ними мулатов; они не желали прибегать ни к каким справедливым мерам, которые, успокоив хотя бы мулатов, изоли­ ровали и обезоружили бы негров. А между тем даже с точки зре­ ния просто меркантильной было нелепо надеяться на умиротворе­ ние острова с помощью одной голой силы на службе у привилегии.

Тот же эгоизм, то же ослепление проявили и негоцианты из Бордо. Директория департамента Жиронда обратилась к Собра­ нию 5 ноября одновременно с директорией Бордоского дистрикта.

Они известили об отправке депутации, которой «поручено предФрансуа деНёшато (1750—1828)— минго, с 1782 по 1787 г., мировой адвокат при парламенте, гене­ судья в Вишере, член администра­ ральный прокурор при Высшем ции деп. Вогезы в 1790 г., депутат совете в Кап-Франсэ, в Сан-До­ Законодательного собрания.

242 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

ложить нации суда для транспортировки войск и продоволь­ ствия». Вот что сказала бордоская делегация 10 ноября 2. «Гражда­ не Бордо послали нас сюда, чтобы просить вас самым серьезным образом отнестись к бедствиям, обрушившимся на Сан-Доминго.

Рассказать вам о бедах, которые опустошают эту драгоценную колонию, — это значит говорить о наших собственных бедах, изобразить горе, печаль, царящие во всех приморских городах;

такой же удар может быть нанесен и любой другой колонии в Аме­ рике; он может поразить насмерть главную отрасль национальной промышленности, иссушить самый обильный источник обществен­ ного кредита.

После долгого и мучительного застоя в торговых операциях наконец-то оживилась коммерческая деятельность; в Бордо были снаряжены сорок девять судов, очень многие из них предназнача­ лись для колонии Сан-Доминго, и большинство — для злосчаст­ ной ее северной части. При первом же известии об опустошениях, которые ее постигли, надежды сменились отчаянием, горе посели­ лось в наших стенах.

Ах! Какой француз мог бы хладнокровно слушать рассказ о несчастьях своих собратьев! Узы крови, узы дружбы, более прочные, нежели законы выгод, приказывают нам мчаться им на помощь, и для нас будут легкими и драгоценными все жертвы.

Но, занимаясь облегчением бедствий колонистов, не должны ли мы оглядеться вокруг себя? Граждане Бордо, их администра­ торы стали бы добычей новых тревог, если бы работы в порту, уже замедлившиеся, приостановились бы надолго. Эти работы, столь оживленные, столь разнообразные, обеспечивали существо­ вание огромной массы рабочих всякого рода, и нечего скрывать от себя, что общественное спокойствие будет нарушено, если этот заслуживающий сочувствия класс наших сограждан будет лишен этого единственного ресурса в самую суровую пору года, когда вдобавок положение с нашим урожаем можно считать бедственным.

Господа, спокойствием, столь счастливо царившим в нашем департаменте и в тех, что с нами соседствуют, мы, возможно, обязаны примерам доброго порядка и уважения к законам, кото­ рые отличали город Бордо в самые трудные минуты. Он и сегодня жаждет явить новое доказательство своей преданности, и в тот самый момент, когда тяжкие невзгоды угрожают его процвета­ нию, он предлагает вам сделать все, что еще в его силах, чтобы содействовать усмирению волнений в колониях и оказать необхо­ димую помощь тем из наших братьев, которые переживут эти бедствия и на сохранение собственности которых еще можно возлагать кое-какие надежды...» {Бурные аплодисменты.) Итак, ни единого слова, я уж не говорю о рабах, но даже о свободных цветных, столь гнусно ограбленных себялюбивыми и лицемерными белыми колонистами, лишившими их даже права, которое за ними признало Учредительное собрание.

Жалобы негоциантов Невзирая на нетерпение умеренных, невзирая на давление портовых городов, Собрание не решалось послать войска в СанДоминго; ибо оно сильно опасалось, как бы этим не усилить дух олигархии и привилегий; оно хотело выждать, во всяком случае, до тех пор, пока не получит более исчерпывающие сведе­ ния. Мерлен из Тионвиля, непримиримый противник любой колониальной политики, выступив 6 ноября, заклинал Собрание сосредоточить все военные силы Франции на границах, которым угрожают деспоты; и слова его вызвали немалый ропот 3.

«Господа! Будем же последовательны в своих принципах:

в чем состоит дух Конституции? На чем она основывается? Она основывается на свободе, побудившей вас разбить свои оковы...

(Ропот.) Ах, моя возмущенная душа восстает против вашего вче­ рашнего постановления, в котором вы благодарите английскую нацию за то, что она позаботилась прийти на помощь одним людям, чтобы заковать в цепи других людей. (Позвольте] Позвольте!) 4 Сегодня вы торопитесь еще больше закрепить эти цепи, но вы забы­ ваете, что только с помощью священных восстаний вы сбросили свои; будьте же последовательны сами; или вы собираетесь, судя по вашим нынешним принципам, аплодировать вскоре Леопольду и прочим тиранам мира, когда они уничтожат вашу свободу и погубят ваше Отечество... Пусть нам оставят наши войска, они нам понадобятся гораздо скорее, чем этого ожидают». (Апло­ дисменты на трибунах.) Вот в какие тиски попало Собрание: защищать в Европе сво­ боду во имя Прав Человека и сохранять на островах расовые раз­ личия и само рабство; противоречие было убийственным, и Мерлен безжалостно подчеркивал его.

Собрание, взволнованное и раздраженное, его освистало, но не осмелилось принять решение, а отложило рассмотрение вопроса. Между тем Бриссо, овладевший собой и получивший документы, стал настаивать, чтобы Собрание открыло широкие дебаты о положении колоний в целом. Колониальный комитет, где верховодили друзья колонистов, явно не торопился представ­ лять свой доклад ; возможно, что разбор весьма объемистого «Moniteur», X, 341; «Archives par- тот ссылается на письмо губернаlementaires», XXXIV, 732. тора Ямайки от 7 сентября, сообМерлен из Тионвиля (1762— тающего, что он отправил колоюрист, муниципальный нистам Сан-Доминго помощь оруслужащий в начале Революции, жием и продовольствием. «Moniдепутат Законодательного собра- teur», X, 303.

ния от департамента Мозель. «Mo- 5. Комитет «законов постановлеniteur», X, 307; «Archives parlemen- ний, касающихся колоний», проще taires», XXXIV, 660. говоря, Колониальный комитет, 5 ноября 1792 г. в Законодатель- был создан Законодательным соном собрании было зачитано бранием 14 октября 1791 г. Среди письмо английского посла мини- двенадцати его членов следует стру иностранных дел, в котором упомянуть Верньо.

244 Глава четвертая· Экономическое и социальное развитие в 4792 гдосье действительно требовал много времени. Может быть, также умеренные опасались дискуссии, во время которой вновь прозву­ чат слова о справедливости и свободе, а ветер Революции, не боящийся больших расстояний, донесет их до Антильских остро­ вов. Однако Бриссо объявил, что 1 декабря, даже если Колониаль­ ный комитет не будет готов, он сам откроет дебаты. И они дей­ ствительно были открыты.

МАНИФЕСТ БЕЛЫХ КОЛОНИСТОВ

Уже 30 ноября депутаты Генерального собрания француз­ ской части населения Сан-Доминго были допущены к барьеру, и один из них, Мийе, изложил точку зрения белых колонистов.

То была резкая декларация против демократии, против Общества друзей чернокожих, против Бриссо, против аббата Грегуара 6;

то была теория рабства, сформулированная белыми собственни­ ками с островов; и, поскольку я не буду цитировать никаких других документов в таком же роде, я сделаю из настоящего обширные выдержки. Вначале оратор вознамерился пробудить сочувствие Собрания, нарисовав страшную картину насилий негров.

...«В тот же момент рабы Флавиля, те самые, которые покля­ лись прокурору в верности, вооружившись, поднимают бунт, врываются в жилища белых, убивают пятерых находившихся там людей. Жена прокурора на коленях умоляет пощадить жизнь ее мужа; негры неумолимы, они убивают супруга, а не­ счастной супруге заявляют, что она и ее дочери будут отданы им на утеху.

Г-н Робер, плотник, работавший в том же поселении, был схвачен своими неграми, которые связали его, зажав между двумя досками, и стали медленно распиливать. Одному юноше шестнад­ цати лет, дважды раненному, удалось избежать ярости канниба­ лов, и именно от него мы узнали обо всех этих фактах.

Кинжалы сменяются факелами. Поджигают сахарные план­ тации поселения; за ними очередь строений... Одного колониста задушил как раз тот негр, которого хозяин осыпал милостями;

супруга его, брошенная на труп мужа, стала жертвой похоти злодея...

Г-н Потье, житель порта Марго, обучил своего негра-над­ смотрщика читать и писать, он даровал ему свободу, которой тот наслаждался; он завещал ему 10 тыс. ливров, которые ему должны были выплатить, кроме того, он подарил матери упомя­ нутого негра участок земли, с которого она собирала урожай кофе; это чудовище поднимает бунт на плантациях благодетеля своего и своей матери; поджигает и разоряет их имущество; за эти действия его производят в генералы».

Манифест белых колонистов Тут я прерываю рассказ об этих насилиях, об этих жестокостях, отнюдь не пытаясь их порицать. По правде говоря, негр, о котором рассказывалось в конце и который, хотя и был лично освобожден, встал на сторону своих братьев-рабов и пошел на то, чтобы сжечь поле, подаренное его матери, представляется мне человеком достаточно сильной и большой души.

Но, конечно, не подлежит сомнению, что восставшие черные рабы, в чьей афри­ канской крови кипели дикие страсти, в чьих уязвленных сердцах скопилось много старого горя и застарелой ненависти, нередко допускали ужасные зверства и доводили жестокость до неправдо­ подобной изощренности. Но тут встает вопрос: каким образом этих людей, до сих пор столь покорных, охватило такое бешен­ ство, что они восстали? И не было ли это виной тех, кто не понял, что Французская революция должна была означать для колонистов необходимость проведения законных реформ? Вот почему вся эта вереница кровавых преступлений и похоти ни о чем не гово­ рит и заключение оратора на этот счет является пристрастным и вздорным.

«Чтобы быть кратким, скажу: если бы кровавые намерения этих грубых и свирепых людей по отношению к белым осущест­ вились, если бы они истребили белых поселенцев до полного их исчезновения в колониях, то очень скоро Сан-Доминго являло бы картину всех зверств Африки. Порабощенные владыками, имеющими неограниченную власть, раздираемые жесточайшими войнами, они обращали бы в рабство пленников, которых им удалось захватить, и умеренное рабство, при котором они жили среди нас, превратилось бы в рабство, отягощенное самым изощ­ ренным варварством».

Но на самом деле речь шла совсем не об этом. Никто не собит рался истребить всех белых, отдать остров во власть черных рабов, которые восстановили бы африканские племена и порабо­ щали бы или пожирали друг друга. Никто не собирался делать выбор между «умеренным» рабством, которое белые даровали неграм, и рабством жестоким, убийственным, какое навяжут друг другу негры-людоеды. Даже самые смелые, как, например, Марат, требовали всего лишь, чтобы свободным цветным, мула­ там-собственникам было предоставлено равенство в политиче­ ских правах, дабы благодаря согласию, достигнутому на основе этого равенства, был сохранен порядок, а постепенное и благо­ разумное освобождение рабов мало-помалу избавило бы Францию

6. Общество друзей чернокожих бы- других островах Америки, прило основано в 1787 г.; его вдохно- надлежащих Франции...» («Mmoiвителями были Бриссо и Кондор- ге en faveur des gens de couleur ou ce... Аббат Грегуар (Grgoire) sang-ml de Saint-Domingue et опубликовал в 1789 г. «Мемуар в des autres les franaises de l'Amзащиту цветных и людей смешан- ri que», Paris, 1789.) ной крови в Сан-Доминго и на 246 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

от этого чудовищного позора, не подрывая основ экономической жизни в колониях. Вот чего требовали до того момента наиболее смелые, и было довольно наивно противопоставлять этим пожела­ ниям фантастическую картину острова во власти дикарей, где черные демоны носятся, размахивая адскими факелами, и истреб­ ляют всех белых до единого. В этом изложении креолов очевидна грубая стряпня, одновременно наивная и бесстыдная. Но вот перед нами нарисовали причудливую идиллию, где душа рабо­ владельца ликует в спокойной кротости.

«Мы жили в мире, господа, среди наших рабов. Отеческое управ­ ление вот уже в течение лет смягчает участь негров, и мы смеем утверждать, что миллионы европейцев, мучимых всевозможными заботами, преследуемых нищетой, встречают меньше доброты, чем те, кого изображают вам и изображают во всем мире закован­ ным в цепи, испускающим дух после бесконечных пыток. Положе­ ние негров по сравнению с их положением в Африке, где они лишены собственности, лишены политической, а также гражданской жизни, где они всегда игрушка бессмысленного жестокого произвола тиранов, которые делят между собой эту обширную и варварскую страну, изменилось, когда они попали в наши колонии в терпимые и спокойные условия. Они ничего не потеряли, ибо свобода, которой они и не пользовались, — это растение, и поныне не приносящее плодов на их родной почве; и чтобы ни говорили люди пристрастные, какие бы небылицы ни измышляли, никогда им не удастся убедить людей сведущих в том, что негры Африки живут в условиях сво­ боды.

Последний из путешественников, посетивших не известную до наших дней область этого огромного континента, за время сво­ его долгого, интересного странствия смог описать лишь историю кровопролитий и ужасов. Люди, населяющие Абиссинию и Нубию, племена галласов и фунги, от берегов Индийского океана и до границ Египта, как будто спорят в своей жестокости и крово­ жадности с гиенами и тиграми, которых этими свойствами наде­ лила сама природа. Иметь рабов там — дело чести, и жизнь в этой ужасной стране есть дар, который не охраняет никакой закон и который кровопийца-деспот всецело держит в своих руках.

Пусть же человек чувствительный и образованный сравнит плачевное положение людей в Африке со спокойными, умеренными условиями, в каких они живут в наших колониях; пусть он отвер­ нется от декламаций и картин, которые угодно рисовать лже­ философам, скорее чтобы завоевать себе имя, чем защитить чело­ вечность. Пусть вспомнит, какими методами мы управляли наши­ ми неграми до того, как их сбили с пути истинного, превратили в наших врагов; обеспеченные всем, что им нужно для жизни, поль­ зующиеся достатком, неизвестным в большинстве сельских местно­ стей Европы, спокойно наслаждающиеся своей собственностью, ибо они владели таковой и она была священной; получающие Манифест белых колонистов в случае болезни лечение, на которое тратится столько средств и внимания, какие вы тщетно будете искать в хваленых английских больницах; опекаемые и окруженные уважением в старости, когда теряют работоспособность; живущие мирно, безмятежно среди своих детей, своей семьи, своих любимых друзей; наделяемые рабо­ той, сообразно силам каждого, ибо здесь классифицируют и людей и виды работы, так как, не говоря уже о человеколюбии, выгода заставляет заботиться о сохранении людей; освобождаемые, если они оказали какие-нибудь важные услуги,— вот какова правдивая и неприукрашенная картина управления нашими неграми, и это патриархальное управление все более совершенствовалось, особенно за последние десять лет, с усердием, подобного какому вы не найдете во всей Европе.

Самая искренняя привязанность связывала господина с его рабами; мы спали спокойно, окруженные этими людьми, которые стали нашими детьми, и во многих наших домах не имелось ни замков, ни запоров.

Нельзя отрицать, господа, и мы не собираемся этого скрывать, что среди плантаторов еще существует небольшая часть хозяев жестокосердных и беспощадных, но какая участь ожидала этих злых людей? Заклейменные общественным мнением, внушающие ужас порядочным людям, изгнанные из всякого общества, не поль­ зующиеся кредитом в делах, они жили, окруженные позором и бесчестьем, и умирали в нищете и отчаянии. Их имя всегда произносится в колониях с возмущением, а их репутация служит наглядным уроком для тех, кто, еще не обладая достаточным опытом в управлении плантациями, мог бы прибегнуть вследствие неустойчивости своего характера к крайним мерам, вред которых для разумного управления доказал опыт, а просвещение и смягче­ ние нравов способствовали их запрету.

Мы заклинаем здесь не тех, кто сочиняет романы, чтобы создать себе репутацию людей добросердечных, чтобы завоевать мимолетную известность, которой их очень скоро лишит всеобщее возмущение, но тех, кто сам посетил колонии, кто их хорошо знает: пусть они скажут — правдив ли приведенный нами рас­ сказ, не сгустили ли мы краски, чтобы привлечь ваше внимание к нашему делу».

Самая дерзновенная защитительная речь, с какой рискнули выступить в пользу рабства; произнесенная рабовладельцами перед революционным Собранием, она звучит наглым вызовом логике событий и идей. Она заставляет взволнованную, смущен­ ную буржуазию задуматься, заглянуть глубоко в свою душу и спросить себя — стоит ли она за собственность, пусть даже рабовладельческую, или же за Права Человека.

Мы последуем совету оратора, мы отбросим всякую деклама­ цию. Мы не станем напоминать, что, как бы ни были ужасны условия жизни негров в Африке, в их родной стране, их, однако, 248 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

силой, против их воли, вырвали из родной почвы. Мы не станем говорить, что со стороны работорговцев было бы лицемерием утверждать, что лишь ради блага негров, ради их полуосвобож­ дения они их похищали и возили в трюмах.

Нам хочется думать, и это было нередко правдой, что хозяева на Сан-Доминго и на островах мягко обращались со своими рабами. Но оратор сам вынужден признать, что есть и дурные хозяева, так что раб, даже тот, с кем обращаются хорошо, никогда не гарантирован, ибо он отдан на милость хозяина, зависит от перемен его настроения, от приступов его гнева, капризов его чувственности. И наконец, в самом рабстве заключено роковое противоречие: либо с рабом обращаются дурно, его бьют, бичуют, и он бунтует или смиряется, либо с рабом обращаются мягко, он постепенно становится членом семьи, и сама эта мягкость, воспи­ тывая в нем тонкость чувств и приближая его к хозяину, застав­ ляет его понять, что такое свобода, и стремиться к ней.

Восстание черного населения не свидетельствовало обязательно против колонистов; наоборот, оно могло говорить о том, что пробуждавшаяся долгими годами гордость зародилась среди рабов именно благодаря умеренности и доброте господ. Но неиз^ бежные последствия сказались, страсть к свободе должна была однажды проснуться и благодаря этой молчаливой страсти, жившей в глубине сердца и как бы затаившейся под прежней видимостью патриархальной покорности, все взаимоотношения между хозяевами и рабами подспудно изменились. Чего действи­ тельно не хватало в ту пору белым колонистам, так это достаточ­ ной силы мысли. Они рассуждают так, словно им вменяют в вину чудовищное преступление торговли живым товаром, торговли, которая столь долго опустошала побережья Африки. Они рас­ суждают так, словно их всех обвиняют в насилии, в жестокости;

они забывают, что сам ход событий, эволюция идей и нравов необратимо вели рабство к гибели и что умеренность добрых хозяев подготовила его падение в такой же мере, как и крайности дурных. Но главное — они забывают, что даже колонии не могут рассматривать Революцию как не стоящее внимания явление и что с точки зрения Декларации прав человека взгляд на пробле­ му неизбежно изменился.

А что они сделали, чтобы приспособиться к новым требова­ ниям? Что они сделали, чтобы примирить привычки и потреб­ ности колониального производства со свободными установлениями и с принципами человеческого права! Ничего они не сделали, ровно ничего, они даже и не попытались ничего сделать. Они умели только хитрить, изворачиваться, лгать, даже искажать смысл декретов Учредительного собрания, противодействуя своей косностью осуществлению наиболее умеренных и наиболее мудрых его законов; они застыли, если можно так выразиться, в своей надменной лености ума, закостенели в своих расовых предрассудМанифест белых колонистов 24 ках. Даже в этот момент, перед Законодательным собранием, в час, когда Сан-Доминго охвачен огнем и во что бы то ни стало необ­ ходимо доискаться до правды, они все еще хитрят, они все еще плутуют. Они и в самом деле плутуют, когда так выпячивают на первый план вопрос о рабстве, который все партии в Учреди­ тельном собрании и вне его если и не отвергли, то, во всяком слу­ чае, отложили его обсуждение.

Возлагать всю ответственносгь на одно общество, а именно Общество друзей чернокожих, словно это общество, в котором состоял Мирабо, в котором состоял аббат Грегуар, не было само выражением благородного духа XVIII века, одним из многочислен­ ных органов, созданных его мыслью, тоже значило плутовать.

И наконец, это плутовство и бесчестье со стороны белых коло­ нистов — отрицать ответственность, какую они несут за свое высокомерное и вероломное отношение к свободным цветным.

Послушайте только надменные обвинения этих добреньких рабо­ владельцев, которые в претензии на весь мир за пожар, зажжен­ ный их эгоизмом и недальновидностью:

«Между тем, господа, во Франции создается общество, и оно исподволь готовит раздоры и смуты, жертвой коих мы становимся.

Поначалу никому не известное и скромное, оно выказывало лишь желание смягчить долю рабов, но оно не знало всех средств для этого смягчения, столь хорошо изученных на французских островах, ибо мы занимались этим непрестанно; и, отнюдь не достигнув своей цели, оно и нас заставило от нее отказаться, ибо сеяло дух непослушания среди наших рабов и беспокойство среди нас.

Чтобы все более улучшать участь рабов, чтобы множить число освобожденных, следовало тщательнейшим образом охранять безопасность хозяев, но это мудрое средство никак не способство­ вало популярности, а жажда славы подсказывала, что надо бро­ сить колонии на произвол судьбы, отдать их во власть пустозвон­ ных ораторов, ввергнуть нас в атмосферу тревоги и ужаса, под­ готовить бедствия, которые мы предсказывали с первых шагов Общества друзей чернокожих и которые теперь стали явью».

Все те же софизмы консерваторов. Они объявляют, что осущест­ вили бы реформы, если бы только они одни на них настаивали.

Но в то же время они требуют сохранения торговли неграми, которая обеспечивает в отвратительных условиях бесперебойную поставку рабов.

«Вскоре, — говорят они, — это общество потребует запрета торговли неграми; а это значит, что прибыль, которую могут извлекать из этой торговли французские негоцианты, попадет в руки иностранцев; ибо романтическая философия этого обще­ ства никогда не убедит все державы Европы, что их долг — отка­ заться от развития колоний и оставить жителей Африки во власти их жестоких тиранов, вместо того чтобы использовать их в другом месте под началом более добрых хозяев для обработки 250 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

земли, которая без них осталась бы невозделанной и богатый продукт которой служит для владеющей им нации неисчерпаемым источником производства и процветания».

Но разве делегатам из Сан-Доминго было неизвестно, что в английском парламенте вопрос о запрещении работорговли был поставлен уже несколько лет назад, что Уилберфорс благодаря своему изумительному упорству постепенно завоевывал для своего проекта все больше сторонников и что он так взбудоражил умы, что очень скоро, 2 апреля 1792 г., сам Питт выступил в палате общин со своей знаменитой речью и потребовал запрещения рабо­ торговли? Правда, предложение Уилберфорса: «Мнение комитета (то есть палаты общин, которая образовала комитет для обсужде­ ния вопроса) таково, что торговля, ведущаяся английскими под­ данными с целью приобретения рабов на побережьях Африки, должна быть запрещена» 7 — было принято с добавлением слова «постепенно», которое предложил Дэндас. Но тогда казалось, что этой омерзительной торговле нанесен смертельный удар. Это можно было предсказать еще в конце 1791 г., когда в Законода­ тельном собрании выступили наши рабовладельцы, и с их стороны было большим бесстыдством утверждать, будто Общество друзей чернокожих собирается подарить иностранным негоциантам дохо­ ды от этой торговли.

Они жалуются на то, что Декларация прав, «творение бес­ смертное и спасительное для людей просвещенных, но непримени­ мое, а посему даже опасное при нашем порядке», была в изобилии распространена в колонии; что ее там читают и обсуждают на плантациях и открыто объявляют, будто она провозглашает свободу негров. Меж тем в действительности ни от Друзей черно­ кожих, ни от белых колонистов не зависело заглушить мощный и неминуемый отголосок Революции. И если колонисты боялись чересчур резкого потрясения, им, безусловно, следовало при­ влечь на свою сторону свободных цветных, предоставив им поли­ тическое равноправие, и таким путем создать из них, в духе Рево­ люции, умеряющую силу, которая позволила бы осторожно и посте­ пенно приступить к освобождению самих рабов.

Однако эти гордецы, эти безумцы, видимо, не нашли ничего лучшего, чем оскорблять мулатов; жалкими выглядят объяснения колонистов по вопросу о свободных цветных, единственному, кото­ рый был практически поставлен перед Учредительным собранием.

«Когда стало известно, — говорят они, — что надежда заста­ вить Национальное собрание высказаться за освобождение рабов оказалась тщетной, то начали сеять раздоры среди нас, склоняя Собрание к тому, чтобы оно само обсудило вопрос о цветных.

Мы попросили, чтобы нам дали возможность самим вырабо­ тать законы по этому вопросу, который требовал большой осто­ рожности и осмотрительности при подходе к нему; мы заверили, что законы эти будут гуманными и справедливыми. Но такое благоМанифест белых колонистов 251 деяние белых колонистов, которое навсегда закрепило бы узы любви и доброжелательства, существовавшие между этими двумя классами людей, было представлено Обществом друзей черноко­ жих как тщеславная претензия, как средство уклониться от спра­ ведливых требований».

Да, ребяческое тщеславие, лицемерие и ложь! Если белые колонисты и впрямь намеревались предоставить свободному цветному населению политическое равноправие, почему же они так яростно и исподтишка боролись все сообща, чтобы помешать Учредительному собранию принять закон об этом равенстве, а затем чтобы добиться его отмены?

Поистине для белых колонистов не было ничего оскорбитель­ ного в том, чтобы цветные получили хартию своих прав от вели­ кого суверенного Собрания. Какой расчет величайшего высокоме­ рия руководил ими, когда они домогались еще больше унизить цветных, швырнув им равенство как милостыню? И если они хотели, чтобы это новое законодательство скрепило узы между «двумя классами людей», если они хотели заслужить признатель­ ность цветного населения, в их руках было для этого решающее средство, а именно: побудить Национальное собрание принять справедливый закон, а потом честно применять его.

И наконец, чтобы обратить себе на пользу сами несчастья, которые они породили, делегаты колонистов закончили свою обвинительную речь перед Законодательным собранием, потребо­ вав не только посылки войск и помощи, но и запрещения и осужде­ ния всех «крамольных писаний» Общества друзей чернокожих.

Законодательное собрание в молчании выслушало эту обвини­ тельную тираду. Она потворствовала кое-каким консервативным страстям, но была ужасающе компрометирующей. Учредительное собрание могло еще убеждать себя, что оно не узаконило рабство.

Из какого-то чувства стыда, к которому примешивалась изрядная доля буржуазного лицемерия, но также и доля уважения к гуман­ ности, оно вынесло решение о свободном цветном населении;

но, полностью гарантируя колонистам «их собственность», то есть фактически сохранение рабства, оно не захотело произнести слово

7. Уилберфорс (1759 — 1833) — анг­ оыл отвергнут палатой лордов;

лийский филантроп, друг Питта, только в 1807 г. Уилберфорс и его избранный в палату общин в сторонники добились принятия 1784 г.; автор «Речи об уничтоже­ билля об отмене работорговли в нии работорговли» (1789), основа­ британских владениях.— Прим.

тель в Лондоне клуба, содей­ ред.] По предложению Бриссо ствующего освобождению цвет­ Законодательное собрание при­ ных, который поддерживал связь своило ему 26 августа 1792 г. зва­ с Обществом друзей чернокожих. ние гражданина Франции («Mo­ Уилберфорс добился запрещения niteur», X I I I, 541.) Уилберфорс работорговли 2 апреля 1792 г. скончался в 1833 г., через три дня («Moniteur», XII, 206). [Внесен­ после того, как палата общин ный Уилберфорсом законопроект приняла закон об отмене рабства.

252 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

«рабы»; в тот день, когда один из его членов, как бы желая покон­ чить с недомолвками, представлявшими для колонистов опасность, захотел внести в текст закона слово «раб», в Собрании вспыхнуло сильное возмущение.

Итак, намеренно закрывая глаза, Собрание сохранило status quo, но оно не пожелало официально включить рабство в систему Революции. Теперь, когда негры восстали, вопрос о рабстве выступил из мрака задворков, куда он был задвинут с общего согласия. Черные рабы с факелами в руках ринулись вперед, и взрыв их ярости не допускал более замысловатых уверток, за которыми укрывалось Учредительное собрание.

Сами белые колонисты, торопясь утвердить свое «право», открыто говорили о рабстве: «Мы жили счастливо среди наших рабов». И Законодательное собрание вынуждено было выслуши­ вать систематическое оправдание, чуть не прославление рабства.

Оно было вынуждено выслушать приговор о вечном отлучении от общества определенной части человечества, лишенной чело­ веческих прав.

«Эти грубые люди неспособны познать свободу и разумно пользоваться ею, а потому скороспелый закон, который разрушил бы их предрассудки, был бы и для них и для нас равносилен смерт­ ному приговору».

Вот он — жизненно важный предрассудок, постоянно необ­ ходимый в общественной жизни. Негров, которые являются людьми, но, не зная этого, сами себя ставили ниже людей, надо на веки вечные держать в этом унизительном, но необходимом заблуждении. И от Законодательного собрания требуют, чтобы оно присоединилось к этому методическому калечению человече­ ства. Перед ним доказывают, что торговля неграми — извечная необходимость, прибыльная национальная спекуляция, на которую запрещено посягать хотя бы из чувства патриотизма. Надо пола­ гать, что Собрание испытывало большую неловкость, пока рабо­ владельцы выступали с речами; я не обнаружил в протоколах ни аплодисментов, ни порицания.

Только в конце, когда председа­ тель Собрания Дюкастель 8 пригласил делегатов почтить своим присутствием заседание, на скамьях крайне левой вспыхнул ропот, и Базир воскликнул 9:

«Как, господин председатель! Вы приглашаете на заседание людей, которые позволяют себе оскорблять философию и свободу, которые позволяют себе поносить...»

Но уже эти слова Базира возбудили все консервативные и бур­ жуазные страсти в Собрании... Хотя оно с чувством неловкости выслушало прославление рабства, однако оно не намеревалось ничего делать, чтобы его отменить, и огромным большинством проголосовало за то, чтобы речи делегатов были напечатаны.

Но какое значение имела эта ярость собственников и капитали­ стов? Какое значение имела эта наглость белых колонистов и эгоизм Выступление Бриссо их сообщников, арматоров французских портов, работорговцев или акционеров, вложивших деньги в эксплуатацию рабовладель­ ческих плантаций?

Рабство могло сохраняться только в тиши, так сказать, в отда­ лении. Все, что его приближало, все, что приводило его в сопри­ косновение с Декларацией прав человека, с силой и мыслью Рево­ люции, вело к его гибели.

ВЫСТУПЛЕНИЕ БРИССО

Бриссо выступил 1 декабря, причем он подверг глубокому, хотя порой и тенденциозному анализу различные интересы, раз­ личные социальные и политические силы, столкнувшиеся в СанДоминго 10.

«Население Сан-Доминго, — сказал он, — можно подразде­ лить на четыре класса: белые колонисты, владеющие крупной собственностью; маленькие белые, не имеющие собственности и живущие промыслом; цветные люди, имеющие собственность или же занимающиеся честным промыслом; и наконец, рабы.

Белых колонистов следует разделить на два класса соразмерно их состоянию и положению их дел.

Есть такие, что имеют обширные владения, мало обременен­ ные долгами, ибо в делах у них царит порядок. И есть гораздо больше таких, что погрязли в долгах, так как в их делах наблю­ дается полный хаос.

Первые любят Францию, уважают ее законы и подчиняются им, ибо они чувствуют необходимость в ее покровительстве для сохранения своей собственности и поддержания порядка. Эта первая категория колонистов любит и поддерживает цветных, она их рассматривает как подлинный оплот колонии, как людей, наиболее способных удерживать негров от бунтов. К числу этих уважаемых колонистов принадлежит г-н Жерар, депутат преды­ дущего Собрания. Он не переставал умерять запальчивость своих коллег, которые голосовали только за насильственные меры, ибо эти меры казались им наиболее способными породить смуты, необходимые для их роскошной жизни, которая была им не по средствам.

Колонисты-расточители, задушенные долгами, не любят ни французских законов, ни цветного населения и вот почему: они

–  –  –

чувствуют, что свободное государство не может существовать без хороших законов и без соблюдения каждым своих обязательств;

стало быть, рано или поздно они будут вынуждены в силу тех же законов платить свои долги; они будут вынуждены делать это более неукоснительно, нежели при деспотическом правлении, потому что деспотизм падок на лесть аристократов и дарует им приказы об отсрочке платежей и постановления о приостановке взысканий, препятствуя осуществлению закона о наложении ареста на имущество. Но свобода не знает ни приказов об отсрочке, ни постановлений о приостановке взысканий. Она говорит и скоро скажет каждому на островах: если ты должен — плати или отдай свое имущество кредитору.

С другой стороны, белые колонисты-расточители, завязшие в долгах, не более расположены к цветным гражданам, чем к нег­ рам, ибо они ясно предвидят, что эти цветные жители, почти все свободные от долгов, аккуратно ведущие свои дела, будут всегда стоять на страже закона и что благодаря их отваге, их многочис­ ленности и их рвению они могут сами по себе, даже без помощи европейских войск, обеспечить выполнение законов.

Еще одна причина подогревает вражду белых колонистоврасточителей к цветным: предрассудок, осуждающий цветных на приниженность, которой последние больше не хотят терпеть.

Они считают преступлением их стремление к равенству; и, в то время как они громят министерский деспотизм, они хотят узако­ нить и заставить собрание свободных людей узаконить деспотизм людей с белой кожей...

Вот чем объясняется живущая в сердце одного и того же коло­ ниста одновременная ненависть к цветным людям, требующим признания своих прав, к негоциантам, требующим уплаты дол­ гов, и к свободному правлению, требующему, чтобы справедли­ вость распространялась на всех людей.

Вот почему, господа, вы должны рассматривать врагов людей с цветной кожей — как самых ярых врагов нашей Конституции.

Они ее ненавидят потому, что усматривают в ней конец своей спеси и своих предрассудков; они оплакивают и охотно вернули бы старый порядок вещей, если бы видели в нем гарантию того, что им будет дозволено безнаказанно угнетать людей, не под­ вергаясь в то же время угнетению со стороны министров.

Дело цветных является, следовательно, делом патриотов, бывшего третьего сословия и, наконец, делом народа, столь долго терпевшего притеснения.

Тут я должен предупредить вас, господа, что, описывая вам колонистов, которые в течение трех лет прибегали к самым пре­ ступным ухищрениям, чтобы порвать узы, связующие их с матерьюродиной, чтобы подавить цветных, я имею в виду только один класс колонистов — нищих, несмотря на их колоссальные владе­ ния, расточительных, несмотря на свою нищету, надменных, Выступление Бриссо несмотря на свою полную никчемность, наглых, несмотря на свою трусость, роскошествующих, не имея на то средств, тех колони­ стов, наконец, которых пороки и долги постоянно толкают к сму­ там и которые в течение трех лет в различных колониальных собраниях настаивали на создании независимой аристократии.

Хотите ли в единый миг получить о них представление? Поразмыс­ лите над словами одного из них, сказанными из угодничества монарху, в то время еще могущественному. «Сир, ваш двор состоит сплошь из креолов». Он был прав: их роднили пороки, аристокра­ тия и деспотизм. (Аплодисменты.) Этот сорт людей имеет огромное влияние на другой класс людей, не менее опасный, так называемых «маленьких белых», который состоит из авантюристов, личностей беспринципных, почти сплошь безнравственных. Этот класс и есть подлинный бич колоний, ибо он пополняется только за счет подонков Европы.

Этот класс со злобой взирает на цветных людей — как на ре­ месленников, потому что к тем, поскольку они работают лучше, за более дешевую плату, более охотно обращаются, так и на соб­ ственников, потому что их богатство вызывает его зависть и уязв­ ляет его гордость. Этот класс жаждет только смуты, ибо стремится к грабежам, только независимости, ибо, став хозяевами колоний, «маленькие белые» надеются поделить между собой то, что они награбят у цветного населения.

«Маленькие белые» в основном облюбовали крупные города, населенные людьми другой категории, более почтенными, а именно негоциантами и комиссионерами, связанными своими интересами с Францией, радеющими о деле цветного населения, ибо они видят, что от него зависит рост потребления и процветания.

Что, однако же, представляют собой эти цветные, чьи стоны так давно уже достигают слуха Франции? Это, господа, не черные рабы (и необходимо повторять это неоднократно, дабы покончить с коварными инсинуациями колонистов), это — люди, в чьих жилах либо в первом, либо во втором поколении течет европей­ ская кровь, смешанная с африканской. Неужели вы не содрогне­ тесь, господа, при мысли о жестокости, с какой белые стремятся унизить мулатов? Ведь они унижают свою кровь; ведь это на челе своего сына они ставят клеймо бесчестья; ведь они хватаются за меч закона, чтобы нанести удар своему сыну, ведь это его хотят они предать бесчестью.

Заметьте также, что цветные, требующие уравнения в политиче­ ских правах с белыми, своими братьями, почти все, как и белые, свободны, владеют собственностью и платят налоги; они более, чем белые, являются подлинным оплотом колоний: они представ­ ляют собой здешнее третье сословие, такое трудолюбивое и тем не менее так презираемое существами, столь глубоко порочными, столь бесполезными и тупоумными. Эти последние, чтобы изба­ вить себя от необходимости быть справедливыми по отношению 256 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

к цветным, имели глупость сообщить Франции в начале Револю­ ции, будто на островах нет третьего сословия, конечно, с целью не пробудить во французском народе чувства отеческой нежности, какое он мог питать по отношению к людям полезным, которые познали ту же участь, что и он, только в другом полушарии;

впрочем, сейчас не время входить во все эти подробности, я огра­ ничусь здесь рассмотрением различных категорий людей, насе­ ляющих Сан-Доминго, ибо тут вы нащупаете нить, которая, несомненно, приведет вас к истокам происходящих волнений.

Последний класс — это рабы, класс, наиболее многочислен­ ный, ибо он насчитывает свыше 400 тыс. душ, в то время как белые, мулаты и свободные негры, вместе взятые, составляют едва ли шестую часть этого количества.

Я не стану задерживать ваше внимание описанием участи этих несчастных, лишенных своей свободы, своей родины, чтобы без малейшей надежды удобрять своим потом и своей кровью чужую почву под свист бичей жестокосердных хозяев. Несмотря на двойную пытку — изнывать в рабстве и видеть рядом свободно живущих людей, рабы в Сан-Доминго оставались покорными до последних смут, даже среди сильных потрясений, охвативших наши острова; иногда до них доносилось пленительное слово «свобода»; и тогда сердца их бились сильнее, ведь сердце негра, так же как и наше, стремится к свободе (аплодисменты); и тем не менее они молчали, они продолжали влачить свои цепи в тече­ ние двух с половиной лет, и если они их сбросили, то лишь по нау­ щению людей жестоких, с которыми вам предстоит познакомиться.

Вот какого рода люди населяют Сан-Доминго; и на основе моего беглого описания можно догадаться, какие чувства должны были охватить каждый из классов при известии о Французской революции. Честные колонисты и добропорядочные собствен­ ники поверили в то, что навсегда избавятся от деспотизма мини­ стров, что его заменит колониальное народное правление; и они полюбили Революцию. Цветные усмотрели в ней надежду на уничтожение предрассудков, державших их в позорном состоя­ нии, на восстановление их прав; и они тоже полюбили Революцию.

Колонисты-расточители, которые до сих пор раболепствовали в передних интендантов, губернаторов или министров, с восторгом встретили унижение последних; и, чтобы со всей дерзостью выра­ зить им свое презрение, они превозносили свободу, как все насто­ ящие политические хамелеоны, которых мы видели то лакеями двора, то лакеями народа, которые нацепляли, сбрасывали и вновь нацепляли то символы рабства, то национальную кокарду.

(Аплодисменты.) Колонисты свергли министров деспотизма, ибо, подобно дворянам во Франции, они надеялись сами остаться полно­ властными деспотами.

«Маленькие белые», до сих пор удерживаемые на их землях администрацией, частенько подвергавшиеся наказаниям с ее Выступление Бриссо 257 стороны, жадно ухватились за возможность низвергнуть, разбить вдребезги идолов, перед которыми они были вынуждены падать ниц. Итак, первый клич, всеобщий клич на островах, был во славу свободы; второй клич во имя личного деспотизма раздался среди колонистов-расточителей и «маленьких белых», меж тем как честные колонисты и цветные жаждали только порядка, мира и равенства; и вот где, господа, источник распрей, раздирающих наши острова».

Я счел нужным воспроизвести эту широкую картину, этот серьезный социальный анализ прежде всего потому, что он дей­ ствительно дает ключ к событиям, а во вторую очередь потому, что она лишний раз доказывает, насколько поверхностны и ложны упреки в исключительной приверженности к «абстрактной идеоло­ гии», адресованные Революции *, одновременно такой идеалистиче­ ской и такой реалистической. Это не означает, что каждая из этих важных черт не требует некоторых поправок или смягчения. Так, из самих писем, которые я цитировал, когда речь шла об Учре­ дительном собрании, становится ясно, что «маленькие белые»

были более разобщены, чем это изображает Бриссо. Некоторые из них по крайней мере приняли сторону цветных, отчасти побуж­ даемые духом справедливости и великодушия, отчасти из нена­ висти к белой аристократии. Но точно так же, как мы видели плебеев-христиан, объединившихся против евреев с патрициямихристианами в надежде на легкую поживу, возможно, что и плебеи среди мелких белых колонистов, не обладавшие ни социальной устойчивостью, ни классовым сознанием, примкнули к аристокра­ тии крупных белых собственников, чтобы в первую очередь уни­ зить, а затем ограбить мулатов-собственников.

Очень может быть также, что Бриссо, показывая дух аристо­ кратии и олигархии у определенной части белых колонистов, несколько преувеличивает влияние, которое оказали на их пове­ дение гнетущие их долги. Гордость, желание удержать в подчине­ нии мулатов и навсегда изгнать с острова всякую мысль об осво­ бождении рабов в достаточной степени объясняют их сопротивле­ ние, их сепаратистские попытки. Но вот верное и глубокое наблю­ дение — задолженность огромного числа мятежных колонистов, их ярая реакционность, вызванная расстройством в их делах.

Действительно ли они мечтали или даже замышляли, как это утверждал Бриссо в своей речи, отколоться от Франции? Желали ли они основать на островах чуть ли не независимое государство?

Думали ли они о том, чтобы даже заменить верховную власть Франции чем-то вроде американского или английского протекто­ рата? Колонисты и умеренные решительно возражали против * Речь идет о реакционной концеп- рее подверг критике в т. 1.— Прим.

ции Французской революции, вы- ред.

двинутой И. Тэном, которую ЖоГлава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

подобных обвинений. Но на деле наверняка тут существовал, если можно так выразиться, некий конституционный сепаратизм.

Крупные белые колонисты считали, что Декларация прав чело­ века не создана для колоний, что законы, издаваемые Собраниями Франции, не подходят для них, и они относились к ним как к чемуто, не стоящему внимания. Колониальные собрания претендовали на полный суверенитет во всем, что касалось личного статуса.

Какое решение предлагали Бриссо и его друзья в условиях чрезвычайного кризиса? Среди жирондистов можно было наблю­ дать некоторые колебания. Бриссо, депутат от Парижа, был сво­ боден в выражении своих чувств; но такие, как Жансонне, как Верньо, представляли Бордо, а крупная буржуазия портовых городов была крепко привязана к Революции, но так же крепко она была привязана к своим колониальным богатствам, а потому они оказались в более затруднительном положении. Надо отдать им справедливость: они не отступили от своего долга. Бриссо, который довольно охотно решал проблемы привлечением к суду, предложил весьма категорический декрет: распустить ныне суще­ ствующие Колониальные собрания, предать Верховному суду их важнейших членов, обвиняемых в измене Франции, и вместе с ними губернатора Бланшеланда п, виновного в том, что он не разоблачил их сепаратистских и изменнических происков; создать новые Колониальные собрания, которые будут избраны при уча­ стии всех свободных людей, белых или цветных, при соблюдении единственно общих условий, которым должны отвечать и изби­ раемые, и избиратели, условий, установленных для всех француз­ ских граждан.

И наконец, он требовал отправки комиссаров, отобранных из членов Собрания и снабженных официальным мандатом, дающим им полномочия провести в жизнь в Сан-Доминго, Мартинике, Сент-Люси и Гваделупе эти энергичные предписания. То было логическое завершение его речи, которую он закончил следующими грозными словами: «Все эти акты измены не останутся безнака­ занными» 12.

Однако это заключение было столь же решительным, сколь и незавершенным; и тут вновь проявляется странный ум Бриссо, который часто угадывал правильно, распутывал сложнейшие про­ блемы, бросался вперед как бы в импульсивном порыве по опас­ ным путям, но не умел охватить взглядом все поле действий и не доводил до конца необходимые решения. Он всегда останавливался на полпути между осторожностью и большой отвагой, которая вновь превращалась в осторожность.

Предложенному им декрету, смелому на первый взгляд, не хватало существенного условия:

урегулирования положения черных рабов. Бриссо словно поза­ был, что их восстание сейчас было в полном разгаре. В момент, когда они поднялись, угрожающие, страшные, нельзя было пре­ давать осуждению их прямых врагов, крупных белых колонистов, Конкордат в Порт-о-Пpence членов Колониальных собраний: это могло лишь чрезмерно раз­ жечь надежды рабов. И что же предлагал им декрет Бриссо.?

Ничего. Он искоренял влияние олигархии белых; но он не организо­ вывал колониальной демократии, к которой получили бы доступ постепенно освобождаемые негры, и это был ужасающий пробел.

КОНКОРДАТ В ПОРТ-О-ПРЕНСЕ

Верньо и Гюаде не пошли по пути Бриссо, одновременно опас­ ному и безнадежному. Они ограничили проблему гораздо более узкими рамками. Озабоченные тем, чтобы смягчить обиды и стра­ хи крупных негоциантов Бордо, они не возражали против немед­ ленной отправки войск, предназначенных для Сан-Доминго.

Но они требовали, чтобы на вооруженные силы была возложена обязанность защищать все соглашения, все комбинации, которые способствовали бы сближению белых колонистов со свободными цветными. Два обстоятельства помогли им найти промежуточное решение. Прежде всего между белыми колонистами и свободными цветными в районе Порт-о-Пренса 11 сентября был заключен конкордат 13. Белые колонисты, напуганные восстанием негров, попытались привлечь на свою сторону свободных цветных; они обязались соблюдать мартовский декрет (еще не зная, естественно, о декрете от 24 сентября, которым Учредительное собрание анну­ лировало свой майский декрет) и обеспечить свободному цветному населению политическое равноправие.

«Статья 1. Белые граждане будут действовать заодно с цвет­ ными гражданами и всеми своими силами и всеми своими средст­ вами способствовать точному соблюдению всех параграфов декре­ тов и инструкций Национального собрания, санкционированных королем; и сие без всяких ограничений и без всяких произвольных толкований.

–  –  –

Статья 2. Белые граждане обещают и обязуются ни прямо, ни косвенно никогда не противиться осуществлению декрета от 15 мая сего года, который, как говорят, еще официально не опубликован в этой колонии; они обязуются даже протестовать против всех возражений и требований, противоречащих положе­ ниям вышеназванного декрета, а также против любых обращений к Национальному собранию, к королю, к 83 департаментам, к раз­ личным торговым палатам Франции с целью добиться отмены этого благодетельного декрета.

Статья 3. Вышеупомянутые граждане просят в ближайшем будущем созвать и открыть колониальные и первичные собрания всех активных граждан в соответствии со статьей 4 инструкции Национального собрания от 28 марта 1790 г.

Статья 4. Делегировать непосредственно в Колониальное собрание депутатов, избранных среди цветных граждан, которые получат как депутаты свободных граждан право совещательного и решающего голоса.

.· Статья 7. Цветные граждане требуют, чтобы в соответствии с законом от 1 февраля сего года 14 и дабы не оставалось ни малей­ ших сомнений в искренности готового свершиться объединения отныне были прекращены и отменены все проскрипции; чтобы лица, подвергшиеся высылке, а также те, против которых были вынесены приговоры в связи с волнениями, имевшими место в колонии с начала Революции, были немедленно возвращены и взяты под священную и непосредственную защиту всех граж­ дан, чтобы в надлежащем порядке и торжественно была восстанов­ лена их честь...»

Совершенно ясно, что если бы этот дух царил в колониях с са­ мого начала, если бы он был всеобщим и искренним, то согласие между белыми колонистами и свободными цветными предотвра­ тило бы волнения и позволило бы разумно и спокойно взяться за разрешение проблемы рабства. Но уже в тот момент, когда уполномоченные национальной гвардии белых колонистов Порт-оПренса и уполномоченные национальной гвардии цветных того же города обсуждали, «какие средства наиболее пригодны для того, чтобы примирить граждан всех классов и предотвратить развитие восстания и его последствия, восстания, угрожающего всем без исключения классам в колонии», уже тогда чувствовалось, что это лишь чисто местное непрочное соглашение и что оно полно недомолвок.

Так, например, в то время как все статьи были приняты без оговорок, одна, та, что касалась амнистии для цветных людей, заканчивалась следующими словами: Принять в части, касаю­ щейся нас1б. Уполномоченные не осмеливались взять на себя ответственность за чувства людей, которых они представляли.

И цветные выразили вполне оправданное недоверие статье 11:

«Вышеупомянутые цветные граждане, кроме того, отмечают, что Конкордат в Порт-о-Пренсе искренность, доказательство которой им только что явили белые граждане, не позволяет им умолчать об опасениях, которые их волнуют; а потому они заявляют, что никогда не откажутся от признания своих прав, а также прав своих собратьев из других округов, что они были бы очень огорчены и опечалены, если бы готовое свершиться в Порт-о-Пренсе и в других местностях той же области примирение натолкнулось на трудности в других областях колонии; они заявляют, что, случись такое, никакие преграды не смогут помешать им объединиться с теми из их со­ братьев, которые по причине старинных злоупотреблений коло­ ниального режима встретили бы препятствия в признании своих прав и, следовательно, в достижении счастья».

Итак, цветные, столь жестоко обманываемые в продолжение двух лет, благородно оставляют за собой право присоединиться к своим собратьям, если соглашение, заключенное в Порт-о-Прен­ се между двумя расами, не будет распространено на весь остров.

Мы видим, насколько хрупким было это соглашение. Большин­ ство белых колонистов, кстати, почти не считались с ним. Тон и речи делегатов, заслушанных в Законодательном собрании, достаточно ясно показывают, что соглашение, заключенное в Порт­ о-Пренсе, не отражало подлинного настроения умов. И все же Верньо, Гюаде, Дюко 16 приняли этот конкордат всерьез, и вся их тактика была направлена на то, чтобы придать ему общий характер и укрепить его. Возможно, они и впрямь лелеяли надеж­ ду положить таким образом конец волнениям. Возможно, кроме того, что они были счастливы сообщить бордоским негоциантам, что в конце концов, обеспечив свободным цветным политическое равноправие, они лишь санкционировали пожелания самих белых колонистов. И последнее — этот конкордат давал им возмож­ ность обойти декрет, принятый Учредительным собранием 24 сен­ тября. Учредительное собрание аннулировало свой декрет от 15 мая и постановило, что Колониальные собрания в конечном счете сами будут разрешать вопросы, касающиеся политических прав. Это означало полную капитуляцию перед особняком Массиак.

Казалось, однако, что будет нелегко добиться от Законодатель­ ного собрания решения, прямо противоположного решению Учредительного собрания. Поэтому Верньо и его друзья заняли

14. Этим законом был учрежден ин- 15. «Moniteur», X, 539.

ститут гражданских комиссаров 16. Гюаде (1738—1794) — адвокат, на Сан-Доминго, облеченных председатель уголовного трибуправом «приостанавливать рас- нала в департаменте Жиронда в смотрение уголовных дел, кото- 1790 г., депутат Законодательрые могли бы быть возбуждены в ного собрания, а затем Конвента, связи с волнениями, имевшими Дюко (1765—1793) — негоместо в этой колонии, а также циант из Бордо, депутат Законоисполнение тех приговоров, ко- дательного собрания, а затем торые могли бы быть вынесены». Конвента.

«Moniteur», VII, 284.

262 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

позицию, находящуюся, так сказать, вне пределов законных дей­ ствий. Они ухватились за договор, подписанный в Порт-о-Пренсе, как за частное соглашение, и поручили войскам, отправляемым в Сан-Доминго, обеспечить его осуществление и помогать его распространению. В то же время Жиронда старалась насколько возможно отделить интересы негоциантов портовых городов Франции от интересов белых колонистов. По сути дела, между теми и другими не было коммерческих связей. Крупные арматоры и коммерсанты Бордо отнюдь не были заинтересованы в том, что­ бы поддерживать на острове Сан-Доминго гнет белой олигархии.

Предоставление свободному цветному населению политических прав отнюдь не подрывало товарооборот, напротив, оно даже ему благоприятствовало, создавая для колониального режима более широкую основу. Но многие негоцианты портовых городов явля­ лись членами командитных товариществ и кредиторами белых собственников в Сан-Доминго, и, опасаясь потерять свои капита­ лы, они безрассудно поддерживали претензии своих должников.

Жиронда старалась доказать бордоским капиталистам, что они поступают неблагоразумно и что их подлинные интересы требуют организации в колониях законной процедуры, которая позволит кредиторам легко взыскивать причитающиеся им суммы.

Несколь­ ко членов бордоского Общества друзей конституции, отчасти по убеждению, отчасти, чтобы помочь депутатам-жирондистам выпутаться из затруднительного положения, написали в Собрание письмо в этом духе 17, и Бриссо поторопился возрадоваться этому в своем выступлении 3 декабря 18:

«Какого бы мнения вы ни придерживались,— сказал он,— самая срочная задача состоит сейчас в том, чтобы внушить дове­ рие коммерсантам и арматорам, которые поддерживают непосред­ ственную связь с колониями и могут предоставить им спаситель­ ные авансы. Однако вы не сможете внушить такое доверие, пока не искорените основной порок в режиме колоний, порок, который неизбежно влечет за собой великий беспорядок и внушает недове­ рие капиталистам, а также тормозит распашку новых земель.

Все плантаторы, приступая к подъему целины, требовали авансы у метрополии; между тем негоциант не может наложить арест на плантации для обеспечения выплаты данного им аванса, когда он требует возвращения долга от нечестного или недобросовест­ ного плантатора. Кредитор фактически находится в его власти;

из страха перед произволом своего должника он соглашается на новые авансы, дабы не потерять тех, какие уже предоставил, а должник, уверенный в своей власти, не знает удержу в своих требованиях, всегда сопровождаемых угрозой разорить своего заимодавца. Отсюда и столь безграничное пренебрежение коло­ нистов к любому закону, ко всем принципам, к любой морали;

отсюда их безумная роскошь, их фантазии, не знающие пределов,— одним словом, все их поведение, напоминающее во всем поведение Конкордат в Порт-о-Пренсе богатых мотов, в которых дурное воспитание вскормило всякие пороки; отсюда и их разорительные взаимоотношения с кредито­ рами, ведущие к повышению цен на товары, насущно необходимые плантаторам как для процветания их предприятий, так и для повседневного потребления.

Могут ли люди, окруженные с колыбели рабами, люди, кото­ рые не знают никакой узды, научиться правилам и обязанностям разумной бережливости? И может ли тот, кто ссужает их день­ гами, принять другие меры предосторожности, кроме как созда­ вать условия, служащие ему страховой премией, гарантирующей его против ненадежного должника? Следует ли удивляться этому постоянно гнетущему бремени долгов, которое заставляет коло­ нистов всегда жаждать перемен и которое держит в вечном страхе их кредиторов.

Капиталисты боятся не столько потери торговли и колоний (ибо они покоятся на солидно обоснованных договорах), сколько банкротства, которое враз поглотило бы значительные капитало­ вложения и на долгое время прервало бы их традиционные связи.

Вот, господа, в чем заключается секрет союза, который так долго связывал колонистов с негоциантами. Первые бесцеремонно дикто­ вали свою волю вторым. Они говорили коммерсантам: предоставьте нам во Франции кредит, чтобы мы могли раздавить наших врагов, потакать нашей спеси и т. д. Вот каков этот союз, породивший в защиту колонистов вопреки филантропии умоляющие адреса, в которых попираемые кредиторы еще вынуждены защищать и превозносить своих должников, в глубине души ими ненавиди­ мых. Вот каков этот союз, который город Бордо, к чести своей, первым порвал, восстав против несправедливых притязаний коло­ нистов; он, наконец, осознал, что солидная торговля, особенно в свободной стране, может покоиться только на уважении прин­ ципов и обязательств и что не подобает людям свободным обманы­ вать свою совесть ради продажи нескольких бочек вина или получения какой-то прибыли на свой капитал; он осознал, что добрый закон о торговле с колониями сослужил бы лучшую службу колониальной торговле и обеспечению долга колоний, нежели торговля, основанная на лжи и оскорблениях. (Аплодисменты.) Прийти в настоящий момент на помощь арматорам метрополии означает прийти на помощь колонистам: вы неизбежно откроете им новый источник кредита, который очень скоро возместит их потери. Издав закон, предоставляющий кредиторам реальное пра­ во накладывать арест на собственность должников, не имеющий обратной силы, вы обеспечите им помощь, неизмеримо более зна­ чительную и более плодотворную, нежели любые деньги, какие 17. «Moniteur», X, 421, заседание За- ные являются оплотом колоконодательного собрания 20 ноя- ний».

бря 1791 г. «Мы видим, что при 18. «Moniteur», X, 534; «Archives parсложившемся положении цвет- lernentaires», XXXV, 536.

264 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

вы имеете возможность извлечь из национальной казны, чтобы подарить им или дать взаймы... Почему бы, господа, колонистам противиться справедливому во многих отношениях закону? Такой закон существует в английских колониях. И это первый закон, какой ввели бы англичане, если бы измена, предполагавшая сделать их хозяевами наших колоний, увенчалась успехом» 19.

Жиронда приложила много усилий, чтобы разъединить него­ циантов и колонистов, и, по правде говоря, как могла она про­ должать в колониях политику Бриссо, вооружи она против себя буржуазию портовых городов, представителями которой были ее наиболее выдающиеся деятели?

ДЕЛЕГАТЫ С МАРТИНИКИ

Тактике Жиронды весьма удачно способствовали делегаты Сен-Пьера с Мартиники. В Сен-Пьере, как мы уже видели, были негоцианты, которые играли в отношении крупных землевладель­ цев острова ту же роль заимодавцев, капиталистов, какую торго­ вая буржуазия портовых городов Франции играла в отношении землевладельцев Сан-Доминго. И вот негоцианты явились к барье­ ру Законодательного собрания, чтобы пожаловаться именно на недобросовестность и реакционные расчеты своих погрязших в долгах должников. Делегаты Крассу и Кокий-Дюгомье высту­ пили в Собрании 7 декабря 20. «Во имя истины я обязан сказать, что первые веяния свободы взволновали одинаково все округа Мартиники, все с известным энтузиазмом приветствовали разру­ шение Бастилии. Но результаты этого энтузиазма были не везде одинаковы; радость была искренней в Сен-Пьере; граждане его считали, что они являются частью нации, что они не могут сбиться с пути, пока идут вместе с нею; они возлагали все надежды на великие принципы равенства и свободы; они создали комитет, муниципалитет, народные собрания, национальную гвардию; они забыли, что они были кредиторами, и в деревнях они приобре­ ли много друзей, подражателей, буквально целые приходы; во всяком случае, у них появилось много сторонников».

Однако в Колониальном собрании, которое граждане СенПьера сами и создали, они очень скоро оказались в меньшинстве среди крупных собственников. «Окружение губернаторов, вла­ дельцы крупнейших поместий, командиры милиции или стре­ мящиеся стать таковыми, почти все поголовно погрязшие в долгах, подчинили Революцию своим корыстным и честолюбивым расче­ там, и Колониальное собрание стало для них лишь средством установления своей власти».

Делегаты Сен-Пьера напоминают (и мы уже отметили этот факт), что крупным белым землевладельцам удалось натравить мулатов на негоциантов и капиталистов Сен-Пьера. Ничто не могло Делегаты, с Мартиники 265 бы вызвать более сильного недовольства со стороны негоциантов Франции, чем подобный союз. Как! Белые колонисты Сан-Доминго сетуют на то, что свободные цветные, которых они столь долгое время отталкивали, объединяются с взбунтовавшимися неграми!

А белые колонисты на Мартинике, дабы восстать против своих кредиторов, против негоциантов, разжигают бунты среди свобод­ ных цветных и даже среди рабов! Не ясно ли, что белые колони­ сты являются повсюду, как в Сан-Доминго, так и на Мартинике, потерявшими совесть должниками? Бордоская буржуазия должна бы почувствовать некоторое беспокойство, и делегаты Сен-Пьера, безусловно, произвели впечатление, когда на примере г-на Дюбю­ ка показали, к каким предательским и подлым ухищрениям спо­ собны прибегнуть должники на островах, чтобы избежать уплаты своих долгов. «Г-н Дюбюк-отец, бывший служащий морского ведомства и генеральный интендант колониального ведомства, должен государству солидную сумму в 1 580 627 французских ливров плюс проценты с этого капитала за два года, составляющие 26 тыс. ливров. Под эту сумму, подтвержденную договором, заклю­ ченным с г-ном де Кастри, морским министром, 22 февраля 1786 г., была выдана закладная на поместье, расположенное в округе Трините на Мартинике; ссуда была ему предоставлена для устрой­ ства рафинадного завода.

Еще задолго до Революции г-н Дюбюк письменно возражал против концентрации торговли в Сен-Пьере, он мечтал привлечь ее в округ, где находился его сахарный завод. В 1787 г. тогдаш­ нее Колониальное собрание побудили переложить бремя колониаль­ ного налога на торговлю Сен-Пьера, и он внушил сельским жите­ лям желание разрушить этот город.

Город был объявлен врагом колонии, ибо он был в дружеских отношениях с метрополией; поклялись его погубить, ибо он являлся непреодолимым препятствием для осуществления планов, содержание которых я узнал из писем господина Бельвю-Бланшетъера, чрезвычайного депутата Колониального собрания. Я не стану приводить здесь все его желчные выпады против Учреди­ тельного собрания, нового порядка вещей; но вот что он писал 28 марта 1790 г.

г-ну Дюбюку-сыну:

«Я полагаю возможным, что в тот час, когда Вы будете читать это письмо, если оно, конечно, дойдет до Вас, Вы уже будете

–  –  –

подданным Англии. Ежели это случится, подумайте о том, что предстоит сделать важный шаг в связи с долгом г-на Дюбюка королю. Этот долг тогда перейдет к королю Англии; следовало бы представить соглашения, оформленные здесь, которые лишили бы победителей права требовать уплаты этого долга».

Поистине это было довольно поспешно выраженное мнение по поводу господства Англии [во французских колониях]; а когда ктото столь готов предвидеть, что победа врага позволит ему избавить­ ся от долга Франции, то он не так далек от того, чтобы желать ее.

Таким путем негоцианты из Сен-Пьера помогали Жиронде про­ будить недоверие буржуазии портовых городов к белым коло­ нистам.

Между тем при всех этих схватках вопрос о рабах не был ясно поставлен. Фактически в Законодательном собрании шла борьба между двумя различными системами подавления восставших негров. Делегаты колонистов Сан-Доминго желали, чтобы Фран­ ция послала войска, дабы расправиться одновременно и с черны­ ми рабами и с примкнувшими к ним свободными цветными.

Жиронда во главе с Гюаде и Верньо хотела, чтобы в основу умиротворения был положен конкордат от И сентября, заключен­ ный в Порт-о-Пренсе, чтобы примирили белых колонистов с цвет­ ными, предоставив последним политическое равноправие, и тогда с помощью этой вновь обретенной силы положили конец восста­ нию рабов. Но никто не предложил пойти хоть на малейшую уступку рабам, дать им хоть какое-нибудь обещание, чтобы их умиротворить.

РЕЧЬ БЛАН-ЖИЛЛИ

Блан-Жилли, депутат от департамента Буш-дю-Рон, возмутился этим молчанием, он подготовил свои соображения «о полной бесполезности мер, предпринимаемых для успокоения волнений в Сан-Доминго, если одновременно не улучшить положение негров-рабов, если не запретить колонистам чрезмерную жесто­ кость, какую они себе позволяют по отношению к последним» 21.

Он сказал:

«Можно ли удивляться этому восстанию негров? Кто из нас не слышал с самого детства, что колонии погибнут когда-нибудь из-за поголовного истребления [белых]? Кто из нас не слышал о многочисленных попытках, которые предпринимают негры вот уже более века, чтобы сбросить иго своей нестерпимой неволи? Кто из нас, наконец, может не знать, что месть рабов уничтожила величайшие империи?»

И он утверждал, что Собрание, всецело поглощенное раздо­ рами между белыми колонистами и мулатами, кажется, совершен­ но забыло о черных рабах.

Речь Блан-Жилли 267 «Как! Наиболее многочисленный, наиболее униженный из трех классов не имеет никаких прав и даже права заставить считаться со своими жалобами! Разве не естественно было бы изучить вопрос о причинах его отчаяния, вместо того чтобы призывать к порядку того из нас, кто хочет произнести хотя бы слово в защиту негров?

Ужасающая доля негров-рабов еще недостаточно известна, а те, кто имеет хоть какое-то представление о ней, бесспорно, думают, что нет никакой возможности мало-мальски облегчить их поло­ жение... Очень важно опровергнуть эту мнимую невозможность смягчить без осложнений чрезмерную жестокость рабства».

И депутат от Буш-дю-Рон, делясь своими воспоминаниями, поведал о ряде случаев жестокости, о которых он узнал еще в дет­ стве, из рассказов мореплавателей:

«Истерзанные в клочья, они тысячами погибали под ударами бича или же сами кончали с собой, разбивая голову о камни, к которым они были прикованы. Поверите ли вы, что не щадят даже женщин, которые вот-вот должны родить? Поверите ли вы, что после восьми лет работы, когда у самого сильного человека истощаются все силы, его безжалостно выгоняют, предоставляя ему питаться мышами и падалью? Путешественник нередко натал­ кивался в пути на подобное страшное зрелище, когда один труп пожирает другой. Назвать вам двух знаменитых братьев, богатых колонистов из Порт-о-Пренса, которые сожгли нескольких своих негров, причем вина одного из них состояла лишь в том, что он пересолил рагу? Назвать ли вам кое-кого из колонистов с Мар­ тиники, которые недавно жгли своих негров на кострах? Гваделу­ па породила даже одного такого, который обрекал своих рабов на медленную смерть, заставляя их глотать горячую золу; и если они порой разбивают свои цепи, то можете ли вы представить себе, что на этих несчастных беглецов устраивается облава, как на ди­ ких зверей, что их травят собаками и, когда в конце концов заго­ няют до смерти, головы их торжественно несут в город? Вот какой ценой выращиваются роскошные яства, предназначенные для нашей услады».

Блан-Жилли предложил план постепенного освобождения и гарантий, который необходимо здесь процитировать, ибо, если я не ошибаюсь, то была первая попытка поставить вопрос перед французским Собранием, и в этом смысле план Блан-Жилли, хотя дело не дошло до обсуждения, хотя его и не вынесли на три­ буну, а только распространили в печатном виде, хотя он в тот момент показался попыткой, чуть ли не скандальной, о которой

21. Блан-Жилли — негоциант из лось 11 декабря 1791 г., в «Мо­ Марселя, член администрации де­ нитор» об этом не было никакого партамента Буш-дю-Рон, депутат упоминания. (См.: «Archives par­ Законодательного собрания. Вы­ lementaires», XXXV, 713.) ступление Блан-Жилли состоя­ 268 Глава четвертая· Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

следовало бы молчать, был тем не менее прелюдией к законам об освобождении негров и потому приобретает подлинно истори­ ческое значение:

«Статья 1. На всем протяжении французских владений коло­ нисты отныне не имеют права, ни под каким предлогом, подвергать своих рабов побоям и статья Свода законов о неграх, ограни­ чивающая допускаемое количество ударов кнута, отменяется· Статья 2. Колонист, который подвергнет своего раба наказа­ нию бичом, теряет на него все права. Колонист считается уличен­ ным в преступлении, если шесть посторонних свидетелей, не из числа его рабов, подтвердят этот факт своими показаниями в суде.

Полицейский суд обязан принять устную жалобу раба. В течение трех дней, заслушав свидетелей, суд выносит приговор об осво­ бождении раба, если факт будет подтвержден.

Статья 3. Колонист, у которого возникнет недовольство кем-либо из его рабов по причине отказа от работы или в случае воровства, может потребовать его наказания на основании ниже­ изложенного постановления.

В центре каждого кантона будет учреждена тюрьма. В эту тюрьму, которая будет называться арестным домом для негров, будут заключаться те, на кого посту­ пят жалобы от их хозяев. Их можно будет обменивать на опреде­ ленный срок, по соглашению между их господами, если же обмен не состоится, негр останется в заключении и будет содержаться за счет своего хозяина...

Статья 6. Негры, которые потеряли трудоспособность вслед­ ствие увечья или старости, должны по-прежнему продолжать получать пропитание, а хозяев, которые бы в этом отказали, обя­ зать содержать их в богадельне при больнице, куда негры явятся.

Статья 7. Рабам, у которых окажется достаточно средств, чтобы выкупить себя, это будет отныне разрешено, если они того потребуют.

Сумма выкупа определяется средней продажной це­ ной на рынке в течение года. Документ об освобождении выдает­ ся безвозмездно и без взимания каких бы то ни было пошлин.

Статья 8. Дети негров-рабов отныне считаются свободными от рождения.

Хозяева вправе требовать от них посильных им услуг до двенадцатилетнего возраста, предоставляя им за это пропитание, а по истечении этого срока дети негров могут требо­ вать сверх того по два су в день, пока им не исполнится семнад­ цать лет, если они захотят остаться у своих хозяев...

Статья 10. Негры, которые к данному моменту состоят в раб­ стве четыре года у одного и того же хозяина, будут освобождены и отпущены на волю в течение четырех лет, начиная с опублико­ вания настоящего закона.

Вновь купленные негры будут освобо­ ждены и отпущены на волю на тех же условиях через восемь лет со дня их первой продажи с торгов. С этого времени они обязаны будут работать либо на себя, либо наниматься поденно. Дневной заработок составит 6 франков в колониальных деньгах и пропиДекрет от 7 декабря 1791 в· 269 тание. В городах дневной заработок не будет твердо установлен, но муниципалитеты должны будут лимитировать число работаю­ щих там негров, с тем чтобы не пострадала торговля и чтобы негры из сельских местностей не уходили в города».

Бесполезно спорить о целесообразности этого плана, поскольку Собрание даже не стало его обсуждать. Но это была первая попыт­ ка разрешить проблему рабства в законодательном порядке, и, с каким бы пренебрежением и даже подозрением к ней ни отнеслись, она сохраняет для истории большую ценность.

Все партии в Законодательном собрании согласились отло­ жить решение вопроса о черных рабах. Но даже проект Гюаде и Верньо, при всей его умеренности, лишь признававший акт конкордата между свободными цветными и белыми колонистами и предлагавший более широкое его распространение, натолкнулся на сопротивление большинства. Умеренные ссылались на то, что Учредительное собрание своим сентябрьским декретом, имевшим конституционную силу, отменило предыдущие декреты, благо­ приятные для цветного населения, и предоставило Колониальным собраниям право решать вопрос совершенно самостоятельно.

Вмешиваться, дабы придать почти законную силу конкордату, который предоставлял свободному цветному населению полити­ ческие права, значило бы подменять собой Колониальные собра­ ния, значило бы нарушить или извратить декрет Учредительного собрания, а значит, нарушить саму конституцию. И так велика была власть собственнических интересов и так велик был первое время в Законодательном собрании чуть ли не суеверный пиетет перед делами Учредительного собрания, что Гюаде и Верньо при­ шлось отказаться от своего предложения ДЕКРЕТ ОТ 7 ДЕКАБРЯ 1791 г.

Жансонне, депутату от Бордо, пришлось урезать это предло­ жение до такой степени, что оно лишалось всякого значения, ибо в нем уже не было речи о том, чтобы распространить конкордат на весь остров, но только о том, чтобы помешать попыткам его нарушения 22.

Вот этот бледный и беспомощный декрет, принятый 7 декабря 23:

22. Прения были чрезвычайно сум­ залось отложить посылку войск бурными, выдвигались самые и открыло дебаты, дабы найти противоречивые предложения. формулу, ограничивавшую до­ Они возобновились 6 декабря зволенное использование отправ­ 1791 г. После дискуссии, которая ленных подкреплений. «Moni­ не дала ничего нового — повто­ teur», X, 558, 563, 567.

рялись лишь уже не раз приво­ 23. «Moniteur»,, 568; «Archives par­ дившиеся аргументы, опасения lementaires», XXXV, 640.

и обвинения,— Собрание отка­ 270 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

«Принимая во внимание, что согласие между белыми и сво­ бодными цветными способствовало главным образом прекращению негритянского восстания в Сан-Доминго; что это согласие при­ вело к ряду соглашений между белыми и цветными и к принятию 20—25 сентября текущего года Колониальным собранием, засе­ давшим в Капе, различных постановлений, касающихся цветных, Национальное собрание постановляет данным декретом: обратиться к королю с прось­ бой, чтобы он распорядился, дабы национальные военные силы, предназначенные для отправки в Сан-Доминго, были использо­ ваны исключительно для подавления восстания негров и чтобы их ни прямо, ни косвенно не использовали для защиты или под­ держки попыток, имеющих своей целью посягнуть на статус сво­ бодных цветных, как он был определен в Сан-Доминго 25 сентября текущего года».

Между тем Колониальное собрание в Капе отнюдь не признало за свободными цветными политических прав. Оно лишь предоста­ вило им право собираться для составления петиций и «объявило о своем намерении улучшить их положение». Это была постыдная уловка, а декрет Законодательного собрания — жалкое, слабое отражение лицемерия колонистов — был бессилен восстановить мир на острове.

Новости, доходившие до Собрания в декабре, январе, феврале, марте, еще более усилили волнение общественности; беспорядки ширились: свободные цветные, доведенные до отчаяния, мало доверяющие ненадежным конкордатам, которые были заключены в некоторых местностях острова, объединялись с восставшими неграми или даже сами подстрекали их к бунтам. И казалось даже, что там, где свободные цветные сохраняли спокойствие, черные рабы тоже не восставали. Словом, с каждым днем делалось все очевиднее, что если и сохранялся шанс умиротворить остров, то он заключался в том, чтобы вновь привлечь на свою сторону мулатов, предоставив им политическое равноправие.

Р Е Ч Ь ГЮАДЕ В ЗАЩИТУ ЦВЕТНЫХ

Умеренные, представители белых колонистов тщетно упорст­ вовали в своем сопротивлении. Необходимость перемен с каждым днем становилась все более настоятельной; впрочем, влияние Жиронды непрерывно возрастало, и во второй половине марта, как раз в тот момент, когда жирондистское министерство пришло к власти, начались решающие прения. Открыл их Гюаде, который со свойственным ему язвительным и пылким красноречием настаи­ вал на том, что декрет от 24 сентября, принятый Учредительным собранием, не является частью конституции, что ввиду этого его можно изменять и что этого требуют соображения политики 24.

Речь Гюаде в защиту цветных 271 Как бы для того, чтобы лучше подчеркнуть в этом вызывавшем столько споров вопросе о колониях победу жирондистов над фейянами, Гюаде не раз цитировал речь Барнава, произнесенную тем в сентябре 1791 г., чтобы опровергнуть ее. Этот своего рода ретроспективный бой против Барнава свидетельствует о яркой памяти, оставленной молодым и блестящим поборником умеренной буржуазии. «Я изучаю,— восклицал Гюаде,— только принцип, установленный г-ном Барнавом, и, заимствуя его собственные выражения, повторяя вслед за ним, что прошлое — это преддверие будущего 25, я вам заявляю: хотите спасти Сан-Доминго? Отмени­ те декрет от 24 сентября и сохраните в силе декрет, принятый в мае. В этом отношении не остается больше ни сомнений, ни неуве­ ренности, все заинтересованные стороны признали, что лишь эта мера принесет спасение колониям; заключенный между заинтере­ сованными сторонами конкордат заранее осудил как губительный декрет от 24 сентября. Желать его исполнения значило бы желать полного разрушения колоний, это значило бы навлечь на королев­ ство самые большие, самые тяжкие бедствия. Спешите же,— восклицаю я в свою очередь,— немедленно разрешить вопрос так, как я имею честь вам предложить. Не страшитесь крупной, широкой и решительной акции, которая должна, несомненно, спасти наше отечество; ваше сегодняшнее обсуждение будет решаю­ щим для судеб Франции; ибо не заблуждайтесь: если вы, сохранив декрет от 24 сентября, оставите на усмотрение белых колонистов политический статус цветных, то Сан-Доминго погиб и вы остави­ те в наследство вашим потомкам не только вечную войну и нескон­ чаемые восстания, но и на месте самой процветающей в мире коло­ нии — развалины и кучи пепла».

Разоблачая малодушие и ошибочную точку зрения Барнава, он горячо восклицает: «Представители народа поверили, что угне­ татели более сильны, нежели угнетенные, и покинули последних на произвол судьбы, опасаясь, что колония погибнет вместе с ними. К счастью, однако, этот расчет, столь обескураживающий для друзей свободы, оказался ложным; тираны (то есть белые колонисты) оказались слабее, да что я говорю, они оказались побежденными, они даже не посмели сопротивляться; они не посмели воспользоваться этим декретом, который, как имели наглость утверждать мятежники из их партии, должен был обес­ печить спасение колонии; они его аннулировали заранее, и только этой мерой они спасли свою собственность, свою жизнь да и всю 24. «Moniteur», XI, 711 et 714, засе- дверие будущего, и у последнего дание Законодательного собра- следует спрашивать совета по ния 23 марта 1792 г., «Archives поводу мер, наиболее подходяparlementaires», XL, 405. щих для спокойствия колоний»

25. «Прошлое — всегда лишь пред- (Барнав).

272 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

колонию,.. Какая же причина может вас еще удерживать? О вы, принявшие этот варварский, но необходимый, по вашей мысли, декрет, что же вы медлите его отменить? Вы дали мне лекарство для исцеления, но выяснилось, что оно должно меня убить;

неужели вы допустите, чтобы я его проглотил, неужели не выр­ вете у меня из рук роковой чаши? (Продолжительные аплодис­ менты.) Простите, господа, что я так настаиваю на этом вопросе, но ведь вся трудность заключена именно в нем. Ибо — я говорю об этом с сожалением, но обязанности, которые я здесь выполняю, обязывают меня к этому — что следует изучить в первую очередь?

Следует установить, какой из двух декретов, от 8 марта или от 24 сентября, должен погубить колонии; не потому, что, на мой взгляд, судьба Франции навечно зависит от их сохранения, но потому, что по крайней мере в данный момент дело обстоит именно так; потому что в связи с бедствиями, неразрывно связан­ ными с Революцией, перед лицом усилий, которые делаются со всех сторон, дабы заставить ее отступить, среди опасностей все­ возможного рода, которые нам угрожают, внезапная потеря наших колоний могла бы иметь решающее значение для потери нашей свободы.

Стало быть,— скажут мне,— вы жертвуете принципами ради выгоды; вы ставите политику выше справедливости... Ах, госпо­ да, как я далек от этой мысли: политика исходит от людей, а спра­ ведливость исходит от бога; и я надеюсь, что никогда об этом не забуду». (Аплодисменты.) 26 Обратите, кстати, внимание на эту черточку деизма, которая, я думаю, осталась незамеченной и которая вспомнится нам, когда в скором будущем Гюаде резко осудит Робеспьера за то, что он произнес в Якобинском клубе слово «провидение» 27.

У меня мало времени, и я могу дать здесь лишь слабое пред­ ставление о великолепной речи Гюаде, столь настойчивой, столь богатой оттенками, где за острой и воинственной аргументацией скрывалось живое человеческое чувство. Я отмечу всего лишь два момента: то, что он говорит об общественном мнении в порто­ вых городах, и то, что он говорит о так называемом конституцион­ ном и необратимом характере декрета от 24 сентября. «Мне, возможно, противопоставят совсем иные пожелания, высказанные некоторыми торговыми городами, и мне повторят то, что говорил г-н Барнав 23 сентября, а именно что интересы коммерсантов являются здесь интересами самой Франции. Однако в число этих торговых городов, надо полагать, не будет включен самый важный из них — Бордо, который не переставал требовать для свободных цветных гражданских прав и который, гордясь как таким своим поведением, так и оскорблениями, которые он благодаря ему навлек на себя со стороны г-на Марта де Гуи 28, никогда от него не отрекался и никогда не отречется. Среди торговых городов, Речь Гюаде в защиту цветных которые возражают против отмены декрета от 24 сентября, навер­ няка не назовут и город Нант, который, получив наконец досто­ верные сведения о беспорядках на Сан-Доминго и о средствах их пресечения, как одно из этих средств назвал в петиции, подпи­ санной 600 гражданами, отмену декрета от 24 сентября.

Кто же, собственно, остается? Гавр. Так вот, недурно вспомнить, что этот город поддерживает коммерческие связи в наших коло­ ниях только с белыми, что у него, кстати сказать, имеются там торговые дома и что, следовательно, интересы белых колонистов являются в некотором роде и его интересами.

Ну а не будь этого, господа, можно ли было бы понять ожесто­ чение, какое проявили купцы этого города против цветных?

Можно ли было бы понять, каким образом этот город, между прочим не чуждый патриотизма, мог превратиться в очаг заго­ вора против принципов гуманности и справедливости, которыми руководилось Национальное Учредительное собрание в отноше­ нии цветных вплоть до 15 мая? Можно ли было бы понять жестокое злорадство, которое он так бурно выразил при известии о казни Оже *? Можно ли было бы понять все эти проклятия, которыми он осыпал эту несчастную жертву ярости белых колонистов?»

Таким образом, жирондисты, конечно, не без преувеличения льстили себя надеждой, что за ними пошла в этом вопросе почти вся буржуазия портовых городов. Одно им, во всяком случае, удалось — расколоть ее.

Что касается второго момента, то, доказав, не без известных ухищрений, что Учредительное собрание, когда оно принимало декрет от 24 сентября, уже исчерпало свои конституционные полномочия, поскольку оно само объявило о завершении своей деятельности, Гюаде восклицает: «Господа, я не буду настаивать на том, что принцип, который я здесь оспариваю, является оскор­ бительным для суверенитета народа; я ограничусь замечанием, что если долг честного гражданина состоит в том, чтобы горячо выражать свое уважение и свою любовь к Конституции, то отнюдь не пристало свободному человеку подчеркивать свое идолопоклонЖансонне предложил проект де- Робеспьера: Неподкупный верил крета, предоставлявшего мула- в существование бога, души, затам и свободным неграм те же гробной жизни, избирательные права (избирать 28. Луи Март де Гуи д'Арси (1753— и быть избранными), какими 1794) — маркиз и негоциант, пользовались белые колонисты, председатель избирательного сои предписывавшего переизбрание брания дворянства [на выборах новым избирательным корпусом в Генеральные штаты] в Мелёне, колониальных и муниципальных депутат Генеральных штатов, а собраний. затем Учредительного собрания

27. Намек на заявление Робеспьера от Западной провинции Сан-Дов Якобинском клубе 26 марта минго.

1792 г., оно не оставляет ни ма- * См. настоящее издание т. I, кн.

лейших сомнений в убеждениях 2, с. 180—181.

274 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

ство перед учредительным корпусом и заявлять, будто он, подоб­ но богу, сохраняет всю полноту власти после того, как завершил свое дело», (Аплодисменты.) Замечательные слова: ибо впервые, мне кажется, суверенитет народа был поставлен выше Конституции 1791 г. «Идолопоклон­ ству» перед священным актом, который молодежь и старики торжественно перенесли в Законодательное собрание, сейчас был нанесен удар. Да и на самом деле, в вопросе колоний Учредитель­ ное собрание оказалось столь недальновидным и столь непостоян­ ным, что Франция не могла связать себя навеки последним из его противоречивых декретов.

ДЕКРЕТ ОТ 24 МАРТА 1792 г.

Несмотря на хитроумные возражения Вьено-Воблана и Матье Дюма, Собрание почти единогласно приняло предложение жирон­ дистов. Жансонне зачитал его в окончательной редакции 24 мар­ та 1792 г.

«Принимая во внимание, что враги общественного блага воспользовались такого рода разногласиями, чтобы подвергнуть колонии опасности полного развала, подстрекая к бунтам рабов на плантациях, дезорганизуя силы общественного порядка, внося раскол среди граждан, лишь объединенные усилия коих могли бы предохранить их собственность от ужасов разграбления и под­ жогов;

что этот подлый комплот, по-видимому, связан с проектами заговора, который затевался против французской нации и должен был осуществиться одновременно в двух полушариях;

принимая во внимание, что Национальное собрание имеет основания надеяться на любовь всех колонистов к своей отчизне, на то, что, позабыв о причинах их разобщения и о взаимных оби­ дах, явившихся его следствием, они безоговорочно вернутся к чистосердечному и искреннему союзу, единственно способному предотвратить восстания, жертвами которых они все стали в рав­ ной мере, и дать им возможность наслаждаться благами прочного и длительного мира;

Национальное собрание постановляет, что дело это не терпит отлагательств.

Национальное собрание признает и объявляет, что свободное цветное население и свободные негры должны наравне с белыми колонистами пользоваться равенством политических прав; и, установив безотлагательность этой меры, принимает следующий декрет:

Статья 1. Немедленно после обнародования настоящего декрета во всех французских колониях на Наветренных островах и Под­ ветренных островах приступить к перевыборам Колониальных собраний и муниципалитетов в соответствии с правилами, предДекрет от 24 марта 1792 г.

писанными декретом от 8 марта 1790 г. и инструкцией Нацио­ нального собрания от 28 числа того же месяца 27.

Статья 2. Свободные цветные, мулаты и негры, будут, так же как и белые колонисты, пользоваться политическим равноправием они будут допущены к голосованию во всех первичных собраниях и собраниях выборщиков и будут иметь право избираться на все должности, если они, конечно, будут отвечать условиям, предус­ мотренным статьей 4 инструкции от 28 марта.

Статья 3. Королем будут назначены гражданские комиссары;

трое для колонии Сан-Доминго и четверо для островов Мартиника, Гваделупа, Сент-Люси и Табаго.

Статья 4. Комиссарам предоставляется право приостанавли­ вать деятельность или даже распускать существующие ныне Коло­ ниальные собрания; принимать все необходимые меры для ускоре­ ния созыва приходских собраний и поддерживать в них единство, порядок и мир; а также временно, до обращения к Национальному собранию, решать все вопросы, какие могут возникнуть в связи с правилами созыва и порядком проведения собраний, порядком выборов и правом граждан быть избранными.

Статья 5. Они также облечены правом собирать любые све­ дения, какие смогут раздобыть, о зачинщиках беспорядков в Сан-Доминго и о продолжении этих беспорядков, если оно будет иметь место, устанавливать личности виновных, арестовы­ вать их и препровождать во Францию для привлечения их к суду на основании декрета Законодательного корпуса, если таковой будет принят.

Статья 6. Гражданские комиссары обязаны в таких случаях направлять Национальному собранию доклады в форме протоко­ лов, которые они составят, а также показания, которые они полу­ чат относительно упомянутых задержанных лиц.

Статья 7. Национальное собрание разрешает гражданским комиссарам прибегать к помощи сил общественного порядка вся­ кий раз, когда они сочтут это необходимым, будь то для их соб-1 ственной безопасности или же для осуществления приказов, изданных ими на основании предыдущих статей.

Статья 8, Исполнительная власть обязана содержать в коло­ ниях достаточное количество вооруженной силы, состоящей глав­ ным образом из национальных гвардейцев.

Статья 11. Законодательный комитет, комитеты торговли и колоний должны безотлагательно на объединенных заседаниях заняться составлением проекта закона, обеспечивающего креди­ торам право брать в залог имущество своих должников во всех наших колониях».

27. Декрет относительно формир0- нии, дополняющая декрет от вания и компетенции Коло- 8 марта (28 марта 1790 г.). См.

ниальных собраний (8 марта статью 4 этой инструкции.

1790 г.). Инструкция для колоГлава четвертая Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

Этот кардинальный декрет знаменует собой в колониальном вопросе конец политики фейянов и олигархии белых колонистов.

Данные распоряжения были достаточно суровы для того, чтобы на сей раз декрет выполнялся. Правда, гражданские комиссары назначаются королем. Собрание не осмелилось назначить их самостоятельно. Однако в первой редакции Жансонне предусмат­ ривал, что комиссары будут отбираться не из членов Собрания, но назначать их будет оно само. Это уже шаг к суверенным полно­ мочиям, которыми в дальнейшем будет наделять Конвент. Но За­ конодательное собрание возражало против этого; было решено почти единогласно — с одной стороны, фейянами, которые боялись пробить непоправимую брешь в исполнительной власти, с дру­ гой — жирондистами, делавшими вид, что они успокоились насчет действий короля после назначения новых министров,— отказать­ ся от рассмотрения целесообразности обсуждения этого предло­ жения.

Мерлен из Тионвиля, который почти в единственном лице представлял в Собрании антиколониальную политику, который, к великому возмущению всех своих коллег, потребовал, чтобы колониальные интересы были отделены от интересов метрополии и чтобы Сан-Доминго позднее сам оплатил расходы по экспеди­ ции, предназначенной ему в помощь, этот Мерлен протестовал против того, чтобы комиссаров назначало Собрание. Он хотел возложить всю ответственность на короля; и в то же время он говорил о своем доверии к новым министрам.

Камбон протестовал против назначения комиссаров королем 28.

Он хотел, чтобы выбор комиссаров осуществлялся совместно королем и Собранием. «Я с горечью наблюдаю,— говорил он,— как друзья свободы сами собираются помогать агентам короля только потому, что новые министры вступают в должность».

На самом деле сделанный выбор вполне удовлетворил Жиронду, поскольку спустя три месяца, 15 июня, Верньо предложил и добил­ ся принятия без прений дополнительного декрета, который еще более расширял власть гражданских комиссаров, предоставлял им право распускать не только Колониальные, но и провинциаль­ ные собрания и муниципалитеты, даровал им право требовать морские силы, чтобы обеспечить их высадку, и наделял их офи­ циальными знаками отличия, которые должны свидетельствовать об их власти 29. «Гражданские комиссары будут носить при испол­ нении своих функций трехцветную ленту, повязанную через плечо; к ней будет прикреплена золотая медаль, на одной стороне которой выбиты слова: Нация, закон и король, а на другой — Гражданский комиссар». Это уже напоминает шарф членов Кон­ вента, посылаемых с миссией в армии.

Гюаде в своей речи не ограничился тем, что опровергал теории и доклады Варнава в Учредительном собрании. Он нападал на него лично с чрезвычайной горячностью. Он говорил, что БарДекрет от 24 марта 1792 г. 2 нав принял «ярость клуба Массиак за ярость Сан-Доминго»

и что Барнав и Малуэ даже ходили в особняк Массиак, чтобы сго­ вариваться с представителями колонистов.

Теодор де Ламет (два его брата, Александр и Шарль, не могли заседать в Законодательном собрании, поскольку они были чле­ нами Учредительного собрания) поднялся, чтобы защитить своего друга 30. Его голос был заглушён шиканьем. Из Гренобля Барнав прислал 2 апреля свой ответ Гюаде. По сути дела, ответ этот был неубедителен: Барнав не смог оправдаться перед историей в том, что своей снисходительностью он потворствовал белым колони­ стам, их эгоистическому сопротивлению, которое легко было бы сломить, проявив некоторую твердость. Но он взял реванш, когда в угрожающих и несколько туманных выражениях обнажил пробелы, недостатки поддерживаемого Гюаде декрета, в котором важный вопрос о черных рабах не был поставлен.

«Впрочем,— говорил Барнав,— нечего от себя скрывать: реше­ ние, которое только что было принято, чревато многими важными последствиями; оно подогревает, торопит, подгоняет наступление огромного естественного кризиса. В момент, к которому мы сейчас подошли, наиболее пагубной ошибкой было бы воображать, будто мы установили прочный порядок, и закрывать глаза на будущее;

чего бы мы ни хотели — способствовать ли этому великому импуль­ су, либо замедлить его действие,— одинаково необходимо его пред­ видеть; ибо если не будут приняты своевременно самые энергич­ ные меры, чтобы либо предотвратить, либо направить движение, которое он олицетворяет, и событиям будет дозволено идти своим ходом, то через несколько лет они приведут к еще более ужасным результатам, чем те, что мы уже наблюдали, и все системы сме­ шаются во всеобщем хаосе».

Нарисовав эту широкую и мрачную перспективу, Барнав отомстил Жиронде; и ведь верно, что после декрета, удовлетво­ рившего требования свободных цветных, ставших в силу сложив­ шихся обстоятельств союзниками черных рабов, у последних появился новый импульс к свободе; но проект, принятый Законо­ дательным собранием, не сделал ровно ничего, чтобы умерить этот порыв или открыть ему дорогу.

Дюко рискнул выступить 26 марта в Собрании с законопроек

–  –  –

том из четырех статей, первая из которых гласила: «Каждый ребенок-мулат будет свободен со дня рождения, каков бы ни был статус его матери». Собрание гневно отказалось от рассмотрения целесообразности обсуждеция этого вопроса, и Дюко даже не смог отстаивать свое мнение с трибуны.

КОЛОНИАЛЬНАЯ ТОРГОВЛЯ В 1792 г.

Волнения в Сан-Доминго, безусловно, породили некоторое беспокойство в портовых городах и в деловых сферах страны в целом. Объем товарооборота между Францией и островами был так велик, он представлял такую важную часть всей экономиче­ ской жизни Франции, что один лишь страх потери этой обширной торговли, или даже временного ее прекращения, или просто сокращения будоражил умы и волновал заинтересованных лиц.

Не следует, однако, думать, что сразу же с 1792 г. торговые связи Франции с Наветренными и Подветренными островами оказались под серьезной угрозой. Вопли ужаса, издаваемые коло­ нистами, вызвали поначалу некоторую панику, но очень скоро выяснилось, что зло не столь велико, что число плантаций, сож­ женных и действительно лишенных возможности давать продук­ цию, было невелико и что во многих местах мулаты и свободные цветные, наполовину успокоенные конкордатами, которые были заключены с колонистами, смогли либо умиротворить, либо пре­ дупредить восстания рабов.

Итак, множество судов продолжало отшвартовываться от на­ ших причалов к далеким островам, доставляя туда вино и сукна, товары, производимые Францией, и возвращаясь груженными сахаром и кофе.

В газете Бриссо в среду 25 января было официально напечатано следующее:

«Даже если предположить, что 200 сахарных заводов сожжено, а эта цифра, вероятно, сильно преувеличена, и то это не состав­ ляет и шестой части обычного продукта Сан-Доминго, причем следует заметить, что если строения были сожжены, то планта­ ции сахарного тростника уцелели».

Если даже не доверять утверждениям Бриссо, который мог постараться смягчить катастрофу, в которой умеренные и белые колонисты исступленно его обвиняли, считая его главным винов­ ником, то мне кажется, что речи ораторов всех партий не остав­ ляют в этом никакого сомнения.

В широких мартовских прениях, когда жирондисты и умеренные, казалось, были согласны при­ знать, что разрушения прекращены, Гюаде сказал:

«Что остановило восстание рабов в Сан-Доминго? Объединени свободных цветных и белых колонистов. Что предотвратило его на Мартинике? Объединение свободных цветных и колонистов.

Колониальная торговля в 1792 г. 279 Этой мере, единственно этой мере, все официальные сообщения с Мартиники и Сан-Доминго приписывают сохранение этих остроеовь.

Эти слова не вызвали ни малейшего возражения. Стало быть, Собрание уже знало, что катастрофа предотвращена.

Оратор умеренных Матьё Дюма нарисовал очень мрачную картину положения в Сан-Доминго, но из нее явствует, что тор­ говые связи Франции с крупными островами, хотя и были частич­ но нарушены и стали несколько нерегулярными, существенно не сократились. Мне кажется, что он не столько констатирует непосредственные убытки, сколько предчувствует опасность их в будущем.

«Я надеюсь, что нам удастся усмирить волнения в колониях, но они уже успели оказать роковое влияние на торговлю и на национальное судоходство. Иностранцы торопятся захватить часть той торговли, которая была достоянием исключительно наших портов. Администрация и суды бессильны воспрепятствовать этим действиям; их будут все больше и больше оправдывать тем, будто они несут помощь этим опустошенным областям. Эти связи даже не будут особенно маскироваться, как это делалось контрабан­ дистскими кораблями; и пусть мы спасем обломки этой колонии, мы все равно фактически ее потеряем, потеряв торговые связи с нею. Благородное, братское чувство воодушевляет все портовые города, они увеличат посылку грузов, но вполне понятный страх охватывает наших негоциантов и мореплавателей. Они несут колониям помощь, которую нам следует поощрять всеми возмож­ ными средствами; но они рискуют получить в обмен мало товаров и по непомерно высокой цене... Настала пора успокоить эту многочисленную часть населения, существование которой зависит от колоний и которая в свою очередь так долго содействовала их процветанию; настала пора, когда Сан-Доминго может рассчи­ тывать на регулярные поставки, гораздо более предпочтительные, нежели непостоянные связи, то редкие, то частые, которые сегод­ ня обеспечат много лишнего, а завтра оставят колонию голо­ дать. Поспешим же вернуть иностранную торговлю в ее прежние пределы; положим конец, пока еще не поздно, привычкам, кото­ рые, продлись они, могут лишь нанести ущерб общественному достоянию и привести к разорению множества французов».

В общем, Матьё Дюма, по-видимому, не думает, что произво­ дительные силы колонии и ее покупательная способность серьез­ но пострадали. Он больше всего боится того, что неотложной потребностью Сан-Доминго в зерне, продуктах питания и строи­ тельных материалах воспользуются иностранцы, англичане или американцы, и станут доставлять туда свои товары и, таким обра­ зом, укоренятся привычки, неблагоприятные для французской торговли.

Собрание попыталось отвести эту опасность в статье 12 декрета:

280 Глава четвертая. Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

«Национальное собрание, стремясь прийти на помощь колонии Сан-Доминго, предоставляет в распоряжение морского министра сумму в 6 млн. для доставки в колонию провианта, строительных материалов, скота и земледельческих орудий».

Позднее морскому министру было предоставлено право чер­ пать эти 6 млн. из платежей, которые производили Соединенные Штаты, бывшие в то время еще должником Франции; и любопытно проследить по переписке американского представителя Гавернера Морриса за переговорами по данному вопросу. Французские министры настаивали на том, чтобы Соединенные Штаты поторап­ ливались с уплатой. Моррис же предлагал комбинации, которые обеспечили бы Соединенным Штатам «преимущество использова­ ния крупных сумм на приобретение товаров, производимых в нашей стране и являющихся плодом мастерства ее трудолюбивых обита­ телей» (21 декабря 1792 г.) 8l.

Отсюда я могу позволить себе сделать вывод, что беспорядки в Сан-Доминго, хотя и посеяли беспокойство и нанесли серьезный урон некоторым интересам, все же были не в состоянии осла­ бить в 1792 г. экономическую активность Франции. И не вы­ зывает особенного удивления, что как раз в этом году расцвет мануфактур совпадает со смутами в колониях. Не было перерыва и в сделках.

Однако был момент, в январе 1792 г., когда обстоятельства в колониях отразились на цене сахара. Она необычайно быстро росла и поднялась с 30 су до 3 ливров. За несколько дней она удвоилась. Возмущенный народ Парижа взбунтовался, начал грабить склады и лавки.

САХАРНЫЕ ВОЛНЕНИЯ

Перед Революцией, которая в течение двух лет, казалось, не знала уже этой угрозы, вдруг вновь с необычайной остротой встал продовольственный вопрос. Страх перед нехваткой сахара и надежда на то, что из-за трудностей с колониальными товарами цены на них быстро возрастут, побудил многих торговцев сделать большие запасы, и эти значительные закупки, в число которых вошел и сахар, безусловно, вызвали немедленное и чудовищное повышение его цены.

Рабочие семьи, которые, по свидетельству Мерсье *, уже обрели привычку пить по утрам кофе с молоком, были чрезвычай­ но раздражены тем, что они посчитали за маневры скупщиков, и начался настоящий народный бунт.

Не только страх перед нехваткой продуктов побудил торгов­ цев запасаться большим количеством товара, чем обычно; тут сказалось еще то, что можно назвать возбуждающим эффектом Гавернер Моррис (1752—1815) — (1740—1814), авторе «Картин Па­ американский политический дея­ рижа» («Tableau de Paris», 1782— тель, находился во Франции в 1788). Свидетельство, подтверж­ качестве агента Вашингтона денное аббатом Саламоном, ин­ (1788—1790 гг.), а затем послан­ тернунцием папы, который писал ника Соединенных Штатов 23 января 1792 г. кардиналу Дзегг.). См.: «Memorial ладе: «Этот продукт сделался de Gouverneur Morris...» (на осно­ предметом первой необходимо­ ве извлечений, сделанных Дж. сти, ибо не сыскать ни одного Спарксом, перевод с английского башмачника, ни одной прачки, А. Гандэ), Paris, 1842, t. II, ни одной торговки рыбой, кото­ p. 226, письмо к Томасу Джеф- рые не выпивали бы каждое утро ферсону. по большой чашке кофе с моло­

1. Речь идет о Себастиане Мерсье ком».

282 Глава четвертая· Экономическое и социальное развитие в 1792 г.

ассигнатов и революционных операций. Выпуск ассигнатов на сумму около 2 млрд. увеличил денежную наличность, и буржуазия в целях превращения этих ассигнатов, этих бумажных денег, в солидные ценности спешила, если ей не удавалось приобрести звонкую монету, закупать товары. Это как бы подстегнуло произ­ водство и товарооборот, но это привело также к резким скачкам цен, к неожиданным поворотам в развитии промышленности и тор­ говли, которое, можно сказать, то делало скачок, то застопори­ валось.

Выпуск вспомогательных билетов, о которых мы уже говорили и которые возмещали недостаток ассигнатов в мелких купюрах, еще больше содействовал лихорадочной активности оборота.

И наконец, обширные здания церквей, монастырей, аббатств, которые были национализированы и распродавались в спешном порядке, обеспечивали купцам огромные помещения. Естественно, что мысль разместить в них богатые склады товаров приходила в голову буржуа, у которых скопилось огромное количество ассигнатов благодаря выплате задолженности по долгам, благо­ даря возмещению, полученному при ликвидации судейских долж­ ностей, а также благодаря длительной рассрочке, предоставляе­ мой для уплаты ежегодных взносов за приобретенные националь­ ные имущества. Таким образом, внезапное повышение цен на сахар, имевшее место в январе и вызвавшее негодование всего Парижа, было явлением сложным, в котором нашли, так сказать, отзвук все экономические явления Революции. Кроме того, тут неожидан­ но столкнулись торговая буржуазия и рабочий люд, зарождался классовый конфликт 2.

Современники поняли всю серьезность этого движения, все «го экономическое и социальное значение. Собрание заволнова­ лось. 23 января оно приняло депутацию граждан и гражданок от секции Гобеленов, которые яростно обрушились на «скупщи­ ков» 3. «Представители народа, желающего быть свободным, глу­ боко встревоженные огромной опасностью, которой чревата скуп­ ка любого рода, граждане ^секции Гобеленов, защитники свободы, точно соблюдающие законы, с доверием явились к вам, дабы изобличить перед вами опасную причину нового бедствия, грозя­ щего нам со всех сторон, в частности в столице, и которое особен­ но тяжело ударяет по неимущим. Неужели вся эта масса ценных граждан, достойных вашей отеческой заботы, принесла столько жертв лишь для того, чтобы увидеть, как средства ее пропитания пожираются изменниками? Неужели этих граждан вооружили лишь для того, чтобы покровительствовать подлым скупщикам, прибегающим к силам общественного порядка для защиты своего разбоя? Пусть они нам не говорят, что опустошение наших остро­ вов является единственной причиной недостатка колониальных продуктов. Это их ненасытная спекуляция прячет от нас сокро­ вища изобилия и показывает нам лишь безобразный скелет голода.

Сахарные волнения Этот страшный призрак растает у вас на глазах, как только вы откроете необъятные тайные склады, устроенные в нашем городе, в церквах, в залах для игры в мяч и в других общественных местах, в Сен-Дени, Ле-Пеке, Сен-Жермене и других городах, соседствую­ щих со столицей. Обратите ваш отеческий взор на Гавр, Руан и Орлеан 4, и вы обретете твердую уверенность в том, что у нас есть все, что в складах спрятано запасов продовольствия всякого рода по меньшей мере на четыре года. Если вы не поторопитесь убедиться в этом, то бойтесь настоящего голода, а ежедневная отправка этих припасов обратно в страны, которые нам их посла­ ли, являет нам ныне чудовищную картину рек, повернувших вспять.

Мы слышим возражения этих подлых скупщиков и бесчестных капиталистов, что Конституционный закон государства установил свободу торговли. Но может ли существовать закон, пагубный для основного закона, который гласит (статья 4 Декларации прав человека): «Свобода состоит в праве делать все, что не при­ чиняет вреда другому человеку» и (статья 5): «У закона есть только одно право — запрещать действия, наносящие вред другому чело­ веку».

Вот мы и спрашиваем вас, законодателей, наших представите­ лей, не значит ли это причинять вред другому — скупать продук­ ты первой необходимости, чтобы потом продавать их на вес золота?

(Аплодисменты на трибунах.) И разве это не преступно и не вредно для общества — мириться с пагубным использованием возмещений, выплаченных некстати и несправедливо применяе­ мых?

Какой скандал, в самом деле, что бывшие должностные лица Учредительного собрания (этот намек на бывшего депутата-фейяна Д'Андре, владевшего обширными складами колониальных това­ ров, был встречен слабыми аплодисментами членов Собрания, но очень бурными на трибунах)5, что один из наших бывших предста­ вителей, блюститель закона, к коему мы сейчас взываем, без зазрения совести объявил себя сегодня главой скупщиков и желает удержать свободу торговли в когтях своих подлых компаньонов!

–  –  –

Отмена ввозных пошлин обещала нам счастливое будущее, она открывала перед нами землю обетованную, мы уже рассчитывали ее достигнуть; буря, поднятая эгоизмом и алчностью, намерена оттолкнуть нас от нее; но вы должны рассеять эту грозу. Вот причина наших жалоб. Твердые меры, уже принятые вами против наших внешних врагов, не оставляют в нас сомнений, что вы сумеете распознать и наказать врагов внутренних. Мы разобла­ чаем перед вами их как единственных, кого нам следует опа­ саться!

Граждане секции Гобеленов отнюдь не требовали, как утверж­ дали в этом Собрании, чтобы им выдали по низкой цене сахар t находящийся в одном из принадлежащих нации зданий их округа.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 12 |



Похожие работы:

«262 АННОТАЦИИ Таким образом, книга Гривеца и Томишича — удобное пособие, содержащее ос­ новные источники по истории солунских братьев. Подробные указатели облегчают поль­ зование текстом. На стр. 184 в прим. 5 Гривец останавливается на вопросе, вызывавшем много спо­ ров и для нашег...»

«Бюджетное учреждение "Национальная библиотека Чувашской Республики" Минкультуры Чувашии Электронный читальный зал Вести Национальной электронной библиотеки Чувашской Республики, вып...»

«Белорусская Православная Церковь Минская духовная семинария УТВЕРЖДАЮ Ректор Минской духовной семинарии Архиепископ Гурий (Апалько) ""_2016 г. ИСТОРИЯ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ Методические указания по написанию рефератов по курсу "История Русской Православной Церкви" (Патриарший период, 1589-1700 гг.) Отделение заочного обучения Мин...»

«ЭПОХА. ХУДОЖНИК. ОБРАЗ "Обертоны" русского символизма. Ф.В. Боткин, А.И. Савинов, Н.Я. Хавкина и другие в контексте интернационального модерна Ольга Давыдова На облако взгляни: вот облик их желаний! Как...»

«Е.В. Павлова, Е.И. Князева ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О ЖИЗНИ НА ГРАНИЦЕ ГРАЖДАН КИТАЯ И РОССИИ Article is devoted to studying of concepts of the Russian and Chinese students about merits and demerits of a life in frontier city. Co...»

«VI Всероссийская научно-практическая конференция для студентов и учащейся молодежи "Прогрессивные технологии и экономика в машиностроении" При выполнении задания Say the same about Moscow учащи...»

«I. Аннотация 1. Цели и задачи дисциплины Аудиовизуальные документы сегодня выступают в качестве и основной формы распространения информации и своеобразной, хотя и односторонней, формы соучастия общества в событиях современной мировой истории. Велика эффективность воздействия на массовое сознание такой информа...»

«Вестник НАУЧНЫЙ ЖУРНАЛ Московского Основан в ноябре 1946 г. университета Серия 7 ФИЛОСОФИЯ № 1 • 2016 • ЯНВАРЬ — ФЕВРАЛЬ Издательство Московского университета Выходит один раз в два месяца СОДЕРЖАНИЕ К юбилею кафедры истории и теории мировой культуры Интервью с А.Л....»

«НаучНый журНал Серия "Филологическое образоваНие" № 2 (7)  издаeтся с 2008 года Выходит 2 раза в год Москва  Scientific Journal Philological education № 2 (7) Published since 2008 Appears Twice a Year Moscow  редакционный совет:  ректор ГОУ ВПО МГПУ, доктор исторических наук, Рябо...»

«Ю. Ф. К А Р Я К И Н И Е. Г. П Л И М А К ЗАПРЕТНАЯ мысль ОБРЕТАЕТ СВОБОДУ 7 7 5 лет борьбы вокруг идейного наследия РАДИЩЕВА ИЗДАТЕЛЬСТВО "НАУКА МОСКВА, 1966 Ответственный редактор доктор исторических наук П. Г. РЫНДЗЮНСКИЙ ВВЕДЕНИЕ Первая русская революционная книга — "Путеш...»

«Рабочая программа по истории для 8-а и 8-б класса на 2016-2017 учебный год Горских Эмилии Павловны, учителя истории и обществознания Государственного бюджетного образовательного учреждения города Севастополя "Средняя общеобразовательная школ...»

«Bylye Gody, 2016, Vol. 40, Is. 2 Copyright © 2016 by Sochi State University Published in the Russian Federation Bylye Gody Has been issued since 2006. ISSN: 2073-9745 E-ISSN: 2310-0028 Vol. 40, Is. 2, pp. 430-440, 2016 Journal homepage: http:/...»

«СТА ТЬ И АРМ ЯНСКАЯ БО ЛЬШ ЕВИ СТСКАЯ ПЕЧАТЬ А ЗЕ Р Б А Й Д Ж А Н А В Б О РЬ Б Е ЗА И Н Т Е Р Н А Ц И О Н А Л Ь Н О Е В О С П И ТА Н И Е Т Р У Д Я Щ И Х С Я (1 9 1 7 — 1920 гг.) И. А. М И Н А СЯ Н V И зу ч ен и е и о св ещ ен и е истории бор ьбы ар м я н ск ой больш еви стск ой печати А зе р б а й д ж а н а в 1917— 1920 гг. за п р...»

«С.А.Чухлий · Историк в переломную эпоху 265 С.А. ЧУХЛИЙ ИСТОРИК В ПЕРЕЛОМНУЮ ЭПОХУ: ПЕРИПЕТИИ СУДЬБЫ И ЗИГЗАГИ НАУЧНОГО ТВОРЧЕСТВА ПРОФЕССОРА М.В. КЛОЧКОВА ".Должен оговориться, что при изложении предмета я не пытался приводить мнения других исследователей и не входить, за редким исключением, в полемику пр...»

«© 1996 г. Т.В. НАУМОВА "УТЕЧКА УМОВ" ИЗ РОССИИ НАУМОВА Татьяна Владимировна кандидат философских наук, старший научный сотрудник Института философии РАН. В российском обществе эмиграция в значительной степени носит характер "утечки умов...»

«Международная оценка последствий чернобыльской аварии: Чернобыльский Форум ООН (2003-2005) и НКДАР ООН (2005-2008) 1. Введение Авария на Чернобыльской АЭС была самой тяжелой в истории мировой атомной промышленности. В ночь на 26 апреля 1986 г. энергоблок № 4 Чернобыльской атомной электростанции, располо...»

«Василий Ян Огни на курганах "ФТМ" 1932-1941 Ян В. Огни на курганах / В. Ян — "ФТМ", 1932-1941 ISBN 978-5-4467-0551-1 Историческая повесть известного советского писателя В. Г. Яна (Янчевецкого) "Огни на курганах", впервые изданная в 1932 году и в последствии переработанная и дополненная, рассказывает о талантливом, но же...»

«Бюджетное дошкольное образовательное учреждение г. Омска "Детский сад №268 "Елочка" компенсирующего вида" 27 августа 2014 года Театрализованное представление "Яблочный Спас – всё про запас" Актуальнос...»

«АЛЕКСЕЙ ВЕЛИЧКО ИСТОРИЯ ВИЗАНТИЙСКИХ ИМПЕРАТОРОВ От Феодора I Ласкариса до Константина XI Палеолога Москва "ВЕЧЕ" УДК 94(3) ББК 63.3(0)4 В27 Величко, А.М. В27 История Византийских императоров. От Феодора I Ласкариса до Константина XI Палеолога / Алексей Величко. — М. : Вече, 2013. — 528 с. : ил. ISBN 978 5 4444 022...»

«Научно-исследовательская работа Секция: математика Тема работы: истории "Из возникновения дробей" Выполнила: ученица 10 класса Джамбаева Мадина Бурхановна, МКОУ "СОШ а. Верхний Учкулан" Научный руководи...»

«СТАЛИНСКИЙ РЕНЕССАНС Сергей Кремлёв Зачем убили Сталина:1 ПРЕСТУПЛЕНИЕ ВЕКА Москва "ЯУЗА" "ЭКСМО" ББК 63.3(2)622 К 79 О ф о р м л е н и е серии х у д о ж н и к а П. Волкова Кремлёв С.К 79 Зачем убили Сталина. Преступление века. — М.: Яуза ; Эксмо, 2008. — 480 с. ISBN 978-5...»

«ТАЙМАСОВ Р.С. БАШКИРСКИЕ НАЦИОНАЛЬНЫЕ ФОРМИРОВАНИЯ: ТАКТИКА И СТРАТЕГИЯ (МАРТ 1918 – ФЕВРАЛЬ 1919 ГГ.) В ходе гражданской войны в России большевикам пришлось столкнуться с самыми разнообразными противниками. Среди них были деникинские “добровольцы”, казаки, “народоармейцы” Комуча, национальные войска. Последние имели наибольшую специфику, т.к...»

«письма Беринга и к Берингу. Отчеты геодезистов. Отчеты расходования средств и предметов материального снабжения и др. 1733–1736 гг. СПФ АРАН. Ф. 21. Оп. 2. Д. 24. Л. 269 об. — 273. Рапорт Беринга Коллегии иностранных дел об отправке геод...»

«А. В. Журавский Магомет-кардинал: к истории одного образа Мухаммада в средневековой Европе Рассказ о монахе Бахире, прозревшем в отроке Мухаммаде будущего пророка, и шампанская бал...»

«Молодежь Красноярска – Евразийскому Союзу Молодежь Красноярска – Евразийскому Союзу УДК 330.332 ББК 65.9-56. Евразийский союз: от Гибралтара до Владивостока: монография / Никуленков В.В.; редакция журнала The Newman in Foreign Policy. – Красноярск, 2015. – 101 с. ISSN 2412-8198 РИН...»

«Сулейманова Олеся Анатольевна СЕМЕЙНЫЕ ВЕЩИ В ПРОЦЕССЕ ПЕРЕЕЗДА (НА ПРИМЕРЕ ГОРОДСКИХ СЕМЕЙ КОЛЬСКОГО СЕВЕРА) Специальность 07.00.07. – Этнография, этнология, антропология Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук Научный руководитель: доктор исторических наук Ирина Але...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.