WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 


Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 |

«Жан Жорес * С О Ц ИЛ Л ИСТ И Ч СКАЯ ИСТОРИЯ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ ИЗДАТЕЛЬСТВО «ПРОГРЕСС». МОСКВА - 1 9 7 8 Jean Jaurs * HISTOIRE SOCIALISTE DE LA RVOLUTION FRANAISE DITIONS ...»

-- [ Страница 11 ] --

И какое значение в этих условиях могло иметь то, что дирек­ тория Парижского департамента ожесточенно добивалась отре­ шения от занимаемых должностей Петиона и Манюэля? Вызванное инцидентами 20 июня первое движение сочувствия королю уже слабело. Предместья посылали многочисленные адреса в защиту Петиона, виновного, как он сам говорил, лишь в том, что он не допустил пролития крови. Министры, сознавая опасность, не ре­ шались занять определенную позицию.

Однако король 11 июля подтвердил постановление директории.

Но Собрание 13 июля по докладу его Комиссии двенадцати отме­ нило это отрешение от должности, и популярность мэра Парижа еще более выросла в результате событий 20 июня. Самое важное, он остался в ратуше, там он сможет еще помочь Революции или по крайней мере вовремя закрыть глаза на ее приготовления и ее действия.

В это же время исполнительная власть находилась в состоя­ нии глубокого кризиса и разложения. Министр юстиции Дюрантон, принуждаемый и перепуганный, еще 3 июля подал в отставку.

Адрес Марселя по случаю дня Федерации 8 июля его сменил г-н Жоли. Но 10 июля все министры: Террье, Сципион Шамбона, Жоли, Лажар и Больё,— вообразив в своем наивном самомнении, что они произведут большое впечатление, заявили Собранию, что при таком состоянии общей анархии они не могут больше нести ответственности за ход дел. Одновременно они послали королю письмо с заявлением о своей коллективной отставке.

Этот жалкий, рассчитанный бунт чиновников-фейянов оставил Собрание равнодушным, но еще более ослабил позиции короля.

Уж если он не может больше поставлять министров для обеспе­ чения действия конституции, то на что же он годен?

АДРЕС МАРСЕЛЯ

ПО СЛУЧАЮ Д Н Я ФЕДЕРАЦИИ

Однако, по мере того как вскипал поток и приближалась раз­ вязка, партии, как бы страшась неисчислимых последствий пред­ чувствуемого ими потрясения, все еще колебались, откладывали решение, старались смягчить его. Когда 12 июля в Законодатель­ ном собрании был зачитан откровенно и резко республиканский адрес генерального совета коммуны Марселя и ее мэра Мурайя, заявлявших, что, сохранив королевскую власть, «учредители ничего не учредили», спрашивавших, почему некий привилеги­ рованный род присвоил себе право царствовать во Франции, и при­ зывавших законодателей «вырвать последние корни» тирании, то есть саму королевскую власть, и, во всяком случае, всякое право вето, то Собрание почти единодушно запротестовало. Одни негодовали, другие порицали. Даже волонтеры, прибывавшие в Париж для участия в празднестве 14 июля, «в Федерации 1792 г.», прежде чем отправиться к границам сражаться с неприятелем, выслушали от самих якобинцев советы быть благоразумными.

В несколько помпезной речи «Привет защитникам свободы, привет отважным марсельцам» Робеспьер остерегал их, чтобы они не позволили обмануть себя на церемонии 14 июля лживыми обещаниями и улыбками королевской власти, но вместе с тем он напоминал им — в выражениях, в которых, несмотря на их рассчи­ танную резкость, можно было усмотреть совет соблюдать умерен­ ность,— что прежде всего следует соблюдать и охранять конститу­ цию. Даже в день 14 июля на Марсовом поле левые партии тща­ тельно избегали всякого сколько-нибудь острого инцидента, всякой сколько-нибудь резкой манифестации. Там не раздалось ни одного враждебного возгласа ни против короля, ни против королевы»

Федератов распределили по батальонам различных секций;





таким образом, вокруг них нельзя было создать никакого движеПритворное примирение.— Прим. ред.

538 Глава пятая. Десятое августа ния, и организаторы празднества уберегли даже короля от всякого леприятного выступления.

Первоначально предполагалось, что он подожжет генеалоги­ ческое древо эмигрантов, но его освободили от этой церемонии.

Праздник был довольно красивым, светлым, исполненным том­ ления, проникнутым смутными намеками, неопределенными ожи­ даниями, умеряемыми страхами и затаенной ненавистью.

Подобно тому как якобинцы, казалось, боялись решающего штурма или по крайней мере откладывали его, так и у короля и королевы не было другой политики, как ожидание прихода ино­ странных армий. У них не было никаких иллюзий относительно поцелуя Ламурета. Мария Антуанетта писала 7 июля Ферзену.

(Клером) «Несколько дней тому назад я Вам сообщила, в ка­ ком положении находится Ваш актив. Вот дополнительные све­ дения, которые я получила сегодня утром от Вашего банкира из Лондона».

(Шифром) «Различные партии Национального собрания сегод­ ня объединились; это объединение не может быть искренним со стороны якобинцев; они притворяются, чтобы скрыть какой-то замысел. Один из замыслов, которые можно у них предполагать, заключается в том, чтобы заставить короля просить о прекращении военных действий и поручить ему вести переговоры о мире. Сле­ дует предупредить, что любой официальный демарш на сей пред­ мет не будет выражением воли короля; что, если в связи с обстоя­ тельствами ему понадобится выразить свою волю, он сделает это через посредство г-на де Бретёй».

Странная химера! Она все еще воображает, что революцион­ ная Франция боится и стремится вступить в переговоры, даже при посредничестве короля. Значит, необходимо одно: уклониться от всяких переговоров и всадить в самое сердце Революции меч Пруссии и Австрии.

Она отвергает также комбинации фейянов, которые хотели увезти короля из Парижа, окружить его войсками Лафайета, вер­ ными или сч тавшимися таковыми, и затем диктовать свою волю якобинцам.

ЛАФАЙЕТ И ПОХИЩЕНИЕ КОРОЛЯ

Этот план был абсурдным, ибо, если бы эти «конституционные»

войска не согласовали своих действий с усилиями иностранных армий, они ничего не могли бы сделать против революционной Франции, разве что вызвать в оказавшемся под угрозой Париже взрыв страшной ярости. А если бы эти роялистские войска соеди­ нились, что представляется неизбежным, с иностранными армиями, Лафайет и похищение короля 539 они лишь продолжили бы дело эмиграции. Лафайет был так сильно возбужден против «мятежников» и так раздражен, он чувствовал себя таким потерянным и лишившимся всякого влияния в результа­ те их победы, что не побоялся предложить двору этот безрас­ судный план. Лалли-Толландаль писал королю 9 июля 1792 г.

следующее: «Г-н де Лафайет поручил мне предложить непосред­ ственно Его Величеству осуществить 15-го числа сего месяца тот самый проект, который ранее он намечал на 12-е, что не может уже быть осуществлено, поскольку Его Величество обещал при­ сутствовать на церемонии 14 июля. Его Величество, наверное, видел план проекта, посланный г-ном де Лафайетом, ибо г-н Дюпор дол­ жен был передать его г-ну де Монсьелю, чтобы показать Его Вели­ честву. Г-н Лафайет намерен быть здесь 15 июля; он будет здесь вместе со старым генералом Люкнером. Оба недавно виделись, оба обещали друг другу это, оба одинаково настроены и согласны относительно проекта. Они предлагают, чтобы Ваше Величество открыто выехал из города в их сопровождении, сообщив об этом Национальному собранию, и направился в Компьен. Его Вели­ чество и вся королевская семья будут в одной карете. Найти сто хороших кавалеристов для эскорта будет легко. При надобности войска и часть национальной гвардии обеспечат отъезд...»

И Лалли добавляет: «Если, против всякого вероятия, Его Ве­ личество не сможет выехать из города, то ввиду столь очевидного нарушения законов оба генерала двинутся на столицу с армией».

Да, и они прибыли бы туда на несколько часов раньше герцога Брауншвейгского. Сам Лафайет писал 8 июля: «Я расположил свою армию таким образом, чтобы лучшие эскадроны гренадеров и конная артиллерия находились под командованием М....

в 4-й дивизии, и, если бы мое предложение было принято, я бы за два дня увел в Компьен пятнадцать эскадронов и восемь пу­ шек, а остальные подразделения были бы размещены поэшелонно с интервалами в один дневной переход; и тот полк, который не сделал бы первого шага, пришел бы мне на помощь, если бы моим товарищам и мне пришлось сражаться».

Стало быть, Лафайет не так уж был уверен в своей армии.

Но именно для этого похода на Париж или по крайней мере для того, чтобы вблизи следить за развитием событий, Люкнер, инспи­ рируемый Лафайетом, отступил из Бельгии на Лилль. Поистине в своем желании остановить Революцию на той точке, на которой он остановился сам, Лафайет вопреки своему искреннему патрио­ тизму дошел почти до измены. Королева сообщила об этих проектах Ферзену и графу де Мерси. Они энергично высказались против них. Они, конечно, опасались ухудшенного издания Вареннского дела. И потом, с их точки зрения, король в руках Лафайета — это означало король все еще в руках Революции. Ждать в Париже и не рассчитывать ни на каких избавителей, кроме иностранных держав,— таков лозунг.

540 Глава пятая. Десятое августа 10 июля Ферзен писал Марии Антуанетте: «Ваше мужество восхитительно, и твердость Вашего супруга производит сильное впечатление. Надо сохранить это мужество и эту твердость, чтобы воспротивиться всякой попытке убедить Вас покинуть Париж.

Оставаться в этом городе очень выгодно. Однако я вполне согласен с мнением г-на де Мерси относительно того единственного случая, когда следовало бы его покинуть. Но прежде чем предпринять такую попытку, надо очень тщательно проверить, можно ли ра­ считывать на мужество и верность тех, кто должен обеспечить Ваш отъезд... Ибо, если б он не удался, вы бы погибли без всяких надежд, и я не могу думать об этом без содрогания. Стало быть, на такую попытку нельзя идти легкомысленно, не будучи уве­ ренным в успехе. Если Вы ее предпримете, ни в коем случае не обра­ щайтесь к Лафайету, а к соседним департаментам...»

11 июля Мария Антуанетта писала Ферзену (шифром): «Кон­ ституционалисты, объединившись с Лафайетом и Люкнером, хо­ тят увезти короля в Компьен на следующий день после Федерации [праздника Федерации.— Ред.]; оба генерала должны для этого прибыть сюда. Король склонен принять этот проект; королева решительно возражает против него. Пока неизвестно, чем кончит­ ся эта великая затея, которую я отнюдь не одобряю. Люкнер берет командование Рейнской армией, Лафайет переходит во Фландр­ скую армию, Бирон и Дюмурье — в Центральную армию». (Кле­ ром): «Ваш лондонский банкир не очень аккуратен в пересылке мне фондов».

Люкнер прибыл в Париж в ночь с 13 на 14 июля и присутст­ вовал на празднике Федерации. Лафайет не приехал. Отрицатель­ ный ответ короля, в конечном счете уступившего настояниям Ма­ рии Антуанетты, обескуражил его. И весь этот несостоявшийся заговор только еще больше скомпрометировал и короля и Лафайета. В самом деле, слух о том, что оба генерала собирались в поход на Париж, не замедлил распространиться. Газета Прюдома таин­ ственно высказывалась, говоря о Лафайете.

«Говорят, что некая высокопоставленная особа скрыва­ лась (14 июля) за бархатным ковром с золотой бахромой, закры­ вавшим балкон Военной школы, и была невидимым свидетелем непрерывных проклятий, посылаемых ей кортежем в 60 тыс. чело­ век при входе на поле Федерации, на то самое поле, на котором в предшествующие годы она чуть не задыхалась в облаках воскуриваемого ей фимиама; во всяком случае, в этот день армия Лафайета нигде не могла его найти. Но и Люкнер покинул свою армию и уланов ради того, чтобы явиться защищать своего короля в слу­ чае надобности от мятежников 14 июля».

Н о гораздо более серьезным для Лафайета, чем эти странные слухи, было то, что Люкнер во время своего краткого пребывания в Париже проболтался. 17 июля на вечере у архиепископа Париж­ ского он дал понять, что Лафайет делал ему ужасные предложения, Подозрения Марата и советы Робеспьера 541 что он потребовал от него двинуться на Париж. По крайней мере так были поняты его слова. Жансонне, Верньо и Бриссо сообщили о них с трибуны Законодательного собрания. Эро де Сешель их подтвердил. Бюро де Пюзи, которого Лафайет посылал к Люкнеру, был вызван к барьеру Собрания, чтобы дать объяснения относительно этих преступных замыслов. Он отрицал, чтобы когдалибо поднимался вопрос о походе армий на Париж, но, желая защитить Лафайета, он представил письма, которые в действи­ тельности подтверждали выдвинутые против него обвинения.

Лафайет писал Люкнеру: «Мне нужно многое сказать Вам о поли­ тике». И всем становилось очевидно, что обе армии были втянуты в интригу, что их патриотическая и революционная сила была парализована комбинациями начальников. Люкнер написал, что «го слова были неправильно поняты.

Лафайет отрицал:

«Меня спрашивают, думал ли я, пытался ли я отправиться на осаду Парижа, оставить границы, чтобы двинуться на Париж.

Я отвечаю двумя словами: это неправда. Подпись: Лафайет».

Это была жалкая увертка, очень близкая ко лжи. Да, Лафайет не собирался идти прямо на Париж, и не со всей своей армией.

Он хотел сначала отправиться в Компьен. Но существо вопроса в том, что он действительно задумал покинуть границы и свой боевой пост, чтобы оказать услугу королевской власти. А Люк­ нер, опасаясь, очевидно, быть скомпрометированным, частично по крайней мере выдал тайну. Отовсюду веяло изменой. И Марат, хотя и подавленный в течение ряда месяцев сознанием своего бес­ силия, поднял на мгновение голову, чтобы похвастаться своей прозорливостью.

ПОДОЗРЕНИЯ МАРАТА И СОВЕТЫ РОБЕСПЬЕРА

«Французы,— пишет он 18 июля, 5 — итак, вы прозрели в отно­ шении господина Мотье [Лафайета]; несколько дней назад вы наконец увидели то, на что один прозорливый гражданин непре­ станно указывал вам с начала Революции.
И сегодня великий пол­ ководец, герой обоих полушарий, соперник Вашингтона, бес­ смертный восстановитель свободы для вас уже не более как низкий куртизан, лакей монарха, гнусный приспешник деспотизма, изменник, заговорщик... 6 Люкнер — такой же отъявленный изL'Ami du peuple», 18 juillet ста появилась в номере от 20 июля.

1792 г. Этот номер озаглавлен («Письмо Друга народа к нацио­ «Советы Друга народа федератам нальным гвардейцам-федератам из из департаментов». Имелся в виду 83 департаментов».) «Призыв к федератам», который 6. См. номер «Ami du peuple» от 16 должен был появиться перед 14 июля 1792 г., озаглавленный: «Ге­ июля, но типограф отказался его нерал Мотье, снимающий маску печатать, как чересчур зажига­ перед Сенатом и выступающий тельный. Вторая часть этого тек­ в роли диктатора».

542 Глава пятая. Десятое августа менник, достаточно подлый, чтобы прикрывать ложью свое черноевероломство; ибо он лжет, когда утверждает, что был вынужден отступить в наши пределы из-за недостатка сил для проникнове­ ния во вражескую страну, все жители которой умоляли его о по­ мощи».

Так с каждым днем росли справедливые и ужасные подозре­ ния народа. Поскольку король решительно отверг все проекты бегства, то решающий бой должен был завязаться в Париже, на столичной арене. Кто победит? Тюильри, с каждым днем все боле* превращавшийся в крепость, или предместья, возбужденные и вы­ росшие благодаря ежедневному притоку федератов? Действи­ тельно, последние, еще 14 июля немногочисленные, теперь спеши­ ли в Париж. Как только они прибывали, на них со всех сторон сыпались советы, смутные и противоречивые, но при контакт* их страсти со страстью Парижа вспыхивали грозные искры.

Марат в своем номере от 18 июля советовал им захватить короля и королевскую семью, держать их в качестве заложников и уни­ чтожить их, если иностранные войска посмеют вступить на фран­ цузскую землю. Любопытная вещь! Марата мало слушают. Каза­ лось бы, в момент, когда общая страсть достигла накала era страсти, его воздействие на народ должно было бы достигнуть большой силы. Отнюдь нет: сила событий, возбуждающая умы, бесконечно превосходит воздействие любых слов.

Пронзительный и несколько тонкий голос Марата теряется в нарастающем гуле приближающейся Революции, подобно тому как резкий крик морской птицы теряется в нарастающем реве вздымающихся валов.

Был даже момент, 22 июля, когда в припадке отчаяния он объявил о своем уходе: королевская власть близится к пропасти, а ему, пророку, кажется, что гибнет Революция 7:

«Что досталось мне за мою патриотическую преданность, кроме клеветы врагов свободы, ненависти дурных людей, травли со сто­ роны приспешников деспотизма, потери моего состояния, бедности, проклятий от всех великих мира сего, изгнания и угрозы позор­ ной казни? Но что мне особенно больно — это черная неблагодар­ ность народа, трусливое отступничество патриотов. Где теперь эти лжехрабрецы, которые так афишировали в клубах свое рве­ ние и свою смелость, которые клялись защищать меня, даже рискуя своею жизнью, пролить ради меня всю свою кровь? Они исчезли при виде опасности, у меня едва осталось лишь несколько друзей.

Я с трудом могу найти себе убежище. О, священная любовь ^оте­ честву, в какую ужасную пропасть низвергла ты меня. Но нет, я не запятнаю унылыми сетованиями чистоту принесенных мною жертв. Как ни ужасна моя судьба, я решил ее терпеть с того мгно­ вения, как я отдался вашему делу, я решил претерпеть все несча­ стья, чтобы сделать вас счастливыми. В моем глубоком несчастье меня терзает одна печаль — гибель свободы.

Если бы враги оте­ чества, знающие, как я дорожу ею, и вменившие мне в преступлеПодозрения Марата и советы Робеспьера 543:

ние мое рвение, могли бы видеть мое отчаяние, они нашли бы, что боги достаточно меня покарали».

Это звучит красиво, но ведь здесь налицо возмездие за необуз­ данную и неистовую чувствительность. Она проявлялась в бес­ сильных приступах ярости, в отдаленных предсказаниях, в на­ прасных заклинаниях в часы неизбежной инертности народных масс. И, как бы сама исчерпав себя, эта чувствительность не реа­ гирует уже на приближение великих событий, которые приводят в трепет даже обыкновенные души.

22 июля 1792 г. Марат не предвидел близкой победы народа и Революции. В первые дни августа движение секций вновь ожи­ вит эту неустойчивую и изношенную нервную натуру.

Робеспьер предчувствовал приближение широкого движения.

Но крайнее возбуждение федератов пугало его. Он упорно ста­ рался удержать их в рамках законности: победоносный натиск приведет только к анархии или к диктатуре. Он хотел спасти и завершить Революцию законными средствами.

Надо было не пренебрегать средствами, предоставляемыми конституцией, а использовать их в интересах демократии и сооб­ разно воле нации. «Федераты,— писал он в «Дефансёр де ла Конститюсьон» от 15—20 июля,— прибыли в Париж в момент, когда го­ тов вспыхнуть самый ужасный заговор против отечества. Они мо­ гут расстроить этот заговор. Для выполнения этой задачи у них нет недостатка ни в мужестве, ни в любви к отчизне, но им по­ требуется еще вся мудрость и вся осмотрительность, необходимыеу чтобы выбрать верные средства спасения свободы и избежать всех ловушек, которые враги народа будут неустанно расставлять их чи­ стосердечию. Эмиссары и сообщники двора приложат все усилия к тому, чтобы возбудить их нетерпение и толкнуть их на крайние и опрометчивые решения. Пусть они действуют столь же осторожно, сколь и энергично. Пусть они начнут с уяснения механизма интриг.

Пусть они бережно относятся к мнению слабых, пробуждая патрио­ тизм. Пусть они вооружатся самой Конституцией для спасения свободы. Пусть принимаемые ими меры будут мудрыми, прогрес­ сивными и смелыми.

Было бы нелепо думать, что Конституция не дает Националь­ ному собранию средств для ее защиты, между тем очевидно, что Национальное собрание далеко не использует всех средств, пре­ доставляемых ему Конституцией. Было бы в высшей степени нера­ зумно в политическом отношении требовать чего-то большего, чем Конституция, когда не могут добиться осуществления самой Конституции. Было бы еще более неразумно в политическом отно­ шении требовать, прибегая к неконституционным с виду средствам,. «L'Ami du peuple», 22 juillet 1792.

Глава пятая. Десятое августа того, чего вправе требовать в силу формального текста самой Конституции.

Следуя этому принципу, вы привлечете на свою сторону роб­ ких и неосведомленных людей, заставите умолкнуть клеветников и разоблачите всю гнусность преступных уполномоченных, кото­ рые не перестают ссылаться на законы, попирая их ногами.

Зачем я стал бы уверять, будто надлежит прибегнуть к чрез­ вычайным мерам, которые разрешены во имя общественного спа­ сения, чтобы потребовать наказания плетущего заговоры двора, генералов — изменников и мятежников, смещения контрреволю­ ционных директорий, исполнения всех законов, которые должны защищать общественную свободу и свободу личности, когда все это — самые неукоснительные обязанности, кои Конституция воз­ ложила на наших представителей?.. Граждане федераты, сражай­ тесь с нашими общими врагами только мечом законов... Нетерпе­ ние и негодование могут подсказать меры, более быстрые и по видимости более сильные, интересы общественного спасения и пра­ ва человека могут их узаконить. Но только законные меры призна­ ются разумной политикой и отвечают тем обстоятельствам, в кото­ рых мы находимся.

Не всегда надлежит делать все то, что законно... Судьба госу­ дарства отнюдь не связана с той или иной личностью. Она свя­ зана с самим образом правления, со свободой политических учреж­ дений. В обширном государстве, среди партий общественные бед­ ствия не исчезают вместе с несколькими зловредными личностями и тирания не падает вместе с тиранами. Частичные неистовые движения часто оказываются лишь смертельными кризисами.

Прежде чем отправиться в путь, надлежит знать цель, которой хочешь достигнуть, и путь, которым следует идти. Для выполне­ ния великого дела необходим план и руководители».

Такова за двадцать дней до 10 августа политика, рекомендуе­ мая Робеспьером бурлящим федератам: политика выжидания, осторожности и законности. Никаких уличных выступлений, ника­ кого восстания, никаких штурмов Тюильри, никаких посяга­ тельств на личность короля и даже никаких неконституционных акций против его конституционной власти. Спасения надлежит ожидать от энергичных действий Собрания и в отсутствие тако­ вых — от энергичных законных действий всей Франции. Но каким образом? Робеспьер остается загадочным и неясным.

Ибо каким образом Собрание сможет принять все меры спа­ сения, без которых свобода и отечество погибнут, если король может парализовать эти меры с помощью вето, предусмотренного конституцией? Каким образом сможет Собрание наказать гене­ ралов-изменников и передать командование верным генералам, если министры, назначенные королем согласно конституции, упор­ но покрывают измену и связывают отечество по рукам и ногам?

Самым верным средством было бы, конечно, навязать королю Подозрения Марата и советы Робеспьера 545 энергичными и твердыми действиями Собрания министров-патрио­ тов. Но не означало ли бы это возвращения к политике Жиронды?

И разве Робеспьер не заявлял неоднократно, что считает все эти министерские комбинации подозрительными и развращающими?

Казалось, что между революцией улицы и политикой Жиронды среднего пути не было. Или свергнуть королевское правительство, или водворить в нем Революцию — казалось, такую дилемму повелительно ставила жизнь. Робеспьер не хочет ни того, ни дру­ гого: какой же исход оставляет он для событий?

А это обращение к законным действиям всей страны, на кото­ рые он как будто указывает в неопределенных выражениях как на последнее средство, как он его понимает? Он еще остерегается сказать это. Возможно, у него еще не было на этот счет того чет­ кого плана, который он развернет спустя несколько дней, будучи как бы прижат событиями. Возможно также, что по привычной для него осторожности он не хотел открыться до времени и усилить волнение преждевременными указаниями.

Какая искусная расстановка! Как, отговаривая от примене­ ния революционной силы, он в то же время провозглашает ее за­ конность, чтобы иметь возможность принять без помех ее резуль­ таты! Но, конечно, в этом не было силы импульса 8.

Еще более колебалась Жиронда. После грозной, но все еще неопределенной речи Верньо 9 июля выступил Бриссо с требова­ нием провести расследование, чтобы выяснить, действительно ли воспротивился король иностранным державам путем формального акта, требуемого конституцией. Это значило начать процедуру, ведущую к отрешению от престола. Но речь Бриссо, совпавшая по времени с поцелуем Ламурета, не возымела никакого действия.

И казалось, что Жиронда и сам Бриссо затем отступили. Штур­ мовать Тюильри? Но тогда Жиронда теряла руководство движе­ нием, которое перешло бы к революционным силам секций. Пре­ доставить королю свободу действий? Но тогда отечество подверг­ нется нашествию и свобода будет задушена. Провозгласить в закон­ ном порядке низложение? Это значит дать сигнал к уличным волне­ ниям. Опять навязать королю министров-патриотов? На сей раз, если король будет вынужден терпеть их, после того как он их прогнал, это было бы для него таким унижением, таким умале­ нием его власти, что верховными властителями под именем короля были бы Жиронда и Революция. И отечество было бы спасено без великого резкого потрясения для конституции. Исходя из этого, жирондисты направили сначала свои усилия на решение вопроса о составе министерства.

8. Нам кажется, что Жорес здесь вать, что в это же время он наслишком суров к Робеспьеру. Ее- ставлял федератов в Якобинском ли в этом тексте Робеспьер остает- клубе и сам составил петицию, ся в границах благоразумия и за- которую они представили Собраконности, то не следует забы- нию 17 июля.

546 Глава пятая. Десятое августа И если Бриссо после своей воинственной речи июля внезапно прекратил огонь, то, несомненно, потому, что коллективная от­ ставка министров 10 июля подала Жиронде мысль, что она могла бы от имени Революции вновь овладеть министерством.

Коллективная отставка была подана с целью доказать стране, что при том состоянии анархии, в котором оказалась Франция, конституция не может действовать. И король не замещал ушед­ ших в отставку министров, то ли желая подчеркнуть это состояние анархии и бессилия, то ли потому, что в этот момент опасности ему нелегко было найти слуг. Несомненно, именно в это время Гюаде, Верньо и Жансонне, которых художник Боз, близкий ко двору, настойчиво просил изложить их мнение о кризисе и о сред­ ствах его преодоления, написали своего рода политическую кон­ сультацию, впрочем вполне лояльную и соответствовавшую их публичным заявлениям, которая была найдена впоследствии в же­ лезном шкафу и использована против Жиронды 10.

«Выбор министров,— писали они,— был во все времена одной из важнейших функций той власти, которой облечен король: это термометр, по которому общественное мнение всегда судило о наме­ рениях двора, и понятно, каков может быть сегодня эффект этого выбора, который в любое другое время вызвал бы сильнейший ропот. Определенно патриотическое министерство явилось бы, следовательно, одним из важных средств, которые король может применить для восстановления доверия». Выступая 21 июля с три­ буны Законодательного собрания Верньо от имени Комиссии две­ надцати, ставшей за несколько дней до того Комиссией двадцати одного, потребовал от короля произвести выбор министров.

«Собрание заявляет королю, что спасение отечества настоя­ тельно требует сформирования нового министерства, что это обнов­ ление не может быть отсрочено, не вызвав неисчислимого роста опасностей, угрожающих свободе и Конституции, и декретирует, что настоящий декрет будет сегодня же представлен королю».

Надеялась ли Жиронда на то, что это сочетание угроз и аван­ сов так подействует на короля, что он доверится ей и предоставит в ее распоряжение, на этот раз без всякой задней мысли, все силы Франции для спасения Революции? Надежда безрассудная, но она льстила этим отважным и изощренным людям. В этой атмосфере ожидания, в котором, несмотря на все, было мало надежды, они избегали непоправимых слов. Они старались многое смягчить, они откладывали решения.

Между тем события развивались, все нарастая, страсти нака­ лялись, они все настоятельнее требовали решительных действий.

И все возраставшее патриотическое и революционное возбуж­ дение не позволило бы долго продолжать эти уклончивые и неопре­ деленные комбинации. Пламенное солнце поднималось все выше, и суетцые тени государственных деятелей становились все короче у их ног.

РЕВОЛЮЦИОННОЕ И ПАТРИОТИЧЕСКОЕ

ДВИЖЕНИЕ С тех пор как 11 июля Собрание провозгласило отечество в опасности, души людей пребывали в состоянии какого-то тре­ пета и подъема. В Париже муниципалитет обнародовал в воскре­ сенье 22 и понедельник 23 июля акт Законодательного корпуса и приступил к проведению патриотического набора граждан 1.

Муниципалитет придумал величественный и простой церемониал, один из тех великолепных праздников, созданий художественного гения, воспламененного свободой. Что представлял бы собою этот церемониал, не будь энтузиазма и национального пыла?

Но не следует недооценивать и тех торжественных и широких форм, в которые вдохновенная и обдуманная мысль облекала стихийную мощь национального чувства. В своей бьющей через край жизни Революция обладала удивительным чувством театра.

В то самое время, когда она действовала, жила, боролась, дис­ циплинировала толпы и воспламеняла души, она была и для себя самой и для мира величественным зрелищем, и она придавала широким народным движениям благородные очертания·

–  –  –

Прокламация «В 7 часов утра Генеральный совет соберется в ратуше.

Все шесть легионов парижской национальной гвардии со свои­ ми знаменами построятся в 6 часов утра на Гревской площади.

Вестовая пушка артиллерийского парка у Нового моста про­ изведет в 6 часов утра три выстрела, чтобы возвестить о прокла­ мации, и будет повторять это каждый час до 7 часов вечера. Такие же выстрелы будут произведены из пушки Арсенала.

Во всех кварталах города ударят сбор и вооруженные граждане соберутся на своих постах.

Ровно в 8 часов два кортежа двинутся в следующем порядке:

Отряд кавалерии с трубачами, саперами, барабанщиками, музыкантами, отряд национальной гвардии, шесть орудий, тру­ бачи.

Четыре конных муниципальных пристава с эмблемами, к кото­ рым будет подвешена цепь патриотических венков и на каждом из которых будет одна из следующих надписей: Свобода, Равен­ ство, Конституция, Отечество, а под этими последними: Глас­ ность, Ответственность/Эти четыре эмблемы и будут впредь носить на всех церемониях, где будет присутствовать муниципалитет.

Двенадцать муниципальных должностных лиц с шарфами через плечо, нотабли, члены Совета — все верхом.

Конный национальный гвардеец с большим трехцветным зна­ менем, на котором будут написаны следующие слова: Граждане, отечество в опасности.

Шесть орудий, второй отряд национальной гвардии, отряд кавалерии.

Обе процессии построятся в одинаковом порядке на Грев­ ской площади и отправятся в одно и то же время в указанном направлении.

На каждой из площадей, указанных в прокламации, процес­ сия остановится. Один из ее участников подаст народу знак соблю­ дать тишину, помахав трехцветным вымпелом. Прозвучит бара­ банная дробь, после чего муниципальное должностное лицо, стоя впереди своих коллег, громким голосом прочтет акт Зако­ нодательного корпуса, оповещающий о том, что отечество в опас­ ности.

Процессии в том же порядке вернутся на Гревскую площадь.

Два знамени с объявлением отечества в опасности будут водру­ жены, одно над ратушей, другое — в артиллерийском парке у Нового моста и будут оставаться там до тех пор, пока Нацио­ нальное собрание не объявит о том, что отечеству более не угро­ жает опасность.

Во время шествия музыка будет исполнять только величавые и строгие мелодии.

Революционное и патриотическое движенье Патриотический набор На некоторых площадях будут сооружены амфитеатры, на ко­ торых будут помещены палатки, украшенные трехцветными фла­ гами и венками из листьев дуба; на авансцене амфитеатра стол, поставленный на два барабана, будет служить столом для приема и записи граждан, которые будут являться.

Три муниципальных должностных лица, разместившись на этом амфитеатре, будут выдавать при содействии шести нотаблей записавшимся гражданам свидетельства об их приеме на военную службу; рядом с муниципальными должностными лицами будут помещены знамена округа, охраняемые национальными гвар­ дейцами.

Волонтеры образуют у амфитеатра большой круг, внутри кото­ рого будут помещены две пушки и оркестр. Записавшиеся граж­ дане будут спускаться в центр этого круга и останутся там до окончания церемонии; после чего муниципальные должностные лица и национальная гвардия проводят их до штаб-квартиры, откуда каждый направится на свой пост».

Это было похоже на античную постановку, которой гром пушки придавал новую мощь, а свобода, ставшая наконец достоянием всех людей,— новое величие. Революция заимствовала у Греции и Рима возвышенное искусство придавать самой опасности некую торжественную суровость и окружать самую смерть, принимаемую во имя свободы и отечества, таким энтузиазмом, что она станови­ лась как бы высшим восторгом жизни.

Впечатление было глубоким и порыв — восхитительным. В те­ чение нескольких дней на восьми сооруженных в Париже амфи­ театрах, у палаток, увенчанных дубовыми венками, записалось 15 тыс. добровольцев 2. Увы, этот чистый порыв к борьбе за сво­ боду должен был привести в дальнейшем к военному порабоще­ нию, а под столом, на котором лежали реестры записей доброволь­ цев, трепету общего энтузиазма вторили барабаны. Но в тот момент ничто механическое и рабское не примешивалось еще к свя­ щенному порыву. Тщетно Марат, низводя великую революционную прозорливость до судорожного недоверия, язвительно заклинал добровольцев не идти к границам, прежде чем туда не будут отправ­ лены линейные войска, национальные гвардейцы-роялисты, все вооруженные приспешники тирании. Тщетно, как рассказывает газета Прюдома, которая хотя и нападала на Марата, но часто вторила ему, как приглушенное, педантичное и многословное эхо, тщетно «некоторые граждане, чьи мотивы заслуживают уважения», взывали: «Эх, несчастные! Куда вы спешите? Подумали ли вы

–  –  –

о том, с какими командирами вам придется идти на врага? Ваши офицеры почти все дворяне. Какой-нибудь Лафайет поведет вас на бойню. Эх, да разве вы не видите, как за жалюзи Тюильрийского дворца злорадствуют и смеются над вашим благородным, но сле­ дим рвением? Подумайте же!» «Бесполезные речи,— добавляет несколько напыщенный свидетель,— неспособные умерить общий пыл. Наэлектризованная молодежь ничего не желала слушать».

И она была права. Правы были и революционные секции, во­ одушевляя всех граждан, даже не считаясь с возрастом: особенлость великих событий в том и состоит, что даже дети внезапно взрослеют, а юноши мужают. Пыл преображенного детства оза­ ряет великие надежды нации.

«Если бы я судил только внешнему виду,— воскликнул офицер, приведший 78 юношей из секции Четырех наций,— то рост некоторых из них не допускал их приема, но я положил свою руку не на их головы, а на их сердца: они все пылали патрио­ тизмом».

КАМПАНИЯ ЗА НИЗЛОЖЕНИЕ КОРОЛЯ

Да, эти молодые люди были правы, не прислушиваясь к сове там ложной революционной мудрости. Спеша к границе, чтобы схватиться с захватчиком, они сокрушали измену внутри страны.

Ибо какой же гражданин, видя их идущими навстречу опасности, а может быть, и смерти во имя общей свободы, не поклялся в душе не допустить, чтобы они стали жертвой происков предателей и интриг «главного предателя»— короля?

Действительно, так назвал короля Дюэм, выступая 24 июля с трибуны Собрания 3. Начали прибывать адреса, требовавшие низложения Людовика XVI. Когда генералы Рейнской армии Ламорльер, Бирон, Виктор Брольи и Вимпфен 'сообщили Собранию письмом от 25 июля, что для прикрытия границы, оказавшейся под угрозой, они были вынуждены по долгу службы затребовать отряды национальной гвардии Эльзаса; когда командующий Южной армией Монтескью прибыл лично на следующий день, чтобы доло­ жить Собранию, что с имевшимися в его распоряжении слабыми силами он не смог помешать войскам короля Сардинии вторгнуться на французскую территорию и дойти до департамента Ардеш и до Лиона, чтобы поддержать там контрреволюционные движения, война, которая с апреля до конца июля, по-видимому, представ­ лялась французскому народу всего лишь далеким и легким при­ зраком, едва различимым на горизонте, внезапно обрела реальные очертания. И встал вопрос: как сражаться с иностранными тира­ нами под руководством короля, который желает их победы и под­ готовляет ее?

Первым с требованием низложения выступил с трибуны 23 июля Шудьё, решительный революционер из департамента Мен и ЛуаКампания за низложение короля 551 ра 4. Это была петиция, прибывшая из Анжера и заканчивавшаяся десятью страницами подписей. Она была страшна в своей крат­ кости. Время жирондистских фраз, угрожающих и мягкотелых, прошло.

«Законодатели, Людовик XVI изменил нации, закону и сво­ им присягам. Его суверен — народ. Провозгласите низложение, и Франция будет спасена».

Это вызвало горячие аплодисменты крайне левой и трибун.

Но для значительного большинства Собрания шок был еще слиш­ ком сильным. Некоторые требовали отправить Шудье в тюрьму Аббатства. Он ответил с грубоватой гордостью: «Я хочу быть отправленным в Аббатство за такой адрес», и петиция была пере­ слана в Комиссию двенадцати* На следующий день наступление повел Дюэм. С севера, из Валансьенна, пришли дурные вести.

«Вы приняли,— воскликнул он,— меры, необходимые для восстановления порядка, для защиты королевства. Но кому вы доверили осуществление этих мер? Исполнительной власти, глав­ ному предателю в королевстве».

Собрание привыкало таким образом к звукам набата, требо­ вавшего низложения. Дюэм торопит Комиссию двадцати одного разоблачить наконец подлинный источник бед отечества, то есть измену короля.

Верньо, председатель этой комиссии, еще уклоняется 5. Он предлагает много побочных мер, выдвигает проекты военной орга­ низации, различные предложения о коллективной ответственности и солидарности министров, чтобы выиграть время и не обвинять прямо перед Собранием короля и королевскую власть.

Он с доса­ дой отвечает Дюэму:

«Комиссия начала с представления вам мер, касающихся армии, потому что одна из причин угрожающих отечеству опас­ ностей заключается в неудовлетворительном состоянии наших армий. Что же касается причины, о которой говорят непрестанно, я сказал бы, пожалуй, слишком... (Ропот справа, горячие апло­ дисменты слева), то ваша чрезвычайная комиссия ею занимается, но она не может предаваться беспорядочным движениям, могу­ щим стать источником гражданской войны».

Ясно, Жиронда все еще уклоняется от решения. Чего же она ждала? Неужто она все еще лелеяла надежду, отныне химериче­ скую и запоздалую, решить все путем образования патриотичеДюэм (1760—1807) — врач, миро- тат Законодательного собрания, вой судья в Лилле в 1790 г., де- а затем Конвента от департамента путат Законодательного собрания, Мен и Луара.

а затем Конвента от департамента 5. «Moniteur», XIII, 228. Когда встал Нор. вопрос о резолюции Дюэма, СобШудьё (1761—1838) — товарищ рание, по предложению Верньо, прокурора при президиальном су- проголосовало значите льным больде Анжера, общественный обви- шинством за переход к очередным нитель при суде дистрикта, депу- делам.

Глава пятая. Десятое августа ского министерства, которое исчезло бы в бездне подозрений, в ко­ торой суждено было погибнуть королевской власти, исчезло бы, так и не заполнив ее?

23 июля король назначил военного министра. Он выбрал д'Абанкура. Стало быть, он не ориентировался на Жиронду и Ре­ волюцию. Но жирондисты, одно время задумавшие и проводив­ шие политику проникновения и сотрудничества, как будто поте­ ряли силу и энергию, необходимые для того, чтобы решительно избрать другую политику.

25 июля Дюэм, возобновляя наступление с той горячностью, которая передалась ему от его доверителей из департамента Нор, оказавшихся под угрозой неприятельского нашествия, вновь обвиняет короля в измене и разоблачает бессилие жирондистской системы в этот час кризиса, требующий полного обновления.

«Все, кто поддерживает достаточно регулярные связи с депар­ таментом Нор и со всеми другими пограничными областями, вполне убеждены и готовы голову в том дать на отсечение, что двор и ис­ полнительная власть предают нас. Между тем до сих пор не только не смеют дойти до источника зла, но еще провозглашают некую промежуточную систему, гермафродитскую систему, систему, посредством которой можно было бы овладеть исполнительной властью, хотя и не осмеливаются заявить, что собираются это сделать. Господа, мы отнюдь не можем овладеть исполнительной властью. Вам скажут, что мы дадим полномочия генералам. Мы этого не можем сделать. Их должна назначать исполнительная власть, а если глава исполнительной власти нас предает, мы долж­ ны иметь мужество изобличить его перед лицом нации и даже покарать его...

Но никак не следует тешить нас какими-то частичными мерами.

Не следует окольным путем овладевать властью...»

А между тем жирондисты, по-видимому, стремились именно к такому окольному и завуалированному упразднению королев­ ской власти, которую заменила бы фактически, если не юриди­ чески, власть Собрания или власть министров.

В тот же день, 25 июля, граждане секции Круа-Руж заявили у барьера:

«Законодатели, отечество в опасности. Примите меру, простую, легкую, осуществимую. Объявите низложение исполнительной власти, вы можете это сделать, руководствуясь Конституцией».

И трибуны приветствовали петиционеров. Секция Моконсей писала в тот же день в том же духе. Жиронда, все еще сопротив­ ляясь, попыталась произвести последнюю диверсию. От имени Комиссии двадцати одного Гюаде предложил обратиться к королю с посланием, которое было бы последним категорическим требо­ ванием. Левая Собрания сначала встретила ироническим смехом эту новую отсрочку. Но Гюаде удалось несколькими резкими сло­ вами на короткое время воздействовать на умы: «Нация хорошо Кампания aa низложение короля 553 знает, что спасение короля зависит от спасения народа, а спасе­ ние народа не зависит от спасения короля». И в заключении пред­ лагаемого послания опять-таки шла речь о том, что король должен призвать министров-патриотов.

«Вы еще можете спасти отечество и вместе с ним Вашу корону.

Отважьтесь же наконец решиться на это. Пусть имена Ваших министров, пусть облик окружающих Вас людей внушают дове­ рие обществу! Пусть все в Ваших личных действиях, в энергии и деятельности Вашего совета возвещает о том, что нация, ее пред­ ставители и Вы одушевлены единой волей, единым желанием, желанием общественного спасения.

Конечно, нация и одна сможет отстоять и сохранить свою сво­ боду. Но она в последний раз предлагает Вам, государь, объеди­ ниться с ней ради спасения Конституции и трона».

Это был последний призыв и последняя отсрочка. После Гюаде выступил Бриссо, бесполезно и тяжеловесно. Похоже было на то, что, после того как ему удалось создать первое жирондист­ ское министерство, он уже не способен был мечтать ни о чем ином, кроме невозможного повторения того, что было лишь переходной стадией к республике и не могло быть спасением королевской власти. С этим намерением и как бы желая склонить короля на сто­ рону Жиронды, он пересолил в консервативном духе. Он заявил, что было бы опасно провозгласить отрешение от престола в обста­ новке волнения умов, что оно имело бы видимость акта, продикто­ ванного страстью и, пожалуй, незаконного, что таким образом оно предоставило бы коалиции держав опасный аргумент, а злона­ меренным и недовольным лицам во Франции — предлог для протестов.

Он добавил, что, с другой стороны, обращение к стране путем созыва первичных собраний было бы опасным. Ибо кто знает, не одержал ли бы верх в условиях общей смуты аристократический дух и не оказалась ли бы новая конституция более роялистской, чем та, которую хотят уничтожить? Наконец, он дошел до того, что сказал, что нельзя трогать конституцию, пока продолжается война.

«В доме пожар. Надо сначала его потушить, а политические дискуссии лишь усилят его. Повторяю, не может быть никаких успехов в войне, если мы не будем вести ее под знаменем Консти­ туции».

И в заключение он предложил обратиться «к французскому народу, чтобы предостеречь его против мер, которые могли бы погубить дело свободы». Его речь была покрыта аплодисментами правой и центра и вызвала крики осуждения на трибунах, которые называли его новым Барнавом. Его речь была столь неразумной в политическом отношении, столь странной, что она почти непо­ стижима. Бриссо не мог желать сохранения status quo, то есть королевской власти с министрами — сообщниками ее измены.

554 Глава пятая. Десятое августа Он мог желать по меньшей мере, наряду с сохранением номи­ нальной власти короля, назначения министров, которые были бы смелыми и искренними патриотами. Но осталось ли еще какоелибо средство навязать королю этих министров-патриотов? Только одно: страх. Следовательно, надо было королю показать, что низло­ жение неизбежно, если он не уступит. И это уже сделал Верньо.

Это только что повторил в своем проекте послания к королю Гюаде. Бриссо же, наоборот, успокаивал короля. Бели низложе­ ние опасно, если призыв к первичным собраниям невозможен, если любое изменение конституции пагубно, пока идет война, король может, не опасаясь за свою корону, продолжать свою политику.

Эта речь Бриссо была самоубийством. Как ее объяснить?

Неужели он был настолько загипнотизирован своей системой созда­ ния революционного министерства, что счел полезным, дабы найти путь к сердцу короля, опуститься до некоего псевдомодерантизма?

Или он боялся, что низложение повлечет за собой обновление всех властей и новое Собрание не захочет, как нынешнее, мириться с растущим влиянием Жиронды? Во всяком случае, пал он низко.

Единственное извинение для Бриссо, дерзко развязавшего войну, состояло в том, что он вызвал бурю, которая вырвет с корнем коро­ левскую власть. Но ссылаться на эту самую бурю, чтобы сохранить королевскую власть, значило отречься от всего, что могло оправ­ дать воинственную затею Жиронды.

В этот день Жиронда показала меру своих возможностей.

Она показала, что неспособна руководить вызванными ею вели­ кими событиями, что, способная на смелые взгляды и даже на дерз­ кие вылазки, она была лишена того духа последовательности, того постоянства, той широты дерзания, которые одни способны на­ строить дух человека в унисон с революциями.

В течение почти месяца со времени речи Верньо Жиронда уже не обнаруживает, как если бы политическая мысль жирондистов вся истощилась в молниеносной вспышке красноречия, ни ясной мысли, ни твердой воли. Она довольствуется тем, что старается выиграть время. Она не знает, что сказать надвигающемуся валу, или же она глупо журит его, равно неспособная ни направить его, ни остановить.

Пусть король остается, пусть Собрание не расходится, и пусть король решится наконец призвать обратно министров-патриотов.

Жиронда как бы застыла на этой мысли, с каждым днем все более абсурдной. И когда ей открывается пустота этого замысла, она даже не ищет другой комбинации. Это какое-то странное состояние политического отупения у людей столь живого ума 6.

Робеспьер требует совива Конвента

РОБЕСПЬЕР ТРЕБУЕТ СОЗЫВА КОНВЕНТА

Тактика Жиронды и еще больше движение секций, требовав­ ших низложения, заставили Робеспьера отрешиться от той неопре­ деленности, в которой он пребывал еще 20 июля, и выступить с чет­ ким планом 7. Он состоит прежде всего в том, что надо покончить с Законодательным собранием и созвать Национальный Конвент.

Робеспьер направляет свои удары не столько против Людови­ ка XVI, сколько против Законодательного собрания, где жирон­ дисты, будучи хозяевами Комиссии двенадцати, занимали гос­ подствующее положение.

Он слишком осторожен, чтобы выступать против низложения.

Он хорошо знает, что это желание самой активной части народа, выражаемое с каждым днем все более отчетливо. Но он так умаляет значение этого вопроса, с такою настойчивостью заявляет, что сама по себе эта мера либо не даст результатов, либо даже окажется вред­ ной, что становится ясно, что сего стороны это была скорее уступ­ ка революционному общественному мнению, чем некий политиче­ ский план.

Главное, он не хочет, чтобы после провозглашения низложе­ ния короля Законодательное собрание сохранило власть. Зако­ нодательное собрание без короля, Законодательное собрание, превратившееся в короля, представляется ему более опасным, чем жалкое сочетание Законодательного собрания с Людовиком XVI. Если король виновен, то Собрание еще более виновно, ибо

6. Жорес нэдостаточяо подчеркивает, быть, даже и. собственности. Жи­ что в этот решающий момент жи­ рондисты сменяли фейянов в ро­ рондисты били пленниками той ли, которую последние играли го­ тайной интриги, которую они ве­ дом раньше.

ли с королем с целью вернуться 7. Жорес забывает, что еще 11 июля в правительство. Этим объясняет­ Робеспьер, обращаясь к федера­ ся их маневр, направленный про­ там с воззванием, составленным им тив народного движения, федера­ от имени Якобинского клуба, пи­ тов и секций, решивших положить сал: «Вы прибыли сюда отнюдь конец неопределенному положе­ не для того, чтобы явить пустое нию: 26 июля Бриссо угрожал рес­ зрелище для столицы и Франции.

публиканцам мечом закона и вы­ Ваша миссия — спасти государ­ ступил против низложения. Жи­ ство...» Он.советовал им также рондисты, таким образом, поры­ присягать только отечеству, а не вали связ. с революционным наро­ королю. В связи с этим воззвани­ дом как 13 в тот момент, когда он ем министр юстиции донес на Ро­ собирался дать их политике ее беспьера государственному обви­ логическое завершение. Были еще нителю. Движение секций за низ­ и другие, более глубокие причины ложение короля последовало за «внезапной слабости» жиронди­ этим воззванием, и оно было вы­ стов: эти «государственные люди» звано Робеспьером. В своей пети­ инстинктивно отшатывались от ции от 17 июля, тоже написанной санкюлотов, охваченные страхом Робеспьером, федераты потребо­ перед восстанием, которое могло вали от Собрания временного от­ поставить под угрозу преобладаю­ решения короля от власти. [При­ щую роль богатства, а, может мечание А. Матьеза.] Глава пятая. Десятое августа вовремя не оказало сопротивления и допустило возникновение «опасности для отечества». В № И «Дефансёр де л а Конститюсьон», написанном в первые дни августа, он заявляет:

«Выявим корень зла. Многие усматривают его исключительно в том, что называют исполнительной властью. Они требуют или низложения, или временного отрешения короля от власти и ду­ мают, что только от этой меры зависит судьба государства. Эти люди весьма далеки от полного понимания нашего действительного положения.

Главная причина наших бед находится как в исполнитель­ ной, так и в законодательной власти, в исполнительной власти, желающей гибели государства, и в законодательной, неспособной или не желающей спасти его... Счастье Франции действительно было в руках ее представителей... Нет такой необходимой для блага государства меры, которая не была бы признана самой Конституцией. Достаточно лишь желать ее честно истолковывать и отстаивать.

Меняйте, сколько вам угодно, главу исполнительной власти;

если вы этим ограничитесь, вы ничего не сделаете для отечества.

Только судьба народа-раба зависит от одной личности или одной семьи. Разве царствует Людовик XVI? Нет. Сегодня, как и всегда, и более чем когда-либо царствуют интриганы, завладевающие им по очереди. Лишенный общественного доверия, которое одно лишь составляет силу королей, он сам по себе уже ничто.

Ныне королевская власть всего лишь добыча всяких честолюб­ цев, разделивших то, что от нее осталось.

Ваши настоящие коро­ ли — это ваши генералы и, пожалуй, генералы объединившихся против вас деспотов; это все мошенники, заключившие союз, чтобы поработить французский народ. Низложение или временное отре­ шение Людовика XVI, следовательно, мера недостаточная для осушения источника наших бед. Что толку в том, что призрак, именуемый королем, исчезнет, если деспотизм останется? В чьи руки перейдет королевская власть после низложения Людови­ ка XVI? В руки регента? Или в руки другого короля или какогонибудь совета? Что выиграет свобода, если интрига и честолюбие будут по-прежнему держать в своих руках бразды правления?

И что гарантирует· мне обратное, если полномочия исполнительной власти останутся столь же обширными?

Может быть, исполнительную власть будет осуществлять Зако­ нодательное собрание? В таком смешении всех властей я вижу лишь самый невыносимый деспотизм 8. Будь у деспотизма одна голова или семь голов, он все равно останется деспотизмом. Я не знаю ничего более ужасного, чем идея неограниченной власти, предоставленной многочисленному собранию, стоящему выше законов».

Итак, временное отрешение или даже низложение не имеют никакого значения и ничего не исцеляют. Они не изменяют самой Робеспьер требует созыва Конвента 557 природы исполнительной власти, если сохраняется королевская власть с другим главой. А если королевское всемогущество насле­ дует Собрание, особенно если это бездарное Собрание, доведшее отчизну до края бездны, то все погибло.

В чем же исцеление? Надо созвать первичные собрания, кото­ рые изберут Конвент, и этот Конвент переделает конституцию таким образом, чтобы установить справедливые пределы испол­ нительной власти и обеспечить верховную власть нации.

И тут Робеспьер резко, с ненавистью отвергает возражения Бриссо против созыва первичных собраний:

«Исходя из этого, вы, пожалуй, придете к выводу, что Национальный Конвент, безусловно, необходим. Уже кое-кто при­ лагает все усилия к тому, чтобы заранее настроить умы против этой меры. Ее]боятся или по крайней мере делают вид, будто боятся, поскольку она якобы опасна для самой свободы... Но если рас­ смотреть выдвигаемые против этой системы возражения, то вскоре обнаруживаешь, что это просто пугала, какие обычно изобретает макиавеллизм, чтобы отвергнуть спасительные меры. Утверждают, будто в первичных собраниях будет господствовать аристократия.

Кто может этому поверить, раз сам созыв этих собраний будет сигналом объявления войны аристократии? Как можно поверить, что огромное множество секций может быть соблазнено или под­ куплено?.. Какая дерзость или какая косность со стороны людей, избранных нацией, отрицать и ее здравый смысл, и ее неподкуп­ ность при вынесении тех критических решений, когда речь идет о ее спасении и ее свободе?

Сколь прискорбное зрелище для друзей отечества! Как должны злорадствовать наши чужеземные враги при виде того, как не­ сколько интриганов, столь же вздорных, сколь честолюбивых, отталкивают всемогущую руку французского народа, явно необ­ ходимую для поддержания здания Конституции, хотя им самим грозит опасность быть раздавленными под его развалинами! Ах, поверьте, единственное, что их тревожит,— это страх потерять их постыдное влияние на общественные бедствия; это страх уви­ деть, как французская нация расстроит их замыслы поработить ее или предать, в осуществлении которых они уже немало пре­ успели!

Интриганы утверждают, что австрийцы и пруссаки будут хозяе­ вами в первичных собраниях. Не сговорились ли они уже предать Францию армиям Австрии и Пруссии?»

Критика бесконтрольного осуще- и послужившему основой неограствления исполнительной власти ничейной суверенной власти Конзанимает важное место в полити- вента, подобно тому как этот теческом мышлении Робеспьера. Но зис был основой суверенной влаона не соответствовала тезису, от- сти Учредительного собрания, стаиваемому в 1789 г. Сиейесом 558 Глава пятая. Десятое августа И Робеспьер, едкий, беспощадный, продолжает таким обра­ зом разделываться с речью Бриссо.

Итак, Национальный Конвент будет созван. Но что он будет делать? Он должен выполнить две задачи. Он ограничит испол­ нительную власть. Он обеспечит контроль нации над ее уполно­ моченными. Но для того чтобы этот новый Конвент мог автори­ тетно выступать от имени нации, необходимо, чтобы он получил свои полномочия от всей нации.

Стало быть, все граждане примут участие в выборах:

«Когда могущество двора будет сломлено, представительство нации возрождено и главное — нация соберется, общественное спасение будет обеспечено.

Остается лишь принять правила, столь же простые, сколь и справедливые, для обеспечения успеха этих великих пред­ приятий.

В час великих опасностей, угрожающих отечеству, все граж­ дане должны быть призваны на его защиту. Надлежит, следова­ тельно, заинтересовать всех в его сохранении и в его славе. Каким образом случилось так, что единственные верные друзья Кон­ ституции, подлинная опора свободы — это именно тот трудолю­ бивый и великодушный класс людей, который первая легислатура лишила права гражданства!

Искупите же это преступление против нации и против челове­ чества, упразднив эти оскорбительные различия, измеряющие добродетели и Права Человека долей уплачиваемых им налогов.

Пусть все французы, проживающие в округе каждого первичного собрания в течение времени, достаточного для установления постоянного местожительства, например одного года, получат право голосовать там. Пусть все граждане получат право быть изби­ раемыми на любые общественные должности, в соответствии с самы­ ми священными статьями самой Конституции, без каких-либо иных преимуществ, кроме добродетелей и талантов.

Одним этим постановлением вы поддержите, вы оживите патрио­ тизм и энергию народа. Вы бесконечно умножите ресурсы отече­ ства. Вы уничтожите влияние аристократии и интриг и подго­ товите подлинный Национальный Конвент, единственно законный, единственно полный, какого Франция еще никогда не видела.

Собравшиеся французы, несомненно, захотят навсегда обес­ печить свободу, счастье своей страны и всего мира. Они исправят или поручат своим новым представителям исправить некоторые законы, поистине противоречащие основным принципам француз­ ской Конституции и любой возможной конституции. Эти новые конституционные положения столь просты, столь соответствуют общим интересам и общественному мнению, столь легко увязы­ ваются к тому же с нынешней Конституцией, что достаточно будет предложить их первичным собраниям или Национальному Кон­ венту, чтобы они были единодушно приняты.

Робеспьер требует соаыва Конвента Эти статьи могут быть сгруппированы в двух разделах. Одни касаются широты того, что в высшей степени справедливо была названо прерогативами главы исполнительной власти. Вопрос сводится к умалению огромных средств коррупции, накопленных благодаря самой коррупции. Уже вся нация придерживается этого мнения. И вследствие одного этого эти постановления уже почти можно было бы рассматривать как подлинные законы, соглас­ но самой Конституции, гласящей, что закон есть выражение общей воли.

Другие статьи касаются национального представительства, а именно его взаимоотношений с сувереном.

Нация выразит свое пожелание, чтобы первичным собраниям была предоставлена основным государственным законом возмож­ ность в определенные и достаточно близкие сроки, дабы это право не стало иллюзорным, выносить свое суждение о поведении своих представителей или по крайней мере отзывать, следуя установ­ ленным правилам, тех из них, кто злоупотребит их доверием 10.

Нация пожелает также, чтобы, когда она соберется, никакая власть не смела запретить ей свободно выражать свою волю отно­ сительно всего, что касается общественного благоденствия.

...Мне также нет надобности говорить, что первым делом сле­ дует обновить директории, суды и заменить государственных долж­ ностных лиц, вздыхающих о возвращении деспотизма, тайно свя­ занных с двором и с иностранными державами».

Таков в конце июля политический план Робеспьера. Я привел главные места из этой обширной программы, потому что Робеспьер так тщательно рассчитывает каждое свое слово и столь осторожно соразмеряет все оттенки своей мысли, что необходимо дать по воз

–  –  –

можности их буквальное выражение. В это время его политиче­ ские взгляды гораздо выше взглядов Жиронды. Последняя во вре­ мя этого кризиса проявила только свое бессилие, и, пребывая, если можно так выразиться, в состоянии оцепенения и выжидания, она занималась лишь интригами.

Робеспьер указывает выход развитию событий. Законодатель­ ное собрание, непоследовательное и выдохшееся, исчезнет, и На­ циональный Конвент, избранный всеобщим голосованием, вопло­ тивший в себе всю национальную энергию, исправит конституцию.

Эта великая идея будет усвоена Революцией. Первые обращения секций ограничивались требованием низложения, и, очевидно, революционная сила народа вначале была направлена исключи­ тельно к достижению этой цели, самой неотложной из всех.

Отчасти под влиянием Робеспьера парижские секции не за­ медлили дополнить свою программу низложения требованием созыва Национального Конвента. Эта концепция Робеспьера обнаруживает большой революционный смысл.

Робеспьер еще сохранял надежду свести таким образом к мини­ муму предстоящее Франции потрясение. Он вовсе не имеет в виду упразднить королевскую власть, он хочет по возможности меньше изменять конституцию. И он особо подчеркивает, что необходимые изменения могут быть «увязаны с нынешней Конституцией».

Он остается верным основной идее, столь часто высказываемой им со времени Учредительного собрания,— идее суверенной демо­ кратии, но осуществляющей свою суверенную власть под тра­ диционным прикрытием королевской власти, строго ограниченной и контролируемой.

И он не только не хочет упразднять королевскую власть, но если внимательно прочитать его программу, то видно, что, по суще­ ству, он не решается и на низложение и замещение Людовика XVI.

Царствует не он, говорит Робеспьер, царствуют его именем груп­ пы, овладевшие тем, что осталось от королевской власти. Но что это означает? И не становится ли таким образом Людовик XVI в какой-то мере неответственным? Если нация, завершив наконец организацию своей суверенной власти, устранит группы, похи­ щавшие королевскую власть, то что мешает оставить Людо­ вику XVI очищенную власть, которая впредь будет только достоя­ нием нации? Я очень склонен думать, что для Робеспьера идея Национального Конвента была не только средством революцион­ ного спасения и ударом по Жиронде, но вместе с тем и отвлече­ нием от идеи низложения.

Как знать, если низложение представляется уже только поверх­ ностной и второстепенной мерой, не согласится ли народ отсро­ чить его? Какой смысл оттягивать созыв Национального Кон­ вента, занимаясь длительным и трудным рассмотрением поведе­ ния короля? Лучше приступить сразу к выборам, и пусть новое Собрание, суверенный Конвент рассмотрит, удобно ли или опасно Робеспьер требует созыва Конвента 561 оставлять Людовику XVI исполнительную власть, ограниченную и поставленную под контроль новой конституции.

Таким образом, как и в первые дни Революции и Учредитель­ ного собрания, нация опять оказалась бы лицом к лицу с королем, решив еще раз, руководствуясь благоразумием и снисхождением к привычкам, сообразовать свою суверенную власть с сохране­ нием традиционной монархии и династии, но умудренная на сей раз мучительным опытом трех лет и исполненная решимости обес­ печить верховной власти нации надежные гарантии.

Это была великая мысль, ибо в момент беспрецедентного кри­ зиса мысль Робеспьера была направлена к тому, чтобы призвать на помощь все силы народа и в то же время избежать всякого слишком резкого потрясения, всякого бесполезного покушения на традиции и предрассудки. Это была великая мысль, и, несмотря на примесь язвительной неприязни и искажение истины, когда речь идет о Жиронде, которую он обвиняет в готовности затеять вместе с королем даже его низложение, с тем чтобы вернуть ему затем его власть возросшей, его мысль была бескорыстной.

Но слабым местом программы Робеспьера было то, что в страш­ ный час, когда кажется, что законность стала бессильной и пагуб­ ной, когда революционная сила всюду готова бить через край, он замыкается в узкие рамки законной процедуры.

Тщетно указывает он на величественный образ грядущего уже Национального Конвента. Вопрос о низложении короля остается на первом плане, и необходимо его решать. Сам Робеспьер не осмеливается открыто требовать отложить этот вопрос и предоста­ вить его решение Конвенту. Как можно сладить посредством наме­ ков, путем отвлекающих маневров с могучим движением народа?

К тому же, если бы выборы были проведены без предвари­ тельного формального объявления о низложении короля, то, кто знает, не парализовало ли бы создавшееся таким образом тягост­ ное, ложное положение порыва самих первичных собраний?

С другой стороны, если низложение неотвратимо, то очевидно, что Законодательное собрание, в котором сопротивление фейянов усиливается инертностью жирондистов, декретирует его только под давлением народных сил. Но не опасно ли допускать, чтобы эти народные силы принудили Собрание, которое является, не­ смотря на все, носителем духа Революции против всех тиранов?

И не лучше ли будет, чтобы революционный народ, оставив в сторо­ не Собрание, прямо атаковал королевскую власть в ее крепости, в Тюильри?

Итак, этот решающий кризис получит свое разрешение не благодаря жирондистам и не благодаря Робеспьеру, а благодаря революционному инстинкту народа и революционному чутью Дантона.

Глава пятая. Десятое августа

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ДАНТОНА

В эти решающие дни реальная деятельность Дантона была гораздо более значительна, чем его зримые действия. Он не мог дать гласный сигнал к восстанию, ибо народные движения имеют шансы на успех лишь тогда, когда они, так сказать, взрываются под напором общей, стихийной страсти. Но события 20 июняг нерешительность Жиронды, чересчур мудреные и несколько искус­ ственные комбинации Робеспьера — все это указывало Дантону, что запутанный узел будет разрублен народной силой. Он был убежден в необходимости низложения и в том, что настал час добиваться этого всеми средствами. И в той мере, в какой это зависело от него, он побуждал к достижению этой цели секции пред­ местий, уже охваченные страстным волнением.

В этом огромном и грозном движении трудно отыскать верные следы его личной деятельности и. В результате репрессий, после­ довавших за событиями на Марсовом поле, состав клуба Кордель­ еров значительно сократился и многие члены этого клуба, когда гроза миновала, примкнули к Якобинскому клубу. Но во многих умах Дантон оставил отпечаток своей силы и напора своей воли.

Недаром он в течение двух лет во всех опасных положениях рас­ пространял вокруг себя дух дерзаний, накануне событий 5—6 ок­ тября в борьбе против вето, затем в борьбе против беззаконного декрета об аресте Марата, а также против бежавшего короля и против самой королевской власти после Вареннского дела.

С тех пор он полностью сохранил всю свою энергию.. Он не допустил, чтобы ее опутали множеством тончайших уз, как это случилось с жирондистами. Он также не допустил, чтобы ее охла­ дил несколько абстрактный дух законности Робеспьера. И сейчас он был готов к прямым и решительным действиям. Надлежало на­ нести королевской власти открытый удар. Поэтому он не побоялся броситься лично в схватку в первой шеренге бойцов. Именно по его инициативе и под его председательством секция Француз­ ского театра приняла 30 июля знаменитое решение, коим она упраздняла аристократическое разделение граждан на активных и пассивных и призывала к себе всех граждан 12. По существу, это было первое нарушение конституции. Это был акт восстания.

Дантон и его секция объявляли этим, что они хотят прежде всего восстановить народ в его правах, нацию — в ее верховной власти и что лицемерные конституционные формулы, которые исказило и как бы наполнило ложью нечестное поведение двора, их не остановят. И если во имя спасения отечества от угрожающей ему опасности, требовавшего содействия всех граждан, можно было упразднить избирательный закон, построенный на приви­ легии, то тем более во имя тех же высших интересов свободы и оте­ чества должна была пасть монархия, делающая ставку на измену.

Деятельность Дантона «Граждане секции Французского театра, именуемые активными, принимая во внимание, что все люди, родившиеся или имеющие постоянное местожительство во Франции, суть французы; что Национальное Учредительное собрание доверило охранение и за­ щиту свободы и Конституции мужеству всех французов; что фран­ цузы могут эффективно проявлять свое мужество только с ору­ жием в руках и в больших политических дебатах; что, следова­ тельно, сама Конституция дозволяет всем французам вооружаться для защиты их отечества и обсуждать все касающиеся их вопросы;

Принимая во внимание, что мужество и знания граждан никог­ да не бывают столь необходимы, как в моменты опасностей, гро­ зящих государству; принимая во внимание, что эти опасности сейчас таковы, что корпус народных представителей счел своим долгом объявить об этом в торжественной декларации;

Принимая во внимание, что после объявления народными представителями отечества в опасности народ вполне естественно вновь берет в свои руки осуществление функций верховного надзора, что декрет, объявляющий заседания секций непрерыв­ ными, является лишь следствием, неизбежно вытекающим из этого вечного принципа 13;

Принимая во внимание, что один класс граждан не может при­ своить себе исключительное право на спасение отечества;

Объявляет, что, поскольку отечество находится в опасности, все мужчины-французы фактически призваны к его защите; что граждане, вульгарно и в духе аристократов именуемые пассивными гражданами, суть повсюду мужчины-французы, что они должны быть призваны и призываются как к оружию на службе в нацио­ нальной гвардии, так и к участию в обсуждениях в секциях и в первичных собраниях;

Вследствие этого граждане, ранее только одни составляв­ шие секцию Французского театра, заявляют во всеуслышание

–  –  –

о своем отвращении к их прежней привилегии, призывают к себе всех мужчин-французов, имеющих какое-либо местожительство на территории секции, обещают разделить с ними ту долю верхов­ ной власти, которая принадлежит секции, рассматривать их как братьев-сограждан, солидарно заинтересованных в общем деле, и как необходимых защитников декларации прав, свободы, равен­ ства и всех неотъемлемых прав народа и каждого человека в от­ дельности».

Под этим стояли подписи Дантона, председателя:, Анакса­ гора Шометта, заместителя председателя; Моморо, секретаря.

Я узнаю в этом постановлении стиль Дантона 14. Он был, если можно так выразиться, замечательным юристом революцион­ ного дерзания. Он умел превосходно интерпретировать саму кон­ ституцию в вольном духе народа и его прав. Он выявлял смысл ее, создавал или преобразовывал ее дух. Смелым ходом легиста, путем интерпретации и расширительного толкования он исполь­ зовал последнюю декларацию Учредительного собрания, вверяв­ шую мужеству всех защиту конституции, чтобы призвать всех французов к осуществлению гражданских прав. Но главное, следуя высокому вдохновению, он выводит из грозящей отечеству опас­ ности права для всех французов. Он требует политического равен­ ства для всех граждан не от имени бедных, а от имени отечества.

Отечество и свобода, которым грозит опасность, вправе рассчиты­ вать на мужество всех, на энергию всех, на познания всех; и не дать всем гражданам равных прав для их защиты — значит оста­ вить беззащитным отечество, оставить беззащитной свободу.

Подобно тому как распределяют между всеми пики, надлежит распределить и политическую власть, которая тоже есть оружие, самое грозное из всех в борьбе с врагами свободы, то есть с вра­ гами отечества. Так Дантон, увязывая друг с другом самые возвышенные слова, самые высокие мысли Учредительного и Зако­ нодательного собраний, извлекает из них великолепную револю­ ционную юриспруденцию. Наряду с ним подписали Моморо, типо­ граф-демократ, чьи аграрные концепции вскоре придут в проти­ воречие с правом собственности 15, и Анаксагор Шометт, который после 10 августа станет председателем, а затем прокурором Париж­ ской коммуны 16. Это был молодой энтузиаст двадцати девяти лет.

Будучи почти ребенком, после конфликтов со своими хозяевами в Невере он поступил на судно юнгой. Затем в качестве матроса, рулевого он колесил по всему свету и, делая свое дело, отдавал свое свободное время чтению, учебе, мечтаниям. В 1784 г. он отпра­ вился в Марсель с намерением сесть на корабль, идущий в Египет, «неизменно движимый,— рассказывает он,— страстным желанием изучать природу и памятники древности. Мне не удалось устроить­ ся на корабль, и я вернулся в родные места, где постоянно был занят изучением растений и чтением книг. Я провел там все время, предшествовавшее Революции, совершив лишь несколько поездок Марсель с кий батальон из Мулена в Париж, из Парижа к побережью океана, мечтая о счастье, вздыхая о свободе» 17.

Это был своего рода самоучка, с пылкой и чистой душой, более любознательный, нежели образованный, но подлинно вели кодушный и нежный. В эти дни оживления, опасностей и надежд душа его чудесно просветлялась, как если бы сквозь грозовые тучи над волнами, поднятыми неведомым волнением, всходило новое солнце. На экземпляре декларации секции Французского театра Шометт сделал надпись: Пример, коему надлежит следовать.

И в самом деле, эта смелая инициатива подняла революционный дух во всех секциях.

МАРСЕЛЬСКИЙ БАТАЛЬОН

Подготовлявшаяся демократическая и народная революция имела два органа, которые образовались стихийно. Один — Ко­ митет федератов, другой — Собрание делегатов секций. Сила и накал страстей федератов особенно возросли в связи с прибы­ тием 30 июля батальона марсельских федератов 18.

Ребекки и Барбару прибыли в Париж раньше их 19. Известно

–  –  –

Эти слова гремели как против подлого деспота внутри страны, так и против подлых иностранных деспотов. В город, уже охва­ ченный пламенем, ворвался как бы огненный поток 21.

Центральный комитет федератов обосновался в зале коррес­ понденции Якобинского клуба на улице Сент-Оноре. Он состоял из 43 человек, собиравшихся каждый день с начала июля.

Федераты были людьми действия, они быстро поняли, что только повстанческое движение может разрешить кризис, и они избрали из числа 43 делегатов Центрального комитета Тайную директорию в составе 5 человек, которой было поручено следить за ходом событий и подготовить штурм.

Марселъский батальон «Эти пять членов,— говорит Kappa 22,— были: Вожуа, глав­ ный викарий епископа Блуаского; Дебес, из департамента Дром;

Гийом, профессор в Кане; Симон, журналист из Страсбурга, и Галиссо из Лангра. Меня присоединили к этим пяти членам в самый момент образования Директории, а несколько дней спустя туда пригласили: Фурнье-Американца, Вестермана, Риёлена {из Страсбурга); Сантера, Александра, командира Национальной гвардии предместья Сен-Марсо; Лазовского, капитана канониров предместья Сен-Марсо; Антуана из Меца, бывшего члена Учре­ дительного собрания; Лагрэ и Гарена, выборщиков 1789 г.

Первое заседание этой Директории состоялось в маленьком кабачке «Золотое Солнце», на улице Сент-Антуан, около Басти­ лии, в ночь с четверга на пятницу 26 июля, после гражданского празднества, устроенного для федератов на том месте, где нахо­ дилась прежде Бастилия...»

Прибытие марсельского батальона дало, так сказать, сигнал к началу военных действий. Сантер устроил гражданский банкет в честь марсельцев на Елисейских полях, и к его окончанию про­ изошло столкновение между федератами и национальными гвар­ дейцами из Пти-Пэр и Фий-Сен-Тома, преданными монархии.

Это была первая стычка, предвещавшая приближение большого сражения. Повстанческая Директория опять собралась на второе «активное заседание» 4 августа.

«Примерно те же лица участвовали в этом заседании и, кроме того, Камиль Демулен. Оно происходило в «Синем циферблате», на бульваре. А вечером, часов в восемь, оно было перенесено в ком­ нату Антуана, бывшего члена Учредительного собрания, на улице

20. См.: F. G h a i 1 1 е у. La Mars- аристократию, эмигрантов, «эту eillaise. tude critique sur ses орду рабов и предателей», этих origines.-«Annales historiques de «отцеубийц», этих «сообщников la Rvolution franaise», 1960, Буйе». Отчизна, «священную люр. 268. 26 апреля 1792 г. в Страс- бовь» к которой эта песня пробурге Руже де Л иль сочинил «Бое- славляет, — это та, которая создавую песнь Рейнской армии». Впер- валась в 1789 г. в борьбе с аривые она была исполнена файети- стократной. Нельзя отделить то, стом Дитрихом, мэром Страсбур- что вскоре станет «Гимном мар­ та, в салоне его жены. В этом сельцев», от его исторического отношении хорошо известная контекста: национальный порыв картина Пиля «Руже де Лиль, и революционный натиск неотдепоющий «Марсельезу» (1849) не лимы один от другого; классоточна. вый конфликт особенно обостряет 21« Национальный и революционный чувство патриотизма.

пыл этой песни, ныне основа- 22. Kappa (1742—1793) — служащий тельно забытый, несомненен. Королевской библиотеки, ставВ сознании тех, кто ее пел, ре- шей Национальной библиотекой, волюция и нация были связаны журналист, сотрудник Мерсье в неразрывно. Она клеймит как «Annales patriotiques», депутат тиранов и «подлых деспотов», за- Конвента от департамента Сона мышляющих вернуть Францию и Луара, к «прежнему рабству», так и Глава пятая.

Десятое августа Сент-Оноре... На этом-то втором, активном заседании,— про­ должает Kappa, чей рассказ не был опровергнут,— я и набросал своей рукой весь план восстания, движения колонн и штурма двор­ ца. Симон снял копию с этого плана, и к полуночи мы послали его Сантеру и Александру. Но наш план во второй раз сорвался, пото­ му что Александр и Сантер еще не были готовы, а другие хотели дождаться дискуссии по вопросу о временном отрешении от власти короля, отложенной до 10 августа».

Итак, оставляя в стороне детали этого рассказа, мы видим, и это вполне естественно, что органом действия были Комитет федератов и их повстанческая Директория. Но что могли бы сделать эти собравшиеся со всех концов революционной Франции бойцы, если бы не было общего движения народа Парижа? Это движение было создано секциями.

ПАРИЖСКИЕ СЕКЦИИ

Начиная со второй половины июля секции выбирают делегатов, собирающихся в ратуше, именуемой ныне, с марта месяца, Об­ щим домом 23. Эти делегаты секций не просто орган повстанче­ ского движения, подобно Центральному комитету федератов.

Они рассматривают себя как подлинных выразителей воли суве­ рена, обязанных отстоять Францию и свободу от грозящих им опасностей, и они обращаются к Законодательному собранию с политическими планами и требованиями, с каждым днем все более высокомерными. Они создают и представляют собой новую законность, революционную и дерзновенную, которая противо­ стоит лицемерной, одряхлевшей и путаной законности, продукту законодательной слабости и королевской измены, и эта новая законность придет на смену старой. В формулировках Данто­ на, принятых секцией Французского театра, эта новая закон­ ность находит свое юридическое выражение.

Чтобы хорошо понять великое народное движение, которое развертывается в июле и августе 1792 г., чтобы выявить его много­ численные, бьющие ключом источники, надо было бы проследить день за днем в ходе этих драматических недель бурлящую, полную кипения страстей жизнь 48 секций Парижа. Надо было бы иметь возможность отметить все революционные предложения, все дета­ ли и перипетии борьбы, завязавшейся во многих секциях между умеренными элементами и революционными элементами 24. Иногда в зависимости от случайностей—отсутствия или присутствия актив­ ных граждан на том или ином собрании секции — принимались сокрушительные обращения; в других случаях, перейдя в контр­ наступление, умеренные добивались отмены принятых накануне обращений. Так, в секции Арсенала великий химик Лавуазье, в прошлом генеральный откупщик, ныне поставленный во главе Парижские секции 569 Управления производством селитры и пороха, составил протест против обращения в республиканском духе, которое поначалу секция как будто одобрила. Однако вопреки столкновениям и со­ противлению революционная сила развивалась, и, за исключением некоторых секций центра, где преобладало умеренное влияние богатой буржуазии, граждане высказывались против королев­ ской измены и за немедленное низложение.

Помещение каждой секции было в каждом квартале своего рода крепостью народа и Революции. Часто это бывало обширное помещение, оно должно было вмещать не общие собрания актив­ ных граждан, происходившие в церквах, но ежедневные собрания секционных комитетов, а также обеспечивать деятельность миро­ вого суда, избранного секционными собраниями, и военного коми­ тета. В эти тревожные дни это было как бы законное обиталище духа Революции, и исходившие оттуда обращения, даже когда они сокрушали вырождающуюся конституцию, обладали как бы законной силой.

Я сожалею, что не могу привести здесь полностью список этих помещений секций, составленный в начале 1793 г. Управлением государственных имуществ (за исключением переименования неко­ торых секций, он действителен для июля 1792 г.). Читая его, как бы соприкасаешься с революционной силой, упрочившейся и и организованной 25.

«Секция Св. Женевьеви (вскоре затем переименованная в сек­ цию Французского Пантеона) — второй этаж здания, располо­ женного на улице Карм, насчитывает четыре комнаты и кабинет, а также две каморки. Общее собрание граждан происходит в церкви Наваррского коллежа.

Секция Ботанического сада (вскоре затем переименованная в секцию Санкюлотов).— Одна комната на антресолях, пять на втором, четыре — на третьем и две — в четвертом этаже; СенФирмен, на улице Сен-Виктор. Общее собрание происходит в церкви Сен-Никола-дю-Шардонне.

Секция Обсерватории.— Комитет этой секции занимает глав­ ный корпус, расположенный между двумя дворами и служивший жилищем для бывших викариев при монахинях, состоит из четы­ рех этажей по две комнаты в каждом; монастырь урсулинок на ули­ це Сен-Жак. Общее собрание происходит в церкви монастыря.

23. Центральное бюро 48 секций бы- Sections de Paris pendant la Rло учреждено постановлением volution franaise 21 mai 1790— муниципалитета от 27 июля 19 vendmiaire an IV. Organisaг. (F. В г a e s с h, La Com- tion. Fonctionnement. Paris, 1898.

mune du 10 Aot). [Примечание 25. Шорес следует здесь сведениям, А. Матъеза.] приведенным в работе: E. M е 1 Эта программа работ была выпол- l i. Les Sections de Paris..., нена. Брешем (см.: F. В г а - р. 47, и в работе: T o u r n e u х.

e s с h. La Commune de Paris). Bibliographie de l'histoire de PaСм. также: E. M e 1 1 i. Les ris.

570 Глава пятая Десятое августа Секция Арсенала.— Комитет этой секции занимает две ком­ наты на втором этаже, выходящие окнами в сад. Общее собрание происходит в церкви Сен-Поль-Сен-Луи-ла-Кюльтюр на улице Сент-Антуан.

Секция Гобеленов (вскоре затем секция Финистер).— Комитет занимает две комнаты, примыкающие к церкви Сен-Мартен и слу­ жившие для собраний церковных старост. Общее собрание — в церкви Сен-Мартен.

Секция Терм Юлиана (позднее секция Борепер).— Маленькая комната на первом этаже дома во дворе монастыря ордена тринитариев и другая комната рядом, служащая местом хранения ору­ жия вооруженной секции. Общие собрания — в залах Сорбонны.

Секция Королевской площади (вскоре затем секция Федератов).— Две комнаты на первом этаже для комитета. Общие собрания — в бывшей трапезной монастыря минимов.

Секция Ратуши (позднее секция Мезон-Коммюн).— Эта сек­ ция занимает: 1) две комнаты в первом этаже и одну оранжерею для комитета на улице Барр; 2) один дом на улице Жоффруа-л'Анье, служащий штаб-квартирой для вооруженной секции. Общие соб­ рания — в церкви Сен-Жерве.

Секция Вандомской площади (вскоре затем секция Пик).— Эта секция занимает для своего гражданского комитета, мирового суда и т. д. трехэтажное, выходящее на улицу здание, второй и тре­ тий этажи насчитывают по пяти комнат, а также две комнаты в первом этаже, в глубине двора, для своего военного комитета.

Общие собрания — в церкви капуцинов.

Секция Гренелъского фонтана.— Эта секция занимает как для своих общих собраний, так и для своих комитетов, граждан­ ского и военного, четыре залы в нижнем этаже, вход через мона­ стырь.

Секция Французского театра (вскоре затем секция Марселя).— Эта секция занимает для своего наблюдательного комитета ком­ нату, ранее служившую ризницей; для своих общих собраний — так называемый зал Сен-Мишель, пока не будет перестроена зала, составляющая часть большой трапезной; для военного комитета — одну комнату и один кабинет, для благотворительного комитета — зал, называемый малой трапезной; кордергардия на улице Кор­ дельеров. Общие собрания — в церкви Сент-Андре-дез-Арк.

Секция Гравилъе.— Эта секция занимает для своего военного комитета комнату в нижнем этаже, справа, у входа во второй двор, а также зал, называемый капитул, для общих собраний».

Этих подробностей достаточно, чтобы представить себе, так сказать, материальные черты жизни секций. Для более полного знакомства с ней я рекомендую весьма полезную работу г-на Меллье о парижских секциях. Каждая из этих секций, таким обра­ зом, обосновавшихся часто в помещениях, вырванных у церкви в результате великой революционной экспроприации, представПарижские секции 571 ляла большую силу, живую и деятельную. И с июля месяца под угрозой вражеского нашествия, перед фактом измены короля рево­ люционные силы отдельных секций сближались, объединялись вокруг единого центра: вокруг ратуши (Maison commune). Закон­ ный муниципалитет, несмотря на добрую волю Петиона, не мог слу­ жить связующим звеном для сил восстания. Он был слишком не­ однородным, в нем было слишком много раздоров, а сам Петион был робким и неловким человеком. Но рядом с законным муни­ ципалитетом делегаты секций, собравшиеся в ратуше, образуют своего рода незаконный муниципалитет, которому суждено, по мере того как разгорались события, подчинить себе и, наконец, заменить собой тот, другой.

23 июля комиссары, избранные парижскими секциями, собра­ лись для обсуждения обращения к армии. Само по себе это собра­ ние было законным. Ибо по закону каждая секция имела 16 ко­ миссаров, и эти комиссары могли собираться для сравнения реше­ ний,* принятых в разных секциях, и выработки общих решений.

Но если собрание само по себе было законным, то цель его обсуж­ дений была революционной, поскольку речь шла о том, чтобы предостеречь армию относительно коварных действий испол­ нительной власти. 32 секции из 48 поддержали проект обращения к армии, принятый секцией Рынка невинных.

Но секции решают предпринять гораздо более важный шаг.

Комиссары секций, собравшись в ратуше, констатируют в прото­ колах от 26, 28, 29 июля и 1, 2 и 3 августа, что все секции Пари­ жа присоединились к пожеланию секции Гренель составить ад­ рес, требующий низложения, и представить этот адрес Законо­ дательному собранию от имени всех секций, поручив это сделать мэру Петиону. Таким образом, сама законная власть вовлекалась в действия, которые, являясь конституционными по форме, по су­ ществу были революционными.

МАНИФЕСТ ГЕРЦОГА БРАУНШВЕЙГСКОГО

В то время как парижские секции договаривались между собой о коллективной манифестации, герцог Брауншвейгский, коман­ дующий прусской армией, обнародовал в Кобленце наглый, пол­ ный угроз манифест, вызвавший крайнее раздражение Франции и окончательно погубивший короля. Датированный 25 июля, этот манифест стал известен в Париже 1 августа, когда экземпляр его был вручен председателю Собрания. Согласно манифесту, австрий­ ский император и король Пруссии собирались вторгнуться в пре­ делы Франции, попрать и поработить ее, и все это во имя Людо­ вика XVI и его интересов. Какой страшный посев гнева!..

«Оба государя равно озабочены и полагают важным положить конец анархии внутри Франции, пресечь нападки на трон и алтарь, восстановить законную власть, вернуть королю безопасность и свободу, коих он лишен, и дать ему возможность осуществлять законную власть, которая ему принадлежит».

И затем от имени короля Франции иностранные государи объя­ вляли вне закона, вне международного права Революцию и рево­ люционеров.

Они заявляли, «что армии коалиции не имеют в виду вмеши­ ваться во внутреннее правление Франции, что они единственно хотят освободить короля, королеву и королевскую семью из их неволи и обеспечить Его Христианнейшему Величеству необ­ ходимую безопасность, дабы он мог, не подвергаясь опасности, беспрепятственно заключать соглашения, кои он сочтет уместными, и позаботиться о счастье своих подданных...

Что армии союзников возьмут под свою защиту города, местеч­ ки и села, а также лиц и имущество всех, кто подчинится королю;

Манифест герцога Брауншвейгского 573 что национальные гвардейцы должны временно надзирать за спо­ койствием в городах и деревнях, за личной безопасностью и без­ опасностью имущества всех французов до прибытия Их Вели­ честв, Императорского и Королевского..., под страхом их личной ответственности за это; что в противном случае с теми нацио­ нальными гвардейцами, которые будут сражаться против войск двух союзных дворов и будут захвачены с оружием в руках, будет поступлено как с врагами и они будут наказаны как бунтовщики, восставшие против своего короля, и как нарушители общественного спокойствия; что генералы, офицеры, унтер-офицеры и солдаты французских линейных войск равным образом должны вновь дока­ зать свою верность и немедленно подчиниться королю, их закон­ ному суверену; что члены [административных властей] департа­ ментов, дистриктов и муниципалитетов равным образом будут отвечать своей головой и своим имуществом за любые преступления, пожары, убийства, грабежи и насильственные действия, кои они допустят или совершению коих на своей территории они не поста­ раются открыто воспрепятствовать.

Что жители городов, местечек и деревень, которые попытаются защищаться против войск Их Императорского и Королевского Ве­ личеств и стрелять по ним как в открытом поле, так и через окна, двери и отверстия их домов, будут наказаны немедля по всей стро­ гости законов военного времени, а их дома будут разрушены или сожжены».

Наконец, самые страшные угрозы были адресованы горо­ ду Парижу.

«Городу Парижу и всем его жителям без различия предла­ гается немедленно и без проволочек подчиниться королю, вернуть этому государю полную и неограниченную свободу и обеспечить ему, а равно и всем королевским особам неприкосновенность и ува­ жение, которые естественное и международное право обязывает подданных оказывать государям; Их Императорское и Королев­ ское Величества объявляют, что на всех членов Национального собрания, административных властей департамента, дистрикта, муниципалитета, на всех национальных гвардейцев Парижа, мировых судей и на всех надлежащих лиц будет возложена личная ответственность за все события, они будут отвечать своей головой, их будут судить по законам военного времени без всякой надежды на помилование; помимо этого, вышеназванные Величества объявля­ ют и заверяют своим императорским и королевским словом, что если Их Величествам королю и королеве и королевскому семейству будет учинено хоть малейшее оскорбление, хоть малейшее насилие, если не будут приняты немедленные меры к обеспечению их без­ опасности, их сохранности и их свободы, то они ответящ на это местью примерной и навеки памятной, предав город Париж воен­ ной расправе и полному разрушению, а бунтовщиков, повинных в преступлениях, заслуженной ими каре. И наоборот, Их ИмпеГлава пятая. Десятое августа раторское и Королевское Величества обещают жителям города Па­ рижа ходатайствовать перед Его Христианнейшим Величеством о прощении их вин и заблуждений и принять самые энергичные меры для обеспечения их личной безопасности и безопасности их имущества, если они быстро и точно подчинятся вышеизложенному приказанию».

Итак, союзники угрожали повесить или расстрелять всю революционную Францию, ее солдат, ее представителей, ее адми­ нистраторов, ее граждан. Они не собирались соблюдать в отно­ шении французов законов ведения войны. Они считали их не не­ приятелем, а мятежниками. И, став на точку зрения короля Фран­ ции, во имя его законной власти они готовятся грабить, жечь, разрушать.

Угроза ребяческая уже по своим масштабам. Ибо они не могли бы ее осуществить, не превратив Францию в огромную бойню, откуда дыхание чумы и смерти распространилось бы по всей Европе, отравив сначала кровь захватчиков!

Но эта угроза была роковой для Людовика XVI, поскольку в конечном счете он становился в глазах французской нации ответственным за все совершаемые или задуманные насилия над нею! Этот манифест мог иметь только два результата: или одним ударом повергнуть всю революционную Францию в самый постыд­ ный страх, или до крайности возбудить ненависть народа к коро­ лю. Но чтобы хоть на мгновение допустить, что новая Франция испугается, для этого нужно было все легкомыслие эмигрантов, все ослепление контрреволюционеров.

Следовательно, манифест был нелепостью, но он являлся логи­ ческим и неизбежным следствием самой войны. С того момента, как король призвал иностранные державы для восстановления своей власти, это сам король вел войну против своего народа, под прикрытием иностранных держав и их руками. Потому-то люди Революции и рассматривались не как воюющая сторона, а как мятежники.

Напрасно умеренные роялисты, испугавшись задним числом страшной ответственности, которую этот манифест навсегда воз­ лагал на монархию, утверждали, что он превысил намерения ко­ роля, что он противоречил инструкциям, данным королем в июне своему доверенному Малле дю Пану, уполномоченному согла­ совать текст манифеста с Пруссией и Австрией. Напрасно сам Малле дю Пан и герцог Брауншвейгский приписывают вину за самые оскорбительные, самые гнусные части этого документа влиянию, оказанному эмигрантами на государей.

Бесполезно заниматься критикой этих утверждений. Ибо тот манифест, какой был задуман и затребован Людовиком XVI, мог отличаться только оттенками от того, который был составлен и обнародован. Правда, в инструкциях, врученных Малле дю

Пану, Людовик XVI писал 1:

Манифест герцога Брауншвейгского 575 «Король увещевает и умоляет принце* и французских эми­ грантов не лишать нынешнюю войну своим враждебным и дея­ тельным участием характера внешней войны, ведомой одной держа­ вой с другой державой. Он недвусмысленно рекомендует им предо­ ставить ему и вступившимся дворам обсуждение и защиту их инте­ ресов, когда придет пора трактовать эти вопросы».

Но напрасно король советовал эмигрантам проявлять сдер­ жанность; они не следовали его советам. Каким образом, даже если бы не было компрометирующего участия эмигрантов, эта война могла бы иметь характер войны державы с державой?

Ведь коалиция монархов в их походе против Франции и Па­ рижа руководствовалась не территориальными интересами и не политическим соперничеством. Они шли сражаться с определен­ ной партией, они шли раздавить Революцию, враждебную королю.

Чем более они говорили о своем бескорыстии и отрицали] всякую мысль о посягательстве на целостность французской территории, тем более они сводили войну к крупной полицейской мере, про­ водимой королевской властью против угрожавших ей мятежных подданных. А из этого вытекало и все остальное.

Впрочем, в самих инструкциях, данных королем Малле дю Пану, можно прочесть следующее:

«Не навязывать и не предлагать никакой системы правления, но заявить, что вооружаются для восстановления монархии и законной королевской власти, такой, какою Его Величество сам полагает ее определить.

Решительно также заявить Национальному собранию, адми­ нистративным властям, министрам, муниципалитетам, отдельным индивидуумам, что на них будет возложена личная и особая от­ ветственность, что они будут отвечать своей жизнью и имуще­ ством за все посягательства, учиненные против личности короля, против личности королевы и их семьи, против жизни и собствен­ ности всех граждан, кто бы они ни были».

На эту тему нельзя было сочинить иного манифеста, чем тот, который появился, и в лучшем случае возможны были кое-какие стилистические нюансы редакции, которые ни в чем не изменили бы ни смысла, ни действия этого документа, если бы он был напи­ сан самим королем. В самом деле, подобно тому как сообщение, по­ сланное Собранию австрийским императором в апреле, было почти точным воспроизведением мемуара, адресованного Лео­ польду Марией Антуанеттой, точно так же знаменитый манифест герцога Брауншвейгского, за изъятием нескольких деталей, исхо­ дил из Тюильри и вернулся из Кобленца в виде эха. Это фран

–  –  –

цузская королевская власть совершала нашествие на Францию, это французская королевская власть ей угрожала.

Манифест произвел сильное впечатление, но не страх он вызвал, а гнев. Манифест герцога Брауншвейгского не вызвал Револю­ цию 10 августа, открыто подготовлявшуюся до того, как он стал известен. И не этот манифест побудил секции к их настойчивому коллективному демаршу перед Собранием, поскольку он стал изве­ стен лишь 1 августа, когда секции уже приняли решение. Но он еще более усилил лихорадочное возбуждение умов и дал Рево­ люции дополнительное основание требовать низложения и навя­ зать его.

Между 1 августа, когда манифест появился, и 3 августа, когда Петион выступил у барьера Собрания, манифест побудил коле­ бавшихся наконец решиться, преодолел в секциях сопротивление умеренных, интриги роялистов и поднял до высшей точки вооду­ шевление, моральную силу Собрания комиссаров секций, засе­ давших в ратуше.

КОМИССАРЫ СЕКЦИЙ

ПО ВОСПОМИНАНИЯМj ШОМЕТТА

Шометт рассказывает с очевидной искренностью и пылким чистосердечием об этом энтузиазме секций, о том, как все более возрастало у них сознание предстоявшей им роли освободи­ телей.

«В то время,— пишет он в мемуарах, опубликованных Оларом [но есть ли какой-либо раздел истории Революции, на который г-н Олар не пролил бы новый свет?],— в то время большинство секций Парижа собрало в ратуше комиссаров, чтобы! обсу­ дить важный вопрос о низложении короля, и представило Нацио­ нальному собранию петицию, требовавшую этого низложения.

Роялисты пустили в ход все средства, чтобы распустить это собрание или по крайней мере нейтрализовать, расколов его.

Но здравый смысл подавляющего большинства этих комиссаров, их твердость и принятое ими решение спасти отечество свели на нет все усилия аристократов, путаников и трусов, которые про­ брались в их среду.

Сколь величественно было это Собрание! Свидетелем каких возвышенных порывов патриотизма был я во время дискуссии о низложении короля! Что такое Национальное собрание с его мелкими страстями, с его сторонниками короля, с его гладиатора­ ми, с его защитниками Лафайета, с его постоянной нерешитель­ ностью, с его мелочными мерками, с его декретами, урезанными мимоходом, а затем раздавленными посредством вето, что такое, говорю я, это Собрание по сравнению с собранием комиссаров сек­ ций Парижа?

Комиссары Секций по воспоминаниям Шометтпа 577 Можно было подумать, что там [в Законодательном собрании.— Ред.] собрались легисты, бесконечно и ожесточенно спорящие, подстегиваемые учителями школ правоведения, не осмеливающиеся восстать, чтобы сбросить свои цепи и решиться, наконец, хоть раз настоять на своем. Здесь [в Собрании комиссаров секций], наоборот, спорили по-братски, часто с жаром, обнаруживая вели­ колепное красноречие, и всегда честно, обсуждая соображения за и против низложения. Здесь, так сказать, закладывали основы республики. В ходе этих столь интересных дискуссий происходили события, характеризующие членов этого собрания.

Среди них мы видели таких, которые подвергали себя опас­ ности быть заколотыми кинжалом или обрекали себя на юриди­ ческую смерть, предлагая напечатать, самим расклеить и ох­ ранять от срыва афиши, которые могли бы помочь сложиться верному общественному мнению и разоблачить преступления двора.

Я не обойду молчанием Следующий факт, он заслуживает быть отмеченным. Двор, договорившись с гнусной директорией Париж­ ского департамента, заговорил о введении военного положения.

В зале, где происходили дебаты комиссаров, находилось несколько знамен в футлярах. Отважный Лазовский, в дальнейшем павший жертвой новых разбойников, пришедших на смену двору 2, и Шометт обнаруживают среди этих знамен красное знамя. «О небо\ — восклицают они,— вот оно\ да, вот оно, красное знамя! Оно еще окрашено кровью патриотов, убитых на Марсовом поле!» Мгно­ венно все собрание встает и кричит, охваченное единодушным поры­ вом: «Они будут отомщены\ Долой военное положение и тех, кто его придумалЬ Двум гражданам, обнаружившим это знамя, было поручено отнести его в муниципалитет, в то время заседавший, и заставить его убрать это знамя в другое место. Войдя в зал муниципалитета, оба посланца, движимые внезапным порывом негодования, разо­ рвали это знамя, воскликнув: «Смотрите, вот оно, это отцеубий­ ство, пусть его зашьют в мешок и бросят в реку».

Этот муниципалитет, состоявший большей частью из контрре­ волюционеров, приверженцев Лафайета и особенно военного положения, этот муниципалитет, который дерзко противился глас­ ности заседаний Генерального совета [Коммуны!] и, вопреки воле граждан Парижа, имел бесстыдство сохранять в месте своих засе­ даний бюсты Байи, Лафайета и Людовика XVI как символы ожи­ дания контрреволюции, этот муниципалитет, говорю я, букваль­ но оцепенел от изумления».

Итак, эти люди, в своем революционном гневе и восторге, всегда готовые отдать свою жизнь за свободу, чувствовали себя

2. Лазовский умер внезапно в ап- няли в том, что они его отрареле 1793 г.; жирондистов обви- вили.

Глава пятая. Десятое августа как бы вознесенными самой своей искренностью над всеми закон­ ными властями, над Законодательным собранием, болтливым, разношерстным и немощным, над муниципалитетом, проникну­ тым фейянским духом.

И если они еще соблюдают законные формы и прибегают к по средничеству мэра Петиона, чтобы сообщить Законодательному собранию свою волю низложить короля, то делают они это с твер­ дым намерением не останавливаться на ставшей отныне подозри­ тельной законности и не связывать себя с колебаниями самого Петиона.

ПЕТИЦИЯ О НИЗЛОЖЕНИИ КОРОЛЯ

Итак, Петион объявил от имени возбужденных секций, что Парижская коммуна пришла обвинить главу исполнительной власти перед Национальным собранием. Он напомнил, «без горе­ чи, но и без малодушных предосторожностей», о благодеяниях, оказанных нацией Людовику XVI, и о неблагодарности и ковар­ стве последнего. В довольно удачной форме он обвинил директории департаментов, которые стали сообщниками Людовика XVI и, «разглагольствуя против республиканцев, по-видимому, хотят организовать Францию в виде Федеративной Республики».

И, перейдя к внешней опасности, он сказал: «Вражеские армии угрожают нашей территории извне. Два деспота обнародовали направленный против французской нации манифест, столь же абсурдный, сколь наглый. Французы-отцеубийцы, ведомые бра­ тьями, родственниками, союзниками короля, готовятся терзать лоно отчизны...

И во имя Людовика XVI бесстыдно оскорбляют верховную власть нации, и, чтобы отомстить за Людовика XVI, ненавистный Австрийский королевский дом добавляет новую главу к истории своих жестокостей...»

Наконец, он уточняет, в чем состоит личная и прямая ответ­ ственность короля. «Глава исполнительной власти является глав­ ным звеном контрреволюционной цепи. Он, по-видимому, участ­ вовал в пильницких заговорах, о которых столь поздно сообщил.

Его имя отныне противостоит имени нации... Он отделил свои интересы от интересов нации. Мы так же отделим их, как это сделал он... Пока у нас будет подобный король, свободу невоз­ можно упрочить, а мы хотим оставаться свободными. Побуждаемые все еще какой-то снисходительностью, мы хотели было просить вас о временном отрешении Людовика XVI от власти, пока отечест­ во будет пребывать в опасности; но это противоречит конституции...

и мы требуем его низложения.

Когда эта важная мера будет принята, ибо очень сомнительно, чтобы Нация могла доверять нынешней династии, мы требуем, Петиция о низложении короля 579 чтобы министры, несущие солидарную ответственность, избран­ ные Национальным собранием, но не из числа своих членов, согласно конституционному закону, а избранные свободными людьми путем открытой подачи голосов, временно осуществляли исполнительную власть в ожидании того дня, когда воля народа, нашего и вашего суверена, будет законно выражена в Национальном Конвенте, как только интересы безопасности государства это позволят.

Однако пусть все наши враги, каковы бы они ни были, рас­ полагаются по ту сторону наших границ; пусть трусы и клятво­ преступники покинут землю свободы; пусть 300 тыс. рабов насту­ пают, их встретят 10 млн. свободных людей, готовых как к смерти, так и к победе, сражающихся за равенство, за землю отцов, за своих жен, детей и стариков. Пусть каждый из нас в свой черед станет солдатом, и, если выпадет честь умереть за родину, пусть каждый из нас, прежде чем испустить последний вздох, прославит свою память, поразив раба или тирана».

Любопытный документ, в котором нашли отражение различные влияния. В нем можно разглядеть и пламенный революционный патриотизм федератов и секций, и дорогую для Дантона идею не­ медленного учреждения новой исполнительной власти, идею Национального Конвента, столь энергично отстаиваемую Робес­ пьером, и, наконец, колебания, робость самого Петиона и части жирондистов, которыми отмечено странное место, касающееся временного отрешения короля от власти.

Так ли уж он виновен, и не жертва ли он несчастного рока, превратившего его вопреки его воле в предлог для вмешатель­ ства иностранных держав, в их знамя и символ, поскольку ведь сразу после великого кризиса ему собираются вернуть власть?

Но это странное и противоречивое поползновение исчезает в ре­ зультате двух решительных утверждений: необходимо провозгла­ сить низложение Людовика XVI и апеллировать к нации, которая, несомненно, выскажется за отрешение от власти всей династии.

Необходимо созвать Национальный Конвент.

Под этим обращением стояли подписи комиссаров, делегиро­ ванных 47 секциями. Кто на меня посетует, если я приведу их длинный перечень, несмотря на его внешнюю монотонность?

Слишком часто в общих историях Революции, даже когда они проникнуты демократическим и народным духом, весь свет скон­ центрирован на людях первого плана, а между тем они не вопло­ щают в себе все движение. Луи Блан, говоря об огромном движении, приведшем к 10 августа, едва касается вскользь, в не­ скольких местах секций. В его описании главным действующим органом предстает Центральный комитет федератов.

Луи Блан недооценил движение секций, гораздо более широкое и исполненное в гораздо большей мере мысли. Мишле, обладаю­ щий поразительным пониманием народной жизни, глубоких источ­ ников, рождающих великие события, лучше Луи Блана увидел 580 Глава пятая. Десятое августа и отметил деятельность секций, однако он оставил их как бы в по­ лумраке. Он готовится быть столь беспощадно суровым к пов­ станческой Коммуне, которая в августе станет хозяином Парижа, он столь несправедлив к Шометту, что, проявляя свою недовер­ чивость и сдержанность в отношении секций, он, по-видимому, возлагает отчасти на секции ответственность за дела революцион­ ной Коммуны, зародышем которой было Собрание секций.

Поэтому долг справедливости и восстановления истины, осо­ бенно для каждого историка-социалиста, показать, по мере воз­ можности, в свете великих исторических событий этих людей, чье неведомое бесстрашие спасло отечество. Только увидев под решающими документами эту длинную вереницу подписей людей, почти сплошь неизвестных, получаешь верное представление о широком участии народа в великих событиях. Все эти люди отважно принимали на себя ответственность, и завтра, когда нам придется судить об их делах и делах их товарищей в Парижской коммуне, разве можно забывать, что они только что рисковали своей свободой, своей жизнью и что они еще были охвачены воз­ буждением боя и опасности?

Подписали в качестве комиссаров: Демарсенэ, секретарь;

Колло д'Эрбуа, комиссар секции Библиотеки; Жоли, комиссар секции Ломбар; Ксавье Одуен, секция Гренельского фонтана;

Коллен, секция Пале-Руаяля; Пепеп Дегруэтт, секция Предместья Монмартр; Жобер, секция Рынка невинных; Пифине, Марешаль, Панъе, секция Гранж-Батальер; Коандэ, секция Предместья Мон­ мартр; Тиркур, из той же секции; Ресту, секция Тюильри;

Тритон, секция Гравилье; Шепр, секция Лувра; Буен, секция Рынка невинных; Реалъ, секция Хлебного рынка; Шевалье, сек­ ция Руля; Доннэ, из той же секции; Невез, комитет секции БоннНувель; Дюпон, секция Предместья Сен-Дени; Тьерар, из той же секции; Мэз, секция Арси; Тиссо, секция Моконсей; Кольмар, секция Круа-Руж; Лебуа, секция Французского театра; Фабр д'Эглантпин, секция Французского театра; Ж. Н. Паш, секция Люксембургского дворца; Теофиль Мандар, Данезо, секция Ратуши;

Деффо, секция Елисейских полей; Мари Жозеф Шенье, Деводиша, секция Пуассоньер; Гарнерэн, секция Моконсей; Лурдёй, секция Французского театра; Ренуар, секция Понсо; Дебуш-Фоншен, секция Ратуши; Мате, секция Елисейских полей; Дезескель, секция Кенз-Вен; Пари, секция Обсерватории; Дожон, секция Бонди;

Франсэ, секция Острова; Жан Батист Луве, секция Пале-Руаяля;

Анаксагор Шометт, секция Французского театра; Ион, секция Пале-Руаяля; Кено, секция Гобеленов; Латурнель, секция Бонн Нувель; Данжон, секция Арси; Бернар, секция Монтрёй; Лаво, Профине, секция Оратуар; Мишель, секция Улицы Бобур; Дюма, из той же секции; Боры, секция Вандомской площади; Кложъе, секция Гренельского фонтана; Мати, секция Четырех наций;

Талъен, секция Королевской площади; Нарте, из той же секции;

Петиция о низложении короля 581 Шамбон, секция Хлебного рынка; Горе, секция Св. Женевьевы;

Озотт, секция Сицилийского короля; Гайон, секция Анфан-Руж;

Минъе, секция Генриха IV; Бодрой, из той же секции; Ле Ганъёр, секция Четырех наций; Бодри, секция Св. Женевьевы; Куртуа, секция Гобеленов; Маты, секция Терм Юлиана; Шарль Жам, секция Почты; Леонар Бурдон, секция Гравилье.

Это был как бы зародыш повстанческой Коммуны, еще обла­ ченный в законные покровы. Но уже многие секции ясно возве­ стили, что они готовы нарушить законность ради спасения Рево­ люции; или даже прямо ее нарушали. Еще 31 июля секция Моконсей, за подписью председателя Лешенара и секретаря Берго, посылает всем гражданам Парижского департамента повстанче­ ский адрес. Эта секция сообщает им текст постановления, в кото­ ром она, «считая невозможным спасти свободу с помощью Консти­ туции», объявляет, «что не признает больше Людовика XVI королем французов, и заявляет, что, подтверждая столь дорогую ее сердцу клятву жить и умереть свободной и быть верной нации, она отрекается от остальных своих клятв, которые вырвали, зло­ употребив общественным доверием».

4 августа секция Гравилье предупредила Законодательное собрание, направив к его барьеру депутацию, что если оно не свергнет Людовика XVI с престола, то это сделает народ.

«Мы еще предоставляем вам, законодатели, честь спасти оте­ чество. Но если вы откажетесь спасти его, то нам придется принять решение самим спасти его».

Итак, Революция нарастала. Неустрашимый Шудьё в своих интересных мемуарах, опубликованных Виктором Баррюканом, отрицает деятельность Комитета федератов; он заявляет, что утвер­ ждения жирондиста Kappa представляют собой хвастовство 3.

«Последний опубликовал некий исторический очерк, в котором он по-своему излагает события 10 августа; он даже утверждает, что в значительной мере руководил ими вместе с пятью или шестью другими личностями, столь же незначительными, как и он, состав­ лявшими в Шарантоне так называемый Руководящий комитет.

Kappa был слишком мелкой фигурой, чтобы обладать во время этих событий тем влиянием, которое он себе приписывает. Победа была главным образом делом парижских секций, за исключе­ нием одной, секции Фий-Сен-Тома, а также делом доблестных федератов, всего населения Сент-Антуанского предместья и пред­ местья Сен-Марсо и мужественных граждан, захвативших власть в муниципалитете в ночь с 9 на 10 августа».

Но если весьма возможно, что Kappa хвастун и что он пре­ увеличил свою личную роль, остается все же несомненным, что

–  –  –

федераты не были рассеяны, что они образовали Центральный комитет и что этот Центральный комитет, в состав которого вошли такие деятели, как Сантер и особенно Лазовский и Вестерман, был одной из пружин движения. Но деятельность делегатов секций была более широкой.

Дантон поддерживал связь с обеими революционными орга­ низациями. Подписанным им постановлением секции Француз­ ского театра он дал толчок повстанческому движению секций.

Кроме того, на следующий день после банкета марсельцев феде­ раты Марселя были приглашены секцией Французского театра разместиться у нее. Таким образом, Дантон являлся как бы свя­ зующим звеном между обеими революционными организациями.

Робеспьер, по-видимому, чувствовал себя выбитым из колеи бур­ ным течением событий. С первых же дней августа ему пришлось отказаться от надежды на законную революцию, которая короткое время представлялась ему возможной. Проницательный, сдер­ жанный, он выжидал развития событий.

Национальное собрание, казалось, совершенно утратило спо­ собность принимать решения, и его декреты носили чисто негатив­ ный характер. Оно отменило постановление секции Моконсей, но само не указало никакого выхода из кризиса. В области военной его взгляды и действия отличались широтой. Оно пыталось воору­ жить весь народ. 1 августа оно одобрило прекрасный доклад Карно о производстве пик, о всеобщем вооружении 4: «Ваша комис­ сия предложила вам пики, потому что пика — это, так сказать, ору­ жие свободы, потому что это лучшее оружие в руках французов, наконец, потому что оно недорогое и его можно быстро изготовить.

К тому же во Франции нет и еще долгое время не может быть огнестрельного оружия в достаточном количестве, чтобы снабдить им всех граждан, а между тем их имуществу, их жизни, их свободе со всех сторон грозят опасности, и они оставлены почти без помо­ щи на милость врагов.

Есть одна правда, которая должна наконец стать очевидной для каждого, кто хочет видеть, а именно что все окружающие нас правительства хотят нашей гибели; что те, кто говорит нам о своей дружбе, делают это только с целью обмануть нас; что в настоящий момент для нас не может быть другой политики, как быть силь­ нее их.

Но нынешняя опасность, та, что бросается в глаза большинству, пожалуй, наименее серьезная. Самая реальная и самая неизбеж­ ная опасность заключается в самой организации вооруженных сил, тех сил, которые, будучи созданы для защиты свободы, содержат в себе коренной порок, который должен их погубить.

В самом деле, всюду, где какая-то особая часть народа пребы­ вает постоянно вооруженной, тогда как другая не вооружена, Петиция о низложении короля последняя неизбежно порабощается первой, или, вернее, та и дру­ гая порабощаются теми, кто сумел захватить командование в свои руки. Следовательно, в свободной стране необходимо, чтобы каж­ дый гражданин был солдатом или чтобы никто не был им. Но Фран­ ция, окруженная честолюбивыми и воинственными нациями, оче­ видно, не может обойтись без вооруженных сил. Поэтому необ­ ходимо, по выражению Жан Жака Руссо, чтобы каждый гражда­ нин был солдатом по долгу и никто не был солдатом по ремеслу.

Поэтому необходимо, чтобы ко времени восстановления мира все батальоны линейных войск стали батальонами национальной гвардии; чтобы те и другие имели одинаковый режим, одинаковое жалованье, одинаковое обмундирование... Тогда каждая воинская часть будет выбирать своих офицеров и не придется больше видеть, как офицеры, продавшиеся исполнительной власти, переходят на сторону неприятеля и изменяют отечеству, осыпавшему их благодеяниями.

Тогда новая военная система будет самой простой, самой силь­ ной, самой экономной, наиболее отвечающей духу Конституции.

В мирное время границы будут охраняться батальонами, пооче­ редно поставляемыми каждый год различными департаментами.

Граждане будут проходить обучение в своих кантонах и соответ­ ствующих дистриктах, как в Швейцарии, по отделениям, ротам и батальонам. Каждый заранее получит полное военное снаряже­ ние. Состоятельные молодые люди будут почитать за честь иметь обученных лошадей для формирования кавалерийских частей и будут собираться, чтобы обучаться маневрам. В разных департа­ ментах будут создаваться ежегодные лагеря, там будут устра­ иваться военные празднества с той пышностью, которая была при­ суща турнирам и конным состязаниям, победителям будут выда­ ваться призы».

Итак, Дантону, призывавшему всех граждан, в интересах отечества, к осуществлению политических прав, отвечал Карно, призывавший их всех к оружию. Как могла бы устоять буржуаз­ ная олигархия перед лицом всеобщего вооружения народа? Но За­ конодательное собрание, непоследовательное и раздираемое про­ тиворечивыми чувствами, было столь же робким в подходе к кон­ ституционному вопросу, сколь оно было отважным и смелым «Archives parlementaires», XLVII, зар Карно в это время отсутство­ 361; «Moniteur», XIII, 241 et 304. вал, он находился с миссией в СуЛазар Карно (1753—1823) — ка­ ассоне. Его доклад был зачитан питан инженерных войск в 1783 г., его братом Карно де Фёлэном депутат Законодательного собра­ (1755—1836), также капитаном ния, а затем Конвента от депар­ инженерных войск, депутатом За­ тамента Па-де-Кале, член Коми­ конодательного собрания от де­ тета общественного спасения. Ла­ партамента Па-де-Кале.

584 Глава пятая. Десятое августа в организации военной защиты отечества, которому угрожала опас­ ность. Оно не смогло даже наказать Лафайета за его мятежные действия, и 8 августа вопреки настойчивым требованиям жирон­ дистов Собрание декретировало, что нет оснований для возбуж­ дения обвинения против Лафайета.

Народ был сильно взволнован, и все рассуждали так: если Собрание не может ударить по Лафайету, ставшему мятежным защитником двора, то как оно осмелится ударить по самому двору?

Как оно осмелится потребовать от самой королевской власти отчета в ее изменах? Итак, не было другого выхода, как прибегнуть к силе.

ЖИРОНДА НЕ ХОЧЕТ ВОССТАНИЯ

К этой повстанческой акции, заранее предусмотренной и воз­ вещенной, жирондисты даже в этот крайний срок, 8 августа, отка­ зываются присоединиться.

«С июля месяца,— утверждает Шудьё,— многие члены Нацио­ нального собрания и сами члены Жиронды были убеждены, что без кризиса нам не выйти из того состояния маразма, в котором мы прозябали, и каждый чувствовал его неминуемость. Члены Жи­ ронды, боявшиеся кризиса, старались оттянуть его, чтобы обес­ печить себе руководство им. Члены Горы, считавшие кризис необ­ ходимым, вызывали его, не компрометируя себя однако. Трое из них, Мерлен из Тионвиля, Шабо и Базир 5, которых среди нас рассматривали как разведчиков, передовой отряд, каждый вечер отправлялись в секции предместий, где они пользовались боль­ шим влиянием. Со своей стороны другие члены Горы собирались в частном доме на улице Сент-Оноре.

Вечером 8 августа наиболее видные члены Жиронды пришли к нам, одни — чтобы узнать наши планы, другие потому, что пола­ гали невозможным спастись без нас. Будучи предупрежден об этом демарше, я сговорился со старым генералом Калоном 6, нашим председателем, и воспользовался случаем, чтобы поставить жи­ рондистов в ложное положение и заставить их и их сторонников объясниться насчет решения, которое они примут, если борьба завяжется всерьез, как все предвещало. Я знал, что завтра ночью ударят в набат, но я, конечно, не стал говорить этого людям, которым не следовало этого знать. Я предложил направить к Петиону депутацию из шести человек, чтобы узнать, какой линии поведения станет он придерживаться, если дворец подвергнется нападению. Председатель, который обычно назначал членов такого рода депутаций, выбрал, как мы заранее договорились, трех членов Жиронды и трех членов Горы. Из жирондистов он выбрал Жансонне, Инара и Гранженёва; среди представителей Горы — Дюэма, Альбитта и Гране, из Марселя 7.

Жиронда не хочет, восстания 585 Петион ответил категорически, что он отправился бы во дворец и, если бы его атаковали, он отразил бы силу силой. Три члена Жиронды, вернувшись, заявили, что они разделяют мнение Петиона и что насилие — средство слишком рискованное, чтобы они считали должным прибегнуть к нему. Это заседание было последним».

Шудьё честный и храбрый человек. Вспомним, что он первый представил Собранию петицию о низложении. Но он ненавидел жирондистов, и, конечно, чтобы лишить их всякой заслуги в собы­ тиях 10 августа, он придал слишком четкое выражение их неопре­ деленной мысли. Были среди них такие, как Барбару, которые хотели идти на штурм, и их, несомненно, было достаточно, чтобы внести смущение даже в души тех, кто возражал против насиль­ ственных действий.

Можно предположить, что Петион ответил так категорически:

только потому, что нашел самый демарш недискретным и неосто­ рожным. Как мэр, он мог содействовать повстанческому движению снисходительным молчанием и намеренно двусмысленным и сла­ бым сопротивлением, но не открытым сотрудничеством. Сам демарш жирондистов, явившихся 8 августа к монтаньярам и отправив­ шихся вместе с ними задать Петиону вышеупомянутый вопрос,, определенно показывает, что у них не было твердого решения ни относительно сопротивления, ни относительно выступления. На они, конечно, сознавали, что кризис неизбежен. Уже в течениеряда недель Революция и королевская власть открыто бросали:

ДРУГ другу вызов 8.

–  –  –

БЕССОННАЯ НОЧЬ ДВОРА

Со дня праздника Федерации двор думал только об одном:

поторопить иностранные державы с манифестом и укрепить Тюильри, чтобы отразить штурм народа. Он не знал толком, каковы намерения Собрания, очень разделенного и очень неуверенного.

Но опасность была неминуема. 24 июля королева писала Ферзену:

«На этой неделе Собрание должно декретировать перенесение своих заседаний в Блуа и временное отрешение короля от власти.

Каждый день — новый спектакль, но все направлено к уничто­ жению короля и его семьи. Петиционеры заявили у барьера Соб­ рания, что, если его не сместят, они его убьют. Они были удостоены чести присутствовать на заседании в качестве почетных гостей.

Скажите же господину де Мерси, что жизнь короля и королевы в величайшей опасности; что затяжка на один день может при­ чинить неисчислимые беды; что необходимо немедленно послать манифест, что его ждут с крайним нетерпением; что он непременно объединит многих вокруг короля и обеспечит ему безопасность;

что иначе никто не может ручаться за его безопасность даже в тече­ ние суток, шайка убийц растет непрестанно».

Но какая анархия, какой хаос в мыслях этого обезумевшего двора! В то время как Людовик XVI направляет Малле дю Пана в качестве своего доверенного лица при монархах, в то время как Малле дю Пан старается добиться сравнительно умеренной по тону редакции манифеста, Ферзен, друг и наперсник королевы, настаи­ вает на резком манифесте и в письме к королеве сообщает даже, как о досадной интриге, о демаршах Малле дю Пана.

Вот что он пишет Марии Антуанетте 26 июля из Брюсселя:

«Мы неустанно торопим с обнародованием манифеста и с нача­ лом операций, последние начнутся 2 или 3 августа. Манифест составлен, и вот что сказал о нем барону де Бретёй г-н де Буйе, который видел его: «В отношении манифеста и общего плана пол­ ностью следуют вашим и, смею сказать, нашим принципам вопре­ ки интригам, свидетелем коих я был и над которыми хорошо по­ смеялся, будучи уверен на основании того, что мне было известно, что они не одержат верх». Мы настояли на том, чтобы манифест был угрожающим, особенно в том, что касается ответственности за безопасность королевских особ, и чтобы там не было и речи о Кон­ ституции или об образе правления».

В тот же день новая записка Ферзена к королеве:

«Только что получил декларацию герцога Брауншвейгского, она очень хороша; это экземпляр г-на де Лимона, и именно он лрислал мне его».

И он добавляет, охваченный тревогой при мысли об опасностях, трозящих королеве:

«Сейчас критический момент, и душа моя содрогается. Да сохранит вас Господь всех, это мое единственное желание. Если б Бессонная ночь двора понадобилось на время скрыться, не раздумывайте, прошу вас, и примите это решение. Это может оказаться необходимым, чтобы выиграть время, пока мы успеем прибыть к вам. На этот случай в Лувре есть погреб, примыкающий к квартире г-на де Лапорта;

я думаю, что он мало кому известен и надежен. Вы могли бы им воспользоваться.

Сегодня герцог Брауншвейгский выступает, ему потребуется от восьми до десяти дней, чтобы достигнуть границы».

Но в тех же письмах, в которых проглядывали его опасения, Ферзен передавал королеве соображения барона де Бретёй отно­ сительно состава министерства.

Есть что-то трагическое и вместе с тем шутовское в этом распределении портфелей:

«Вот проект барона касательно состава министерства; он хочет держать его в своих руках во избежание противоречий. Военным министром он предлагает Ла Галиссоньера, который, по его сло­ вам, высказал ему очень хорошие идеи; морским — Дю Мутье;

министром юстиции — Барантена; иностранных дел — Бомбеля;

министром для Парижа — Лапорта и финансов — епископа Памьерского».

Де Бретёй был человеком с головой; он и в бурю не забывал о себе. К тому же он был уверен в победе.

Королева была менее уверена в этом.

1 августа она писала клером Ферзену:

«Происшествие, случившееся 30 июля [столкновение между марсельцами и батальоном национальной гвардии1, усилило тре­ вожные настроения, вызвало раздражение одной части националь­ ной гвардии и обескуражило другую ее часть. Ждут близкой ката­ строфы; эмиграция удвоилась. Слабые люди с чистыми намере­ ниями, люди недостаточно мужественные, люди честные прячутся;

только злонамеренные смело показываются. Необходим кризис, чтобы столица вышла из того состояния напряжения, в котором она находится; каждый этого желает, каждый хочет этого соот­ ветственно своим взглядам, но никто не осмеливается подсчитать его возможные последствия, опасаясь обнаружить, что результат будет в пользу злодеев. Что бы ни случилось, король и порядочные люди не позволят нанести никакого ущерба Конституции, и, если она будет ниспровергнута, они погибнут вместе с ней».

И она добавляет симпатическими чернилами:

«Жизни короля уже давно явно угрожает опасность, равно как и жизни королевы. Прибытие около 600 марсельцев и множества других представителей от всех якобинских клубов резко усиливает наши тревоги, к сожалению весьма обоснованные. Принимаются всякого рода предосторожности для обеспечения безопасности Их Величеств, но убийцы постоянно бродят вокруг дворца; народ возбуждают. Большая часть национальной гвардии проявляет злонамеренность, а остальная — слабость и трусость... Среди всех этих опасностей трудно думать о выборе министров. Если Глава пятая. Десятое августа выдастся спокойный момент, я вам сообщу, что мы думаем о тех, кого вы предлагаете. Пока что надо думать о том, как избежать кинжалов и провести заговорщиков, кишащих вокруг трона, готового рухнуть. Мятежники уже давно не считают нужным скры­ вать свое намерение уничтожить королевскую семью. На двух последних ночных заседаниях Собрания расхождения касались только средств, какими следует это осуществить. Вы могли судить по моему предыдущему письму, как важно выиграть* двадцать четыре часа. Сегодня я вам только повторяю это, добавляя, что если не прибудут вовремя, то только провидение может спасти короля и его семью».

Конечно, в этом письме, имевшем своей целью ускорить при­ бытие помощи, Мария Антуанетта показывает только мрачную сторону событий. Но я все же думаю, что Мишле преувеличивает, говоря о безопасности двора. Правда, двор вызвал в Тюильрийский дворец тысячу швейцарских солдат, и много дворян присое­ динилось к ним, а Манда обещал помощь нескольких батальонов национальной гвардии.

Правда и то, что батальоны федератов насчитывали всего только от 5 до 6 тыс. человек и что никто не мог сказать наперед, будет ли движение предместий массовым. Таким образом, двор имел неко­ торые основания надеяться, что ему удастся раздавить восстание;

и в том состоянии нервного ожидания, в котором жили король и королева, они, в конце концов, желали наступления решающего дня. Однако он вызывал у них страх, и они чувствовали, что широ­ кая и мрачная волна вскоре обрушится на королевскую власть.

ЗАСЕДАНИЕ 9 АВГУСТА

В ЗАКОНОДАТЕЛЬНОМ СОБРАНИИ

Законодательное собрание назначило на 9 августа обсуждение петиций, требующих временного отрешения от власти или низло­ жения короля. Но, установив таким образом дату дебатов, оно тем самым назначило и день восстания.

В самом деле, оно могло бы умерить гнев народа, только приняв великое и смелое решение. Но на это оно не было способно.

Шудьё заявил ему с мужественной откровенностью, что поскольку оно накануне не посмело осудить Лафайета, то оно не осмелится «доползти до ступеней трона, чтобы поразить преступный двор».

Шудьё пригрозили тюрьмой Аббатства. С трибуны Собрания уме­ ренные рассказывали о насилии, которому они подверглись нака­ нуне на улицах Парижа, за их голосование в пользу Лафайета.

А Вьенно-Воблан дошел до того, что заявил, что Собранию лучше покинуть Париж и отправиться в Руан, чем заниматься обсуж­ дением дел, подвергаясь угрозам «некоей группы». Это была бы гибель Революции и отечества.

Заседание 9 августа в Законодательном собрании 589 Выступая от имени Комиссии двенадцати, Кондорсе ограни­ чился предложением обратиться к французскому народу отно­ сительно осуществления права суверенитета. По-видимому, это предложение имело своей единственной целью защитить дебаты Собрания против всякого незаконного давления извне.

Важная проблема низложения в нем даже не ставилась, и Ко­ миссия двенадцати указывала в качестве предмета своего доклада «предварительные меры, которые надлежит принять прежде, чем обсуждать вопрос о низложении короля». При том состоянии воз­ буждения умов и напряжения сил всякая дальнейшая отсрочка была невозможна.

ВОССТАНИЕ1 Наконец революционная пружина сработала. Ударили общий сбор; ударили в набат, и в ясную ночь с 9 на 10 августа народ предместий, хватаясь за ружья, снаряжая упряжки для пушек, готовился дать на заре великий бой. Эти люди были воодушевлены отнюдь не мыслью об узких и непосредственных выгодах.

Рабочие, пролетарии, шедшие на бой вместе с самой смелой частью революционной буржуазии, не выдвигали никаких эко­ номических требований. Даже тогда, когда они вели борьбу против скупщиков и монополистов, вздувавших цены на сахар и другие продукты, парижские рабочие говорили: «Мы протесту­ ем не ради сластей, подобно женщинам, а потому что не хотим оставить Революцию в лапах новой эгоистичной и угнетательской касты».

Полная политическая свобода, полная демократия — вот чего они требовали прежде всего. Они были уверены в том, что в ней они обретут гарантии для своих интересов, своей заработной платы и самого своего существования. Закон Ле Шапелье был уже фак­ тически отменен в ходе широкого народного движения, лихорадоч­ ного возбуждения в июле и августе, и фейянская буржуазия жало­ валась 7 августа, что рабочие устраивали сборища, чтобы сообща добиваться повышения заработной платы.

Пролетарии хорошо знали, что всякий подъем национальной жизни и расширение свободы будут сопровождаться ростом их сил, и в них рождались неясные социальные предчувствия. Но их непосредственная и сознательная мысль была об отечестве, которо­ му угрожал чужеземец, о свободе, предаваемой коварным королем.

Свергнем короля-предателя, чтобы наверняка отразить, отбросить Красное анамя 591 иностранных королей. Стало быть, восстание пролетариев не быловызвано определенным и непосредственным классовым движением.



Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 |



Похожие работы:

«УДК 373(072) ББК 74.266.3 Н87 Нугуманова Н. С. и др.Всемирная история: Методическое руководство: Н87 Учеб. пособие для учителей 8 кл. общеобразоват. шк./ Н. С. Нугуманова, К. Т. Кулипбаева, Р. М. Бекиш — 3-е изд. перераб., доп. — Алматы: Мектеп, 2012. — 136 с. ISBN 978—601—293—717—6 УДК 373(...»

«Лариса ЛОНГИНА-СОКОЛОВА РАСПЯТЫЙ ШУТ Глава из книги На титуле книги "Художники сцены. Наследие Санкт­Петербургского государ­ ственного академического театра оперы и балета им. М.П.Мусоргского"—имена художников, чьи работы навсегда вошли в историю русского...»

«"Государство и право".-2009.-№4.-С.56-62. КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВО ГОСУДАРСТВА ИЗРАИЛЬ: ОБЗОР ИССЛЕДОВАНИЙ Л. Г. Берлявский1 Профессор кафедры конституционного и муниципального права Ростовского государственного экономического уни верситета, доктор исторических наук,...»

«Гилазова Чулпан Маликовна Проблемы литературоведения в историко-литературном наследии Г.Сагди 10.01.02 – Литература народов Российской Федерации (татарская литература) Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Казань – 2006 Работа выполнена на кафедре методики преподавания татарского языка и литературы Государст...»

«И. В. НИКОЛЬСКИЙ. НОМСПЕНТ по истории народностей Поволжья. КАЗ АНЬ. Т; етья Тввография Губерн. Сов. Раб., Крест, и Краев. Д-в. 1919. ПРЕДИСЛОВИЕ. Настоящий конспект имеет в виду, главным образом, народ­ ности Поволжья. Сибирские народности вводятся в текст в раз­ мере, необходимом для целей сравнительно исторических. Составлен конспект по пост...»

«JRTU RHKLIKU LIKOOLI TOIMETISED УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ ТАРТУСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА ALUSTATUD 1883. ж. VIHIK 98 ВЫПУСК ОСНОВАНЫ в 1893 г. ТРУДЫ ПО РУССКОЙ и СЛАВЯНСКОЙ ФИЛОЛОГИИ Г ГГI...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ Учебно-методическое объединение по гуманитарному образованию УТВЕРЖ Первый стра образования Рес Регистр. /тип. ИСТОРИЧЕСКАЯ ГРАММАТИКА С...»

«Михаил Гундарин. Время расцвета 3 ИСТОРИИ ЖИВАЯ НИТЬ Александр Родионов: "В Барнауле был собран высший интеллект империи". Беседа с Сергеем Мансковым 4 Александр Родионов. Бунт "пробежной воды" 8 Павел Пономарев. Фантазии старого города 10 Дмитрий Золотарев. Барнаул в рисунках...»

«Визер В.Г., Калинина Г.М. Визер В.Г., Калинина Г.М. (Прошлое, настоящее, будущее) Бийск, 2013г. ББК 84(2Рос=А/Я) К-90 К-90 Кумандинцы – дети гор. Сборник представляет собой двухтомник научно-исследовательских статей, учебно-методических разработок, програм...»

«О. Петренко зонЫ ПроТиВоСТоЯниЯ. ЖизнЬ и СМерТЬ "ВоСТоЧниЦ" В ПоСлеВоенноЙ заПадноЙ УКраине В 2012 г. специальную награду конкурса "Коронация слова" за историческо-патриотическое произведение получил роман Андрея Кокотюхи "Червоний" ("Красный")1. В центре этого произведения жизненные перипетии о...»

«Из почты ОНС. НОВАЯ КНИГА О СОВРЕМЕННОЙ РОССИЙСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ Автор: Ф. И. ГИРЕНОК Трактовка России как одной из мировых цивилизаций резко противостоит тому пониманию современного мира, в соответствии с которым существует, якобы, небольшая группа цивилизованных стран, в то время как остальные лишены права называться эт...»

«КУЛЬТУРА Вадим ЦЫМБУРСКИЙ Метаистория и теория трагедии: к поэтике политики Который час, его спросили здесь, А он ответил любопытным: вечность! О. Мандельштам I В эпохи, когда историческая динамика на неожиданном повороте теряет былую иллюзорную прозрачность и множеством конкурирующих между собой перспектив без...»

«Л. С. Гущян АРМЯНСКИЙ ФОТОИЛЛЮСТРАТИВНЫЙ ФОНД МАЭ РАН Фотоиллюстративные коллекции МАЭ РАН — одни из наиболее представительных среди музейных собраний мира, в их число входит ряд фотоотпечатков, рисунков,...»

«Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования КАЗАНСКИЙ (ПРИВОЛЖСКИЙ) ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ "УТВЕРЖДАЮ" Проректор по_нар^ЙгрЕ©^ельности г. Программа дисциплины Б1.В.ОД.5 ОСНОВЫ ИНФОРМАТИКИ И ВЫЧИСЛИТЕЛЬНОЙ ТЕХНИКИ Направление подготовки: 46.06.01 Исторические науки и а...»

«ПРОГРАММА проведения I Межрегионального совета по кооперации 18 – 19 ноября 2016г., Вологда, Сергея Орлова, 15 18 ноября 2016г. Пятница День первый ДЕЛОВАЯ ПРОГРАММА 09.00 – 10.00 Регистрация гостей, официальных делегаций, представителей СМИ, участников I Межрегиональ...»

«В.А. Погосян ГЕННАДИЙ СЕМЕНОВИЧ КУЧЕРЕНКО, КАКИМ Я ЕГО ПОМНЮ В начале 1977 г., еще в бытность мою студентом пятого курса исторического факультета Ереванского государственного университета, в ереванском филиале "Академкниги", через пару месяцев после безвременной кончины А.З. Манфреда,...»

«СОЛЕНЫЙ ПЕСОК -1Вспомним всех поименно, Горем вспомним своим. Это нужно не мертвым, Это нужно живым". Р. Рождественский -2Соленый песок Камень-на-Оби 2011 г.-3РОС= РУС)6 Л61 Липовцев, В.П. Соленый песок: исторический р...»

«А. Царинный Украинское движение: краткий исторический очерк, преимущественно по личным воспоминанием ПРЕДИСЛОВИЕ Предлагаемая вниманию читателей книга не есть ни ученое исследование, ни политич...»

«Глава Объекты культурного наследия 13-1 С А Х А Л И Н Э Н Е РД Ж И • ОТ Ч Е Т П О О Ц Е Н К Е В О З Д Е Й С Т В И Я Н А С О Ц И А Л Ь Н У Ю С Ф Е Р У Глава 13 Объекты культурного наследия 13.1 ВВЕДЕНИЕ К объектам культурного наследия Сахалинской...»

«УДК 821.133.1.09 Т. Н. Жужгина-Аллахвердян ПОЭТИКА ЛЮБВИ И МАГИИ В НОВЕЛЛИСТИКЕ ШАРЛЯ НОДЬЕ Исследователи единодушно мотивировали научный интерес Шарля Нодье к психическому состоянию...»

«\ АКАДЕМИЯ НАУК СССР ОТДЕЛЕНИЕ НАУК О ЗЕМЛЕ В. ф. П Ч Е Л И Н Ц Е В КИММЕРИДЫ КРЫМА ИЗДАТЕЛЬСТВО.НАУК А* МОСКВА • 19 66 • ЛЕНИНГРАД Ответственный редактор доктор геолого-минералогических парк Г. Я. К Р Ы М Г О Л Ь Ц 2-9-1 74 6 —66 В В ЕД Е н И Е П редлагаем ая работа является непос...»

«КНИТЕЛЬ Наталья Юрьевна ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ ПУТИ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ПОДГОТОВКИ МОЛОДЕЖИ К ВОЕННОЙ СЛУЖБЕ В ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ ОРГАНИЗАЦИЯХ 13.00.01 – Общая педагогика, история педагогики и образования Диссертация на соискание ученой ст...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.