WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 12 |

«Жан Жорес * С О Ц ИЛ Л ИСТ И Ч СКАЯ ИСТОРИЯ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ ИЗДАТЕЛЬСТВО «ПРОГРЕСС». МОСКВА - 1 9 7 8 Jean Jaurs * HISTOIRE SOCIALISTE DE LA RVOLUTION FRANAISE DITIONS ...»

-- [ Страница 1 ] --

Жан Жорес

*

С О Ц ИЛ Л ИСТ И Ч СКАЯ

ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

ИЗДАТЕЛЬСТВО «ПРОГРЕСС». МОСКВА - 1 9 7 8

Jean Jaurs

*

HISTOIRE

SOCIALISTE

DE LA RVOLUTION

FRANAISE

DITIONS SOCIALES

PARIS 1970

Жан Жорес

СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ

ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ Том II

ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЕ СОБРАНИЕ

(1791 —1792) Перевод с французского Под редакцией доктора исторических наук А. В. АДО

Перевод тома II выполнен:

А. О. Зелениной, Д. Л. Каравкиной и Е. В. Рубининым Редактор Н. В. Рудницкая Редакция литературы по истории © Перевод на русский язык, «Прогресс», 1978 10605-392 Ж 33 ~"77 006(01)-78 том ВТОРОЙ *

ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЕ

СОБРАНИЕ Глава первая *

ОТ ОДНОГО СОБРАНИЯ К ДРУГОМУ.

КРЕСТЬЯНСКОЕ ДВИЖЕНИЕ

Выборы в Законодательное собрание начались еще до отъезда короля 1. Они были приостановлены на несколько недель в дни кризиса, но затем закончены без помех. Как представляли себе свою задачу избиратели и избираемые? И как будет развиваться Революция, лишенная, так сказать, величия и силы Учредитель­ ного собрания? Рискуя замедлить повествование о драматических событиях, мы должны прежде всего задаться вопросом, каково было подлинное умонастроение огромных крестьянских масс, какие пожелания, какие жалобы высказывали земледельцы в пер­ вичных собраниях или на собраниях выборщиков, какие наказы

1. Речь идет о бегстве Варенн ной безопасности и Конституции»

21 июня 1791 г. 14 сентября могли быть преданы Националь­ Людовик XVI принял конститу­ ному Верховному суду. Собрание цию; 30 сентября Учредительное контролировало внешнюю поли­ собрание разошлось. 1 октября тику через свой Дипломатический 1791 г. открылись заседания Зако­ комитет, определяло контингент нодательного собрания. В силу войск. Оно обладало всей пол­ Конституции 1791 г. законода­ нотой власти в финансовой обла­ тельная власть принадлежала сти; король не мог ни распоря­ однопалатному Собранию, изби­ жаться фондами, ни даже предла­ раемому на основе цензовой систе­ гать бюджет. Само собираясь на мы двухстепенных выборов на два законном основании (король не года,— Законодательному собра­ имел права созыва) в первый нию, состоявшему из 745 депута­ понедельник мая, само назначая тов. Оно обладало правом законо­ место своих заседаний и опре­ дательной инициативы, пользова­ деляя продолжительность своих лось правом надзора за деятель­ сессий, Законодательное собра­ ностью министров, которые за ние было независимо от короля, преступления «против националь­ который не мог его распустить.

8 Глава первая. От одного Собрания к другому. Крестьянское движение давали они своим избранникам 2. Но наказов не было, на выборах 1791 г. не было, собственно говоря, никакой программы, и мы не можем установить, как это было сделано для выборов 1789 г., что доподлинно думала крестьянская Франция. Однако земле­ дельцы, несомненно, часто обсуждали с новыми избранниками вопросы, интересовавшие деревню.

Многие из новых депутатов были членами революционной ад­ министрации — департаментов, дистриктов, муниципалитетов;





многие из них в то же время были юристами 3. Ввиду всего этого они были хорошо осведомлены о трудностях, на какие могло натолкнуться осуществление революционных законов, а также о недостатках и изъянах, которые, по мнению крестьян, слишком часто препятствовали результатам, которых ожидали от этих законов. Особенно сильным было разочарование в деревне отме­ ной феодального порядка, столь торжественно провозглашенной декретами от 4 августа 1789 г. и столь неудовлетворительно осу­ ществляемой декретом от 15 марта 1790 г. Этот вопрос, несом­ ненно, часто обсуждался в повседневных беседах представителей революционной администрации с крестьянами, и новые избран­ ники, безусловно, взяли на себя соответствующие обязательства.

Веским доказательством этого служит то, что в апреле 1792 r. t как раз тогда, когда Законодательное собрание переживало тяже­ лый военный кризис, оно заслушало доклад своего Комитета феодальных прав, предложившего в интересах крестьян внести глубокие изменения в законодательство в этой области 4.

Как ставился вопрос? Попытаюсь ответить на это, восполь­ зовавшись книгой Дониоля и особенно превосходной работой Саньяка «Гражданское законодательство Французской револю­ ции», а также путем тщательного изучения законодательных доку­ ментов.

ВОПРОС О ВЫКУПЕ ФЕОДАЛЬНЫХ ПРАВ

–  –  –

те огромные трудности, которые создавали условия выкупа для освобождения крестьян. Но само Собрание в марте 1790 г. вдвой­ не усугубило трудность этого освобождения.

Во-первых, существовало значительное число личных повин­ ностей, принявших форму денежных платежей. Дворяне, сеньоры освободили сервов или избавили их от некоторых личных повин­ ностей. Но в качестве возмещения они потребовали выплаты либо ежегодных поземельных платежей, либо «случайных» повинно­ стей, как, например, пошлины, выплачиваемой цензитарием при переходе имущества в другие руки. Казалось, что с того момента, как личная зависимость была отменена без возмещения, повин­ ности, бывшие как бы продолжением и новой формой этой зави­ симости, тоже должны были быть отменены без возмещения.

Но Собрание решило иначе: оно причислило их к категории выку­ паемых прав и повинностей 7.

Во-вторых, Собрание сделало выкуп почти невозможным для крестьянина, превратив все повинности, которые ему разреша­ лось выкупить, в одно неделимое целое. Несомненно, Собрание, казалось бы, освобождало крестьян, разрешая им выкупить все поземельные ренты и даже бессрочные аренды, такие, как вечная аренда в районах виноградарства Нижней Луары и вечнонаследственная аренда, распространенная в Провансе и Лангедоке.

Но крестьянин не мог выкупить поземельные ренты, не мог выку­ пить обременявшие его ежегодные платежи — такие, как ценз, шампар, не выкупая одновременно «случайные» права, такие, как пошлина, выплачиваемая сеньору при переходе имущества в дру­ гие руки 8.

Вся операция по выкупу как бы сразу приостанавливалась.

Прежде всего крестьянам было трудно найти необходимые суммы для выкупа сразу всех повинностей. Кроме того, если крестьянин мог в крайнем случае решиться на немедленную жертву, чтобы освободиться от непосредственно обременявшей его ежегодной повинности, то от него трудно было добиться уплаты авансом довольно крупной суммы для выкупа такого права, как пошлина владельцу земли за переход собственности в другие руки, которая была лишь эвентуальной и необходимость которой могла возник­ нуть лишь в отдаленном будущем. Это было тем труднее, что крестьянин, видевший, как в великом революционном потрясении рушатся многие старые власти и старые права и повинности, разумеется, думал о возможности отмены и других повинностей, о том, что пошлина, выплачивавшаяся за переход собственности в другие руки, в свою очередь может быть унесена водоворотом событий и что было бы глупо с его стороны заранее выкупать повинность, которая вскоре, быть может, будет отменена без возмещения 9.

Очевидно, Собрание, относившееся с большим уважением к собственности во всех ее формах, даже феодальных, опасалось, Вопрос о выкупе феодальных прав 11 как бы крестьяне, если они смогут сначала выкупить ежегодные повинности, не прониклись таким чувством полной собственности»

что, когда возникнет случай платить пошлину за право перехода собственности в другие руки, ее не удастся собрать. И оно распо­ рядилось о полном одновременном выкупе всех повинностей, то есть сделало выкуп невозможным и тем самым фактически сохранило феодальный порядок. И одной из наиболее важных и наиболее интересных сторон революционных действий за пять лет и явятся как раз огромные усилия крестьянства добиться осуществления общего принципа, провозглашенного 4 августа 1789 г.

Видные историографы Революции, по-видимому, не обратили внимания на эти непрекращавшиеся революционные выступления,

–  –  –

на этот нажим крестьян на буржуазию. Мишле, при всем своем остром чувстве экономических факторов, проглядел эту глубо­ кую борьбу. Луи Блан, по-видимому, и не подозревал о ее суще­ ствовании. Когда читаешь его труды, кажется, будто в ночь 4 августа вдруг брызнул сноп света и что Революция была подобна откровению. Что же касается последствий декрета от 4 августа, сопротивления, которое он встретил, борьбы, которую пришлось вести крестьянам, то все это он игнорирует. Так историки извра­ тили в глазах народа течение и смысл Революции. Когда читаешь их труды, кажется, будто новое общество родилось сразу, словно вырвавшийся на поверхность кипящий ключ. Между тем даже в самый разгар Революции, с 1789 г. и до 1795 г., даже после отмены в принципе феодального порядка феодальная собствен­ ность уничтожалась лишь постепенно, под давлением непрестан­ ных усилий 10.

Если бы не упорное сопротивление крестьян, то феодализм, быть может, сохранился бы еще отчасти некоторое время, несмотря на ослепительное сияние ночи 4 августа. Ликвидация феодального порядка совершалась по частям, даже в разгар Революции. Это великий пример для нас, и он учит нас не пренебрегать частич­ ной и постепенной ликвидацией капитализма. Революция не пере­ стает быть революционной, даже если она совершается не сразу вся целиком в какой-то неделимый отрезок времени. Подлинное революционное воспитание заключается в том, чтобы внед­ рить в сознание пролетариата реалистическое понимание истории.

Одним из наиболее уязвлявших крестьян положений декрета от 15 марта 1790 г. было то, что сеньоры, для того чтобы по-преж­ нему взимать феодальные повинности, не обязаны были доказы­ вать действительную правомерность своих требований к держа­ телям. Достаточно было сорокалетней давности владения, а дока­ зывать незаконность обложения должен был как раз держатель п.

А доказать это было невозможно!

ПРОТЕСТЫ КРЕСТЬЯН

Недовольство и раздражение стали проявляться с весны 1790 г.

Было заявлено множество протестов. Заимствую текст многих протестов из приложения к книге Саньяка, обнаружившего их в Национальном архиве. Вот, например, выдержка из протокола административного собрания департамента Нижние Альпы (засе­ дание 29 ноября 1790 г.). «Г-н Бернарди сказал: раздел III, статья 3 закона от 15 марта указывает, что спорные вопросы отно­ сительно существования или размера повинностей, перечисленных в предыдущей статье, будут решаться на основе доказательств, предусмотренных статутами, кутюмами и правилами, коих при­ держивались до сего времени 12.

Протесты крестьян Но какие правила решали у нас эти важные вопросы? На этот счет нет ни закона, ни определенных установлений обычного права; парламентская судебная практика в этой области поистине притеснительна; согласно всем нашим авторитетам, одного-единственного акта признания, подкрепленного тридцатилетней дав­ ностью, достаточно, чтобы заменить первоначальный титул для церкви, для сеньора, обладавшего правом высшей юстиции, а для простого сеньора требовались два акта признания; таким обра­ зом, сеньору с правом высшей юстиции, то есть тому, который обладал наибольшими средствами угнетения, предоставлялось больше возможностей завладевать правами, которые ему не при­ надлежали. Если надо и ныне следовать подобным правилам, то любая узурпация окажется в полной безопасности. Чем более сомнительными и химеричными были первоначальные титулы, тем более увеличивалось число актов признания (то есть случаев формального признания держателя, которое у него часто вырыва­ ли угрозами). И нет ни одного бывшего сеньора, который не при­ нял бы в этом отношении мер предосторожности... Собрание пред

–  –  –

ставителей Конта-Венессена, одобрив декреты Национального собрания относительно феодальных прав, обошло молчанием тот, о котором я имею честь вам сообщить. Оно постановило, что пер­ воначальные титулы на сохраняемые феодальные повинности могут быть заменены лишь двумя актами признания, составленными до 1614 г.13.

Нам совершенно необходим такой же закон. Надо, чтобы вре­ мя, какого он потребует для обоснования прав, не подкрепленных первоначальными титулами, позволяло исключить какую бы то ни было узурпацию или же, если таковая все же будет иметь место, придало ей в некотором роде почтенный характер в силу давности, которая ее закрепит.

Собрание, заслушав генерального прокурора-синдика, поста­ новило, что соображения, изложенные в этом сообщении, будут представлены законодательному корпусу, дабы он соблаговолил распорядиться о том, чтобы в тех случаях, когда бывшие сеньоры не смогут представить подлинных первоначальных титулов на свои права, объявленные выкупаемыми, они могли заменять титулы только двумя актами признания, ссылающимися на третий и при­ том составленными до 1650 г.— Шампела, председатель».

Итак, земледельцы не требуют отмены феодальных повинно­ стей без выкупа; они еще не осмеливаются на это, но многим сеньорам было бы трудно предъявить титулы, требуемые собра­ нием департамента Нижние Альпы, и таким образом фактически феодальные повинности были бы упразднены.

Приведем выдержку из протоколов общего собрания админи­ страторов департамента Кот-дю-Нор (заседание от 6 декабря 1790 г.): «Относительно заявления, сделанного одним из членов собрания о том, что тяжесть феодального порядка будет сохранять­ ся и далее после его упразднения, если для выкупа рент, объяв­ ленных выкупаемыми согласно статье 6 декрета от 4 августа 1789 г.14, бывший вассал будет обязан выкупать одновременно и случайные права — пошлину при переходе имущества в другие руки, и уплачивать выкуп за солидарную повинность в целом (когда несколько бывших вассалов облагались солидарно какойлибо повинностью, они не могли выкупать порознь каждый свою долю: требовалось, чтобы выкуп совершался всеми сообща, что еще больше затрудняло его) 15.

Совет, заслушав генерального прокурора-синдика, убежден­ ный в том, что Национальное собрание всегда стремится к тому, чтобы все граждане пользовались его благодеяниями, принимая во внимание, что благодеяния, вытекающие из отмены феодаль­ ного порядка, будут почти призрачными, пока лицо, обязанное по бывшим феодальным рентам, сможет освободиться от них, только выкупив пошлину, уплачиваемую при переходе имущества в другие руки, и выкупив, помимо своей части, долю своего содолжника, принимая во внимание всеобщие и обоюдные протесты против Протесты крестьян ограничений, которые свели на нет благотворные результаты декрета от 4 августа, решил и постановляет, поддерживая требования различных муниципалитетов и избирательных собраний, поручить своей Директории обратиться к Национальному собранию с настоятель­ ной просьбой издать декрет о том, что каждое лицо, обязанное по бывшим феодальным рентам, вправе выкупить причитающиеся с него платежи, не выкупая ни доли своего содолжника, ни пошли­ ны, выплачиваемой при переходе собственности в другие руки.

Подписали председатель и генеральный секретарь».

Здесь опять-таки речь идет не об отмене без выкупа феодаль­ ных прав, а об облегчении выкупа путем разделения выкупаемых прав. Но чувствуется, что гнев крестьян нарастает. Чтобы депар­ таментское собрание, в котором преобладало буржуазное влияние, вступило на этот путь, действительно нужно было, чтобы она подверглось мощному давлению со стороны сельских муниципали­ тетов и деревенских избирательных собраний. Уже в наказах 1789 г. резкие требования крестьян были смягчены городской буржуазией. Также и теперь, вероятно, буржуазные департамент­ ские директории придают более умеренную форму энергичным требованиям, выдвигаемым сельскими муниципалитетами 16.

В таком же духе высказались 15 ноября 1790 г. администра­ торы дистрикта По 17: «Возможность выкупа, предоставленная

–  –  –

владельцам фьефов и цензуальных земель, совершенно иллюзорна вследствие чрезмерной стоимости выкупа случайных повинностей, подлежащих выкупу одновременно с постоянными повинностями;

таким образом черты феодального порядка становятся неизглади­ мыми; нация не должна надеяться на осуществление выкупа повин­ ностей, связанных с находящимися в ее распоряжении домениальными и церковными имуществами, и на то, что она сможет вос­ пользоваться капиталами, которые она могла бы таким образом получить, как средством для ликвидации государственного долга;

наконец, нация обременена чрезмерными платежами, которые она должна внести бывшим сеньорам за освобождение от феодальных повинностей национальных имуществ, предназначенных ею для продажи; поэтому и для нации, и для владельцев фьефов и земель­ ных участков, облагаемых случайными повинностями, одинаково важно, чтобы стоимость выкупа случайных повинностей была умеренной» 18.

Администраторы попытаются связать в этом вопросе интересы государства с интересами цензитариев. Церковь, на имущества которой Революция наложила руку, владела не только землями;

она владела еще и феодальными правами, и государство не может получить за них выкуп, так как стоимость его слишком высока.

С другой стороны, церковные земли были обременены феодальны­ ми повинностями. Государство не могло назначить церковные земли к продаже, не освободив их от этих повинностей, и ему надо было выкупать их по очень высокой цене.

Итак, протесты раздавались с разных сторон и в различной форме. Но крестьяне не ограничивались протестами; они оказы­ вали сопротивление, приводя в великое смятение революционную администрацию, часто весьма умеренную, и вызывая сильное негодование среди буржуазии.

КРЕСТЬЯНСКИЕ ВОССТАНИЯ

12 января 1790 г. Луа, депутат от Перигора, составил мемуар о волнениях в Перигоре, Керси и Руэрге 20.

«Все крестьяне отказываются платить ренты; они собираются толпами, объединяются, выносят решения о том, что никто не будет платить ренты, а если кто-нибудь уплатит их, то он будет повешен. Они врываются в дома сеньоров, духовенства и других зажиточных людей, производят в них опустошения, заставляют возвращать им части рент, уже полученные некоторы­ ми лицами; заставляют тех, кто уже успел продать взысканный хлеб, или тех, кому, как они утверждают, были уплачены пошлины за право перехода земли в другие руки и иные незаконные, по их мнению, поборы, выдавать им акты признания и обязательства.

Все непосредственно порождаемые этим насилия или неудобства Крестьянские восстания 17 имеют еще тот результат, что они мешают сеньорам фьефов, не знающим, на что они могут рассчитывать, составлять свои налоговые декларации и выплачивать свой патриотический взнос;

было бы очень желательно издать такой декрет, который бы воз­ вратил спокойствие этим провинциям. На замок одного дворяни­ на, которому было больше 80 лет, напала толпа крестьян; они начали с того, что поставили у главных ворот виселицу. Это так потрясло сеньора, что он скоропостижно скончался».

Бьют тревогу весьма умеренные, весьма буржуазные админи­ страторы департамента Ло. 22 сентября 1790 г. они пишут Нацио­ нальному собранию из Каора: «Господа, уже несколько дней, как наши совещания то и дело прерываются прискорбными известия­ ми, поступающими к нам из деревень департамента. Опасения, возникшие у нас в связи с приближением обычного срока взима­ ния рент, оказались более чем обоснованными, и мы тщетно старались не допустить беспорядков, которых боялись.

Стремясь удержать сельское население от нарушения им своего долга, мы пытались заставить его внять словам разума и закона;

такова была цель нашей прокламации от 30 августа. Встреченная с признательностью добрыми гражданами, она послужила для людей злонамеренных поводом к самым гнусным инсинуациям и к действиям, внушающим огромную тревогу. В одном месте муниципальные должностные лица не смеют огласить эту прокла­ мацию; в другом им не дают дочитать ее до конца; в третьем

–  –  –

они не могут прочитать ее вторично. В одном муниципалитете кюре, после того как он прочитал эту прокламацию, подвергся насилию и был вынужден заявить, что она подложная и исходит не от директории; в других народ вновь стал сажать майские деревья *, этот всеобщий символ восстаний, которые опустошили в начале года часть королевства; во многих местах ставят висели­ цы как для тех, кто станет платить ренты, так и для тех, кто бу­ дет их взимать. Наиболее умеренные отказываются от платежей, пока они не проверят, говорят они, первоначальные титулы;

владельцы фьефов нигде не смеют требовать уплаты причитающих­ ся им повинностей. Господа, все эти беспорядки возникли совсем недалеко от нас, от административных властей. У ворот города, где происходят наши заседания, в деревне кантона Каор недавно была поставлена виселица и расклеены афиши, подстрекавшие к возмущению.

Целый день стояла эта виселица, красовались эти афиши и про­ должалось это мятежное возмущение, а местный муниципалитет нисколько не был встревожен этим. Мы узнали об этих событиях от соседнего муниципалитета, попросившего у нас помощи. Афиши были сорваны, и виселица была сломана только тогда, когда мэр и прокурор коммуны увидели, что угрожают им самим, и когда они узнали о приближении национальных гварцейцев и линейных войск, которые выступили, проявляя величайшее рвение, по нашему требованию для восстановления общественного спокойствия и охра­ ны собственности и личной безопасности жителей.

Больше всего нас удручает, господа, и увеличивает опасность этого зла то обстоятельство, что во многих местах муниципальные должностные лица являются либо тайными зачинщиками, либо соучастниками, либо равнодушными свидетелями беспорядков, картину которых мы вынуждены вам нарисовать. И что можно было бы ожидать, господа,— осмеливаемся мы сказать,— от столь слабых и столь невежественных корпораций, столь мало склонных подчинять частные интересы общественным, одним словом, от столь неспособных выполнять свое великое предназначение, какими оказалась большая часть сельских муниципалитетов?»

Это обращение, в котором сквозит страх буржуазии, пред­ ставляет большой интерес. Прежде всего оно свидетельствует о силе крестьянского движения против продолжавшего существо­ вать феодального порядка. Суть дела совсем не в насилиях.

Несмотря на виселицы и афиши, которые могут снабдить историка из школы Тэна устрашающими картинами, в этом возмущении нет ничего такого, что напоминало бы нам кровопролитную жакерию;

ни над одним дворянином не было учинено расправы; однако нам, желая нас растрогать, сообщают о смерти восьмидесятилетнего дворянина, скончавшегося от волнений.

На деле крестьяне действовали в основном силой пассивного сопротивления, всеобщим отказом от уплаты феодальных рент.

Учредительное собрание упорствует 19 Но самое замечательное то, что им оказывали поддержку муни­ ципалитеты. С каким презрением и гневом буржуа из департамент­ ской директории, многие из которых обладали титулами на взи­ мание феодальных рент, говорят об этих крестьянских муниципа­ литетах, превращавших в реальность призрачные декреты от 4 августа!

Крестьяне оказывали сопротивление и в парижском районе.

8 сентября 1790 г. директория департамента Сена и Марна пишет Национальному собранию: «Директория департамента Сена и Марна спешит сообщить вам о прекращении волнений, вызван­ ных в Немурском дистрикте отказами крестьян платить десятину и шампар; она рада воздать должное директории Немура, коман­ дующему парижской гвардией г-ну де Шато-Тьерри и офицерам линейных войск г-м де Монтальбану, Дюфренуа, де ла Рошу и де Сестаману. Их энергия, осторожность и находчивость превыше наших похвал; несмотря на упорное сопротивление, встреченное ими вначале, им удалось добиться покорности и уплаты шампара в большей части возмутившихся приходов».

Но сопротивление крестьян из года в год возобновлялось и усиливалось, в особенности когда приближался срок платежей, то есть взимания феодальных поборов.

УЧРЕДИТЕЛЬНОЕ СОБРАНИЕ УПОРСТВУЕТ

Учредительное собрание, с трудом терпевшее волнения, проис­ ходившие летом и осенью 1790 г., хорошо понимало, что с наступ­ лением лета 1791 г. борьба возобновится, и 15 июня, на следую­ щий день после того, как оно вотировало закон Ле Шапелье, оно одобрило инструкцию, которая в случае последовательного ее осуществления сохранила бы феодальный порядок. Это «Инструк­ ция Национального собрания относительно шампара, терража, агрье, арража, тьерса, соете, комплана, ценза, сеньориальных рент, пошлины при переходе земли в другие руки, рельефов ** * Посадка «майских деревьев» оброка падал на все продукты (mais) — старинный обычай в этих земли. Арраж (arrage), соете (sot, районах Франции. Раньше их са­ soy t, sot), комплан (comжали в честь сеньора, перед зам­ plant) — виды полевого оброка из ком во время празднества. Теперь доли урожая, местные названия их сажали на площади деревни, шампара.

местечка, городка как знак осво­ Тьерс (tierce) — повинность, за­ бождения от феодального угнете­ менившая право «мертвой руки»

ния, символ свободы и равенства.— и вносившаяся деньгами или на­ Прим. ред. турой.

** Агрье (agrier) — одно из наиболее Рельеф (relief) — случайная по­ распространенных названий нату­ винность, уплачиваемая новым рального полевого оброка, особен­ вассалом при переходе земли по но в областях писанного права, наследству не по прямой линии.— разновидность шампара. Этот вид Прим. ред.

20 Глава первая. От одного Собрания к другому. Крестьянское движение и других бывших сеньориальных прав, признанных подлежащими выкупу по декрету от 15 марта 1790 г., санкционированному коро­ лем 28 числа того же месяца».

В первую очередь Учредительное собрание указывает крестья­ нам, что, отменяя феодальный порядок, оно желало обеспечить личную свободу каждого, но отнюдь не посягало, ни прямо, ни косвенно, на собственность. «Отменой феодального порядка, провозглашенной на заседании 4 августа 1789 г., Национальное собрание выполнило одну из важнейших миссий, возложенных на него верховной волей французской нации, но ни французская нация, ни ее представители не имели в виду нарушить этим свя­ щенные и неотъемлемые права собственности.

Поэтому, признав со всей решительностью, что ни один человек никогда не мог стать собственником другого человека и что, следовательно, права, присвоенные одним человеком над личностью другого, никогда не могли стать собственностью первого, Нацио­ нальное собрание самым определенным образом сохранило все полезные повинности и обязательства, возникшие в результате земельных уступок, и только разрешило их выкуп».

Итак, несмотря на свою пышную и почти пустую декларацию 4 августа, Собрание, попросту говоря, отнюдь не отменило фео­ дального порядка. Оно не отменило всех тех денежных поборов, которые обременяли крестьянскую собственность к выгоде сеньо­ ров. Оно просто упразднило сохранившиеся в обществе остатки рабства в собственном смысле слова, остатки серважа, личной зависимости. Но поскольку уже давно, по мере самого развития национальной жизни и в силу возраставшей изо дня в день измен­ чивости интересов и подвижности людей, эта прямая личная зависимость исчезла; поскольку уже в течение веков она должна была, чтобы сохраниться, обрести иное обличье и принять форму договора; поскольку почти повсюду видимые и, так сказать, ма­ териальные оковы рабства или серважа были заменены путами денежных повинностей и сеньоры благоразумно придали своей былой эксплуатации и былому угнетению новый характер бур­ жуазного права, то Учредительное собрание поистине ничего не изменило по существу. Оно вырвало из почвы несколько забытых слабых корней рабства и серважа, но дерево феодализма с его почти бесконечными разветвлениями в виде денежных повинностей продолжало отбрасывать свою тень на крестьянское поле. Отсюда непреодолимое расхождение между юристами буржуазного Собра­ ния и революционными крестьянами.

Собрание должно было бы признаться самому себе и признать перед всеми, что феодальная собственность, даже если она при­ способилась к юридическим формам современной жизни, носила не только устаревший, но и угнетательский характер, что она препятствовала необходимому развитию полной крестьянской собственности и что, даже рискуя задеть буржуазную собственУчредительное собрание упорствует 21 ность в тех случаях, когда она смыкалась с феодальной собствен­ ностью, надо последнюю уничтожить.

Именно этого требовал неодолимый инстинкт крестьян. Но Соб­ рание исходило из прямо противоположных воззрений и изо всех сил старалось доказать крестьянам, что если они восставали, то лишь вследствие контрреволюционных происков или подстре­ кательства. Какие ребяческие небылицы!

Оно также изо всех сил старалось изобличить сельские муни­ ципалитеты, этот естественный орган освобождения крестьян.

«Разъяснения, данные по этому поводу декретом от 15 марта 1790 г.,— заявляло Собрание,— казалось, должны были навсегда восстановить в деревне спокойствие, нарушенное там ложными истолкованиями декрета от 4 августа 1789 г. Но сами эти разъяс­ нения были неверно поняты или искажены во многих районах страны; и надо сказать, что росту заблуждений, распростра­ нившихся по этому важному поводу, благоприятствовали и еще благоприятствуют две причины, прискорбные для друзей Консти­ туции и, следовательно, общественного порядка.

Первая причина заключается в легкости, с какой жители деревень позволили вовлечь себя в волнения, к которым их под­ стрекали враги Революции, ибо они были твердо убеждены в том, что не может быть свободы там, где законы бессильны, и что, следовательно, всегда можно с уверенностью привести на­ род к рабству, если суметь увлечь его за пределы, установлен­ ные законами.

Вторая причина — в поведении некоторых административных органов. Конституция возложила на них обязанность обеспечить взимание терража, шампара, ценза или других платежей, пола­ гающихся нации; но многие из указанных органов проявили в этой части своих обязанностей беспечность и слабость, которые при­ вели к отказу от уплаты и умножили число таких случаев со сто­ роны лиц, обязанных по этим повинностям государству, и под влиянием дурного примера способствовали распространению среди тех, кто обязан повинностями частным лицам, духа неповиновения, алчности и несправедливости».

Эти раздраженные жалобы Собрания говорят о революционной и народной силе муниципальной жизни.

В то время как в городах некоторые первичные собрания секций призывают бедняков, рабочих к участию в общественной жизни, от которой закон их отстранял, в деревнях муниципалитеты часто превращаются в соучастников, в покровителей крестьян­ ских восстаний против буржуазного закона, опоры старой фео­ дальной системы. И я отмечаю здесь одну особенность, по-види­ мому ускользнувшую от внимания Саньяка.

После того как муниципалитеты получили по закону право покупать у государства национальные имущества и управлять ими, пока они их не перепродадут частным лицам, многие из них 22 Глава первая. От одного Собрания к другому. Крестьянское движение использовали этот период управления, чтобы подать пример пол­ ной отмены феодальных повинностей.

Церковные имущества включали феодальные права, поземель­ ные ренты, шампар. Крестьянские муниципалитеты, которые при­ обрели эти права, систематически пренебрегали извлечением из них дохода: они не требовали от крестьян уплаты поземельных рент, которые те обязапы были платить на основании феодальных титулов. И таким образом они создали грозный прецедент, своего рода юридическую практику полной отмены, которой крестьяне затем воспользовались применительно к повинностям, полагаю­ щимся частным лицам.

Это явилось совершенно неожиданным последствием закона, привлекшего муниципалитеты к участию в распродаже националь­ ных имуществ: так в бесчисленных муниципальных центрах ощу­ щалось биение народной жизни; и подспудная разлагающая рабо­ та подрывала старое феодальное право вопреки стремлениям бур­ жуазных юристов, пытавшихся укрепить его. Что могли, в кон­ це концов, сделать буржуазные Собрания против этих упорных по­ всеместных усилий крестьянства, подтачивавших феодальный порядок?

Учредительное собрание тщетно возвышает свой голос, пере­ ходя к угрозам.

«Пора, наконец, пресечь эти беспорядки, если мы не хотим увидеть, как угаснет в своей колыбели Конституция, осуществле­ ние которой они нарушают и задерживают. Пора гражданам, чей труд делает поля плодородными и кормит страну, вернуться к ис­ полнению своего долга и относиться к собственности с должным уважением».

Тщетный призыв, ибо юридические правила, намеченные Собра­ нием, приходят в слишком резкое столкновение с инстинктом и надеждами крестьян и с тем представлением о декрете от 4 ав­ густа, которое у них сложилось в первый момент.

Собрание действительно не ограничивается напоминанием о том, что все феодальные повинности должны оставаться в силе до их выкупа, если они связаны с земельными уступками, сделан­ ными некогда сеньором — собственником земли держателям. Оно самым решительным образом утверждает, что повинность будет считаться презумпированной как результат земельной уступки, пока держатель не представит доказательств противного. «Эта статья (статья 1 раздела III закона от 15 марта) распространяется на три вида повинностей: на постоянные повинности (как поземель­ ная рента, уплачиваемая ежегодно), на случайные повинности, выплачиваемые при переходе земли в другие руки, и на случайные повинности, выплата которых связана как с переменой владельца земли, так и с переменой сеньора (фактически это и был весь комп­ лекс повинностей, лежавших бременем на крестьянах)... Эти три вида повинностей имеют между собой то общее, что они никогда Учредительное собрание упорствует 23 не носят личного характера, а основаны исключительно на владе­ нии землей, которая ими обложена». Эта статья подчиняет ука­ занные повинности двум основным положениям.

«Во-первых: для того, кто ими владеет (и когда владению этому сопутствуют все надлежащие особенности и условия, коих требуют на этот счет старые законы, обычное право, статуты или правила), они считаются презумпированными как цена первона­ чальной земельной уступки.

Во-вторых: такая презумпция может быть опровергнута в ре­ зультате доказательства противного, но такое доказательство противного должно быть представлено лицом, обязанным повинно­ стями, и если это обязанное повинностями лицо не в состоянии представить его, то законная презумпция вновь обретает полную

•силу и обязывает его продолжать платежи...»

Это значило, что крестьяне осуждены платить вечно. Ибо каким образом могли бы они представить доказательство против­ ного? Представить опровергающее доказательство всегда затруд­ нительно. Между тем сеньор освобождался от представления подтверждающего доказательства. Он освобождался от представ­ ления первоначального титула, на основе которого его предки уступили земельный участок на условиях выплаты вечного фео­ дального оброка.

Для сеньора титулом, доказательством служил сам факт вла­ дения. Каким образом крестьянин мог опровергнуть этот титул?

Каким образом мог бы он доказать, что первоначально, в далекой и глубокой тьме веков, его нищие предки не получили от сеньора этих земельных участков, но были принуждены к уплате феодаль­ ной повинности либо потому, что сеньор одолжил им денег и вос­ пользовался своим положением кредитора, чтобы связать их цепью бесконечной вассальной зависимости, либо просто потому, что сеньор прибег к насилию и угрозам, либо, наконец, потому, что они были рабами, сервами, и согласие на уплату феодальных повинностей было для них выкупом за свободу?

Требовать от крестьян воскресить таким образом далекое туманное прошлое — то же самое, что спрашивать у камней, которые медленно точит вода, где находятся неведомые им истоки реки.

Еще и в наше время между такими специалистами, как Фюстель де Куланж или Вайц, нет согласия в вопросе о самом происхожде­ нии феодальной системы 21. Представляет ли она собой своего рода закрепление военной иерархии системой земельных пожало­ ваний? Или трансформацию крупного галло-римского землевлаФюстель де Куланж (Fustel de 1889, 3 vol.); Г. Вайц (G. Waitz) Coulanges) (1830—1889) — автор (1813—1886) — немецкий истоHistoire des institutions politi- рик, начиная с 1875 г. руковоques de l'ancienne France» (1875— дил публикацией «Monumenta 24 Глава первая. От одного Собрания к другому. Крестьянское движение дения? История не дает определенного ответа. Как же могли разоб­ раться в этом крестьяне? Как могли бы они доказать, что их пред­ ки были полностью закрепощены и что исключительно для того, чтобы освободиться от этой крепостной зависимости, они и согла­ сились на вечную уплату поземельных повинностей?

Однако именно этого доказательства требуют от крестьянина, дабы он мог избавиться от своего векового бремени.

«Когда в результате доказательств, представленных лицом, обязанным повинностью, оказывается, что повинность не является ни ценой земельной уступки, ни возмещением полученной в дав­ ние времена денежной суммы, а единственно плодом насилия или узурпации, или — что то же самое — выкупа из прежнего состоя­ ния чисто личного закрепощения, то, вне всякого сомнения, она должна быть просто-напросто отменена».

Поставить освобождение крестьянина в зависимость от пред­ ставления крестьянином подобного доказательства было опятьтаки насмешкой.

И все же в тот самый момент, когда Собрание притесняет земледельца, оно, по-видимому, вплотную подходит к принципу, который мог бы его освободить. Ибо если он должен быть осво­ божден от обязательств, явившихся ценой избавления от личного закрепощения или плодом насилия, то как можно не видеть, что все феодальные договоры в целом объясняются личной зависимо­ стью или насилием? Нелепо предполагать, что деревенское насе­ ление согласилось бы на все эти тяжелые поборы в течение длин­ ного ряда столетий, если бы оно не подчинялось закону порабо­ щения или власти силы.

Если бы Собрание провозгласило, что вначале крестьянский класс неизбежно подвергся насилию, то все здание феодального порядка рухнуло бы. Но Собрание не смеет выступить с этим великим историческим утверждением, которое освободило бы всех крестьян в целом. Собрание не рискует это сделать. Оно требует, чтобы каждый крестьянин в отдельности представил прямое дока­ зательство того, что обременяющие его повинности возникли в результате особых актов угнетения и вымогательства.

И вот крестьяне осуждены вечно влачить свои цепи потому, что они не в силах найти их первое звено, установить, из какого металла оно изготовлено, и описать, так сказать, выковавший его молот.

Кроме того, Собрание провозглашает, что в случае тяжбы по поводу правомерности какой-либо повинности или ее размера судьи «должны, несмотря на тяжбу, предписать временное взима­ ние повинностей, которые, хотя они и оспариваются, все-таки считаются обычно уплачивавшимися».

«Но в каких случаях ныне признаваемые повинности долж­ ны рассматриваться как обычно уплачивавшиеся? Общий прин­ цип, который в течение веков выработала судебная практика, Учредительное собрание упорствует 25 основанная на здравом смысле, состоит в том, что, когда дело касается поземельных повинностей, так же как и обладания недвижимым имуществом, владение в предыдущем году должно, за исключением всех местных правил, которые могли бы противо­ речить этому, определять временно владение в текущем году.

Но поскольку это правило должно применяться только тогда, когда право на взимание платежей или на их неуплату не является результатом насилия, и поскольку, к несчастью, одно насилие, примененное на деле или возвещенное угрозами, в течение двух лет избавило значительное число лиц от уплаты шампара, терража и других повинностей, Национальное собрание не выполнило бы первейшего долга справедливости, если бы оно не объявило — как оно делает это сейчас,— что, согласно смыслу и цели декрета от 18 июня 1790 г.22, нужно считать обычно уплачивавшимися все повинности, которые существовали и уплачивались либо в году посева, предшествовавшем 1789 г., либо в самом 1789 г., либо в 1790 г.».

Так Собрание сводило на нет все результаты восстаний крестьян.

Кроме того, оно постановило, что крестьяне могут требовать от сеньоров представления титулов, но ознакомление с ними должно происходить в самих архивах.

«Никогда вассалы, держатели и цензитарии не могли притя­ зать на то, чтобы им передали в собственные руки и доверили их добросовестности титулы, в уничтожении которых они были больше всего заинтересованы».

Наконец, после того как Учредительное собрание предложило муниципалитетам взыскивать феодальные повинности с нацио­ нальных имуществ, оно напомнило департаментским директориям, что они, как и муниципалитеты, вправе прибегать к помощи сил общественного порядка, и таким образом поставило феодальную· собственность, подвергавшуюся угрозе со стороны крестьян, под защиту городской буржуазии.

–  –  –

После этого документа мало что осталось от декретов 4 авгу­ ста. В тот момент, когда появился этот консервативный манифест Учредительного собрания, во многих местах уже начались выборы в Законодательное собрание. По-видимому, он предназначался не только для предотвращения волнений, которые сопутствовали времени жатвы, но и для воздействия на избирателей. И вне вся­ ких сомнений, он стал предметом самого оживленного обсуждения в избирательных собраниях.

ВОЗОБНОВЛЕНИЕ ВОЛНЕНИЙ

Крестьяне не дали ни убедить, ни запугать себя. Протесты продолжались то в законной, то в насильственной форме. 7 ав­ густа 1791 г. директория департамента Сена и Марна пишет:

«Возобновляются волнения по поводу взимания шампара.

•Серьезные волнения возникли в приходе Иши кантона Бомон;

в приходе силой воспротивились всем попыткам, имевшим целью взыскание шампара».

15 декабря 1791 г., через несколько недель после открытия заседаний Законодательного собрания, активные граждане ком­ муны Лурмарен (департамент Буш-дю-Рон) писали Собранию:

«С тех пор как 21 месяц назад был издан закон о феодальном порядке, ни один человек, обязанный платить связанные с ним ненавистные повинности, не выкупил их, и, движимые пророче­ ским порывом, мы смеем вас заверить, что если Национальное

•собрание не позволит нам выкупить фиксированные, постоянные повинности, такие, как таек * и шампар, отдельно от случайных повинностей, или пошлин, выплачиваемых при переходе земли в другие руки, то население, подчиненное этому гнусному порядку, не станет свободным и через тысячу лет.

Учредительное собрание имело лишь намерение освободить деревни от этого чудовища, но у него не было для этого возмож­ ности, ибо в состав его входили дворяне и дельцы, которые защища­ ли чудовище своими интригами и своим молчанием, а те его члены, которые искренне хотели его уничтожить, не знали, куда нанести ему удар. Они лишь наметили общий план атаки, и его одобрили, сочтя достаточным, а чудовище, которое можно было поразить лишь в одном месте, продолжало торжествовать, неуязвимое для направленных против него бессильных стрел.

Учредительное собрание почти целиком состояло из горожан, которые облагались лишь незначительными прямыми налогами, а деревни, терзаемые таском, шампаром, агрье, пошлинами, взи­ маемыми при переходе собственности в другие руки, цензом, раздираемые сеньорами, их агентами, откупщиками [феодальных повинностей], их стражниками, были забыты; их интересы не защищал никто.

Возобновление волнений И что же, законодатели, эта все еще всемогущая когорта держит сельских жителей в оковах. Именно эти бывшие сеньоры, их агенты и их нынешние фермеры, объединяясь с неприсягнувшими священниками и всякого рода фанатиками, убивают рево­ люционное рвение простых и невежественных земледельцев, вну­ шая им страх или мысль, что старый порядок вещей возвратится и что тогда бывшие сеньоры расправятся с теми, кто отстаивал общественные интересы.

Но мы со сладостным восторгом предсказываем: уничтожение феодального порядка будет смертельным ударом для аристокра­ тов. Именно в надежде восстановить его они и эмигрируют, устраи­ вают заговоры и сеют всякие волнения. Вы почувствуете более чем когда-либо, что свобода и феодальный порядок несовместимы, что половина страны изнывает под гнетом этого отвратительного порядка, и притом наиболее ценная, так как она кормит другую;

поэтому Революцией станут дорожить лишь отчасти и Конститу­ ция окажется малоустойчивой, если вы не облегчите в большей мере, чем это делалось до сего времени, выкуп феодальных повин­ ностей...»

Вырисовывается тактика сторонников полной отмены феодаль­ ного порядка. Они говорят Законодательному собранию, что контрреволюционная деятельность дворянства и неприсягнувших священников будет иметь в деревнях решающее значение, если крестьян не привлекут на сторону Революции в результате немед­ ленного уничтожения феодального порядка.

Крестьяне ловко используют затруднения революционной бур­ жуазии и угрожающие ей опасности, чтобы навязать ей, несмотря на ее отвращение, полное уничтожение феодального порядка.

По правде говоря, они как будто еще требуют только большего облегчения выкупа, но тон их речей, если можно так выразиться, более резок, чем сами речи; в сущности, они хотят именно полной отмены феодального порядка и начинают надеяться на нее.

4 января 1792 г. дистрикт Шатобриан (департамент Нижняя Луара) обращается в Законодательное собрание с петицией, под которой стоит множество подписей, и на этот раз земледельцы восстают уже против самого выкупа.

«Неужели несчастный вассал должен продать часть небольшо­ го наследия своих отцов, чтобы избавить другую его часть от порабощения и угнетения? Но кому сможет он продать эту часть отцовского наследия? Так называемым сеньорам, своим прежним тиранам: благодаря выкупу феодальных повинностей они одни будут располагать всеми наличными деньгами Франции и скон­ центрируют в своих руках все ее богатства.

* Таек (Tasque) — вид полевого местах, в частности в Провансе.— оброка из доли урожая, разно- Прим. ред.

видность шампара, в некоторых 28 Глава первая. От одного Собрания к другому. Крестьянское движениеБлагодаря этому утроятся их богатства, которыми они кичатся;

благодаря этому они расширят свои владения и станут хозяевами всей собственности; благодаря этому, наконец, они усилят ига прежнего рабства, под которым некогда стонали наши отцы и которое еще сегодня заставляет нас краснеть. Таков, господа, всеобщий вопль, который раздается в деревнях и городах дистрик­ та Шатобриан, раздается по всей Франции».

Наконец, затронут наиболее существенный вопрос; смелое и спасительное слово и на этот раз исходит из Бретани.

Коммуна Капель-Бирон (департамент Ло и Гаронна) пишет

Законодательному собранию 20 марта 1792 г.:

«Ренты и другие феодальные повинности, сохраненные и объяв­ ленные выкупаемыми декретом от 15 марта 1790 г., санкциониро­ ванным 28 марта, вполне могут вызвать гражданскую войну, если Национальное собрание в своей мудрости не примет мер, изменяю­ щих как размеры ренты, так и способ выкупа, декретированный Учредительным собранием.

И право, что побуждает человека, живущего в обществе, подчиняться законам и соблюдать их? Только та защита, которую они ему обеспечивают как в отношении его личной безопасности, так и в отношении владения и пользования своей собственностью.

Однако, если сумма недоимок по ренте, накопившихся с 1789 г.

в силу обстоятельств, поглотит для большей части земель, прежде сеньориальных, стоимость владений, то не может быть сомнений в том, что эти люди, видя, что они лишаются всего своего имуще­ ства или — что почти одно и то же — обязаны платить столь непомерную ренту, что, несмотря на самую тщательную обработ­ ку земли, их доходы с нее недостаточны для уплаты ренты, проти­ вопоставят силу силе и не остановятся перед тем, чтобы пожерт­ вовать жизнью.

Поэтому коммуна требует, чтобы нация сама взяла на себя выкуп рент».

Очевидно, терпение крестьян истощилось: они повсеместно хотят быть просто-напросто избавленными от феодальных обязательств.

Сеньоры либо совсем не получат возмещения, либо получат его от нации. Крестьянин отказывается платить феодальные ренты, он отказывается также их выкупать и во всеуслышание заявляет, что будет защищаться силой.

ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЕ СОБРАНИЕ

И ФЕОДАЛЬНЫЙ ПОРЯДОК

Это движение не могло не встревожить новых избранников, и все эти прокуроры, все эти адвокаты, все эти администраторы, ставшие депутатами, несомненно, с первого же дня пытались найти какую-нибудь юридическую уловку, посредством которой они могли бы придать законную форму экспроприации сеньоров.

ПРОЕКТ КУТОНА

Сразу создается Феодальный комитет, и в нем уже больше не преобладает консервативное традиционалистское влияние Мерлена 1. Но вопрос был перенесен на трибуну Законодательного собрания еще до того, как Феодальный комитет представил СобраКомитет феодальных прав Учре­ ного и касающегося феодальных дительного собрания, именовав­ прав» Конвента, попросту имено­ шийся также Феодальным коми­ вавшийся Законодательным коми­ тетом, учрежденный 12 августа тетом, учрежденный в принципе 1789 г., был фактически образован 2 октября 1792 г. и сформирован­ 9 октября. Он состоял из 30 чле­ ный 14 октября, унаследовал нов; его секретарем был Мерлен функции комитетов предыдущих из Дуэ. Законодательное собрание Собраний. Документы этих коми­ тоже имело свой Феодальный ко­ тетов хранятся в Национальном митет, который оно избрало 27 ок­ архиве, в подсериях D XIV (Фео­ тября 1791 г.; он был обновлен дальный комитет) и D III (За­ 8 марта 1792 г. Комитет «законо­ конодательный комитет).

дательства гражданского, уголов­ 30 Глава первая. От одного Собрания к другому. Крестьянское движение нию свой доклад. Первым, я полагаю, поднял его Кутон, пылкий друг Робеспьера 2.

На заседании 29 февраля 1792 г. он сказал:

«Я прошу Собрание выслушать кое-какие соображения, кото­ рые я намерен ему изложить, относительно тех обстоятельств, в коих мы пребываем. Хотя вопрос о них не включен в повестку дня, но он чрезвычайно важен».

Собрание постановило выслушать его, и Кутон изложил самую суть ловкой тактики крестьян. Он доказал, что огромные внут­ ренние и внешние опасности, грозящие Революции, повелевают ей ради общественного спасения обеспечить себе преданность земледельцев.

«Господа, быть может, близка минута, когда мы с оружием в руках выступим на защиту нашей свободы против объединенных усилий тиранов. Мы отстоим ее; сомневаться в этом было бы пре­ ступлением; великий народ, который твердо желает быть свобод­ ным, всегда непобедим; либо он раздавит своих врагов, либо оста­ вит им, как плоды их побед, лишь пустыню и пепелища...

Проникнемся сознанием своих сил, но постараемся в то же время их обеспечить, укрепить и направить...

У нас есть внушительная армия, состоящая как из линейныхг так и из национальных войск, но эта армия — беру на себя сме­ лость предсказать — действительно оправдает наши ожидания только в том случае, если ее сила и сила Нации, исполненной благорасположения, сольются воедино и если народ объединится с нею в своих намерениях и, если понадобится, в своих действиях 3.

Следовательно, именно этой моральной силы народа, более мощной, чем сила армий, именно этого общего мнения, столь важного для порядка и для всеобщего счастья, должно добивать­ ся Национальное собрание и обеспечить их прежде всего.

До сего времени вам в виде единственного средства предлагали обращение к народу. Нисколько не осуждаю это средство, но, по моему мнению, это лишь второстепенная мера; предлагаемая мною — иного рода. Народ хотят просвещать, а я хотел бы ему помочь; его хотят привязать к Революции речами, а я хотел бы привязать его к ней справедливыми и благодетельными законами, помня которые постоянно, он всегда будет дорожить правами и обязанностями гражданина.

Среди многочисленных поводов, которые могут представиться для издания близких народу законов, я выберу один, на мой взглядt не могущий вызвать значительных затруднений. Каждый из нас был свидетелем этой навсегда памятлой ночи 4 августа 1789 г., когда Учредительное собрание, чистое на заре своих дней, в свя­ щенном воодушевлении провозгласило отмену феодального поряд­ ка; этот замечательный декрет завоевал ему благодарность наро­ да, особенно деревенского населения, столь ценного для страны и так долго забываемого. И если бы Учредительное собрание, Проект Кутона проявив последовательность, свято хранило память об этом спа­ сительном законе и тщательно следило за тем, чтобы ему соот­ ветствовали изданные впоследствии частные законы, то о нем бы всегда думали с уважением и воздавали бы ему вечную дань восхищения и признательности.

Но вскоре эти замечательные постановления превратились для народа в прекрасный сон, обманчивая иллюзорность которого оставила ему одни сожаления.

Как мы видели, декрет от 4 августа 1789 г., встреченный с восторгом во всех концах страны, отменил феодальный поря­ док, ничем не ограничив эту отмену, но через восемь месяцев вто­ рой декрет сохранил все полезное из того же порядка. Таким обра­ зом, отнюдь не принеся пользы народу, Учредительное собрание даже не оставило ему утешительной надежды на возможность когда-либо освободиться как от деспотизма бывших сеньоров, так и от лихоимства их агентов 4.

В самом деле, вы ведь понимаете, господа, что народ угнетали не почетные права, существовавшие при феодальном порядке.

Они его, разумеется, оскорбляли, унижали, позорили, делая его положение отличным от обычного положения всех людей и попи­ рая равенство, установленное природой.

Но наиболее обременительными для народа и существенноотражавшимися на его благосостоянии были полезные права у такие, как ценз, сеньориальные ренты, шампары, терраж, агрье г арраж, комплан, пошлины при переходе земли в другие руки, \

2. Жорж Кутон (Couthon) родился ванные после бегства короля, на в Орсэ (департамент Пюи-де-Дом) основании декрета от 21 июня 22 декабря 1755 г.; гильотиниро- 1791 г., дополненного декретами ван в Париже 10 термидора II г. от 22 июля и 4 августа. Кутон ясиюля 1794 г.). Адвокат в по ставит здесь вопрос о создании Клермон-Ферране, выборщик от настоящей национальной армии, прихода Орсэ на выборах в Гене- 4. Кутон ссылается здесь на двуральные штаты, председатель три- смысленный текст статьи 1 декребунала в Клермоне в 1790 г., та от 4—11 августа 1789 г.: «Напредставитель департамента Пюи- циональное собрание полностью де-Дом в Законодательном собра- отменяет феодальный порядок», нии, затем в Конвенте. Биографии Но тотчас же после этой принциКутона не существует; его пере- пиальной декларации оно провописку («Correspondance») опубли- дит различие между правами, от­ ковал Ф. Меж (F. Mge) (Paris, меняемыми без возмещения, и 1872); о политической деятельно- «всеми остальными, подлежащими сти К утопа в Пюи-де-Дом см. выкупу». Второй декрет, на котостатьи Р. Шнерб (R. Schnerb) рый намекает Кутон, это декрет в «Annales historiques de la R- от 15 марта 1790 г., определяющий volution franaise», 1928, p. 574; порядок выкупа «полезных феор. 323; 1932, р. 541. дальных или цензуальных повинГоворя о линейных войсках, Ку- ностей, которые являются ценой тон имеет в виду полки королев- и условием первоначальной уступской армии старого порядка. На- ки земли». См. также декрет от 3 циональные войска — это ба- мая 1790 г., уточняющий способы тальопы волонтеров, сформиро- выкупа.

32 Глава первая. От одного Собрания к другому. Крестьянское движение рельеф и другие в этом же роде. Однако все эти права и повин­ ности были сохранены декретом Учредительного собрания от 15 марта 1790 г.».

Кутон заявляет, что он не намерен требовать отмены этих повинностей всех без разбора. Он делит их на две категории.

Существуют недавние повинности, основанные на титулах и дейст­ вительно вытекающие из земельных уступок, сделанных сеньо­ рами; они должны быть сохранены. Но все старые повинности являются исключительно следствием узурпации, совершенных сеньорами, чудовищным осуществлением их мнимого права вла­ дения всей землей 5.

«То, что я только что сказал о притязаниях бывших сеньоров на владение всей землей, доказано тысячей примеров, которые являют нам еще и в наши дни большинство наших департаментов.

Ограничусь примером своего департамента (Пюи-де-Дом); там имеется много деревень, где сеньоры еще пользуются правом всем владеть, всем распоряжаться, не имея на то никаких иных титулов, подтверждающих их право собственности, кроме своего положения сеньора; в силу этого положения им принадлежит все;

бедняк, не имея никаких средств, кроме своих рук, не имея ника­ кого достояния, кроме лопаты, не вправе свободно пользоваться ими исключительно для удовлетворения своих нужд. Природа дает ему неблагодарную почву, заброшенную, всю усеянную с сотворения мира страшными камнями.

И что же! Если он захочет оросить своим потом эту часть велиного общего наследия, то к моменту жатвы появляется его бывший сеньор, чтобы отобрать у него четвертую или по меньшей мере пятую часть урожая, и все это в силу своего мнимого права собственности на все земли, из которого он делает вывод о подра­ зумеваемой уступке земли несчастному земледельцу».

Учредительное собрание не только не отменило этих неспра­ ведливых повинностей, но организовало их выкуп таким образом, чтобы сделать его невозможным.

«Первое из этих постановлений требует, чтобы постоянные повинности не могли быть выкуплены без одновременного выкупа

-случайных повинностей.

Второе устанавливает солидарную ответственность обязанных по сохраняемым повинностям».

Обращаясь к Законодательному собранию, Кутон ограничивает­ ся призывом изменить только эти два пункта:

«Пора, господа, исправить столь порочные, столь несправед­ ливые, столь неблагоразумные, столь неконституционные по­ становления. Именно прошение народа излагаю я вам, когда совершенно ясно предлагаю декретировать:

1) что всякий обязанный по сохраненным бывшим сеньориальным повинностям сможет выкупать их отдельно без того, чтобы в силу солидарной ответственности он был вынужден выплатить больше Проект Кутона 33 своей доли; сохраненными и подлежащими выкупу будут считать­ ся только те из упомянутых повинностей, которые будут подтверж­ дены посредством установивших их титулов, за которыми последо­ вали платежи, или по крайней мере тремя последовательными актами признания, за которыми тоже последовали платежи, причем самый старый из них должен ссылаться на титул о земельной уступке.

2) что принудительный выкуп случайных повинностей будет иметь место только в том случае, когда после выкупа постоянных повинностей произойдет действительный переход собственности в другие руки в результате продажи или акта, равносильного продаже».

Не знаю, не ошибаюсь ли я, но мне кажется, что слова Кутона о крестьянине, у которого нет ничего, кроме его рук и лопаты, и который хочет свободно обрабатывать часть великого общего наследия, имеют новый и более глубокий смысл, чем речи членов Учредительного собрания по этому вопросу. Человек, произнося­ щий такие слова, не станет колебаться, чтобы в один прекрасный день решиться на полную отмену повинностей без выкупа. Но на первых порах он формулирует более осторожные предложения.

Неожиданно в конце своей речи он опять связывает интересы крестьян с широкими интересами Революции.

«Хотите, господа, обеспечить быструю уплату налогов, хотите втрое повысить курс бумажных денег, хотите уничтожить спеку­ ляцию, хотите действительно положить конец так называемым религиозным волнениям, хотите расстроить все замыслы недобро­ желателей и завершить, одним словом, Революцию? Издайте подобные законы; позаботьтесь о народе; вы обязаны это сделать, поскольку он вам доверил самые дорогие для него интересы;

Франция будет счастлива и свободна, если ваши деяния будут освящены благословением народа. Напротив, общественное спасе­ ние окажется под угрозой, если ваши декреты натолкнутся на мертвое безразличие общественного мнения». (Долгие аплодисмен­ ты среди членов Собрания и на трибунах.) Итак, так же как в свете революционного зарева 14 июля появились крестьяне, так же как при первых революционных потрясениях они заставили буржуазию принять памятные декре­ ты, так и теперь, в эти смутные и тревожные дни первой половины 1792 г., при первых всполохах гражданской и внешней войны, опять вырастает разочарованный и горестный облик крестьянина.

Ради своего спасения Революция окажется вынужденной дать крестьянину на деле то, что декрет от 4 августа дал ему только

5. В силу правила «нет земли без свободные от феодальных прав и сеньора». Это правило позволило повинностей, которые оставались многим сеньорам превратить в первоначально независимыми от цензивы аллод иу то есть земли, сеньоров.

34 Глава первая. От одного Собрания к другому. Крестьянское движение для вида. Юристы будут всячески изощряться в поисках различ­ ных тонкостей толкования или в возведении смехотворных систем для оправдания экспроприации сеньоров. Но Кутон указал на истинное основание права крестьян: общественное спасение, спасение Революции требовало, чтобы они стали свободны.

Но какое сплетение, какие неожиданные повороты событий!

И какую сложную драму представляют собой революции, даже занимающие довольно короткий промежуток времени! Именно измена короля, вынудив революционную буржуазию начать отчаянную борьбу, заставила ее полностью уничтожить феодаль­ ный порядок, чтобы сплотить крестьян вокруг революционного знамени.

ДОКЛАД КОМИТЕТА ФЕОДАЛЬНЫХ ПРАВ

11 апреля 1792 г. Лотур дю Шатель представил Собранию от имени Феодального комитета доклад и проект декрета «относи­ тельно отмены без возмещения различных феодальных повинно­ стей, объявленных выкупаемыми по декрету от 15 марта 1790 г.».

Феодальный комитет, следовательно, констатирует с самого нача­ ла, что труд Учредительного собрания был тщетным: «Учредитель­ ное собрание напрасно утверждало в своем декрете, что оно отме­ няет феодальный порядок, раз на деле оно допустило сохранение самого отвратительного бремени феодализма; мы имеем в виду платежи, которые каждый бывший сеньор взимал и все еще взи­ мает при всяком переходе собственности из рук в руки или при наследовании земельного участка, относящегося к его бывшей сеньории.

Правда, Учредительное собрание объявило эту повинность выкупаемой, но такое право сводится на нет вследствие невоз­ можности для весьма значительного числа землевладельцев внести сумму выкупа, ведь для внесения выкупа им понадобилось бы порой продать одну часть своих земель, дабы выкупить другую часть.

Из этого следует, что феодальный порядок отнюдь еще не отменен, поскольку бывший сеньор еще сохраняет настоящее фео­ дальное право на владение землей, поскольку его бывший вассал не перестал им быть, раз он обязан признавать, что земля, кото­ рой он владеет, зависит от бывшей сеньории, объявленной упразд­ ненной, раз в случае продажи им этой земли он платит бывшему сеньору ту же пошлину, какую платил и ранее.

Из этого следует, что отмененный фьеф бывшего сеньора будет существовать всегда, поскольку тот будет всегда вправе потребо­ вать от своего бывшего вассала акт признания, подтверждающий, что земля, которой тот владеет, принадлежит к его фьефу, и это признание будет равносильно клятве в верности, какую ему приносили в прошлом.

Доклад Комитета феодальных прав Из этого следует, что в действительности обрублены лишь ветви феодального дерева, а его ствол уцелел во всей своей мощи, готовый пустить новые побеги.

Из этого вытекает необходимость упразднить феодальный порядок, дабы и следов от него не осталось, если мы не хотим увидеть, как он вновь возродится, еще более могучий».

Несмотря на столь решительный язык, Феодальный комитет допустил в своем докладе большую путаницу: путаницу в прин­ ципах, путаницу в выводах. Прежде всего он не осмелился про­ возгласить, что все феодальные повинности были пережитком социального строя, основанного на насилии, и что если даже в основе их лежал договор, первоначальная уступка земли, то феодальная форма этого договора должна была сделать недейст­ вительной его сущность. Феодальный комитет придумал странную историческую систему. По его мнению, все земли Галлии перво­ начально были свободными, и, когда вожди франков раздавали земли своим сподвижникам, они не обложили их феодальными повинностями; сеньоры обложили своих вассалов пошлиной, взимавшейся при переходе земельных участков из рук в руки, только в результате последующей узурпации; по-видимому, согласно исторической и юридической теории Феодального коми­ тета, феодальные повинности были бы законными, если бы франк­ ские вожди первоначально обложили ими своих сподвижников в.

Комитет, очевидно, отступил перед признанием необходимости экспроприации. Он не осмелился ясно заявить, что новая свобода требует упразднения форм собственности, связанных с прежним порабощением. И так же как неопределенны его принципы, так и неполны его выводы. Он освобождает крестьян только от пошли­ ны, выплачиваемой при переходе земли в другие руки. Зачем же оставлять в силе ежегодные повинности, ценз, шампар, бывшие наиболее тяжелыми? Пока будут существовать эти повинности, прежние узы вассальной зависимости сохранятся не только в воспоминаниях. Если комитет не осмеливается их затронуть, то лишь потому, что эти повинности имеют близкое сходство с чисто поземельной рентой, с буржуазной рентой; и комитет боится, как бы не создалось впечатление, что он посягает на право собственности. Даже в отношении повинностей, выплачиваемых при переходе земли в другие руки, он признает, что они должны

6. Это теория исторического права. dissertation sur son origine et Главным поборником ее был граф abaissement» (1732). Буленвилье де Буленвилье (de Boulainvilliers) старался дать историческое оправ­ (1658—1722), чьи сочинения были дание привилегий и притязаний опубликованы после его смерти: дворянства: дворяне происходят «Histoire de l'ancien gouvernement от франков (голубая кровь), право de la France avec XIV lettres his­ завоевания является источником toriques sur les parlements ou tats их превосходства над людьми из gnraux» (1727), «Essais sur la третьего сословия, потомками по­ noblesse de France contenant une рабощенных галло-римлян.

36 Глава первая. От одного Собрания к другому. Крестьянское движение подлежать выкупу, если сеньоры представят титулы, доказываю­ щие первоначальную уступку земли. Слабо обоснованное и опас­ ное исключение. Ибо прежде всего эта первоначальная уступка, быть может, является самым гнусным проявлением тирании сеньо­ ров. Лишь потому, что сеньор присвоил себе всю землю, другие люди могли стать владельцами небольших зависимых земельных участков только в результате уступки, сделанной сеньором.

То, что Феодальный комитет признает свидетельством права, является несомненным признаком насилия. И это исключение поощряло сторонников сохранения повинностей к сопротивлению;

оно давало им довод, на котором вскоре станет упорно настаивать один из них — Дёзи: «Значит, вы признаете, что в некоторых случаях повинности, связанные с переходом имущества в другие руки, представляют собой законную сделку; почему же вы, требуя представления первоначальных титулов, так затрудняете доказа­ тельство совершения честных сделок, существование которых вы сами признаете?»

Несмотря на все, проект Феодального комитета был сильным ударом по древу феодализма: он отменял без возмещения все случайные феодальные права, все повинности, вносившиеся при переходе земли в другие руки, за исключением тех случаев, когда сеньоры могли представить первоначальные титулы, уста­ навливавшие, что эти повинности явились ценой земельной уступ­ ки. Поскольку сеньорам было бы очень трудно раздобыть эти первоначальные титулы, так как у большинства из них не было никаких законных оснований, кроме факта владения или после­ дующих актов признания, то это на деле означало отмену без возмещения целого ряда повинностей, которые Учредительное собрание объявило выкупаемыми. И кто не поймет, что вскоре, как неизбежное следствие этого, будут поставлены под вопрос и другие феодальные повинности, даже ежегодные — такие, как ценз, шампар и поземельная рента?

«Статья 1. Национальное собрание, отменяя статьи 1 и 2 раздела III декрета от 15 марта 1790 г. и все прочие касающиеся этого законы, постановляет, что с момента опубликования настоя­ щего декрета все случайные повинности, известные под назва­ нием: пятина, пятая доля пятины, тринадцатая доля, трезен, иссю, ми-ло, раша, вантероль, плед, акапт, арьер-акапт * и под другим наименованием, которые вследствие перемен, происшедших в собственности или во владении имуществом, обязаны были упла­ чивать продавец, покупатель, лица, получившие в дар, наследники и все остальные правопреемники прежнего собственника или вла­ дельца, упраздняются без возмещения.

Статья 2. Все выкупы перечисленных повинностей, по которым еще не совершены платежи, прекращаются либо в их полной сум­ ме, если она еще не выплачена, либо в той ее части, которую еще осталось уплатить, даже если имели место экспертиза, предложеПроект Дорлиака ние, согласие или соглашение, но то, что окажется выплаченным, не подлежит возврату.

Статья 3. Однако бывшие сеньоры смогут требовать уплаты указанных повинностей, которые и впредь будут считаться выку­ паемыми согласно декрету от 15 марта 1790 г.

, в тех случаях, когда они смогут доказать, предъявив первоначальный титул о пожаловании, что они уступили и пожаловали землю лишь при определенном условии уплаты указанных повинностей, взимаемых при переходе земли в другие руки».

После принятия декрета от 4 августа это была первая серьезная попытка действительно отменить часть феодальных повинностей.

И эта попытка была предпринята именно вследствие непрестан­ ного давления со стороны крестьян. Но какой бы частичной и неудовлетворительной ни была эта попытка, она натолкнулась все же в Законодательном собрании на ожесточенное сопротив­ ление.

ПРОЕКТ ДОРЛИАКА

Депутат с Юга, ловкий юрист Дорлиак немедленно выступил с предложением комбинации, имеющей своей целью расширить, но в то же время смягчить систему, предложенную комитетом 7.

Дорлиак тоже пытается путем ученых рассуждений дать истори­ ческое объяснение происхождения феодализма. «Событие, позво­ лившее сеньорам построить свою систему, состояло в том, что гра­ фы, пользуясь слабостью потомков Карла Великого, добились

–  –  –

капитулярия, сделавшего должность графов наследственной и под­ чинившего их только праву инвеституры, от которого они вскоре избавились. Именно совершенные в дальнейшем узурпации по отно­ шению к королевской власти и привели везде к возникновению фьефов, фьефов, подвластных другим фьефам, вассальной зависи­ мости. Эти средства были придуманы исключительно для взаимной поддержки, которую поклялась оказывать друг другу против суверена толпа тиранов, которые впоследствии захватили земли, поработили народ и уничтожили все законы.

Они были в такой же мере деспотами и считали себя абсолют­ ными властителями тех, чьими вожаками и покровителями были ранее, как и всего того, что входило в границы их сеньорий».

Странная философия истории! Дорлиак не рассматривает фео­ дальную систему как определенный исторический момент в социаль­ ной эволюции. По его мнению, существовала законная власть, монархия Меровингов или Каролингов, и узурпаторская власть, власть сеньоров. И идея договора настолько властвует над умами юристов, что Дорлиак, по-видимому, готов признать законность феодальных повинностей, если они вытекают из договора об освобождении, если они являются ценой, на которую рабы или сервы согласились ради получения свободы. И действительно, он заключает свой длинный исторический экскурс следующими словами: «Таковы происхождение и история развития феодальных повинностей; они доказывают, насколько ложно утверждение тех, кто считает, что весь народ некогда находился в рабстве у сеньоров и получил от них земли, которыми он владеет; наоборот, из них вытекает, что большая часть взваленных на него повинностей представляет собой отвратительный плод тирании и обмана».

Возникает вопрос, неужели, по мнению Дорлиака, Франция должна была бы вечно нести бремя феодального порядка в том случае, если бы феодальные повинности являлись ценой выкупа для всего народа, некогда находившегося в рабстве.

Но каков практический вывод Дорлиака? Он заявляет, что поскольку феодальные повинности часто обязаны своим возникно­ вением тирании и обману, то эти повинности могут быть закон­ ными только в том случае, когда сеньор докажет, что они являют­ ся ценой уступки земли.

В то время как Учредительное собрание исходило из пред­ посылки законности этих повинностей и требовало от держателя представления доказательств противного, Дорлиак, согласный в этом отношении с Феодальным комитетом, исходит из предпо­ сылки незаконности этих повинностей и требует от сеньоров пред­ ставить доказательства их законности. Он расходится с комитетом только в отношении характера доказательства: он гораздо менее требователен. При отсутствии первоначального титула он доволь­ ствуется «одним или двумя актами признания зависимости, под­ крепленными фактом владения в течение ста лет».

Проект Дорлиака 39 Это огромная разница, ибо насколько сеньорам трудно было представить первоначальный титул, служащий доказательством уступки земли, настолько же им было легко представить один или два акта признания, вырванные их ловкими управляющими и февдистами у зависимых вассалов, причем чаще всего поль­ зование этими правами действительно продолжалось более ста лет. Таким образом, система Дорлиака чрезвычайно облегчала доказательство для сеньора и фактически продлила бы для многих крестьян феодальный гнет. Дорлиак очень ловко изображает, будто он идет на уступки крестьянскому движению и поддержи­ вает систему, предложенную комитетом, требуя представления доказательств от сеньора; но, по сути дела, он восстанавливает, во всяком случае очень часто, то, что он, казалось бы, упразд­ няет.

Он также предвидит, что вскоре попытаются добиться отмены не только случайных повинностей, но и ежегодных повинностей, ценза и шампара. И он придумывает целую замысловатую и слож­ ную систему, которая на деле спасла бы права сеньора. Каждый сеньориальный домен, каждый фьеф были одновременно, так сказать, и должником, и кредитором. Такой-то фьеф обязан фео­ дальным платежом своему сюзерену, но в то же время и сам он имел право взимать повинности с земель, находившихся в вас­ сальной зависимости от него. Дорлиак предлагает, чтобы госу­ дарство взяло на себя все эти обязательства и все эти права;

оно заменит сеньоров при взимании повинностей, которые обяза­ ны платить им держатели, и будет само платить сеньорам.

Таким образом, сеньоры не потеряют ни одного су из полез­ ных прав, которыми они пользовались ранее, да и поборы с бывших держателей не уменьшатся ни на одно су. Но сеньоры будут полу­ чать эти суммы не как сеньоры, а как кредиторы государства, а держатели будут платить их не как держатели, а как должники государства. Феодальные отношения, связывавшие держателя с сеньором, будут уничтожены, и феодальную систему заменят новые юридические отношения, а именно юридические отношения буржуазного государства с его кредиторами или должниками, причем это юридическое преобразование ни в чем не изменит ни денежных выгод, которыми пользовался сеньор, ни денежных повинностей, от которых страдал крестьянин.

Статья 17 проекта Дорлиака гласила: «С этого момента (то есть после экспертизы, проведенной муниципалитетами и дистрикта­ ми), все ликвидированные таким образом права и повинности пере­ станут существовать и будут конвертированы в простые долги;

земельные участки, упомянутые в оценках, будут объявлены свободными и освобожденными от всех феодальных или цензуальных повинностей. Все взаимоотношения между бывшими цензитариями и бывшими сеньорами будут упразднены; на Нацию будут возложены обязанности как по долгам, связанным с выплатой 40 Глава первая. От одного Собрания к другому. Крестьянское движение [цензитариями.— Ред.] повинностей бывшим сеньорам, так и по правам, которые имели бывшие сеньоры, в качестве кредиторов своих бывших держателей, в связи с чем последние будут счи­ таться обязанными вносить нации все платежи, таким образом, как это будет установлено решением директории дистрикта. Нация в свою очередь будет обязана вносить те же платежи бывшим сеньорам».

Весьма замысловатая комбинация, придуманная для того, чтобы сохранить в пользу бывших сеньоров материально-выгодные стороны феодального порядка, придав феодальным обязательствам форму современного договора. Это была, если можно так выра­ зиться, буржуазная национализация феодального порядка, окон­ чательное включение в рамки современного государства обяза­ тельств и повинностей, которые предусматривала феодальная система 7. Дорлиак мог сказать, что в этом смысле он продолжает дело Учредительного собрания. Ибо когда оно объявило все феодальные права выкупаемыми, оно намеревалось сохранить приносимую ими выгоду, но в новой форме, заменив старые фео­ дальные обязательства чисто денежными обязательствами. Посколь­ ку нация вмешалась, чтобы модернизировать старые обязатель­ ства, она могла пойти дальше и взять на себя все права и обяза­ тельства, чтобы уничтожить старые личные узы между бывшими сеньорами и бывшими держателями.

На следующий день после этого невозможно было бы требо­ вать отмены феодальных повинностей, так как феодальных отно­ шений уже больше не существовало; пришлось бы требовать отме­ ны долговых обязательств государству, а это было очень трудным делом.

Итак, под прикрытием современного государства и его руками бывшие сеньоры продолжали бы в течение неопределенного вре­ мени взимать повинности с крестьян. И проект Дорлиака имел в виду превратить государство к выгоде сеньоров в великого сбор­ щика старых феодальных повинностей, крестьянских повинностей.

Огромная выгода и солидная гарантия для сеньоров! Но и огром­ ная опасность для нового государства, для революционной Франции!

Ибо деревня в своем гневе поднялась бы против революционного государства, пришедшего на смену феодальным тиранам; рево­ люционная Франция унаследовала бы всю ненависть, порожден­ ную феодальным порядком. И хотя проект Дорлиака и предусмат­ ривал возможность выкупа, крестьянам было бы так же трудно внести выкуп государству, как и своим бывшим сеньорам, и посе­ му проект Дорлиака привел бы к постоянному антагонизму, к ежегодным конфликтам между революционным государством и крестьянами.

Должно быть, страх революционных юристов затронуть собст­ венность или даже только породить это впечатление был очень велик, если они придумали спасти то, что считалось собственПроект Дорлиака 41 ностью в феодальной системе, посредством ухищрений столь опас­ ных и столь гибельных для самой Революции 8.

Законодательное собрание почувствовало опасность и не вступило на путь, который ему предлагал Дорлиак. Но оно долго не решалось одобрить проект Феодального комитета, который, как ему казалось, слишком легко жертвовал правом собственно­ сти, освященным договором или феодальным обычным правом.

Эта нерешительность особенно поражает потому, что в апре­ ле 1792 г. Законодательное собрание объявило германскому императору войну 9. Поэтому ему нужно было объединить вокруг Революции все силы, добиться всеобщей преданности, и, несом­ ненно, именно эта мысль заставила Феодальный комитет принять упомянутое решение.

Волнения в деревне усиливались с каждым днем. Помимо отдельных документов, петиций и жалоб, опубликованных Саньяком и относящихся к апрелю и маю 1792 г., я нахожу тому решаю­ щее доказательство в речи самого Ролана, бывшего тогда минист­ ром внутренних дел 10; он в еще весьма неопределенной форме и со знаменательными оговорками, но во имя общественного по­ рядка, потребовал от Собрания, чтобы оно наконец приняло решение.

7. Нельзя не поражаться в данном но, принять во внимание и поли­ случае силе анализа Жореса. Он тические соображения: желание особенно убедителен в свете дру­ предложить аристократии эконо­ гих исторических примеров, в ча­ мические и социальные основы для стности «отмены» феодального по­ приемлемого политического ком­ рядка в Японии после реставра­ промисса. Проект Дорлиака, поции Мэйдзи. Реформа поземель­ видимому, представляет собой ного налога 1868—1872 гг. упразд­ одну из многочисленных попыток г нила феодальные повинности, но предпринимавшихся с 1789 по на условиях возмещения: права 1793 г. из страха перед народными землевладельцев (даймё) были движениями, с целью положить ко­ куплены государством; в конеч­ нец Революции путем компромис­ ном счете бремя поборов пало на са с аристократией.

крестьян, обложенных новыми 9. Война была объявлена 20 апреля денежными поземельными налога­ 1792 г. «королю Венгрии и Боге­ ми; это бремя приблизительно рав­ мии», то есть одной лишь Австрии, нялось бремени старых повинно­ а не Империи («Священной Рим­ стей натурой. Проведенная на ской империи германской нации»), основе таких принципов «отмена» в данном случае Францу II Габс­ феодального порядка была, сле­ бургу.

довательно, пустым звуком. См. 10. Ролан (1734—1793) — при ста­ глубокий анализ (поясняющий пу­ ром порядке инспектор ману­ тем сравнения положение, имев­ фактур Лионского податного шее место во Франции) в работе: округа, министр внутренних дел. К. a k a h a s h i. La place de с 23 марта до 13 июня 1792 г.

la Rvolution de Meiji dans l'his- См.: Е. B e r n a r d i n. Jeantoire agraire du Japon.—«Revue Marie Roland et le ministre de historique», octobre-dcembre 1953. l'Intrieur, 1792—1793. Paris,

8. Чтобы понять значение проекта 1964.

Дорлиака, необходимо, несомнен­ 42 Глава первая. От одного Собрания к другому. Крестьянское движение «Феодальные повинности,— сказал он 16 апреля с трибуны Собрания,— являются другим источником беспокойства и недо­ вольства; предмет этот законодателям всегда казался щекотли­ вым; однако важно принять общую меру, которая охладит разго­ ряченные умы и, не попирая справедливости, несколько облегчит бедствия тех, кто страдает уже веками; мне не подобает что-либо указывать, но я должен напомнить о необходимости принять меры».

КРИТИЧЕСКИЕ ЗАМЕЧАНИЯ ДЁЗИ

Но этого призыва Ролана, этого сигнала тревоги, оказалось недостаточно, чтобы преодолеть сопротивление собственнического духа, и, когда в июне состоялось третье чтение проекта, пред­ ставленного комитетом, он подвергся самым ожесточенным напад­ кам. Принадлежавший к числу умеренных Дёзи подверг проект резкой критике, и более половины Собрания поддержало его громкими аплодисментами. Он противопоставил свою историче­ скую систему происхождения феодализма системе комитета.

По мнению Дёзи, наименование «феодализм» обнимало весьма различные институты. Имелись как бы три источника феодальных обязательств, расположенные на различной глубине.

Существовали, во-первых, пережитки древнего рабства, прояв­ лявшиеся в правах, вытекавших из личной зависимости, которые отдавали одного человека под власть другого. Все, что происте­ кало из этого древнего источника рабства, должно было быть упразднено без возмещения, что и было действительно сделано Учредительным собранием. Затем имели место узурпации — такие, как право вершить суд, право патронажа и т. д., совершен­ ные сеньором в отношении государственной власти; и, когда госу­ дарственная власть восстанавливала узурпированные у нее права, это не обязывало ее к возмещению.

Наконец, существовали обязательства, вытекавшие из дого­ вора; существовали феодальные права, представлявшие собой результат первоначальной земельной уступки, и как можно было бы их отменить, не затронув самой собственности, столь же свя­ щенной в этой форме, как и во всякой другой?

Впрочем, Дёзи доказывал, что сеньоры узурпировали не только феодальные права, но саму земельную собственность, как таковую, и спрашивал Собрание, хватит ли у него смелости отме­ нить само право собственности на эти земли. «Если бы, следо­ вательно, вместе с комитетом надо было заявить, что порочность первоначального происхождения этого права настоятельно тре­ бует его уничтожения даже тогда, когда существующие законы всегда рассматривали его как право собственности; если бы, говорю я, надо было принять этот неконституционный и разруши­ тельный для всякого общества принцип, то для того, чтобы быть Критические замечания Дёзи последовательным и дать ему справедливое применение в соответ­ ствии с фактами, надо было бы сделать из него вывод не только об упразднении постоянных и случайных повинностей, но одно­ временно следовало бы добавить к нему уничтожение права собст венности на наследственные владения, по крайней мере если будет доказано, что эти владения принадлежат к числу первоначально узурпированных сеньорами.

Эти двоякие последствия неизбежно неотделимы одно от дру­ гого, поскольку оба они проистекают из одного источника. Конеч­ но, столь возмутительные притязания были бы странным забве­ нием принципов и к тому же привели бы прямо к аграрному закону.

Я убежден, что не найдется смельчака, который когда-нибудь внесет подобное предложение».

Дёзи прибавил, что, во всяком случае, феодальная собствен­ ность гарантирована давностью, что с ней связаны бесчисленные сделки и договоры, заключенные под сенью законов, и что ее нельзя отменить, не поколебав всей социальной системы. «И вы думаете, господа, что под предлогом поисков возникновения права, восходя к отдаленным и смутным временам, вам будет дозволено ныне уничтожить действие стольких договоров, на которых покоится состояние множества граждан? Пагубным результатом подобной несправедливости были бы тревога и горе, пришедшие во многие семьи, и полное разорение многих из них, и я мог бы привести вам немало примеров, когда все унаследо­ ванное имущество состояло из доходов, получаемых исключитель­ но от постоянных и случайных повинностей. Да, господа, ваша честность убеждает меня в том, что вы поспешите отвергнуть столь возмутительную меру. Осмелюсь даже сказать, что она превышает ваши полномочия.

И в самом деле, во все времена и при всех обстоятельствах нация, сама по себе или в лице своих представителей, специаль­ ных уполномоченных, несомненно, имеет неотъемлемое право изменять форму своего правления и отменять все политические законы, регулирующие его различные сферы; но распространить эти права на гражданские законы, определяющие частную собст­ венность, значило бы ниспровергнуть основные принципы общест­ венного договора. Ибо тогда собственность приобрела бы иллюзор­ ный характер, поскольку зависела бы от революций, периодически возникающих в стране, а известно, что прочность, безопасность и сохранение собственности являются одной из главных основ всякого политического общества» п.

11. См. статью 2 Декларации прав ственность, безопасность и сопрочеловека 1789 г.: «Целью любо- тивление угнетению». 24 апреля го политического сообщества яв- 1793 г. Максимилиан Робеспьер ляется сохранение естественных предложил совершенно иное и неотъемлемых прав человека. определение: «Собственность есть Эти права суть: свобода, соб- право каждого человека, 44 Глава первая· От одного Собрания к другому· Крестьянское движение Собрание было глубоко взволновано этим призывом Дёзи к высшему праву собственности, и, сказать правду, принадлежа­ щим к буржуазии революционерам трудно было ему возразить.

В сущности, был возможен лишь один достойный ответ: «Да, вся­ кая собственность непрочна; да, всякая собственность представ­ ляет собой переходную форму социальной деятельности; но та или иная форма собственности может быть отменена только потому, что она пришла в противоречие с новыми потребностями общест­ ва; феодальная форма собственности ныне устарела и опасна, и поэтому мы ее упраздняем; наши потомки в свою очередь упразд­ нят те формы собственности, которые ныне кажутся нам закон­ ными, если общее изменение социальных условий сделает эти формы собственности вредными».

Но сказать так значило бы считать буржуазную собствен­ ность порождением времени, значило бы швырнуть буржуазное право в волны исторического потока, а они хотели превратить его в извечно существующую, незыблемую скалу. Поэтому они скорее обходили возражения Дёзи, чем отвечали на них.

Майль оказался тем человеком, который осмелился наиболее ясно заявить, что, в сущности, именно в политических интересах, в интересах Революции феодальные повинности должны быть отменены без возмещения 12. 9 июня, за три дня до большой речи Дёзи, направленной на их сохранение, он пытался исторически доказать феодальную «узурпацию». И наконец, он сказал в заклю­ чение: «Бывшие сеньоры, несомненно, будут жаловаться, но на что только они не жалуются?

Оправданием вам послужат благословения девяноста девяти сотых людей нашего поколения и благословения будущих поколе­ ний... Отмена без возмещения всех повинностей — это тот ка­ мень, которого недостает в фундаменте Революции... Когда нация сделает для своих членов все, что повелевает справедливость, то они поспешат сделать все, что потребуют интересы отечества;

они с готовностью пойдут на все жертвы ради свободы, которая уже является моральной потребностью для просвещенных граж­ дан и которую вы сделаете физической потребностью для всех французов».

Тут собственность явно подчинена свободе, и мы видим зарож­ дение того, что станет социальной концепцией Конвента: теории общественного спасения в применении к собственности, как и ко всему вообще· Но это внушало страх.

ПРИЗРАК «АГРАРНОГО ЗАКОНА»

–  –  –

Но я обращаюсь здесь к законодателям, обращаюсь к друзьям свободы и Революции, и на этом основании, как мне кажется, мне дозволено умолять вас, господа, принять во внимание, что у поли­ тического равенства и Конституции нет больших врагов, чем крайнее неравенство состояний, и что, быть может, первопричина установившегося во Франции неравенства состояний лежит в фео­ дальном порядке...»

Многие депутаты резко выражали свои опасения. Депутат департамента Верхняя Марна Анри воскликнул 14 июня 2: «Чтобы добиться упразднения этих прав без возмещения, с этой трибуны утверждали, что политическое равенство исключает неравенство, чрезмерность состояний. Эта грабительская идея, которая кажется искрой, рожденной анархической системой аграрного раздела, эта идея, внушающая тревогу всем собственникам и ниспровергаю­ щая всякую социальную систему, будет задушена в зародыше.

Вы справедливо рассудите, что ей нельзя придавать никакого значения, так как вам известно, что неравенство личных состоя­ ний проистекает от неравенства в ведении отдельных хозяйств, от интенсивности и постоянства повседневных работ, от готовно­ сти к лишениям, от промышленной и торговой деятельности, которые замерли бы под гнетом невыносимой, грубой и невозмож­ ной тирании системы равенства состояний».

Какая примечательная связь! Буржуазия не может установить верховной власти нации и ее контроля над общественными делами, не столкнувшись с прежними привилегированными классами; она не может их победить, не экспроприировав их хотя бы частично, но она не может экспроприировать их, не поставив под угрозу собственность, как таковую; и вот уже Луве бьет в своей речи по «чрезмерности» состояний, всех состояний, и вот уже с 1792 г.

буржуазная собственность вынуждена защищаться от буржуазной Революции посредством тех же доводов, которые позже Бастиа выдвинет против коммунистов 3.

В том же заседании очень резко выразил свои опасения Прувёр 4: «Если право собственности будет однажды нарушено, то я хотел бы, чтобы мне сказали, где тот предел, на котором оста­ новится общественное мнение. Руссо сказал: «Человек, первым построивший забор вокруг участка земли и сказавший: «Это мое!», был первым основателем общества» б.

Что же! Я тоже говорю:

человек, который сегодня первым разрушил бы барьеры, опреде­ ляющие гражданскую собственность, был бы разрушителем вся­ кой собственности. Скажу больше: слово «собственность», значение, придаваемое этому слову,— это свод того великого здания, которое объединяет 24 миллиона человек в нацию; поколебать этот свод, и здание рухнет. Нации больше не будет, а будут отдельные люди.

Не развиваю дальше эту мысль; каждый может сделать выводы сам; она достаточно ясна, чтобы дать ответ на то, что вчера говорилось о неравенстве состояний. Что касается меня% то я знаюу Призрак «аграрного аакона»

что если бы до сего времени я колебался в своем мнении, то после того, как было бы высказано только что приведенное мной возра­ жение, я больше не испытывал бы неуверенности».

Отметим, что в Законодательном собрании уже нет представи­ телей сословий и фактически нет уже дворян. Итак, это чисто буржуазное собрание, охваченное страхом перед последствиями, какие могло бы иметь первое посягательство на собственности даже в ее феодальной форме. Те, чьи интересы были задеты, при­ шли в большое волнение. Все те, дворяне или буржуа (а послед­ ние были многочисленны), кто владел феодальными правами, ста­ ли издавать множество брошюр, предпринимать различные шаги.

В своей речи Луве рисует любопытную картину всей этой деятельности собственников: «Мне известно, господа, что интри­ ганы и лично заинтересованные люди, беспрестанно снующие во­ круг этого зала, ничем не пренебрегли, чтобы эта дискуссия сло­ жилась неблагоприятно для мнения, кое я поддерживаю: аноним­ ные листки, неоднократно распространявшиеся у дверей этого зала; оскорбительные для вашего комитета замечания; письма о состоянии финансов, присланные председателю Комитета финан­ сов; даже петиции, подаваемые у этого барьера то якобы людьми, платящими случайные повинности, которых заставили требовать сохранения этих прав, то якобы кредиторами владельцев этих прав, — все было пущено в ход, чтобы внушить вам предубеждение против проекта декрета комитета».

Точно так же как Сиейес, стремясь не допустить отмены деся­ тины, заявлял, что эта отмена будет выгодна главным образом богатым собственникам, так и умеренные, стремившиеся сохранить феодальные повинности, изображали дело так, будто их отмена

–  –  –

будет выгодна крупным землевладельцам, чьи земли обременены довольно тяжелыми повинностями. Гойе ответил на этот довод 6:

«Послушать их, так именно та часть народа, облегчение участи которой постоянно должно занимать ваше внимание, единствен­ ная ничего не выиграла бы от отмены, о которой идет речь. Эта отмена была бы выгодна только богатым покупщикам, только крупным собственникам; однако, в явном противоречии с этим, возражая против требуемой отмены, ссылаются именно на титулы этих богатых покупщиков, этих крупных собственников. Так, что­ бы провалить проект Феодального комитета, одновременно допуска­ ют и то, что он приведет к обогащению крупных собственников, и то, что он приведет к их разорению, в зависимости от того, хотят ли доказать, что проект несправедлив, или сделать равно­ душными к нему именно тех, кто заинтересован в нем. Если бы казуальные (случайные) повинности платили только владельцы земель, превращенных в фьефы, то тогда с некоторым основанием можно было бы говорить, что вопрос, о котором идет речь, не касается той драгоценной части народа, коя слишком долго почти одна несла бремя налогов всякого рода. Но в тиранической иерархии феодального правления все, наоборот, было устроено таким образом, что сеньор фьефа не платил вышестоящему сеньору никакой дани, которую он с избытком не возмещал бы себе за счет вассалов; последние в свою очередь перекладывали ее на своих вассалов, если принадлежавшая им земля тоже была пожалована на условиях ленного владения, так что и ныне эта цепь угнете­ ния действительно душит только тех, в чьих руках нет ни одного из ее звеньев».

Собрание приступило к голосованию лишь к концу заседания 14 июня, ибо борьба была очень беспорядочной. Один из умерен­ ных, Дюмолар, предложил поправку, которая отчасти спасла бы феодальную собственность 7: «Бывший сеньор может заменить представление первоначального титула о земельной уступке тремя актами признания, ссылающимися на указанный титул и под­ крепленными общеизвестным, бесспорным владением в течение 40 лет» 8.

Левая потребовала обсуждения вопроса о целесообразности рассмотрения этой поправки. При голосовании возникли сомне­ ния, и потребовали поименного голосования. При поименном голосовании было решено 273 голосами против 227 обсудить поправку Дюмолара. Это была победа умеренных. В самом деле, можно было предполагать, что то же большинство, которым было решено обсуждение поправки, примет ее и по существу. Но уме­ ренные лишились победы в результате весьма странного маневра.

Потому ли, что их утомило долгое заседание, или, скорее, пото­ му, что они, достигнув этой первой победы, хотели иметь время, чтобы упрочить ее, они потребовали закрытия заседания. Левая возражала против этого, и умеренные, желая заставить предсеПризрак «аграрного закона» 49 дателя прекратить заседание, покинули зал, настолько в этом буржуазном собрании сильна была забота о защите собственно­ сти, даже в ее феодальной форме!

Но левую не смутил этот уход, обеспечивавший ей большин­ ство: она продолжала заседание. Немногие умеренные, оставшиеся на своих местах, тщетно кричали: «Они вырвут этот декрет!»

Тщетно Юа протестовал против голосования 9: «Собрание только что постановило поименным голосованием уместность обсужде­ ния поправки г-на Дюмолара. Я говорю о том, что ясно для всех, а именно: большинство высказавших свое мнение при поименном голосовании (сильный шум на скамьях)... когда речь идет о голо­ совании по существу, можно предположить, что те, кто голосовал за обсуждение поправки, голосовали бы за ее принятие. Что же получается, теперь, когда они ушли, хотят добиться принятия этого декрета? Я утверждаю, что в таком случае между первым голосованием и постановлением Собрания было бы чудовищное противоречие. Я требую, чтобы прения продолжались завтра в 9 часов на утреннем заседании».

Делакруа решительно возразил ему 10: «Я против этого пред­ ложения. Собрание издало закон, направленный против общест­ венных должностных лиц, покидающих свой пост. Здесь высту­ пают в защиту противников декрета, ушедших, чтобы уклониться от выполнения своего долга. (Аплодисменты на трибунах.) Собра­ ние не пожелало прекратить заседание; для вынесения реше­ ния достаточно присутствия двухсот его членов, а нас больше двухсот».

Собрание действительно голосовало и приняло следующий декрет:

«Национальное собрание декретирует, что все случайные фео­ дальные права, относительно которых не будет доказано посред­ ством первоначальных титулов, что они являются ценой земель­ ных уступок, отменяются без возмещения» п.

В протоколе было отмечено, что в момент голосования «скамьи левой были заполнены, а остальные — почти пусты». Любопыт­ ная вещь: ночью 4 августа, хотя в Учредительном собрании при­ сутствовали представители дворянского сословия, отмена в прин

–  –  –

ципе феодального порядка была провозглашена единогласно.

А в исключительно буржуазном по своему составу Законодательном собрании едва набралось большинство для отмены на деле части феодальных повинностей. Дело в том, что ночью 4 августа речь шла о провозглашении принципа, а 14 июня 1792 г. о том, чтобы нанести чувствительный удар реальным интересам.

Среди споров подобного рода, среди криков ужаса, испускае­ мых частью умеренной буржуазии, начала распространяться мысль, что Революция способна в один прекрасный день предло­ жить «аграрный закон», раздел земли поровну между всеми граж­ данами 12. Враги Революции пытались запугать этим всех земле­ владельцев, и вполне вероятно, что они черпали свою аргумента­ цию из дебатов о феодальной собственности. 14 июня, после вотирования декрета, отменявшего без возмещения феодальные случайные повинности, Шерон-Лабрюйер 13 попросил слова и пред­ ложил принять дополнительную статью. Он сказал: «Нельзя не признать, что многие земельные владения били узурпированы.

Я требую, в развитие декретированного принципа, чтобы все земельные владения, на которые не будут представлены перво­ начальные титулы, были объявлены национальными имуществами». Собрание не приняло никакого решения, несомненно испу­ гавшись толков, которые вызвало бы обсуждение подобного дополнения.

17 и 18 июня Собрание закончило голосование статей проекта, предложенного комитетом: умеренные, после неудачи своего маневра 14 июня, не осмелились возобновить сопротивление.

Но отмена феодального порядка была еще далеко не полной. Речь шла пока только о случайных правах. Новые и очень смелые шаги будут предприняты после революции 10 августа. Поэтому мы вер­ немся к вопросу о феодальных повинностях, к крестьянскому вопросу при описании дальнейших революционных событий 14.

Если я в первую очередь остановился на этом вопросе, то я сде­ лал это потому, что, ввиду отсутствия избирательных наказовг хотел сразу выяснить, что думали крестьяне. Очевидно, натиск крестьян вместе с волнениями в городах и неумолимой логикой событий и привели к тому, что революционная власть от умерен­ ных перешла к демократам.

Глава вторая *

ВОЙНА ИЛИ МИР

ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЕ СОБРАНИЕ

И НАЧАЛО ЕГО ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Законодательное собрание было довольно непоследовательным и нерешительным. Почти все его члены обладали некоторым рево­ люционным опытом. Не менее девятнадцати депутатов из каждых двадцати были выборными должностными лицами Революции:

мэрами, мировыми судьями, членами администрации департамен­ тов или дистриктов, прокурорами-синдиками, членами департа­ ментских директорий. На их глазах, под их контролем осуществ­ лялись великие революционные меры, продажа национальных

–  –  –

имуществ. Им довелось близко познакомиться также и с кознями контрреволюционеров, интригами дворянства, мятежами неприсягнувших священников. И они были, следовательно, всей душой преданы новому порядку и осведомлены о грозивших ему опасно­ стях х.

Но у них не было никакой четкой, определенной политики.

Многие из них были избраны под впечатлением июньских событий 1791 г. Они видели отчаянные усилия Учредительного собрания объединиться вокруг монархии, и попытка вступить на иной путь казалась им невозможной. Кровавые события на Марсовом поле, ответственность за которые возлагалась на демократов, тоже повлияли на выборы 2.

В Париже одержали верх умеренные. Дантон потерпел пора­ жение, а Бриссо был избран с большим трудом после того, как в десятке случаев голосование оказалось не в его пользу 3. Но Па­ риж, при выборах в Законодательное собрание отдавший пред­ почтение фейянам, на муниципальных выборах отдал большинство голосов якобинцам и даже кордельерам. Мэром Парижа был избран Петион, соперником которого на выборах был Лафайет, а заместителем прокурора Коммуны — Дантон 4. Чувствовалась неуверенность и нерешительность. И о Законодательном собра­ нии, по-видимому, можно было сказать то же, что Демулен сказал 21 октября 1792 г. о самой конституции 5: «Находясь между госу­ дарством народным и государством деспотическим, как колесо Иксиона * между двумя крутыми обрывами, при малейшем накло­ не она должна была устремиться либо в одну, либо в другую сторону».

Укрепит ли Законодательное собрание королевскую власть?

Расширит ли оно, напротив, демократию? На первых порах оно, казалось, испытывало к королевской власти некоторое недоверие и даже проявляло, если можно так выразиться, провинциальную обидчивость. Газеты, издававшиеся двором, высмеивали новых законодателей, явившихся «в башмаках на деревянной подошве и с зонтиками». Они давали понять новому Собранию, что полное отсутствие в нем аристократии делало его почти смешным. Зако­ нодательное собрание имело слабость болезненно реагировать на эти уколы и старалось обрести, о чем говорили все его ораторы, «величественный вид», «величественный образ действий».

Но вместо того чтобы обрести этот «величественный образ действий» в твердости своих законов, в силе и последовательности своих декретов, оно прежде всего занялось пустяковыми вопро­ сами этикета. Собравшись 1 октября, оно на одном из своих первых заседаний отменило церемониал, установленный Учредительным собранием для взаимоотношений Собрания с королем. Оно поста­ новило, что короля больше не будут титуловать «Ваше Величе­ ство», так как величеств только два: величество народ и величество бог. Оно постановило, что король больше не будет сидеть в золоЗаконодательное собрание и начало его деятельности 53 ченом кресле, более высоком, чем кресло председателя, а в совер­ шенно таком же кресле 6.

Но так как на следующий день после принятия этих довольно ребяческих декретов среди парижской буржуазии возникло доволь

–  –  –

но сильное волнение, так как бывшие депутаты Учредительного собрания негодовали и сокрушались, а курс акций на бирже внезапно упал ввиду возможного конфликта между Законодатель­ ным собранием и королем, то Собрание, несколько растерявшись, отменило свой декрет. Неистовым депутатам Жиронды, сначала увлекшим Законодательное собрание на путь этих немного ребя­ ческих демонстраций, пришлось бить отбой 7.

Собрание избрало своим председателем Пасторе, принадле­ жавшего к умеренным 8 ; он встретил короля цветистой речью, изобиловавшей словами «Его Величество», и дошел до того, что сказал королю: «Мы испытываем потребность любить своего коро­ ля» 9. То принимая напыщенный вид, то умиляясь, Законодатель­ ное собрание в эти первые дни отнюдь не обрело того «величест­ венного образа действий», к какому оно стремилось. Оно приду­ мало также придать театральную пышность присяге в верности, которую должны были принести все члены Законодательного собрания 10. Оно декретировало, что его депутация направится в Архив за экземпляром конституции.

За священным текстом конституции отправились старейшие по возрасту депутаты. Когда они возвратились в зал Собрания, то все встали, как при религиозной церемонии. Проносили священ­ ный ковчег. Самые пылкие предложили, чтобы, пока консти­ туция пребывает в стенах Собрания, депутатам не разреша­ лось выступать, так же как они не выступали в присутствии ко­ роля. Перед святыми дарами Революции подобало хранить мол­ чание п.

Собрание не дошло до проявления такого несколько смехо­ творного мистицизма. Но посыпались самые странные предложе­ ния. Принося присягу, депутаты должны были все время держать руку на тексте конституции; прервать на секунду соприкоснове­ ние с ним значило бы лишить присягу силы.

Некоторые предлагали, чтобы формула присяги в верности конституции, нации, закону, королю была написана крупными буквами на плакате и чтобы этот плакат висел над трибуной в Собрании..

Так Законодательное собрание хотело придать своим заседаниям какую-то торжественность, и умеренные пытались превратить Кон­ ституцию 1791 г., столь монархическую, в своего рода священную книгу.

Но вскоре значительные трудности, требовавшие безотлага­ тельного решения, заставили Законодательное собрание отказать­ ся от этих ребяческих церемоний и сосредоточить свое внимание на опасности. Сначала оно получило два дурных известия — одно из Авиньона, другое из Сан-Доминго.

В Авиньоне фанатически настроенная католическая чернь убила в церкви секретаря мэрии патриота Лескюйе. Патриоты требовали отмщения, но совершили ошибку, оставив руководство Законодательное собрание и начало его деятельности 55 в руках бандита Журдана-Головореза. Последний с помощью обе­ зумевших от гнева и крови людей устроил в Гласьере 12 ужасаю­ щую бойню.

В Сан-Доминго мулаты и негры, пришедшие в отчаяние от разочаровавшей их политики Учредительного собрания, подняли восстание и целую ночь жгли, грабили и убивали.

Но сколь ни были горестны и кровопролитны эти события, Революция не приняла их, так сказать, близко к сердцу. Восста­ ние в колониях произошло далеко; Конта-Венессен была лишь недавно присоединена к Франции. Гораздо более тревожным, если не более печальным, было то, что повсюду пришли в движение контрреволюционеры, вновь ожили их надежды. Эмигранты, собиравшиеся небольшими отрядами у границ, сеяли смуту и вели себя вызывающе; в самой Франции неприсягнувшие свя­ щенники возбуждали умы, и первые очаги гражданской войны, особенно в Вандее, запылали.

Но хотя всюду возникали трудности и даже опасности, мощь Революции оставалась по-прежнему огромной, и Законодатель

–  –  –

ному собранию было бы достаточно проводить твердую и хладно­ кровную политику, чтобы обеспечить функционирование рево­ люционного порядка. Но именно хладнокровия и не хватало этому неопытному и непоследовательному в своих решениях собранию. Все приводило его в замешательство. Прежде всего оживлению надежд врагов Революции способствовал уход со сце­ ны Учредительного собрания, великого Собрания, которое так часто — и 20 июня, и 14 июля 1789 г., и 21 июня 1791 г.— спасало Революцию.

Врагам свободы казалось, что победившей их огромной ре­ волюционной силы уже более нет и что многое должно изме­ ниться.

Бессилие самого Учредительного собрания после Варенна, его своего рода суеверная покорность королевской власти, множащей провокации и предательства, внушило мысль, что монархия непри­ косновенна, что она одна была прочной и нерушимой силой и что можно, ничем не рискуя, сплотиться вокруг нее.

Преследования, которым после событий на Марсовом поле подверглись самые пылкие патриоты, даже в собраниях выбор­ щиков, подобно Дантону, еще более усилили самонадеянность реакционеров, их дух сарказма и подстрекательства.

Казалось, настал час, когда Революция, утомленная и как бы испуганная своим собственным порывом, перестала наносить удары своим врагам и наносила удары самой себе.

Проявив осторожность и последовательность, Законодатель­ ное собрание позволило бы революционной энергии вновь окреп­ нуть. Но Законодательное собрание, не имевшее ни прошлого, ни престижа, не верило в свои силы и сразу решило, что ему следует кричать очень громко и делать угрожающие жесты, чтобы заставить себя бояться. Молодые, блестящие, страстные ораторы, которых было в нем немало, такие, как Гранженёв, Инар, Гюаде и даже Верньо, находившие удовольствие в ораторских поединках, придавали ему необузданный, лихорадочный и немного искусст­ венный пыл и своего рода внешний фанатизм 13. Собрание беспре­ рывно колебалось между головокружительными предложениями жирондистов и подававшимися не без задней мысли советами фейянов соблюдать немощную умеренность и не было последова­ тельным ни в умеренности, ни в проявлении силы.

Все Собрание носило черты чего-то поверхностного и искусст­ венного. Оно не было носителем сильной, здравой и честной мысли народа, отстраненного от участия в выборах законом о пас­ сивных гражданах. С другой стороны, правящая буржуазия, сильно растерявшаяся и разделенная после Варенна, дала ему лишь весьма неясные и неопределенные полномочия. Поэтому оно как бы висело в пустоте, будучи во власти переменчивых веяний, случайных предложений или искусных интриг. И у ловких людей, у тех, кто считал себя «государственными людьми», естественно, Законодательное собрание и начало его деятельности 57 должен был возникнуть соблазн отнестись к этому непредусмот­ рительному Собранию с известным презрением и повести его, не приводя достаточных обоснований, к целям, которые они ему открывали лишь наполовину.

Именно таким образом на одном заседании Бриссо в своей речи внезапно поднял вопрос о войне. Но вопрос этот был отчасти надуманным и маскировал намерения, в которых не признавались.

13. Левая Законодательного собра­ до; Гранженёва (1751—1793), ад­ ния подверглась воздействию но­ воката, в 1790 г. заместителя вых людей, влияние которых прокурора коммуны Бордо; Гюабыло решающим вплоть до июня де (1758—1794), адвоката, в 1792 г. В первую очередь следует 1790 г. председателя уголовного назвать депутата от Парижа трибунала департамента Жирон­ Бриссо и следующих депутатов да; Верньо (1753—1793), адвока­ от департамента Жиронда: Жан- та; Инар (1751—1825), торговец сонне (1758—1793), адвоката, в из Драгиньяна, был депутатом 1790 г. прокурора коммуны Бор­ от департамента Вар.

ПРОБЛЕМА ВОЙНЫ

Для нас сегодня не существует проблемы, внушающей боль­ шую тревогу. Несомненно, может показаться ребячеством строить задним числом исторические предположения и спрашивать, что произошло бы с Революцией, Францией, Европой и всем миром, «ели бы революционная Франция сумела избежать войны.

Но, с другой стороны, эта великая военная авантюра при­ несла нашей стране и свободе столько зла, так сильно развязала во Франции, стране философии и Декларации прав человека, гру­ бые инстинкты, так хорошо подготовила банкротство Революции д ее превращение в цезаризм, что мы обязаны задаться мучитель­ ным вопросом: была ли действительно необходима эта война Франции против Европы? Была ли она действительно продикто­ вана приготовлениями иностранных держав и состоянием нашей собственной страны? Наконец, чтобы сказать уж все до конца, нам было бы крайне неприятно принижать или не признавать лламенного патриотизма, священного пыла, сопровождавших эту великую военную авантюру; но если при самом зарождении этой героической авантюры мы видим, какую роль играли интриги, мошеннические проделки и ложь, то наш долг предостеречь гря­ дущие поколения.

После тщательного изучения документов я полагаю возможным сказать, что война в значительной степени была подстроена.

Жиронда вела к ней Францию посредством стольких ухищрений, что мы не вправе утверждать, что война действительно была неиз­ бежна.

Инициатива Бриссо 59

ИНИЦИАТИВА БРИССО

20 октября 1791 г. в связи с дебатами об эмигрантах на трибу­ не появился Бриссо. Его встретили громкими аплодисментами прежде, чем он заговорил. Очевидно, посвященные знали, какой удар собирается он нанести, какой «сверкающий молниями»

горизонт он намерен открыть; и еще раньше, чем театральный машинист установил декорации, они воодушевляли, настраивали Собрание.

Бриссо начал с заявления, что было бы несправедливо и бес­ полезно бить без разбора по всей темной массе эмигрантов; следует потребовать возвращения вождей эмиграции, должностных лиц, покинувших свои посты, принцев—братьев короля, а в случае неповиновения надо лишить их титулов и прав.

Бриссо льстит себя надеждой остановить таким образом эми­ грацию и нанести удар по главарям контрреволюции.

Нелепая претензия! Ибо французские принцы, решившиеся на смертельную войну против Революции, презирали все декреты о лишении прав и конфискации; какое им было дело до декретов «бунтовщиков»? А что касается их имуществ, то они частично их уже продали, а победив, без труда вернут обратно.

Однако Бриссо так воодушевлен этой мыслью, словно она заключает в себе смелый взгляд и решающее средство спасения:

«Господа, вы должны подняться на высоту Революции. Вы должны заставить мятежников, и особенно их главарей, уважать Конституцию, или же она падет, сраженная презрением. Уничто­ жению обречено одно из двух: либо дворянство, либо Конститу­ ция. Выбирайте. (Громкие аплодисменты.) О вас будут судить по этому декрету. Вас они считают робкими, страшащимися мысли нанести удар по людям, которых пощадило предыдущее Собрание. Пусть они наконец узнают, что вам ведом секрет вашей силы...

Не опасаетесь ли вы оказаться неосторожными, нанеся этот удар? Именно осторожность повелевает вам его нанести. Все ваши беды, все несчастья, тяготеющие над Францией, анархия, кото­ рую беспрерывно сеют недовольные, исчезновение звонкой моне­ ты, продолжающаяся эмиграция — все это исходит из мятежного очага, созданного в Брабанте и руководимого французскими принцами. Потушите этот очаг, преследуя тех, кто разжигает его, упорно, неотступно преследуя их, только их, и бедствия исчез­ нут».

Какое ребячество, вернее, какой ловкий прием приписывать все контрреволюционные волнения сборищу нескольких тысяч эмигрантов! Какое ребячество, вернее, какой ловкий прием утверж­ дать, что для прекращения всех этих волнений достаточно при­ грозить принцам, главарям эмиграции, хотя угрозы эти законо­ датели не могли привести в исполнение!

Глава вторая.

Война или мир Но вдруг, сам признавая тщетность этих мер, Бриссо проти­ вопоставляет революционную Францию уже не жалкой кучке эми­ грантов, а всей монархической и феодальной Европе:

«Я уже предупреждал вас, что все ваши законы и против эмигрантов, и против мятежников, и против их главарей окажутся бесполезны, если вы не дополните их одной важнейшей мерой, единственно способной обеспечить им успех, и мера эта касается того образа действий, которого вы должны держаться по отно­ шению к иностранным державам, поддерживающим и поощряющим эту эмиграцию и эти мятежи.

Я уже показал вам, что эта огромная эмиграция имела место только потому, что вы пощадили главарей мятежа, только потому, что вы терпели существование очага контрреволюции, который они создали за границей; и это происходит только потому, что до сего дня пренебрегали или боялись принять меры, надлежа­ щие и достойные французской нации, дабы заставить иностран­ ные державы прекратить поддержку мятежников.

Господа, все это — цепь обманов и соблазнов. Иностранные державы обманывают принцев, принцы обманывают мятежников, мятежники — эмигрантов. Заговорим наконец с иностранными державами языком свободных людей, и эта система мятежа, кото­ рая держится на искусственно созданном звене, очень быстро рухнет, и эмиграция не только прекратится, но эмигранты хлынут обратно во Францию, так как несчастные, которых похищают таким образом у их отечества, покидают его в твердом убеждении, что на Францию обрушатся несметные армии и восстановят в ней дворянство. Пора наконец развеять эти химерические надежды, вводящие в заблуждение фанатиков или неведающих, пора пока­ зать всему миру, кто вы такие — свободные люди и французы».

(Долго не смолкающие аплодисменты.) Увы! Какая мистификация, и с какой легкостью Собрание дает убедить себя столь же опасными, сколь и ребяческими дово­ дами! Ибо если иностранные державы действительно обманывают эмигрантов, если они действительно нисколько не склонны предо­ ставить в их распоряжение солдат, то истина не замедлит стать очевидной для всех; разочарование вскоре заставит эмигрантов возвратиться, и все это обольщение развеется, а Франция не будет подвергнута риску восстановить против себя бахвальством и угро­ зами иностранные державы. Если державы в сущности миролю­ бивы, то зачем подвергать себя опасности, вызывая у них воин­ ственные настроения?

Но вдруг, словно почувствовав легковесность своего тезиса, Бриссо сеет в умах членов Собрания тревогу с помощью самых отвратительных преувеличений и самых странных противоречий.

Он взывает к жажде славы, к оскорбленному самолюбию. Он пока­ зывает, сколь малое значение придают державы революционной Франции и ее новой конституции. Везде, во всех странах, в НеапоИнициатива Бриссо 61 ле, в России, в Швейцарии, в Льеже, нашим послам не оказывают почтения, на какое они имеют право. И Бриссо рисует общую пугающую картину и на мгновение показывает нам всю Европу, сговаривающуюся против нас.

«Правда ли, что во время пресловутого свидания в Пильнице был составлен заговор с целью уничтожить французскую Консти­ туцию? Правда ли, что там составили ставшую известной декла­ рацию, согласно которой государи обязуются поддерживать спо­ койствие в Европе и обратить свое оружие против Франции, если она не удовлетворит требований немецких князей? Правда ли, что прусский король в качестве курфюрста Бранденбургского выступит с той же декларацией перед сеймом в Регенсбурге?

Правда ли, что российская императрица написала императору письмо, в котором она заявляет, что по многим соображениям и ради спокойствия в Европе считает себя обязанной рассматри­ вать дело короля французов, как свое собственное? Правда ли, что она на самом деле предоставила значительные денежные сум­ мы главарям мятежников, что она послала к ним, чтобы с ними сговориться, лицо, занимающее важное положение в ее государ­ стве?..

Правда ли, что все государи решили созвать в Ахене конгресс, чтобы изменить нашу Конституцию и восстановить дворянство?

Правда ли, что этот очевидный проект созыва конгресса соби­ раются осуществить, несмотря на заявления короля, что он при­ нимает Конституцию?»

Но если все это — правда, то существует всеобщий заговор государей Европы против революционной Франции и должна разразиться война. Но нам, нам-то известно, что все это неверно;

что Бриссо, задавая эти грозные вопросы, уничтожает все оттен­ ки, совершенно не принимает в расчет бесчисленные трудности, парализовавшие державы, оговорки, сводившие на нет их декла­ рации. А именно нам уже известно, что в Пильнице австрийский император и прусский король взяли на себя лишь неопределен­ ные обязательства, зависевшие от содействия других держав, которые, подобно Англии, от него уклонялись. Но в конце кон­ цов, если все это — правда, то действительно нечего было колебать­ ся. Надо было открыть Франции глаза на размеры опасности и поднять всю страну на священную войну за свободу.

Но Бриссо вдруг объявляет нам, что державы, в сущности, хотят мира или неспособны вести войну и что все это одна лишь фантасмагория:

«Подумайте, господа, каких держав вас хотят заставить боять­ ся, и вы увидите, должны ли вы употребить всю свою энергию на борьбу с ними или на борьбу с мятежниками, которым они благоприятствуют.

Английский народ радуется нашей Революции, хотя его пра­ вительство ненавидит ее, а чтобы судить о силах этого правительГлава вторая. Война или мир ства, надо открыть книгу записей процентов, какие оно платит, выслушать дублинских волонтеров, окинуть взором опустошен­ ные земли Шотландии и последовать за лордом Корнуоллисом в Серингапатам.

Именно Типу, будь он победителем или побежденным, мы обязаны умеренностью английского правительства, которого нече­ го опасаться, пока ему придется вести войну в обширном Хиндустане или управлять им. Я здесь не собираюсь умалять значение свободного народа, с которым, в силу природы вещей, мы должны поддерживать самые тесные связи, народа, призванного быть нашим союзником, нашим братом; но я хочу, я обязан умерить напрасные страхи.

Таковы же и страхи, которые внушает нам Австрия. Ее глава любит мир, хочет мира, нуждается в мире. (Аплодисменты.) Его огромные потери в людях и деньгами в последней войне, скромность его доходов, беспокойный и непостоянный характер народов, которыми он повелевает, недовольство Брабанта, непре­ рывно разжигаемое проповедью вонкистов х и разногласиями меж­ ду [Брабантскими] Штатами и [правительственным] Советом, настроение войск, которые предчувствовали свободу, которые уже подали пагубные для дисциплины примеры, поощряемые неслыханным попустительством в австрийских войсках,— все это заставляет Леопольда прибегать к переговорам, а не к оружию.

Этому будут также способствовать привычки, вкусы и интересы наследника Фридриха Великого 2, для которого не может быть политически оправданным союз с его врагом, если он хочет быть до конца честным; ведь Французская революция отчасти лишает Австрию ее веса в балансе германских государств.

Что же касается той государыни (российской императрицы Екатерины), чье властолюбие не знает границ, то против нее соединилось все: ее оскудевшая казна, ее разорительные войны, стихии и расстояния. Подчинить своему игу рабов за тысячи лье трудно; победить на таком расстоянии людей свободных невоз­ можно». (А плодисменты. ) В чем же дело? И чего хочет Бриссо? Если, несмотря на свои контрреволюционные демонстрации, державы либо хотят мира, либо неспособны вести войну, если их демонстрация против новой свободы Франции — одна лишь видимость, то они сами откажутся от нее, убедившись в том, что она напрасна, что Франция спокойна.

Значит, существует только одна разумная политика: Франция должна сохранять хладнокровие и осуществлять свободную кон­ ституцию, не заботясь о том, что делается за границей. Одной своей выдержкой революционная свобода расстроит происки ино­ странных держав и победит все эти показные проявления враж­ дебности.

Но провоцировать державы, говорить с ними языком угроз, рискуя тем самым превратить их грубые показные демонстрации Инициатива Бриссо или неопределенные поползновения в действительно воинственные решения — это преступление против Революции, тем самым отдаваемой на произвол случая. Преступление это еще более отягчается, когда для того, чтобы склонить Францию к этим неосто­ рожным шагам, намеренно преувеличивают слабость и трудности, испытываемые иностранными державами, внутренние затрудне­ ния которых, несомненно, были не больше затруднений самой Франции.

Однако, введя в заблуждение этими софизмами Собра­ ние, не осведомленное и не рассуждавшее, Бриссо опьяняет егохвастливыми словами:

«Франция вправе сказать правительствам соседних государств:

мы уважаем вашу страну, но уважайте нашу; не давайте убежища недовольным, не присоединяйтесь к их кровавым замыслам;

заявите нам, что вы не присоединитесь к ним, или же, если дружбе с великой нацией вы предпочитаете свои отношения с шайкой разбойников, ждите отмщения; отмщение свободного народа свершается не спеша, но разит оно без промаха». (Аплоди­ сменты.) Отвратительное опьянение невежеством и высокомерием! Даже «Ca ира» прозвучала в речи Бриссо, «эта знаменитая песня, кото­ рая донесет историю Революции до самых отдаленных времен».

Бриссо зачитал проект декрета, заканчивавшийся следующим образом: «Что касается иностранных держав, покровительствую­ щих эмигрантам и мятежникам, то Национальное собрание остав­ ляет за собой право принять в этом плане надлежащие меры, пос­ ле доклада министра иностранных дел, отложенного до 1 но· ября».

Это звучало угрожающе и неопределенно: это была зловещая туча, несущая в своем чреве войну. Когда Бриссо сошел с трибуны, с которой он произнес столько противоречивых, ослепляющих и зловещих слов, «значительная часть Собрания и трибун про­ водила его не раз возобновлявшимися аплодисментами». «Апло­ дисменты сопровождали г-на Бриссо, пока он шел к своему месту, и несколько минут длилось волнение». Это был роковой день.

Ни один оратор не осмелился ясно ответить Бриссо, что он чересчур дерзко ставит под угрозу мир и что Революция не должна рисковать собой в этой великой авантюре, не зная точно положе­ ния в Европе и без крайней необходимости. Одни скромно и чуть Вонк — брюссельский адвокат, ли бельгийские провинции, котолидер партии реформ в бельгий- рые были вновь заняты ими в ских провинциях, находившихся ноябре и декабре 1790 г. Вонкисты под австрийским господством; ру- эмигрировали во Францию, ководил подготовкой к восстанию. 2. Речь идет о Фридрихе ВильгельВ ноябре 1789 г. вонкисты захва- ме II (1744—1797), короле Прустили Гент; восстали Монс и Брюс- сии, племяннике и наследнике сель; в декабре австрийцы остави- Фридриха Великого.

Глава вторая. Война или мир €4 ли не смиренно сказали, что им только остается «прибавить несколько искр к ослепительным молниям Бриссо»; другие высту­ павшие ограничились заявлением, что он «полностью изменил постановку обсуждаемого вопроса», и требованием отложить прения.

Демократические газеты на какой-то момент растерялись.

Газета Прюдома «Революсьон де Пари», вскоре начавшая столь решительную и смелую кампанию против политики войны, на пер­ вых порах хранит молчание. Она едва упоминает о пространной речи Бриссо и не комментирует ее. Это молчание или почти полное умолчание о столь сенсационной речи уже само по себе было зна­ менательно: оно означало тайное порицание, которое еще не осме­ ливались выразить открыто. Смущен был даже Марат. Марат, который вскоре с такой силой обрушится на Бриссо, проявляет сдержанность; однако, при своей острой прозорливости, он раску­ сил софизмы и противоречия в речи Бриссо, но как бы не осме­ ливается открыто выступить с критикой, к которой она его побуж­ дает, и его выводы весьма неопределенны. В номере своей газеты от 25 октября он пишет: «Я отнюдь не разделяю соображений г-на Бриссо относительно наших политических отношений с ино­ странными государствами, на которые мы должны смотреть как на врагов, если судить по оскорблениям, какие от них терпят французы — друзья свободы.

Бриссо думает, что, вместо того чтобы атаковать нас живой ч^илой, они договариваются между собой о вооруженном посредни­ честве, с тем чтобы у нас было признано дворянство и создано правление по английскому образцу. Но к чему — быть может, скажет какой-нибудь рассудительный человек — столь решительно настаивать на необходимости потребовать от них немедленно объяснений, не ожидая, пока они внезапно нападут на нас, раз самые грозные из них не в состоянии нас испугать, в то время как другие заслуживают одного лишь презрения? И поскольку нам нечего опасаться со стороны этих держав, то зачем так трево­ житься по поводу эмигрантов, требующих от них поддержки?

Зачем преследовать их с таким ожесточением, не делая различий между перепуганными гражданами и трусливыми перебежчиками и коварными изменниками?

Именно жестокий удар, какой могут нанести свободе эти державы в союзе с заговорщиками внутри и вне нашей страны, и смертельные удары, которые они готовятся нанести отечеству, должны наконец заставить нас открыть глаза на грозящие нам опасности и принять действенные меры для возвращения беглецовзаговорщиков в пределы нашего государства».

Очевидно, возражения, которые Марат вкладывает в уста рассудительного человека, возникли у него самого, и речь Бриссо вызывает у него тревогу. Но он еще не решается перейти в наступ­ ление.

Двор и иностранные державы 65

ДВОР И ИНОСТРАННЫЕ ДЕРЖАВЫ

Итак, при своем провозглашении политика войны, казалось, полностью восторжествовала. А между тем намерения держав никогда не были столь неопределенными. Никогда, при проведении осторожной политики, не казалось так легко предотвратить всякое нападение и помешать сговору государей. Я уже приводил письмо английского короля, в котором он отказывал шведскому королю в каком-либо содействии и своим твердым заявлением о нейтрали­ тете свел на нет Пильницкое соглашение. Я также приводил то, что писал Ферзен о негативных настроениях императора Лео­ польда. Не подлежит сомнению, что в октябре, в тот самый момент, когда Бриссо толкал Францию на решительный шаг, растерянность и колебания французского двора и среди иностранных держав были очень велики.

Королевская власть по-прежнему идет по пути измены.

Ни Людовик XVI, ни Мария Антуанетта не приемлют Революции и конституции. Но они охвачены ужасом, они боятся, как бы какая-нибудь неосторожность со стороны эмигрантов не подвергла их свободу и их жизнь величайшей опасности. Они стараются парализовать усилия эмигрантов и просят иностранных государей созвать конгресс с тем, чтобы этот конгресс навязал Франции новую конституцию, проявляющую больше почтения к монархии.

Это измена, но измена, к которой примешивается страх. Ибо Людовик XVI и Мария Антуанетта опасаются, как бы конгресс государей, если он сразу прибегнет к силе, не вызвал страшного возмущения всей Франции. Надо бы, чтобы он мог действовать путем своего рода давления. Но такое давление окажет свое действие только в том случае, если державы будут вполне еди­ нодушны 3.

Но в тот момент такое полное единодушие было химерой.

Державы медлят и ссылаются на признание конституции Людо­ виком XVI. Принцы, эмигранты, осуждаемые королем и вызы­ вающие страх у королевы, надоевшие державам своей назойли­ востью, с каждым днем проявляют все более сильное раздражение, но их ярость бессильна.

20 октября, в тот самый день, когда Бриссо впервые затрубил в фанфары войны, граф Ферзен пишет шведскому королю 4:

–  –  –



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 12 |



Похожие работы:

«Т.И. Щербакова АРХАИКА И ВРЕМЯ Термин "архаика" чаще всего относится к временной категории и обычно сопутствует определению наиболее древнего периода в истории человечества или наиболее ранней стадии в развитии той или иной культуры. Т.е. словосочетание "архаический период" является синонимом...»

«Zurich Open Repository and Archive University of Zurich Main Library Strickhofstrasse 39 CH-8057 Zurich www.zora.uzh.ch Year: 2010 O „glotateljach“ v russkoj zrelischnoj kul‘ture Burenina, Olga Abstract: Unspecified Posted at the Zurich Open Repository and Archive, University of Zurich ZORA URL: http://doi.org/10.5167/uzh-4470...»

«Булач Имадутдинович Гаджиев Дочери Дагестана http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8673615 Булач Имадутдинович Гаджиев. Дочери Дагестана: ИД "Эпоха"; Махачкала; 2012 ISBN 978-5-9839...»

«№ 2, 2008 Гуманитарные науки. История ИЗВЕСТИЯ ВЫСШИХ УЧЕБНЫХ ЗАВЕДЕНИЙ ПОВОЛЖСКИЙ РЕГИОН ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ №2 2008 СОДЕРЖАНИЕ ИСТОРИЯ Сивкина Н. Ю. Виновен ли Филипп V в убийстве ахейского стратега Арата?. 3 Слепченкова А. А. Нижегородские эсеры в 1917 году: взлет и падение. 9 Сушкова Ю. Н. Юр...»

«Для немедленной публикации: 25.08.2016 ГУБЕРНАТОР ЭНДРЮ М. КУОМО (ANDREW M. CUOMO) Штат Нью-Йорк | Исполнительная палата Эндрю М. Куомо (Andrew M. Cuomo) | Губернатор ГУБЕРНАТОР КУОМО (CUOMO) ОТКРЫВАЕТ БОЛЬШУЮ ЯРМАРКУ ШТАТА НЬЮЙОРК -2016 И ТОРЖЕСТВЕННО ОТМЕЧАЕТ ОКОНЧАНИЕ ИСТОРИЧЕС...»

«ХОРА. 2009. № 3/4 (9/10) Запад Восток: историчность и эсхатологизм в контексте глобализации Е.М. Сергейчик, Е.П. Островская Сектор Южной и Юго-Восточной Азии Санкт-Петербургского филиала Института востоковедения РАН Санкт-Петербург, Дворцовая наб., 18 Глобализация — процесс п...»

«АННОТАЦИИ ПРОГРАММ УЧЕБНЫХ ДИСЦИПЛИН, ПРАКТИК ПО НАПРАВЛЕНИЮ ПОДГОТОВКИ 38.03.04 "ГОСУДАРСТВЕННОЕ И МУНИЦИПАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ" ПРОФИЛЬ "ГОСУДАРСТВЕННАЯ И МУНИЦИПАЛЬНАЯ СЛУЖБА" "Философия" Цель освоения дисциплины....»

«НОВОСИБИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Гуманитарный факультет кафедра археологии и этнографии УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС МАТЕРИАЛОВ К КУРСУ "МЕТОДИКА ОРГАНИЗАЦИИ НАУЧНО-...»

«"Region plus".-2011.-№20(136).-S.6-13. 20 ЛЕТ НЕЗАВИСИМОСТИ И ТРИ ГОДА ПОСЛЕ ПЕРЕХОДНОГО ПЕРИОДА Азербайджан подводит итоги двадцатилетней независимости и трех лет качественно нового этапа развития Илаха МАМЕДЛИ, Нурлана ГУЛИЕВА Баку За короткий историчес...»

«С.М. СОЛОВЬЕВ История России с древнейших времен Том 13 Глава 3.Стрельцы перестали бунтовать; но правительства не было; в церквах поминали великого государя Петра Алексеевича, но не "бессемейной" матери его было думать о правительстве, и с кем? Все пряталось и трепетало за собственную безопасность. Правительством долж...»

«3-1971 ДЕВЯТАЯ Перелистаем страницы истории. Лондон. Стокгольм. Петроград. Здесь до Октября собирались съезды российских социал-демократов. Здесь, в эмиграции, а то и в подполье (как на шестом петроградском), разрабатывались первые планы политического и экономического переустройства огромной и полунищей страны:...»

«АРХЕОЛОГИЯ Археологи обладают удивительным даром отыскивать города, местонахождение которых давно забыто человечеством. Так, многие ученые долго считали мифом события, воспетые в "Иллиаде" Гомера. И вдруг немецкий археолог – любитель Генрих Шлиман...»

«Пиперски Александр Чедович ДИНАМИКА СИСТЕМЫ СИЛЬНЫХ ГЛАГОЛОВ В ИСТОРИИ НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКА Специальность 10.02.04 — германские языки Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный руководитель д.ф.н. проф. Сквайрс Екатерина Ричардовна М...»

«Министерство культуры РФ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Северо-Кавказский государственный институт искусств Исполнительский факультет Кафедра истории и тео...»

«История Санкт-Петербургского университета в виртуальном пространстве http://history.museums.spbu.ru/ История Санкт-Петербургского университета в виртуальном пространстве http://history.museums.spbu.ru/ История Санкт-Петербургского университета в виртуальном прос...»

«УДК 821.161.1-312.9 ББК 84(2Рос=Рус)6-44 И21 Серия основана в 2005 году Разработка серии С. Шикина Иллюстрация на переплете Г. Дзямко Иванович, Юрий. И21 Куратор Истории : [роман] / Юрий Иванович. — Москва : Издательство "Э", 2017. — 384 с. — (Рус...»

«И. В. НИКОЛЬСКИЙ. НОМСПЕНТ по истории народностей Поволжья. КАЗ АНЬ. Т; етья Тввография Губерн. Сов. Раб., Крест, и Краев. Д-в. 1919. ПРЕДИСЛОВИЕ. Настоящий конспект имеет в виду, главным образом, народ­ ности Поволжья. Сибирс...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ИНСТИТУТ ИСТОРИИ ВЛАСТЬ, ОБЩЕСТВО И РЕФОРМЫ в России в XIX — начале XX в.: исследования, историография, источниковедение Нестор-История Санкт-Петербург УДК 94(47)“18”/“191” ББК 63.3(2)52/53 В 58 Издание подготовлено в рамках проекта "Власть, общество и реформы в России в XIX — н...»

«Консультативная психология Counseling Psychology and Psychotherapy и психотерапия 2017. Vol. 25, no. 1, рр. 129—145 2017. Т. 25. № 1. С. 129—145 doi: 10.17759/cpp.2017250110 doi: 10.17759/cpp.2017250110 ISSN: 2075-3470 (print) ISSN: 2075-3470 (печатный) ISSN: 2311-9...»

«ГОСУДАРСТВЕННАЯ ИНСПЕКЦИЯ ПО ОХРАНЕ ОБЪЕКТОВ КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РЯЗАНСКОЙ ОБЛАСТИ ПРИКАЗ № г Об утверждении охранного обязательства объекта культурного наследия федерального значения Троицкая церковь, 1855 г., (Рязанская область, Касимовский район, с. Бетино) В соответствии с Федеральным законом о...»

«Александр Башибузук Страна Арманьяк. Рутьер Серия "Страна Арманьяк", книга 2 Серия "Фантастическая История" Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=11621755 Страна Арманьяк. Рутьер: Фантастический роман: Альфа-...»

«Вестник ПСТГУ Кислова Екатерина Игоревна, III: Филология канд. филол. наук, МГУ им. М. В. Ломносова 2015. Вып. 1 (41). С. 53–70 e.kislova@gmail.com НЕМЕЦКИЙ ЯЗЫК В РУССКИХ СЕМИНАРИЯХ XVIII ВЕКА: ИЗ ИСТОРИИ КУЛЬТУРНЫХ КОНТАКТОВ Е. И. КИСЛОВА В статье на материале сохранившихся докуме...»

«ОТРАЖЕНИЕ СПЕЦИФИКИ МАССОВОГО ПОЛИТИЧЕСКОГО ПОВЕДЕНИЯ В ЗАРУБЕЖНОЙ ИСТОРИОГРАФИИ ГЕРМАНСКОГО НАЦИЗМА В. А. Зенченко, А. А. Сорокин БГПУ (Минск) Одной из особенностей развития современной гуманитарной науки является тенденция к междисциплинарному синтезу знаний и появлению исследований на стыке нескольких фундаментальных дисциплин....»

«Оглавление Зачем? Шпаргалка и немного истории Погружение, или как определить текущую версию Первый способ Второй способ Третий способ Четвертый способ Зачем? В наше время System Center Configuration Manager (SCCM) — одна из самых популярных систем для управления ИТ-инфраструктурой на основе Microsoft технологий в Enterprise сред...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.