WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |

«ИСТОРИЯ ВОЕННОЙ ЛЕКСИКИ УССКОМ ЯЗЫКЕ (ХІ-ХІІ вв.) Ф. П. Сороколетов ИСТОРИЯ ВОЕННОЙ ЛЕКСИКИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ (ХІ-ХІІ вв.) Ответственный редактор член-корреспондент АН СССР Ф. П. ...»

-- [ Страница 2 ] --

Слово перешло в разряд поэтической лексики, теряя при этом значи­ тельную долю номинативного значения, но приобретая целую гамму различных эмоционально-экспрессивных характеристик, от торжественно-приподнятой до пренебрежительно-уничижитель­ ной.20 Ср.:

Бойцы сомкнулись, полете л и

Навстречу рати удалой:

Сошлись и заварился бой.

П у ш к и н, Руслан и Людмила.

–  –  –

А с другой стороны: «[Песня] бесхитростными, простыми сло­ вами рассказывала о вольных казачьих предках, некогда бесстрашно громивших царские рати» (Шолохов, Тихий Дон).

Это поэтическое употребление дало возможность появления переносного значения слова, которое в словарях характеризуется следующим образом: о многочисленной толпе, о болыпом коли­ чество кого-, чего-либо. За невестой твоей обожателей рать, кто бы мог сосчитать? И в разлуке ты вверился ей\ Лермонтов, Югельский барон — и которое еще живо в современном русской языке.

Памятники русской письменности XIV—XVI вв. свидетельствуют о том, что термин рать сохраняет все значения и употребления, присущие ему в более ранние эпохи. Кроме того, имеется целый ряд употреблений слова, дающих основания видеть в них новое значение, не отмечаемое в языке X I—X III вв. Очевидно, рать начинает обозначать отдельные отряды «войска» (подобно тому, как это наблюдается у слова полкъ): «... в канун Спасова дни, прииде вся сила къ Твери, и сташа вси по рану рати около города въ кругъ» (Н. IV, 6883, 302, 203 об.); «Царь же... ратем своим всмъ повле отступити отъ града сь вси стороны» (Н. IV, 6890, 332, 226 об.); «Князь великии Василеи, собравъ ратей много, и с ними отпусти брата своего Юрью» (Н. IV, 6903, 380, 251).

Термин рать начинает употребляться во множественном числе для обозначения совокупности отдельных воинских отрядов, составляющих вооруженные силы одной стороны как нечто целое.

По-видимому, это происходит под влиянием особенностей функционирования слова полкъ в соотносительном значении. Если слово полкъ во множественном числе известно по записям старейшей поры древнерусской письменности, то рать приобретает эту осо­ бенность не раньше конца XIV в. По крайней мере более ранних сведений об этом найти не удается. Но, пожалуй, не в этом главное.

Новое надо видеть в том, что в XIV—XVI вв. термин рать во всех отмеченных выше значениях начинает употребляться значительно шире, чем полкъ. Простейшие статистические подсчеты употребле­ ний этой синонимической пары слов 21 подтверждают это утвержного языка неверна. Правильнее поступил Словарь современного русского языка в четырех томах, охарактеризовав термин как уст а р. поэт., хотя уст ар.

н здесь не совсем уместно.

21 Здесь речь идет не о синонимичности слов рат ь и полкъ во всей сово­ купности их значений и употреблений, а о синонимичности соответствующих значении терминов.

деыие. Но подробно об этом будет идти речь в специальной главе, посвященной истории этих терминов в XV—XVII вв.

Дружина — один из самых широкоупотребительных военных терминов летописей, военных повестей и других памятников пись­ менности, рассказывающих об истории Руси X I—X III вв.

Только в «Повести временных лет» этот термин, по подсчетам Ф. II. Филина, употребляется около 100 раз.

Входя в круг лексики, обозначающей названия воинских ча­ стей, служащей для обозначения понятий, отражающих организацию войска (вооруженных сил), дружина вступает в семантические взаимоотношения и связи с другими словами группы, испытывая при этом соответствующие изменения в семантическом значении. Естественно, что при этом и другие слова, семантически связанные с дружиной, претерпевают соответствующие изменения.





Семантическое значение слова дружина очень емко, и его не всегда можно с достаточной полнотой и точностью определить.

В семантике этого слова в древнерусском языке X I—X III вв.

еще отчетливо сохранялись первичные значения термина, отражающие понятия более древних эпох истории славянства. На это указывают такие употребления слова дружина, как «Богочьстивыи Июстинъ мъногоу дроужиноу въ томъ монастыри Христова събьра»

(Панд. Ант. XI в., Амф.). Значение слова дружина в этом случае может быть истолковано, как 'товарищи, спутники; община’.

(См. целый ряд примеров на это значение, приведенных в «Материалах» И. И. Срезневского).

Правда, большинство материалов, приведенных в словаре И. И. Срезневского, взято из переводной литературы религиознодогматического толка и относится к церковнославянскому языку.

Однако было бы ошибочный утверждать, что это значение совер­ шенно неизвестно оригинальной русской письменности. Если, как установил Ф. П. Филин, в языке ранних летописей слово дружина в значении 'товарищи, спутники’ не употребляется, то уже в начале X III в. в Смоленской грамоте 1229 г. такое употребление имеет место: «Товаръ, иж то потоплъ, брати оу мьсто своюіо дружиною из воды на берего». С этим же значением дружина употребляется в «Подтвердительной грамоте короля польского Казимира Ходку Бебельскому на имение в Червоной Руси 1361 г.»:22 «При темъ были свдци: Петръ Неоріа..., панъ Яшко Колочко..., много было доброй дружины при томъ»; в Псков­ ской 1-й летописи под 6918 г.: «Послаша Псковичи послове къ ве­ ликому князю Василью Дмитреевичю, Гюргя Винкова с дру­ жиною».

Вряд ли будет правомерным считать, что эти употребления отражают влияние церковнославянского языка, если учесть характер памятников, тесно связанных с русской разговорной стиАкты южной и западной России, т. I, № 1. СПб., 1863, хией, и сопоставить эти факты с наличием соответствующих значений слова дружина в русских диалектах. Так, в «Толковой словаре живого великорусского языка» В. И. Даля отмечаются в новгородской диалекте значения: «общество, артель, ватага», в псковском — «ловецкая дружина — рабочая ватага, рыболов­ ная артель», а в южных и западных говорах (без уточнения губернии) — «друг, подруга». Это же значение с пометой церк.

отмечается и в словарях Академии наук 1847 и 1895 гг. Ср. также:

«На реке Санхобл мы опять встретились с начальником охот­ ничьей дружины Чжан-Бао» (Арсеньев, Дерсу Узала). Или:

«Явился Пушкин с дружиною молодых, замечательных талантов» (Белинский, Соч., VI, 144).

В Русской энциклопедии 1911 г.

дружина толкуется следующим образом: «В Древней Руси всякая добровольная группа (попутчики, паломники, артель)».23 Это дает основания считать, что в контекстах из а) Лаврентьев­ ской летописи («И рече Святославъ воемъ своимъ уже намъ сд пасти, потягнемъ мужьски, братья и дружино» — Л., 6479), б) «Слова о полку Игореве» («И рече Игорь к дружин своей:

братіе и дружино»), в) Ипатьевской летописи («Издславъ же рече дружин своей, братьи и дружино» — И., 6693, 638, 223; «Прочее дружино и братье разумйте по которомъ же есть Богъ по гор­ домъ ли или по смиреномъ» — И., 6631, 288) слово дружина (в звательной форме) употреблено также в значении ' товарищи’, 'спутники’ ('сподвижники?’), хотя это предположение и может быть подвергнуто4сомнению. Но ср. при этом замечание, сделанное историком С. М. Соловьевым: «Слово дружина имело еще не военное значение, в нотором может переводиться словом свои, наши (курсив наш, — Ф. С.); например, древляне спросили Ольгу:

„Где наша дружина?4, то есть послы, которых они прежде отпра­ вили в Киев».24 Древнейшее значение термина дружина, сохранившееся в некоторых славянских языках и до сих пор, это 'домочадцы^, 'че­ лядь’, затем 'вообще община’, 'объединение’, 'товарищество’.

В «Русской Правде» есть отголоски этого старого значения термина:

«Будеть ли головникъ ихъ въ верви, то зань къ нимъ приклады­ ваетъ, того же дня им помагати головнику, любо си дикую виру;

но сплати имъ вообчи 40 гривенъ, а головничьство самому голов­ нику; а 40 гривенъ ему заплатити исъ дружины свою часть» (Про­ странная «Правда», стр. 5). Основное значение (но не исходное), которое имеет в языке оригинальной светской письменности слово дружина, — 'княжеское постоянное войско’. Однако такое 23 Русская энциклопедия, т. 1. Изд. Русск. книжн. товарищества «Деятель», СПб., 1911.

24 С. М. С о л о в ь е в. История России с древнейших времен, кн. I, т. I —V, гл. 8. Изд. третье, СПб., (б. г.), стр. 224.

общее определение значения термина дружина не может удовлетво­ рить ни историка языка, ни историка народа, ни историка воен­ ного искусства. Дружина в своей семантике отражает сложную картину организации не только военной, но и социально-политической на определенной стадии развития славян, и восточных славян прежде всего. Дружину нельзя понимать как обычное войско, хотя и постоянное, ибо войско это было немногочисленный (относительно немногочисленным); она составляла ядро военной организации на случай войны, похода или отражения нападения.

Как отмечали многие исследователи,25 дружина самостоятельного военного значения не имела.

В случае вооруженных конфликтов военные силы составлялись из вооруженных крестьян и ремесленников. Причем в дофеодаль­ ный период, как правило, вооружалось все боеспособное мужское население племени; в эпоху Киевской Руси войско уже не равня­ лось вооруженному народу, хотя основные принципы военной организации остаются теми же. В Киевский период русской истории старый военный строй, старая военная организация сменяется не сразу новой военной организацией. Многие стороны организации войска дофеодального периода сохраняются и в это время. Во главе дружины (не могущей быть самостоятельной силой для ведения войны, хотя известны и военные столкновения дружин)26 и свободных земледельцев (крестьян), из которых фор­ мируется ополчение — рать (іп олкъ, вой, сила), стоит князь.

У знати тоже были свои дружины. Но войско в это время уже не было равно народу. Оно состояло из дружинников и противопоставляемых им воев — ополченцев, представителей народа.27 Противопоставление проявляется уже в том, что дружина всегда изображается в древнерусских памятниках (миниатюры и летописные известия) как конное войско, а вой (ополченцы) — пешими воинами.

Дружина, как правило, неотделима от своего главы, вождя, хозяина. Она могла переходить по наследству от отца к сыну, оставаясь принадлежностью дома — фамилии. В этом отнотении она совсем не похожа на воев, которых обычно собирают ad hoc.

Очень характерны в этом отнотении летописные сообщения:

«Поиде Олег, поимъ воя многи»; «Игорь нача совокупляти вое 26 См., папример: В. Д. Г р е к о в* Организация війскових сил східних слов’ян..., стр 6. См. также: Б. Д. Г р е к о в. Киевская Русь, стр. 330—340.

26 В летописных сообщениях находим указаиия на довольно значитель­ ную численность княжеских дружин. Так, Святополк хвалился, что у него имеется одних отроков 390 чел. В Галиче во время усобицы 1208 г. было убито 500 бояр, а много разбежалось. Богатые князья выводили в поле по две и по три тысячи человек дружины.

2 - Ср., например, замечание В. Ключевского: «Главную силу составляло народное ополчение, полк» (Курс русской истории, т. II. М., 1906, стр. 123).

многи» и т. д. В таких контекстах термин дружина употребляться не мог. Дружина — постоянная организация. Ее никогда не собирают. Она всегда при своем вржде.

К сожалению, на русской документальной материале мы ли­ шены возможности проследить по этапам этот интересный процесс даже в такой степени, как это можно сделать для германцев по данным Цезаря и Тацита.

«Русская Правда», Договоры с греками, летописные новествования начиная с IX в. вводят нас уже в отношения сложившегося государства, где дружины, успевшие выполнить большую роль в деле создания княжеской власти и политическаго усиления окружавшей ее знати, существуют как вполне созревший элемент политического строя раннефеодального древнерусского государ­ ства. О княжеских дружинах в письменных памятниках известий огромное множество. О дружинах русских вельмож X —XI вв.

сведений меньше, но все же достаточно, чтобы считать и это явление столь же обычным, как и дружины у князей. Дружина боярина Свенельда своим обмундированием и вооружением пре­ восходила княжескую и даже вызывала у последней зависть:

«...ркоша дружина Игореви: отроци Свньлъжи изоделисд суть оружьем и порты, а мы нази. Поиди, княже, с нами в дань, да ты добудеши и мы» (Л., 6453).

Князь стоит во главе войска и управляет им, опираясь на знать, у которой были свои дружины.

Но дружина была не только постоянный войском князя и знати, но и организацией (или органом), на которую князь опи­ рался в политическом управлении. Дружина состояла из предста­ телей разных социальных групп: верхушечные слои дружины — приближенные к князю люди, с которыми он советовался, обсуж­ дая различные вопросы и военного и социально-политического характера; низы — рядовые воины-профессионалы.

Но основной признак — постоянное войско, окружавшее князя — объединяя все эти слои в одно понятие, для выражения которого и существовал соответствующий термин: «Вниде Володимиръ въ градъ и дружина его» (Л., 6496, 109, 37 об.); «Рша же ему дружина о т н а :

„Се дружина оу тобе отьнл и вои“» (Л., 6523,132, 45 об.); «Мсти­ славъ и Шрополкъ. и здумаста с дружиною своюю повелша Шрополку ити противу с полкомъ своимъ» (Л., 6684, 375, 127);

«И зъбрашася збратиа с роды своими, и пояша со собою дружину многу и предивну, и приидоша к Новгороду» (Н. I, С., 6362, 5).

В этом значении дружина нередко противопоставляется непо­ стоянной (нерегулярной) части войска, обычно воям или полку.

Выше уже был приведен пример на подобное употребление, взятый из Лаврентьевской летописи под 6523 г. И такое употреб­ ление — обычное явление для языка летописей. «Ростиславъ...

совокупилъ дружину свою и во и Половц» (Л., 6657, 321, 107); «Шрополкъ с дружиною своею и съ братьею ни вой своихъ съждавше» (И., 6644, 297, 8); «[Андри] оттуда хавъ свои укр­ пивъ и дружину свою» (Л., 6659). См. также: И., 6658, 405, 147 и др.

С. М. Соловьев пишет о событиях X II в., основываясь на показаниях летописей: «По-прежнему находим в летописи ясные указания на различны между дружиною и полками, собираемыми из остального народонаселения, городского и сельского; дружина отличается от полка... Киевские полки резко отличаются от княжеских дружны в рассказе о битве Изяслава Мстиславича с дядею Юрием под Киевом».28 Некоторые исследователи военной лексики в древнерусском языке склонны считать, что в летописях, деловых, юридических и тому подобных оригинальных памятниках термин дружина не употребляется (или почти не употребляется), когда речь идет об окружении князя как «советниках» по хозяйственным, политическим, моральным и тому подобным вопросам.29 С этим согласиться, пожалуй, нельзя, как нельзя согласиться и с теми, кто слишком подчеркивает «неопределенность», «расплыв­ чатость» и «противоречивость» семантического значения термина дружина.

Уже в «Повести временных лет» исследователь встречается с такими употреблениями термина, как: «Игорь же дошедъ Ду­ най. созва дружину и нача думати.

Реща же дружина Игорева:

Да аще сице глаголеть царь, то что хочемъ боле того, не бившеся имати злато, и серебро, и паволоки? Егда кто всть, кто одолетъ, мы ли он ли?» (Л., 6452, 45). Дружина, таким образом, советовала князю не начинать битву, а предлагала взять обещанную греческим царем дань. И Игорь поступил по совету дружины.

Аналогичны следующи случаи: [Владимир «како азъ хочю инъ законъ пригати единъ, а дружина (моа) сему с м и т и с а начнуть»

(Л., 6463, 63, 18 об.). И когда к Владимиру пришли посланные им для ознакомления с разными верами мужи, «[Владимир] созва... боляры своя и старца, рече...: „Се придоша послании нами мужи, да слышимъ отъ нихъ бывшее4, и рече: „Скажите предъ дружиною” » (Л., 6495, 108, 37).

В последнем случае понятия боляре и дружина отождествляются.

Решал вопросы войны и мира со своею дружиною и князь Святослав: «[Святославъ] поча думать съ дружиною своюю рка, сиц аще не отворилъ мира со царемъ» (Л., 6479, 72, 22); «Из а слявъ же.. поча доумати съ дружиною своею, дружина же И з а славу поча молвити» (и., 6658, 409, 148 об.). «Дружина служила князю орудием управления: члены старшей дружины, бояре, составляли думу князя, его государственный совет», — писал 28 С. М. С о л о в ь е в. История Россни с древнейших времен, кн. I, т. III, гл. 1, стр. 685—686.

29 См., например: Ф, П. Ф и л и н. Лексика русского литературного языка.. 1947, стр. 482—484.

Ключевский.30 Однако такие употребления немногочисленны, и можно предполагать, что они не выходят за пределы XII в.

Наряду с этим наблюдается противоположное явление, когда дружина, как чисто военное окружение князя, отграничивается от политических, хозяйственных и тому подобных советников:

«... и дружина их вс а изъимана и вс вельможи ихъ» (Л., 6685, 385, 130 об.); « К н а з и вси изъиманы быша. а болАре и вельможа и вс а дружина избита» (Л., 6694, 398, 135).

Ф. П. Филин писал, что «когда дело касалось каких-либо хозяйственных, политических и прочих других сторон жизни, летописец употребляя (вместо дружина, — Ф. С.) слова боляре, мужи, гридь и пр.».31 Больше того, даже в тех случаях, когда речь идет о чисто военных делах, и тогда летопись выделяет верхушечные слои княжеского окружения — боляръ, мужей, гридъбу — от рядовых членов постоянного войска: «[Мстиславъ Ростиславичъ] совокупивъ Ростовци и боляре гридьбу и пасынкы и всю дружину поха къ Володимерю. Всеволодъ же поха противу ему, съ Володимерци и съ дружиною своею и что бАше бояръ осталосА у него» (Л., 6685, 380, 128 об.); «Всадиша в насадъ с*д*ми отрокы. а дроужиноу его изоимаша» (И., 6656, 378); «Мстиславъ же много пота оутеръ с дружиною своею и не мало мужьства показа с мужьми своими»

(И., 6682, 577, 204 об.); «И рече богаромъ своимъ и дроужин своей» (И., 6693, 638, 223).

Вместе с тем надо заметить, что отношения семантического характера между словами дружина, боляре, гридь, мужи и т. д.

значительно сложнее и многостороннее. Так, дружина употреб­ ляется не только для обозначения всего постоянного войска князя;

вступая в сочетания — молотшая дружина, большая дружина, лпшая (лучшая) дружина, первая дружина, старйшая дружина и т. п., — слово это обозначает (вместе с прилагательным-определением) лишь известную (определенную) часть окружения князя, т. е. становится обозначением различных (в зависимости от значения определяющего прилагательного) социальных группировок постоянного княжеского войска (окружения).

Так, в таком контексте, как «Святополкъ же не здумавъ.

с болшею дружиною отнею и строя своего, но съвтъ створи съ пришедшими съ нимъ, изъимавъ слы» (Л., 6601, 218, 72 об.), термином дружина называются ближайшие советники князя, с которыми он советовался по всем вопросам, и военным, и хозяйственным, и политическим. Или: «Брате оже т а привели старй­ шая дружина» (Л., 6685, 380, 128 об.), где старйшая дружина употребляется в том же значении, что и большая дружина.

30 В. К л ю ч е в с к и й. Курс русской истории, т. I. М., 1903, стр. 197.

31 Ф. П. Ф и л и н. Лексика русского литературного языка..., 1947, стр. 483.

Сочетание молотшш дружина обозначало, по-видимому, рядовых членов военного окружения князя: «Дайте ми дружину свою молотшюю» (Л., 6605, 266, 89 об.), — просил Василко у братьев — Володаря и Давыда. «Пди ты на Блгородъ пере­ домъ а мы вси пущаемъ съ тобою дружину свою моложышою»

(И., 6658, 414, 15 об.).

Раличия между старшей и младшей дружиной прослеживаются ясно и отчетливо на всем протяжении существования этого военно-социального института Древней Руси.

Но дружина старйшая часто заменяется (или сопровождается в качестве заместителя) словом боляре (бохгре). Молодшая дружина называется также молодъ, молодые люди, молодые.

Бояре в Древней Руси составляли старшую («старйшую») княжескую дружину, являлись членами княжеского совета («княжеской думы»), они были вольными, могли свободно перехо­ дить от одного князя к другому. В многочисленных примерах употребления слова ботринъ (бояре), (болхаринъ — бошрё) до­ вольно отчетливо проявляется и значение его и роль боярского окружения князя в социальной и военной жизни общества той эпохи.

Поэтому нет необходимости приводить здесь новые материалы.

Чрезвычайно широко употребительным был термин мужъ, который одним из своих значений называл именитого человека, занимающего определенное положение в княжеском военной и гражданском окружении. В «Материалах» И. И. Срезневского это значение термина истолковано не совсем точно — как «име­ нитый, почтенный человек». Указанием на именитость и почтен­ ность человека в данном случае нельзя ограничиваться, ибо речь идет о княжеском дружиннике, который входил в княжескую дру­ жину как военный сподвижник и «гражданский» советник князя одновременно. Абсолютное большинство примеров на употребление термина в этом значении относится к изображению военных ситуаций, т. е.

указывает на то, что речь идет именно о военном человеке, воине, занимающем видное положение в военной иерархии:

«Поиде ©легъ, поимъ вой многи... и приде къ Смоленьску съ Кривичи, и принга градъ и посади мужь свои» (Л.,6390); «И реч к н а з ь Печенжьскии: а ты кндзь л и еси? Онъ же реч: азъ есмь мужь его, и пришелъ есмь въ сторожхъ» (Л., 6476).

Лексема молодъ, сочетание молодые люди употребляются терминологически для обозначения младшей дружины (наряду с сочетанием дружина молотшая), причем выступают в качестве синонимов, совпадающих и в стилистическом, и в семантическом плане: «То слышавъ князи, и посласта противу Ярославлихъ людии молоды битися, и бишася ти день и до ночи» (Тр., 6724);

«Черныя Клобукы и молодь свою пустиста на передъ» (И., 6657);

«Святославъ же ста, изрядивъ полкы вс, жда Изяслава... »

а молодь перебравъ съ Берендичи и съ Каспичи, пусти на Половци» (И., 6668).

Прилагательное молодыи, вступая в сочетание с другими су­ ществительными (а не только с люди) ясно сохраняет значение, связанное с обозначением младшей (по социально-общественному положению) части княжеской дружины.

Ср.: «Инхь кметии молодыхъ • еі • (Поуч. Вл. Мономаха до до 1125 г.), где сочетание кметии молодыхъ синонимично молодые люди, молодъ. Ср. также абсолютно свободное употребление субстантивированного прилагательного в таких фразах, как: «А кто не вбглъ, тхъ избита нахавше Гюргеви молодии» (Л., 6736);

«То видевте молодии Ярославли и Василкови и Всеволожи, утаившеся, на заутріе хаша в лсъ глубокъ» (Л., 6736, 450), где сохра­ няется все то же значение.

Понятие дружина включало в себя также и собственную при­ слугу князя, жившую постоянно при нем, в его доме: отроки, дітъскыи, пасынки.

Отрокъ в древнерусском языке было многозначным словом;

одно из его значений в «Материалах» И. И. Срезневского определено, как «отрок княжеский», «дружинник», «воин»: «Рекоша дру­ жина Игореви: отроци Свньлъжи изодлисд суть оружьемъ и порты, а мынази» (Л., 6543, 150); «И гако оупишасд Деревладне, повел отрокомъ своимъ пити на н а, а сама отиде прочь и потомъ повел отрокомъ счи га» (И., 6453); «Пристрои Ратиборъ отрокы въ оружьи, истобку приетави истопити имъ» (Л., 6603, 228). Подоб­ ные употребления в: Л., 6579; Л., 6500; Каз. лет., 243 и др.

Пасынокъ — «княжеский дружинник»: «Мстиславъ... сово­ купивъ Ростовци и боляре, гридьбу, и пасынкы и всю дружину»

(Л., 6685, 380). Тот же пример известен и по Никоновской лето­ писи под 6685 г.: «То же осени князь Мстиславъ Ростиславичъ Ростовскій созва боаре своя, и пасынки своа и всю дружину свою» (Ник., 6685, II, 2) и по другим летописным спискам:

«А на тъ люди Иванъ соцкой, Борисъ Левковъ, Окснтый пасы­ нокъ» (Закладн. оброс. и Лавр. Вас. Фед. Макар., XV в.).

Дтьскыи — «княжеский отрок», «дружинник»:3 «Василко же всдъ на конь поіха, и оустр те и дтьскыи што и повда ему...»

(Л., 6605, 260); «Володимиръ же рече, възрвъ на дцскы; а се бу­ дутъ мои бояре» (И., 6677); «Оубиша едора Оума княжь діцкои»

(Н. I, С., 6742). Ср. также формы: дЪцскые (И. 6677); дЪцъкыи (И., 6683); дичъкыи (дичъскыи) (Н. I, 6742). Очевидно, что лексемы дЪтъскыи, отрокъ и пасынокъ обозначали очень близкие явления социально-общественной действительности Древней Руси.

Соответствующие языковые явления позволяют утверждать, что сама по себе молодыиая дружина (пасынки, отроки, дЪтъскыи) делилась также на стартую и младшую (в социально-правовом отнотении) части: «Нжащимъ же пшьцемъ к городу по гребли, улучи самъ [Андрей] по нихъ, дружин не вдущимъ его, токмо 32 Ср. польск. d zie cki ‘княжеский прислужник’ (Фасмер, I, 508).

отъ меншихъ дтьскыхъ его два видивши князя своего у велику бду впадша... и гнаста по немъ... единъ же отъ дтьскою тою убьенъ бысть ту» (И., 6657, 260).

Гридь (гридинъ) в значении 'княжеский воин’, 'дружинник’ и собирательное гридь ( = сдружина’) употреблялись для обозначения именно младшей дружины и ее членов — младших дружинников: «Аче ли боудеть Роусинъ, любо гридь, любокоупець, любо тивоунъ богарескъ, любо мечникъ... то • м • гривнъ положити за нь» (Русск. Правда Ярослава Син., с. 123); «Оустави на двор в гридьниц пиръ творити и приходити болдромъ, и гридемъ, и соцьскымъ, и десдцьскымъ» (Л., 6504, 126, 43 об.); «Приде Рости­ славъ ис Кьпева на Лукы и позва Новгородьце на порядъ: огни­ щане, гридь, коупьц вАчыпее» (Н. I, 6674); также: Л., 6522.

В русском переводе «Хроники Георгия Амартола» также употребляется слово гридь, между прочим также и в устойчивом термино л огическом сочетании гридь мепьшии: «Магистръ Іоанъ избраніе соущих въ гридехъ в меншихъ сътворивъ съ іиружиемъ сіа посла на дукса» (Г. Амартола хроника, 362). Причем следует заметить, что русское гридь соответствует етаірса^ греческого оригинала.

Наименование отдельного члена гридьбы в форме гридинъ {гридинъ) также зарегистрировано в древнерусской письменности:

«Вы свою доброту объявляете; гакоже и крпіи грыдници и борци, и не сущю ту учителю ихъ» (ВМЧ, нояб., 13—15, 1049). Так же в «Правде Русской» (стр. 1): «Аще будетъ русинъ любо гридинъ, любо купчина...». Гридинъ употреблялось также и в качестве собственного имени (Кн. ключей, XVI в., 13; кн. пр. Болд. мон., 203). Слово гридь обозначало одно из важнейших понятий дружин­ ной Руси, что послужило отправным моментом для образования от него таких производных, как гридъба, гридити, гридъница, гридьня.

Гридъба — собирательное от гридь — 'княжеские воины’, 'дружинники’: «Совокупивъ Ростовци и болдре, гридьбу и па­ сынки и всю дружину» (Л., 6685); «Идоша съ княземь Мрославомъ огнищане, грідьба и коупци» (Н. I, С., 6703, 170). Так же:.Соф. I, 6703, 182.

Гридъница — «большой покой для собранія (дружины?)»

(И. И. Срезневский). Есть все основания полагать, что определение, данное И. И. Срезневским к этому слову, правильное, и поэ­ тому вопросительный знак, сопровождающий слово дружина, можно снять. «[Владимиръ] оустави на двор въ гридьниц пиръ творити» (Л., 6504); в Переяславской летописи употреблено гридня вместо гридница. «И приха в мал дружин на княжь дворъ; и вылезе противу ему Святополкъ, и идоша въ гридницу»

(И., 6605). В Лаврентьевском списке вместо гридъница стоит истобка: «Идоша въ истобку» (Л., 6605); в других списках: «Идоша въ комору».

Широко употреблялось сущ. грид(ъ)ница в произведениях народного творчества русского Севера: «Да заходит Издолишшо в светлую гридницю, — он не спрашивая не дверей, да не придверников» (Арх. былины, III, 109—110). Ср. также известное в северном фольклоре сущ. гриденка, в котором легко выявляются оттенки уменьшительности и ласкательности, не присущие исход­ ной форме гридъница: «Да погуливать по гриденке по светлой, По той же середы кирпшцатой» (Печ. был., 313) Слово гридь (и производные) начало свою жизнь в древнерус­ ской языке на северо-западе Руси (оно является норманским заимствованием: др.-норв. grid субежище’),33 затем распространилось на юге Руси (ср. употребление гридь в русской переводе Хро­ ники Георгия Амартола — памятнике, как доказал акад.

В. М. Истрин, южнорусского происхождения — и употребление тер­ мина гридница в Ипатьевской летониси). Однако обычными эти слова были только на северо-западе Древней Руси. Ср. в этом отношении суждение акад. Б. Д. Грекова: «Военная терминология в общем по всей Руси одинакова, но в Новгороде она имеет некоторую особенность. Именно в новгородских источниках мы имеем термин „гридь“, „гридьба4 (Новгородская летопись и включенная в нее краткая «Русская Правда»). И в Киев вместе с передвижением сюда Новгородского князя Владимира Святославича попали слова „гридница4 и „гридь4, но они встречаются здесь только один раз в связи с рассказом о пирах Владимира — рассказом, быть может, составленным но новгородским сказаниям».34 Прослеживая дальше историю терминов гридь, десятскии, нарочитый мужъ и др., акад. Б. Д. Греков отмечает употребления их в Нов­ городской письменности и намечает основные отличия в их значениях.35 В Новгородской 1-й летописи гриди упоминаются наряду с сотскими (сочкыи), десятскими (десячьскыи) и нарочитыми 33 Старое заимствование из др.-сканд. g r id i, g r id m a d r 'товартц’, *телохранитель’ от g r id, ср. р. — 'убежшце в чьем-либо доме’ (Фасмер, I, 458).

34 Б. Д. Г р е к о в. Киевская Русь, стр. 345.

35 История грид ь и производных г р и д и н ъ, гр ид ь б а, гр и д ъ н и ц а, грид ъ ня, гр и д и т и хорошо показана у Ф. П. Филина (Лексика русского литературного языка древнекиевской эпохи, стр. 232—233). Там же правильно намечен ареал употребления слов в древнекиевскую эпоху: на северо-западе они были обычными, прочно вошли в словарный состав языка, широко известпы в фольклорных произведениях; в южных диалектах эти слова чрезвычайно редки.

Что касается северовосточных памятников, то, как показа л Ф. П. Филин, гридъница в них обычно заменялась его эквивалентами. Ср.: «И вылезе противу ему Святополкъ, и идоша въ гридьницу» (И., 6605, 230, 88 об.);

«В ыстобку» (Л.). Следовательно, северо-восточные диалекты, можно думать, не знали слова грид ь и его производных. Таким образом, с северо-запада оно распространялось в другие области лишь в единичных случаях. См. также о гр и д ь и производных в статье В. М. Туркина «J3 спостережень над давньоруською суспільно-політичною термінологіею» (Збірник наукових праць, т. I, Мовознавство. Киів, 1958, стр. 91—93).

мужами; последнимв некоторых памятниках соответствуют градские люди («Церковный устав Ярослава»). В Новгородской же летописи широко употребительны ставшие уже устойчивыми сочетаниями обозначения высшего слоя новгородского общества: «огнищане, гридь, купце вячшее» (1166 г.); «огнищане и гридьба и купцы»

(1195 г.); «огнищане и гридьба и кто купецъ и гости» (1234 г.).

Гридь всюду занимает второе место; на первой месте стоят: русь+ бояре — огнищане, (самые богатые и влиятельные в Новгороде люди). В Новгороде в X II—X III вв. термином гридь стали обозначать, по-видимому, не только дружинников в узком значении слова, т. е. военных слуг князей и бояр, а тот слой средних землевладельцев, который образовался путем смешения осевшей на землю дружины с теми землевладельцами, которые ни у кого никогда всоставе дружины не служили. По всей видимости, заключает акад. Б. Д. Греков, этот термин был вытеснен составным наименованием житьи люди. К этим наименованиям примыкает тер­ мин чадъ. Это многозначное слово, только одним из своих значений называющее определенную прослойку дружины, часть дружины: «И начата думати дружина, Ратиборова чадь съ кнземь Володимеромъ о погублени Итлареви чади» (И., 6603, 218);

«Бдите послалъ Мьстиславъ Михалка к н з а с Коуи Бастеевою чадыо» (И., 6678, 544, 194). Так же: Л., 6685, 383, 129, и др.

Из этих употреблений можно было бы сделать вывод о том, что слово дружина полностью синонимично термину чадъ.

Но, по-ви­ димому, это не так, ибо большинство употреблений свидетельствует о том, что под чадъю понималась только часть дружины:

«Придоша Новгородци лпши Стужи, Мирошьчина чадь, к вели­ кому князю Всеволоду с поклономъ» (Л., 6708, 445).

Къметь. Слово, употреблявшееся в ранней древнерусской письменности, имело значение 'витязь’, 'отважный воин’, 'дружинник’: «Отославъ же... показа имъ батьство свою илшже...

рша се ни въ что же юсть. се бо лежить мертво, сего суть кметые луче. мужи бо с а доищють и больше сего» (Л., 6583, 198—199, 66 об.); «И пустилъ юсмъ половечскых кнлзь лпших изъ оковъ... инхъ кметии молодыхъ «еі«» (Л., 6604, 250, 28 об.).

Сюда же знаменитое: «А мои ти куряне свдоми къмети, подъ трубами повити, подъ шеломы възлеляны» (Слово). В «Задонцине» вместо къмети употреблено полководци, что весьма пока­ зательно для истории слова къметь. Ф. П. Филин, приводя эти примеры, отмечает, что термин къметь рано стал выходить из употребления. В доказательство этого он указывает на случаи ошибочной передачи слова позднейшими переписчиками. Так, в Ипатьевской, Софийской 1-й, Типографской, Воскресенской, Тверской, Никоновской летописях вместо къметь находим смітъе, в Алатыревск. сп. Воскр. л. — сметение. Это убедителъное дока­ зательство того, что в живом употреблений переписчиков слово къмепгь было ыеупотребительным. Дальше XII в. оно не оставалось в живом языке. Пример на. употребление его в Судебнике Ка­ зимира 1498 г. (Рум., 661) относится к переводной литературе и имеет значение fсельский житель’, смужик’: «О жидехъ иже пенязей на кмать (на kmieci) дають». Это последнее значение известно в западно- и южнославянских языках, а также в ряде украинских и белорусских говоров. В русских говорах термин не сохранился.

История и этимология слова къмепгь привлекали внимание целого ряда русских и зарубежных языковедов. О нем писали П. Лавровский, Ян Отрембский, М. Кавчинский, Губе, А. Свентоховский, Ягич, Траутман, Маценауэр и др. Все исследователи отмечали общеславянский характер термина. Этой же точки зрения придерживается и М. Фасмер.36 В славянские языки термин заимствован, по-видимому, из латинского.

В славянских языках слово обозначало свободного человека;

в ряде языков — человека (людей), стоящего выше народной массы («и паде головъ о сте къметства» (Н. I, С., 6695), чему в Академическом списке этой летописи соответствует «доброименитыхъ»).

Но это выделение могло также иметь основанием высокие личные качества кмета как воина ( = витязя).

Очень рано в польском развивается значение 'селянин’ (как свободный, так и зависимый):

«Adamie, ty bozy kmieciu, ty siedzisz u Boga w wiecu» («Bogarodica». Linde, SIownik jqzyka polskego), где божий кмет—божий слуга, т. е. раб божий. В Вислицком Статуте, именно в том его варианте, который предназначался для Галицкой Руси, кметъ («крестьянин») употребляется довольно часто, иногда выступая в качестве синонима термина смердъ.

Значение своин’ (отважный), гвитязь’ принадлежит только древнерусскому языку, оно неизвестно другим славянский языкам. П. Я.

Черных так пишет относительно этого термина:

«... значение „витязь1 (как, по-вндимому, в «Слове», если не «дружинник») характерно только для древнерусского языка. К этому значению близко др.-серб. кмет — вассал; др.-чеш.ктеі — го­ сударь, глава челяди; но в живых славянских языках это слово значит „поселянин4, „хлебопашец4 (из зажиточных), иногда „судья4 (в Черногории) или даже (городской) голова (в Болгарии:

градски кмет), а иногда — просто „старец4 (в чешском). Наиболее ранним значением, как нам кажется, могло быть „(старейший) дружинник4. Поэтому нас не смущает семасиологическая сторона сближения этого слова с латинским comes, род. comitis — „спутник4, „товарищ4 (может быть, и «боевой товарищ»).37

Отметим также употребление собирательного къметъство:

«Кигане же дивдхутсл Оугромъ множеству и кьметьства ихъ.

з в М. Ф а с м е р. Этимологический словарь русского языка, т. II. М., 1967, стр. 261.

37 П. Я. Ч е р н ы х. Очерк русской исторической лексикол огни, стр. 152.

и комонемъ их» (И., 6658, 416); «Въ то же время избьени быше ІІечерьскеи и ІОгорьскии (даньници) въ Печере, а другии за Во­ локомъ и паде головъ о ста къметьства» (вар.: «о ст кмети;

сто доброименитыхъ») (Н. I, С., 6695,161).

Мнение о латинском источнике термина кметъ (comes) не является общепринятый. Н. Ван-Вейк считает кът-et исконно славянским, аналогично герм. halip 'герой’, англосакс. haele смуж’ от чешск. ктеп ‘'племя’, fрод’.38 И. Биркенмейер возводил славян­ ское kmjec к греческому fжитель деревни’.39 Этой же точки зрения придерживался Маценауэр.40 Важно отметить, что древнерусский язык выработал средства для называния отдельных представителей той или иной прослойки (части) дружины: бояринъ, гридь (гридинъ), дётьскьіи, отрокъ, пасынокъ, мужъ, къметъ, в то время как наименования отдельного (единичного) члена дружины не было; древнерусская письменность не зафиксировала ни одного случая употребления слова дружин­ никъ (дружинники), ибо такого слова не существовало. Чем объяс­ нить такое положение? Ведь в древнерусском языке существовала словообразовательная модель для образования наихменований типа дружинникъ. Ср. в этом отношении термин ратъникъ {ратникъ).

Очевидно, этому препятствовал сложный социальный и военноиерархический состав членов дружины как общественного инсти­ тута. Различия между боярами, детъскыми, отроками, къметями, пасынками и т. д. были так велики, что не было обобщенного по­ нятыя об отдельном члене этого института, следовательно, не было условий, вызывающих появление особаго слова.

Но, по-видимому, была и другая, чисто языковая причина, объясняющая отсутствие в древнерусском языке слова-термина для названия отдельного члена дружины, указывающаго на при­ надлежность его к дружине, эта причина — неактивность словооб­ разовательной хмодели.

Позднее, уже в XVI в., название для отдельного члена дружины появляется и именно в форме дружинникъ, однако в значении не военном: «Взято у дружинника у Пушкаря назадъ годовое жалованье 20 алтынъ» (Греков, 227). Значение слова, видимо, надо определить как 'член артели наемных рабочих различных профессий’. Употребительно это слово в XVI в. и с другим значением — 'монах-ремеслепник, подучающий за работу особую плату от монастыря’: «В Михайловском же погосте... монастырь.

В монастыре братьи: попъ черной... да 10 старцовъ, вкладчиковъ и дружинниковъ 20 человкъ» (Новг. писц. кн., 665); «Лта 38 N. W а n W i j k. De Г origine du mot slave-commun kbmetb. Slavia, гос. 4, 1925—1926, str. 209-212.

39 I. B i r k e n m a j e r. Kmiec i starosta. Iezyk polski, гос. XXI, 1936, str. 174-176.

40 A. M a t z e n a u e r. Cizi slova ve slovanskych recech. Bmo, 1870, str. 43.

7099 г* росход старца Исихия. казеннымъ денгамъ живучи на Паши на Кожеле в монастырскомъ селе... далъ дружинникомъ найму 20 человкомъ за полгоды... денегъ 6 рублевъ» (Прих.-расх. кн.

Тихвин., № 1, л. 35—36), и др.

Следовательно, как только совокупность людей, составляющих дружину, стала восприниматься как собрание равноправных (в определенном смысле) членов, так язык выработал соответствующую лексическую единицу для обозначения отдельного члена этой совокупности. Этому способстовала также активизация словообразовательной модели, по которой образовывались названия лиц по социальной, профессиональной или служебной принадлежности. Об этом подробно будет идти речь в соответствующем месте.

Не получили широкого распространения на древнерусской почве и две формы прилагательного от дружина — дружин(ъ)ны(и)й и дружининъ.

Первая форма зарегистрирована в Лаврентьевской летописи под 6683 г.: «повдаша рчь дружиньню» (по другим спискам — дружьню); в «Русской Правде»: «w задници бодре сй; о дру­ жинный...» (Пр., с. 258) и в «Договоре Олега с греками» 911 г.

(И. сп.). Вторая форма — притяжательная — встретилась в Ипатьевской летописи под 6683 г. К XVI в. относятся отдельные употребления прил. дружинный, но уже не в военном значении:

«... посылаютъ... по 7 четвертей муки дружинные...» (Кн. расх.

Кир. мон., 1588—1622).

Сложность и многообразие семантических связей и отношений между термином дружина (как родовым, обобщающим термином, обозначающим сложное понятие) и терминами, обозначающими явления и понятия, входящие в состав дружины, можно изобра­ зить графически следующим образом (см. стр. 71).

Составные наименования большая дружина, липшая дружина (лучшая, передняя, старйшая) дружина, молод(ъ)шая дру­ жина, термины чадъ, гридь, гридьба, гридинъ, отроки, дтскіе, мужи (княжьи мужи), пасынки, бояр, дти боярскіе, къметь, чадъ, молодъ (молодые люди), мечники, меченоши, метальники, служащие названием дружины или ее какой-либо части, уж сами по себе свидетельствуют о наличии отдельных прослоек в составе дружины как военно-социального института.

Старйшая (большая, пердняя, лучшая, лпшая) дружина представляла собой действительно верхушечный слой военнополитического окружения князя. Как показывают исторические разыскания,41 довольно часто старйшую дружину составляют дружинники, добывшие себе славу и высокое положение на службе у своих князей или перешедшие к ним уже с заслугами от отцов этих князей. Они как раз и составляют постоянный совет 41 Смм например: Б. Д. Г р е к о в. Киевская Русь, стр. 345.

(«думу», Ключевский) князя. К старшим дружинникам относятся бояр и мужи (княжьи мужи, если речь идет о княжеской, а не боярской дружине). Между боярином и мужем намечаются точки совпадения, но, по-видимому, были между ними и различия семантического характера, хотя характеристика этих отличий не может быть дана с достаточной определенностью на основании имеющихся у нас материалов. Бояре и мужи составляли мень­ шую в количественной отношении часть дружины.

Старйшей дружине противопоставлена моловшая дружина, более многочисленная часть дружины. Входившие в нее отроки, пасынки, дётские (дти боярскіе), молодъ (молодые люди) проти­ вопоставлены боярамъ и мужамъ. В свою очередь отроки и т. п. в зависимости от выполняемых ими профессиональных обязанностей имели специальные наименования — лучникъ, меченоша, металъникъ и др., которые выделяли отдельных предста­ вителей из младшей дружины по профессіональному занятию и одновременно по социальному положению в обществе. Младшие дружинники — это рядовые воины, основные «кадры» дружины.

Что касается терминов къметъ и гридь, то они, по-видимому, занимали промежуточное положение между старшей и младшей дружиной.

Вторичным военным значением слова дружина — результат семантического развития первого значения — в древнерусском языке было 'войско вообще’; в это значение включалось понятие и о дружине 'постоянном войске князя’ и о воях 'ополченцах’.

Это значение синонимично соответствующим значениям терминов полкъ и рать.

Так, после похода к Царьграду Святослав «видевъ же мало дружины своея рече всоб. Еда како прельстивше изъбьють дру­ жину мою и мене, бша бо многи погибли на полку. И рече: Пойду в Русь приведу боле дружинъ» (Л., 6749, 79, 22); «И в ту нощь посла Владимиръ Славдту с нколикою дружиною и с Торкы межи валы» (Л., 6603, 227, 75 об.). Готовясь к битве с немцами, «[Алек­ сандръ Ярославичъ] нача крпити дружину свою и рече не в си­ лахъ Богъ но в правд» (Л., 6771, 478, 168 об.).

В ряде случаев контекст дает возможность проследить взаимозаменяемость таких терминов, как дружина, вой, полкъ: «Срте и Мстиславъ с своею дружиною изънезапа. и выступи полкъ изъ загорьга» (Л., 6684, 376, 127); «И рече Болеславъ къ дружин своей, аще вы сего оукора не жаль, азъ кщинъ погыну. всдъ на конь вбреде в ркоу и по немь вой юго» (Л., 6526, 143, 48 об.);

«Издславъ братъ его и де к Новугороду Великому, а дроужина Роускага» (И., 6656, 372) ; «И оусртоша и дружина многое мно­ жество. иже сдАхуть по ІІетереви» (И., 6658, 413, 150); «КнАже.

лихо здишь рать с тобою мало... Юрьи же слышавъ си сла отъ нихъ роспусти дроужиноу свою воевать и взлша полона много»

(И., 6795, 910, 301).

Полное совпадение соответствующих значений терминов дру­ жина, полкъ у ратъу вой подтверждается и употреблением их в оди­ наковъ^ или аналогичных сочетаниях, свидетельствующих об использовании терминов для обозначения одних и тех же или весьма близких понятий. Как и термины полкъ и рать, дружина (в значении fвойско вообще’) употребляется в сочетаниях совокупити дружину у скопити дружину у дружина биласЯу исполчити дружину: «Шрославъ же заоутра исполчивъ дружину свою...

высдъ на брегъ» (Л., 6524, 142, 48 об.); «Шрославъ выступи из града, и исполчи дружину, и постави Варягы посред а по правй сторон Къшне, а на левомъ крил Новгородци. [и] сташа предъ градомъ» (Л., 6544, 151, 51); «И потомъ ©легъ на ма приде с Половечьскою землею к Чернигову, и бишасд дружина мога с нимь»

(Л., 6604, 249, 82); «И събравъ мало дружины с братомъ своимъ Святославомъ и Володимиромъ,.. придоша Вышегороду» (И., 6647, 302). См. также: И., 6654; И., 6655; И., 6684, и др.

В ряде списков «Повести временных лет» (например, в Радзивилловском) вместо сочетания «исполчивше дружину» в следующем контексте: «Святополкъ же и Володимеръ. и Ростиславъ, исполчивше дружину поидоша. и идАше десни сторон Свято­ полкъ...» (Л., 6601, 220, 73) удотреблен один глагол — «исполчившеся», что само по себе уже является убедительным доказательством равнозначности параллелей исполчити дружину и исполчитися (= исполчити полкъ).

В «Повести временных лет» находим свидетельство о том, что дружинау как и полкъ (хотя и реже последнего), употребляется в сочетании сступитися (соступитися) (дружины) у что дает возможность предполагать большую (чем обычно считается) бли­ зость в семантической отношении терминов полкъ и дружина:

«Святополкъ стояши межи двма озерома и в сю нощь пилъ б съ дружиною своею; Ярославъ же заутра исполчивъ дружину свою противу свту перевезсся. И высдъ на брегъ отринута лодь отъ берега и поидоша противу соб и сступшпася на мест. бысть сча зла» (Л., 6524, 142, 48 об.).

Получив значение свойско вообще’, дружина начинает обозна­ чать и определенную часть, отдельный отряд этого войска. Од­ нако это значение не закрепляется за словом как терминологи­ ческое; оно обычно реализуется в сочетаниях: передняя дружина, лоутшая дружина и т. д., где прилагательное указывает на осо­ бое назначение войсковой организации: «Ходи князь Ярославъ на Лукы позванъ Полотьскою княжьею и Полоцяны, и поя съ собою Новгородьць передьнюю дружину» (Н. I, С., 6699, 164);

«Ждаша дружины • ь • недли и не дождавше хаша с переднею дружиною» (Л., 6680, 364, 122 об.). Это терминологическое сочетание сближается по значению и по употреблению с сочетанием передний полкъ. «Й совокупно а сь братома своима и ждаша дру­ жин... и не дождавши похаша с передними с дружиною»

(И., 6681, 565, 201). Лоутш т дружина, лЪпшая дружина: «И бишасд крпко, но скоро побгоша половци. Олгов и погнаша по нихъ... дроужина лоутшага» (И., 6644, 298). Словосочетание лучшая (лоутш т ) дружина, как и лучший полкъ, применялось для обозначения лучшей, отборной части войска, на которую воз­ лагались особо важные (ответственные) поручения. Это наиболее надежные вооруженные отряды: «Итларь бысть въ град с лпшею дружиною» (Л., 6603, 227, 75 об,). Это же значение реали­ зуется и в таком контексте, как: «Олегъ... с малою дружиною излзоста на брегъ» (Н. I, С., 362, 5); «Се идеть вы Святославъ в Русь вземъ именье много оу Грекъ, и полонъ бесщисленъ съ ма­ лыми дружины» (Л., 6480, 73, 23).

Сочетание в малі дружииЪ (с малою дружиною) становится устойчивым для обозначения небольшого количества войска, что дало затем возможность появления эллиптического выражения в малЪ\ «В то же лто приде Издславъ вмал из Володимерд Кыіеву» (Л., 6658, 328, 109); «Оу мал бо бдхуть пришли» (И., 6662, 475, 170); «На то же лто идоша даньници Новгородьстии въ мал; и учювъ Гюрги, оже въ мал шли, и посла князя Берладьского съ вой» (Н. I, С., 138). Как антитеза этому выражению в языке появляется сочетание со многою дружиною: «Прислалъ бо бдше Мрославъ... Святополка кндзд... со многою дружи­ ною» (И., 6665, 488, 175).

В Ипатьевской летописи находим редкий случай употребления слова дружина в значении 'определенный отряд’, 'определенная часть войска’ в свободном употреблении, вне связанного сочетания. «[Князь] повел нарядити дружину ис полковъ» (И., 6659, 449, 160); «И загаша иноу дроужиноу его захаша от города и не б с кимъ стогати противоу емоу» (И., 6658, 395, 143 об.).

Наконец, следует отметить, что дружина как синоним терминов прлкъ, рать и вой обозначает не только русские военные силы, но и воинов — врагов русского государства, т. е. употребляется в значении 'воины вообще’.

Так, в Лаврентьевской летописи под 6694 г. встречаются такие употребления термина: «Половци... ждаша дружины своей»

(Л., 397, 134); «И приспе к нимъ [половцам] дружина всд многое множество» (Л., 6694, 398, 134 об.). В других памятниках: «Ко­ роль оуже вшелъ в Гору, и ту поверга возы свои, а самъ гна съ дружиною своею к Перемышлю» (И., 6658, 406, 147 об.); «Болгаре в мале дружине пришедше кн д зд Мьстислава идуща с полономъ»

(И., 6681, 565, 201); «И азъ шедъ с Черниговци и с Половци на Десн изьимахомъ кндзи Асадука и Саоуна, и дружину ихъ избиша» (Поуч. Влад. Мономаха). Ср. также употребление термина дружина в заимствованных (переводных) контекстах: «Нгде исполчисд к граду Атакату приступити и шедше граждане и оувидша полкъ tero и остасд Юдинъ възврати силу ихъ ко вратомъ ко граднымъ. и поемгасА дружин своей и оукори и» (текст о деяниях Самсона) (Л., 6770, 477, 168 об.).

Это находит параллели и в переводныхпамятниках. Так, в «Хронике Георгия Амартола» встречается «воискага дроужина» как перевод греческого «атрое тіа» (Г. Ам., 234) и т. п.

Все это заставляет считать, что термин дружина в некоторых условиях контекста становится тождественный и по значению и по особенностям употребления с термином полкъ в соответствующем значении. Впрочем, имеется и другая точка зрения, считаю­ щая, что слово дружина, обозначая "войско вообще’, не станови­ лось равнозначный слову полкъ, поскольку в значении термина дружина не подчеркивается признак, главный в значении слова полкъ — "войско в походе, в бою, войсковая колонна’.42 Интересны семантические отношения терминов дружина, полкъ, рать. Если слово дружина, обозначая "войско вообще’, станови­ лось в ряд с терминами полкъ, ратъ (в соответствующих значениях) как синоним и могло вступать в такие же соотношения с последними, которые давали возможность взаимозамены в определенных условиях контекста, то слова полкъ и ратъ не получали значения "дружина’ как название постоянного войска князя, его окружения. Очевидно, что дифференцирующие признаки, выделяющие дружину как особый вид воинской организации из ряда других (полкъ, ратъ), были настолько важны и значительны, что не давали возможности смешивать эти понятая. К таким признакам относятся прежде всего приближенность к князю, участие, по крайней мере верхушки дружины, в обсуждении и ретении различных вопросов с князем и постоянность и немногочислен­ ность состава. Дружина — это кадровые военные; как войско дружина переходила по наследству от князя к его преемникам, и т. д.

Все это выделяло дружину из других видов военных сил. В известном смысле дружина всегда противопоставлялась полку (—ополчению, набираемому ad hoc): «Шрополкъ с дружиною своею и съ братьею ни вой своихъ съждавше» (И., 6644, 297—298);

«А полкъ его и дружина его оу мен суть» (И., 6660, 464, 167);

«А се полкъ мои и дружина мота, ты рдди» (И., 6662, 471, 169).

Летописи не дают ни одного примера на употребление терми­ нов полкъ, ратъ, сила, вой в значении "постоянное войско князя’ (^дружина). Утверждение С. Д. Ледяевой о том, что «слово полк кроме значения "войско вообще’ в летописном языке X I—X III вв.

отмечено с другим значением — 'дружина’»,43 основано на не­ правильно истолкованных С. Д. Ледяевой употреблениях терми­ на полкъ. Так, в приводимом ею контексте: «Володимеръ же 42 См. об этом: Ф. П. Ф и л и н. Лексика русского литературного языка..., 1947, стр. 484.

43 С. Д. Л е д н е в а. К вопросу о некоторых названиях..., стр. 166.

перебредъ рку с малою дружиною, мнози бо падоша отъ полка его, и бояре его ту падоша...» (Пов. вр. л., 1093) — термин полкъ не может быть осмыслен как 'дружина’ (постоянное войско князя), ибо из предыдущего контекста известно, что Владимир, выступая на битву с половцами, «собра вой (подчеркнуто нами, — Ф. С.) свои» и вступил в битву не с одною только дружиною, а со всеми своими вояжи ( = полкомъ). Дружина, как свидетельствуют исто­ рики народа и военные историки, не выступала как самостоятель­ ная военная единица.

Можно утверждать, что в этом примере дружина употребляется в значении 'полкъ’ (что находит многочисленные подтверждения в летописном языке), хотя и это допущение возможно лишь с известной степенью вероятности. Скорее всего, дружина обозначает здесь 'постоянное кадровое войско’; лишь дружина, видимо, смогла вместе с князем перейти реку, тогда как остальная часть войска ( = полка) была «избита». То же самое можно сказать и об употреблениях этого слова в Лаврентьевской летописи под 1022, 1111 и 1151 г.: «Слышавъ же се князь Косожьскый Редедя.

изиде противу тому [Мьстиславу]. и ставшема обма полкома противу соб, и рече Редедя къ Мьстиславу. что ради губив дру­ жину межи собою. Но съидев ся сама бороть» (Л., 6530); «[Князь] оукрпле на брань и оттуда въха въ полкъ свои и оукрпи дру­ жину свою» (И., 6659, 437, 158).

Слово дружина — общеславянское. Оно довольно широко упот­ ребляется не только в русских, но и в южнославянских памятниках. Известно оно и болгарскому — дружина, и словацкому — druzina, и чешскому — druzina, и польскому — druzina, и сербоховатскому — дружина языкам (Преображенский, Фасмер). Во всех славянских языках, кроме древнерусского, слово дружина известно со значением 'отряд’, 'общество’; в словенском также — 'семья’, 'домочадцы’, в чешском — 'товарищи’, 'знакомые’.

Но в военном значении, в значении 'приближенное к князю постоянное войско’ (и во вторичных военных значениях) термин дружина является принадлежностью только древнерусского языка.

Есть все основания предполагать, что употребление термина дружина в этом значении в переводных памятниках, появившихся на древнерусской почве («История Иудейской войны» Иосифа Флавия, Хроника Георгия Амартола), — вклад русского перевод­ чика. В. М. Истрин в своем исследовании о Хронике Георгия Амартола указывает, что так называемый сербский Амартол не знает слова дружина.

Характерно, кстати, что В. М. Истрин употребление термина дружина в значении 'определенный воинский отряд’ использует в качестве одного из доказательств русского происхождения пе­ ревода Хроники Георгия Амартола.

Княжеская дружина была собственно военной организацией княжества, но, как пишет Ключевский, «и болыпие... города были устроены по-военному, образовывали каждый цельный ор­ ганизованный полк, называвшийся тысячей, которая подразделялась на сотни и десятки... Городовые полки, точнее говоря, во­ оруженные города принимали постоянное участие в походах князя наравне с его дружиной».44 Наиболее раннее свидетельство об употреблении термина тысАча в этом значении относится к 6597 г.: «При блгородьнмь к н а з и Всеволод..., вооіеводьство держащю Кьшвсьскыгатысяща Шневи» (Л., 6597). В этом случае слово выступает в сочетании держати т ы сящ у(а), которое образует терминологическое значение 'быть тысяцким, воеводой городского ополчения’. Ср. также прЪдържати тысячу: «Тисящю предержащю Роману Михайло­ вичи)» (Л., 6760, 473, 166). Но известны случаи свободного, вне этих сочетаний, употребления термина тысяча: «А самъ прига т ы с а ч ю от него» (И., 6749, 793, 267).

Таким образом, тысяча 'городское войско’, 'городская дру­ жина’ была постоянной военной организацией г о р о д а и тем как бы противопоставлялась княжеской военной организации.

Тысячей командовал выбиравшийся городом, а потом назначае­ мый князем тысяцкий, сотнями и десятками — также выборные сотские и десятские. Эти выборные начальники составляли воен­ ное управление города и примыкавшей к нему области, военно­ правительственную старшину, которая называется по летописи старцами градскими. Старцы градские (выборные военные власти города, его военная администрація) принимали участие в совещаниях с князем наравне со старшей дружиной: «Созва Володимеръ болдры свои и старци градскі» (Л., 6495) и др. Это дало основание некоторым исследователям считать, что десятские, сотские и старцы градские входили в состав дружины. На самом деле это было не так. Дружина не де лилась на сотни и десятки, это деление как раз характерно для народного ополчения и го­ родского войска. Видимо, старцы градские совмещали в себе функции военной и гражданской администраціи. Это приводило в языковом плане к разрушению строгой устойчивости сочетания.

Ср. разночтения: «старцы градские» (Н. I, 6504) и «старцы людьскые» (Л., 6504), а также употребление термина старцы в том же значении без сочетания с определяемым прилагательным: «И рша богар и старци. Вси кнАже, гако своего никто же хулитъ» (Л., 6495).

Близко или тождественно по семантике терминам ратъ, полкъ и дружина (в значении 'войско вообще’) и слово вой (мн.). Это об­ общенное название воинов независимо от их социального положения и воинской иерархии, название дружинников и ополченцев, составляюіцих собственно полкъ или ратъ; это наименова-4 44 В. К л ю ч е в с к и й. Курс русской истории, т. I, стр. 197—198.

ние и русских воинов и воинов союзных или противоборствующих народов. Невозможно установить какие-либо различия в употреб­ леньи этого слова в применении к той или иной категории воинов, перечисленных выше: «И повел Олегъ воемъ своимъ колеса издлати и воставлдти на колеса кораблд» (Л., 6415, 30). Обяза­ тельство греков: «И та страна не покарАютсАвамъ [и] тогда аще просить вой оу насъ к н а з ь Рускии. да воюютъ» (Л., 6453, 51);

половецкие воины: «И пройдохъ сквоз Половчьскыи вой бьа с а.

до ПереиславлА» (Л., 6604, 248, 81 об.); немецкие воины: «Събравшеся Нмци, местеръ со всими своими вой пришедше подъ городъ подъ Яму» (Н. I, С., 6952, 424). Вой широко употребляется и в переводных текстах религиозного или житийного содержания, причем слово выступает там в двух значениях. Одно из них пол­ ностью совпадает с отмеченным выше: «И съступисА море о Фа­ раон. и о воихъ его» (Л., 6494, 96, 32); «Пришдъшю... нкомоу царю и вой объсдъшю Иі'русалима» (Гр. Наз., XI в., 273).

Здесь вой соответствует стратбтсе&о греческого оригинала.

Другое значение — обобщенно-распространительное — "во­ инство’, "силы, противостоящие кому-либо’. Это обычно обозна­ ч е н а противоборствующих сил добра и зла, божественных и сатанинских сил и т. д., причем часто в таких употреблениях имеют место переносно-образные оттенки значения. «Оружье... отъ Бога даровасА на дигавола и вога тьмныга лоукавьства доухы»

(греч. атрате?х|хёо) (Панд. Ант., XI в., Амф.); «Съ небесныими вой» (Илар., Исп. вер.); «Храми Божии сжть вой с в а т и и » (Изб., 1073 г.); «Достоинъ бывъ вышнихъ вой» (Стихир., X II в.). В последнем случае слово вой приобретает эмоциональнО-экспрессивную окраску возвышенности, торжественности.

Это значение известно и летописным текстам; оно реализуется или в заимствованных контекстах, или в религиозно-нравственных рассуждениях летописцев: «...нбеснии вой видАще» (И., 6683, 585, 207).

Но уже в ранних памятниках древнерусского языка слово вой начинает употребляться только по отношению к ополченцам или к рядовым воинам (в отличие от бояр, воеводы, дружинников и т. п.). Так, в «Повести временных лет» под 6488 г. различаются (противопоставляются) вой и дружина: «Володимеръ... вышедъ въ дворъ теремныи ютень... сде ту [с вой и] с дружиною своею»

(Л., 6488, 78, 24 об.); «Мало имаши вой. он же реч имю отрокъ своихъ -Ц * иже могуть противу имъ стати» (Л., 6601, 218, 72 об.);

Т «ИзАславъ же и король скупивше все свои вой и всю свою дру­ жину» (И., 6660, 449, 162); «И не соуть вой твои, но соуть иисобнии к н а з и » (И., 6749, 792, 267); «Владыка Иванъ благослови своихъ дти и воеводы Новгородъскыи и вси вой» (Н. I, С., 6906).

«Войско Киевской Руси состояло из княжеских дружин и из народного ополчения — воев. Дружины были постоянными воин­ скими организациями, которые содержались и вооружались за князей, богатых и знатных людей. В число воев входили глав­ ctigt ный образом сельчане и горожане. Для того чтобы собрать их, требовалось решение веча. Без веча можно было собирать только тех смердов, которые не зависели от веча и находились во власти князей. После окончания похода народное войско распускалось.

Кроме воев и дружин были еще вспомогательные части, нанимае­ мые главным образом из тюркских кочевников».4 5 В связи с тем, что внутренняя форма слова вой была весьма прозрачной — 'военный’, 'принадлежащей войску’, термин этот все больше и больше становился всеобъемлюгцим, начиная слу­ жить наименованием всякого военного человека. Когда же не­ обходимо было отразить положение воина в воинской иерархии или профессиональную характеристику, язык нрибегал к выработке составных терминов — названий типа верховный во\ «Володимеру же шедшю Новугородоу. по верховьни во на ІІеченегы. б бо рать велика бес нерестани» (Л., 6505, 127, 44) (в И.

и X. списках летописи: верхніе); Великии вой: «Соущи ти с вели­ кими вой» (И., 6739, 766, 259 об.). Ср. также вой корабленыи (Ник., 6420, I, 26); вой лодейные (Н. V, 6430, 27).

Вой — это прежде всего войска, участвующие в битве, готовые или подготавливающееся к битве, к походу и т. п. Большинство ситуаций, в которых употребляется это слово, напоминает ситуации, в которых употребляется термин полкъ: «Володимеръ же изряди воа своа и повел приспу сыпати» (Л., 6496); «На утрии же день Гюрги и Святославъ исполчивша во свои, поидоша к городу»

(Л., 6660, 338, 113); «Приде Ростиславъ съ С м о л н а н ы съ множест­ вомъ вой» (И., 6659, 423, 153); «Данилови... посла на н вое свое, и гнаша по нихъ до Горы» (И., 6743, 778, 263); «Володиславъ бжа мнозии избити от вой его» (И., 6719, 7300, 249); «Данилови же.

на кон сддщоу и во рдддщоу» (И., 6759, 813, 273). Ср. также сочетания: «изиде с вой» (Л., 6366, 19); «приде с вой» (Л., 6488, 76, 24); «ити вой» (~=идти войной) (Супр., 157) и т. п. Характерно в этом отношении разночтение в различных списках «Повести временньтх лет» — вой полкъ. Так, в Лаврентьевской летописи читаем: «А ты і ш а з ь л и еси* и пришелъ есмь въ сторожхъ* и по мн идетъ полкъ со кнАземъ бещисла множьство» (Л., 6776, 66—67, 20). В Новгородской 1-й летописи вместо полкъ стоит вой: «...а по мн идуть вой съ кнАземъ безъщислено множество»

(Н. I, С., 6476, 19). Ср. также: «скупА вой свои многое множьство исполца полны свои» (И., 6662, 477, 171 об.).

Конструкция выити на кого-либо со всеми своими вой употреб­ ляется как вариант конструкции выити на кого-либо со всеми силами (полки). Так, в Ипатьевской летописи: «... вышедшоу со всими вой» (И., 6739, 765, 259). Из сопоставления условий функционирования терминов вой, силы, дружина ('войско вообще’) 45 Б. Д. Греков. Киевская Русь, стр. 321.

можно установить, что множество вой—множество силы: «Андрю разгордвішо надгасА на множество вой» (И., 6631, 287); Въ мал дружины—въ мал вой. Здесь возможно опущение как дружины, так и вой: «Посла же к н а з ь Данилъ Лва и Тевтивила.

и Едивида и Дворьского. и вс во самъ же оста в мал со старыми богары со Юрьемь т ъ і с а ц к ы м ъ » (И., 6762, 822, 275 об.). Обычны в летописном языке сочетания: совокуплАти во (вой), копити во (вой), скопити во, собирати во и т. п.: «[СвАтославъ] собра вой* и прогна Печенги в поли и бысть миръ» (Л., 6476, 67, 20);

«Игорь же совокупивъ вой многи... и тали оу нихъ пога. поиде на Греки» (Л., 6432, 45); «И ту сбита во придоста к Володимеру» (Л., 6605, 262, 88 об.); «А льстяще ими, а вье коплче и яко скопиша вое и выслаша из города къ воевод» (Н. I, С., 6701, 167); «Совокупившимъ же с а воиемь» (И., 6761, 819, 274 об.).

Это свидетельствует о том, что воины, несмотря на общий признак, объединяющий их в одно понятие, не представляли собой безликую нерасчлененную массу вооруженных людей. Об этом говорят и такие употребления этого слова, как: «И повел сбирати вой отъ мала до велика» (Л., 6586, 201, 67 об.).

Вой — временное войско, ополчение, собираемое князем на * случай военных действий. Это ясно ощущалось в сознании носи­ телей русского языка, по крайней мере в старший период истории русского языка: «Шрополкъ же постога несколко дьнии оу Чернигова и възвратисА в Киевъ. и распусти вой» (И., 6643, 296);

«Дюргеви же еще не роспустившю вой» (И., 6658, 404, 146 об.).

В значении 'отдельный воин’ в Четвероевангелии 1144 г.

употреблено сущ. вой (ед. ч.): «Імате ли во» (Мф., XXVII, 65;

Четвероев. 1144, 66). Трудно что-либо сказать относительно значения, особенностей функционирования в древнерусском языке данной словоформы: для этого нет материалов. Во всяком случае можно утверждать, что для русского языка вой (ед. ч.) в значении 'воин’ было нехарактерно. Эта словоформа зафиксирована в оригинальных памятниках в значении 'войско’, 'вооруженные силы’ (с оттенком собирательности). Слово в этом значении известно по памятникамболеераннего времени, чем войско: «Ійрославъ и Мьстиславъ. собраста вой многъ. идоста на Л а х ъ » (Л. 6539, 150); «Наш царь богате тбя не множествомъ злата, но множествомъ воя» (Сл. Дан. Зат.). Еще: Л., 6544, и др.

Очевидно, слово вой (ед. ч.) в знач. 'войско’ было обычным наименованием вооруженных сил, т. е. оно входило в состав практического военного языка эпохи. Конкурирующий с ним термин войско завоевывает права полноправного члена системы воен­ ных обозначений значительно позднее начального периода древне­ русской письменности.

В различных списках «Повести временных лет» наблюдаются интересные разночтения. Так, в Синодальном списке 1-й Нов­ городской летописи под 6496 г. читаем: «Корсуняне подкоиавше стну градную, крадяху сыплемую кръсть и ношаху к соб въ градъ, спуще посред града; вой же присыпаху боле» (Н., I, С., 6496, 55). В Лаврентьевской летописи вместо вой стоит воини. В Лаврентьевской летописи: «Николиже помышлю на страну вашю. ни собираю вой ни языка» (Л., 6480, 73, 22 об.). В Радзивилловской — вой соответствует воини] в Ака~ демическом списке ошибочно воивоины. Термин воинъ входит в лексический состав древнерусского языка относительно поздно.

В летописях его употребления единичны и должны быть квалифи­ цированы как вклад переписчиков позднейших летописных списков. В составе древнерусской летописи наличие этого слова трудно предполагать. В «Материалах» И. И..Срезневского не приве­ дено ни одного примера на употребление этого слова в языке оригинальной русской письменности (все примеры из переводной литературы религиозного содержания), что свидетельствует как будто бы о приуроченности слова в древнейшую эпоху к церковнославянской языковой стихни, по крайней мере говорит о чуждости его живому разговорному языку эпохи.

Однако нельзя сказать, что этот термин был вовсе неупотребителен в летописях эпохи средневековья. Выше уже был приведен ряд примеров на употребление слова в летописном языке. Число их, конечно, этим количеством не исчерпывается: «Аще ли хотти начнешь наше царство тъ васъ воина пртивдщаАСА нам. да пишю къ великому к н а з ю вашему» (Л., 945, 52); «Потомъ же яша чело­ вка, именемъ Николу воина на того возложиша вньць» (Н. I, С., 6712, 182). Последний случай относится к употреблению слова воинъ в переводных текстах (из пересказа-перевода повести о взятии крестоносцами Царьграда, взятого из византийских или болгарских хронографов). Не более десяти раз употреблено слово в Ипа­ тьевской летописи, причем все случаи употребления дадают на ори­ гинальные контексты: «Оже приедоуть Половци с воины, а се слышахомъ оже избити имъ к н а з а и васъ и всю Роусь» (И., 6693, 650, 226 об); «Извдаль кд Данила и Василко халъ быхъ на н а. аще бы ми с десАтью воинъ халъ быхъ на н а » (И., 6757, 801, 269 об); «Онъ же воинъ, оуправи десьницю свою, иземъ рогтичю ис поАса своего далече вергъ» (И., 6764, 833—4, 278).

В XIV—XV вв.

наблюдается та же картина: термин воинъ употреб­ ляется в основномв составе религиозно-нравственных контекстов:

«Видиша бо врніи, яко въ 9 часъ бьющеся ангели помогають крестьяномъ, и святымъ мученикъ полкъ, воина Гергиа» (Н. IV, 688, 320, 218). Лишь единственный случай употребления термина в 4-й Новгородской летописи указывает на наличие его и в светской письменности (в живом разговорном языке XIV в.): «По­ добаетъ ти и всегда у меня началникомъ быти, яко толико дръзновении и подвигъ ко мне показа, яко никто отъ моихъ воинъ»

(Н. IV, 6845, 479, вар. Д.). Но постепенно слово проникает в лек­ сическую систему русского языка, приобретая при этом права специального наименования отдельного воина, хотя еще сохраняет налет «книжности», «высокости» (см. об этом ниже, стр. 160).

Воиникъ как синоним терминов воинъ и вой дважды употреб­ ляется в Ипатьевской летописи: «И никого не вд въ нихъ воиника но отрокы держаща кон» (И., 6740 (769) 260 об.); «Многажды побжаше поганые или иногда многажды посылающима има на поганый, еже Скомондъ. и Бороуть. зла воиника иже оубьена быста» (И., 6756 (799) 259).

Акад. П. А. Лавров считает термин воиникъ словом югославянского происхождения.46 В сербском, словинском и болгарском языках воиникъ и теперь имеет значение 'воин’, 'солдат’ (серб.хорв. вб]ник, словин. vojnik, болг. войнйк). В западнославянских языках это слово не отмечается. Соглашаясь с этой точкой зрения II. А. Лаврова, акад. В. М. Истрин, на наш взгляд, совершенно справедливо пишет, что слово воиникъ встречается также и в древнерусских памятниках и было хорошо известно «русскому книжнику» уже с XI в.47 Однако надо заметить, что в живом употреблении это слово в восточнославянской языковой области не было известно, оно так и осталось достоянием именно «книжников», книжного языка.

Возможно, что Ипатьевская летопись отражает как раз влияние южнославянской письменности. Ведь в других памятниках это слово не обнаружено.

Вторым значением термина воиникъ было 'военачальник «[Епископъ] без царского повелния не можетъ быть призываем на суд к к н а з ю гражанскому или къ воинику» (Корм. Моск. Дух.

Ак.) — перевод греческого а р хш а х р а т к о т г ^.По всей видимости, это значение не было общепринятым даже для церковнославянского языка, его можно считать окказиональным. Его судьба никаким образом не отражается на судьбе других наименований этой группы. Все слово было утеряно русским языком. Еще менее ощутимы связи с живой системой военного употребления у слов оиминъ, оимъ в значении 'воин’ и у прил.

оимъскыи 'воинский’:

«И гако же оимьскъ имать: оиминъ, начальникъ пиномъ, воювода»

(Гр. Наз. XI в., 46); «Видхомъ еодоула оімина» (Пат. Син. XI в.,

27) и др. Все памятники переводные, церковно-канокические.

«По Жидохъ странный оимы намняетъ» (Псалт. толк. Феодорит., пс. X XL, 17 толк. В.); «Колико отъ нашихъ оимъ на рати падоша»

(Супр. р., 68); «Потомъ же почитаешь ошмьско число оть многъ странъ воевати оумюща пришедша» (Иез. XXVII, 11 толк., по сп. XV в. В.).

Как существительное в обеих формах, так и прилагательное известны только старославянскому языку. Целый ряд исследоваП. А. Л а в р о в. Георгий Амартол в издании В. М. Истрина. Slaа, гос. IV, sesit 3. Praha, 1925, str. 476.

47 В. М. И с т р и н. Хроника Георгия Амартола в древнем славянском языке. Текст, исследования, словарь, т. 3. Пгр., 1922, стр. XXXV.

гелей обращался к установлению этимологии слова оиминъ.

А. Лескин пытался сопоставлять церковнославянское оиминъ с древнеиндийским yudhmds "борец’, "боец’ и литовским jundd, justi "приходить в колебательное состояние’, "начинать двигаться’, иричем считалось, что старославянское оиминъ отражает корень *]ып « * / ’ь2т).48 И. А. Бодуэн де Куртенэ связывает оиминъ с корнем */ь7п "брать’ и, ссылаясь на русское диалектное оймовать "иладеть’ (перм.), предлагает считать, что первичным значением слова оиминъ было "тот, который захватил’, "завоеватель’.49 Г. А. Ильинский, отвергая предложенные А. Лескиным и И. А. Бодуэном де Куртенэ этимологии (прежде всего по соображениям фонетическим: корень */ьпг в древнецерковнославянском должен был бы дать обиминъ, при этимологии Лескина, и обоиминъ, при этимологии Бодуэна), считает, что оиминъ (мн. оими) обра­ зовано от основы на -о- *о/ьто, что дает возможность сближать его с греческим оТрог "дорога, тропинка’ и древнеиндийским emas "ход’. Следовательно, первоначальное значение оиминъ должно быть, по мнению Ильинского, "быстро, стремительно идуций человек’, "нападающий, пітурмующий человек’. Близко к древнецерковнославянскому оиминъ стоит греч. оща "бурное нападение’. «Если изложенная этимология слав. ojbmin верна, — замечает ученый, — то это слово не только окажется ближайшим родичем до сих пор необъясненных др.-инд. a^as "неукротимый’, "дикий’ (ср. Uhlenbeck. AI, EW. 12) и лит. о іте "толпа’ (которое сравнивая с церковнослав. еще Matzenauer, LE, XI, 348), но и может служить превосходной семасиологической параллелью к славянскому же vojinb, которое, как показывает лит. viti "гнать’, "преследовать’, лат. venor и др.-инд. v6ti "преследует’, "стремится’, также обозначало человека, более или менее стремительно и бурно атакующего».50 М. Фасмер по существу ограничивается нриведением указанных этимологий своих предінественников, не добавляя к ним ничего нового.

Вряд ли верны соображения И. А. Бодуэна де Куртенэ о воз­ можности сближения оиминъ с диалектным русским оймовать в связи с трудностями фонетического и семасиологического ха­ рактера. К тому же установление связи между этими словами было бы косвенный признанием более широкой распространенности термина оиминъ в славянских языках. Между тем, как уже говорилось, он был известен только церковнославянскому языку.

48 См. статью А. Лескина об этимологии слова в сб.: Indogermanische Forschungen, XIX. Strasburg, 1906, S, 398 et sqq.

49 См. статью И. А. Бодуэна де Куртенэ об этимологии слова в сб.: In­ dogermanische Forschungen, XXI, S. 126.

80 Г. А. И л ь и н с к и й. Славянские этимологии. ИОРЯС, т. X X III, кн. I, Пгр., 1918, стр. 144—146.

Войско. В «Материалах» И. И. Срезневского приводится два примера на употребление слова войско. Один — из «Летописца Переяславля Суздальского» под 6496 г., другой — из Псковской 1-й летописи под 6971 г. Как будто можно было бы считать, что раннее употребление слова войско, зафиксированное в нашей пись­ менности, относится к X в.: «Припусти войско къ граду» (Лет.

Переясл., 6496). Однако следует подчеркнуть, что в древнейшую пору древнерусского языка оно малоупотребительно или вовсе не было известно русскому языку. У нас нет другого примера (кроме приведенного И. И. Срезневским) на употребление слова войско до XIV в. Видимо, наличие термина в «Летописце Переяс­ лавля...» следует считать вкладом позднейшего переписчика списка этой летописи. В 4-й Новгородской летописи можно отметить уже до десяти случаев употребления термина войско. Самый ранний из них относится к 6845 г.: «Въ 4 же день присл тогда Родионъ Нестеровичь с войскомъ своимъ» (Н. IV, 6845,479, вар. Д.).

На этот же год падает еще два употребления термина. Остальные случаи относятся к 7036 г. «И приведоша его к великому князю и къ его братии и ко всему войску» (Н. IV, 7036, 544, 402 об.).

Аналогично употребление слова и в 1-й Псковской летописи под 6971 г. Как видно из этих употреблений, термин войско имел значение 'вооруженные силы’, 'воины’, 'войско’ и вступая, таким образом, в синонимические отношения с терминами рать, полкъ, вой, сила. Пополнение синонимического ряда новьтм элементом произошло не ранее XIV в.

Войско обычно набиралось на время военных действий: «Онкиъ же стоя тогда ратью по(д) градомъ 3 дни; нелзе бяше собрати войско великому князю Ивану» (Н. IV, 6845, 479, вар. Д.). Иногда войско как наименование вооруженных сил, набираемых на время военных действий (из народа?), противопоставляется постоянной военной организации или же привилегированным военным отрядам: «И идоша [посланцы Родиона] нощию в градъ Переяславль сквозь полки Тверския и ска(за)ша великому князю, яко Ро­ дионъ просилъ на помощь и ста оу града за 5 верстъ, а с нимъ его дворъ, а иного войска мало» (Н. IV, 6845, 479, вар. Д.). Как видно, командовал воиском не князь, а воевода, посадник: «Посадникъ Дороеи съ своимъ войскомъ» (П. I, 6971).

Мы привели здесь почти все случаи употребления термина войско, они весьма немногочисленны: до XVI в. насчитывается не более десяти употреблений, относящихся к четырем погодным заиисям и ограниченных рамками трех памятников (Лет. Переясл., 4-я Новгородская и 1-я Псковская летописи). Это довольно красноречиво свидетельствует о малоупотребительности термина в древнерусском языке.

Сила. Одним из широкоупотребительных наименований войска, воинских сил в древнерусском языке был термин сила. Это слово менее всего может быть отнесено к терминам, даже если исходить при этом из состояния военной терминологии первых веков древ­ нерусской письменности.

Значение слова сила широко и во многих своих чертах недоста­ точно определеино. сВойско’ различного характера — дружина, полкъ, вой, сторожа, застава и т. п., любой численности, русское, наемное из воинов других народностей, вражеское и союзное, участвующее и не принимающее участия в битве, в походе и на стоянке и т. д. — могло именоваться силой. «Приде Издславъ съ силою Киевьскою» (И., 6654, 333); «Издславъ же оувдвъ по соб идуща Володимирка с силою заложасд нощью поиде г Кыюву» (Л.

, 6658, 330, 110); «Побиютьсд с нами, а сила наша за нами далече» (И., 6658, 412,149об.); «Издславъ и Ростиславъ и Всеволодичь. видвше силу Половечьскую повлша людемъ бжати изъ острога в дтинецъ» (Л., 6660, 338, 113); «И поиде князь Витовтъ съ своими князи и со всею силою Литовьскою на царя Темиръ Кутуля» (Н. I, С., 6907, 389). Обычны в древнерусском языке сочетания соврати силу велъю (великую), придти с си­ лою многою (великою), придти в сил тяжцЪ (велиц), всею силою, оступити градъ в сил тяжц, совокупити силу, придти силою, приступити силою стати силою и т. п.: «И приде ко Царюграду в сил в велиц в гордости и створи миръ с Романомъ» (Л., 6437, 43); «Приде Свдтополкъ с Печенегы. в сил тджьц. и изиде противу ему на Льто» (Л., 6527, 144, 49); «Поча Володимеръ приступати силою» (И., 6658, 401, 145 об.); «И притпедше всею силою статна около города» (Л., 6660, 938, 113); «Князь же Гердень совкупи около себе силу Литовьскую і погонися по нихъ» (Н. I, С., 6774, 285); «Андриже Георгевичь и Володимерь Андревичь. с Половци налегоша силою и тако перехаша Лыбдь» (И., 6659, 431, 156).

В ряде случаев условия контекста ставят слово сила в синонимические отношения со словами вой, дружина, рать, полкъ, причем какие-либо отличия в семантическом плане или в стилисти­ ческой окраске этих слов обнаружить удается не всегда: «„Пойду, рече, плню землю Александрову1 и собра вой множество, силу велику зело, Свя съ княземъ и с пискуны своими и Мурмань и Сумь... и подвижеся в сил велиц» (Н. I, С., 6748, 253—4;

из КАТ, Сказание об Александре); «И се поиде велика рать Ма­ маева и вся сила Татарьскаа» (Н. IV, 6888, 319, 216 об.); «ТемиръКутлуи... силу свою всю роспустилъ воевати землю Литовьскую.

И ходиша рати Татарьскыи воюючи и жьгоущи волости» (Н. IV, 6907, 385,255). Однако уже эти примеры свидетельствуют и о другом — об отличиях в значении слова сила, с одной стороны, и рать, вой, дружина, полкъ — с другой. Сила обозначает в них совокуп­ ность отдельных вооруженных отрядов. В последнем примере несколько ратей образуют «силу» князя Темир-Кутлуя. Ср.

также: «Елма же царь распусті силоу Тотарьскоую по земли Рускои воевати княжение Роуское великое..., а ині полці ходиша къ Звнігороду» (Н. IV, 6890, 337, 230); «И прииде на Коломноу, и събравъ вой своихъ 100 000 и 50 000, опрочно рати княжеи и вое­ водъ мстныхъ, яко же при семъ князи: баше всеа силы и всихъ ратей числомъ с полтора (сто) тысящь или с двста» (Н. IV, 6888, 314, 213).

Неполное совпадение семантики находит выражение в частичной несовпадении сочетаемости слова сила, с одной стороны, и полкъ, рать, дружина, вой — с другой. Устойчивые сочетания придти в сил тяжці (велицЪ), оступити градъ въ сил тяжц не имеют параллелей в случаях, когда вместо сила употребляются синони­ мичные обозначения.

Следует отметить, что сила употребляется во всех случаях, когда речь идет о начале военных действий, о военном походе, обозначаемом сочетаниями тшде ратью, посла рать, ходити ратью и т. п.: «Скиригаило... ходилъ ратью с Литовьскою силою и с Немечкою подъ Полтескъ» (Н. IV, 6894, 347, 238); «Витовтъ... съ всею силою пріиде ратью к Смоленьскоу, а князь Юрьи затворися въ город» (Н. IV, 6912, 996, 262 об.). Приведенные примеры свидетельствуют о закончившемся процессе отпочкования военного значения в слове сила (наиболее употребительном в русской пись­ менности именно в этом значении). Однако в болыпом количестве употреблений легко вскрываются тесные связи специализированного, несомненно вторичного значения, с «бытовыми» значениями многозначного слова.

В таких употреблениях значение 'войско’ затушевывается, отходит на задний план или вовсе не ощущается:

«Не стояти Олговичемъ противу нашей сил» (И., 6644, 298);

«Сде СЭлговичь в Кыюв. инача замышлдтина Володимирич...

надисА сил своей» (Л., 6647, 307, 102); «Самъ же иде к Перея­ славлю на Андрга надга бо с а сил своей» (И., 6648, 304); «Всево­ лодъ Чермныи сд в Кыюв надгасА на свою силу» (Л., 6714, 427, 144 об.); «Берендеве же видвше силу юго убогавшасА. и рша ИзАславу поиди кнАже прочь сила юго велика, а оу тебе дружины мало» (Л., 6658, 327,109); «Король же с великою любовью посла воевъ в сил тажц» (И., 6716, 724, 247); «Приіде Едегій тесть Шадбега царя Татарьскаго, ратью со многою силою к Москв» (Н. I, С., 6916, 396); «Мн покорилъ Богъ вси языкы, ты единъ не хощеши мн покоритися, ни сил моей» (Н. I, С., 6753, 270).

В этих примерах значение слова сила приближается к значению 'могущество’, 'мощь’ или 'множество’, 'большое количество’.

Особенно в таких примерах, как: «А полкы имю а силу имю»

(И., 6659, 429, 155 об.); «НадеющесА на силу погании и поидоша противу нашимъ» (И., 6680, 558,199); «Половци же... совокоупившесА и постигаша полкы Ростиславли Ририковача видивше силоу ихъ и не смшна наюхати» (И., 6701, 678, 234 об); «И он [языкъ] повда силу велику Немчкои рати подъ Изборскомъ»

(Н. V, 6850, 257, 608).

В ранней письменности сила в военном значении обычно упо­ требляется в единственной числе. Лишь два случая употребления слова в этом значении во множественной числе имеется в Ипатьев­ ской летописи: «И тако придоша НовгородцисъИздславомъвсими силами своими и Пльсковиц и Корла» (И., 6656, 370); «И приде емоу Ростиславъ и съ всими Роускыми силами полны и съ Смоленьскими и тоу съвкоупишась» (И., 6656, 370). Но уже к концу XIV в. новгородская письменность дает довольно многочисленные примеры (в 4-й Новгородской летописи их более 30) употребления этого термина именно во множественном числе: «И нача сврпо и напрасно силы своя сбирати сь яростию подвижеся силою многою, хотя пленити крестьян» (Н. IV, 6888, 312, 211); «И вседше на коня своя, и поидоша скоро из града многими силами на тхъ воеводъ великого князя, на передовыя полки» (Н. IV, 6979, 508, 360 Д.);

«Князь великии Иванъ Василіевичь посла рать свою в Литовьскоую Землю, князя Данила Василіевича Щеня и иные воеводы, съ многыми силами; и пріидоша противу ихъ Литовьскаа сила»

(Н. IV, 7008, 460, 376 об.). Все другие употребления аналогичны приведенным выше.

Расширение употребительности слова сила во множественном числе, очевидно, свидетельствует о некоторых изменениях в системе его значений, о дальнейшей специализации значения. Слово постепенно завоевываег право обозначать не только 'вооруженные отряды’, 'войско’ в целом как нечто нераздельное, нерасчленимое, но и отдельные части его, которые, объединяясь в общее, в единую войсковую организацию, сохраняют и свою самостоятельность.

В дальнейшем этот ироцесс будет продолжаться и приведет к утверждению в языке именно множественного числа слова сила для обозначения 'военных сил’. Надо отметить, что процесс этот захватил (или проходил одновременно) и сферу религиозноучительной литературы. Так, в той же 4-й Новгородской летописи встречаемся с употреблениями типа: «Тебе покланяются небесные силы» (Н. IV, 6888, 317, 215 об.); «Призываше соб на помощь великого заступника и скоропомощника на бранехъ воеводу небесных силъ архистратига Михаила» (Н. IV, 6979, 506, 358).

В Лаврентьевской и Ипатьевской летописях есть интересные случаи употребления слова люди (людие) для обозначения 'войска’, 'вооруженной силы’. Слово люди {людие) вступает, таким образом, в синонимические отношения с такими терминами, как вой, воинъ, ратьникъ—ратници, сила, рангъ, полкъ: «И приде Володимеръ Кіеву съ вой многи. и не може Ярополкъ стати противу. и затворисд Киев с людьми своими и съ Блудомъ [воеводою]»

(Л., 6488, 76, 24); «...Король же то слышавъ, пусти ко ИзАславу с Володимеромъ. т ы с а ч ь добрыхъ людии» (И., 6658,,409, 148 об.);

«Данилови же и Василкови поноужающима людии своихъ соехати на н» (И., 6740, 769, 260 об.); «А молодые к н а з и прибжали в малхъ людии» (Л., 6731, 509, 234).

8G

Два последних употребления слова люди аналогичны употреблению терминов вой, сила, дружина в подобных же ситуациях:

пришелъ въ м алі, в малі (велиці) силы, въ малі дружины.

Ср. также параллели: «Исполни в с а людии сво» и «исполни вой»

и т. д. Употребление слова люди (людие) в значении 'воины’, 'войско’ в начальный период древнерусской письменности имело эпизодический характер. Это был только своеобразный контексту­ альный синоним к терминам вой, сила и т. п. Но это было началом приобретения словом люди военного значения, которое затем, судя по широте употребления его в памятниках XV—XVI и XVII вв., довольно прочно закрепилось за ним. Интересно отметить, что наиболее употребительным слово люди было в новгородских памятниках XV—XVII вв., тогда как X I—X III вв. новгородской письменности не дают ни одного примера подобного рода. Из южнорусских памятников Ипатьевская летопись содержит наибольшее количество примеров на употребление слова люди (людие) в значении 'воины’, 'войско’.

С т а г ъ. Наряду с основным значением — 'боевое знамя’ (как символ боевой чести, воинского достоинства) термин стАгъ довольно широко употреблялся в значении 'войско’, 'вооруженная сила’, возникшем путем метонимических переосмыслений: «Видивъ Олегъ яко поиде с т а г ъ Володимерь и нача заходити в тылъ его, и убогасА и побже Олегъ» (И., 6604, 225); «Стоять стязи въ Пу­ тивл» (Слово); «Сего бо нын сташа с т а з и Рюриковы, а друзі и Давидовы» (Слово). «И поча выступати с т а г ъ С Бголюбого. и люо дье не могоша са ни мало оудержати. но вси вопьгахуть» (И., 6683, 593, 209). Особенности функционирования слова в этом значении дают возможность сближать его прежде всего со значением слова полкъ (войско в предбоевом или боевом порядке). Ср. nocmaeumu полкъ nocmaeumu стягъ; стояти полкомъ стоятистяг(омъ);

- полкъ выступаетъ ** стягъ выступаетъ; приити полкомъ «приити стягомъ и т. д.: «И пришедше в доспсхъ стягомъ на Кузмодемьяну оулицю...» (Н. IV, 6926, 421, 283); «Половци пришедше к валови. поставиша с т а г ы сво» (Л., 6601, 220, 73).

Стягъ становится в отношения семантической близости с терми­ нами тысяча, полкъ в значении 'городское ополчение’ (постоянное городское войско, противополагаемое дружине как княжескому военному окружению): «И поташа оу ИзАслава т ы с а ч к о г о и съ с т а г о м ъ » (Й., 6654, 326). Тысячкий, как известно, командовал городским полком (тысячей). Возможность появления в термине стягъ значения не 'войско вообще’, а 'определенная часть его в бое­ вом строю’ предопределена была тем, что каждая часть войска, обла­ давшая известной обособленностью, имела свой стягъ, свое знамя.

Земля — 'войско какой-либо страны’, 'ее военные силы’:

«А с ведетъ на ны Лядьскую землю» (Л., 6885); «Язъ вожю Угры и вс земли, но не на свою люди» (И., 1150, 410), «Олегъ на ма приде съ Половечькою землею» (Поуч. Влад. Мон.). В «Материалах» И. И. Срезневского эти же употребления квалифицируются как 'народ’, и это надо считать правильный; значение же 'вой­ ско’ создается всем содержанием контекста и не выходит из рамок метафорических употреблений, не становится особый значением. Возможность такого рода переосмыслений заложена в слит­ ности, диффузности понятий «народ» и «войско» в нериод военного коммунизма. Употребления, известные по письменным памятникам, отражают уже сложившийся и устойчивый прием метафоризации, получивший права языкового факта в более ранние эпохи. «И съвокулита землю Руськую всю противу Татаромъ»

(В., VII, 6731, 130).

Возможность употребления слова земля в значении 'войско’ той или иной страны (обычно в конструкции аежля+прилагательное, образованное от названия страны или народа) несомненно нельзя понять вне связи этого слова со словом люди в том же значении. Эти связи сохранились и в современном языке. В 17томном «Словаре современного русского литературного языка»

в слове земля выделяется значение 'страна’, 'государство’ и в качестве переносного оттенка к нему приводится 'народ’, 'население страны’, подтверждаемого цитатой из А. С. Пушкина: «Иль мало нас? или от Перми до Тавриды, От финских хладных скал до пламенной Колхиды, От потрясенного Кремля до стен недвижного Китая, Стальной щетиною сверкая, Не встанет русская земля?» (Клеветникам России). Ср. также народно-разговорное «на нас напала немецкая земля». По-прежнему в этих случаях ощущается нерасчленениость представления о стране, ее народе и ее армии.

В значении 'войско’ могло, также метафорически, употреб­ ляться и сущ. область, синонимичное суіц. земля — 'население’, 'народ’, 'область’. Это, видимо, лежало в основе общих тенденций в развитии семантики данных слов: «Воевода области его»

(rrjc 8иар,еах; абтоо, exercitus eius) (Быт., XXI, 22 по сп. XIV в.).

Впрочем, это последнее словоупотребление целиком лежит в сфере церковнославянской языковой стихни.

Все рассмотренные выше слова {полкъ, рать, дружина, вой, войско, сила, люди и др.) объединяются одним общим признаком, характеризующим их положение в системе военных терминов, называющих воинские объединения: все они выступают в качестве родовых, обобщающих наименований, вокруг которых группируются, к которым притягиваются и с которыми взаимодействуют термины видовые — названия отдельных частей войска, отдельных представителей или отдельных групп войска. Эти взаимоотношения весьма интересны и показательны не только в плане конкретного анализа определенного пласта лексики, но и в общелексикологическом отношении. Заметим, что эта сторона специальной лексики далеко не достаточно изучена и в отношении современной терминологии, не говоря уже о древнем ее состоянии. Выяснение характера этих взаимоотношений важно также и потому, что оно поможет полнее выявить и точнее характери­ зовать взаимосвязи и взаимоотношения между основными тер­ минами группы. Эти отношения, как было показано выше, сложны и многообразны. Анализ содержания контекстов, фразового окружения, содержания летописных статей, воинских повестей и других произведений, в которых встречаются слова-термины, обозначающие военные понятия, свидетельствует о том, что в сфере «военного» словоупотребления X I—XIV вв. действовали нормы, выработанные литературным языком Киевской Руси. Анализируе­ мые термины не были чужеродными элементами в общенародном языке той эпохи, они были обычными в живой разговорной речи древнерусского населения.

И полкъ, и рать, и дружина, и войско, и сила, и люди — слова восточнославянские (древнерусские), по происхождению принадлежат к общеславянскому фонду, все они (в тех или иных значениях) известны в современных славянских языках. Многие про­ цессы и явления лексико-семантического плана, отраженные в памятниках древнерусской письменности, сохраняют общеславян­ с к и черты и особенности. Вместе с тем целый ряд значений и употреблений этих слов развился именно на восточнославянской почве. В системе древнерусского языка Киевской Руси происходят значительные изменения в семантической структуре каждого отдельного члена группы и группы в целом. Выше было пока­ зано, как в слове рать исконное (первичное) значение 'война’, 'битва’ отходит на задний план, уступая свое место и по актив­ ности словопроизводительной и по частоте употребления другому значению, возникшему в древнерусском языке, — ' войско’. Развитие значений у каждого отдельного члена этой лексической группы происходило в тесной связи с развитием семантической структуры у других членов группы. Это является подтверждением наличия. системных отношений в словарном составе древне­ русского языка. Материалы, извлеченные из различных памятников, свидетельствуют об определенных закономерностях функционирования и нормах употребления терминов. Нельзя представ­ лять дело таким образом, что для древнерусского писателя было совершенно безразлично, каким словом назвать вооруженную группу (любой численности) людей (воинов) — полкъ, рать, дру­ жина и т. п. Были определенные правила, которых древние русские придерживались в своей речевой деятельности. Ср., например, тот факт, что нет ни одного случая, когда постоянное войско князя было бы названо другим словом, кроме дружины. Удается наметить определенные закономерности (нормы) в функционировании и других слов: полкъ более предпочтительно, чем рать, употребляется при обозначении войска в походе, в подготовке к бою; рать чаще, чем полкъ, обозначает 'войну’, 'битву’ и т. д.

Слова сила и люди не обладают в такой степени терминологичностыо, специализированностью значений, как другие члены группы. Термины войско, воиники употреблялись чрезвычайно редко и характеризовались жанрово-стилистической или территориальной приуроченностью. Сущ. земля и облаетъ лишь с боль­ шой степенью условности могут быть причислены к терминам военного дела, хотя и нередко выступали в роли наименований явлений военного быта. Но в этих употреблениях легко вскры­ вается момент нарочитой подмены подлинных терминов и большая доля метафоричности. Кроме того, они были чужды практическому военному словоупотреблению и не оказывали никакого воздействия на семантические и лексико-фразеологические процессы в системе военной лексики. Эти слова образовывали бы как бы второй, особый круг лексических средств военной сферы выражения, круг слов — заместителей терминов, но круг, характеризующийся определенной устойчивостью и организованностью, подучающий воздействие со стороны «истинных» военных терминов.

Все эти особенности ярче проявляются при анализе производных от рассмотренных выше слов. Речь идет о производных от рать, полкъ, войско, воиникъ(и)\ словообразовательных дериватов от дружина, сила, люди или совсем не было, или они по своим значениям не имели касательства к военным понятиям.

Ф. П. Филин отмечал, что прилагательное для обобщенного обозначения принадлежности к военному делу, к войне в древнерусском языке Киевской эпохи было образовано от сущ. ратъ1 обозначавшего "войско вообще’ (безотносительно к тому, действует оно или нет). И этим оно отличается от термина полкъ.51 В древние времена и рать, и полкъ как военные объединения со­ здавались только на случай войны, военных столкновений. Так что если в памятнике упоминается о рати и полке, значит речь идет о подготовке к войне или уже о военном столкновении.

Но между этими терминами, являющимися основными терминами группы, намечается водораздел, о котором уже говорилось выше:

рать по преимуществу обозначает "войну’, "военное столкновение’, полкъ — "вооруженную силу’. Это функциональное разгра­ ни чена приводит к тому, что именно от рать образуются произ­ водные и отнюдь не с обобщенным смыслом, а с конкретно-аКтивным. Ср. в этом отношении значения прил. ратънии.

Прилагательное от ратъ — ратънии широкоупотребительное в древнерусском языке слово с разветвленной системой значе­ ний, корреспондирующих со значениями производящего слова.

Из всех слов-терминов, обозначающих названия войска, его организацию, отдельные отряды войска и т. п., ратъ — единствен­ ное слово, от которого стало возможным образование производ­ ного прилагательного с таким пшроким кругом значений: от наиболее обобщенного определения явлений, относящихся к войне, 61 Ф. П. Ф и л и н. Лексика русского литературного языка..., 1947, стр. 481.

через промежуточные ступени к строго определенному наименованию неприятеля, военного противника (путей субстантивации).

Так же как и производящее слово рать, ратьнии (ратъныи, ратный) широко употребляется и в оригинальных, и в переводных памятниках, в текстах самого различного характера, что уже само по себе является убедительным свидетельством широкой употребительности слова не только в военной среде, но и среди всех носителей русского языка. Это общеславянское слово, известное и древнецерковнославянскому языку, в древнерусской письменности использовалось согласно законам и нормам древнерусского разговорного языка. Наиболее обобщенным значением ратьнии (ратьныи, ратный) в древнерусском языке было значение, которое можно определить, как "относящейся к войне, военным действиям, связанный с ними’: «Шко Богъ кажеть рабы свои напастми ратными да і и в а т с а гако злато искушено в горну»

(Л., 6604, 233, 77 об.). В Радзивилловском и Академическом списках летописи вместо «напастми ратными» стоит «ратьми» — более конкретное выражение понятия о военном нападении, о вражеском нашествии. «Слышавъ же Данилко и Василко ратное пришествие его помолистасА Богу начаста сбирати вое» (И., 6757, 801, 269 об.); «А дворАномъ твоимъ оу коупьць повозовъ не имати, разв ратной всти» (Дог. гр. Новгорода с великим князем Михаилом Ярославичем около 1307 г.); «Бды ратныя» (П. I, 6877).

Такие же употребления наблюдаются и в религиозных текстах:

«Ратьныихъ оубииствъ отци наши въ оубииствьхъ не мьнеша»

(е 7о б[хоц, in bellis) (Ефр. кормч. Вас., 13). «Начата забывати гХ Бога и п о к л о н а т и с а Валу, рекше ратьну богу, еже есть СЭри»

(Сл. Фил., 986).

К началу X III в. относится употребление слова ратьный (ратный, ратьнии) в значении "служащий, предназначенный для ведения боя’, "боевой’: «И собравъ тъзмьльц многы сосуды ратныие и градные и порокы исполнивъ вой с в о а » (И., 6757). Позд­ нее, уже в конце XIV и в XV в., и севернорусская письменность фиксирует употребление этого слова в указанном значении: «На­ саду Псковскую у ловцовъ отъяша съ пущичами и со всмъ за­ пасомъ ратнымъ» (П. I, 6967); «Всю пограбиша приправу ратную»

(П. I, 6979). Довольно широко слово ратьныи употреблялось в значении "принимающей участие в войне, в битве’, "воюющий’:

«Пришедше, ихгупАтъ ны въ град а Руска землА далеча а Печензи с нами ратьни а кто ны поможеть» (Л., 6479, 71, 22); «Ратенъ есмъ съ царемъ» (И., 6657); «Посла Святославъ Глба сына своего..., помогай РАзаньскимъ к н а з м ь..., бдхоуть боратни со Всеволодомъ» (И., 6688).

В некоторых случаях удается проследить противопоставление людей воюющих людям мирным, не принимающим участия в войне:

«И снАідасА вси вой оу Чьрньска и ваевавше воротишасА боле вземше мирныхъ Л а х о в нежели ратныхъ» (Л., 6650, 310, 103 об.);

«СОже есте мои мирници сртьтл м а а кто не сртить мене тыи ратный мн» (Л., 6979, 849, 283). Сюда же: «Витовтъ... събра воя многы, вкуп же с нимъ съ единаго и самъ царь Тахтамышь...

и Литва..., и бысть их сила ратнаа велика зло» (Н. IV, 6907, 384, 254). Там же: «ратнии полци» (6979, 507, 359 об.).

Ряд употреблений прилагательного ратный должен быть истолкован как употребления с формирующимся значением "му­ жественный, привычный к битвам, к рати’: «Б же Ростиславъ мужь добль, ратенъ» (Пов. вр. л., 6574). Это стало привычной, устоявшейся, формулой характеристики князей — хороших войнов: «Не вете ли гако на моужи на ратны нашли есте а не на жены аще моужь оубьенъ есть на рати то кое чюдо есть» (И., 6762, 822, 275 об.). Несправедливо утверждение А. Генсёрского о том, что только в Ипатьевской летописи встречается выражение ратьнии мужи}2 См. употребление прилагательного из «Повести временных лет», приведенное выше.

В зтом же значении ратный употребляется и в таких случаях, как: «[Король] подвижеся въ сил т а ж ц... с а наполнея дхь ратнымъ» (Л., 6771, 478, 168 об.); «[Тахтамышь] в з а градъ Серпуховъ и огнемъ пожже и, и оттоуду тако поиде к Москв, напрасно оустремився, духа ратнаго наполнився» (Н. IV, 6890, 330, 225). Наиболее подходящи для употребления слова ратный в этом значении, конечно, поэтические контексты: «Наплънився ратнаго духа, наведе своя плъкы на землю Половцкую за землю Роуськую» (Слово). Само появление этого значения следует свя­ зывать прежде всего с поэтическим осмыслением прилагатель­ ного ратънии.

Очень рано развивается в прилагательном значение для называния явлений, относящихся к военной службе как профессиональной деятельности, что является свидетельством высокого развития военного дела в Древней Руси: «Не величаву бо ему сущю на ратьныи чинъ но похвалы ищючи ютъ единого Бога»

(И., 6656, 390, 141 об.); «Пожди мало, господине, како будет время, понеже баше мудръ и храбръ, и искусенъ многажды ратному чину» (Н. IV, 6888, 486, вар. Д.). Вступая в сочетания со словом «князь», прилагательное ратьныи (ратьнии) в этом значении обозначает "предводителя войск’ — "воеводу’. Русская письмен­ ность не дает примеров на употребление этого сочетания ранее XIV в.: «Бердебково слово Татарскимъ улуснымъ и ратнымъ княземъ» (Ярл. Берд. 1357 г.); «Атюлякъ царь слово рекъ...

ординскимъ и улусным всмъ и ратнымъ княземъ» (Ярл. Ат.

1379 г.).

Близки к только что названному значению оттенки, внутрен­ ней формой ориентированные на указание о принадлежности 62 А. I. Г е н с ь о р с ь к и й. Галицько-волинський літопис. Ки'ів, 1961, стр. 58.

к категории лиц, профессионально занятых военным делом: «Азъ же святитель есмь, а не ратный человькь» (Грам. митр. Кипр. иг. Серг.

и Феод., 1378 г.). Позднее это значение начинает выражаться сочетанием военный человек (военные люди) в противоположность лицам, не связанный с военной службой как профессией.

Ратьнии — 'неприятельский’, С вражеский’: «Тоу перебродисд на ратьноуо сторону Днпра» (И., 6691); «Не могу отъ рати своей хати се хожю в земли ратной а кто ми доправить рать мою домовь» (И., 6782, 874, 290 об.).

Чаще всего ратьнии в летописном языке употребляется суб­ стантивированно со значением 'врагъ, неприятель’. Основная масса употреблений слова в Лаврентьевской, Ипатьевской, 1-й Новгородской и других ранних летописях падает именно на это значение: «Многа [зла] твордхоу Роусь Грекомъ юликоже ратнии твордть» (Л., 6415, 30); «Святополкъ же стоите крпко и побгоша людьіе не стерпдче ратныхъ противленьи» (Л., 6601, 220, 73 об.); «Другыя же поставляюще стрлами стрляху; елико же ратнеи творять» (Н. I, С., 6428, 6); «Увдавъ силу ратныхъ, иде противъ князя Александра, да скажетъ ему станы» (Н. I, С., 6748, 255 КАТ); «Стрлы ратныхъ не даддхоуть ни выникноути изъ заборолъ и начата побадыватисд копьи» (И., 6788, 886, 294).

Начиная со второй половины XIV в. значительно увеличивается частота употребления слова (особенно субстантивированно) в нов­ городской письменности: «...море въскгпе и ратнии цобюша»

(Н. IV, 6903, 377, 249); «На Торговой стороне повелша городъ поставити въскоре же, како бы можно было отъ ратныхъ боронитися» (Н. IV, 7045, 577, 444 об.). Это же явление наблюдается и в текстах религиозно-нравственного содержания: «И нахоженье ратныхъ по Божью повельнию прижмлемь» (Л., 6576, 170, 57 об.); «Да покорени будутъ врази ваши, и да одолти среде ратныхъ, да рассыплю[т]ся поганыя страны, хотящая брани»

(Н. IV, 6988, 522, 378 об.).

Единичны случаи употребления слова в этом значении в единственном числе (только в Ипатьевской летописи): «Мняще ратного не знаюче его Издславъ же реч кндзь есмь» (И., 6659, 438, 158);

«Данилъ же вободе копье свое в ратьного изломившоу же сд копью» (И., 6739, 768, 260).

Производное от рать — ратъникъ обозначало прежде всего 'военнослужащаго’, 'воина’: «Оустремися изити со маломъ ратникъ и Мирославоу пришедшю к немоу на помощь с маломъ ситрокъ»

(И., 6739, 764, 259). Однако следует заметить, что ратникъ (ратъници) лишь близко, но не тождественно значению термина воинъ (вой, воины), Ратъникъ (ратьници) — это обычно 'воины, ведущие бой, принимающие участие в битве или готовящиеся к сражению’. Об этом свидетельствует уже только что приведенный пример из Ипатьевской летописи. Ср. также: «Юрьи же Домамеричь молвдше ратници суть и добра вой» (Л., 6731, 506, 232);

«Всс ратници соуть» (И., 6739, 768, 260); «Ратници суть и добраа вой» — трафаретная формула, выражение, дающее основания толковать слово ратници как слово, имеющее качественно-оценочное значение 'человек, храбро ведущий себя в битвах’, fотлич­ ный воин’. Этого совершенно нет в значении термина воинъ (во­ ины, вой).

Вторым военным значением термина ратникъ (ратницы, рат­ ники) было 'неприятель’, 'военный противник’. В «Материалах»

И. И. Срезневского это значение подтверждается только цита­ тами из переводных памятников канонической письменности, что свидетельствует об узкой сфере употребления слова. Немного­ численные случаи употребления слова ратъникъ (ратъници) в этом значении в Ипатьевской летописи (нам удалось найти только два случая) не меняют положения: «Ратници ваши соз доспхомъ зддть» (И., 6693, 639, 223 об.); «И рекоша прихавше видихомсд с ратными ратници ваши» (И., 6693, 638, 223 об.). Как и другие слова с корнем рат (ь), термин ратникъ в сфере церковнославян­ ской книжной традиции употребляется в двух переносно-образпых значениях: а) 'противник’, 'противоборец’ и б) 'враг’, 'дьявол’ (см. «Материалы» И. И. Срезневского).

В Псковской 1-й летописи имеется употребление слова рат­ манъ, которому, по-видимому, можно приписать значение 'ратник’, 'воин’: «Паде нмець ратмановъ 500, а 50 ихъ руками изымаша»

(П. I, 6749). То же: Н. V, 6750, 219, 578. Это употребление может вызвать интерес в плане народной этимологии. Пришедшее в язык ссверо-западной Руси слово ратманъ для обозначения члена магистрата (городского управления) Риги (по-видимому, из нем.

R at 'совет’, Ratman 'советник’) было отождествлено с русским рат ь(ман), свидетельством чего являются случаи употребления слова в форме ратъманъ для обозначения члена Рижского маги­ страта (Грамм. Герд. к Пол. 1264 и др.).

Значительно слабее реализовались словообразовательные воз­ можности существительного полкъ. Единственное достоверно известное по пцсьменным памятникам прил. полчныи имело с самых первых этапов его употребления исключительно относительное значение 'относящийся к полку’ ( = к войску в самом широком смысле). Наметавшаяся в Киевскую эпоху семантическая дифферснциация словообразовательных дериватов была в дальпейіием сохранена и развита. Она дошла до современного литературного языка.

Так, прил. полковой в современной языке имеет значения 'отпосящийся к полку’, 'принадлежащий полку’ (полковой командир, полковое имущество и т. д.); при ратный 'относящийся к рати, военный’ (ратное поле, ратный строй, ратные люди); 'предназна­ ченный для рати, битвы’ (ратный доспех и т. п.); 'воинский, бое­ вой’ (ратный подвиг, ратное дело и т. п.). Ср. также современное ратник 'воин’. Следовательно, можно заключить, что тенденция в разграничении словообразовательных возможностей между тер­ минами полкъ и рангъ, намеченная еще в XI —X II вв., была под­ держана и усилена дальнейтим развитием языка. Это привело уже в XVI—XVII вв. к окончательному утверждению сущ. рать как словообразующей основы для слов со значением военный’, fбоевой’ с качественными оттенками значения. От существитель­ ного полкъ образовываются только существительные и прилага­ тельные со значением относительности и принадлежности — полчный, полчанинъ. Отмеченные в единичных случаях употребления прилагательного полчный, совпавшего по смыслу с соответствующим значением прилагательного ратный, отчасти по указанным выше причинам, отчасти под влиянием именно этого совпадения не сохранились в русском языке. Хотя В. И. Даль дает при полчанинъ толкование: «полчане, мн. воины, полковой люд, ратники, солдаты», мы не можем с уверенностью говорить, что значение это когда-либо было свойственно слову. Пример из «По­ вести о прихожении даря Ивана Васильевича в Новгород», при­ веденный в «Материалах» И. И. Срезневского, не может быть подтверждением, ибо это явно стилизованное употребление слова, так характерное для языка Ивана IV и для языковых тенденций XVI в. вообще: «Благоврный царь... со всми своими госуда­ ревыми полчаны поиде во слдъ святыхъ и животворящихъ кре­ стовъ».

Что касается существительных воинъ, войско, воиникъ, то, как это будет показано ниже, активизация их в русском языке и «обрастание» словообразовательными дериватами относится к более позднему времени, чем эпоха Киевской Руси.

Анализируя производные от основных терминов группы, мы вступили тем самым в область наименований другого характера, в область наименований, которые в основе семантического зна­ чения имеют указание на принадлежность человека к воинской среде, на его участие в битве, сражении. Номенклатура таких наименований в древнерусском языке была достаточно широкой и разнообразной и давала возможность подчеркнуть тот или иной признак в понятии о военном человеке.

В Лаврентьевской и Ипатьевской летописях имеется ряд случаев употребления субстантивированного прилагательного противъный для обозначения ' неприятеля’, 'военного противника’.

Употребления эти относятся к довольно раннему времени древне­ русской письменности: «По сихъ же придота ІІечензи къ Васи­ леву. и Володимеръ съ малою дружиною изыде противу, и съступившимся и не могъ стерпти противу подъбгъ ста подъ мостомъ одва укрыс а противныхъ» (Л., 6504,125, 43); «Володимиръ же хот нарддити полкъ сини же не послуташа но оударита в кон к про­ тивнымъ» (Л., 6604, 231, 77); «Въха переже всихъ въ противные»

(И., 6656, 390, 141 об.); «собрати конь свои на бгъ оустрмлениіа ради противныхъ» (И., 6732, 744, 252 об.). Этот термин сшгонимичей слову ратънии (субстантивированно) в значении 'неприятель’, 'враг В этом отношении весьма показательно следующее употребление: «Се видвше Половци и побгоша, а наши погнаша в слдъ ратныхъ скуще противный» (Л., 6604, 231, 77). В Ипатьевской летописи отмечен единичный случай употребления слова супро­ тивный в том же значении, что и противный: «Изломи Андри копие свое въ супротивн своемъ» (И., 6656, 390,141 об.). (В Хлебниковском и Погодинском списках летописи — сопротивнЪ).

Противникъ. В «Материалах» И. И. Срезневского указано три значения слова, но ни одно из них не является обозначением военного противника. Однако уже в X III в. в этом слове разви­ валось военное значение — обозначение 'неприятеля’, 'военного противника’: «Они же рекли: „имемъ Александра руками", и сихъ дастъ ему Богъ в руд его, и не обретеся противникъ ему во брани никогда же» (Н. I, С., 6750, 261); «Отдадимъ възданіе противникомъ»

(М., 44). Здесь, конечно, еще нельзя говорить об обобщенном наименовании враждующей стороны, однако это значение в своем развитии продвинулось уже довольно далеко. Видимо, этому способствовало и наличие его в древнерусскую эпоху в прилагательном противъныщ развитие значения в прилагательном нача­ лось значительно раньше, чем в существительном, и продвинулось дальше, так что там уже можно было говорить об устойчивости значения и о регулярности употребления в качестве равноправного члена синонимического ряда.

Слово врагъ в «Материалах» И. И. Срезневского получает ха­ рактеристику как 'недруг затем — 'дъявол Все примеры на употребление этого слова в обоих значениях взяты из переводной или оригинальной литературы религиозно-догматического содержания, кроме одного, взятого из «Повести временных лет» под 6545 г.

Иное ноложение с восточнославянской полногласной формой ворогъ, все случаи употребления которой иллюстрируются примерами из оригинальных контекстов. Однако и в ворогъ отмечается только общее значение — 'недруг 'тот, кто находится в состоянии вражды, борьбы с кем-либо’. Это значение всегда было и осталось сейчас, в современном русской литературной язьтке, основным в слове враг — ворог. Но современный русский литературный язътк знает и другое значение этого слова — 'во­ енный противник fтот, кто находится в состоянии войны с кемлибо’. Интересно в связи с этим отметить, что эпизодически врагъ— ворогъ употреблялись в военном значении уже в древнейшую эпоху русской письменности: «[И] побгоша наши предъ иноплеменьникы [и] падаху газвени предъ врагы нашими» (Л., 6601, 221, 74).

Шире и свободнее употребляется это слово в военном значении в Ипатьевской летописи: «А ворози в роукахъ приведше»

(И., 6685, 605, 213 об.); «Ныне вороты свои держишь просты а се во­ рози твои и наши» (И., 6685, 606, 213 об.); «...сидолвъ ворогомъ своимъ» (И., 6764, 835, 279); «Видлще бо ворогы свога избиты а свои лроужина вс а цла» (И., 6770, 856, 285 об.).

Ряд употреблений можно толковать как употребления с широким значением 'просто враждебно настроенный человек’ и 'человек, являющийся военным противником’. Это объясняется тем, что обычно споры и всякого рода конфликты, приводившие к вражде, разрешались путем военных столкновений или военные столкновения между народами являлись началом вражды, ссор н т.п.: «Кто ми ворогъ на того вожю» (И., 6658, 410, 149); «Поганы есть всимъ намъ сибечь ворогъ» (И., 6693, 637, 223); «Пойдете же с нимъ на вороги сво» (И., 6785, 876, 291 об.).

Ипатьевская летопись дает примеры на употребление неполно­ гласной формы врагъ—враги. Правда, количество употреблений неполногласной формы и здесь незначительно: «Повел гнати люди и Торкы в Баручь и в проча грады наворопивше же врази» (И., 6634, 289—290); «Слышавше же се врази Половци смьрть Володимерю и присунушаса к Баручю рекше возмемъ Торкы ихъ» (И., 6634, 289); «И реч Игорь ко братома и к моужемь своимъ се Богъ силою своею возложихъ на врагы наша побдоу а на насъ честь п слава» (И., 6693, 640, 224); «Хочете ли быти врни мн да изыду на врагы мое...изииди с Божиею помощью» (И., 6739, 763, 259).

Эти примеры почти полностью исчерпывают все употребления не­ полногласной формы слова в Ипатьевской летописи. Их значи­ тельно меньше, чем употреблений полногласной формы. Поэтому кажется неоправданный утверждение А. И. Генсёрского о преимущественном употреблений неполногласной формы слова ворогъ в Галицкой части Ипатьевской летописи («Повноголосні слова, вживання яких поступаеться перед вживанням неповноголосних слів»).53 Для полноты картины функционирования слов с корнем врагъ следует указать на употребление в специфических текстах религиозно-догматического.

толка переводных произведений двух слов — враждникъ и враждница\ первое — в двух значениях:

враг’ и 'воин\ а враждпица только в значении 'враг’. (См. цитаты в «Материалах» И. И. Срезневского). Но эти слова ни одним из своих значений не входили в лексическую систему средств выражения военных понятий в древнерусском языке, не входили в состав его практической военной терминологии.

Интересно единичное употребление слова боръцъ—борецъ в зпачении 'воин’: «Бдхуть бо лодь покрыты досками бдхуть же бо борци стогаще гор во брондхъ и стрлдюще» (Л., 6659, 331, 110 об.). Это единственный пример употребления боръцъ в «военном» значении (он также имеет место в Ипатьевской летописи под 6659 же годом).6 3 63 Тзм же, стр. 18.

Функционирование слова связано с церковнославянской стихией: в религиозных переводиых текстах (Хр. Георг. Ам. 87; Гр.

Наз., XI в., 29; Похв. Онуфр.) слово боръцъ имеет значение 'человек, борющийся за что-либо, ведущий борьбу с кем-либо’, обычно в возвышенном, торжественной контексте: «Оукрпи Богъ борца крпка и воина силна» (Похв. Онуфр.). Как видно, в последнем случае слово боръцъ не равно значению слова воинъ.

Перейдя в разряд слов, обозначающих военные понятия, боръцъ не потеряло своей торжественно-возвышенной окраски. И летонисный текст, рассказывающий о сильном впечатлении, которое произвели борци во броняхъ, стоящие на лодье, на которой не видно гребцов, довольно хорошо свидетельствует об этом. Можно считать, что сущ. боръцъ уже в Киевскую эпоху древнерусского языка перешагнуло границы, разделяющие две стихни языка Древней Руси, включилось в лексическую систему средств выражения военных понятий как синоним слова воинъ, с оттенком возвышенности, приподнятости и более обобщенного обозначения понятия. Ср.: «Въсташа чернь на бояръ, а ркуще: „почто есте Новгородцовъ призвал, и они князи изимал? намъ въ томъ погинути“; и съкрутившеся въ брони, нашедши силою на дворы, въимаша у воеводъ наместникы княжи и борци и жены ихъ»

(Н. I, с., 6848, 340). В дальнейшем происходит расширение и укрепление позиций этого слова в русском языке, но оттенки стилистического и семантического характера, выражать которые оно было призвано, остались и закрепились в пем, что можно наблюдать и в современном литературном языке, хотя словари литературного языка и не отмечают особой пометой этих оттенков.

Иная судьба у однокоренного варианта этого существи­ тельного — борителъ, унотреблявшегося в религиозно-догматических текстах. И там слово это употреблялось на правах высокого синонима. Ср., например, употребление слова борителъ в «Послании Константинопольского патриарха Нила в Псков»

(по сп. XVI в.): «Каковыи убо болзни и печали не хощемъ имти слышаще наша уды отскающасд отъ врага истины изъ начала человкоубиица борителл нашего естества» (1382 г.). Слово так и осталось в рамках системы церковнославянской языковой стихии.

Другая судьба и у имен — обобщенных наименований вой­ ной, в основе которых лежит сущ. оружие. Древнерусская пись­ менность донесла до нас ряд таких наименований: оруженосецъ, оружничии, оруж(ъ)никъ, оружъный (прил.), оружъиный (прил.).

Оруженосецъ — слово старославянское, употреблялось в соответствующих жанрах литературы со значением 'оруженосец’,

fслуга’, 'последователь’. В «Материалах» И. И. Срезневского приведен пример из «Пандекта Никона» (6 л., 31; Петр. Алекс., 9):

«Къ дигаволемъ поспшьникомъ и ищоужюносьцемъ», что подтверждает наличие второго оттенка указанного выше значения.

1)8 В оригинальной русской письменности ранних этапов нет случаев употребления этого слова. Лишь в Никоновской летописи под 1054 г. имеется следующее употребление слова оружепосіе:

«Похвалы же воображают сего Манамаха на бранехъ убо неис­ кусна и на оруженосіе, а во иныхъ великолепна, даролюбива»

(Ник., 1054, IX, 87). Значение здесь очевидно, это 'владение оружием’, 'умение воевать, обращаться с оружием’, т. е. значе­ ние, явно далекое от какой-либо терминологичности или специализации. Употребление слова оруженосіе в Никоновской летописй стоит особняком и легко объяснимо, если принять во внимание время составления летописи и характер стилистико-языковых взглядов эпохи. Ср. там же: шлемоносецъ (IX, 88).

Оруж(ь)никъ 'воин’, 'человек, носящий (имеющий при себе) оружие’: «Всякъ оружникъ вашь» (Чис., X X X II, 21, по сп. XIV в.);

«Приступила ороужьници незнаюми» (Стихир. Новг. до 1163 г.);

«Така град не изобртохъ ни в Нмчкыхъ странахъ тако соущоу иироужьникомь стогащимь на немъ блистохоусд щити и юружници подобыи солнцю» (И., 6739, 765, 259 об.). В этих примерах, как и в ряде других (И., 6764, 833, 278 об. ; М., 21, и др.), действительно слово употреблено в значении 'воин’. Что же касается таких употреблений, как: «Се ти мои ору жницы, а твои изволницы»

(М., 23), то в них значение сущ. оружникъ можно истолковать как 'слуга’. Сюда же можно отнести и случай из Ипатьевской летописи: «Шко величиикнАЗи держать сию Коломыю на раздавание юроужьникомъ» (И., 6748, 790, 266 об.). Но даже тогда, когда речь идет о воине, о вооруженной человеке, значение тер­ мина оружникъ не всегда можно точно определить. Ср., например: «Стрлцем же стрлдющимъ, иироужником же не бывшимъ с ними» (И., 6764, 833, 278 об.). Здесь оружники противопостав­ ляются стрельцам, следовательно, значение термина оружникъ может быть истолковано как 'человек нодносящий оружие (стрелы)’ или 'помощник воина (?)’. Таким образом, видно, что семантичес­ кое значение слова оружникъ на русской почве не было устояв­ шимся и определенным, оно было достаточно широким. Это свидетельствует о неполном освоении русским населением слова, традиция употребления которого связывается со старославянской стихией языка. Подтверждением этого положения служит и узкий кругпамятников, в которых встретился термин. Это Ипатьев­ ский список Галицко-волынской летописи и «Мамаево побоище»

(последнее — произведение, на котором лежит печать сильной литературности).

Оруж(ь)ный в значениях: 1) 'вооруженный’: «Самъ же ха в мал сотрокъ сироужныхъ» (в подл.: ситроужныхъ) (И., 6764);

ср. также: «Звукъ сиружышыи» (И., 6682, 576, 204); 2) 'боевой’:

«Комониць стада тысущь • м • и кони, гаже въпрягати во оружныя колесницы тысущь • бі • » (Георг. Ам., XV в.). Это прилагательное также не получило широкого распространения и вышло из употребления уже к XIV в. Такова же судьба слова и в форме оружиный (іоружейный), встретившейся в Ипатьевской летописи (И., 6682). Значительно позднее, уже в X VI—XVII вв., на рус­ ской почве образуются и входят в широкое употребление прила­ гательные оружелъничий (оружельничей) и оружельный, оружничий. Оружничии в значении 'человек, ведающий оружием’ известно в начале XVI в. по Софийскому временнику: «Послалъ князъ велики... оруженичаго своего... да дьяка своего» (Соф.

вр., 1517, т. II, 302). Оружейничей известно по: Рим. имп. (д. I, 1518, 261), СГГД (ч. II, 481, 1610), Арх. Стр. (I, 434, 1550); ору­ жельничей употреблено в: Льв. л. (7039, ч. I, 411); оружельный (писарь) отмечен в: Уст. рат. (д. 2, 2), Мск. (I, 5).

Остались вне системы активных средств военной терминологии древнерусского языка и слова потребитель^ тру дположникъ, известные по переводный памятникам религиозно-догматического толка.

Потрбитель — 'истребитель’, 'победитель’: «Зълочьстига истиньныга потрьбитлд» (Мин., 1096 окт., л. 50); «Воина Хва непобдимаго и потрбителд вражій доблдго... похвалимъ»

(то же, 74).

Трудоположникъ — 'боец\ 'защитник’: «Тр^доположьникъ шдинъ Къ нашь» (Мин., 1097 г.). Являясь принадлежностью только церковнославянского языка, слова потребитель и трудополоэісникъ и в семантическом плане отчетливо противопоставлены восточнославянским терминам тематической группы. Их значение чрезвычайно общо и неконкретно, с большой долей метафо­ ричности и образности в отличие от строго определенных, термино­ логически строго очерченных значений русских параллелей.

Трудоположникъ и потребитель и в церковнославянском языке применялись только в отношении бога и «чинов воинства Хри­ стова».

2. ТЕРМИНЫ, ОБОЗНАЧАЮЩИЕ Р А ЗРЯ Д Ы ВОЙСК

И ВОИНОВ ПО ПРОФЕССІОНАЛЬНОМУ ПРИЗНАКУ

Термин вой, рассмотренный выше, является родовым, обобщающим термином по отношению к ряду видовых, выступающих в качество названий представителей отдельных (если можно так сказать в отношении эпохи средневековья) родов войск.

К таким терминам — видовым наименованиям воинов — отно­ сятся употребляемые в древнерусской письменности слова піш ъцъ, коньникъ, січьцъ, стрілъць, борци в броняхъ, бренидьцъ (бронидъць), лодеиникъ (лодьеникъ, лодииникъ) и др.

Пшьць. «Издславу же стошцо въ пшцихъ» (Л., 6586, 201, 67 об.); «И заведъ Кунци пшьц напд стдгъ Володимерь и оузр Олегъ стдгъ... и оубогаса» (Л., 6604, 239, 86 об.);

«И възрьвшимъ пшець вышедше из города и стрлАющимсА с ними» (и., 6656, 389, 141 об.); «И поставиша Новгородци полкъ за Рожьствомь Христовомъ в конци; а сто пшца, а ти сташа отъ святого Ільи» (Н. I, С., 6763, 275); «Пшц же иистави противоу вратомъ града стрещи вратъ» (И., 6757, 802, 269 об.).

Ограничимся пока приведенными примерами. Они хорошо показывают, что термин пішьцъ (пЪиіъци) имеет значение fnexoтинец’, своин пешего войска’, т. е. своин, ведущий бой в пешем строю’. В этом значении термин пшъцъ входит в систему терминов, обозначающих наименования войсковых единиц, воинов, вступая с другими членами системы в сложные взаимоотношения.

То пЪшъць становится в ряд с такими терминами, как вой, рат­ никъ, а во множественном числе — с терминами полкъ, рать и т. д. : «Исполчивша же коньники с пшьци поидоста с тихостью на брань» (И., 6757, 802, 269 об.). То этот термин противопостав­ ляется другим наименованиям: «Поиде собравъ вой многи и пшьць и прогнАше и земл» (И., 6753, 797, 268 об.). В этом сказывалось влияние многих причин и прежде всего неполной терминологизации слова пЪшьцъ.

В том же значении, что и пЪшьць (спехотинец\ 'пеший воин’) в летописном яыке X I—X III вв. употреблялось субстантивиро­ ванное прилагательное пЪшии (піиіи): «Володимирко же роставлАЛъ бАше дружину свою на бродхъ инд пши а инд конникы» (Л., 6660, 337, 112 об.); «ИзАславъ... возма копье потъче къ плоту ид бАху пши вышли из города твердь оучинивше плотомъ» (Л., 6692, 390, 132); «Тогда же поревновавше гему инии кндзи здиша послди подъ городъ и пши видвше полкы не смеша выти из города» (Л., 6660, 339, 113); «И щцва домы свога дохаша пши» (И., 6681, 560, 200); «I стояша два дни пши за Жилотугомъ, а коневьници за Городищемъ» (Н. I, С., 6778, 293). Последнее употребление, а также пример из Лаврентьев­ ской летописи под 6660 г., приведенный выше, свидетельствуют о наличии в древнерусском языке термина коньникъ (кочевникъ) как наименования воина, совершавшго поход или ведущего бой на коне. Ср. также: «Снидошася полци, и коньници, (и) пшии»

(И., 6659, 438, 158 об.); «ВъспАтишасА лодьиници іиттоле въ городъ и к н а з ь га иитпустилъ..., а самъ поиде съ коньникы по нцхъ» (Н. I, С., 6742).

Кднъникъ (коньники, коньници) противопоставлялись прежде всего пішъцамъ: «Не знати ни конника ни пшьц» (И., 6682, 576, 204); «Приде же Коурилъ... съ треими тысАщами пшьц и трьими сты коньникъ» (И., 6749, 792, 267). Однако следует заметить, что употребление этих терминов было далеко не устойчивым. Собственно говоря, нельзя утверждать, что эти слова обозначают особый род войска (или воинов особого рода войска) в любой ситуации. Они называют воина, в данный момент двигающегося или ведущего бой в пешем строю или на коне. Дру­ жина — постоянное княжеское войско — была конным войском.

Но если дружинник шел в бой не на коне, а в пешем строю, он становился пИшъцъмъ. (В современном употреблении моряки или танкисты, идущие в бой в пешем строю, не перестают быть моряками или танкистами как бойцами особых родов войск).

Вот почему пЪшьць в древнерусском языке (как и субстантиви­ рованное прилагательное) очень близко к прилагательному пшии, обозначающему способ передвижения или ведения боя. «Вышед­ шимъ же пшимъ из города стрлАтсА и поткну на нь с дружиною свожю» (Л., 6660, 339, 113); «Приближающимъ же с а имъ к го­ роду и в и д а щ и м ъ с т а г ы ситца своюго и пши вышедше из го­ рода» (Л., 6657, 324, 108); «Полкъ мои пшь» (И., 6695, 654, 228).

И в этом и в другом случае указывается на признак не постоян­ ный, а временныя, присущий явленито лишь в тот или иной момент развития действия.

Как говорят археологические разыскания и исторические исследования, как свидетельствуют письменные памятники Древ­ ней Руси, в русском войске значительное место занимали именно пешие воины. Причемна севере Руси — это основной вид войска, составленного из ополчения, на юге, где военные действия ра­ зыгрывались в бескрайних степях, и народное ополчение (как и дружина) могло быть конным.

Постоянные военные столкновения с конными кочевниками (половцами и печенегами) привели наших предков к необходи­ мости организации конного войска, ибо против конницы лучше всего бороться конницей. Трудами историков (прежде всего Соловьева, Ключевского, Грекова) доказано, что уже в XI в.

княжеские и боярские дружины, как постоянное войско, были конными. Это хорошо подтверждается и миниатюрами, изобра­ жающими дружину на конях.64*Генерал Пузыревский в «Истории военного искусства в средние века» и полковник Марков в «Исто­ рии конницы» убедительно доказывают, что в Древней Руси коневодство было в отличном состоянии,55 так что в то время были все условия для организации хорошего конного войска.

Ср., например, тот факт, что в «Слове о полку Игореве» говорится только о конном войске и т. д. Коней у князей было действительно много. Так, Ипатьевская летопись под 6654 г. содержит известие о том, что у Игоря и Святослава было 3000 стадных кобылиц и тысяча коней. Болыние табуны коней были и у старших княжеских дружинников — бояр. Если учесть, что, по утверждению М. П. Погодина, у Святослава, например, при походе на БолСм.: А.В. А р ц и х о в с к и й. Древнерусские миниатюры как исто­ рический источник. Изд. МГУ, 1944.

66 См. об этом: В. Г. Ф е д о р о в. Кто был автором «Слова о полку Игореве» и где расположена река Каяла, М,, 1956, стр. 28—29, гарию не могло быть более 10 000 воев, число коней у князей и их бояр хватило бы для того, чтобы на коня посадить все войско.

Но, очевидно, конница начинает играть видную, может быть, решающую роль, в военной истории восточных славян относи­ тельно поздно. Войско Святослава, хотя и имело коней, сража­ лось в пешем строю и показало себя, по словам Льва Диакона, неприспособленный к конному бою. Вряд ли поэтому можно считать случайным тот факт, что слово конъникъ сравнительно мало отражено в летописном языке. Можно с уверенностью ут­ верждать, что это слово было ограничено узкой сферой употребления.

Это не в последнюю очередь объясняется уже отмеченными выше причинами — тем подчиненным положением, которое зани­ мало конное войско в вооруженной организаціи! древнерусского государства Киевской эпохи. Если бы это было не так, письмен­ ность отразила бы его так же широко, как и пшъцъ, ибо в летописях очень много мест, рассказывающих о конных сражениях, о передвижениях конников (их гораздо больше, чем мест, рас­ сказывающих о битвах пшъцевъ).

Но в огромном больщинстве случаев способ битвы, передвижения и т. и. обозначается предложным сочетанием на конихъ:

«Кише же всими своими силами и на конхъ и пеши и тако сташа» (И., 6659, 427, 155); «И тако поидоша другъ друга не циста но вси с радостью по своих кнзехъ и на кони и пши многое мно­ жество шедше» (И., 6659, 434, 157); «Пришелъ б на конихъ»

(И., 6654, 335); «ООнъ же гондше га пшь и сини же на конихъ гондше побивахоуть га и боддхоуть га» (И., 6763, 828, 277). Даже тогда, когда речь идет о конниках как особом роде войска — конном войске, и тогда употребляется это предложное сочетание на конихъ: «Приступиша же на 40 корабльвъ великыхъ; бяху же изременани межи ими, въ нихъ же людье на конихъ одени въ бръне и кони ихъ» (Н. I, С., 6712, 185). Трудно допустить, что воины, будучи на кораблях, сидели верхом на коне. Здесь речь идет о конном войске, а термин конъникъ—конъници (конъники) не употреб­ ляется. Это весьма показательный факт, игнорировать который при воссоздании истории слова нельзя.

Интересно при этом отметить, что и прилагательное конъныи в древнерусской письменности встречается очень редко и только с X III в. Один случай употребления — в Новгородской 1-й ле­ тописи: «Побгоша отъ него [царя] вси. Царь же побеже отъ нихъ, и угони е на Коньнемъ търгу, и много жалова на бояры» (Н. I, С., 6712, 185). Второй случай — в «Ярлыке хана Узбека митр.

Петру»: «Стада ихъ конные» (Ярл. Узб., 1315 г.). И в том и в другом случае конъный (конный) употребляется как относительное прилагательное от конъ.

Оригинальная древнерусская письменность первых веков со­ вершенно не знала этого слова в значении 'едущий на коне’, лежащем в основе развившегося потом значения 'относящейся к войску, действующему на конях, к коннице’. С другой стороны, севернорусские летописи дают примеры (правда, также немного­ численные) употребления прилагательного коневыи в военном значении — fконное войско’: «Бяше бо силно и свтла рать Новгородцкая коневая, и пшей рати велми много, и охвочи битися»

(Н. IV, 6894, 345—346); «К Русе послаша Новгородци судовую рать, и піпи бишася много, и побита Москвичъ много; и пшей рати паде много.. а коневаа рать не пошла к пшей рати на срокъ в пособіе» (Н. IV, 6979, 446). В псковской ;ке и новгород­ ской письменности зарегистрировано употребление коневъникъ как обозначение конного воина: «А Остафеи князь с коневники похавъ удари на нихъ» (П. I, 6831). И, конечно, ни одного упо­ требления слова в военном значении в ранней древнерусской письменности нет. Но уже в XV в. такие употребления нередки:

«А перевезе(и)ся князь Василей Волгу и поиде конною силою на Нерехту, а вятчан отпустилъ» (Лет. Арх., 6944, 2572). В «Истории Казани» имем конные полки (70, 28). В Новгородской 1-й ле­ тописи коневъникъ употребляется в уже приводившемся выше примере: «Стояша два дни пши за Жилотугомъ, а коневьници за Городищемъ» (Н. I, С., 6778, 293). Показательно также и то, что первое употребление прилагательного коневый относится к исходу XIV в., а коневъникъ — к началу этого века.

Такая неустойчивость употребления, наличие вариантности, территориальная приуроченность некоторых форм свидетельствуют прежде всего о том, что в X I—XIV вв. происходит только процесс выработки термина для обозначения конного воина (в XV в. этот процесс также не получил еще завергаения). Это же относится и к слову пЪшъцъ, хотя в последнем случае процесс терминологизации продвинулся значительно дальше и проходил более интенсивно, что получило отражение в более широкой употребительности термина пиіъцъ в древнерусской письмен­ ности X I—XIV вв. и было вызвано главным образом причинами не языковыми, а социальными, точнее, различием положения реальных явлений в жизни общества, выражаемых этими сло­ вами.

Противопоставление «конных» и «петих» воинов к XVI — XVII r b. оформляется вполне отчетливо и определенно. Причем противопоставляются уже два различных вида войск («служилых людей»): «Ядринскихъ стрлцовъ семидесять пяти человкъ по­ слать на Государеву въ плавную службу пшихъ: и я... веллъ у Ядринскихъ у всякихъ, у кого стружишка были, для ихъ нужи, отписать на Государя» (АЙ, III, № 251, 1614, 418); «И быти имъ на Государев служб въ Вязм и, по встемъ, дворянъ и дтей боярскихъ и всякихъ служилыхъ людей конныхъ росписати съ головами по сотнямъ, а пшихъ по острогу, и велти головамъ съ сотнями быти готовымъ» (АП, III, № 116, 1622, 170).

Прилагательное пшии употребляется в сочетании с существи­ тельными стрльцы и казаки: «Выти на своей Государевой служб съ вами, въ плавной, подъ Асторохань.. съ сотникомъ сту человкомъ пшимъ стрлцомъ» (АИ, III, № 177, 1633—1634, 324); «Дорогобужскихъ и Донскихъ казаковъ конныхъ и пшихъ, да сотника Несмьяна Логвинова... изъ наряду побивали»

(АИ, III, № 177, 1633—1634, 324). Были уже специальные пешие полки — пшіе приказы как особая часть войска. «Да имъ же ве­ лно давати изъ пшихъ приказовъ, кому перевозити, по десяти человкъ стрлцовъ» (АИ, III, № 130, 1624, 203; Воеводский наказ сыну боярскому Челисову с товарищами о сборке перевозных денег на Волге). Ср. также широкоупотребительные сочетания: пшие (служилые) люди, пиіие солдаты. Прила­ гательное конный претерпевает, как показано выше, туж еэволюцию.

Пхота. Окончательное формирование двух противопоставленных понятий о различных видах войска в зависимости от способа передвижения приводит к утверждению термина пхота. Около двух десятков употреблений этого термина имеется в «Актах Московского государства»: «А по тмъ встямъ послалъ на Пахнуцкую сакму подъ Муравской шляхъ головъ съ сотнями..., а съ ними ратныхъ людей: дтей боярскихъ Курчанъ триста человк да казаковъ... двсти человкъ, да пхоты съ огнен­ нымъ боемъ сто человкъ» (АМ, I, № 169, 1623, 189). Обычный является этот термин для обозначения пешего войска (как рода войск) в «Учении и хитрости ратного строения...»: «Пехотою да... конными людьми всю вселенную одоллъ» (там же, 22 об.).

И как противопоставление пхоте начинает употребляться тер­ мин конница (не раньше XVII в.): «Пошелъ Стенка съ казаки на Черной Яръ въ стругахъ, а горами послалъ атамана Парфенка Еремьева да его Федку съ конницею, а конницы съ ними было семь сотъ человекъ» (АИ, IV, 1667—1672, 402); «Тысячъ тридцать или сорокъ постоянной конницы» (ДАИ, І, 1674).

Однако еще в XVII в. продолжают активную жизнь и соче­ тания пшие люди и пхотные люди как синонимы утверждаю­ щагося термина п хота и конные люди как синоним формирую­ щагося термина конница: «Что со всехъ сторонъ конными и п­ шими людьми приходити мощно» (Учение и хитрость..., 205);

«Аще у него конныхъ и пхотныхъ людей и половины нтъ»

(там же, 23 об.).

В исторических повестях X VI—XVII вв., сохраняющих в язы­ ковой и стилистическом отношении связи с древней традицией, употребляется термин пшецъ (пшци): «Он же, безбожный, повел вскор уготовити вся воя и пусти напредь тмочисленныи оружники псца и пушки и пищали» («Повесть о Цареграде», нач. XVII в.); «Воеводы же с пешцы ко граду приступльше и единемъ часомъ» (Каз. лет., 1560); «Царь же Василей, слышавъ сия, повеле своему полку приити на брань с пешцемъ многимъ»

(Летописная книга, 1626). Но в XVII в. господствующее положение в практическом военном языке и в исторических повестях занимает уже термин пхота. Ср., например, употребление этого термина в «Повести об Азовском осадном сидении донских казаков»

(1642) 56 и др. Несколько отставая в своем терминологической становлении, но следуя за пхотой как нротивопоставление ей, утверждается термин конница. История развития значений двух этих слов, история функционирования двух лексем в русском языке X I—XVII вв. представляет собой показательный пример системных отношений, возникающих между словами лексико­ семантической группы, когда проявляется действие и внутриязыковых закономерностей и закономерностей, связанных с влиянием на языковые процессы объективного мира общественных отнотений, производственной, культурной и тому подобной деятельности людей. На эти отношения оказывали влияние, хотя и не решаюгцее, термины шестникъ, снузникъ и фаревникъ.

Шестникъ — 'пеший воин’ (у И. И. Срезневского значение со знаком вопроса): «А Двинян не тягнуша по княз по Васильи Васильевич и по воевод..., и шестники измогопіа» (Н. IV, 6979, 447, 306 об.); «Поиде со своіми полки кнзь і с Новгородци і бысть золъ поуть, акы же не видали ни дни, ни ночи, многымъ шестникомъ бысть пагуба, а Новгородцевъ Бъ сблюде» (Н. I, С., 6764).

Это слово должно быть отнесено к новгородско-псковским диалектизмам. В этом и в других своих значениях оно не известно нигде за пределами новгородско-псковской письменности, в последней же оно функционировало в значениях: а) 'хожалый’ — 'рассыльнътй’ (полицейский чин) — Новг. судн. гр. 1471 г.;

б) 'княжеский слуга’ — П. I, 6972; П. I, 6985, и др.; в) трудно формулируемое значение, выводимое из употреблений типа: «По­ ставленъ бысть Алекси чернецъ шестникъ въ діаконы и въ попы»

(Н. І,С., 6867), по всей видимости, это какой-то церковный служка;

г) категория сельского тяглового населения (Новг. писц. кн., V, 175). Дальнейтпая история военной лексики показала нежизнен­ ность этого диалектного образования, и оно было утрачено русским языком.

В псковской письменности как отражение мены ш на с распро­ стран и фонетический вариант сестники: «И князь и сестники поидота на сени, благоверными людьми доброухотящими оукрощени, какъ князь и сестники и псковичи» (П. III, 1476, 204—205). Од-5 5е См. об этом: Р. И. С и д о р е н к о. Из наблюдений над лексикой памятника XVII в. «Учение и хитрость ратного строения пехотных людей».

Наук. зап. Ки’вського держ. пед. инст., т. X XIX. Ки'ів, 1958, стр. 49—65;

і Д. А. Г а р и б я н. Из истории русской лексики. Уч. зап. Ереванского гос. пед. инст. им. А. А. Жданова, т. VI, 1956.

нако и в псковских летописях известен вариант шестники (П. I, П. II).57 С(ъ)нузнпкъ (сноузникъ) — 'всадник5: «Ростиславъ сошелъ есть на Литвоу со всими бодры и сноузникы» (И., 6743, 777, 262 об.);

«Собрашасд вси гатвгаз пшци исноузничимнози зло» (И., 6759, 811, 272); «Ъхйвшимъ не на нсинмъ же притекшимъ соупротивъ ко строуз сноузникомъ же сразившимсд не стерпегаа» (И., 6766, 839, 280 об.). Из оригинальные памятников только в Ипатьевском списке Галицко-волынской летописи встречается это слово.

Из переводных оно известно по «Хронике Георгия Амартола»

(Увар., 380. Исх. XIV, 9, по списку XIV в.; см. «Материалы»

И. И. Срезневского; ДРС). По переводным памятникам житийной и учительной литературы известны и другие словоформы и слова в значениях, связанные со значением сущ. сънузникъ: сънузнъцъ 'всадник5, 'возница5; сънузьница 'всадник5; сънуздьныи 'сидящий на коне5; сънуздъство 'колесница5, 'путь5; сънузъныи 'конный5, 'относящейся к колеснице’ и в значении существительного 'воз­ ница5; сънузънъствовати 'ехатъ на коне, в колеснице5; сънузъство 'колесница5; 'путь5. Ср. ст.-сл. снузъ 'конный5; совр. русск.

узда, укр. вузденіця.

Таким образом, слово, так укренившееся в язьтке определенных жанров литературы, вовсе не было характерно для практического военного языка Древней Руси. Всеми своими значениями и употреблениями оно принадлежит старославянской языковой стихни.

Еще более ограниченными были рамки употребления слова фаревпикъ 'конный воин5, образованного от греч. рар?]с, cpaptov 'конь5: «Градъ же крплдтесд, а Бла изнемогаше и поиде от града, составивши) же емоу люди за собою еироужники многи и фаревникы» (И., 6797, 761, 258). Это следует признать, несмотря на наличие слова фаръ (фарисъ) в Ипатьевской и Псковской ле­ тописях.

Третьим термином из названий воинов по способу передвижения и средствам ведения боя в древнерусскую эпоху был термин лодышикъ, лодеиникъ (лодииникъ) 'гребец в лодке5, 'корабель­ ный воин5 (воин, передвигающийся, сражающейся на лодьях):

«Поидоша к лодьямъ, не ведуще бывшаго, оже лодьиници до нихъ побдил полкъ Болгарьскии» (И., 6690). Также: II. I, С., 6742;

57 О локализации слова ш ест ник границами новгородско-псковской земли свидетельствуют показания таких словарей, как «Материалы для сло­ варя древнерусского языка» И. И. Срезневского, «Материалы для терминологического словаря древней Руси» Г. Е. Кочина. На это указывали также исследователи, занимавшиеся историей древнерусского языка. См., нанример:

А. Н. Н и к и т с к и й. Военный быт великого Новгорода. Русская старина, т. I, 1870, стр. 8; В. И. М а к с и м о в. Лексика Псковской первой лето­ писи. Канд. дисс. Л., 1958, стр. 74—86; В. В. И л ь е н к о. Диалектная лексика в языке общерусских летописных сводов XV—XVII вв. Канд. дисс.

Днепропетровск, 1960, стр. 210—211.

«Атюлякъ царь слово рекъ... и заставщикомъ и лодеиникомъ»

(Ярл. Атюл., 1379 г.); «Бысть имъ всть, оже вышелъ из Рязани Романъ Игоревичъ с полкомъ и бьется съ лодеиникы у Олгова»

(Л., 6715) и др. В том же значении употребительна форма лодеищикъ: «Бердебково слово Татарским улусным и ратным кня­ земъ... и лодеищикомъ» (Ярл. Берд., 1357 г.). Кроме того, было употребительно терминологическое словосочетание вой лодеиные.

Термин лодеиникъ (с вариантами) сформировался на восточносла­ вянской почве. От старославянской формы основы лади — алди такого производного не было. Неустойчивость морфологической формы слова лодеиникъ (лодъиникъ, лодииникъ, лодеищикъ), наличие параллельно функционируюіцего составного наименования — лодеиныи воинъ (ср. также корабленыи воинъ — Ник., 6420, I, 26) не говорит в пользу мнения о законченности процесса терминологизации понятия о воине, действующем на судне (лодье).



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |



Похожие работы:

«Денис Александрович Шевчук История экономики: учебное пособие Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=182719 История экономики. Учебное пособие: электронная книга; Москва; Аннотация Пособие...»

«Глава 13. Консервативный курс государственной политики  Николая I (1825­1855 гг.)  I. Причинно-следственные связи А) Причины перехода на консервативный курс государственной политики Государс...»

«овестям и рассказам Будакова при “ сущи исповедальный характер письма, сочетающийся с философс кими размышлениями о жизни, чувство исторической панорамности в воспри ятии родины, боль и вина перед погибшими. Страницы многих произведений Будакова про низаны чувствам...»

«РАБОЧАЯ ПРОГРАММА основного общего образования по предмету "История Смоленщины" для 8-9 класса Составитель: Терлецкая И.П., учитель истории и обществознания высшей квалификационной категории Пояснительная запи...»

«Прот. А. И. Невоструев. Словарь речений из богослужебных книг Вестник ПСТГУ. III Филология 2007. Вып. 4 (10). С. 171-193 ПРОТ. А. И. НЕВОСТРУЕВ. СЛОВАРЬ РЕЧЕНИЙ ИЗ БОГОСЛУЖЕБНЫХ КНИГ ИЗДАТЕЛИ: Н. В. КАЛУЖНИНА, М. Э. ДАВЫДЕНКОВА...»

«ПРОГРАММА вступительного испытания для поступающих в магистратуру исторического факультета Направление 46.04.02 – Документоведение и архивоведение магистерская программа "Документационные системы и архивы в региональной системе управления" Предмет "Документоведение и архивоведение" I. Вводные замечания 1.1. Программа экзамена включает разделы...»

«КАЗАНСКИЙ (ПРИВОЛЖСКИЙ) ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИНСТИТУТ ФИЗИКИ Кафедра теоретической физики А.Л. Ларионов ИСТОРИЯ И МЕТОДОЛОГИЯ ФИЗИКИ: АНТИЧНОСТЬ И СРЕДНИЕ ВЕКА Учебно-методическое пособие Казань-2013 Ларионов А.Л.История и методология физики: Античность и Сред...»

«Рабочая программа по учебному предмету "Всеобщая история" 7 класс базовый уровень на 2016-2017 учебный год Новая история Пояснительная записка Программа составлена в соответствии с задачами основного о...»

«Капсалямова С.С., кандидат юридических наук, доцент кафедры теории истории государства и права и конституционного права ЕНУ им. Л.В. Гумилева ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ АУДИТА БАНКОВСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ И ЕГО ПРАВОВЫЕ АСПЕКТЫ Берілген маалада банк ызметіні аудиті бизнес басаруыны негізгі проц...»

«ИСТОРИЯ ФИЛОСОФИИ 149 Следующий шаг на пути к построению современной философии как синхронии исторических философий сделан, мне кажется, в философии моего учителя В. С. Библера6. Систематическая связь исто...»

«5 УДК 796:797.2-055.2 ОПТИМАЛЬНЫЙ ВОЗРАСТ ДЛЯ РЕАЛИЗАЦИИ МАКСИМАЛЬНЫХ ИНДИВИДУАЛЬНЫХ ВОЗМОЖНОСТЕЙ В ПЛАВАНИИ У ЖЕНЩИН Большакова И.В., аспирант, ЗМС по плаванию Национальный университет физичес...»

«Раздел 2. Лучшие практики развития и продвижения внутреннего и въездного туризма к событиям мирового уровня Выходные сведения статьи: Полещук Л.О. Природные и историко-культурные особенности Прибайкальского национального парка как факторы комплексног...»

«РАБОЧАЯ ПРОГРАММА среднего общего образования по элективному предмету "Экономика без тайн" для 10 класса Автор-составитель: Терлецкая И. П., учитель истории и обществознания высшей квалификационной категории Пояснительная записка Рабочаяпрограмма по элективному предмету "Эк...»

«ЛЕОНИД ЧЕРНОВЕЦКИЙ ИСТОРИЯ УСПЕХА Харьков "Фолио" ББК 84(4УКР)6+67.9(4УКР) Ч-49 Художник-оформитель Б. Ф. Бублик Черновецкий Л.М. Ч-49 История успеха / Худож.-оформитель Б. Ф. Бублик. — Харьков: Фоли...»

«Лексютина Яна Валерьевна АМЕРИКАНО-КИТАЙСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В 2009-2011 ГГ.: ИЛЛЮЗОРНОСТЬ ПАРТНЕРСТВА В статье анализируется логика эволюции американо-китайских отношений в 2009-2011 гг.: обусловленность динамики развития этих отношений мировым финансово-экономическим кризисом, обострением глобал...»

«Историческая справка САННИЦКИЙ СЕЛЬСКИЙ СОВЕТ 1920 Санницкий сельсовет рабочих крестьянских и красноармейских депутатов (д. Санницы) Тумботинской волости (Существовала в 19 в. Ликвидирована постановлением ГИК 04.04.1924 г., утвержденного постановлением Президиума ВЦИК 17.04.19...»

«Искусствоведение ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ Яковлева Лилия Шаукатовна архитектор–реставратор, член Союза архитекторов России доцент Набережночелнинского института социально–педагогических технологий и ресурсов, преподаватель высшей категории МАОУ ДОД "Детская школа искусств №6 "ДА–ДА" г....»

«Пояснительная записка Рабочая программа по истории (8 класс) составлена в соответствии с Федеральным компонентом государственного образовательного стандарта общего образования (2004 г.). При планировании был учтен начавшийся переход к линейной си...»

«ИСТОРИЧЕСКАЯ ФОТОРЕКОНСТРУКЦИЯ КАК СРЕДСТВО ПАТРИОТИЧЕСКОГО ВОСПИТАНИЯ В ШКОЛЕ Дуденкова Е. Е.* В статье рассмотрены современные средства патриотического воспитания в школе, пришедшие на смену шаблонным концепциям. На примере и...»

«ЛАПШИНА ИРИНА КОНСТАНТИНОВНА РАЗДЕЛЕННОЕ ПРАВЛЕНИЕ В ПОЛИТИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ США ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ ХХ ВЕКА (ВОПРОСЫ...»

«О.Абрамова,~Бородулина, ~ Колоскова МЕЖДУ., ПРАВДОИ., и истинои (Об истории спеkуляций Воkруг роgос,tо8ия B.U. Ленина} ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ МУЗЕЙ О.Абрамова, Г.Бородул11на, Т.Колоскова МЕЖДУ \,J ПРАВДОИ \,J И ИСТ11НО11 (Об истории спе/gдций Bok:pyz роgос).о8ия В. U....»

«Владимир Иванович Вернадский Пережитое и передуманное Мой 20 век Аннотация В книгу великого русского ученого, философа и педагога В. И. Вернадского включены материалы, помогающие постичь масштаб этой поистине уникальной личности: выдержки из дневников,...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.