WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 14 |

«Предисловие Второй том «Истории Сибири» хронологически охватывает большой этап исторического развития Сибирской земли — с середины XVI до середины XIX в. Присоединение Сибири ...»

-- [ Страница 9 ] --

Зажиточные группы крестьян зачастую оказывались в правительственном лагере. При восстании крестьян Далматова монастыря «первостатейные крестьяне», эксплуатирующие труд бедняков, поддерживали монастырское начальство и оказались не в стане осаждающих, а вместе с осажденными монахами. После подавления восстания они помогали карателям ловить укрывшихся в лесах крестьян.60 Крестьяне не мирились с отступничеством от «мира» «первостатейных» крестьян и стремились с ними расправиться. В декабре 1762 г. восставшие крестьяне митрополичьего села Воскресенского «учинили нестерпимые нападения» на 16 «первостатейных» крестьян за дачу ими подписки о послушании и за выдачу зачинщиков и активных участников антифеодального выступления. Подобные расправы с зажиточными крестьянами происходили и в других слободах.61 Некоторые отзвуки этой социальной розни и борьбы внутри крестьянства отразились и в крестьянских наказах в Законодательную комиссию 1767 г.62 Не остались в стороне от антифеодальной борьбы и государственные крестьяне Сибири. Наибольший протест с их стороны вызывало отбывание подводной, дорожной, строительной, постойной и прочих натуральных повинностей в пользу государства. Тяжесть этих натуральных повинностей особенно возросла в XVIII в. в связи со строительством Московско-Сибирского тракта и других дорог, крепостей на южных оборонительных лиА. А. Кондратенко в. Очерки по истории крестьянских восстаний в Зауралье..

., стр. 32.

ПСЗ, т. XV, №№ 11441, 11481, 11496.

Там же, т. XVI, № 11643.



А. А. Кондратенко в. Очерки по истории крестьянских восстаний в Зауралье.

.., стр. 74—90.

M. М. Громыко. Западная Сибирь в XVIII в., стр. 249.

А. А. Ко н д р а ш е н к о в. Очерки по истории крестьянских восстаний в Зауралье..., стр. 81; Н. В. Г о р б а н ь. Движение крестьян духовных вотчин Тобольской епархии в XVIII в. Уч. зап. Омск. пед. инст., вып. 4, сер. ист.филолог., Омск, 1949, стр. 81, 161.

Н. В. Го р б а н ь. Движение крестьян духовных вотчин..., стр. 122, 149, 155;

А. А. Кондратенко в. Очерки истории крестьянских восстаний в Зауралье..., стр.

55, 77, 83, 84—85.

М. И. Марченко. Общественно-политические отношения в Сибири во 2-й половине XVIII в., накануне пугачевского восстания. Уч. зап. Новосибирск, гос.

пед. инст., 1945, вып. 1, стр. 34—35.

ниях и других укреплений. Страдали они и от злоупотреблений начальства от различных феодальных ограничений в свободе передвижения, в занятиях торгово-промышленной деятельностью. Против всего этого боролись они подачей челобитных, посылкой ходоков, побегами, самовольными переселениями, самовольной сменой слободского начальства, наконец, вооруженной борьбой.

Уже со второй половины XVII в. западносибирские крестьяне ставили вопрос о замене повинностей, связанных с обработкой десятинной пашни, фиксированным хлебным и денежным оброком. Под их нажимом в различных уездах Западной Сибири в 30—50-е годы XVIII в. десятинная пашня и мелочная регламентация со стороны сельской администрации были отменены. Перевод крестьян на хлебный и денежный оброк в условиях развивающихся товарноденежных отношений позволили им расширить в известной степени хозяйственную самостоятельность. Попытка сибирского губернатора Ф. И.

Соймонова в 1758 г. всех сибирских крестьян, «которых не только губернаторы, но и воеводы увольняли с казенных пашен на малые оброки, определить попрежнему на казенную пашню» вызвала резкий протест.63 Летом 1760 г.





крестьяне Курганской, Утяцкой и Усть-Суерских слобод Ялуторовского дистрикта и Абацкой слободы Ишимского дистрикта отказались от дальнейшей обработки десятинной пашни и после безуспешных подач челобитных в Сибирскую губернскую канцелярию об освобождении их от этой пашни совместно с тарскими и краснослободскими крестьянами обратились в Сенат.

Сибирская губернская канцелярия потребовала от управителей Ялуторовского и Ишимского дистриктов арестовать и препроводить в Тобольск «зачинщиков» и выборных челобитчиков. В ответ на проведенные аресты крестьяне оказали открытое сопротивление воинской команде и разбили ее.64 Для усмирения крестьян был послан новый усиленный отряд солдат и казаков. Начались порки и военные суды. 2 декабря 1760 г. Сенат выслал в сибирскую губернскую канцелярию печатный указ с требованием полного повиновения крестьян и обработки ими казенной пашни. Между тем сопротивление крестьян росло.

Сенат 5 августа 1762 г. предписал ликвидировать десятинную пашню. Было предписано собирать с крестьян «написанных по последней ревизии душ сверх настоящего семигривенного подушного сбора с каждой души по рублю».65 По отдельным областям Сибири процесс перевода крестьян на денежный оброк затянулся до 1773 г.

Сибирское крестьянство, добившееся своей борьбой перевода с барщины на денежный оброк, облегчило свое положение и создало более благоприятные условия для дальнейшего развития товарно-денежных отношений.

Не остались в стороне от антифеодальной борьбы и выписные казаки, которые в отличие от государственных крестьян несли не только все крестьянские повинности, но и службу за свой счет в пограничном районе. Своими многочисленными челобитными, отказами идти на службу и побегами крестьянство протестовало против назначения в выписные казаки, но добилось оно только того, что было поставлено на солдатское довольствие.66 Поэтому они активно участвовали в Крестьянской войне 1773— 1775 гг. в Приуралье.

Н. М. Шепукова. К вопросу об отмене десятинной пашни в Западной Сибири. В кн.: Экономика, управление и культура Сибири в XVI— XIX вв., Новосибирск, 1965, стр. 178—180 ПСЗ, т. XV, № 41152.

Там же, т. XVI, № 11633.

Г. Н. Потанин. Материалы для истории Сибири. ЧОИДР, кн. 4, 1866, стр. 29, 31; В. К. Андриевич. Исторический очерк Сибири, т. III. Томск, 1887, стр. 114— 117.

Страх перед «бунтами» заставил русское купечество и предпринимателейпромышленников Сибири, как и всей России, обратиться к абсолютистскому правительству в поисках защиты. Городская торгово-предпринимательская верхушка сумела парализовать в XVIII в. действия посадских низов. Этим, повидимому, и объясняется отсутствие в сибирских городах XVIII в. открытых выступлений.

Кроме того, сыграло свою роль учреждение в сибирских городах гарнизонов регулярной армии и усиление городского административно-полицейского аппарата.

Тяжесть ясачного режима из-за «опромышления» охотничьих угодий и неупорядоченности самого ясачного обложения, произвола и злоупотреблений администрации при сборе ясака, ростовщической и торговой кабалы со стороны как местной верхушки, так и русского купечества вызывали со стороны ясачного населения протест. Наиболее распространенной формой протеста была подача челобитных, основную массу которых составляли жалобы на разорение вследствие злоупотреблений местной администрации при сборе ясака. Только в одном Якутске по челобитным «о похищении казенного интереса» находилось под следствием с 1752 по 1762 г. 1500 дел.67 Попытки правительства в целях увеличения доходов казны бороться со злоупотреблениями68 не давали результатов, ибо на смену одним взяточникам и казнокрадам приходили другие и «верноподанным ясашным народам и камчадалам, — как отмечал в своем рапорте в 1763 г. сибирский губернатор Ф. И. Соймонов, — несносные обиды грабителства и раззорении не токмо не прекрашаютца, но еще час от часу возрастают».69 Национальный гнет, тяжелые поборы, грубый произвол казачьих военачальников привели к ряду движений народов на северо-востоке Сибири. В основе своей все они были вызваны социальными причинами. Коренные народы уничтожали представителей администрации. К трудящейся же прослойке русского населения, крестьянам и посадским, они относились доброжелательно.70 В 1731 —1732 гг. произошло крупное восстание ительменов. Сигналом к предварительно организованному выступлению должен был послужить уход из Нижне-Камчатского острога в Анадырск бота «Гавриил» с остатками прибывшей из Большерецка экспедиции Шестакова. После его ухода на Камчатке оставались лишь небольшие группы казаков, разбросанные по отдельным, удаленным друг от друга острогам.

Сразу после отплытия судна из Нижне-Камчатска 20 июля 1731 г. из селения Ключи, центра готовящегося восстания, к Нижне-Камчатску подошли восставшие и ночью подожгли дом иеромонаха Иосафа, находившийся вне острога. Когда разбуженные пожаром казаки выбежали за ворота, восставшие проникли в острог и захватили его. Однако бот «Гавриил», задержанный встречным ветром, не успел выйти в открытое море. Для подавления восстания с «Гавриила» было послано 77 человек с пушками. После двухдневной осады им удалось 27 июля взять НижнеКамчатск. Руководителю восстания Федору Харчину и еще нескольким участникам выступления удалось бежать из острога. С новыми силами они опять двинулись к морю и у входа в Ключи встретились с основными сиЦГАДА, ф. 263 (V департамент Сената), оп. Г, ч. 1, д. 19, лл. 235, 236.

ПСЗ, т. IX, № 6407; т. XII, № 9519; т. XVI, № 11479.

История Якутской АССР, т. II. М., 1957, стр. 134.

И. С. Г у р в и ч. Этническая история северо-востока Сибири, М., 1966, стр.

99, 122.

Колониальная политика царизма на Камчатке и Чукотке в XVIII в., А., 1935, стр. 47—81; С. П. Крашенинников. Описание земли Камчатки. М.—А., 1949, стр. 495—497; А. Сгиб не в. Исторический очерк важнейших событий на Камчатке, Морской сборник, 1869, кн. 4, стр. 122; С. Б. Окунь. Очерки но истории колониальной политики в Камчатском крае. Л., 1935, стр. 41—48; И. С.

Г у р в и ч. Этническая история..., стр. 98.

лами карателей. После сражения во Время переговоров карателям удалось обманом захватить Харчина. Руководство восстанием принял на себя Голгоч, который отправился вверх по рекам Камчатке, Козыревской и Шапиной для нового сбора ительменов, с тем чтобы захватить Верхне-Камчатский острог.

Однако, подойдя к Машурину острогу, восставшие поняли, что служилые люди оповещены о начавшемся восстании и что внезапна захватить остроги им не удастся. С этого момента восстание распалось на ряд отдельных мелких очагов, с которыми служилым людям пришлось бороться свыше двух лет, ибо всюду они встречали отчаянное сопротивление. Восстание было жестоко подавлено.

Карательные отряды прошли по рекам Камчатке и Аваче и по западному побережью п-ва Камчатки. Только на р. Воровской было убито 170 ительменов.

Восстание, а особенно падение ясачного сбора серьезно обеспокоили правительство. На Камчатку была направлена следственная комиссия во главе с подполковником Мерлиным и майором Павлуцким, которая провела расследование и казнила не только руководителей восстания, но и комиссара Новгородова, пятидесятника Штинникова и трех приказчиков. Чтобы создать впечатление о непричастности правительства к действиям сборщиков ясака, казнь была проведена публично в основных трех камчатских острогах. Казаки, виновные в злоупотреблениях, были приговорены к телесным наказаниям.

Узаконенные на месте поборы в пользу приказчиков были отменены. Эти меры, а также понесенные восставшими тяжелые потери не позволили наиболее активно настроенной части ительменов продолжать борьбу с царской администрацией. В 1741 г. они подняли новое восстание, но оно имело территориально ограниченный характер (по рекам Утхолока и Подкагирной) и было быстро подавлено.

В 40-х годах XVIII в. инициатива борьбы перешла к корякам, мужественно и упорно боровшимся до середины 50-х годов. В 1745 г. восстали пенжинские коряки. Они перебили большую группу служилых людей и пытались овладеть Акланским острогом. Летом 1746 г. коряки перебили часть акланского гарнизона на рыбной ловле. Уцелевшие служилые люди едва добрались до Анадырского острога. Акланский острог был выжжен коряками в 1748 г., где они захватили пушку и ружья.

С 1748 по 1751 г. с переменным успехом действовал против восставших отряд Белобородова. В 1751 г. большой поход против восставших тайговосских коряков совершил капитан Шатилов. В этой экспедиции участвовало 200 анадырских солдат, казаков и промышленников, 70 коряков и юкагиров.

Тайговосские коряки, оказавшие Шатилову ожесточенное сопротивление, были разбиты, мелкие селения согласились платить ясак и выдали восемь аманатов.

Однако тотчас на борьбу поднялись тигильцы. К ним присоединилась часть оленных пенжинских коряков. Восставшие сожгли Тигильскую крепость и взяли в плен ее гарнизон. Очевидно, этот же отряд взял Ивашкинский и Русановский острожки и перебил там ясачных сборщиков.

С тигильскими событиями, возможно, связано вооруженное выступление корякских аманатов в Анадырском и Охотском острогах. В ночь с 8 на 9 июля 1751 г. 15 коряков-аманатов во главе с Айвуланом Омьятовым убили 5 служилых людей и бежали из Анадырского острога на Камчатку. В 1753 г.

коряки в количестве 300 человек осадили построенную в 1752 г. Гижигинскую крепость. Осада кончилась для восставших поражением. В бою был смертельно ранен Айвулан.

В 1752 г. восстали аманаты-коряки в Охотской крепости, подавить которых местные власти сумели только с помощью пушек.72 Колониальная политика царизма на Камчатке и Чукотке в XVIII в., стр. 111, Последнее восстание коряков произошло в 1756 г. В дальнейшем коряки, лишившиеся в результате карательных экспедиций и набегов чукчей значительной части боеспособного населения, вынуждены были отказаться от открытой борьбы. В этом отношении некоторое влияние оказали и уступки царизма, в частности, царская администрация отказалась от насильственного крещения коряков и передала сбор ясака в руки корякских старшин.

73 Царское правительство, обеспокоенное выступлениями коренных народов Сибири и сокращавшимся поступлением ясачных сборов, провело в 1763—1769 гг. реформу ясачной системы. Ясак стал собираться с целых родов, общин и селений при круговой поруке. Сбор ясака был передан зажиточной верхушке коренного населения (князцы, тойоны, шуленги), а низовая русская администрация была от этого отстранена. Раскладка ясака была представлена на усмотрение самих сородичей, а фактически — зажиточной верхушки. Аманатызаложники были выпущены на свободу. Было разрешено в случае отсутствия пушнины оплачивать ясак деньгами. За исправный и бездоимочный сбор ясака местная верхушка получала подарки и знаки отличия — кортики, медали.

Наиболее влиятельные князцы были сделаны членами Нижних земских судов.74 Все это способствовало привлечению верхушки коренного населения на сторону царизма и обострению социальных противоречий между богатыми и бедными внутри самих родов, улусов, селений и ясачных волостей коренного населения.

С общим ходом Крестьянской войны 1773—1775 гг. органически были связаны выступления населения приуральских районов Сибири. Эти выступления были преимущественно крестьянскими, в них, за незначительным исключением, активное участие принимали все слои крестьян. Как правило, крестьяне охотнее восставали при наличии вооруженной опоры в лице повстанческих отрядов. Как и во время других крестьянских движений, видную роль сыграли в это время мирские избы. Опираясь на них, крестьяне организовывали сопротивление карателям, проводили смотры своих сил, поддерживали связь с соседними районами, вершили суд и расправу на своей территории.

Специфической особенностью распространения Крестьянской войны в Сибири являлась относительная узость территориального охвата ею сибирской территории. Проведенные правительством незадолго до этого такие мероприятия, как замена десятинной пашни денежной формой ренты, секуляризация монастырского и церковного землевладения, реформирование ясачного обложения, снятие некоторых ограничений с торгово-промышленной деятельности, предоставление купечеству некоторых сословных прав и т. п.

притупили на время социальные противоречия в Сибири.

Первыми вестниками о событиях на Яике были яицкие казаки, сосланные в Иркутск и Нерчинск за участие в восстании 1772 г. Рассказы о восстании разносились местным населением по селениям, далеко отстоящим от сибирского тракта (Барабинская степь, Каинский погост, Колыванские заводы).

Известия, разносимые посланцами самого Е. И. Пугачева, крестьянами, возившими хлеб в пограничные крепости, а также солдатами, посылаемыми сборник, 1889, кн. 5, стр. 63—65, 69; С. Б. Окунь. Очерки по истории колониальной политики..., стр. 59—64; И. С. Г у р в и ч. Этническая история..., стр. 105—106.

С. Б. Окунь. Очерки по истории колониальной политики..., стр.

62— И. С. Гурвич. Этническая история..., стр. 106—107; И. В. Щеглов.

Хронологический перечень важнейших данных из истории Сибири, стр. 272; И.

Б у л ы ч е в. Путешествие по Восточной Сибири. СПб., 1856, стр. 251—263.

История Якутской АССР, т. II. стр. 133—140, 206, 207; И. С. Г у р в и ч.

Этническая история, стр. 65.

из Оренбурга в Челябинск, Тобольск и другие города с донесениями о действиях Пугачева, подготавливали крестьян, посельщиков, выписных казаков и работных людей к восстанию против феодально-крепостнического строя и явились толчком к появлению в октябре 1773 г. повстанческой группы западносибирских крестьян, действовавшей под командованием Григория Рябова, бежавшего из нерчинской каторги и назвавшегося Петром III.

Несмотря на решительные меры сибирских властей, схвативших Г. Рябова и его помощников, задушить повстанческое движение все же не удалось. В январе—феврале 1774 г. поднялось население Ялуторовского и Краснослободского дистриктов, Тюменского, Туринского и Верхотурского уездов. В Ялуторовском дистрикте, например, из 12 слобод активно участвовали в восстании 11 слобод и более 178 деревень с населением свыше 16 850 душ мужского пола.

В феврале 1774 г. восстанием был полностью охвачен и непосредственно граничивший с территорией Екатеринбургского горнозаводского ведомства Краснослободской дистрикт. Затем повстанческое движение стало распространяться в Тюменском, Туринском и Верхотурском уездах. Таким образом, в короткое время возник большой повстанческий район с тесными внутренними связями между восставшими.

В Туринском уезде против восставших крестьян активно выступила Ирбитская слобода. Зажиточная часть населения этой слободы, поддержанная из Туринска, сумела не допустить выступления бедняцких слоев и послала свой отряд для подавления восстания в Зайковской деревне.75 Предательское поведение Ирбитской слободы было достойно оценено самодержавием, переименовавшем ее в город Ирбит.

Восставшие крестьяне в первую очередь избавлялись от представителей царских властей. Старые формы правления заменялись новыми. Во главе селений ставились выборные лица (атаман, «смотритель» и др.). Они выполняли как гражданские, так и военные обязанности.

Крестьянская война в Западной Сибири продолжалась около двух месяцев.

Местным властям удалось создать из части зажиточного, особенно городского населения (купцы, цеховые, ямщики) крупные карательные отряды, которые вместе с регулярными частями разгромили отряды восставших крестьян.

Поражение Крестьянской войны в Сибири было обусловлено неблагоприятно сложившейся к весне 1774 г. общей обстановкой. Особенно неблагоприятно сказалось на сибирских восстаниях поражение повстанцев в Екатеринбургском и Исетском промышленно-заводских повстанческих районах, на боевые силы которых непосредственно опирались сибирские повстанцы.

Во второй период Крестьянской войны (апрель—июль 1774 г.), когда вновь созданная Пугачевым и его соратниками повстанческая армия двигалась в направлении Сибири, сибирские крестьяне были снова готовы восстать.

Поражение армии Пугачева в мае 1774 г. под Троицкой крепостью исключало возможность выступления сибирских крестьян, которые, не имея военной поддержки, не смогли самостоятельно подняться против крепостников и их государства. Тем не менее 9 октября 1774 г. генерал-майор А. Скалой доносил П. И. Панину из Челябинска, что «яд Пугачева», коснувшийся Сибирской губернии, «и по ныне еще не исчезает, ибо живуА. И. А н д р у щ е н к о. Восстания сибирских крестьян в период Крестьянской войны 1773—1775 гг. В кн.: Вопросы истории Сибири и Дальнего Востока. Новосибирск, 1961, стр. 211.

щие по Барабинской степи иноверцы и некоторые заводские крестьяне в верности сумнительны».76 Отзвуки Крестьянской войны дошли до Алтайских заводов. Усилились побеги мастеровых и отказы крестьян от выполнения заводских повинностей. Нередки были случаи групповых побегов по 10—15 человек.77 После поражения Крестьянской войны 1773—1775 гг. открытых вооруженных выступлений в Сибири не было, но на заводах и рудниках Алтая было неспокойно. Распространялись слухи о том, что Пугачев жив, что появился новый сибирский Пугачев — Метелкин.78 «Секретные колодники» — бывшие пугачевские «полковники» Мартын Андреев, Родион Лошкарев, Филипп Мартынов устроили в Змеиногорской тюрьме заговор с целью побега и возобновления борьбы с дворянским правительством. Участники заговора решили бежать из тюрьмы «в Киргизскую землицу», т. е. в Казахские степи, вовлечь в восстание казахов, захватить крепости Иртышской линии, после чего с присоединившимися солдатами и казаками уничтожить ненавистную для горнорабочих Змеевскую крепость и вместе с ними уходить в оренбургские степи, бывшие колыбелью крестьянской войны. Побег не удался, и царские власти особенно беспощадно расправились с его организаторами.79 Широкое участие заводских крестьян Урала в движении 1773—1775 гг. и рост побегов на алтайских заводах вынудили царское правительство издать 21 мая 1779 г. манифест, несколько ограничивший повинности приписных крестьян, в том числе приписанных к Сибирским заводам.80 Несмотря на это, зимой 1781/82 г. поднялось движение среди приписных крестьян, которые отказались выходить на заводские работы. В томских волостях проходили бурные сходы. Крестьяне дружно отвергали требования властей о выходе на работу и добивались освобождения своих выборных людей, взятых под стражу. Движение перебросилось в Кузнецкий уезд. Павловский завод, на который не явилось 2080 сосновских крестьян, был остановлен. Из 2118 крестьян Белоярского ведомства, назначенных для возки угля на Барнаульский завод, не явился 1251 человек. Из 142 кузнецких крестьян, «наряженных» на Томский завод, 29 ноября явилось лишь 3 человека. Это движение было подавлено при помощи репрессий и частичных уступок.

Правительственным указом от 26 февраля 1782 г. крестьяне отдаленных волостей Томского и Каннского уездов были освобождены от заводских работ.81 Движение приписных крестьян против заводских работ не прекратилось и в последующие годы. Указ Колыванского горного правления от 4 мая 1786 г.

Бийскому земскому суду свидетельствует о неявке «к возке угля и флюсов»

4995 человек.82 Продолжалась борьба и на сибирских посадах. В 1785 г. иркутские цеховые отказались вносить на содержание Иркутского магистрата по Там же, стр. 209—212; Н. В. Г о р б а н ь. Крестьянство Западной Сибири в Крестьянской войне 1773—1774 гг. Вопросы истории, 1952, № 11, стр. 127— 133.

3. Г. Карпенко. Горная и металлургическая промышленность Западной Сибири..., стр. 97; М. Е. Сорокин. Борьба мастеровых и приписного крестьянства против феодального гнета на предприятиях Кабинета в Западной Сибири в 70-80-х годах XVIII в. Вопросы истории Сибири, вып. 1. Тр. Томск, гос. унив. им. В. В. Куйбышева, Томск, 1964, стр. 37—38.

Т. И. Агапова. Из истории классовой борьбы на алтайских горных предприятиях в XVIII в. Краеведческие записки, вып. I. Барнаул, 1956, стр. 89—90.

Там же, стр. 82—88.

ПСЗ, т. XX, № 14878.

3. Г. Карпенко. Горная и металлургическая промышленность Западной Сибири..., стр. 98.

М. Е. Сорокин. Борьба мастеровых и приписного крестьянства..., стр. 40—42.

1 руб. 68 коп. с души, заявив, что они «такого не по силам трактаменту снести».83 Но купцы и зажиточные мещане заставили их подчиниться решению магистрата.

Таким образом, в Сибири, как и в России в целом, имела местная борьба во всех ее формах. Но размер и острота этой борьбы в силу социально-экономических и географических особенностей Сибири были слабее. Сибирское население, преимущественно русское, выступая против различных форм феодальнокрепостнического гнета, за полную личную свободу и хозяйственную самостоятельность, подрывало тем самым устои феодализма.

Ф.А.Кудрявцкв, Г.А.Вендрих Иркутск, стр. 53.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

–  –  –

1. КУЛЬТУРА Культурная жизнь Сибири в 20—80-х годах XVIII в., как и в XVII в., отражала (с некоторым, правда, опозданием) культурные процессы, протекавшие в центре страны. Вместе с тем в это время в образовании, литературе, архитектуре, искусстве края начинают проявляться свои особенности, складываться местные стили, школы.

Значительные сдвиги произошли, в частности, в народном образовании.

Появились светские школы, сначала элементарные цифирные и гарнизонные, затем профессиональные (геодезические, навигацкие, горнозаводские, медицинские) и, наконец, общеобразовательные — Главные и Малые народные училища.

Духовные школы в 20-х годах XVIII в. имелись в центрах обеих сибирских епархий (Тобольской и Иркутской). В Тобольске в 1727 г. обучалось 57 учеников в школе при архиерейском доме и 14 — при Знаменском монастыре. В 1743—1748 гг. митрополит Антоний Нарожницкий преобразовал архиерейскую школу в семинарию. При Екатерине II Тобольская семинария была одной из восьми в России с полным восьмиклассным курсом. Кроме того, здесь существовали экстраординарные (сверх обычных) классы татарского языка и иконописи. Срок обучения в зависимости от способностей учащегося колебался от 10 до 20 лет.1 В 1765 г. в Тобольской семинарии обучалось 200, в 1791 г.—285 человек. В первый класс иногда поступало до 100 человек, а в старших оставалось по 8—

10.2 Большой отсев объяснялся трудностью обучения и высоким спросом на минимально грамотных людей со стороны церкви и гражданских ведомств.

Первая духовная школа в Восточной Сибири на 25 учеников была открыта в 1725 г. при Иркутском Вознесенском монастыре под названием «мунгальской», так как первоначально в ней обучали русской грамоте и монгольскому языку. В 1737 г. школа была преобразована в типичную славяно-русскую, а в 1740 г. — в латино-русскую. Функционировала она до 1746 г. В 1780 г. в Иркутске была открыта вторая в Сибири семинария.3 Н. С. Ю р ц о в с к и й. Очерки истории просвещения в Сибири.

Новониколаевск, 1923, стр. 11 —13; А. Лиховицкий. Просвещение в Сибири в первой половине XVIII столетия. ЖМНП, т. CCCILX, СПб., 1905, июль, раздел «Народное образование», стр. 6—22; Ф. Ф. Ш а м а х о в. Первые школы в Западной Сибири. Уч. зап. Томск, гос. пед. инст., т. VII, Томск, 1949, стр. 40—49.

Н. С. Юрцовский. Очерки по истории просвещения в Сибири, стр. 11— 13.

Е. М. Даревская. Связи Иркутска с Монголией. Зап. Иркутск, обл. краеведч. музея, вып. 2, Иркутск, 1961, стр. 261; В. И. Андреев. Из истории разКроме тобольских и иркутской, в первой половине XVIII в. были открыты школы при Верхотурском Никольском, Якутском и Енисейском Спасских, Томском Алексеевском и при некоторых других монастырях. В конце 50—60-х годов XVIII в. митрополит Павел Конюскевич довел число духовных школ только в Тобольской епархии до 15.4 Созданные как чисто сословные, духовные школы поставляли кадры и для гражданских учреждений, в том числе педагогические для позднее открывавшихся гражданских школ.

Иркутская и Тобольская семинарии занимали видное место в культурной жизни Сибири. При них были собраны богатые для своего времени библиотеки, в которых, помимо книг на русском и иностранном языках, хранились уникальные рукописи. В Тобольской семинарии продолжались театральные представления, начатые в архиерейской школе Филофея.

После петровских указов 1706 и 1710 гг., требовавших крещения всех подданных России «иноверцев», русская церковь широко развернула в Сибири миссионерскую деятельность. Еще в 1715 г. митрополит Филофей предписал настоятелю Верхотурского Никольского монастыря готовить миссионеров из детей ханты и манси. Позднее было налажено обучение детей народов енисейского севера в школе Мангазейского Троицкого монастыря.5 Особенно энергично церковь действовала в 40—60-х годах XVIII в. на Камчатке. В 1743 г.

Синод направил туда специальную миссию во главе с иеромонахом Иоасафом Хотунцевским. В ее состав, кроме 12 священников, были включены для занятия учительских должностей 7 студентов московской Славяно-греко-латинской академии. Всего к середине XVIII в. миссия открыла на Камчатке и Курильских островах 20 школ, в которых обучалось несколько сот человек. Эти школы преследовали религиозно-просветительские цели. Но они давали некоторые основы грамоты и в этом плане оказали, безусловно, положительное влияние на культурное развитие далекой окраины царской России. В 40— 60-е годы камчатские школы подготовили немало псаломщиков, дьячков, канцелярских служителей и даже учителей. Однако успехи школьного дела на Камчатке были временными и весьма относительными. Местные власти не соблюдали указ Сената о льготах учащимся из ясачного населения. Школы ютились в холодных, грязных и тесных помещениях, не обеспечивались самым необходимым, а с отъездом духовной миссии с конца 60-х годов начали приходить в упадок. К 1779 г. число школ на Камчатке сократилось до четырех (40 учеников), в 1783 г.

осталась одна школа, а вскоре и она закрылась.6 Светские школы в Сибири, как и в европейской части страны, появились несколько позже духовных. В 1714—1716 гг. во все губернии для открытия цифирных школ были командированы ученики Московской навигацкой школы.

В частности, в Сибирскую губернию в 1716 г. были посланы Никита Пилецкий и Яким Лодойников. По данным Сената, среди цифирных школ, открытых в 1716—1722 гг. в 42 городах империи, значится Тобольская, по числу учащихся (224) стоявшая на втором вития школ Иркутска. Вопросы организации работы студентов в школе.

Иркутск, 1961, стр. 80—83.

И. Ксенофонтов. О заказных латинских и славяно-русских школах в Тобольской епархии. Тобольские епархиальные ведомости, 1885, № 20, стр. 449—461; № 21 и 22, стр. 471—496; Д. Г. Жолудев. Краткая история школ Красноярского края (до Великой Октябрьской социалистической революции). Енисейск, 1961, стр. 6.

П. Пекарский. Введение в историю просвещения в России XVIII столетия. СПб., 1862, стр. 108—120; А. Г. Базанов. Очерки по истории миссионерских школ на Крайнем Севере (Тобольский север). Л., 1936, стр. 19— 20.

А. Г. Б а з а н о в. Школы на Камчатке в XVIII в. Советский Север, т. 2, Л., 1939, стр. 179—193.

месте.7 Есть сведения о существовании в начале 30-х годов XVIII в. цифирной школы в Якутске.8 Но широкого распространения цифирные школы в Сибири не получили. Известно, что и в центральной России после смерти Петра I они постепенно пришли в упадок и в 1744 г. были объединены с гарнизонными солдатскими школами. Последние оказались единственным типом начальной народной школы, «который оказался пригоден помещичьему государству».9 Гарнизонные школы в отдельных местах России существовали еще в первой четверти XVIII в. Одной из первых была Тобольская гарнизонная школа. В 1713 г. в ней числилось 43 ученика.10 Сенатским указом 1732 г. было предписано открывать такие школы повсеместно.11 В 30— 40-х годах XVIII в. гарнизонные школы появились в Томске, Селенгинске и на Камчатке, а в 50—60-е годы — в Иркутске, Омской, Петропавловской, Ямышевской, Бийской крепостях и в других местах Сибири.12 Число учащихся в них на протяжении всего XVIII в.

было значительным. Школы указанных четырех крепостей были рассчитаны на 450 учащихся, а Тобольская — на 500. Правда, последняя никогда не имела полного комплекта учащихся. В 1797 г., во время присоединения к Главному народному училищу, в четырех ее классах насчитывалось 200 человек.13 Обучали в гарнизонных школах элементарной грамоте, военному делу и различным ремеслам — слесарному, кузнечному, столярному, сапожному.

Выпускников использовали в военных (иногда в гражданских) канцеляриях, на низших командных постах и хозяйственной работе в армии. Иногда им удавалось продолжить свое образование.14 Несмотря на элементарность обучения и суровый казарменный режим, гарнизонные школы в XVIII в. играли положительную роль. В некоторых местах на их базе возникали школы более высокого уровня. Так, в центре Сибирского казачьего войска — Омске в 60-х годах XVIII в. из выпускников гарнизонных школ готовили переводчиков, толмачей,15 чертежников и картографов.16 В 1789 г. здесь же была открыта так называемая «Азиатская школа» для подготовки переводчиков и толмачей татарского, калмыцкого, монгольского и маньчжурского языков.17 Экспедиционное обследование и развитие горной промышленности Сибири вызвали к жизни профессионально-технические школы. В 30-х гоН. С. Юрцовский. Очерки по истории просвещения в Сибири, стр. 27.

История Якутской АССР, т. II. М., 1957, стр. 254.

Очерки истории СССР. Период феодализма. Россия во второй четверти XVIII в. М, 1957, стр. 444.

ЦГАДА, СП, оп. 5, № 2251, л. 617.

ПСЗ, т. VIII, № 1688.

Н. С. Ю рцовский. Очерки по истории просвещения в Сибири, стр. 28—29;

B. И. Андреев. Из истории развития школ Иркутска, стр. 83; Г. Е. К а т а н а е в. Западносибирское служилое казачество и его роль в обследовании и занятии русскими Сибири и Средней Азии, вып. I, конец XVI и начало XVII столетий. СПб., 1908, стр. 11; А. Г. Б азанов. Школы на Камчатке в XVIII в., стр. 179—180.

С. Н. Замаха ев и Г. А. Цветаев. Тобольская губернская гимназия. Историческая записка о состоянии Тобольской губернской гимназии за 100 лет ее существования. Тобольск, 1889, стр. 40; Г. Е.

К а т а н а е в. Западносибирское служилое казачество..., стр. 11.

Н. С. Юрцовский. Очерки по истории просвещения в Сибири, стр. 28—29;

C. Н. Замахаев и Г. А. Цветаев. Тобольская губернская гимназия..., стр. 9.

В XVII—XVIII вв. переводчиками называли специалистов письменного, а толмачами — устного перевода.

И. Андреев. Домовая летопись, писанная... в 1789 г., М., 1871, стр. 12—18;

ГАОО, ф. Военно-походной канцелярии, оп. 1, д. 133, л. 24 (дело указано А. Д- Колесниковым).

Г. Е. К а т а н а е в. Западносибирское служилое казачество..., стр. 12—

13. Состав языков указан старшим научным сотрудником ГАОО Е. Н.

Евсеевым.

дах по иницативе командира Камчатской экспедиции В. Беринга были открыты две навигацкие школы на несколько десятков учащихся в Охотске и Якутске.18 Наряду с казачьими детьми здесь учились дети якутов и русских крестьян.19 По уровню постановки работы Якутская и Охотская школы сначала мало отличались от обычных цифирных. Лишь с 1755 г. в них стали преподавать специальные мореходные дисциплины. Однако здесь готовили только младшее звено мореходов.20 В 1745 г. в Иркутске была открыта школа для подготовки специалистов геодезического профиля.21 В 1754 г. губернатор Мятлев преобразовал ее в школу навигации и геодезии с контингентом учащихся в 50 человек, а его опальный друг и сподвижник Петра I Ф. И. Соймонов одновременно открыл навигацкую школу на 35 учеников в Нерчинске. В 1765 г. последняя была присоединена к Иркутской. Учащимся Иркутской и Нерчинской школ преподавали арифметику, черчение, геометрию, геодезию, архитектуру, судостроение и мореходство. Секунд-майор Татаринов, возглавивший в 1758 г.

Иркутскую школу, ввел в ней также преподавание иностранных языков и выхлопотал присвоение выпускникам обер-офицерских чинов.22 Воспитанники Иркутской и Нерчинской школ использовались не только на морской и геодезической службе, но и в других ведомствах, особенно часто в горной промышленности Сибири. Иногда их направляли даже в европейскую часть страны.23 Однако в конце 80—начале 90-х годов Иркутская школа стала приходить в упадок. В 1787 г. иркутский и колыванский генерал-губернатор Якобий писал в Сенат, что со смертью в 1783 г. майора Татаринова подготовка морских штурманов в Иркутской навигацкой школе прекращена из-за отсутствия других квалифицированных преподавателей.24 В 1795 г. последние 22 ученика навигацкой школы были переведены в Иркутское Главное народное училище.25 В Западной Сибири существовали геодезические школы, близкие по своей программе к навигацким. В 1758 г. такая школа была открыта в Тобольске, а несколько позже — в Томске.26 Во второй половине XVIII в. в Колывано-Воскресенском и Нерчинском горных округах появились школы для подготовки специалистов горного дела и квалифицированных рабочих. В 1753 г. в Барнауле при Канцелярии горного начальства была открыта по типу уральских комбинированная словесная и арифметическая школа с горнозаводской специализацией.27 Через 10 лет она насчитывала 111 —113 учеников, которые заН. С. Ю р ц о в с к и й. Очерки по истории просвещения в Сибири, стр. 32; С.

Ф. Евсеев. Развитие народного образования в Якутии и помощь русского народа. В сб.: Ведущая роль русского народа в развитии народов Якутии, Якутск, 1955, стр. 173; А. Г. Б аз а но в. Школы на Камчатке в XVIII в., стр. 179.

С. Ф. Евсеев. Развитие народного образования в Якутии..., стр. 173.

ЦГАДА, ф. Сената, кн. 6219, лл. 183а—188.

ЛО ААН, ф. Г. Ф. Миллера, оп. 5, № 142, л. 69 об.

Я. К о р е й ш а. Исторический очерк Иркутской губернской гимназии (1789— 1905), вып. 1. Иркутское главное народное училище (1789— 1805). Иркутск, 1910, стр. 60—63; Н. С. Ю р ц о в с к и й. Очерки по истории просвещения в Сибири, стр. 33—34; Е. Д. П е т р я е в.

Нерчинск. Очерки культуры прошлого. Чита, 1959, стр. 18—19.

Я. К о р е й ш а. Исторический очерк..., вып. 1, стр. 61—63.

ЦГАДА, ф. Сената, кн. 6219, лл. 183—224 об.

Я. Корейша. Исторический очерк..., вып. 1, стр. 63.

Н. С. Ю р ц о в с к и и. Очерки по истории просвещения в Сибири, стр. 35.

А. В. Смолин. Из истории горно-технического образования и педагогической деятельности В. В. Петрова на Алтае во второй половине XVIII в. Тр. научн.

конфер. по истории черной металлургии Кузбасса, Кемерово, 1957, стр. 231.

нимались в классах словесном, арифметики, геометрии, тригонометрии, а отдельные учащиеся изучали физику, немецкий язык, знакомились с естествознанием.28 В 1761 г. школы, подобные Барнаульской, были открыты при Змеиногорском руднике и Ирбинском заводе, а затем на новых Павловском, Сузунском и Барнаульском заводах. В 1781 г. в шести школах округа обучалось около 800 человек.29 Алтайские горнозаводские школы хорошо снабжались учебниками и необходимыми инструментами. Часть выпускников (иногда параллельно с учебой в школе) проходила ученичество на предприятиях, где шла их дальнейшая профессиональная подготовка под руководством лучших специалистов. Прошедшим такое ученичество присваивали горные чины.

Алтайские горнозаводские школы не только решали проблему подготовки квалифицированных кадров для промышленности, но были первыми очагами светского образования на Алтае. Несколько позже, чем на Алтае, появились такие школы в Нерчинском горном округе. Первая из них была открыта в Нерчинске в 1758 г.30 Выросшая горная и металлургическая промышленность России остро нуждалась в инженерно-технических кадрах. Единственное Центральное Екатеринбургское училище не могло удовлетворить потребности всей страны, тем более что оно давало только средне-техническое образование. Подготовка инженеров за границей и привлечение иностранных специалистов также не решали проблему. Поэтому в 1773 г. в Петербурге было открыто Высшее горное училище, а в 1779 г. принято решение открыть горное училище в Барнауле. Оно начало функционировать во второй половине 80-х годов. Будучи средним учебным заведением, Барнаульское училище по программе мало отличалось от Петербургского. Срок обучения в Петербургском училище был 7, а затем 8 лет, в Барнаульском — 5—6 лет. Выпускники последнего, рекомендованные для продолжения учебы в Петербургском училище, зачислялись там в старшие классы и через 2—3 года получали диплом инженера.

Кадры отечественных медиков готовились в XVIII в. преимущественно в госпитальных медицинских школах. Первая такая школа в Сибири появилась в середине XVIII в. при госпитале в Барнауле. Предписание об ее открытии получил еще в 1751 г. главный лекарь Колывано-Воскресенских заводов А.

Эшке. Но фактически Барнаульская медицинская школа стала функционировать только в 1758 г., когда приехал новый главный лекарь Н. Г. Ножевщиков, один из выдающихся медиков России XVIII в. Ножевщиков экзаменовал имевшихся при Эшке трех «госпитальных учеников» и по его представлению Медицинская канцелярия произвела их в 1759 г. в подлекари.31 По распоряжению Канцелярии Колывано-Воскресенского горного начальства в медицинскую школу были переведены 9 учащихся Барнаульской горнозаводской школы, отобранные Ножевщиковым. Латинскому языку их обучал дьякон Федор Омский, рисованию и арифметике — учитель горнозаводской школы Иван Морозов, а медицинским наукам — сам Ножевщиков.32 ГААК, ф. Канцелярии Колывано-Воскресенского горного начальства, оп. 1, № 323, лл. 99—266.

А. В. С м о л и н. Из истории горно-технического образования..., стр. 233.

Там же, стр. 231.

Б. Н. Палкин. Русские госпитальные школы XVIII в. и их воспитанники.

М., 1959, стр. 18—20.

ГААК, ф. Канцелярии Колывано-Воскресенского горного начальства, оп. 1, № 323, лл., 60—71.

В течение XVIII в. школа выпустила около 60 врачей, успешно работавших на заводах округа и во многих других районах Сибири.33 Медицинских работников во второй половине XVIII в. готовили отдельные врачи-энтузиасты и в госпиталях Нерчинского горного округа: Егор Томилов — в Нерчинском заводском, а затем в Дучерском, Петр Лебедев — в Селенгинском, Алексей Малков — в Кутомарском, Осип Кричевский — в Нерчинском, Иван Реслейн — в Удинском.34 «Регламент Главному Магистрату» 1720 г. предусматривал открытие городскими обществами на свои средства общеобразовательных «градских»

школ. В Сибири первая такая школа была открыта в 1781 г. в Иркутске. В нее набрали 135 учеников. Обучали их чтению, письму и пению. Однако к концу 1787 г. количество учащихся сократилось до 40 человек, а в 1789 г. последние 20 влились в состав Главного народного училища.35 В 80-х годах XVIII в. правительство Екатерины II впервые предприняло попытку ввести в стране всесословную общеобразовательную школу. Был разработан устав двухступенчатой народной школы, предусматривавший открытие в уездных центрах двухклассных Малых и в губернских — четырехклассных Главных народных училищ. Наблюдение за народными училищами возлагалось на местные Приказы общественного призрения, а их содержание — на городские общества.

В 1788—1790 гг. в Сибири было открыто 13 народных училищ: 3 Главных (в Тобольске, Иркутске, Барнауле) я 10 Малых (в Тюмени, Туринске, Таре, Кузнецке, Красноярске, Енисейске, Иркутске, Верхнеудинске, Томске, Нарыме).36 Открытие народных училищ привлекло внимание городских обществ и вызвало у них известный энтузиазм. Но скоро потребовались материальные затраты, и отцы города охладели к народному образованию. В 1788 г. в 3 класса Тобольского Главного народного училища поступило 88 учеников. В 1792 г. их было уже 149, а к началу 1796 г. осталось только 76, так как в 1795 г. городское общество отказало училищу в финансовой поддержке.37 Барнаульское Главное народное училище вообще скоро закрылось, так как не в состоянии было конкурировать с лучше обеспеченными горнозаводскими школами Алтая и Горным училищем. Несколько лучше было положение Иркутского Главного народного училища, получавшего поддержку богатого местного купечества.

Поставленные в полную финансовую зависимость от городских обществ, народные училища испытывали в своей работе большие трудности. Тем не менее Тобольское и Иркутское Главные народные училища дожили до преобразования их в начале XIX в. в гимназии. ВыА. К о д к и н. Первое медицинское учебное заведение в Сибири. Сибирские огни, 1959, № 7, стр. 170; Б. Н. Палкин. Краткий очерк истории возникновения медицинских учреждений в районах Прииртышья и Горного Алтая в XVIII в.

Здравоохранение Казахстана, Алма-Ата, 1954, № 3, стр. 33—36.

А. К о д к и н. Первое медицинское учебное заведение в Сибири, стр. 170.

Я. К о р е й ш а. Исторический очерк..., вып. 1, стр. 26.

Н. С. Ю р ц о в с к и и. Очерки по истории просвещения в Сибири, стр. 40; Ф.

Ф. Ш а м а х о в. Первые школы в Западной Сибири, стр. 63; Я. К о р е й ш а.

Исторический очерк..., вып. 1, стр. 3—6; Н. Н. Б а к а й. Страничка из истории народного образования Восточной Сибири в конце XVIII в. Сибирский сборник, Иркутск, 1894, вып. 4, стр. 22—29; С. Н. Замахаев и Г. А. Цветаев. Тобольская губернская гимназия..., стр. 3—15; А. В. Смолин. Из истории горнотехнического образования..., стр. 231; Д. Г. Ж о л у д е в. Краткая история школ Красноярского края..., стр. 7; Н. Палопежемцев. Народное образование в г.

Ялуторовске и Ялуторовском округе Тобольской губернии (историкостатистический очерк). Ежегодн. Тобольск, губ. музея, вып. 2, 1894, стр. 2—6.

С. Н. Замахаев и Г. А. Цветаев. Тобольская губернская гимназия..., стр. 3—пускники Главных народных училищ пополняли ряды канцелярских служащих, шли на военную службу в младших офицерских чинах, готовились к учительским должностям в Малых народных училищах. Оба училища готовили учащихся по полной программе, предусмотренной уставом. Кроме того, в Тобольском училище изучали татарский язык, а в Иркутском— монгольский, китайский, маньчжурский и с 1792 г. японский.

Тобольское и Иркутское Главные народные училища стали объединять вокруг себя местные культурные силы. В обоих училищах были созданы библиотеки, а при Тобольском издавался первый в Сибири журнал.

Финансовые трудности еще больше отражались на работе Малых народных училищ. Некоторые из них (Красноярское, Кузнецкое) из-за отказа местных дум в финансировании вскоре закрылись, а другие влачили жалкое существование.

Лишь отдельные, как Енисейское и Тюменское, находившиеся в старых экономических центрах края, дожили до преобразования в первой четверти XIX в. в уездные.38 К началу 90-х годов XVIII в. важнейшие административные и экономические центры Сибири Тобольск, Барнаул и Иркутск имели сравнительно широкую для своего времени сеть учебных заведений. В Тобольске было 4 учебных заведения с общим количеством учащихся не менее 500 человек (Главное народное училище, семинария, гарнизонная школа, школа геодезии), в Иркутске — 5 (Главное и Малое народные училища, семинария, гарнизонная школа, школа навигации и геодезии) с количеством учащихся около 300 человек,39 в Барнауле — 3 (Горное училище, горнозаводская и медицинская школы). Однако в целом в Сибири регулярное образование делало только первые шаги. Оно имело целью обеспечить грамотными кадрами казенные нужды и потребности церкви и носило характер служебной повинности всех сословий, за исключением крестьян. Что же касается потребности населения в практически-прикладной грамоте, то она по-прежнему удовлетворялась преимущественно путем частного обучения. Не только купцы, но даже дворяне и служилая бюрократия предпочитали более дешевое обучение у частных мастеров грамоты, а мелкие чиновники и церковнослужители часто обучали детей сами. Частные школы были в основном в городах. По сообщению А. И. Сулоцкого, в 40—50-х годах XVIII в. в Тобольске успешно работали частные школы двух учителей из ссыльных.40 В 1795 г. учителя Тобольского Главного народного училища только в трех обследованных ими частях Тобольска (третьей, четвертой и пятой) обнаружили 10 частных «непозволенных домашних училищ», в которых обучался 71 человек, «по большей части мещанских детей».41 Основываясь на этих данных, директор народных училищ надворный советник Докторов в донесении правителю наместничества А. В. Алябьеву писал, что частные учителя, среди которых немало ссыльных «за преступления», из соображений личной выгоды «опорачивают способ наук в Главно-народном училище преподаваемой, и тем самым, обольщая невежество сограждан, обращают их, что они к ним отдают своих детей охотнее, нежели в училище, учрежденное для общего просвещения». В этой связи Правление Тобольского наместника 30 января 1796 г. издало указ, который, со А. В. Смолин. Из истории горно-технического образования..., стр. 231; Н. Н. Б а к а й. Страничка из истории народного образования..., стр. 26-29 Д. Г. Ж о л у д е в. Краткая история школ Красноярского края, стр. 7; ГАТС ф. Тюменской городской думы, № 844, лл. 1—2; № 600, лл. 5—7.

59 В. И. Андреев. Из истории развития школ Иркутска, стр. 83—84.

А. И. С у л о ц к и и. Тобольская архиерейская школа — предшественница Тобольской семинарии. Иркутские епархиальные ведомости, 1875, Прибавления, № 3, стр. 26.

ГАТОТ, ф. Тюменской комендантской канцелярии, оп. 1, № 56, лл.

14, 21.

ссылкой на устав народных училищ, грозил штрафом за каждого ученика тем, кто осмеливается обучать детей частным образом в городах губернии, где имеются народные училища. Нет сомнения, что частные домашние «училища», подобные тобольским, существовали и в других городах Сибири. Когда в 1781 г. из Академии наук поступил запрос о потребном количестве экземпляров изданий «гражданской азбуки» для «публичных и приватных школ», в Тюменскую воеводскую канцелярию подали заявки ямской выборный на 25 экземпляров для ямщиков и комендантская канцелярия на 12 экземпляров для местной администрации.42 При подготовке к открытию народных училищ в Красноярске было выявлено более 60 детей, занимающихся у частных учителей, а в Кузнецке — около 80.43 Известную роль в обучении грамоте русского населения Сибири, особенно крестьян, играли старообрядцы. В борьбе против официальной церкви расколоучители использовали свою грамотность для обучения крестьянских детей в целях распространения своего учения.44 Однако в целом грамотность в сибирской деревне XVIII в. по сравнению с городом распространялась, как и прежде, очень слабо.

Положительным явлением в культурной жизни Сибири 20—80-х годов XVIII в. было появление ряда библиотек, начиная от учебных и кончая публичными. К числу наиболее ранних относится библиотека Тобольской духовной семинарии (1748 г.), складывавшаяся еще с открытия в начале XVIII в. архиерейской школы. Ценные фонды собраны были в библиотеке при Иркутской духовной семинарии — от латинских рукописей и старопечатных книг до монгольских и тибетских ксилографов с обширным отделом журналистики.

В 1764 г. в Барнауле, при Правлении Колывано-Воскресенских горных заводов, А. И. Порошин открыл библиотеку, скоро ставшую одной из крупнейших в России технических библиотек. В начале XIX в. в ее фондах насчитывалось 7152 тома на русском, немецком, латинском, английском и других языках.45 Барнаульская библиотека регулярно комплектовалась новейшей научно-технической литературой.46 Вскоре библиотеки были открыты на Змеиногорском руднике и Локтевском сереброплавильном заводе.47 Алтайские библиотеки, созданные как горнотехнические, комплектовались затем довольно разносторонне. Наряду с физико-математической и технической литературой в них поступали произведения исторические, географические, литературно-художественные.

В 1782 г. в Иркутске открылась первая в Сибири публичная библиотека.

Академия наук отправила для нее 1304 книги. В 1789 г. эта библиотека перешла в ведение Иркутского Главного народного училища, но сохранила свой публичный характер.48 В XVIII в. в Сибири уже имелись частные собрания книг у отдельных гражданских лиц. Так, И. П. Фальк, побывавший в Тобольске, видел библиотеку из 400 книг у К. Л. Черепанова (брата автора знаменитой летописи), в которой имелись книги по математике, механике, истоТам же, № 4812, лл. 1—5 об.

Н. Бакай. Страничка из истории народного образования..., стр. 24;

Н.С.Юрцовский Очерки по истории просвещения в Сибири, стр. 37.

Д. Н. Беликов. Старинный раскол в пределах Томского края. Томск, 1905, стр.

1о.

Н. Я. Савельев. Козьма Дмитриевич Фролов. Жизнь и деятельность замечательного русского изобретателя. Свердловск, 1950, стр. 68—69.

Н.Вильчур. Из истории технических библиотек на Алтае. Библиотекарь, 1953, № 3, стр. 43Н. Я. Савельев. Козьма Дмитриевич Фролов..., стр. 67.

В. Е. Васильченко. Очерки истории библиотечного дела в России XI— XVIII вв. М., 1948, стр. 124.

рии и другим наукам.49 Большое собрание книг было у тобольских купцов Корнильевых.

Развитие библиотечного дела наряду с общими сдвигами в экономической и культурной жизни края не могло не способствовать расширению читательских интересов сибиряков и распространению книг среди более широкого круга лиц.

Но не следует слишком переоценивать эти сдвиги. Церковные книги (служебные и назидательные) по-прежнему составляли основную часть читаемой литературы.

Среди богословских сочинений видное место стали занимать произведения церковных деятелей конца XVII—начала XVIII в. (Феофана Прокоповича, Стефана Яворского, Дмитрия Ростовского), отличавшиеся яркой публицистической направленностью. Несколько расширился круг исторических сочинений. По-прежнему были популярны хронографы. Кроме того, пользовались спросом «Синопсис», «Церковные анналы Цезаря Барония», «История о Казанском царстве», «Житие Петра Великого».51 Светская литература, кроме исторической, была представлена в Сибири довольно слабо. «Беллетристические» произведения были тесно связаны с агиографией. В Сибири читали и переписывали рассказы и притчи из патериков (Скитского, Египетского, Лимониса), сказания и легенды о монастырях и чудотворных иконах. Наиболее многочисленную группу повествовательной литературы составляют произведения нравоучительного содержания — Пчела, Великое зерцало, Звезда Пресветлая, популярные в среде старообрядцев дидактические повести — о Варлааме и Иоасафе, о царе Агее, о царице и львице, о двенадцати снах царя Ша-хаиши (Мамера), о Вавилонском царстве.

Популярность их усиливалась тем, что в ряде повестей поднимались животрепещущие для Сибири темы — о праведном судье, о справедливом царе.52 Широкое распространение раскола в Сибири влияло на характер местных литературных вкусов. Центрами распространения в Сибири сочинений старца Авраамия, братьев Денисовых, дьякона Александра, «выговца» Трифона Петрова и другой старообрядческой литературы были скиты и пустыни, одновременно являвшиеся школами для крестьянства.53 Борьба церкви с «возмутительными» раскольничьими сочинениями во многих случаях перерастала в борьбу против всякой рукописной литературы. В 1760 г.

тобольский митрополит Павел II (Конюскевич) издал указ о запрещении служителям культа читать любые рукописные книги, кроме евангелия.54 В этом плане показательно дело о иеромонахе Вассиане, «который, оставя порученное ему дело, чинил безумное любопытство», т. е. читал рукопись «о титуле султана турецкого»,— одну из сатир, созданных в среде Посольского приказа XVII в.

Глубоко патриотические, обращенные против внешних врагов Русского государства, эти пародийные сочинения не имели антифеодальной или антигосударственной направленности, но митрополит Павел II усмотрел в поступке Вассиана недопустимый грех и приказал, «для памяти ему» и чтобы «других не соблазнял, сто ударов настоящих плетьми учинить».55 Полное собрание ученых путешествий по России, т. VI. Записки путешествия академика Фалька. СПб., 1824, стр. 402, 403.

Е. К. Ромодановская. О круге чтения сибиряков в XVII—XV11 Исследования по языку и фольклору, вып. I. Новосибирск, 1965, стр. 229.

Там же, стр. 237—239.

М. Н. Сперанский. Рукописные сборники XVIII в., М, 1962, стр. с Е. К, Ромодановская. О круге чтения сибиряков..., стр. 240—243.

Д. Н. Беликов. Старинный раскол в пределах Томского края, стр. 13, 18, 33, 34; Е. К. Ромодановская. О круге чтения сибиряков..., стр. 243—246.

ГАТОТ, ф. Тобольской духовной консистории, д. 89, лл. 3—5 об.

Там же, д. 59, лл. 1—3.

О распространении сатирической литературы свидетельствует рукописный сборник, принадлежавший якутскому купцу Ф. В. Макарову. В него входят лучшие произведения русской сатиры XVII—XVIII вв.— повести о Ерше Ершовиче, о Шемякине суде, о куре и лисице, Калязинская челобитная, «Гимн бороде» М. В. Ломоносова и весь цикл полемических сочинений, появившихся вслед за ним. Особенно любопытна находящаяся в сборнике «Гистория о купце», главный герой которой тобольский купец, «презыдент гостиной сотни», приехавший в Петербург. Содержание этой повести позволяет говорить о ее сибирском происхождении.56 Несомненно сибиряками были написаны в начале 60-х годов XVIII в.

сатирические стихи о Красноярске — «Эпиграммы о городе Красноярске» и «Стихи о плеши» (сатира на красноярского полицмейстера Лоренца Кристенсона). Они распространялись среди жителей Красноярска в списках и даже распевались как канты (стихи, положенные на музыку).57 «Стихи о плеши»

обнаруживают близость к сатирам М. В. Ломоносова, в частности к «Гимну бороде».

Однако в области литературного творчества сибирское общество значительно отставало от центра, а сочинения русских писателей XVIII в. медленно входили в круг чтения сибиряков. Только в конце 80—90-х годов XVIII в. в Иркутске, Тобольске и некоторых других городах Сибири можно было встретить среди купцов и чиновников довольно хорошо образованных людей, читавших современные газеты и журналы.58 Несколько особое в этом отношении положение занимала техническая интеллигенция Колывано-Воскресенских и Нерчинских заводов. Многие ее представители уже с середины XVIII в.

внимательно следили не только за современной им научно-технической, но и художественной, исторической, географической литературой.

О непосредственных откликах сибиряков на современные события литературной и общественной жизни можно говорить лишь с конца 80-х годов XVIII в.

Указ о вольных типографиях (1783 г.), разделение Сибири на Колыванскую, Тобольскую и Иркутскую губернии (1781 —1783 гг.) и школьная реформа 80-х годов послужили толчками к появлению в Сибири первых типографий. В 1783—1784 гг. в Иркутске в связи с открытием наместничества была сделана попытка открыть казенную типографию, но достоверных данных о ее работе ранее начала XIX в. нет.59 Более значительный след в истории печатно-издательского дела в Сибири оставила открытая в 1789 г. Тобольская типография купца первой гильдии Василия Дмитриевича Корнильева.60 В 1789 г. в ней была напечатана английская повесть «Училище любви» (переведенная с французского издания П. П. Сумароковым). Успех первой книги был так велик, что вскоре пришлось повторить издание. Затем были опубликованы ТоН. Н. Розов. 1) Об одном пародийно-сатирическом сборнике XVIII в. ТОДРЛ, т. XIV, М.—Л., 1958, стр. 481—485; 2) «История о купце», неизвестный памятник посадской сатирической литературы XVIII в. В кн.: XVIII век, сб. 3, М.—Л., 1958, стр. 440—448.

Е. К. Ромодановская. Новые материалы по истории сибирской литературы XVIII в. В сб.: Экономика, управление и культура Сибири XVI—XIX вв., Новосибирск,, 1965, стр. 304—310.

Г. Кунгуров. Ранние культурные и литературные интересы в старой Сибири (XVIII—XIX вв.). Уч. зап. Иркутск, пед. инст., вып. VII, 1941, стр. 102; Ф. А.

Кудрявцев, Е. П. Силин. Иркутск. Очерки по истории города. Иркутск, 1947;

стр. 156—157; Вл. Орлов. Пути и судьбы. М.—Л., 1963, стр. 189—190.

ССЭ, т. II, стр. 211.

3. Жуков. Иртыш, Ипокрена, Лета. Поэты-тоболяки XVIII столетия. Омский альманах, кн. 1, Омск, 1939, стр. 133.

больская летопись, «Словарь юридический», «Сельская экономия», книга П.

Палласа «Описание растений Российского государства», «Ода на 1793 год»

местного поэта И. Трунина и две книги штаб-лекаря И. Петерсона («Краткое наставление» о первой медицинской помощи и «Краткое описание» сибирской язвы).61 Кроме того, в типографии Корнильева печатались журналы «Иртыш, превращающийся в Ипокрену» (1789— 1791 гг.), «Журнал исторический...»

(1790 г.) и «Библиотека ученая...», (1793—1794 гг.). Первым и наиболее интересным из них был «Иртыш» — один из ранних провинциальных литературных журналов России. До него издавался только в 1786 г. в Ярославле «Уединенный пошехонец».

«Иртыш» объединял вокруг себя все местные литературные силы. Издавался журнал на средства Тобольского Главного народного училища и под редакцией его учителей. Но фактическим руководителем «Иртыша» и кружка литераторов был поэт Панкратий Платонович Сумароков, сосланный в Тобольск в 1787 г.

В конце XVIII в. Сумароков был самым крупным в Сибири и признанным в России поэтом, представителем просветительского классицизма. В журнале публиковались литературные произведения учителей и учеников Тобольского Главного народного училища и семинарии, местных и ссыльных интеллигентов, речи учителей народного училища на торжествах, рассуждения на различные темы, переводы иностранной литературы, перепечатки из центральных журналов. Оригинальных произведений печаталось мало. Большинство публикуемых материалов было познавательно-просветительскими, а переводы часто носили чисто учебный характер. Однако «Иртыш» принимал живое участие в обсуждении самого злободневного вопроса русской действительности XVIII в. — крепостничества. Сумароков, учитель В. Прудковский, прокурор И.

И. Бахтин и некоторые другие участники литературного кружка в своих произведениях выступали с критикой крепостничества.

Прудковский в статье «Нечто к состоянию людей относящееся», рассуждая о рабстве и вольности, пришел к выводу: «Что касается природы, то она всех произвела вольными», а героиня сказки Бахтина «Господин и крестьянка» говорит барину:

«Родимой мой!

Прости ты глупости моей!

У нас издавна так робят мы унимаем, То милостью твоей, Иль волком их пужаем».62 Среди прочих участников тобольского литературного кружка следует отметить несомненно обладавшего литературным талантом Николая Смирнова, дворового человека князей Голицыных, за попытку бегства отданного в «состоящие в Тобольске воинские команды солдатом». В журнале «Иртыш» он опубликовал ряд стихотворений («Стихи на смерть», «Оскорбленная любовь», «Покинутое дитя» и др.).63 Будучи с декабря 1790 г. по июль 1791 г. в Тобольске, проездом в илимскую ссылку, А. Н. Радищев несомненно познакомился с Сумароковым и другими участниками тобольского литературного кружка и, вероятно, оказал на них влияние.64 Б. Н. Палкин. Русские госпитальные школы..., стр. 162—164; С. М. Г р о м 6 а х. Русская медицинская литература XVIII века. М., 1953, стр. 277, 278.

«Иртыш», 1789, сентябрь, стр. 25.

v\/TII К В Сивков. Автобиография крепостного интеллигента конца XVИ Исторический архив, т. V, М.-Л., 1950, стр. 289, 290; Биография А.

Н. Радищева, написанная его сыновьями. М.—Л., 1959, стр. 72.

О Радищеве в Сибири см. стр. 449, 450.

«Иртыш» пользовался поддержкой местного общества и наместника Алябьева. Корнильев отпечатал бесплатно четыре первых номера журнала, а Алябьев активно содействовал его распространению. Однако «Иртыш» просуществовал немногим более двух лет. Весь тираж не расходился. В 1790 г. из 300 экземпляров было продано 186, в 1791 г. На судьбе журнала, видимо, сказалось также замечание, полученЖ у к о в, Иртыш, Ипокрена, Лета..., стр. 135, 136.

ное Алябьевым за теплый прием Радищева в Тобольске, и общее наступление реакции. Параллельно с «Иртышом» Тобольское Главное народное училище в 1790 г. издало два выпуска «Журнала исторического, выбранного из разных книг». В нем публиковались различные переводы без указания источников и имен переводчиков.

После прекращения издания «Иртыша» Сумароков задумал энциклопедический журнал, который удовлетворял бы интересы самых разных читателей. Новый журнал издавался под названием «Ученая, Економическая, Нравоучительная, Историческая и Увеселительная Библиотека, в пользу и удовольствие обоего пола и всякого звания читателей». Подавляющее количество опубликованных в нем материалов было переводным. Значительное место занимали хозяйственные рецепты. В числе оригинальных работ Сумароков опубликовал две статьи («О изящных художествах» и «О драматическом стихотворстве»), и которых изложил свои взгляды на литературу и искусство. Из бывших участников «Иртыша» в «Библиотеке ученой», кроме Сумарокова, сотрудничали Воскресенский, Трунин и Бахтин.

Несмотря на помощь наместника Алябьева, это издание продержалось еще меньше «Иртыша» и после 12 номеров в 1794 г. было прекращено, а в 1796 г. по указу о запрещении вольных типографий закрылась и типография Корнильева.66 С прекращением журнальных изданий замерлa и деятельность кружка тобольских литераторов. Сумароков вскоре возвратился в Москву, Бахтин был переведен в Новгород, но некоторые участники кружка, оставаясь в Сибири, продолжали писать и даже печатались в столичных журналах. Так, Трунин, произведенный после окончания Тобольского Главного народного училища в сержанты артиллерии, в 1802 г. опубликовал в московском журнале «Новости русской литературы» два стихотворения и письмо под названием «Руины», в котором критиковал Н. М. Карамзина за употребление без надобности иностранных слов.67 Н. Смирнов в 1794—1795 гг. поместил под псевдонимом «Даурец Номохон» более 10 стихотворений в журнале «Приятное и полезное препровождение времени».68 Несмотря на кратковременность работы, кружок тобольских литераторов сыграл известную роль в становлении местной сибирской литературы.

Материалы, помещаемые тобольскими литераторами в «Иртыше» и других тобольских изданиях этого времени, мало были связаны с сибирской жизнью, но они знакомили читателя с общерусской и западноевропейской литературой, а в оригинальных произведениях тобольских литераторов находили отражение те острые общественные вопросы, которые ставила русская действительность XVIII в.

Живопись Сибири в 20—80-х годах XVIII в. по-прежнему была представлена преимущественно иконописью, которая обслуживала духовные потребности основной массы населения. Вместе с тем в домах чиновников и военных, купцов и местных интеллигентов стали появляться портреты, пейзажи и другие произведения светской живописи. Искусными иконописцами и резчиками по дереву славился Тобольский архиерейский дом. Иконопись преподавалась здесь в архиерейской школе, затем в духовной семинарии. По мнению А. И.

Сулоцкого, иконописи в XVIII в. обучали и в других духовных школах.69 А. Н. Неустроев. Библиотека ученая, економическая и пр., издаваемая П. П.

Сумароковым в 1793—1794 гг. в Тобольске. СПб., 1874, стр. 36.

Новости русской литературы на 1802 год. М., 1802, стр. 200—206, 272.

Биография А. Н. Радищева, написанная его сыновьями, стр. 72.

А. И. С у л о ц к и й. Исторические сведения об иконописании в Сибири. Тобольск, губ. ведомости, Тобольск, 1871, № 17, стр. 98.

Заводчики Демидовы в первой половине XVIII в. открыли при НижнеТагильском заводе школу художественной росписи по металлу. Демидовские мастера расписывали железные столы, подносы, шкатулки. Иногда они выполняли и частные заказы. Под влиянием Нижне-Тагильской художественной школы мастерство росписи по железу и дереву скоро получило развитие в Туринске. Во второй половине XVIII в. туринские художественные изделия продавались в Тобольске, Перми и особенно на Ирбитской ярмарке.70 Имеются некоторые сведения о работе в 80—90-х годах XVIII в. художников станкового жанра (Ф. И. Флоринского в Иркутске, В. П. Петрова и К. Д.

Фролова на Алтае).71 Для истории сибирского театра 20—80-е годы XVIII в. явились временем подготовки условий для развития профессионального театра. Тобольский театр архиерейской школы вышел за пределы школы и Софийской площади, давая спектакли в домах наиболее знатных горожан, а его репертуар расширялся и подвергался светскому влиянию.72 Большую популярность приобрели вертепы (кукольные представления). Их появление в Сибири в значительной мере было связано с усилением в XVIII в.

южнорусского (украинского) культурного влияния. По внешнему виду (двухъярусный ящик) и по репертуару (традиционной была пьеса «Смерть царя Ирода») вертеп в Сибири был сильно схож со староукраинским бурсацким театром. С другой стороны, в нем нашли непосредственное продолжение традиции севернорусского народного театра скоморохов с их тонким юмором и задорным весельем. Представление сопровождалось хоровым пением, а заканчивалось по традиции похоронами царя Ирода и трауром его дочери.

Однако сибиряки скоро внесли коррективы, и дочь царя в конце спектакля стала исполнять веселый танец с генералом. Вертепные представления устраивались на Енисейской и Ирбитской ярмарках, а также в домах богатых горожан во время святочных праздников в Тобольске, Иркутске и других городах.73 На ярмарках и базарных площадях городов и в крепостях сибирских линий выступали бродячие «потешники» и «комедианты»,— прямые и непосредственные продолжатели народного искусства скоморохов. Одной из разновидностей народного театра был самодеятельный солдатский театр.74 Зарождение светского театра в Сибири относится ко времени самых первых попыток создания провинциальных театров в России.75 Зимой 1764/65 г. в Омской крепости местные офицеры играли любительские спектакли.

Руководителем Омского театра был автор «Домовой летописи» инженерный капитан Иван Андреев, образованный для своего времени человек. Ставили в Омском театре трагедии и комедии Сумарокова, Ломоносова, Хераскова; в 70-х годах в его репертуаре появились комические оперы. Представления первоначально давались на закрытых офицерских вечерах, но затем стали практиковаться спектакли для низших военных чинов и даже для широкой городской публики, как например во время платного общественного маскарада в 1774 г.76 В 1787 г.

Там же, стр. 105.

ССЭ, т. I, стр. 933.

Б. Жеребцов. Театр в старой Сибири (страница из истории русского провинциального театра, XVIII—XIX вв.). Зап. Гос. инст.

театрального искусства им. А. В. Луначарского, М.—Л., 1940, стр. 120—130.

Там же, стр. 121, 131, 132.

С. Г. Ландау. Из истории драматического театра в Омске (1765—1946 гг.).

Омск, 1950, стр. 6Г Там же, стр. 5; П. Г. Маляревский. Очерки из истории театральной культуры Сибири. Иркутск, 1957, стр. 21.

С. Г. Ландау. Из истории драматического театра в Омске..., стр. 5—8.

был открыт любительский театр и в Иркутске. На его сцене, как и в Омске, шли главным образом трагедии и комедии Сумарокова. Режиссером и главной актрисой была Троепольская — жена местного чиновника. И. Сивере, проезжавший через Иркутск в 1790 г., тепло отозвался в своих записках об этом театре.77 Самостоятельное значение в культурной жизни Сибири 20—80-х годов стала приобретать инструментальная музыка. Некоторые губернаторы привозили из России музыкантов и устраивали для избранной публики музыкальные вечера.

Кроме того, в каждом воинском гарнизоне существовали духовые оркестры, которые использовались на официальных торжествах и на балах-маскарадах.

Исполнение таких оркестров, по свидетельству И. Сиверса, оставляло неплохое впечатление.78 Зодчество Сибири в 20—80-х годах XVIII в. отражало смену архитектурных стилей России. Вместе с тем стали складываться и местные стили и школы.

Здесь сталкивались севернорусское, южнорусское и восточное влияния. При этом приемы строительства и художественно-архитектурные вкусы, принесенные русскими переселенцами в XVII в., под воздействием местных условий и особенностей жизни изменялись.79 В застройке и архитектуре городов происходили изменения в сторону типизации и регулярности. В Тобольске еще в начале XVIII в. были разработаны С. У. Ремезовым проекты образцовых домов,80 но типизация и плановость застройки практически начали осуществляться в Сибири только во второй половине XVIII в. В 1767 г. в «Комиссию о строении С.-Петербурга и Москвы», руководившую регулярной застройкой городов России, поступили планы Тобольска, Тары и Тюмени, выполненные преподавателями и учениками Тобольской школы геодезии. Они предусматривали регулярную застройку с прямыми проспектами и улицами. В 1776 г. план Тобольска был утвержден в «Комиссии» и принят к исполнению. В 1784 г. для Тобольска, ставшего центром наместничества, был разработан и утвержден новый план застройки.

Он стал энергично проводиться в жизнь. На нижнем посаде вокруг гостиного двора разрешалось строить только двухэтажные каменные дома. Поощрялось строительство каменных домов и в других частях города. В других центральных районах верхнего и нижнего посада разрешалось строительство типовых деревянных домов с каменным фундаментом, и лишь на окраинах можно было строить нетиповые дома. Руководство застройкой города впервые оказалось в руках специалистов — архитекторов Гучева и Уткина.81

В Иркутске в 60—70-х годах XVIII в. был впервые перепланирован центр:

выправлены и расширены улицы, намечены основные площади, устроены деревянные тротуары, начаты работы по укреплению берегов Ангары. После пожара 1775 г. центр Иркутска был снова перепланирован и стал застраиваться крупными зданиями, а в их облике наметились уже новые черты, характерные для русской архитектуры конца XVIII в. Композиционным ядром обновленного центра стал новый кирпичный Э. П. 3 и н н е р. Город Иркутск в известиях западно-европейских путешественников и ученых XVIII в. Зап. Иркутск, краеведч. музея, вып. 2, Иркутск, 1961, стр. 52—54.

Там же, стр. 54.

Е. А. А щ е п к о в. Русское народное зодчество в Западной Сибири. М.»

1950; стр. 11—18.

В. В. Кириллов. Проекты «образцовых домов», разработанные С. У.

Ремезовым для Тобольска. Архитектурное наследство, т. 12, М., 1960, стр.

155, 156.

В. И. Кочедамов. Тобольск. (Как рос и строился город). Тюмень, 1963, стр. 40, 41, 76—80, 152.

гостиный двор, выстроенный в 1782 г. по проекту Кваренги.82 Особенно большое строительство в Иркутске развернулось в 80-е годы. В 1780— 1792 гг.

был составлен ряд вариантов генерального плана Иркутска на основе принципа регулярного планирования. В 1792 г. генеральный план был утвержден.

Несколько упорядочив исторически сложившуюся опорную схему, он сохранил многие ее недостатки. Тем не менее это было важное градостроительное мероприятие. Генеральный план обеспечивал более регулярную и целостную в стилевом отношении застройку. К нему прилагались фасады «образцовых»

домов для застройки. Некоторые положительные результаты от реализации генерального плана Иркутска сказались уже в конце XVIII в.83 Новые веяния в городском строительстве оказывали влияние и на застройку деревень. Наряду с наиболее древним типом деревень-«гнезд» со свободной застройкой у малых рек и ручьев чаще стали строиться деревни с ярко выраженной протяженной двухрядной или однорядной застройкой у дорог, трактов, больших рек, озер.84 Большинство старых городов, возникших в XVI— XVII вв., в XVIII в. окончательно потеряло военное значение. Поэтому крепостная архитектура дальнейшего развития не получила. Острожные сооружения поддерживались и подновлялись лишь в пограничных крепостях или в близлежащих к ним городах, а также вокруг заводов.85 Строительство нового вида архитектурных сооружений — заводских корпусов, начатое в Сибири в XVIII в., заставило архитекторов и строителей при разработке проектов учитывать местные климатические условия и технику строительного производства. Производственные цехи представляли собой обычно одноэтажные здания каркасной конструкции. Располагались они чаще всего в поймах рек, поэтому имели свайные фундаменты. Строители-сибиряки уже в XVIII в. выработали рациональные способы сооружения производственных помещений и в районах вечной мерзлоты, в основе которых лежал принцип сохранения мерзлоты.86 Основным материалом для заводского строительства в Сибири в XVIII в.

служило дерево. При сооружении других казенных зданий все больше стал применяться новый строительный материал — кирпич. В Барнауле уже в 1752 г.

было сооружено из кирпича специальное здание для аптеки, в Иркутске в 1780—1782 гг. выстроено двухэтажное здание для публичной библиотеки, «каменные» гостиные дворы были построены в Иркутске, Нерчинске, Енисейске и других городах. Наибольшее развитие «каменное строение»

получило в культовом городском зодчестве, особенно в Западной Сибири и в Иркутске. Церкви в сельской местности и северных городах (Якутск, Илимск) по-прежнему строились из дерева.

Усилившееся в XVIII в. каменное строительство на смену старорусским стилям принесло барочную архитектуру. В стиле барокко было построено большое количество церквей и гражданских сооружений в Тобольске, Тюмени, Иркутске, Омске и других городах. При этом имело место сочетание различных стилей русского барокко (московского, украБ. И. Оглы. Архитектура города Иркутска XVIII—XIX столетий. Тр.

Новосибирск, инж.-стр. инст., т. VIII, Новосибирск, 1958, стр. 9—11.

Там же, стр. 12—15.

Е. А. А щ е п к о в. Русское народное зодчество в Западной Сибири, стр. 22.

А. М. П р и б ы т к о в а. Заметки о памятниках архитектуры Тюмени.

Архитектурное наследство, т. 14, М., 1962, стр. 193—202; Б. И. Оглы.

Архитектура города Иркутска..., стр. 4—6; А. П. У м а н с к и й. Памятники культуры Алтая. Барнаул, 1959, стр. 160— 1В1.

М. А. Юдин. Некоторые материалы по истории строительной техники заводского строительства в Сибири XVIII—XIX вв. Тр. Новосибирск, инж.-стр.

инст., т. VIII, Новосибирск, 1958, стр. 27, 28.

инского, петербургского) в местной их трактовке, что дало основание ряду исследователей выделить особый стиль сибирского барокко.87 В культовом деревянном зодчестве Сибири клетские храмы в XVIII в. стали исчезать, а шатровая архитектура продолжала развиваться дальше, в основе сохраняя старую севернорусскую архитектурную традицию, но впитывая в себя некоторые элементы барокко (в резьбе иконостасов, орнаментальном убранстве). Такие церкви строились повсеместно, особенно в деревнях. В то же время и в деревянном церковном зодчестве получили довольно широкое распространение церкви, строившиеся по образцу каменных в стиле барокко.88 20—80-е годы XVIII в. принесли существенные перемены в области медицинского дела. Развитие горнозаводской промышленности и усиление движения населения в процессе роста товарного обмена при отсутствии надлежащей медицинской помощи, а также суровый климат и использование Сибири в качестве основного места ссылки благоприятствовали распространению болезней.

Главным бичом оставалась оспа. Особенно свирепствовала она в 30—40-х годах XVIII в. в Забайкалье. Многие селения полностью вымерли, а поля запустели. В 1745 и 1752 гг. эпидемия оспы затронула Иркутск, а в 60-х годах охватила почти всю Восточную Сибирь и Камчатку. Не менее страшным бедствием была сибирская язва («ветроносная», «опасная»). В 20—30-х годах XVIII в. она наблюдалась в Южном Зауралье, а позднее ее вспышки регистрировались и в Восточной Сибири. Сибирская язва наносила большой урон прежде всего хозяйству, массами уничтожая скот. С 60х годов в Забайкалье неоднократно вспыхивала эпидемия чумы, а в 1786—1789 гг. свирепствовал брюшной тиф. Тиф часто посещал и Якутию. Кроме того, в Якутии широко были распространены трахома, туберкулез, цинга, различные детские болезни. Социальным бедствием для народов Крайнего Д. А. Б о л д ы р е в - К а з а р и н. Народное искусство в Сибири (из очерков по истории русского искусства в Сибири). Иркутск, 1924, стр. 16; Б. И. Оглы.

Архитектура города Иркутска..., стр. 8.

И. В. Попов. Исторические и архитектурные памятники города Якутска. Сб.

научн. статей Якутск, республ. краеведч. музея, вып. III, Якутск, 1960, стр. 63— 73.

Севера и Забайкалья, а также для рабочих Нерчинских рудников был сифилис.89 Урон, наносимый населению и хозяйству массовыми болезнями, усугублялся невежественными представлениями о причинах появления и лечении болезней, пропагандировавшихся церковниками, шаманами и ламами.90 Однако наблюдательность и практический ум народа вырабатывали эффективные средства борьбы с инфекциями — окуривание скота и помещений, закапывание в глубокие ямы погибшего скота.

В административном порядке в 20—80-х годах XVIII в. проводились некоторые сангигиенические мероприятия. Стали устанавливать и строго контролировать карантины во время эпидемий, в городах строили деревянные тротуары, мостили улицы, следили за тем, чтобы мусор и навоз вывозились за городскую черту.

Наконец, в этот период были сделаны первые шаги в области медицинского обслуживания населения. Гарнизонные лазареты и лекари, появившиеся в начале XVIII в. в отдельных воинских подразделениях, теперь имелись в каждом гарнизоне, полку, батальоне. Они осуществляли лечебную работу в своих частях, свидетельствовали пригодность к воинской службе, осуществляли сангигиеническое обследование окружающей местности. Высокая заболеваемость горнозаводских рабочих требовала принятия медикосанитарных мер. В 1736 г. заводчик А. Демидов открыл в Барнауле аптеку, а в 1741 г. — госпиталь. После перехода Колывано-Воскресенских заводов в ведение Кабинета (1747 г.) были открыты лазареты на Колыванском заводе и Змеевском руднике (1748 г.), а вся медицинская служба в округе объединена (1751 г.) под руководством главного лекаря, назначаемого Медицинской канцелярией.92 Первые главные лекари А. Эшке (1751—1757 гг.) и Н. Г. Ножевщиков (1758— 1764 гг.) были выдающимися для своего времени врачами-учеными. Особенно много для организации медицинского дела на алтайских заводах сделал Ножевщиков. Его ближайшими сотрудниками были подлекарь Иван Попов (по Барнаульскому госпиталю), аптекарь Андрей Брандт и приехавший с Ножевщиковым из Петербурга Тимофей Андреев, который затем заведовал госпиталем Змеевского рудника и стал известен как пионер оспопрививания в Западной Сибири (в 1771 г. он успешно привил оспу 69 человекам).93 Барнаульская аптека долго была единственной казенной аптекой в Сибири.

Только в 1763 г. казенные аптеки были открыты в Тобольске, затем в Селенгинске (1765 г.), Нерчинске (1767 г.), Иркутске (1767 г.).94 На Нерчинских рудниках первым врачом был подлекарь Петр Трумлер, присланный в 1741 г. из Екатеринбургского госпиталя. Лечить больных Трумлеру приходилось непосредственно на дому. Только через два года ему было отведено помещение для госпиталя и в помощь назначен сторож из числа отставных мастеровых. В 1744 г. Трумлера сменил подлекарь Егор Томилов, снискавший в Забайкалье большую популярЕ. Д. П е т р я е в. Исследователи и литераторы старого Забайкалья. Очерки из истории культуры края. Чита, 1954, стр. 40—48; Библиотека Тобольск, гос.

муяея, № 2400, лл. 43, 48; ГАТОТ, ф. Тюменской воеводской канцелярии, № 3514, л. 3; № 3513, лл. 4, 5; В. Н. Чемезов. Здравоохранение в дореволюционной Якутии. Уч. зап. Якутск, фил. инст. яз., лит. и истории, вып. 4, Якутск, 1956, стр.

48—51.

Е. Д. П е т р я е в. Исследователи и литераторы старого Забайкалья..., стр.

40—,42, 56.

Там же, стр. 56.

Б. Н. Палкин. 1) Краткий очерк истории возникновения медицинских учреждений..., стр. 33; 2) Русские госпитальные школы..., стр. 18, 184.

А. К о д к и н. Первое медицинское учебное заведение в Сибири, стр. 170.

ЦГАДА, ф. Секретной экспедиции Сената, оп. 113, № 494, лл. 1—12; № 516, лл. 1—5.

ность. При нем госпиталь был обновлен и расширен. В течение 50— 60-х годов XVIII в. госпитали были открыты в Селенгинске, на Петровском, Кутомарском и Дучерском заводах. В 1771 г. лекарь Кратче сделал в Иркутске, впервые в Восточной Сибири, прививку оспы, а в 1772 г. здесь был открыт «оспенный дом», в котором за 3 года прививки были сделаны 6450 человекам. Академик Паллас в 1788 г. писал, что оспопрививание в Восточной Сибири стало уже обычным делом.95 В 1737 г. был опубликован указ о введении должностей городовых лекарей (врачей) в губернских и некоторых провинциальных городах, в том числе в Тобольске и Иркутске.96 Иоганн Ваксман, назначенный в феврале 1742 г. в Иркутск, был первым городовым лекарем в Сибири. Вскоре городовой лекарь появился в Тобольске.97 Но что могли сделать эти два врача, единственные медики, призванные лечить широкие слои населения? Практически они осуществляли сангигиенический надзор в Тобольске и Иркутске и оказывали медицинскую помощь верхушке губернского общества. С учреждением в конце века городских врачебных управ городовые врачи фактически были превращены в медицинских чиновников.98 Появление в XVIII в. городовых врачей и лечебных учреждений в воинских командах и на горных предприятиях было важным событием в истории медицины Сибири и культуры края в целом. Но горстка военных и гражданских врачей не могла обеспечить обслуживание населения огромного края, во многие уголки которого нога врача в XVIII в. вообще не ступала.

Отсутствие благоустроенных больниц, медицинского оборудования, необходимого штата вспомогательного медицинского персонала — все это ставило в очень тяжелые условия врачей, работавших в Сибири в XVIII в. Тем не менее многие из них добивались неплохих результатов и оставили о себе в народе добрую славу. Среди них замечательные русские самородки Е. Томилов, Т. Андреев, П. Лебедев, А. Малков И. Попов и другие, а также отличные врачи из иностранцев, для которых Сибирь стала второй родиной (Михаил Робек, братья Андрей и Иван Реслейны и другие).99 Каким бы скромным ни был культурный прогресс сибирского общества в XVII—XVIII вв., он стал основой для формирования местных научных сил. В 20—80-х годах XVIII в. в области научных знаний на первый план выдвигаются уже не стихийные помощники науки — землепроходцы, а местные представители научной мысли. В связи с развитием горнодобывающей промышленности сложился сильный отряд местной научно-технической интеллигенции. С появлением и развитием медицинских и школьных учреждений росли ряды краеведов, расширялась тематика и география краеведения. Огромное влияние на развитие краеведческих интересов и всей научной мысли в крае оказали академические экспедиции первой половины XVIII в.

Местное летописание, вершиной которого в предыдущий период явилась «Сибирская история» С. У. Ремезова, получило свое продолжение в городских и «домовых» летописях XVIII в., а также в летописном труде И. Л. Черепанова.

Городские летописи составлялись в Тобольске, Иркутске и ряде других мест лицами, фиксировавшими наиболее важные Е. Д. П е т р я е в. Исследователи и литераторы старого Забайкалья..., стр.

42— 46, 53; А. И. М а л о з е м о в а. Из истории здравоохранения в Иркутской области. Иркутск, 1961, стр. 17, 18.

Б. Н. П а л к и н. Русские госпитальные школы..., стр. 171.

А. И. М а л о з е м о в а. Из истории здравоохранения в Иркутской областиэ стр. 10.

Там же, стр. 11.

Е. Д. П е т р я е в. Исследователи и литераторы старого Забайкалья..., стр. 52.

с их точки зрения местные и частично общесибирские и общегосударственные события в хронологической их последовательности.

Наиболее крупным памятником сибирского летописания XVIII в. является Черепановская летопись, составленная тобольским ямщиком Иваном Леонтьевичем Черепановым (1724—1795 гг.). Она представляет собой огромный компилятивный свод материалов по истории Сибири до 1760 г., а в некоторых списках — до 1782 г. включительно.100 В 20—80-х годах XVIII в. в Сибири появились любители-метеорологи, собиратели минералов, древностей. В Иркутской городской летописи велись систематические записи с 1722 по 1764 г. под названием «Краткое известие о вскрытии и замерзании против Иркутска реки Ангары».101 С 1779 г. в Енисейске вел записи о вскрытии и замерзании р. Енисея местный житель Родюков.102 Метеорологические наблюдения особенно интенсивно проводились во время работы Камчатской экспедиции. По заданию профессоров экспедиции такие работы в 30—40-х годах вели Яков Мирович в Тобольске, Василий Калберх в Ямышеве, Кузьма Чарошников в Енисейске, Петр Ковригин в Нерчинске, Никита Канаев в Иркутске.103 В 1780—1782 гг. небольшая группа иркутских интеллигентов под руководством Э. Лаксмана организовала местный музей, куда собирались минералы и различные «диковины» и «редкости».104 Изучением флоры Сибири занимались С. И. Шангин на Алтае и врачи братья Реслейны в Восточной Сибири.105 Развитию краеведения в Сибири немало способствовали энтузиасты-ученые Э.

Лаксман, А. Карамышев, И. Сивере, И Биллингс и другие. Весьма показательна в этом отношении биография Кирилла Григорьевича (Эрика) Лаксмана, приехавшего в Россию из шведской Финляндии в возрасте 25 лет и затем до конца своих дней работавшего в Сибири. Попав в 1764 г. в Барнаул в качестве лютеранского пастора, он занимался сбором коллекций по флоре, фауне и минералогии Алтая. Одновременно Лаксман изучал горное дело, химию, разработал новый метод изготовления стекла, вел метеорологические наблюдения. Он регулярно переписывался с русскими и западноевропейскими учеными К. Линнеем, И. Бекманом, А. Шлецером и другими, благодаря чему постоянно находился в курсе передовых достижений мировой научной мысли.

Лаксман стремился развить интерес к научным занятиям у местных жителей. Он сам делал термометры и барометры и рассылал их в другие города Сибири для метеорологических наблюдений.106 Позднее, живя в Восточной Сибири, Лаксман осуществил подробное минералогическое обследование Прибайкалья и Забайкалья, открыв целый ряд месторождений ценных минералов.

Во второй половине XVIII в. важнейшим центром научно-технической мысли в Сибири стал Алтай. На рудниках и заводах Колывано-Воскресенского округа сформировался большой отряд русской технической интеллигенции, а имена многих изобретателей и новаторов техники Алтая XVIII в. прочно вошли в историю русской и мировой науки. Среди них В. Г. М и р з о е в. Историография Сибири (XVIII в.). Кемерово, 1963, стр. 51—52.

Библиотека Тобольск, гос. музея, № 2400, лл. 65, 66.

ССЭ, т. II, стр. 977.

ААН, ф. Г. Ф. Миллера, оп. 2, № 32, лл. 108, 109; № 132, л. 184.

ССЭ, т. II, стр. 977.

Н. К а м б а л о в. Исследователи Алтая (XVIII и первая половина XIX в.). Барнаул, 1956, стр. 33, 34; Е. Д. П е т р я е в. Исследователи и литераторы старого Забайкалья..., стр. 51, 52.

Э. Лаксман. Письма из Сибири. Рукопись перевода В. В.

Завалишина, стр. 26. Хранится в Рукописном отделе Института истории, филологии и философии СО АН СССР.

в первую очередь следует назвать творца первого в мире универсального теплового двигателя (1763—1765 гг.) И. И. Ползунова. Царское правительство предало забвению умершего в возрасте 37 лет Ползунова и его гениальное творение, но передовые люди уже тогда оценивали по достоинству его выдающееся изобретение. Лаксман в 1765 г. называл Ползунова «мужем, делающим истинную честь своему отечеству».107 Высокую оценку изобретению Ползунова дали А. И. Порошин, управлявший в то время горными заводами Алтая, и Шлаттер, автор книги «Обстоятельное наставление рудному делу», по которой обучались в свое время все горные специалисты России.

В 60—90-х годах XVIII в. на Алтае работал другой выдающийся изобретатель — Козьма Дмитриевич Фролов, воспитанник той же Екатеринбургской горнозаводской школы, что и Ползунов. Фролов разработал и ввел целый ряд новшеств на горных предприятиях Алтая и создал новый (каскадный) тип деривационных установок, в которых один и тот же водяной поток приводил в действие ряд водоналивных колес, что удешевило строительство и повысило коэффициент использования энергии.108 В 70-х годах XVIII в. на КолываноВоскресенских заводах работал замечательный техник-строитель Дорофей Федорович Головин, положивший начало каскадным гидроустановкам в заводском строительстве.109 В это же время работал талантливый конструктор заводских гидросиловых установок и продолжатель творчества Фролова и Головина Федор Савельевич Ваганов, воспитанник Барнаульской горнозаводской школы. Он автор гидроустановок на Салаирском руднике и строитель Кутомарского и Екатерининского заводов Нерчинского горного округа.110 Во второй половине XVIII в. на Алтае жил и работал выдающийся минералог и горняк Петр Иванович Шангин — один из первых коренных сибиряков, признанный в кругу ученых за свои исследования Сибири. Медик по образованию, он своими научными трудами добился перевода в высокий горный чин маркшейдера, дававший право на управление заводами или рудниками.111 В целом, несмотря на то что новые веяния распространялись здесь нередко с запозданием, Сибирь 20—80-х годов XVIII в. в культурном отношении все же шла в фарватере общероссийской культуры.

2. НАУЧНЫЕ ЭКСПЕДИЦИИ И ИЗУЧЕНИЕ СИБИРИ

В 20—80-х годах XVIII в. экспедиционные исследования в Сибири и в омывающих ее водах (Северный Ледовитый и Тихий океаны) неизмеримо возросли по сравнению с XVII и началом XVIII в. В это время были проведены наиболее крупные экспедиции и совершены великие географические открытия.

Значительно расширилось изучение природных условий и богатств Сибири, населения, его этнического состава, культуры, быта и истории различными центральными и местными учреждениями.

Важнейшее значение в истории русских открытий на северо-востоке имела экспедиция 1725—1730 гг., осуществленная по инициативе Петра I и известная в науке под названием Первой Камчатской экспедиции.

Там же, стр. 31.

Н. Я. Савельев. Козьма Дмитриевич Фролов...

Н. Я. С а в е л ь е в. 1) В старом Салаире. Из истории зарождения промышленности Кузбасса. Кемерово, 1957, стр. 17; 2) Алтай — родина выдающихся изобретателей. Барнаул, 1951, стр. 57.

ГААК, ф. Канцелярии Колывано-Воскресенского горного начальства, оп. 1 Д. 323, л. 257; Н. Я. С а в е л ь е в. В старом Салаире..., стр. 25, 26.

Н. Я. С а в е л ь е в. В старом Салаире..., стр. 21, 22.

6 января 1725 г., за три недели до своей смерти, Петр I написал Берингу, назначенному начальником экспедиции, инструкцию из трех пунктов: «1) Надлежит на Камчатке или в другом там месте сделать один или два бота с палубами. 2) На оных ботах возле земли, которая идет на норд и по чаянию (понеже оной конца не знают) кажется, что та земля часть Америки. 3) И для того искать, где оная сошлась с Америкой: и чтоб доехать до какого города европейских владений, или ежели увидят какой корабль европейской, проведать от него, как оной кюст называют, и взять на писме и самим побывать на берегу и взять подлинную ведомость и, поставя на карту, приезжать сюды».112 14 июля 1728 г. бот «Св. Гавриил», построенный в Нижне-Камчатске, отплыл на северо-восток. Помощниками Беринга в плавании были А. И. Чириков и М.

П. Шпанберг. 11 августа был открыт остров, получивший название острова Св.

Лаврентия. «Св. Гавриил» прошел через пролив, названный позже именем Беринга, в Ледовитый океан и достиг 67°18/ с. ш. и примерно 162° з. д.113 Хотя экспедиция не разрешила всех задач, поставленных перед ней, она сыграла крупную роль в исследовании Сибири и омывающих ее вод.

Участниками экспедиции были открыты новые острова, составлены таблицы географических координат пунктов на пути экспедиции, собран интересный этнографический материал. В 1729 г. П. А. Чаплиным была составлена карта, на которой даны очертания и географические координаты восточных берегов Сибири от мыса Дежнева до мыса Лопатки.

Почти одновременно с Первой Камчатской экспедицией протекала деятельность экспедиции А. Ф. Шестакова—Д. И. Павлуцкого. Из Охотска, явившегося базой экспедиции, в 1729 г. и позже были отправлены три отряда, действовавшие самостоятельно. А. Ф. Шестаков на судне «Восточный Гавриил»

осенью 1729 г. отправился к устью Пенжины. Отсюда путь его шел по суше на Анадырь и Чукотку. 14 марта 1730 г. в стычке с чукчами на р. Эгаче Шестаков был убит. Остатки его отряда вернулись в Тауйский острог. Другой отряд под командой И. Шестакова в сентябре 1729 г. отправился из Охотска на судне «Св.

Гавриил» на юг, достиг в 1730 г. Удского острога и прошел на восток до Шантарских островов. Судно заходило в устье Амура. Было составлено описание южной части Охотского побережья и, возможно, чертеж этой территории. Третий отряд В. А. Шестакова на судне «Фортуна» посетил четыре острова Курильской гряды. Наконец, в 1731 г. Д. И. Павлуцкий из Анадырского острога отправился на Чукотку. Итогом его похода, носившего в первую очередь военный характер, явились также новые данные о географии Чукотского полуострова.

Материалы экспедиции Шестакова—Павлуцкого нашли отражение в составленной в 1733 г. в Охотске карте Камчатки, Курильских островов и Пенжинского (Охотского) моря.114 В экспедицию Шестакова—Павлуцкого входил также отряд И. Федорова и М.

С. Гвоздева, совершивший в 1732 г. историческое плавание к берегам северозападной Америки на боте «Св. Гавриил». Путь был совершен из устья р.

Камчатки к Анадырскому носу и далее к островам Ратманова, Крузенштерна и к берегам «Большой земли» (Америки).

Л. С. Б е р г. Открытие Камчатки и экспедиции Беринга. М.—Л., 1946, стр.

83.

В. И. Г р е к о в. Очерки из истории русских географических исследований в 1725—1765 гг. М., 1960, стр. 19—44; А. И. Андреев. Экспедиции Беринга. Изв.

ВГО, т. 75, вып. 2, 1943.

В. И. Греков. Очерки из истории русских географических исследований...„ стр. 45—54.

На обратном пути прошли мимо острова, который впоследствии (в конце XVIII в.) стал называться островом Кинга. Федоров и Гвоздев первыми среди русских и других европейцев достигли северо-западной Америки. В карте Г. Ф.

Миллера, изданной в 1758 г. и посвященной русским исследованиям в Сибири и на Тихом океане, против американского берега справедливо была помещена надпись: «Этот открыт геодезистом Гвоздевым в 1730 г.».115 В 1733 г. была организована новая экспедиция в Сибирь и на северо-восток, имевшая официальное название Второй Камчатской экспедиции, вошедшая в науку также под именем Великой Северной экспедиции (1733—1743 гг.).

Вместе с тем некоторые исследователи (А. В. Ефимов) рассматривают Первую и Вторую Камчатские экспедиции как два этапа одной и той же экспедиции, называя ее Сибирско-Тихоокеанской экспедицией.116 Действительно, обе экспедиции руководились из одного центра (из Адмиралтейств-коллегий), подчинялись в Сибири одному начальнику (Берингу) и имели во многом общие важнейшие задачи.

Четыре северных отряда Второй Камчатской экспедиции осуществили плавание по океану на различных участках от Архангельска до мыса Большого Баранова.117 Первый отряд (начальники — Муравьев и Павлов, позже — Малыгин и Скуратов) прошел из Архангельска к устью Оби в 1734— 1737 гг. Второй отряд (начальник — Овцын) из устья Оби пришел к устью Енисея в 1734—1737 гг. Вспомогательный отряд (начальники— Прянишников, Выходцев) провел маршрутные съемки на Гыданском полуострове и в других районах нижнего течения р. Оби. Позже, в 1738—1742 гг., под начальством Минина отряд достиг мыса Стерлегова (75°26' с. ш.), названного так в честь одного из участников экспедиции. Отряд собрал ценные сведения о побережье к востоку от Енисея, но достичь устья Лены не смог.118 Третий отряд (начальники — Прончищев, Челюскин) совершил плавание в 1735—1736 гг. из устья Лены на запад с целью достигнуть устья Енисея. Отряд двигался вдоль восточных берегов полуострова Таймыр и достиг 77°29/ с. ш. В трудных условиях плавания умерли Прончищев и его жена. Летом 1737 г. экспедиция вернулась обратно. В 1739—1741 гг.

отряд во главе с Лаптевым плавал у восточных берегов полуострова Таймыр до мыса Св. Фаддея и совершил сухопутные экспедиции по полуострову. Зимой 1742 г. Челюскин обошел полуостров вдоль берега от устья р. Хатанги до р. Н.

Таймыры, впервые побывав на мысе, названном впоследствии его именем.

Четвертый отряд действовал на востоке от Лены. В 1735 г. отряд подкомандой Лассениуса доплыл до устья р. Хараулах. Вскоре Лассениус умер. Под командой Лаптева отряд в 1736 г. достиг мыса Буорхая. В 1739— 1741 гг.

Лаптев предпринял плавание от устья Лены на восток до мыса Большого Баранова. Им же было обследовано с суши морское побережье от Индигирки на восток до Колымы и на запад до Яны, а также изучены течение р. Хромы и дельты рек Индигирки и Яны. В 1741—1742 гг. Лаптев из устья Колымы на нартах добрался до Анадырского острога и на лодках до Анадырского залива, описал р. Анадырь до устья,, В надписи год указан не точно. Плавание происходило в 1732 г. См.: А. В.

Ефимов. Из истории великих русских географических открытий в Северном и Тихом океанах. М., 1950, стр. 195—197.

Атлас географических открытий в Сибири и в Северо-Западной Америке. Под ред. и с введ. А. В. Ефимова. М., 1964, стр. X.

Г. В. Яников и Н. Н. Зубов вслед за Г. А. Сарычевым предлагают называть Великой Северной экспедицией лишь эти северные отряды, однако эта точка зрения оспаривается Д. М. Лебедевым.

В литературе иногда этот отряд Минина считается отдельным отрядом Великой Северной экспедиции, в силу чего количество северных отрядов увеличивается до пяти.

а также ее бассейн. Участник отряда Романов проделал путь от Анадырского острога до Пенжины.

Плавание к берегам Америки было осуществлено на кораблях «Св. Петр» и «Св. Павел» во главе с Берингом и Чириковым. Оба корабля вышли из Петропавловской гавани 4 июня 1741 г. 18 июня в сильном тумане суда потеряли друг друга и дальнейшее плавание совершали раздельно. 16 июля «Св.

Петр» достиг юго-западной оконечности о. Каяк у берегов Америки. В трудных условиях обратного плавания (сильный шторм) экипаж судна вынужден был высадиться на острове, названном впоследствии именем Беринга, и провел на нем зиму. Здесь 8 декабря умер Беринг. 13 августа 1742 г. участники экспедиции выступили на судне, построенном из остатков «Св. Петра», и прибыли на Камчатку 27 августа. Чириков на «Св. Павле» подошел к берегам Америки (по-видимому, к островам Форрестер, Бейкер и Нойес) 15 июля 1741 г.

26 июля он отплыл обратно и 11 октября того же года вернулся в Петропавловскую гавань. В июне 1742 г. Чириков совершил второе плавание на «Св. Павле» к Алеутским островам.119 Плавания к Японии были осуществлены Шпанбергом и Вальтоном в 1738—1741 гг. Оба они, независимо друг от друга, достигли Японии (о. Хонсю) в 1739 г. Два других плавания были неудачны.

Участники экспедиции Шпанберга (Шельтинг, Гвоздев и др.) исследовали также берега Охотского моря. Итогом этих исследований явились описания западного и северного берегов Охотского моря, а также побережья Камчатки.

Изучение природы и естественных богатств Сибири, истории и этнографии народов Сибири было возложено на академический отряд Второй Камчатской экспедиции. В его составе были профессора Миллер, Гмелин, студенты Крашенинников, Горланов, Третьяков, Л. Иванов, Попов, геодезисты Красильников, А. Иванов, Чекин, Ушаков, переводчик Яхонтов, живописцы Баркан и Люрсениус. Позже участвовали в работе отряда адьюнкты Стеллер и Фишер, переводчик Линденау.

Отряд выехал из Петербурга в августе 1733 г. по следующему маршруту:

Екатеринбург—Тобольск—Тара—Омск—Железинская крепость— УстьКаменогорская крепость—Колыванские заводы—Кузнецк—Томск— Енисейск—Красноярск—Канск—Удинск—Иркутск—Селенгинск—Кяхта— Чита—Нерчинск—Иркутск—Илимск—Усть-Кута—Якутск. В Якутск Миллер и Гмелин прибыли в августе—сентябре 1736 г., а вернулись в Петербург в 1743 г.

Г. Ф. Миллер, обследовав до 20 архивов сибирских городов и острогов, собрал богатейший актовый материал XVII—XVIII вв. и ряд ценнейших русских (в том числе Ремезовскую летопись), тангутских, монгольских и других рукописей. Им же были собраны устные предания многих сибирских народов, описаны обряды и обычаи народов, зарисованы древние сооружения и надписи, обследованы древние городища и могильники, собрана коллекция из могильников, а также коллекция одежды и различных вещей.

Громадный материал, собранный Миллером в экспедиции, позже лег в основу ряда его трудов: «Общая география Сибири», «Особенная, или специальная, география Сибири», «Общее описание народов Сибири», «Описание путешествия по Сибири», «История Сибири», «Описание морских путешествий по Ледовитому и Восточному морям», «История о странах, при реке Амуре лежащих», «Известие о ландкартах, касающихся до Российского государства с пограничными землями», «Описание торгов, проД. М. Лебедев. Плавание А. И. Чирикова на пакетботе «Св. Павел» к побережьям Америки. М., 1951.

исходящих в Сибири» и др. Первые три работы Миллер не закончил (они не опубликованы до настоящего времени); многие его статьи и материалы были напечатаны в различных изданиях XVIII в. Особый интерес представляет первый том «Истории Сибири».120 Натуралист И. Г. Гмелин изучал природу и флору Сибири, вел путевой дневник. Материалы, собранные им, были обработаны в трудах «Сибирская флора» и «Путешествие по Сибири».121 В первом труде Гмелин описал 1178 видов растений. Этот труд явился наиболее полным и фундаментальным для своего времени ботанико-географическим обзором Сибири. Содержание второго труда составляет описание путешествия академического отряда, зарисовки быта и культуры сибирских народов, материалы о торговле и промыслах Сибири, а также ряд ценных геологических и естественнонаучных наблюдений и археологический материал.

Значительный вклад в изучение Сибири и Камчатки внес студент С. П.

Крашенинников. В Бурятии он изучал природу и жизнь народов (бурят и эвенков). В 1737 г. Крашенинников был отправлен на Камчатку и здесь пробыл до 1741 г., изучая природу Камчатки, ее естественные богатства, быт и культуру народов, их историю и языки. Итогом самоотверженной работы Крашенинникова в трудных условиях явились его рапорты Гмелину и Миллеру, а также многочисленные описания и исследования. Позже они были обобщены в двухтомном труде «Описание земли Камчатки», явившемся классическим образцом комплексной страноведческой монографии.122 Работу Крашенинникова на Камчатке продолжил Г. Стеллер. Он принимал участие в плавании Беринга на «Св. Петре» и провел ряд интересных наблюдений над флорой и фауной островов у побережья Америки. На Камчатке Стеллер изучал природу, а также быт и культуру населения.123 Значительную работу по изучению географии и этнографии северо-востока Сибири провел Я. Линденау в 1741—1743 гг. Им были составлены описания Чукотки и р. Анадыря, а также этнографические очерки о якутах, тунгусах, юкагирах, коряках и других народах. Большая часть работ Линденау, а также материалы, собранные И. Э. Фишером (описание путешествия по Якутии, этнографические заметки о якутах и др.), остаются неопубликованными.

Вторая Камчатская экспедиция совершила подлинный переворот в географии Сибири. Ею были сделаны великие географические открытия в районах «белых пятен» на севере Сибири и в восточной части Тихого океана. В итоге исследования Сибири и островов омывающих ее морей и последующей обработки данных были составлены описания отдельных районов Сибири, Камчатки, Курильских, Командорских и Алеутских островов. Исключительно богатый материал дали участники экспедиции для картографии. Ими были произведены съемка и картирование берегов Северного Ледовитого океана от Архангельска до мыса Большого Баранова. Были составлены 62 карты, давшие изображение многих труднодоступных Г. Ф. М и л л е р. Описание Сибирского царства и всех происшедших в нем Дел... СПб., 1750. В 1937 и 1941 гг. вышли тт. I и II «Истории Сибири». Издание, однако, не завершено.

I. G Gmelin. Flora sibirica, sive historia plantarum Sibiriae. T. 1—4.

Petropoli, 1747—1769, 2) Reise durch Sibirien. Tr. 1—4. Gottingen, 1751—1752.

С. П. Крашенинников. Описание земли Камчатки. СПб., 1755. Paботы Крашенинникова и некоторые другие его работы опубликованы только в 1 в приложении к новому изданию «Описания земли Камчатки».

Итогом работ Стеллера был ряд капитальных трудов: G. W.

Stel

1) De bestii marinis. Novi commentarii Academiae Scientiarum imp.

Petropolitanae, t. 11. Petropoli, 1751; 2) Beschreibung von dem Lande Kamtschatka. Frankfurt—Leipzig, 1774, и др.

и почти не исследованных районов. Материалы Второй Камчатской экспедиции опубликованы и введены в научный оборот лишь частично.124 Большое значение в истории географических открытий имели плавания промышленников в 40—60-х годах. За 1745—1764 гг. было совершено 42 экспедиции, в том числе экспедиция Глотова и Пономарева в 1758— 1762 гг.

(открытие Лисьих островов), плавание Пайкова, Полевого и Шевырина в 1758 г.

(посещение группы Андреяновских островов), плавание Глотова на о. Кадьяк в 1762—1763 гг.

В своих отчетах участники экспедиций описывали природные условия островов Тихого океана и сообщали этнографические сведения. Особенно интересны известия А. Толстых об Андреяновских островах и рассказы казаков Васютинского и Лазарева об алеутах.

Значительная работа была проделана в эти годы по исследованию северовостока Сибири. Несколько экспедиций осуществил в 1757—1763 гг. Шалауров (плавание из устья Яны до Чаунской губы), две экспедиции на Медвежьи острова в 1763—1764 гг. — С. Андреев. Туда же ходили Леонтьев, Лысов и Пушкарев в 1769—1771 гг. На Ляховские острова ездил в 1759 г. (1760?) якут Этерикан и в 1770 г. — купец Ляхов, который дал первое описание островов (в честь его острова и получили свое название). Следует отметить и экспедицию Куркина на Охотское побережье в 1765 г.125 Большое значение для географического изучения Сибири имели геодезические съемки и картографирование различных районов Сибири.

Первые геодезические съемки были организованы еще в начале XVIII в. и к середине 40-х годов были проведены по всем сибирским уездам. Геодезические съемки проводились и в 50—60-х годах при выполнении различных государственных работ (установление границ, строительство городов и т. д.), а также при строительстве Тоболо-Ишимской (1752—1754гг.)„ Иртышской (1747—1760 гг.) и Колыванской (1747—1760 гг.) оборонительных линий. На основе геодезических съемок юга Сибири было составлено несколько карт южной Сибири в начале 60-х годов Ф. И. Соймоновым, И. Веймарном и К.

Фрауендорфом.

Значительные успехи в первой половине XVIII в. сделала картография. Уже в 30—40-х годах XVIII в. Сибирь получила отображение на общих картах Российского государства. Так, в 1731 г. была составлена «Новая генеральная карта Всероссийской империи и границы, в которой положение всех крепостей государства назначено». Карта охватывала всю территорию России, в том числе и Сибирь. В Сибири было показано до 140 населенных пунктов. Наряду с точными и правильными данными на карту были нанесены и неверные названия вроде «мыс Табин», «остров. "Тацата», «Лукоморье» и др.126 В 1734 г. И. К. Кириловым была составлена генеральная карта Российского государства, в которой были использованы данные Первой Камчатской экспедиции. В вышедшем в 1745 г. «Атласе Российском, состоящем из 19 специальных карт, представляющих Всероссийскую империю...» наряду с 13 картами Европейской России было 6 карт по Азиатской России, для которых также были использованы данные Второй Камчатской экспедиции. Большие работы по составлению карт берегов Сибири и морских плаваний Второй Камчатской экспедиции велись в Морской Обзор рукописных материалов участников экспедиции см. в кн.: В.

Ф. Г н у ч е в а. Материалы для истории экспедиций Академии наук в XVIII и XIX вв. М.-Л., 1940.

В. И. Г р е к о в. Очерки из истории русских географических исследовании..., гл. V, VI; Архив адмирала П. В. Чичагова, вып. I. СПб., 1885.

В. И. Г р е к о в. Очерки из истории русских географических исследований.... стр.

Академии в 40-х годах. В 1746 г. была создана «Карта генеральная Российской империи северных и восточных сибирских берегов». В работе принимали участие Чириков, Малыгин, Д. Лаптев, X. Лаптев, Овцын и др. Эта сводная карта, отражавшая наиболее точно открытия, сделанные во время Второй Камчатской экспедиции, была секретной и опубликована только в наше время.

В те же годы был выполнен ряд других чертежей и карт северо-востока Сибири.

Из них следует назвать как наиболее важные чертежи и карты Чукотки Я.

Линденау (1742 г.) и участника походов Павлуцкого — Т. Перевалова (1744 и 1754 гг.). Сводной была карта И. Шахонского 1749 г. Она охватывала всю территорию Сибири к востоку от р. Лены, включая Чукотку, Камчатку и Охотское побережье.

В 60-х годах в связи с новыми экспедициями на северо-восток были созданы карты плавания Шалаурова (1769 г.), карта Восточной Сибири Вертлюгова (1769 г.), карта Алеутских островов Шишкина и Пономарева и др. Большой интерес представляют карты Чукотского полуострова Дауркина, чукчи-казака на русской службе.

Сведения об открытиях, сделанных участниками Второй Камчатской экспедиции, становились известными и за границей. Они обогатили новыми данными западноевропейскую науку. Не всегда, однако, в Западной Европе добросовестно излагался материал о русских открытиях в Сибири и на Ледовитом и Тихом океанах. Так, на представленной во Французскую Академию карте И. Н. Делиля и в его статье об этой карте совершенно извращенно подавался материал, связанный с русскими открытиями. В центре «научных публикаций» Делиля находились вымышленные известия о плавании испанского адмирала де Фонта к берегам Северной Америки. С опровержением материалов Делиля выступил Миллер в брошюре «Письмо офицера Русского флота», опубликованной за границей.127 В связи с этой брошюрой Миллер подготовил карту русских исследований в Сибири и на Тихом океане.

Большое значение для изучения Сибири в первой половине XVIII в. имели труды И. К. Кирилова, В. де Геннина и особенно В. Н. Татищева и М. В.

Ломоносова.

И. К. Кирилов в 1727 г. закончил свой труд «Цветущее состояние Всероссийского государства...», материалом для которого послужили анкетные сведения, запрошенные Сенатом еще при Петре I. В числе других губерний Кирилов описал и Сибирскую. В работе были статьи «О Сибирском царстве», «О царях сибирских», «Камчатка», «О камчатском народе» и др. В труде Кирилова имелось много данных о населении, городах, промышленности, административных учреждениях.128 В 30-х годах XVIII в. управляющий уральскими казенными заводами В. де Геннин создал фундаментальный труд «Описание уральских и сибирских заводов». Это был первый труд о заводах Урала и Сибири. В нем рассматривалась история заводов, их техника, экономическое состояние и т. д.

Из сибирских заводов де Геннином были детально описаны КолываноВоскресенский и Нерчинский.129 Много работал по вопросам географии Сибири В. Н. Татищев. В 1734 г. он разослал по сибирским городам анкету, содержавшую 92 вопроса. В ней ставились не только вопросы по географии, но и по другим отраслям знания — этнографии, археологии, истории.

Татищев готовил труд «Общее географическое описание всея Сибири» (до нас дошли 12 глав). В 1737 г. он подготовил вторую редакцию анкеты Lettre d'un oficier de la marine russienne. Paris, 1753 (имя автора не указывалось).

Опубликована только в 1831 г.: И. Кирилов. Цветущее состояние 1 сийского государства.... кн. 1, 2, М., 1831.

Труд де Геннина опубликован только в наше время: В. де Г е н н и н.

Описание уральских и сибирских заводов. М., 1937 (с предисловием акад. М.

А. Павлова) «Предложение о сочинении истории и географии российской», содержавшую уже 198 вопросов.130 В итоге сбора данных по анкетам Татищева составился обширный фонд описаний городов и уездов Западной и Восточной Сибири, а также Алтая, неопубликованный и почти неиспользованный исследователями до настоящего времени. Интересный материал по географии и этнографии Сибири содержится и в «Лексиконе Российском...» Татищева.131 Большое значение для изучения Сибири имели исследования М. В.

Ломоносова. В частности, он изучал явления подпочвенной мерзлоты на севере Сибири. В «Кратком описании разных путешествий по северным морям и показании возможного проходу Сибирским океаном в Восточную Индию»

Ломоносов дал исторический очерк попыток пройти Северным Ледовитым океаном в Тихий (в том числе русских плаваний) и обосновал возможность этого. В той же работе он дал обоснование возможного расположения Центрального полярного бассейна и сформулировал свою теорию происхождения льдов, посвятив этой теме специальный труд «Рассуждение о происхождении ледяных гор в северных морях».132 По проектам Ломоносова были организованы две морские экспедиции в северные воды (П. И. Креницына и М. Д. Левашова в 1764 г. для обследования «неизвестных островов» и В. Я. Чичагова в 1765 г. для изыскания «морского проходу Северным океаном в Камчатку и далее»). Экспедиция Чичагова 1765— 1766 гг., отправленная из Колы в направлении на Шпицберген, достигла 80°30' с. ш. Дальнейший путь преградили мощные льды.

В 1760 г. Ломоносов разработал анкету для изучения географии и экономики Российского государства, которая и была разослана Академией наук.

Одновременно Миллером была составлена анкета для тех же целей (рассылалась Сухопутным шляхетским кадетским корпусом). Материалы, присланные из Сибири в ответ на эти анкеты, не были изданы ни в XVIII в., ни позже. Вместе с тем их частично использовали в своих трудах участники академических экспедиций 1768—1774 гг. Паллас, Георги, Лепехин и др.

Успехи в исследовании и изучении Сибири к середине XVIII в. были настолько велики и очевидны, что они дали право Миллеру с гордостью заявить, что «сия отдаленная земля в рассуждении всех ее обстоятельств учинилась известнее, нежели самая середина немецкой земли тамошним жителям».133 Вторая половина XVIII в. не ознаменовалась организацией таких грандиозных экспедиций, как Вторая Камчатская. Однако число экспедиций неизменно росло, и изучение Сибири в это время делало новые успехи. Энергичную работу по организации новых экспедиций развивает в это время Академия наук.

В 1768—1774 гг. состоялась большая экспедиция академика П. С. Палласа в Оренбургский край и Сибирь. В 1770—1773 гг. Паллас путешествовал по Западной Сибири, был на Алтае, в Восточной Сибири и Забайкалье. Он собирал материалы по географии, изучал природу, исследовал быт, культуру и языки народов Сибири.134 См.: В. Н. Татищев. Избранные труды по географии России. М., 1950.

Н. Тати щ е в. Лексикон Российской исторической, географической, политической и гражданской..., тт. 1—3. СПб., 1793. (Лексикон доведен до буквы К).

М. В. Ломоносов. Поли. собр. соч., т. 6, М., 1952. Краткое описание разных путешествий по неверным морям...; Там же, т. 3. Рассуждение о происхождении ледяных гор.

Материалы для истории Академии наук, т. VIII, СПб., 1895, стр. 186.

Материалы, собранные Палласом, были опубликованы в трудах: П. С.

Паллас. Путешествие по разным провинциям Российской империи, чч. 1—

3. СПб., 1773—1788 Участник экспедиции Палласа студент В. Ф. Зуев совершил самостоятельную поездку к устью Оби и на побережье Ледовитого океана для изучения быта и культуры хантов и ненцев. Он подготовил работу «Описание живущих Сибирской губернии в Березовском уезде иноверческих народов остяков и самоедцов».135 В 1768—1773 гг. состоялась экспедиция И. И. Лепехина. В основном маршрут экспедиции охватил Европейский Север, но частично он был продолжен и в Западной Сибири. Материалы путешествия были изданы в четырех томах дневниковых записей.136 Большую работу по изучению Сибири провела экспедиция И. П. Фалька 1769—1773 гг., в составе которой были также X. Барданес и И. И. Георги.

Маршруты Фалька и Барданеса охватили Западную Сибирь и Алтай. Георги в 1772—1774 гг. путешествовал по Уралу, Алтаю, Прибайкалью. Особенно важно было изучение им оз. Байкал (строение берегов, фауна, флора), а также природы и полезных ископаемых Прибайкалья. Им была составлена карта Байкала.

Материалы экспедиции были изложены в труде «Bemerkungen einer Reise im russischen Reiche in den Jahren 1772—1774» (2 тома, S.-Рb., 1775).

Большое значение для изучения этнографии Сибири имел труд Георги «Описание всех в Российском государстве обитающих народов...». (чч. 1—3, СПб., 1776—1778). В этом труде был собран богатый материал по быту, социальным отношениям и культуре народов Сибири.

Академические экспедиции 60—70-х годов, так же как и академический отряд Второй Камчатской экспедиции 30—40-х годов, проводили комплексную работу по изучению Сибири. Участники экспедиций описывали минералы и полезные ископаемые, проводили географические наблюдения, изучали рудники и заводы, исследовали быт и культуру народов и собирали исторические материалы.

Большое значение в изучении Сибири сыграла Северо-Восточная экспедиция Биллингса 1785—1793 гг., организованная Сенатом. Экспедиция имела обширные задачи. Наряду с политическими целями защиты русских владений в северной части Тихого океана перед экспедицией были поставлены и важные научные цели по уточнению сведений о северо-востоке Сибири. В 1787 г.

экспедиция отправилась на двух судах («Паллас» и «Ясашна») из устья Колымы на восток, но, миновав мыс Большой Баранов Камень, не смогла продвинуться дальше из-за льдов. В 1789— 1790 гг. на корабле «Слава России» было совершено плавание из Охотска на Камчатку и позже к западным берегам Северной Америки. Экспедиция достигла островов Умнак, Уналашка и Кадьяк. Плавание в 1791 г. под руководством Г. А. Сарычева проходило вдоль гряды Алеутских островов. Экспедиция посетила острова Уналашку и Матвея, позже прошла Берингов пролив и бросила якорь в бухте Св. Лаврентия.

Биллингс в это время провел сухопутное путешествие по Чукотке, с ним были доктор К. Мерк и художник Л. Воронин. В истории географического исследования Чукотки и этнографического изучения чукчей это путешествие имело выдающееся значение. Работа К. Мерка «Beschreibung der и Sammlungen historischer Nachrichten fiber die Mongolische Volkerschaften, Bd.

1—2, S.-Pb. 1776—1806. Лингвистический материал, собранный Палласом и участниками его экспедиции по специально выработанной программе, опубликован в издании: Сравнительные словари всех языков и наречий, тт. 1— 2, СПб., 1787—1789. Сюда вошел и материал, собранный путем получения ответов на разосланные Академией наук вопросы.

Опубликована только в 1947 г. в кн.: В. Ф. Зуев. Материалы по этнографии Сибири XVIII в. (1771—1772). М.—Л., 1947.

И. И. Лепехин. Дневные записки путешествия по разным провинциям Российского государства, чч. 1—4. СПб., 1771—1805.

Tschuctschie» явилась первым серьезным исследованием о чукчах не опубликована до настоящего времени). Большой интерес представляют и этнографические рисунки Л. Воронина.

Экспедиция Биллингса—Сарычева дала много ценных сведений о северовостоке Азии. Главный картограф экспедиции, выдающийся исследователь Г. А.

Сарычев составил ряд карт на основе материалов экспедиции. Уже в 1802 г.

была издана его карта, подводившая итоги картированию северо-востока Азии и северо-западной Америки в XVIII в.137 В 80-х годах в связи с разделением Сибири на наместничества началась работа по составлению топографических описаний наместничеств. В 1784 г. было составлено «Топографическое описание Тобольского наместничества»

(осталось в рукописи), на основании которого И. Ф. Герман составил «Краткое описание Тобольского наместничества» (опубликовано в «Месяцеслове историческом и географическом на 1786 год»). В труде Германа даны сведения по географии (горы, равнины, реки, озера), природным богатствам (минералы), растительному и животному миру и экономике (земледелие, скотоводство, ремесла, торговля и т. д.). Работа по составлению топографического описания Иркутского наместничества, начатая в 80-х годах, была закончена только в 90-х годах. В 1789 г. один из членов комиссии по топографическому описанию Ланганс составил труд «Собрание известий о начале происхождения разных племен в Иркутской губернии, о преданиях их, главнейших событиях и обычаях» (не опубликован).

Материалы по Сибири (данные по географии, экономике, этнографии и др.) нашли отражение в 70—80-х годах и в общих картах Российского государства, и в общих трудах по географии, статистике, экономике России. Так, большая картографическая работа, проводившаяся по всем районам Российской империи, в том числе и по Сибири, была обобщена в двух генеральных картах, изданных в 80-е годы. В 1785 г. была издана генеральная карта Российской империи, подготовленная географическим департаментом Сената, а в 1786 г. — генеральная карта, подготовленная географическим департаментом Академии наук. Особенно важна последняя карта. Она дает итог картографических работ XVIII в. в части, касающейся Сибири. На этой карте впервые были отмечены пути северных отрядов Второй Камчатской экспедиции.

Подводя итог, следует сказать, что изучение Сибири в 20—80-х годах явилось качественно новым этапом. Великие географические открытия в Сибири и омывающих ее водах в XVII в. были совершены простыми русскими людьми — «землепроходцами» — казаками и служилыми людьми. В XVIII же веке ведущая роль в великих географических открытиях (изучение Северного морского пути, открытия в Тихом океане, освоение пути в Америку) принадлежит морским офицерам, прошедшим специальную подготовку, геодезистам, ученым. В организации экспедиций большую роль сыграли также государственные учреждения (Сенат, морское ведомство и др.) и Академия наук. В обследовании и изучении Сибири в XVIII в. огромное значение имели комплексные экспедиции (Вторая Камчатская экспедиция, академические экспедиции 60—80-х годов). По-своему размаху и результатам эти экспедиции входят в число наиболее выдающихся научных предприятий в истории мировой науки. Особенно это относится ко Второй Камчатской (Великой Северной) экспедиции. Уже современники признавали ее «самой дальней и трудной и никогда прежде Она вышла в виде приложения к классическому труду Г. А. Сарычева «Путешествие флота капитана Сарычева по северо-восточной части Сибири, Ледовитому морю и Восточному океану в продолжении осьми лет, при географической и астрономической морской экспедиции, бывшей под начальством флота капитана Биллингса с 178з по 1793 г.», чч. 1—2, СПб., 1802.

не бывшей».138 А. Миддендорф писал о ней как о «величественной цепи экспедиции».139 Выдающихся успехов достигла в XVIII в. картография Сибири. Она заняла одно из первых мест в мировой картографической науке. К ней с полным правом можно отнести характеристику Эйлером «Атласа Российского...» 1745 г. Карты атласа, — отмечал Эйлер, — «не токмо гораздо исправнее всех прежних русских карт, но еще многие немецкие карты далеко превосходят». К этому он прибавлял, что «кроме Франции, почти ни одной земли нет, которая б лучшие карты имела».140 Широкую известность в мировой науке получили труды Крашенинникова, Миллера, Гмелина, Палласа и других исследователей Сибири. Работа Крашенинникова «Описание земли Камчатки» была переведена на французский, английский, немецкий и голландский языки. Труд Гмелина о растениях Сибири стал настольной книгой для ботаников всего мира. К. Линней писал, что Гмелин «один открыл столько растений, сколько все другие ботаники вместе». Высокую оценку в мировой науке получили труды Палласа, переведенные на французский и английский языки.

Изучение русскими учеными в XVIII в. географии и природы Сибири, быта, культуры и истории ее народов составило замечательную главу в истории мировой науки.

ПСЗ, т. VIII, стр. 1011.

А. Ф. Миддендорф. Путешествие на север и восток Сибири ч. I.

СПб., 1о60, стр. 50.



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 14 |



Похожие работы:

«Лексютина Яна Валерьевна АМЕРИКАНО-КИТАЙСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В 2009-2011 ГГ.: ИЛЛЮЗОРНОСТЬ ПАРТНЕРСТВА В статье анализируется логика эволюции американо-китайских отношений в 2009-2011 гг.: обусловленность динамики развития этих отношений мировым финансово-экономическим кризисом, обострением глобальн...»

«О ГИЗЕТТИ А. А. — ПЕШКОВОЙ Е. П. ГИЗЕТТИ Александр Алексеевич, родился в 1888 в Санкт-Петербурге (отец служил статским советником). С 1907 — член партии эсеров, был под надзором полиции, в 1911...»

«Коллектив авторов Иван Колпаков Дорогая редакция. Подлинная история "Ленты.ру", рассказанная ее создателями Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8345050 Дорогая редакция. Подлинная история "Ленты.ру", рассказанная ее создателями / Г...»

«Владимир Мазур Ночной Разговор с Богом Статьи и проповеди, опубликованные на нашем сайте Глас Вопиющего в разделе Учение, Межконфессиональное собрание и Миссия Маслин, были написаны мною по откровению от Бога. Я, от начала обращения ко Христу, знал, что "Составлять много книг конца не будет, и много читат...»

«Примечания к выпускам релизов (История изменения версий) Логика СЭД на платформе IBM Notes/Domino © 2015, ООО Логика бизнеса Департамент разработки тиражных программных продуктов Соколов К.Н., Гурова Л.Г., Улив...»

«Неолит Южного Зауралья В.С.Мосин grig@sci.urc.ac.ru Институт истории и археологии УрО РАН Первые памятники с материалами неолитического времени были исследованы в начале 50-х годов Н.П. Кипарисовой это...»

«Рубежанский Сергей Иванович Религиозная философия А.С. Хомякова: культурно-исторические смыслы и цивилизационный проект 24.00.01 – Теория и история культуры Диссертация на соискание ученой степени кандидата философских наук Научный...»

«Андрей Иванович Серба Мечом раздвину рубежи Рюриковичи – 1 "Серба А.И. Игорь: Мечом раздвину рубежи. Исторический роман": Астрель, АСТ; М.; ISBN 5-17-014785-6, 5-271-04391-6 Аннотация О жизни одного из самых прославленных героев Древней Руси, великого киевского кн...»

«24. www.inopressa.ru: Политика США в Ираке трещит по швам //Boston Globe. 2005. 18 ноября. И. Э. Магадеев Опыт победы: французская армия в начале 1920-х годов О французской армии в различные периоды ее истории не раз говорили: она го...»

«Единый день здоровья: "День профилактики гриппа и ОРИ" 21 января 2016г. Острые респираторные вирусные инфекции (далее ОРИ), в том числе грипп, остаются одной из актуальных медицинских и социально-экономических проблем во всем мире. В Рес...»

«Управление по делам архивов Кировской области Кировское областное государственное казенное учреждение "Государственный архив социально-политической истории Кировской области" (КОГКУ "ГАСПИ КО") ГОУ ВПО "Вятский государственный гуманитарный университет" (ВятГГУ) ИСПЫТАНИЕ ВОЙНОЙ 1941 год (сборник документов из фондов КОГКУ...»

«Александр Григорьевич Звягинцев Законоблюстители. Краткое изложение истории прокуратуры в лицах, событиях и документах Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8222613 Законоблюстители. Краткое изложение истории прокуратуры в лицах, событиях и до...»

«Посвящается памяти моей матери Laurent L. Jacque GLOBAL DERIVATIVE DEBACLES From Theory to Malpractice World Scientific Лоран Жак ОПАСНЫЕ ИГРЫ С ДЕРИВАТИВАМИ Полувековая история провал...»

«НАУЧНАЯ БИБЛИОТЕКА Ю Зарецкий рий Теория, история, историография СТРАТЕГИИ ПОНИМАНИЯ ПРОШЛОГО Научное приложение. Вып. С НОВОЕ ЛИТЕРАТУРНОЕ ОБОЗРЕНИЕ Юрий ЗАРЕЦКИЙ СТРАТЕГИИ ПОНИМАНИЯ ПРОШЛОГО Теория, история, историография Москва Новое литературное обозрение УДК 930 ББК 63.0 3-34 НОВОЕ...»

«МКОУ " Новоусманский лицей" Исследовательский проект. Образ Кольцова в произведениях воронежских художников. Выполнила ученица 9 "Г" кл. Яськова Ангелина Руководитель: Храпова Оксана Павловна Содержание I. Введение II. Цели, задачи, методы и формы исследования. III. Образ Кольцова в произведениях воронежск...»

«Теория. Методология Ниже публикуется статья президента Международной социологической ассоциации, профессора И. Валлерстайна, специально адресованная журналу. Для многих читателей он не нуждается в особом представлении. Его труды, пос...»

«Руссу Анна Николаевна ФОНЕМАТИЧЕСКАЯ ВАРИАНТНОСТЬ НЕМЕЦКИХ РАЗГОВОРНЫХ СЛОВ В статье рассматриваются особенности фонематической вариантности слова в современном немецком языке. На примере немецкой разговорной лексики описаны основные т...»

«74 МУЗЫКАЛЬНЫЙ ТЕАТР: ИСТОРИЯ, ТЕОРИЯ, ДОКУМЕНТЫ ИНТЕРМЕДИИ DA PRINCIPI: СЕМЬ ПРАВИЛ ДЖОВАНБАТТИСТА СТРОЦЦИ МЛАДШЕГО Юлия ЛИТВИНОВА ИНТЕРМЕДИИ DA PRINCIPI: СЕМЬ ПРАВИЛ ДЖОВАНБАТТИСТА СТРОЦЦИ МЛАДШЕГО Во Флоренции XVI столетия "ученая" комедия с интермедиями тради...»

«Электронный архив УГЛТУ УДК 159.9 А.Ф. Посыпайко УГЛТУ, Екатеринбург СОЦИАЛЬНАЯ НЕСПРАВЕДЛИВОСТЬ В РОССИЙСКОЙ ПОВСЕДНЕВНОСТИ Вся история человечества от ее истоков до наших дней проникнута стремлением людей к социальной справедливости. Возникала эта идея всегда как своеобразная реакция на несправедливость в обществе. Сегодня важност...»

«Worldview paradigms and ideologies of foreign policy of modern Lithuania Garapko V. (Ukraine) Мировоззренческие парадигмы и идеологемы внешней политики современной Литвы Гарапко В. Ф. (Украина) Гарапко В...»









 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.