WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 14 |

«Предисловие Второй том «Истории Сибири» хронологически охватывает большой этап исторического развития Сибирской земли — с середины XVI до середины XIX в. Присоединение Сибири ...»

-- [ Страница 6 ] --

повторяет: «Землю пашут сохами на лошадях». Кроме сохи, фигурируют бороны, серпы, и деревянные молотила на вертлюгах. Последние были распространены по всей территории.86 Состав сельскохозяйственных культур также не претерпел значительных изменений. Сеяли рожь, ячмень, овес, пшеницу, просо, полбу, гречиху; широко был распространен горох; из технических культур возделывались лен, конопля, в Тюменском и Кузнецком уездах — табак; из огородных — капуста, морковь, огурцы, лук, чеснок, редька, свекла, репа, хрен, бобы, укроп, мак, тыква, кое-где дыни.87 С 60-х годов XVIII в. появляются посадки картофеля, но они до конца века были незначительны.88 Климатические и почвенные различия районов огромнейшего Сибирского края влияли на соотношение этих культур, на большую или меньшую успешность высева каждой из них. Так, пелымская воеводская канцелярия сообщала в 1741 г., что в ведомстве Пелыма в достаточном количестве родится только ячмень.89 В Тарском уезде был исключительно высок удельный вес пшеницы — свыше 17% (в Харьковской и Киевской губерниях пшеница занимала в это время только 12% от посева зерновых).90 При аналогичных климатических и почвенных условиях ассортимент хлебных культур был полнее в более обеспеченных хозяйствах.

Рожь всюду (за исключением небольших северных очагов земледелия) оставалась, как и в XVII в., преобладающей культурой. На территории Тобольского наместничества, значительная часть которого состояла из северных уездов таежной полосы, рожь (озимая и яровая вместе) охватывала почти 56% посевных площадей; в Колыванской губернии на вновь освоенных лесостепных и степных землях — свыше 58%; в Шадринском и Долматовском округах — более 60%.



91 Соотношение яровых и озимых в отдельные годы нарушалось, особенно в связи с расширением запашки. Но, как правило, по всей территории от Урала до Енисея яровые существенно преобладали над озимыми, составляя 63.5% посевных площадей. При этом удельный вес ржи был весьма значителен. В этом проявлялась специфика Сибири, так как в большинстве губерний России яровая рожь занимала незначительное место в хозяйстве. Близкие по размерам к яровой ржи площади занимал овес. Сравнительно высок был в Западной Сибири удельный вес пшеницы—13%. В Европейской России ее превосходили в этом отношении только Уфимская, Саратовская и Симбирская губернии.92 В таком хлебном уезде Восточной Сибири, как Илимский, XVIII в. внес существенные изменения в структуру посевов в сторону сокращения доли озимой ржи при увеличении доли пшеницы, ячменя и овса (фуражной культуры).93 Вопрос о системе земледелия в XVIII в. не может быть решен единообразно для всей сибирской территории. Применительно к районам стаЦГВИА, ф. Военно-ученого архива, д. 19107, лл. 21 об., 41, 52, 60 об., 92 об., 108 об., 129 об., 137, 162 об.—163, 175.

Ответы на анкеты В. Н. Татищева, Г. Ф. Миллера, Академическую 1760 г.; сведения И. П. Фалька; ведомости сибирских губернаторов и воеводских канцелярий.

ГАТО, ф. Томского губернского правления, оп. 19, д. 439, лл. 6, 13, 20, 21; ф. Чаусского волостного правления, оп. 1, д. 26, лл. 534—540, 549, 604, 605, 612, 613.

ЦГАДА, ф. Сибирской губернской канцелярии, оп. 3, д. 186, лл. 2, 3.

Н. Л. Рубинштейн. Сельское хозяйство России во второй половине XVIII в.

М., 1957, стр. 339.

Донесения наместников и губернатора А. Алябьева, Б. Меллера и Колтовского. ЦГАДА, ф. Сибирского приказа и управления Сибирью, д. 59, лл. 29, 30 об.; Д. 60, ч. II, лл. 104—108, 112; М. М.. Громыко. Западная Сибирь в XVIII в., стр. 147.





Сопоставление с Европейской Россией по данным I. Л. Рубинштейна (см.: Н.

Л. Рубинштейн. Сельское хозяйство России..., стр. 337—339).

В. Н. Шерстобоев. Земледелие северного Предбайкалья..., стр. 293 -205 рого заселения Западной Сибири, расположенным в таежной полосе, документы изобилуют свидетельствами о наличии трехполья. Иногда паровая система сочеталась с залежной землей.

В источниках встречаются записи такого типа:

«...пашни пашет 3 десятины в поле, а в двух потому ж, залежной и выпаханной земли 5 десятин».94 В Восточной Сибири применялось двухполье, сложившееся там еще в XVII в. (поле зерновых и поле пара). Земледельцам Илимского уезда было знакомо и трехполье, но оно применялось изредка «как один из возможных (а не обязательных) путей использования отдельных полевых участков».95 Следовательно, на территории таежной полосы, где существовали участки давнего заселения с появившимися уже элементами относительной земельной тесноты, а также там, где при наличии земельного простора все равно тайга заставляла ценить очищенную от леса и обработанную землю, в XVIII в.

преобладала паровая система. Преобладание паровой системы не исключало применения залежей. Постепенно складывалась залежно-паровая система.

Сочетание паровой системы с перелогом или залежью не следует рассматривать как более низкую организацию земледелия в сравнении с чистым трехпольем. Трехпольный севооборот дает возможность лишь временно сохранять плодородие почвы, а далее он сопровождается нарушением структуры, распылением и, наконец, полным истощением почвы. Этот процесс может быть заторможен обильным удобрением. Другим способом избавления от истощения почвы может служить периодическое забрасывание пашни наряду с применением трехпольного севооборота. Л. В. Милов справедливо поставил вопрос о сочетании элементов залежи и перелога с трехпольем как о системе земледелия, свойственной уровню развития производительных сил позднего феодализма. Но возможно это сочетание только там, где есть резерв пашенных земель.96 Именно такие условия и были в Сибири в XVIII в.

На вновь осваиваемых в XVIII в. степных и лесостепных просторах складывалось залежное земледелие. Применялись различные варианты этой системы от перелога с его длительным забрасыванием пашни, включая залежь на более короткий срок, и до залежно-паровой системы с присущими ей значительными элементами трехполья.

Ценные свидетельства о системах земледелия в Западной Сибири на рубеже 60—70-х годов XVIII в. оставил И. П. Фальк.97 Суммируя его наблюдения, можно сказать, что по всей южной части Западной Сибири— от Исетской провинции до Кузнецкого уезда — Фальк встречал в начале 70-х годов XVIII в.

залог — пашни, которые были оставлены хлебопашцами на несколько лет.

Местами это сочеталось с трехпольным севооборотом.

На десятинной пашне и в южных степных районах применялось трехполье.

Многолетнее существование этой системы без удобрений приводило к тому, что казенная пашня «выпахивалась без остатку». Возникала необходимость перенести ее на новое место, забросив прежнюю пашню в залежь. В случае отсутствия рядом удобных земель селение целиком переносилось на новое место.98 Ф. И. Соймонов в качестве причины низких ГАТОТ, ф. Тюменской воеводской канцелярии, оп. 1, св. 168, д. 2313, л.

227.

В. Н. Шерстобоев. Земледелие северного Предбайкалья..., стр. 294.

Л. В. Милов. Об элементах перелога и залежи в земледелии России XVIII в.

Четвертая сессия симпозиума по аграрной истории Восточной Европы в Риге.

Тезисы докладов и сообщений. Рига, 1961, стр. 99—101.

И. П. Фальк. Записки путешествия 1768—1774 гг. СПб., 1824, стр.

320; А. А. К о н д р а ш е н к о в. Очерки истории крестьянских восстаний в Зауралье в XVIII веке. Курган, 1962, стр. 10.

ЦГАДА, ф. Тарской воеводской канцелярии, оп. 1, д. 87, лл. 1—4.

урожаев на десятинной пашне указывал то, что во многих местах эти земли не заменялись.99 Близкая к запискам И. П. Фалька характеристика систем земледелия дается в «Топографическом описании Тобольского наместничества 1790г.». В Ялуторовском уезде выпаханную землю оставляли «лежать впусте» 5— 10 лет, потом опять распахивали. В Ишимском уезде тоже фигурирует «заложная»

земля. Для Омского уезда «Топографическое описание» рисует такую систему земледелия: на целине снимали урожай 3—4 года подряд; потом давали этой земле год отдыха; затем снова засевали 5 лет подряд и, наконец, совсем забрасывали. Забрасывание земель на длительный срок отмечается и для Каннского уезда: земля считалась здесь годной к посеву не более пяти лет;

«после того оставляют впусте, покудово она придет в первобытное состояние, которое продолжение иметь должно не менее 25 лет».100 В Томском уезде, по данным «Топографического описания», земля «нового залога» (после залежи) родила «с переменою» (при чередовании озимых и яровых) 6—7, а на худших землях — 4—5 лет подряд.

Земли не удобрялись, «по выпашке» переходили на другую территорию.101 В Колыванской губернии в это же время земля в некоторых местах забрасывалась не менее чем на двадцать лет. В связи с тем, что срок использования пашни был меньше (5—6 лет максимум),102 каждое хозяйство должно было иметь возможность пользоваться площадью в три-четыре раза большей, чем реально используемая. Такой способ земледелия был возможен только при очень больших земельных просторах Южной Сибири. В этом, повидимому, кроется и секрет странного, на первый взгляд, но обычного для Сибири сочетания на редкость крупных размеров крестьянских земельных держаний со средней обеспеченностью крестьянина.

О том, что трехполье в Сибири, как правило, не имело классических форм, говорит, в частности, слабая распространенность удобрения полей навозом.

Даже в Тюменском уезде, который для сибирских условий можно назвать классическим уездом паровой системы, удобрение навозом применялось не во всех деревнях.103 Нормы высева в пределах Западной Сибири были в среднем ниже, чем в Европейской России:104 для ржи норма колебалась от 8 до 12 пудов на десятину, овса — от 16 до 22, пшеницы и ячменя — от 12 до 20 пудов.105 В Восточной Сибири нормы высева были несколько выше.106 Как правило, в северных районах на десятину высевали зерна больше, чем в южных. Иногда в одном и том же районе, в одних и тех же условиях нормы различались в зависимости от степени истощения почвы. Ф. И. Соймонов в конце 50-х годов XVIII в. дал распоряжение о повышении высева на казенной десятинной пашне в связи с истощением почвы: «... а происходящий необыкновенный малый сев, то есть на десятине ржи по четверти, 107 овса по две, отменить, приказать сеять в рассуТам же, ф. Кабинета Екатерины II, оп. 3, д. 194, л. 1.

ЦГВИА, ф. Военно-ученого архива, д. 19107, лл. 52, 60 об., 92 об., 175.

Там же, лл. 162 об., 163.

ГААК, ф. Канцелярии Колывано-Воскресенского горного начальства, оп. 2, д. 151, лл. 339 об., 340.

ГАТОТ, ф. Тюменской воеводской канцелярии, оп. 1, св. 149, д. 2081, лл. 3—33.

Ср.: Очерки истории СССР. Период феодализма. Россия во второй четверти XVIII в., стр. 38.

105 ААН, ф. Канцелярии и комиссии Академии наук, оп. 10а, д. 187, л. 102 и ведомости воеводских канцелярий.

В. Н. Ш е р с т о б о е в. Илимская пашня, т. II, стр. 288, 289.

Здесь, как и всюду в данном параграфе, речь идет о восьмипудных четвертях.

ждении выпаханных земель не меньше как ржи по две, овса по четыре четверти на десятину или малым чем меньше, смотря по доброте земли».108 Это распоряжение выполнялось плохо.

Важным элементом агротехники считалась двойная перепашка земли. Пахали два, а иногда и три раза, как при паровой системе, так и при введении в оборот залежи, и в лесных, и в степных районах.109 Полную картину производственных приемов на всех стадиях земледельческого цикла по Тобольскому уезду дает «Топографическое описание» 1790 г.: «Землю пашут сохою на лошадях и удобряют по местам по способности скотоводства навозом, а в иных случаях и без удобрения с перепаркою через год и два, и приуготовляют к посеву землю от мая месяца, спашут и проборонят под навоз, и после заорют и проборонят, и еще пропашут, и тогда сеют хлеб, и его раз заборонят; паровые поля для озимого хлеба пашут и боронят также в исходе июня, а под посев около августа месяца; хлеб поспевает снимать в августе, и жнут серпами в снопы и потом складывают в суслоны, и по выветривании несколько времени сводят в гумна и кладут в клады, и для молочения сушат в овинах, и деревянными на вертлюгах молотилами в тех гумнах обмолачивают, и отделяют от пелевы на ветру». Хорошей считалась пахота глубиной на 4 вершка.110 Амплитуда колебаний урожайности в Сибири была очень велика. По Илимскому уезду средняя величина урожаев (в пудах с десятины) выражалась следующими величинами:111 Самые большие контрасты в урожаях на территории Сибири вызывались тем, что вновь осваиваемые под хлебопашество земли были в лучших природных условиях, так как колонизация шла с севера на юг, из тайги в лесостепь и степь.

В менее благоприятных для земледелия районах старого заселения сеяли в значительной части на истощенных почвах. По мере увеличения срока заселенности южных уездов разница в урожайности уменьшалась. Причина некоторой нивелировки урожаев крылась в одинаковом уровне развития производительных сил. Как бы ни было велико значение природных условий, производительность труда в хлебопашестве остается тесно связанной с уровнем агрокультуры (табл. 5).

Урожаи в южных районах Сибири непосредственно после их освоения значительно превосходили по своим высшим показателям лучшие урожаи в европейской части страны. Но по мере выравнивания урожайности внутри края (различия по географическим районам оставались, но они давали меньшую разницу), ее уровень сближался и с европейскими губерниями.112 Как и в Европейской России, сельское хозяйство Сибири в XVIII в. страдало от недородов, что характерно для феодального общества ГАТОТ, ф. Тюменской воеводской канцелярии, оп. 1, св. 389, д. 4224, л. 75 об.

ЦГВИА, ф. Военно-ученого архива, д. 19107, л. 21 об., 41, 50 об., 80, 108 об., 129 об.

Там же, л. 21 об., 408 об.

В. Н. Шерстобоев. Земледелие северного Предбайкалья..., стр. 298.

Ср. таблицу урожайности во второй половине XVIII в. в кн.: Н. Л.

Рубинштейн. Сельское хозяйство России..., стр. 355, 356.

вообще. Но они не были всеобщими, т. е. не охватывали всю разнородную по природным условиям территорию или полностью все культуры, что свидетельствовало бы о кризисе сельского хозяйства. Недороды охватывали отдельные местности и часть культур, являясь результатом неблагоприятных климатических условий при отсутствии определенного уровня агрокультуры.

Итоги развития земледелия к концу 80-х годов XVIII в. выразительно предстают в цифрах, отражающих объем хлебной продукции. В 1788 г. при среднем урожае сам-4 валовой сбор хлеба составил (в восьмипудных четвертях): 114 Объем сбора зерна будет сопоставлен с выведенным выше (при сравнении роста пашни и населения) числом русского населения-712878 человек, если к объему валового сбора прибавить урожай Красноярского уезда (176018 четвертей),116 а к числу населения прибавить жителей уезда (21 709 человек по IV ревизии).117 Из всей Верхотурского суммы валового сбора — 2 613 839 четвертей — вычитаем расГАТОТ, ф. Тобольского наместничества, оп. 1, Д. 118, лл. 105—323.

Вычислен по данным о посеве и сборе (ЦГАДА, ф. Сибирского приказа и управления Сибирью, д. 60, ч. II, л. 112; д. 59, лл. 19—30 об.).

В Шадринском и Долматовском округах в этом году был неурожаи, поэтому правильнее будет не принимать их во внимание при расчетах, так как это были хлебные районы, имевшие обычно избыточный хлеб.

ЦГАДА, ф. Сибирского приказа и управления Сибирью, д. 59, л. 30.

В. М. Кабузан, С. М. Троицкий. Движение населения Сибири в XVIII в., стр.

145.

четверти.118 ход на посев — 623874 Чистый годовой coop составил 1 989 965 четвертей.

Сибирская статистика XIX в. исходила из нормы потребления в 20 пудов, т. е.

2.5 четверти хлеба на человека. Этот показатель представляется достаточным, так как во всех районах Западной Сибири в XVIII в. еще очень большую роль играли такие дополнительные источники питания, как рыболовство, охота, сбор ягод и грибов, которые, безусловно, снижали норму потребления хлебных продуктов. В таком случае расход на потребление составит: 2.5 четверти X 734 587 (чел.) = 1836467 четвертей. Если же учесть потребление не только русского, но и коренного населения Западной Сибири (41 164 ревизские души по IV ревизии),119 то при более низких нормах расхода на душу последнего (для некоторых народов хлеб еще не стал основой питания) чистый годовой сбор зерновых покроет потребности всего региона.

Разумеется, обеспеченность хлебом региона в целом не означала равномерного распределения, нисколько не исключая нужду в хлебе определенной части населения. В данной связи представляет интерес объем продукции как показатель уровня, достигнутого земледелием Западной Сибири к концу 80-х годов XVIII в.

Далеко не вся избыточная продукция реализовалась крестьянином на рынке, становилась товаром. Большие расстояния, плохие дороги, отсутствие крупных промышленных центров, господство феодального строя в стране в целом — все это тормозило превращение избыточного сельскохозяйственного продукта в товар, мешало полной реализации возможностей, которые несли с собой сдвиги в земледельческом освоении края. Следует учитывать также резкие колебания урожайности в разные годы. Частые неурожаи заставляли средних и зажиточных крестьян оставлять резервный запас зерна в хозяйстве (для Сибири XVIII в. характерны запасы, скопившиеся в течение нескольких лет).

Источники не дают возможности определить точно, какая часть избыточного хлеба Сибири поступала на рынок. Но на основании имеющихся сведений можно с уверенностью говорить о наличии значительного хлебного рынка, который особенно оживился в результате замены в 1762 г. натурального оброка денежным. Часть крестьян целиком перешла на занятие промыслами, увеличивая тем самым количество покупателей хлеба.120 Важным потребителем хлеба были воинские части, расквартированные в крепостях и форпостах пограничных линий Южной Сибири. На годовое содержание регулярного войска в Западной Сибири в середине 40-х годов XVIII в. полагалось 58512 четвертей ржи, 2496 четвертей круп, 102996 четвертей овса и 1354680 пудов сена. Оброчный и десятинный хлеб составляли небольшую долю в этих расходах, остальное закупалось у населения. Закупки хлеба производились в Ялуторовском, Краснослободском, Ишимском, Тарском, Тюменском и Тобольском дистриктах.121 Закупали хлеб для воинских частей представители администрации, пытавшиеся навязать крестьянам свои цены. Но уже в 40-х гоПодсчитано по ведомостям А. Алябьева, Б. Меллера и Колтовского, представленным Екатерине II (ЦГАДА, ф. Сибирского приказа и управления Сибирью д. 59, лл. 29—30 об.; д. 60, ч. II, лл. 104—108, 112).

В. М. К а б у з а н, С. М. Троицкий. Движение населения Сибири в XVIII в., стр. 155.

ЦГАДА, ф. Сибирского приказа и управления Сибирью, д. 33, л. 67.

Подсчитано по: Г. Н. Потанин. Материалы для истории Сибири.

ЧОИДР, кн. 4, 1866, М., стр. 32—34.

дах стали применяться подряды.122 Позднее закупка хлеба для войска непосредственно у крестьян или на рынке специально выделенными военнослужащими все более заменяется системой подрядов. Заключался контракт со скупщиком, который обязывался доставить хлеб на место потребления.123 Скупщик проникал в систему казенных заготовок продовольствия не только через официально заключаемые подрядные договоры.

Офицеры, посланные для закупки хлеба у крестьян, сами нередко прибегали к посредничеству скупщиков.124 После отмены десятинной пашни и замены натурального оброка денежным подряды становятся почти единственным способом пополнения казенных хлебных магазинов. Только в том случае, если не находилось желающих взять подряд, прибегали к закупкам непосредственно на торгах. Это случалось при вздорожании хлеба, когда скупщики находили невыгодным для себя брать казенный подряд.125 Одним из основных каналов, по которым расходился товарный хлеб сибирской деревни, было снабжение горнозаводских поселков. В известной мере это относилось к западным уездам, прилежащим к Уралу (там существовали экономические связи деревни с уральскими заводами), но главным образом — к юго-восточной части Западной Сибири и южной части Средней Сибири, к снабжению Колывано-Воскресенских заводов, где активизации вольной торговли зерном содействовало в первые годы существования полное отсутствие пошлин. Возникнув в благоприятном для земледелия районе, заводские поселки в демидовский период становятся местами притяжения хлебной торговли земледельческой округи не только потому, что крестьянин находил покупателя в самом поселке, но и как защищенное от нападений место, где удобен торг. В 30-х—начале 40-х годов XVIII в. на Колывано-Воскресенских заводах шла крупная торговля с калмыками, которые приезжали туда небольшими караванами с табунами скота и другими товарами, а покупали главным образом хлеб.126 С переходом Колывано-Воскресенских заводов в руки Кабинета число жителей заводских и рудничных поселков на Алтае выросло. Спрос на продовольствие и в первую очередь на хлеб увеличился. Число мастеров, подмастерьев и рабочих по всему комплексу рудников и заводов к началу 90-х годов составляло 8085 человек (взрослые работники). С учетом отставных мастеровых, ссыльных, лекарей, учителей это число увеличивается до 8570.127 Так как в данном случае учитывались только работники, а не все лица мужского пола, это число нужно умножить по меньшей мере на четыре, чтобы получить все нуждавшееся в хлебе население заводских поселков. Оно составляло примерно 34 280 человек, т. е. превосходило население многих крупных сибирских уездов. Исходя из этой цифры и принимая за норму потребления 2.5 четверти хлеба в год на душу населения, получили ориентировочно количество зерна, необходимого для поселков Колывано-Воскресенских рудников и заводов — 85 700 четвертей. Правда, многие из мастеровых имели свои огороды — это снижало их потребность в хлебе. Но зато мы не учли живших в поселках купцов, ремесленников, мещан-домовладельцев, отставных военных.

Большинство из этих групп населения не имело своей пашни, являясь потребителем хлеба.

ЦГАДА, ф. Бийской крепости 4270, оп. 1, ч. I, д. 5, лл. 335 об.: ч. II, д. 5, лл. 175, 223 об.

Там же, ф. Сибирского приказа и управления Сибирью, д. 57, лл. 5 об. — 6Л Там же, ф. Бийской крепости, оп. 1, ч. II, д. 16, лл. 112—113.

Там же, ч. 1, д. 60, лл. 122—123 об.

ААН, ф. Г. Ф. Миллера, оп. 5, д. 183, л. 20; оп. 2, д. 9, л. 33.

ГААК, ф. Канцелярии Колывано-Воскресенского горного начальства»

оп. 2 д.151, лл. 183 об. 186 об.

Жители заводских поселков получали хлеб из двух источников: из казенных запасов и посредством покупки на вольном рынке. Казенные запасы в свою очередь пополнялись тоже двумя способами: из поставок по обязательной, установленной заводом, цене и посредством покупки заводскими агентами или поставок откупщиками «по вольным ценам». По мере роста пашни и количества избыточного хлеба в округе растет удельный вес рыночного хлеба.

Увеличивается также доля покупок хлеба самими работниками.

Произведенный крестьянами Сибири в XVIII в. хлеб использовался также в качестве сырья для винокуренной промышленности. Частные винокуренные заводы сосредоточивались преимущественно в юго-западных районах Западной Сибири. На территории Колывано-Воскресенских заводов Кабинет вводил ограничения, препятствовавшие развитию винокурения. В конце 60-х годов три зауральских винокуренных завода, снабжавшихся сырьем из Ялуторовского и Краснослободского дистриктов, Тюмени, Туринска, Верхотурья и Исетской провинции, потребляли в год 56 тыс. четвертей хлеба, который шел исключительно через вольный рынок. Енисейская провинция снабжала свое винокурение.128 Илимский хлеб также поставлялся на многочисленные мелкие винокуренные предприятия.129 Районы, имевшие избыточный хлеб, кормили население северных уездов, где земледелие было недостаточно развито или совсем не существовало в силу климатических условий. И. П.

Фальк писал о хлебопашцах Томского уезда:

«Они сеют хлеб свыше их потребностей и отпускают его в Колыванские заводы, а особливо в холодныя страны нижней Оби, Нарыма, Сургута, Березова и проч.».130 Хотя русское население в северной части Сибири было малочисленно, все же по мере роста контактов коренных жителей тайги и тундры с русскими потребление хлеба аборигенами растет.131 Поэтому северные уезды поглощали в XVIII в., по-видимому, уже заметную часть избыточной продукции земледельческих районов.

Транспортные сложности делали практически невозможным снабжение западносибирским хлебом тех районов Восточной Сибири, в которых ощущался хлебный дефицит.

Исследование В. Н. Шерстобоева показало, что в течение XVIII в. илимский хлеб являлся основой снабжения всего северо-востока Сибири: Якутского края, Охотского края и Камчатки. Среди крестьян начинали появляться подрядчики-хлеботорговцы, бравшие на себя обязательства по довольно крупным поставкам хлеба в Якутск. После отмены хлебного обложения илимских крестьян в 1773 г. все дело сплава хлеба в Якутск и переброски его на северо-восток Сибири сосредоточивается в руках частных предпринимателей.132 Свидетельство Г. Ф. Миллера о продаже на Колывано-Воскресенских заводах в 30—40-х годах хлеба калмыкам133 дает представление еще об одном самостоятельном канале сбыта сибирского товарного хлеба в XVIII в. Этот путь сбыта представляет особенный интерес, так как он означал выход за пределы Сибири, снабжение продукцией сибирского хлебопашества южных соседей скотоводов. Позднее местом торговли с южными соседями становятся иртышские крепости.134 ЦГАДА, ф. Верхотурского уездного комиссарства, оп. 1, д. 14, лл. 14, 15 об.

В. Н. Шерстобоев. Илимская пашня, т. II, стр. 495—505.

И. П. Ф а л ь к. Записки путешествия, т. 6, стр. 544.

Народы Сибири. М.-Л., 1956, стр. 582, 668, 691, 716 717.

В. Н. Шерстобоев. Илимская пашня, т. II, стр. 289—302, 484, 489 и др.

ААН, ф. Г. Ф. Миллера, оп. 5, д. 183, л. 20; оп. 2, д. 9, л. 33.

ЦГАДА, ф. Бийской крепости, оп. 1, ч. II, д. 5а, л. 359 об.

В октябре 1759 г. влиятельный султан Среднего Жуза Аблай писал командиру Уйской военной линии полковнику П. Родену: «Прошу ж я и народ мой, чтоб дозволить в крепости Святаго Петра киргисцам выменивать муку и крупу». В 1761 г. представителям и родственникам Аблай-султана в Петропавловской крепости было отпущено 537 пудов хлеба. Такое же количество муки и крупы им отпускали ежегодно в 1762— 1774 гг. Коллегия иностранных дел положительно относилась к «выпуске за границу с тамошней стороны хлеба к азиатцам» В 1763 г. по поводу хлебной торговли на Уйской дистанции в Коллегии писали: «... азиатцы, кои пред сим только мясом и молоком питались, ныне довольно и хлеба покупать начинают и что чрез хлеб скоряе с той стороны сыщется польза, нежели чрез все другия способы».135 Контроль властей и таможни мешали свободному развитию хлебной торговли в крепостях. Поэтому крестьяне пограничных районов вступали в непосредственные торговые сношения с соседями вопреки многочисленным запретам.136 В силу контрабандного характера торговли объем ее не поддается даже ориентировочному учету. Но можно с уверенностью говорить о наличии выхода хлебных излишков за пределы страны.

На основных потребителей западносибирского товарного хлеба, которые поддаются ориентировочному учету, в 80-х годах XVIII в. шло: на горные заводы и рудники (когда идущий на заводы хлеб был бесспорно товарным)— 85700 четвертей; на снабжение войска — не менее 164 тыс. четвертей (это цифра середины 40-х годов, в 80-х она могла быть большей, но не меньшей); на винокурение — не менее 56 тыс четвертей уже в конце 60-х годов. Если прибавить к этому 25 тыс. четвертей,137 как минимальный объем хлеба, потреблявшегося в северных беспашенных районах, то получим ориентировочно 330 700 четвертей. В этом расчете не учтены три существенных канала сбыта: товарный хлеб, который приобретала часть городского и сельского населения (кроме заводских поселков), не имевшая своей пашни;

хлеб, идущий за южную границу; хлеб, поступающий на Урал. Та часть товарного хлеба, которую удается ориентировочно учесть, составляла 13.5% от валового сбора 1788 г.

Второй важнейшей отраслью крестьянского хозяйства (после хлебопашества) являлось животноводство. Оно обеспечивало нормальное развитие крестьянского двора, давало крестьянину необходимую тяглую силу для возделывания полей, для перевозки грузов, снабжало крестьянскую семью молочными продуктами, маслом, салом, мясом, овчинами и кожей. Переписей скота, как правило, в XVIII в. не проводилось. Источники чаще сообщают о падеже скота в результате эпизоотии и бескормицы как в отдельных дворах, так по деревням и волостям в целом. В четырех ленских волостях в 1765 г. на одну лошадь приходилось 0.7 десятины посева. В. Н. Шерстобоев объясняет «столь высокую обеспеченность полеводства тяглой силой... тяжелыми условиями разработки пашни в таежной местности.138 В Кузнецком уезде в 1759 г. в 1513 дворах крестьян и разночинцев числилось 4362 рабочие лошади.

Следовательно, на один двор в среднем приходилось по 2.8 головы рабочего скота. Более поздние данные по некоторым слободам Кузнецкого уезда, учитывающие все конское поголовье, дают картину распределения лошадей, очень близкую к илимским показателям. В 1786 г. в деревнях Казахско-русские отношения в XVI—XVIII вв. Сборник документов и материалов. Алма-Ата, 1961, стр. 602, 675, 678, 679.

13б ЦГАДА, ф. Бийской крепости, оп. 1, ч. II, д. 6, лл. 596 об., 652.

Население Березовского уезда в начале 80-х годов—12500 человек;

Сургутского— около 4700 человек; Нарымского — свыше 8000 человек.

В. Н. Ш е р с т о б о е в. Илимская пашня, т. II, стр. 240.

Чарышской, Верхотомской и Легостаевской слобод, где числилось 1292 двора приписных крестьян, было 8573 лошади: в среднем на один двор приходилось

6.4 головы.139 Частые падежи скота сильно сокращали поголовье, нанося тяжелый урон сельскохозяйственному производству.

Почти во всех районах Сибири у русских крестьян подсобными занятиями была охота и рыбная ловля. В Пелымском уезде большая часть крестьян и разночинцев занималась преимущественно лесными и рыбными промыслами.140 По сообщению тюменской канцелярии, крестьяне некоторых деревень «в лесах в своих же дачах промышляют всякого зверя...и все оное продают разным проезжим купцам и бухарцам».141 Даже в степных районах Исетского, Ялуторовского и Ишимского дистриктов водилось много горностаев. Отвечая на Академическую анкету 1760 г.

, канцелярии этих ведомств отмечали «рыбный», и «звериный» промыслы.142 Для Тарского уезда современники подчеркивали значение рыболовства и особенно пушного промысла в крестьянском хозяйстве. Причем это относилось не только к лесной, но и к степной части Среднего Прииртышья. В Омской крепости продавали проезжим купцам лисиц и волков. В Чернолуцкой, Татьмыцкой и Бергамацкой слободах тоже «избыточествовали от звериного промыслу».143 И. П. Фальк, описывая Томский уезд начала 70-х годов XVIII в., заметил, что многие крестьяне сочетают сельское хозяйство с пушным промыслом и рыболовством.144 В такой же мере это может быть отнесено и к Кузнецкому уезду.145 Многочисленны сведения о крестьянской охоте на зверей и птицу по всей территории кабинетских владений на Алтае. Окончив летние сельскохозяйственные работы и убрав урожай с полей, приписные крестьяне отправлялись поздней осенью на «звериный промысел». Часть продукции, полученной во время охоты, реализовалась на рынке или продавалась скупщикам на месте жительства.146 Пушной промысел и рыболовство были характерны и для Илимского уезда. У большинства крестьян эти промыслы не входили за рамки подсобного занятия.

Но некоторые зажиточные крестьяне вели добычу пушнины и рыбы в крупных размерах, выдавая товарную продукцию на рынок.147 Большую роль в XVIII в.

играли охота и рыболовство в хозяйстве русских крестьян Якутии,148 Прибайкалья и Забайкалья.149 Как правило, продукты рыбной ловли использовались крестьянами в своем хозяйстве в качестве дополнительного продукта питания. Сообщая о рыбной ловле крестьян, чиновники сибирских канцелярий обычно добавляли: «рыбу ловят на свое домовое продовольствие, а не на продажу».150 Но встречаются в документах упоминания и о продаже рыбы.

ГААК, ф. Колыванской горной экспедиции, оп. 1, д. 175, лл.

681—704; д. 372, лл. 47, 56, 129—139, 149—167.

ААН, ф. Г. Ф. Миллера, оп. 5, д. 152, л. 38.

ГАТОТ, ф. Тюменской воеводской канцелярии, оп. 1, д. 2081, л.

14.

ААН, ф. Канцелярии и комиссии Академии наук, оп. 10а, д. 181, лл. 25, 28 об.; д. 180, л. 18 об.

Там же, ф. Г. Ф. Миллера, оп. 5, д. 152, л. 232 об.

И. П. Ф а л ь к. Записки путешествия..., стр. 544.

ААН, ф. Г. Ф. Миллера, оп. 5, д. 150, л. 65; д. 183, л. 99.

ГААК, ф. Колыванской горной экспедиции, оп. 1, д. 634, лл. 368 об., 369, 505, 506, 529—533; ф. Канцелярии Колывано-Воскресенского горного начальства, оп. 1, д. 175, л. 174; д. 141, л. 623; д. 264, л. 85; д. 248, л. 81; д.

102, л. 733 и др.

В. Н. Шерстобоев, Илимская пашня, т. II, стр. 323—325.

Ф. Г. Сафронов. Русские крестьяне в Якутии..., стр. 343, 346.

История Бурят-Монгольской АССР, т. I. Изд. 2-е, исправленное и дополненное, Улан-Удэ, 1954, стр. 121, 122.

ГАТОТ, ф. Тюменской воеводской канцелярии, оп. 1, д. 2081, лл. 7, 8;

ГААК, ф. Колыванской горной экспедиции, д. 634, лл. 368 об., 369, 370, 505, 506, 529—533.

В ряде деревень посадские люди делали сети и неводы для промысла рыбы и сбывали ее на местных торжках и городских базарах.151 Для размола зерна и выделки круп в сибирских деревнях применялись водяные и, реже, ветряные мельницы. Последние встречались главным образом в южных степных районах Западной Сибири и на Алтае. Водяные мельницы в XVIII в. были двух видов: более производительные «колесчатые», т. е. с наливным (в отдельных случаях с подливным) колесом, и мелкие «мутовчатые», т. е. с рабочим лопастным валом. «Мутовки» сооружались на мелких водостоках и работали преимущественно весною при большой воде. По данным В. Н. Шерстобоева, в Илимском уезде почти в каждом селении была небольшая мельница.152 На «колесчатых» мельницах за сезон размалывалось 1500—2000 пудов зерна. Размол обычно стоил 20—23 коп. за 100 пудов. «Мутовчатые»

мельницы за сезон размалывали несколько сотен пудов зерна и, как правило, удовлетворяли потребности 2—3 дворов.

В таежной полосе Сибири среди подсобных крестьянских промыслов широкое развитие получила обработка дерева. Как и в XVII в., жители деревень, расположенных по берегам больших сибирских рек, строили дощаники, струги, барки, павозки и другие средства передвижения по воде. Для «казенной»

надобности и на продажу гнали смолу и деготь, сбывая на базарах свою продукцию кадками и ведрами. Делали телеги, колеса, дуги, сани-обшовни (обшитые лубьем, которое, как правило, приобретали «с базару»), сани-дровни без обшивки на низких «копыльях», различную посуду: кружки, жбаны, бочки, кадки, решета, большие чаны.153 В бассейне реки Туры и в некоторых других районах, где росли липы, крестьяне летом снимали с лип кору и приготовляли из нее лубье и мочало. Из лыка вили веревки, из мочала плели попоны и рогожи. Всю продукцию сбывали на тюменском и тобольском рынках.154 Крестьяне Липчанской волости Тюменского округа брали в аренду у татар Киндерских юрт (в 150 верстах от волости) липняки, чтобы снимать кору и изготовлять лубье и лыко.155 В некоторых районах Сибири был развит хмелевой промысел.

Крестьянки из льна и конопли делали пряжу, ткали из нее тонкие и толстые холсты. Часть толстых холстов окрашивалась в вываренной из ольховой и березовой коры краске. Из овечьей шерсти делали пряжу, вязали из нее чулки, варежки, ткали грубошерстное сукно. Мужчины из овечьей шерсти катали войлоки. Из холста шили рубашки, порты, сарафаны, верхники, из сукон — зипуны. Произведенная продукция в значительной мере потреблялась в самом крестьянском хозяйстве. Часть ее реализовалась на ближайшем рынке. На воскресную и праздничную одежду состоятельные крестьяне покупали китайку и привозное сукно, из которых шили сарафаны, зипуны и т. д.156 В ряде сибирских деревень было развито овчинно-шубное производство, дающее товарную продукцию.157 В деревнях было широко распространено кузнечное дело.158 В Тюменском уезде в 20-х годах XVIII в. в городе было 13 кузниц, ГАТОТ, ф. Тюменской воеводской канцелярии, оп. 1, д. 2081, лл. 14, 16, 17.

В. Н. Ш е р с т о б о е в. Илимская пашня, т. II, стр. 315.

ГАТОТ, ф. Тюменской воеводской канцелярии, оп. 1, св. 149, д. 2081, лл. 5— 11 и др.; ААН, ф. Канцелярии и комиссии Академии наук, оп. 10а, д. 182, л. 48 об.

ГАТОТ, ф. Тюменской воеводской канцелярии, св. 149, д. 2081, лл.

14—17.

Там же, ф. Тобольской казенной палаты, оп. 11, Д. 180, л. 109.

Там же, оп. 11, д. 180, лл. 60, 61.

ГАТОТ, ф. Тюменской воеводской канцелярии, оп. 1, д. 1697, л. 23.

ААН СССР, ф. Канцелярии и комиссии Академии наук, оп. 10а, Д. 181, л. 25 об.

а в уезде—16, причем последние принадлежали преимущественно оброчным крестьянам.159 Крестьяне Енисейского уезда добывали железную РУДУ кустарным способом и продавали ее в городе.160 По Илимскому уезду в 1736 г.

из 25 кузниц 20 было крестьянских.161 Повсеместно в Сибири крестьянство занималось первичной обработкой кож, сбывавшихся на рынок. Отдельные крестьянские семьи выделывали из кожи ремни, шлеи и узды для лошадей, шили кожаную обувь. Эта продукция также находила сбыт на сибирском рынке.

В силу дальности сибирских расстояний извоз превращался в самостоятельный и значительный крестьянский промысел. Особое развитие он получил во второй половине XVIII в. В селениях, расположенных по Московско-Иркутскому тракту, «доброконные» крестьяне в зимнее время были заняты перевозкой купеческих кладей. Вольнонаемный крестьянский извоз использовался на рудниках и металлургических заводах.162 Служили для крестьян подспорьем и перевозки на водных магистралях.

Земля в Сибири принадлежала государству. Исключение составляли территории, приписанные к Колывано-Воскресенским заводам (провозглашенные императорской собственностью, находящейся в ведении Кабинета), земли церковных вотчин (до их секуляризации) и очень немногочисленные помещичьи владения. Соответственно и крестьянство делилось на три основные категории — государственные (самые многочисленные), приписные163 и монастырские (с примыкавшими к ним по характеру феодальной зависимости немногими помещичьими крестьянами).

Феодальным собственником основной массы земель являлся государь как воплощение феодального государства. Все лица, фактически пользовавшиеся землей на этой территории, т. е. являвшиеся держателями земельных участков, несли за это определенную повинность — платили феодальную ренту верховному собственнику земли.

В Сибири до петровского указа о государственных крестьянах имелись две группы казенных крестьян. Одна из них — пашенные — была связана с отработочной формой феодальной ренты, другая — оброчные — платила в казну оброк преимущественно в натуральной форме. Пашенные и оброчные крестьяне составили в Сибири основной костяк сформированного сословия государственных крестьян, но оно пополнялось и из других источников, в частности за счет притока вольных переселенцев из Европейской России.

Выявленные при очередной ревизии переселенцы-хлебопашцы облагались денежным оброком. Н. М. Дружинин справедливо отмечал, что в России «сословие государственных крестьян превратилось в огромный резервуар, куда стекались различные потоки земледельческого населения».164 Несмотря на введенный для государственных крестьян России оброк в денежной форме по 4 гривны с каждой ревизской души, пашенные крестьяне Сибири вплоть до начала 60-х годов XVIII в. по-прежнему обрабатывали казенную десятинную пашню, а хлебооброчные платили в казну провиант.165 Иногда пашенные крестьяне сохраняли свое название и после переГАТОТ, ф. Тюменской воеводской канцелярии, оп. 1, д. 1697, л. 17.

В. Г. Карцев. Металлургическая промышленность Средней Сибири в XVIII— начале XIX в. Уч. зап. Хакасского НИИЯЛИ, Абакан, 1963, вып. IX, стр. 101.

В. Н. Ш е р с т о б о е в. Илимская пашня, т. II, стр. 322.

ГААК, ф. Колыванской горной экспедиции, оп. 1, д. 634, лл. 368 об.—370, 505, 506.

О приписных крестьянах см. ниже, стр. 231.

Н. М. Дружинин. Государственные крестьяне и реформа П. Д. Киселева, т. 1.

М.—Л., 1946, стр. 43.

Здесь не рассматриваются беспашенные уезды — Березовский, Нарымский и др.

вода на денежную ренту. С фактами коммутации ренты — перевода крестьян с отработок десятинной пашни на уплату четырехгривенного сбора деньгами — сталкиваемся в документах с первых же лет после подушного оклада.

В конце 30—начале 40-х годов XVIII в. десятинная пашня в некоторых уездах (Тобольский, Ишимский) совсем отсутствовала; в других (Верхотурский, Тарский, Ялуторовский)—занимала ничтожную площадь; в третьих (Краснослободский дистрикт, Исетская провинция) — была довольно значительной. Какая-либо равномерность в ее распределении по административным единицам совершенно отсутствовала. Во многом это зависело от условий, в которых возникала государева запашка при первичном заселении каждой территории, а также от позиции местных властей в последующие периоды. По Западной Сибири (без Томского и Кузнецкого уездов) десятинная пашня составляла в это время 4900 десятин в одном поле; на ревизскую душу пашенных крестьян приходилось около четверти или трети десятины в поле.166 Ежегодная повинность оброчного крестьянина в одних уездах составляла в среднем 2 (Шадринский, Туринский, Исетская провинция) и даже 3 (Тарский) четверти зерна с ревизской души, в других—1 четверть и 3—5 четвериков.167 Игнорирование степени хозяйственной мощности крестьянских дворов являлось самым большим пороком хлебооброчного обложения XVIII в. Такой порядок обложения переобременял маломощные и средние крестьянские хозяйства, приводил к постоянным недоимкам по хлебным сборам и вызывал справедливые жалобы крестьян.168 И пашенные, и оброчные крестьяне несли указанные повинности сверх подушного оклада в 70 коп., который уплачивало все податное население России. Был ли это четырехгривенный денежный оброк, или приравнивавшийся к нему натуральный, или же отработка на десятинной пашне - все расценивалось в официальных документах как повинность за владение землей.

Подушный характер сборов, отсутствие соответствия размеров ренты и площади земли затушевывают это отношение, но в документах, оформлявших расширение крестьянского держания, оно выступает достаточно четко.169 Приобретение земли, которой пользовался до этого пашенный или оброчный крестьянин, влекло за собой уплату его повинностей (сверх тех, которые нес уже новый владелец).

При установлении количества крестьян, плативших в 30—начале 40-х годов XVIII в. оброк в денежной форме, следует учитывать не только тех из них, кто официально в это время носил название государственных крестьян, но и разночинцев. В течение большей части XVIII в. (вплоть до IV ревизии) в Сибири наряду с государственными крестьянами большую роль в экономической жизни играет категория непосредственных производителей, имевшая сословное название — разночинцы. В XVII в. этот термин почти не употреблялся. В силу своей принадлежности только к одному веку и сибирской специфичности эта группа оказалась обойденной нашей литературой. Между тем при изучении аграрной истории Сибири не учитывать ее невозможно, так как это привело бы к искажению данных о доле крестьянства в распределении земельных держаний, к ошибкам при сопоставлении с XVIII в., с одной стороны, и XIX в. — с другой.

М. М. Громыко. Западная Сибирь в XVIII в., стр. 136, 184, 185.

ЦГАДА, Портфели Г. Ф. Миллера, портф. 481, ч. II, лл. 31, 32, 100—102, 133—139, 188—197; ч. III, лл. 59, 60, 71, 77, 78; ч. IV, лл. 16 об., 24, 25; ч. VI, лл. 112 об.; М. М. Громыко. Западная Сибирь в XVIII в., стр. 185. В Ялуторовском, Ишимском и Пелымском ведомствах натуральный оброк отсутствовал.

В. Н. Шерстобоев. Илимская пашня, т. II, стр. 335, 336, 337.

ГАТОТ, ф. Тюменской воеводской канцелярии, св. 163, д. 2250, лл.

1—3 об.

Положение разночинцев, занимавшихся хлебопашеством, было аналогично положению той части государственных крестьян, которая платила денежную форму ренты. Они платили не только подушный оклад (70 коп.), но и денежный оброк (40 коп.). Первая повинность являлась по существу государственным налогом. Вторая же — рентой за пользование землей, принадлежавшей феодалу (в данном случае государству). Именно введением четырехгривенного оброка, равного по размеру оброку помещичьих крестьян, государство подчеркнуло свои права на землю и феодальную зависимость государственных крестьян.

Наличие такого же оброка у хлебопашцев-разночинцев показывает, что они являлись крестьянами-держателями земли и были феодально зависимы от собственника этой земли — государства.

Разночинцы имели самостоятельное сословное название потому, что отличались от государственных крестьян генетически: они не были наследственными пашенными и оброчными государственными крестьянами.

Большая часть их вела свое происхождение от служилых людей XVII в., осевших на пашню. Официальная документация юго-западных уездов отождествляла разночинцев с отставными служилыми.170 Ряды их пополнялись постепенно разного типа пришлыми элементами, а также новыми отставными служилыми и их детьми.171 Наличие категории разночинцев отражало специфику сибирской обстановки — оседание на землю военных и приток из Европейской России непосредственных производителей, оторвавшихся от своих сословий. По мере перевода государственных крестьян на денежный оброк различия между этими двумя группами стираются. С другой стороны, царская администрация пыталась усилить нажим на разночинцев: в Томском и Кузнецком уездах разночинцы наравне с крестьянами были приписаны к алтайским заводам; 172 в Нерчинском уезде в середине 50-х годов их старались привлечь к обработке казенной пашни;

в Тюменском уезде разночинцы участвовали в обмолоте казенного урожая и изготовлении из казенного зерна круп и муки.174 Официально слияние было оформлено во время IV ревизии.

По данным ответов воеводских канцелярий на анкеты В. Н. Татищева и особенно Г. Ф. Миллера, по двенадцати уездам (т. е. по всей территории Западной Сибири без Томского и Кузнецкого ведомств 175) общее количество государственных крестьян, плативших денежный оброк, и разночинцев составляло свыше 33 500 ревизских душ.176 На этой же территории 16 243 ревизские души выполняли казенную барщину на десятинной пашне, а 11210 ревизских душ государственных крестьян были на натуральном оброке. Это означает, что в конце 30-х годов на денежной ренте было уже свыше 54% государственных крестьян; около 27% выполняли отработки на десятинной пашне; остальные платили натуральный оброк.

Из изложенного расчета становится ясно, какие существенные коррективы вносит в характеристику крестьянства группа разночинцев. Мы учли при расчетах всех разночинцев; между тем часть из них в городах ЦГАДА, Портфели Г. Ф. Миллера, портф. 481, ч. II, лл. 191 об.—193.

Н. А. Найденов. Тобольск. Материалы для истории города XVII и XVIII столетий. М., 1885, стр. 98—101.

ПСЗ, т. XV, № 11184, стр. 619.

Там же, № 10801, стр. 164, 165.

ГАТОТ, ф. Тюменской воеводской канцелярии, оп. 1, д. 2075, лл, 7, 15;

д. 4224, л. 66.

Государственные крестьяне Кузнецкого и Томского уездов в 40—60х годах были полностью приписаны к Колывано-Воскресенским заводам, поэтому не должны учитываться при рассмотрении эволюции ренты государственных крестьян.

М. М. Г р о м ы к о. Западная Сибирь в XVIII в., стр. 188.

занималась ремеслом, следовательно, должна быть исключена из группы хлебопашцев. Но таких разночинцев насчитывалось несколько сотен (см. раздел 4 данной главы), поэтому изъятие их не изменит существа расчета.

Доля денежной ренты в последующий период возрастала. По признанию Сената, к 60-м годам XVIII в. на казенных десятинах работало не больше десятой части всех сибирских земледельцев.177 Десятинная пашня вытеснялась натуральным или денежным оброком. В 1743 г., например, была заменена хлебным оброком десятинная пашня во всей Исетской провинции.178 Губернатор Ф. И. Соймонов жаловался, что воеводы самовольно меняли характер повинностей.179 В конце 50-х—начале 60-х годов произошел короткий рецидив обращения феодального государства к отработочной ренте в Сибири.180 Эта безуспешная попытка возродить изжитый всем ходом социально-экономического развития края институт вызвала такой протест со стороны крестьян, что закончилась отменой в 1762 г. не только десятины, но и натурального оброка, и заменой их единым денежным оброком — фиксированной денежной рентой. Показательно, что решающую роль в борьбе за более прогрессивную форму ренты сыграли крестьяне осваиваемых на юге хлебных районов, где высокий уровень товарности хозяйства был несовместим с архаичной формой ренты.181 Обеспокоенное ростом недоимок по хлебным платежам правительство, несмотря на противодействие провиантских канцелярий, настаивавших на сохранении хлебных сборов с крестьян, с 60-х годов начало переводить и восточносибирских хлебопашцев на уплату денежного оклада. Но в Восточной Сибири этот процесс затянулся и был завершен только в 1773 г.

Помимо рассмотренных основных форм феодальной ренты, существовали еще отработочные повинности государственных крестьян, связанные с извозом, строительными работами, сопровождением казенных дощаников и пр. Эти дополнительные отработки тяжелым бременем ложились на крестьянство и нашли широкое отражение в наказах крестьян в Комиссию 1767 г. по составлению нового Уложения.182 Особую форму платежей феодальному собственнику земли — государству составляли денежные взносы за пользование так называемыми оброчными угодьями. «Оброчные статьи» — рыболовные угодья (озера, реки), мельницы, некоторые сенные покосы, хмелевые угодья — сдавались в аренду всем желающим. Договор заключался на определенный срок с точным указанием размера ежегодного денежного взноса — оброка. По истечении срока лицо, пользовавшееся каким-либо видом этих угодий, могло быть заменено другим.

При этом казна стремилась повысить размер оброка (в данном случае — арендной платы), для чего устраиваПСЗ, т. XVI, № 11860, стр. 296.

А. А. Кондратенко в. Крестьяне Зауралья по наказам в Комиссию 1767 г. Уч. зап. Курганск. пед. инст., Курган, 1963.

ЦГАДА, ф. Сибирского приказа и управления Сибирью, д. 49, лл. 1, 2.

Подробнее об этом см.: Н. М. Шепукова. К вопросу об отмене десятинной пашни в Западной Сибири. Материалы по истории Сибири. Сибирь в период феодализма. Вып. 2. Экономика, управление и культура Сибири XVI—XIX вв.

Новосибирск, 1965, стр. 177—185.

ЦГАДА, ф. Сибирского приказа и управления Сибирью, д. 49, лл. 3 об., 4.

В. И. С е м е в с к и й. Крестьяне в царствование императрицы Екатерины II, г. II. СПб., 1901; Н. В. Г о р б а н ь. Западносибирское крестьянство по наказам в Комиссию 1767 г. Изв. Омского отд. геогр. общ. СССР, вып. 5 (10), 1960; В. И.

Макаров. Крестьянство Сибири по наказам в Комиссию 1767 г. Вопросы истории Сибири, ЛГПИ, 1961; А. П. Кондратенко в. Крестьяне Зауралья по наказам в Комиссию 1767 г.

лись «торги» — своеобразный аукцион, аналогичный торгам на казенные, винные и другие поставки или откупа.183 Платежи за пользование угодьями не были связаны с земельным держанием крестьянина. Размеры их менялись вне зависимости от формы и размера феодальной ренты. Уплата была не обязательной повинностью, а выражением своеобразной формы аренды у государства. Рыболовные угодья, мельницы, дополнительные сенокосы индивидуально содержали на оброке обычно зажиточные крестьяне или посадские. Часто деревня всем «миром» платила оброк за ловлю рыбы в реке или озерах, за пользование естественными плантациями хмеля или за другие «оброчные статьи».184 Состав государственных крестьян Сибири пополнялся за счет ссыльных из европейской части страны, приток которых, как указывалось выше, особенно увеличился с 60-х годов XVIII в. Посаженные на землю ссыльные получили в Сибири название поселыциков. По истечении трехлетнего льготного срока они фактически переходили на положение государственных крестьян, хотя официально учитывались еще некоторое время в качестве особой группы населения.

После проведения секуляризации церковных владений в 1764 г. в сословие государственных крестьян вошли по существу так называемые экономические крестьяне (хотя они сохранили свое прежнее название вплоть до середины XIX в.) — бывшие церковные или монастырские. Последние были одной из групп частновладельческого феодально-зависимого населения России и, в частности, Сибири. По данным первых трех ревизий за Уралом их насчитывалось: 185 I ревизия II ревизия III ревизия (1719—1722 гг.) (1744—1745 гг.) (1762—1763 гг.) Ревизские души............. 7775 11604 % ко всему русскому населению Сибири 4.59 3.79 3.64 Церковными феодальными вотчинниками Сибири в XVIII в. были Тобольский Архиерейский (Митрополичий) дом и монастыри: Долматов Успенский, Тобольский Знаменский, Кондинский Троицкий, Невьянский Богоявленский, Верхотурский Николаевский, Тюменский Троицкий, Киренский Троицкий, Братская Спасская пустынь, Томский Алексеевский, Чукотский Спасский, Енисейский Спасский, Енисейский Рождественский, Иркутский Вознесенский, Иркутский Знаменский, Посольский (на Байкале), Селенгинский Троицкий и др.

К 1719 г. число крестьян и бобылей Тобольского Митрополичьего дома составляло 2652 ревизские души.186 В 1762 г. в четырех его вотчинах насчитывалось 3592 ревизские души.187 Сравнение сведений, содержащихся в отчетах монастырей на анкету Г. Ф. Миллера (давали, как правило, число монастырских крестьян по I ревизии, а не фактическое к моменту составления ответа), с данными II ревизии показывает такой рост количества зависимых крестьян по отдельным монастырям (в ревизских душах):188 ЦГАДА, ф. Верхотурского уездного комиссарства, оп. 1, д. 154, л. 198 об.; д.

207, лл. 1, 3,4 об., 5.

ГАТОТ, ф. Тюменской воеводской канцелярии, св. 181, д. 2415, лл.

60—69.

В. М. К а б у з а н, С. М. Троицкий. Движение населения Сибири в XVIII в., стр. 153.

ЦГАДА, Портфели Г. Ф. Миллера, портф. 481, ч. I, лл. 14—16 об.

ГАТОТ, ф. Тобольской духовной консистории, 1762 г., д. 26, л. 50 об.

См. ответы на анкету Г. Ф. Миллера и данные II ревизии в кн.: Д. Н. Беликов.

Старинные монастыри Томского края. Изв. Томск, унив., кн. 13, Томск, 1898;

ЦГАДА, Портфели Г. Ф. Миллера, портф. 481, ч. 1, лл. 18, 21 об. — 24, 27—31 об., 32—47 об., 71—72 об., 75—76 об.

I ревизия II ревизия Тобольский Знаменский....... 1405 2140 Долматов Успенский......... 1390 2152 Невьянский Богоявленский..... 511 657 Верхотурский Николаевский..... 450 543 Рафаилов Троицкий......... Нет сведений 524 Тюменский Троицкий........ 366 516 Томский Алексеевский........ 241 435 Сибирские монастырские крестьяне (как вообще частновладельческие крестьяне феодальной России) были лично несвободны, подлежали административной и судебной власти своих церковных вотчинников.

Феодальная рента монастырских крестьян в XVIII в. выступала во всех трех формах, но денежная играла незначительную роль. Отработочная рента выражалась в барщине на монастырских полях и работах, не связанных с пашней: в поставке подвод, строительстве барок, дощаников, переработке монастырского зерна в муку, крупу и толокно, заготовке дров и строительных материалов. Основной формой эксплуатации монастырских крестьян, упорно сохраняемой церковными феодалами, была пятина, «пятый сноп» или «пятый суслон», по терминологии источников.

Положение монастырских крестьян было значительно худшим, чем положение государственных. Поэтому в условиях Сибири побеги их были делом обычным. Но и монастыри, со своей стороны, проявляли необыкновенную настойчивость и упорство в отыскании и возвращении беглых, не жалея на это средства и пуская в ход все свое влияние. Случалось, что агенты монастыря выслеживали беглецов спустя много лет после побега, когда они давно уже числились на другом месте в новом юридическом положении (государственными крестьянами, ямщиками и пр.) и иногда были даже закреплены в нем очередной ревизией. При этом монастырь не только возвращал себе бывших крепостных с их семьями, но и закрепощал породнившихся с ними за этот период свободных, так как требуемые с этих лиц «выводные деньги» — 50 или 25 руб. — были непомерной суммой для крестьянского хозяйства.189 В 50-х годах XVIII в. усилились волнения сибирских монастырских крестьян, отказы выполнять повинности, жалобы на произвол духовного начальства в Тобольскую канцелярию митрополита и светским властям. Волнения церковных крестьян имели место по всей России. В первой половине 1762 г.

правительство Петра III предприняло окончившуюся неудачей попытку секуляризации монастырских владений. Кроме создания Коллегии экономии, ведавшей монастырским и церковным имуществом, во всех церковных вотчинах был введен рублевый оброк с ревизской души взамен всех других видов повинностей (при сохранении обязательной для всех податных сословий подушной подати).

Указ о секуляризации вызвал бурю негодования со стороны духовенства.

Екатерина II уже в августе 1762 г. реставрировала права духовенства на земельные владения. Коллегия экономии упразднялась, все доходы с духовных вотчин отдавались в полное распоряжение церковных феодалов. На усмотрение архиереев было предоставлено право выбора: сохранить для крестьян рублевый оклад, либо вернуться к прежним повинностям. Сибирские церковные феодалы оставили введенный Петром III рублевый оклад и в то же время восстановили прежние повинности.190 Положение крестьян резко ухудшилось. Отмена первой секуляризации вызвала новую волну выступлений. Монастырские крестьяне Сибири требовали перевода их в число государственных и установления рублевого деМ. М. Громыко. Западная Сибирь в XVIII в., стр. 222—249.

ГАТОТ, ф. Тобольской духовной консистории, 1762 г., д. 146, лл. 4, 6, 24 об.; д. 10, лл. 62—64 об.; д. 20, л. 63.

нежного оброка без других феодальных повинностей. Они стихийно осуществляли эту программу. Борьба продолжалась вплоть до окончательной секуляризации церковного землевладения. 191 Экономические крестьяне от государственных отличались вначале не только генетически, но и большим размером денежной ренты: они платили 1 руб. 50 коп. оброка (государственные в эти годы платили рублевый оброк). В 1768 г.

это различие было уничтожено — установлен единый оброк в 2 руб. (с подушным окладом в 2 руб. 70 коп.).192 Однако и после этого экономических крестьян не слили с сословием государственных; на протяжение всего XVIII в.

они остаются номинально самостоятельной группой. В 1790 г. в Ялуторовском уезде насчитывалось 3506 ревизских душ экономических крестьян, в Ишимском— 231, в Тюменском— 4782, Туринском — 22, Томском—123.193 Охватывая потомков монастырских и митрополичьих крестьян, экономические крестьяне в Сибири не впитывали в свой состав пришлого населения.

Увеличение их количества происходило только за счет естественного прироста.

IV ревизия выявила в Сибири 17266 экономических крестьян, или 3.13% к общему количеству русского населения; к моменту проведения V ревизии их было 18872 ревизские души, или 3.17% к числу русских жителей.194 В составе хлебопашцев на государственных землях Сибири была также группа ямщиков, которые не платили оброка. Формой ренты за пользование землей для них являлась ямская гоньба. Сенатский указ 1755 г. отмечал, что ямщики «против государственных крестьян и разночинцев ничего не платят, и кроме одной в их местах ямской и почтовой гоньбы, не исправляют».195 В Верхотурском уезде в 1753 г. на 50 ямских «паев», или «вытей», приходилось 2273 десятины пашни; «во излишестве» сверх «паев» зафиксировано было около 300 десятин, отдельно учитывались еще самовольно прирезанные 100 десятин — всего 2673 десятин. Кроме того,, ямщики этого яма использовали луга на 59 тыс. копен (в этом подсчете не учтены были пар и залежи).196 В Тюменском уезде в 1780 г. насчитывалось 1740 ревизских душ ямщиков, во владении которых находилось. 7516 десятин пашни.197 Хлебопашеством занималась и часть посадского населения.

В то время: как земледелие крестьян и разночинцев официально рассматривалось как естественное состояние этого сословия, а землевладение ямщиков встречало возражения только в том случае, если их земли пустовали, против; занятия хлебопашеством посадских людей (купцов и ремесленников) принимались меры, не достигавшие, впрочем, результата.198 Под влиянием русского хлебопашества земледелием начинали заниматься и некоторые группы коренного нерусского населения. В 1767 г. в Тобольском уезде имели пашню 8269 ревизских душ «инородцев».,, в Тарском — 5173, в Тюменском — 2286, в Верхотурском — 682, в Туринском— 150. Всего в этих пяти уездах земледелием занималось 16 560 ревизских душ коренного населения.199 Эту цифру следует сопоставить Н. В. Г о р б а н ь. Движение крестьян духовных вотчин Тобольской епархии в XVIII в. Уч. зап. Омского пед. ин-та, вып. 4, 1930; ГАТОТ, ф. Тобольской духовной консистории, оп. 1, д. 26.

В. И. С е м е в с к и й. Крестьяне в царствование императрицы Екатерины II, стр. 269.

ЦГВИА, ф. Военно-ученого архива, д. 19107, лл. 35, 47 об.; 55, 71 об., 89 об., 103 об., 122 об., 133 об., 170 об., 179.

В. М. К а б у з а н, С. М. Троицкий. Движение населения Сибири в XVIII в., стр. 153.

ПСЗ, т. XIV, 1830, № 10449, cтр. 411.

ЦГАДА, ф. Сибирской губернской канцелярии, оп. 1, д. 61, лл. 1, 2, 155.

ГАТОТ, ф. Тюменской воеводской канцелярии, св. 147, д. 2056, лл.

49—51, Там же, оп. 1, д. 2253, л. 5.

ЦГАДА, ф. Сибирского приказа и управления Сибирью, д. 35, л. 130.

с 1113 человеками тюменских и тарских татар, которые имели запашку в конце XVII в.200 Земледелие нерусского населения в этом районе Сибири сделало большие успехи в XVIII в.

В Ишимском, Краснослободском и Ялуторовском дистриктах этой категории земледельцев совсем не было. В Кузнецком часть татар занималась хлебопашеством, сочетая его со скотоводством. Еще в большей степени это относится к Томскому уезду.201 По сведениям И. П. Фалька, земледельцы из еуштинских татар, селившихся вблизи Томска, сеяли ежегодно озимую рожь, яровую пшеницу, ячмень и овес, «каждаго по 20 до 40 пуд», и держали по 10— 20 лошадей, 5—8 коров, 10—20 овец.202 В Илимском уезде число ясачных (преимущественно из новокрещеных), занимавшихся хлебопашеством, было немногочисленно.203 К середине века складывается земледелие у кудинских бурят; появляется оно и у бурят Идинско-Балаганского района.204 Ясачные, имевшие пашенную землю, пользовались ею на правах феодальных держателей, т. е. платили за это ренту государству-феодалу. Обычно это был натуральный оброк, называвшийся «хлебным ясаком», иногда — денежный оброк. Так, тюменские татары платили хлебный ясак ячменем, по 4 четверти с осьминой.205 Занимавшиеся торговлей бухарцы в Таре имели пашни и платили за них денежный оброк.206 В тех случаях, когда земля, обрабатывавшаяся ясачным, переходила к новому владельцу-русскому, последний продолжал платить ясак. В документах, связанных с «русскими ясачными», подчеркивается, что ясак уплачивается за пользование землей.

Своеобразной категорией феодально-зависимого сибирского крестьянства являлись выписные казаки. В связи с тем что регулярное войско не справлялось с несением службы в беспокойном пограничном районе, растянувшемся на тысячи километров, а увеличение войска требовало от государства больших расходов на продовольствие, к несению военной службы стали привлекать часть местного крестьянства. В 1751 г. таких выписных казаков числилось 7700 человек.207 Это была одна из наиболее обремененных повинностями групп держателей.

Правительственные распоряжения XVIII в., касающиеся держателей на казенных землях, подчеркивали отсутствие у последних права свободно распоряжаться своими участками, отчуждать их. В каком соответствии с этим законодательством стояла практика поземельных отношений? Для ответа на этот вопрос наиболее благоприятны материалы районов традиционного земледелия, не затронутых в то же время припиской к кабинетским предприятиям на Алтае. Появившаяся уже здесь относительная земельная теснота способствовала развитию сделок, объектом которых являлась земля, поэтому фактические возможности держателя могут быть здесь прослежены наиболее полно.

Разумеется, применительно к любому району Сибири в XVI I в. можно говорить только об относительной земельной тесноте. В Тюменском и Тобольском уездах в XVIII в. практиковались самовольное освоение пашни, В. И. Шунков. Очерки по истории земледелия Сибири (XVII в.). М., 1956, стр. 54.

И. П. Ф а л ь к. Записки путешествия..., стр. 526, 545.

Там же.

В. Н. Ш е р с т о б о е в. Илимская пашня, т. II, стр. 634 История Бурят-Монгольской АССР, т. I, стр. 121.

ГАТОТ, ф. Тюменской воеводской канцелярии, св. 57, д. 897, лл. 38 об.

ААН, ф. Г. Ф. Миллера, оп. 5, д. 152, л. 244.

В. И. П е т р о в. К вопросу о социальном происхождении сибирского казачества. В сб.: Экономика, управление и культура Сибири XVI—XIX вв., Новосибирск, 1965 захват земли с последующим оформлением прав на нее. При этом захватывались не только выморочные, но и «порожние» земли. Оформление захваченной земли иногда происходило спустя много лет, когда фактическое пользование ею обнаруживалось случайно. Однако в 1759 г. Тюменская канцелярия писала о «крайнем в Тюменском ведомстве пашенных земель, сенных покосов и протчих угодьев оскудении»; об этом говорилось в связи с составлением списка крестьян и разночинцев, желающих переселиться в Ишимский дистрикт.208 Наряду с относительной земельной теснотой на развитие земельных сделок влиял здесь общесибирский фактор: ценилась обработанная земля. При наличии свободных земель на обработанную всегда находились охотники.

Среди документов района давнего заселения в изобилии встречаются челобитные, купчие, договорные письма, выписки из журналов канцелярий, решения, рапорты и другие материалы, касающиеся разных форм отчуждения земли держателями. Всех родов сделки с землей отражены и в книгах записи крепостных контор: купля-продажа, заклад, «поступление» за долги, раздел, передача по договорному письму. В отношении крестьян применялся термин «владеть» землей, иметь землю «во владении». Если такая земля была получена по наследству, о ней говорили как о «природной своей земле». К держателям на государственных землях применялся также термин «иметь в дачах», «получить в дачу». Наряду с этим считалось правомерным владеть землей «по крепостям», т. е. в результате сделок купли-продажи или передачи за долги, оформленных соответствующими документами — «купчей крепостью», «поступной крепостью» и др.

В отличие от указов центра эти документы, отражавшие практику земельных операций, исходили из того, что держатель имел право распорядиться своей землей, как ему заблагорассудится — продать, заложить, отдать в аренду. Права государства при этом сохранялись, так как повинности исполнял новый владелец.209 Операции крестьян и других держателей с землей — продажа, заклад, долгосрочная аренда — в условиях верховной собственности на эту землю государства порождали сложные запутанные случаи: на один участок предъявляли права разные лица; иногда в качестве свободной или выморочной захватывалась или продавалась чужая земля и т. п. Разбором такого рода дел полны материалы воеводских канцелярий.

Противоречие между тенденцией русского феодального государства подчеркнуть исключительность своих прав на казенные земли и ограничить права непосредственных производителей, с одной стороны, и практикой частноправовых сделок держателей на этих землях в Сибири, с другой, было закономерно. По существу в этом проявились противоречия феодального способа производства как частный случай преломления в конкретных сибирских условиях особенностей феодальной собственности на землю.

При развитых товарно-денежных отношениях в тех местах, где крупное хозяйство самих феодалов оказывается невозможным, возникают такие формы владения непосредственного производителя землею, при которых он, платя феодальную ренту, имеет широкие возможности распоряГАТОТ, ф. Тюменской воеводской канцелярии, оп. 1, д. 2250, лл. 1—3, 84, 85; д. 2253, л. 31; д. 2259, л. 47 об.; д. 2260, л. 1; д. 2273, лл. 14—18; д. 2274, л.

12 об.; д. 2276, лл. 25, 35; д. 2277, л. 82, 83; д. 2280, л. 9 об.; д. 2293, лл. 73 и сл.;

д. 2295, лл. 2, 3 об.; д. 2296, л. 63; д. 2305, лл. 1, 34, 35; д. 816, л. 5 об.; д. 2277, лл. 82, 83; д. 2318, лл. 62—65 об.

Там же, д. 2271, лл. 5, 6 об.; д. 2275, л. 9; д. 2288, л. 38; д. 2305, л. 96; д. 2316.

л. 1; д. 2393, л. 2; д. 2400, лл. 1—2; д. 2401, л. 50; ф. Тюменской крепостной конторы, д. 16, л. 4 об.; д. 20, лл. 56 об. — 92; д. 37, лл. 1—34; д. 42, л. 4 об.; д.

42, лл. 1—6, 8 об., 10 об., 13; д. 52, лл. 55, 80 об.—100; д. 59. лл. 4. 6 об.; д. 63, л.

1.

жения держанием: продать, заложить и пр.210 Ярко выраженной формой такого типа держания являлась французская цензива накануне буржуазной революции.

Аналогичный вариант имел место в Сибири XVIII в., но с той оговоркой, что в условиях произвола дворянского самодержавия любой государственный крестьянин или другой держатель легко могли стать объектом насилия со стороны органов власти.

На основе широких владельческих прав крестьян в районах, где существовала относительная земельная теснота (Верхотурский, Тобольский, Тюменский уезды), развивались арендные отношения. При этом имела место как потребительская аренда, вызванная необеспеченностью землей, так и аренда, рассчитанная на привлечение наемной рабочей силы и увеличение товарности хозяйства.211 В Сибири на государственных землях складывались более благоприятные условия для развития хозяйственной самостоятельности крестьян, чем в центральных районах России. Фактические возможности распоряжения землей могли способствовать формированию фермерского хозяйства. Пойдет ли крестьянское держание по этому пути или законсервируется в состоянии мелкотоварного — это зависело от таких экономических факторов, как степень развития сельскохозяйственного рынка, дорог, наличия свободных рабочих рук, развитых промышленных центров, концентрации населения. Окраинное положение Сибири было тем объективным условием, которое тормозило развитие этих экономических факторов.

Хлебный рынок в XVIII в. достигает значительных размеров особенно после 60-х годов. Обслуживался он только крестьянским хозяйством (за ничтожным исключением) в отличие от Европейской России, где товарный хлеб давало и помещичье хозяйство. И все-таки емкость рынка была недостаточной, чтобы стимулировать интенсивное развитие широкого слоя сельской буржуазии.

Специфика Сибири, которая давала крестьянину возможности расширения своей земли, максимальные (в пределах феодальной собственности на землю) права распоряжения ею, большую хозяйственную самостоятельность, в то же время содержала в себе такое существенное препятствие для перехода к более прогрессивным формам ведения хозяйства, как узость рынка рабочих рук.

Земельный простор оборачивался и отрицательным фактором: важнейшая сторона первоначального накопления — отделение непосредственных производителей от средств производства — тормозилось в силу изобилия основного средства производства — земли. Разумеется, одной земли для ведения хозяйства недостаточно, и поэтому слой бедняков создавался и при земельном просторе, но процесс этот шел гораздо менее интенсивно. Кроме того, крестьянин, который по бедности не в состоянии был поднять пашню, мог здесь прокормиться пушным промыслом или рыболовством на продажу, предпочитая это найму к зажиточному соседу.

Далеко зашедшее имущественное неравенство в среде сибирских крестьян и служилых людей было характерно уже для XVII—начала XVIII в. В XVIII в.

оно проявляется в более широких масштабах и входит в сознание современников как обычное массовое явление. Термин «неимущие», относимый к части государственных крестьян, проходит в официальной документации через весь XVIII в. В узком смысле его употребляли по отношению к тем, кто не имел пашни и двора. В широС. Д. С к а з к и н. Классики марксизма-ленинизма о феодальной собственности и пнеэкономическом принуждении. Средние века, вып. V, М., 1954, стр. 13.

ГАТОТ, ф. Тюменской крепостной конторы, д. 72, лл. 5, 6 об.; ф. 47, оп. 1, д.

2364, л. 66 об.; ЦГАДА, ф. Сибирской губернской канцелярии, оп. 1, д. 70, л. 1;

ф. 1467, оп. 1, д. 44, л. 7 об.; ЦГВИА, ф. Военно-ученого архива, д. 19107, лл. 21 об.93 ком смысле термин «неимущие» администрация относила ко всем недостаточно обеспеченным крестьянам.212 Изучение вопроса расслоения сибирского крестьянства требует особенно осторожного подхода к имущественным показателям в силу специфики сибирских условий. Иногда группы крестьян, владевшие достаточным для пропитания количеством земли, оказывались источником наемной рабочей силы. С другой стороны, при выделении группы зажиточных крестьян, хозяйство которых не может обходиться без наемной рабочей силы, в ряде случаев не должен приниматься во внимание такой показатель, как размер пашни. Когда источники позволяют выяснить состав семьи многоземельных крестьян, часто оказывается, что земля могла быть обработана силами семьи.

Иногда же крупное хозяйство, выросшее на основе многочисленной семьи, перерождалось в предпринимательское, обрабатывавшее значительное число десятин с применением наемного труда.213 Выразительным показателем наличия крестьянской верхушки, переходившей к предпринимательству, является деятельность скупщиков и поставщиков хлеба из крестьян. Отдельные представители крестьянской верхушки переходили в купеческое сословие. В 1767 г. в Тобольске насчитывалось 106 ревизских душ купцов, недавно вышедших из крестьян,, в Таре — 90, в Тюмени — 83, в Томске — 55, в Верхотурье — 32, в Нарыме и Кетске — 30 и в Кузнецке — 27. Всего по перечисленным городам числилось 423 купца, в недавнем прошлом бывших крестьянами.214 С 60-х годов упоминания о наемном труде в крестьянском хозяйстве применительно к наиболее хлебным и в то же время ближайшим к Уралу районам носят такой характер, который позволяет говорить о сравнительной широте этого явления. В сводной ведомости 1767 г. о росте пашенных земель в Тобольской губернии, об Ишимском, Краснослободском и Ялуторовском дистриктах сказано: «Во оных трех дистриктах для умножения пашни содержат наемных людей из Верхотурского уезду».215 Единичные случаи не попали бы в такую ведомость. Это было постоянное широкое явление, признанное властями;

речь шла о переходе из одного уезда в другой на заработки, причем на заработки в земледелии.

Именно такой уезд, как Верхотурский, где существовала земельная теснота и куда в то же время шел постоянный приток населения из-за Урала, мог стать местом средоточия свободных рабочих рук, а три хлебных дистрикта, где существовали возможности для расширения пашни и развивалось товарное земледелие, — местом применения наемной рабочей силы. Сочетание этого явления с деятельностью тех крестьян Ишимского и Ялуторовского уездов, которые брали подряды на поставку хлеба в крепости или, скупая хлеб на месте, везли продавать его в Тобольск, дает основание говорить о наличии процесса социального расслоения крестьянства, а не только имущественной дифференциации. Однако представляется затруднительным определить масштабы этого процесса для XVIII в. В том же Верхотурском уезде ведомости 1772 г. показывают для крестьянских хозяйств семи деревень хорошую обеспеченность рабочей силой подавляющей части дворов.216 «Топографическое описание» Тобольского наместничества 1790 г. рисует широкую картину отходничества западносибирского крестьянства на ГАТОТ, ф. Тюменской воеводской канцелярии, оп. 1, св. 28, д. 534, лл. 1— 15; св. 149, д. 2077. лл. 50, 51; св. 29, д. 552, л. 3 об.; св. 35, д. 618, лл. 4—9;

ЦГАДА, ф. Сибирского приказа и управления Сибирью, д. 60, ч. 1, лл.

126 об., 128.

ГАТОТ, ф. Тюменской воеводской канцелярии, оп. 1, д. 2261, лл. 5—7;; д. 2278, лл. 1—3; д. 548, л. 8.

ЦГАДА, ф. Сибирского приказа и управления Сибирью, д. 35, л. 131.

Там же, л. 130.

Там же, ф. Верхотурского уездного комиссарства, оп. 1, д. 186, лл. 55, 56 об.

заработки. Но об отходе на земледельческие заработки прямо говорится только при описании Каннского уезда: «Бедного состояния отходят по пашпортам в соседственные округи по найму для крестьянских работ, а особливо в Колывано-Воскресенские заводы, сколько во оных по вольной плате в казенные заводские работы, а наибольшее к разным людям в услужение». Для всех остальных уездов в качестве основной формы отхода по паспортам «Топографическое описание» называет извоз или сплав на судах купеческой и казенной клади. При этом речь идет не о подрядах на доставку, а о наемной работе бедных крестьян: фигурируют термины «в найме», «для работ» и пр.

Особо оговаривается для Тобольского, Ялуторовского и Курганского уездов сплав, а для Томского — извоз хлеба. В Туринском, Тобольском и Курганском уездах из бедных крестьян рекрутировались сезонные наемные работники рыболовных промыслов. В Томском, Тюменском и Туринском уездах отходники использовались на вспомогательных работах на заводах — «рудных и винокуренных»; в Омском — на добыче соли. На сплав соли отходили в Курганском, Омском и Ялуторовском уездах; отход по паспортам на плотничьи работы упоминается в описании Тобольского и Ялуторовского уездов.217 Источник не позволяет оценить размеры отходничества количественно. Но «Топографическое описание» вообще отражало явления характерные, а не единичные. Отходничество свидетельствует о распространении наемного труда в регионе, однако он находил применение, по-видимому, преимущественно в неземледельческих промыслах, особенно на транспорте, который в силу огромных сибирских расстояний поглощал большое количество рабочей силы.

Указанные явления развивались в Сибири в связи с социальноэкономическими процессами, происходившими в стране в целом. В последнее тридцатилетие XVIII в. в России происходят существенные сдвиги в развитии капиталистических отношений. Наметившийся в 60-х годах на зауральской окраине перелом в товаризации сельского хозяйства был одним из проявлений общего хода экономического развития.

3. ГОРНОРУДНАЯ И МЕТАЛЛУРГИЧЕСКАЯ

ПРОМЫШЛЕННОСТЬ.

НАЧАЛО ФОРМИРОВАНИЯ РАБОЧИХ КАДРОВ

В горнодобывающей и металлургической промышленности Сибири, как и других частей страны, в XVIII в. появились крупные для своего времени предприятия мануфактурного типа. Мелкое товарное производство уже не могло удовлетворять спрос населения и государства на металлы. В то же время развитие мелкого производства уже подготовило переход к концентрации значительного числа производителей на одном предприятии с углубленным разделением труда, т. е. переход к новой форме, обеспечивающей большие масштабы производства. В условиях крепостнической России с ее ограниченным рынком свободных рабочих рук эта форма производства приобрела своеобразные черты.

Начальные шаги крупного металлургического производства делались в России еще в первой половине XVII в., но интенсивное развитие началось после толчка, который дала этой отрасли Северная война.218 Строительство на Урале заводов, снабжавших металлом армию и флот, подгоЦГВИА, ф. Военно-ученого архива, д. 19107, лл. 35 об., 36, 48, 55 об., 73, 90 об., 104, 124, 134, 171 об., 180. Уезды Колыванской губернии не вошли в это описание.

Н. И. Павленко. Развитие металлургической промышленности в России в первой половине XVIII в. М., 1953, стр. 4.

товило появление сибирской металлургии. На Урале сформировались кадры первых квалифицированных рабочих сибирской промышленности. Там же вырос капитал и накопился организационный опыт горнозаводского предпринимательства Демидовых.

Одновременно в Сибири создались условия, благоприятные для освоения недр южной части края. Строительство в 1716—1720 гг. крепостей по Верхнему Иртышу, особенно самых восточных из них — Семипалатинской и УстьКаменогорской, — сделало более доступной для русского населения территорию по левым притокам верхней Оби. Для жителей Томского и Кузнецкого уездов стали возможны разведки полезных ископаемых. С 1718 г.

поступают первые известия о месторождениях медной руды. В 1718—1719 гг. и позже были открыты богатые месторождения полиметаллических руд группой рудознатца С. Костылева.219 Инженер В. Геннин, управляющий уральскими заводами, в январе 1726 г. представил в Берг-коллегию запрос о строительстве заводов по р. Алею, «но на оное никакой в коллегии резолюции не воспоследовало».220 Пока бюрократический аппарат раскачивался, предприимчивый Акинфий Демидов весной 1726 г. получил разрешение на добычу медной руды и строительство заводов в Томском и Кузнецком уездах, на землях, которые «лежат впусте».221 Пробная выплавка меди начались в 1726 г., а в сентябре 1729 г. на р. Белой, недалеко от Колыванского озера, вступил в действие медеплавильный Колыванский завод Демидова; позднее был выстроен Барнаульский завод.222 В 1736 г. другим предпринимателям было запрещено вести работы там, где находились рудники Демидова.223 В 1739 г. Демидов добился от Бергдиректориума, заменившего Берг-коллегию, разрешения на разработку угля «подле реки Том под городом Кузнецким» и поиски «в объявленных и в других местах Томского, Кузнецкого и Енисейского ведомств оного уголья и других металлов и минералов».224 Каменный уголь упоминался в этом документе в связи с тем, что еще в 1721 г. рудознатцем М. Волковым было открыто месторождение угля в Кузбассе, на территории современного г. Кемерова.225 Демидову с помощью царского правительства удалось захватить огромную территорию в бассейне Оби — «ведомство Колывано-Воскресенского завода»

А. Демидова простиралось с севера на юг почти на 400 верст, с востока на запад на 200 с лишним верст. Оно охватывало земли от р. Касмалы на северо-западе до р. Ульбы на юге, от р. Алея на западе до Оби на востоке.226 На этой территории в 1730—1740-х годах разрабатывались Змеевский, Воскресенский, Плоскогорский, Пихтовый, Гольцовский, Медвежий и еще несколько небольших полиметаллических рудников227 Колыванский, или КолываноВоскресенский, завод Демидова был хорошо оборудованным для того времени предприятием. На заводе была ЦГАДА, ф. Сената, д. 1527, л. 21 об.; Л. Малеев. Алтайский горный округ.

Русская старина, № 8, 1909, стр. 307—312.

ГАНО, Копия рукописи И. Веймарна «Гисторическое, критическое и наставительное изъяснение о Колывано-Воскресенских заводах...», 1766, стр.

9—15.

Там же, стр. 16; ЦГАДА, ф. Берг-коллегии, д. 854, л. 95.

П. Г. Любомиров. Очерки по истории металлургической и металлообрабатывающей промышленности в России. XVII, XVIII и начало XIX в. Л., 1937, стр 112; Б. Б. К а ф е н г а у з. История хозяйства Демидовых в XVIII—XIX вв.. т. 1. М.—Л., 1949, стр. 186.

ПСЗ, изд. 1-е, т. 10, № 7548.

Открытие и начало разработки угольных месторождений в России.

Исследование и документы. М.—Л., 1952, стр. 108.

3. Г. Карпенко. Горная и металлургическая промышленность..., стр.

41.

ЦГАДА, ф. Берг-коллегии, оп. 6, папка 2026, л. 141.

ЦГИА СССР, ф. Кабинета Е. И. В., оп. 315/476, д. 47, л. 7.

Стр. 229 – рисунок

плотина на р. Белой; плавильная с вододействующими мехами для подачи воздуха в плавильные горны; обжигальная, где обжигали полученный после рудной плавки полупродукт — роштейн; гармахерская для выплавки чистой меди; пильная мельница (вододействующая лесопилка); кузница; котельная, где выделывали медную посуду, и другие цехи.228 Завод охранялся крепостью, построенной для обороны от набегов казахских и джунгарских феодалов, а также возможных выступлений мастеровых и крестьян, приписанных к заводам. В 1744 г. был пущен Барнаульский завод, выстроенный при впадении р. Барнаулки в Обь.229 Количество выплавленной меди на заводах Демидова колебалось от нескольких сотен до нескольких тысяч пудов в год.230 Алтайские заводы Демидова представляли собой предприятия мануфактурного типа, на которых было сконцентрировано значительное число рабочих, осуществлялось разделение труда, преобладало ручное производство, частично применялась механизация наиболее трудоемких процессов с помощью водяных колес, приводивших в действие воздуходувки, молоты, толчеи, пилы.

На алтайских заводах и рудниках с самого начала применялся труд вольнонаемных рабочих. Указ 31 марта 1726 г. о строительстве заводов на Алтае разрешал Демидову нанимать работных людей с паспортами «вольной ценой». Из-за недостатка пришлых людей с паспортами демидовские приказчики нанимали беспаспортных беглых крестьян. Берг-коллегия 9 августа 1727 г. по существу легализовала наем беглых, разрешив селить при алтайских заводах «пришлых, кои живут в лесах и у калмыков, и шатающихся по селам дворцовых, и монастырских, и помещиковых людей, и крестьян, кои в подушный оклад не написаны».231 В 1745—1747 гг. из 4879 ревизских душ крестьян, работавших на алтайских заводах, «пришлых и не знающих родства» было 3979 человек; из 736 «мастеровых и работных людей и заводских обывателей» мужского пола было 254 «пришлых и не знающих родства».232 Они поступали на завод по вольному найму, но при содействии правительства при первой же ревизии прикреплялись к предприятиям. Недостаток свободных рабочих рук приводил к тому, что предприниматель стремился закрепить работников за предприятием, используя для этого феодальное государство. Наемный труд превращался в принудительный.

Указ от 12 ноября 1736 г. разрешал А. Демидову оставлять на своих уральских и алтайских заводах пришлых и беглых государственных, помещичьих и монастырских крестьян, обучившихся мастерству, но с обязательством платить за них подушную и оброчную подать. Указом от 29 марта 1738 г. пришлым и беглым крестьянам, учтенным переписью 1735 г. на заводах Демидова, предписывалось «быть при его заводах вечно».233 Не довольствуясь прикреплением к заводу недавних вольнонаемных работников, Демидов добивался приписки к алтайским заводам государственных крестьян. В августе 1727 г. Берг-коллегия разрешила Демидову приписать к алтайским заводам 400—500 дворов крестьян Кузнецкого уезда. В 1742 г. было разрешено приписать к Барнаульскому заводу 200 дворов государственных крестьян.234 ЦГАДА, ф. Берг-коллегии, оп. 6, папка 2025, л. 59 (план завода 1733 г.).

Там же, д. 854, л. 93 об.; ГААК, ф. 163, оп. 1, св. 13, д. 214, л. 7 об.

ЦГИА СССР, ф. Кабинета Е. И. В., оп. 315/476, д. 47, лл. 10—14; ЦГАДА, ф.

Берг-коллегии, д. 854, л. 94.

ГАНО, Копия рукописи Веймарна..., л. 26.

Б. Б. К а ф е н га у з. История хозяйства Демидовых..., стр. 228.

ПСЗ, № 7548 (в указе от 29 марта 1738 г. приведена резолюция императрицы Анны Ивановны от 12 ноября 1736 г.).

ГАНО, Копия рукописи Веймарна..., стр. 26—27.

Кузнецкая воеводская канцелярия сообщала в 1743 г., что из крестьян уезда к демидовским заводам приписаны 1702 ревизские души,235 составлявшие свыше 40% государственных крестьян уезда. При передаче заводов Кабинету оказалось, что Демидов к 1747 г. успел приписать уже 4286 ревизских душ крестьян Кузнецкого уезда.236 569 приписанных А. Демидовым крестьян жили непосредственно при заводах — Барнаульском, Шульбинском и Колыванском.

Остальные приходили и приезжали на заводы на время отработок.

Мастеровых, постоянно живших при заводах и рудниках и работавших на них весь год, было в несколько раз меньше, чем крестьян. Демидов переводил их со своего Невьянского завода на Урале, по его просьбе мастеровых присылали с казенного Екатеринбургского завода и, наконец, обучали на Алтае из пришлых и не знающих родства людей.237 Приписные крестьяне отрабатывали на заводах подушный оклад. Длительное отсутствие работников подрывало их хозяйство в деревне. Повинности приписных крестьян делились на конные и пешие: конные работы заключались в перевозке руд, угля, извести, горнового камня и других материалов и выполнялись крестьянами ближайших к заводам деревень; пешие работы были самыми разнообразными. В связи с недостатком кадровых мастеровых крестьяне иногда выполняли основные горные и плавильные работы, рубили дрова, жгли древесный уголь, применявшийся в плавильных горнах.

За отработки крестьянам зачитывался подушный оклад «по плакату», так называлась государственная такса, установленная указом 13 января 1724 г.

Время, затраченное крестьянами на дорогу от заводов и возвращение, не оплачивалось, хотя многие жили за сотни верст от места работ и проводили в пути по 10—12 дней.238 Перевод вольнонаемных мастеровых на положение «вечноотданных» и приписка к демидовским заводам государственных крестьян вызывали массовое сопротивление с их стороны.239 Главный начальник Горных заводов Урала и Сибири В. Н. Татищев установил, что Демидов захватил богатейшие месторождения, содержащие не только медь, но и серебро, и золото. В 1735 г. алтайские заводы были отобраны в казну. Однако в 1736 г. Демидов при помощи Бирона вернул себе все эти заводы и в начале 40-х годов рискнул нелегально развернуть выплавку серебра на Алтае.240 Но тайная выплавка серебра продолжалась недолго. Работавший у Демирова штейгер Ф. Трегер бежал, захватив образцы руд, и в начале 1744 г.

передал их императрице Елизавете Петровне. При опробовании в рудах обнаружили серебро и золото. Почти одновременно А. Демидов поднес императрице слиток серебра весом в 27 фунтов и просил о новой привилегии — изъятии его предприятий из ведения всех местных и центральных властей, «чтоб... быть со всеми заводы, с детьми, мастеровыми и работными людьми...

под ведением в высочайшем кабинете». Соответствующий милостивый указ был издан 24 июля 1744 г., но вместе с тем просьба Демидова послужила поводом для передачи его алтайских заводов под управление царского Кабинета и 235 ААН, ф. Г. Ф. Миллера, оп. 5, д. 150.

236 M. М. Громыко. Западная Сибирь в XVIII в., стр. 209.

237 ГААК, ф. С. И. Гуляева, св. 3, д. 47, л. 4; св. 13, д. 214, лл. 6, 8.

238 ЦГИА СССР, ф. Кабинета Е. И. В., оп. 315/476, д. 47, лл. 6, 7.

239 См. ниже, стр. 313, 314.

240 ПСЗ, 1830, т. IX, №№ 6559, стр. 290—296; ЦГИА СССР, ф.

Кабинета Е. И. В., оп. 315/476, д. 47, л. 12; ГААК, ф. Колыванской горной экспедиции, св. 3, д. 47, л. 7; И. Ф. Герман. Сочинения о сибирских рудниках и заводах, ч. СПб., 1797, стр. 236—237; Л. Малеев. Алтайский горный округ, стр. 318, 319, 322; В. А. Рожков. А. Н. Демидов на своих Колывано-Воскресенских заводах. Горный журнал, т. 3, 1891, стр. 343, 344.

перехода их в царскую собственность, что отнюдь не входило в планы Демидова и было для него тяжелой неожиданностью.

Комиссия бригадира Беэра, посланная на алтайские заводы по указу 17 мая 1744 г., отстранила от управления приказчиков Демидова. Опытная плавка руд, проведенная Беэром, показала высокое содержание в них серебра и подтвердила наличие золота. В 1745 г. Беэр привез в Петербург с Алтая 44 пуда 22 фунта серебра и 12 фунтов золота.241 Фактически алтайские рудники и заводы были отобраны у Демидова в 1744 г., хотя конфискация их была оформлена в мае 1747 г.242 С передачей алтайских заводов в ведение Кабинета начинается новый этап их развития. При господстве крепостнических отношений в стране, в условиях отдаленной окраины, где создавались дополнительные трудности из-за недостатка рабочих рук и дороговизны дальних перевозок, обращение на службу заводам возможностей, которыми располагал царь как глава государства, сыграло на определенном этапе положительную роль в развитии промышленности.

Действующие заводы и рудники стали расширяться. Началось строительство новых предприятий к востоку и югу от Змеиногорского рудника, Колыванского и Барнаульского заводов — первоначальных центров горнозаводской промышленности Алтая. Большую часть серебра и золота, поступивших из Сибири в XVIII в., давал Змеиногорский рудник. Верхние охристые руды Змеевой горы первоначально отличались исключительным богатством: в пуде руды содержалось от 20 до 76 золотников серебра.243 Историк А. Л. Шлёцер сравнивал Змеевский рудник с прославленными серебряными рудниками Латинской Америки. По словам Шлёцера, с открытием Змеевского рудника в России возник второй Потоси и наступил серебряный век.

После перехода заводов к Кабинету добыча змеино-горских руд быстро выросла, но, достигнув высшего уровня в 70-х годах XVIII в., стала медленно снижаться в связи с падением содержания серебра, углублением шахт и увеличением трудностей добычи руд. С 1747 по 1793 г. добыча руд выросла в 30 раз (с 38591 до 1 131 466 пудов), а количество серебра, содержащегося в добытых рудах, увеличилось лишь в 14 раз (с 66 до 952 пудов).244 Вокруг Змеиногорска возникли новые рудники — Петровский, Семеновский и другие, значительно уступавшие, однако, Змеевскому по времени и масштабам разработки.

С 80-х годов стало разрабатываться мощное Салаирское полиметаллическое месторождение, обнаруженное в 1781 г. «ясашным татарином» Нарышевым и рудознатцем Д. Поповым, расположенное в 160 верстах к северо-востоку от Барнаула. В 1786 г. в 160 верстах к югу от Змеиногорска поисковая партия Ф.

Риддера открыла богатое месторождение серебро-свинцовых руд, получившее название Риддерского, но этот и другие южные рудники также давали в десятки раз меньше руды, чем Змеиногорский.245 Разрабатывались преимущественно месторождения, богатые серебром.

Медные и свинцовые руды, даже наиболее богатые, добывались в незначительных размерах. Добыча железных руд в Западной Сибири по сравИ. Ф. Герман. Сочинения о сибирских рудниках и заводах, ч. 1, стр. 237— 238; Г. Спасский. Жизнеописание Акинфия Никитича Демидова. СПб., 1833„ стр. 32—34, 89—90.

ПСЗ, т. XII, № 9403, стр. 700.

Г.Е. Щуровский. Геологическое путешествие по Алтаю. М., 1846, стр. 75.

З. Г. Карпенко. Горная и металлургическая промышленность..., стр.

64.

И. Ф. Герман. Сочинения о сибирских рудниках и заводах, ч. 3. СПб., 1801, стр. 43—58, 87.

нению с Уралом была невелика. Для единственного кабинетского железоделательного предприятия — Томского завода — в начале 90-х годов добывалось ежегодно около 110 тыс. пудов железных руд из разных месторождений.246 Полиметаллические рудники выросли в крупные для своего времени предприятия, доставлявшие ежегодно десятки и сотни тысяч пудов руды. О крупных размерах производства свидетельствует и количество рабочих, занятых на отдельных рудниках. На Змеиногорском руднике в 1771 г. было 1500 горнорабочих, а в январе 1794 г. — 3229.247 На Салаирских рудниках в 1795 г.

было занято 760 рабочих.248 Кабинетские рудники по уровню производства представляли собой мануфактуры. Осуществлялось разделение труда между подземными рабочимибергауерами, рудоразборщиками, кузнецами, плотниками, конюхами и пр. При добыче и обработке руды преобладал ручной труд. Для подъема руд применялись ручные и конные вороты. На крупнейших рудниках строились вододействующие рудоподъемные, водоотливные, рудотолчейные и промывальные установки. На Змеиногорском руднике в 1748 и 1752 гг. были выстроены два похверка — вододействующих рудотолчейных и промывальных сооружения для извлечения золота из бедных серебром руд.249 В 1763—1766 гг.

под руководством видного гидротехника К. Д. Фролова были построены еще три похверка.250 В 1783 г. на Вознесенской шахте Змеиногорского рудника по проекту и под руководством К. Д. Фролова была устроена мощная водоотливная машина, приводившаяся в действие 18-метровым наливным колесом, установленным в подземной выработке. Во второй половине 80-х годов подобные же вододействующие машины для подъема руд и водоотлива были построены на Екатерининской и Преображенской шахтах.251 Старейший металлургический завод Алтая — Колыванский в 1759 г. закрыли, так как окрестные леса были вырублены, но с 1790 г., когда лес в окрестностях завода подрос, плавка руд возобновилась. Барнаульский завод, построенный для производства меди, после перехода к Кабинету был переоборудован для выплавки серебра и стал крупнейшим сереброплавильным заводом Западной Сибири. Рост добычи руд привел к постройке в 1763—1764 гг. новых заводов — Павловского и Сузунского, или Нижне-Сузунского.

Перевозка сибирской меди в Европейскую Россию обходилась дорого. Но нельзя было отказаться от выплавки меди, поскольку в полиметаллических рудах, плавившихся на серебро, она содержалась в значительном количестве.

В 1763 г. было решено чеканить медную монету с гербом Сибирского царства (два соболя), которая имела бы хождение только в Сибири.252 Для плавки медных штейнов,253 получаемых на Алтайских заводах и богатых медных руд и был построен Сузунский завод. С 1769 г. на нем Там же, стр. 154—156.

И. П. Фальк. Записки путешествия..., стр. 473; I. F. Hermann.

Mineralogische Reisen in Sibirien, Bd. I, S. 152.

И. Ф. Герман. Сочинения о сибирских рудниках и заводах, ч. 3, стр. 58.

3. Г. Карпенко. Горная и металлургическая промышленность..., стр.

67.

ЦГИА СССР, ф. Кабинета Е. И. В., оп. 315/476, д. 235, л. 20.

В. С. Виргинский, Н. Я. Савельев. Строительство вододействующих устройств на Алтае в XVIII в. М., 1955, стр. 102, 103, 111, 112.

Н. И о с с а. Выплавка серебра, свинца и меди на Алтайских заводах.

Горный журнал, ч. I, 1884, стр. 281; ПСЗ, т. XVI, № 11983, стр. 445, 446.

Штейн, роштейн — продукт первичной рудной плавки, представляющий собой сернистый сплав меди, серебра, свинца и других металлов, содержавшихся в полиметаллических рудах. Названные металлы извлекались из штейнов путем последующих переплавок.

стали выплавлять и серебро. С 1766 г. при Сузунском заводе открыли монетный двор, чеканивший сибирскую медную монету, а с 1781 г. он стал выделывать монету общероссийского образца.254 Через 10 лет после постройки Сузунского завода, в 1774—1775 г., был построен пятый — Алейский сереброплавильный завод в верховьях р. Алея, притока Оби, к югу от Барнаула, ближе к серебряным рудникам. В 1783 г. в изгибе, по местному выражению «локте», Алея в его верхнем течении был построен шестой — Локтевский медеплавильный завод, который должен был снабжать медью Сузунский монетный двор, но в действительности стал преимущественно сереброплавильным заводом.255 Производство драгоценных металлов являлось главной задачей предприятий Кабинета. Но для оборудования рудников и заводов были необПСЗ, т. XXII, № 16312, стр. 523.

ГААК, ф. С. И. Гуляева, св. 3, д. 47, лл. 15, 16; ф. 1, оп. 2, св. 46, д. 102, л. 30;

И. Ф. Герман. Сочинения о сибирских рудниках и заводах..., ч. 1, стр.

262, 263.

ходимы чугун, железо и сталь. Доставка их с Урала и с Ирбинского завода (на р.

Ирбе, в бассейне Енисея) обходилась слишком дорого. Поэтому в 1771 г. был построен седьмой — Томский железоделательный завод на р. Томь-Чумыш.

Общий объем выплавки драгоценных металлов по всем алтайским заводам показан в табл. 6.

Караваны, ежегодно прибывавшие в Петербург с Алтая, направлялись на Монетный двор, где из серебра и золота чеканились монеты. Стоимость драгоценных металлов по так называемым «передельным» ценам возмещалась царскому Кабинету в виде ассигнаций за вычетом задолженности Кабинета государственному казначейству, кредитовавшему царские предприятия. На Сузунском монетном дворе в 1770—1790 гг. ежегодно чеканили медной монеты на сумму от 200 до 300 тыс. руб.257 Благодаря хищнической разработке исключительно богатых месторождений полиметаллических руд и беспощадной эксплуатации подневольных мастеровых и крестьян, Алтайский горнозаводской комплекс в XVIII в.

приносил своим коронованным владельцам баснословные доходы при незначительных капитальных вложениях. Каждый затраченный рубль в 1747— 1776 гг. возмещался 4—5 руб. дохода в год.258 На металлургических заводах преобладал ручной труд, и только воздуходувки и кузнечные молоты работали от водяных колес. Паровые двигатели не применялись, хотя механик Барнаульского завода И. И. Ползунов еще в 1766 г.

сконструировал пароатмосферный двигатель, приводивший в движение меха плавильных печей. Заводские печи работали исключительно на древесном угле, несмотря на то что было известно несколько месторождений каменного угля поблизости от Томского завода.

Современники различали три основные группы работников алтайских заводов в рассматриваемый период: прикрепленные к заводу работники на жалованьи, приписные крестьяне, работники по сдельному или поденному найму. Различие между ними строго проводилось во всей официальной документации.

Первую группу составляли постоянные работники, живущие при заводе, получавшие твердо установленную заработную плату и выполнявшие работу, требовавшую определенной квалификации. Это была разноС. Ш о д у а р. Обозрение русских денег и иностранных монет, употреблявшихся в России с древних времен, ч. I. СПб., 1837, табл. 18.

Там же, табл. 14.

ПСЗ, т. XV, № 11185, стр. 616, 617—624; т. XXII, № 16312, стр. 521, 522.

родная по характеру труда, оплате и правовому положению группа. Она включала и высокооплачиваемых служащих, и канцеляристов, но основную ее массу составляли квалифицированные производители — мастеровые. Каждый работник этой группы находился на строгом учете. Количество работников разных специальностей на отдельном заводе, их оклады — все предусматривалось специальным постановлением, своего рода «штатными расписаниями».

Источники пополнения Колывано-Воскресенских заводов постоянными работниками, получавшими жалованье, были различными. Верхний слой специалистов, получавших офицерские звания, формировался из небогатых дворян и разночинцев, направленных на заводы из учебных заведений.259 Проникали в этот слой и дети мастеровых, прошедшие специальную подготовку.260 Иностранные мастера работали по контракту, заключавшемуся на определенный срок.261 Часть «служителей» поступала по распоряжению центральной администрации из более старых районов горнодобывающей и металлургической промышленности — с Олонецких заводов, с Урала. С развитием алтайского комплекса рудников и заводов вновь открывающееся предприятие получало квалифицированные кадры за счет других предприятий.

Солдаты прикрепленных к заводам команд также частично использовались в производственном процессе, получали заработную плату и приобретали определенную специальность.262 К работе на заводе привлекались дети заводского населения. По мере увеличения срока существования заводов этот небольшой вначале внутренний источник рабочей силы приобретал все большее значение. С раннего возраста их привлекали не только к обучению в заводских школах, но непосредственно к производству. В марте 1765 г. канцелярия горного начальства писала Кабинету, что «мастерские и прочих находящихся в заводской службе людей дети, которые придут в возраст до 15 лет и выше, все определяются в комплект к ремеслам и никогда оное пропущено не бывает». В то же время канцелярия жаловалась на малое количество «взрослых» детей,263 недостаток которых администрация компенсировала привлечением малолетних. Так, в 1768 г.

оказалось, что дети 10—12 лет, подлежащие набору в школу при Барнаульском заводе, уже второй год работают на монетном дворе при Нижне-Сузунском заводе.264 Массовым источником пополнения основного состава непосредственных производителей — мастеровых были наборы из приписных крестьян «в счет рекрутов». После многолетних настояний Колыванского горного начальства, жаловавшегося на недостаток постоянных рабочих, 12 января 1761 г. был издан указ, установивший надежный источник пополнения мастеровых: рекруты, набиравшиеся из приписных крестьян, обращались в мастеровых.265 Кабинетские заводы и рудники получили возможность систематически пополнять рабочие кадры. Рекрутские наборы из приписных крестьян назначались произвольно Кабинетом. В январе 1765 г. в ответ на запрос канцелярии Колывано-Воскресенского горного начальства, жаловавшегося на отсутствие мастеровых для строящихся заводов, Кабинет ГАНО, Копия рукописи Веймарна, стр. 106, 114; ф. Сузунской горной конторы, оп. 1, д. 56, лл. 95—116.

Там же, ф. Сузунской горной конторы, оп. 1, д. 1, лл. 95 об., 96, 115 об., 116 и др.

В 1747 г. предписывалось заключать с иностранцами контракты на «вечную службу» с условием содержания их в старости и выплаты пособия вдовам и детям. Но это отпугнуло даже тех мастеров, которые уже работали на заводах в демидовский период. С 1761 г. заключаются временные контракты.

ГАНО, Копия рукописи Веймарна, стр. 174.

Там же.

Там же, ф. Сузунской горной конторы, оп. 1, д. 56, лл. 155—157, 176„ 177„ ПСЗ, т. XV, № 11185, стр. 618, 619.

заявил, что «остается натуральнейший и кратчайший способ, взять к новым заводам и к наполнению прочих мест из заводских крестьян людей молодых здоровых, и к тем мастерствам и работам, к коим они надобны, способных, столько, сколько оных по необходимости потребно».266 Так как отбор крестьянской молодежи производился в счет «будущих рекрутских наборов», то количество забираемых на завод было ограничено только опасением разорить окрестные деревни. Канцелярия горного начальства указывала Кабинету на невозможность набрать всех недостающих работников за счет рекрутов из приписных крестьян, «от чего не токмо в хлебопашестве великое уменьшение, и тем крестьянам знатное отягощение, но и самое разорение. Ибо они по взятию в ту службу пребывая в оной безотлучно, в знатном отдалении, совсем от домов и от хлебопашества навсегда отлучаются».267 В 1765 г. было взято в счет рекрутов по одному человеку с сотни.268 Материалы IV ревизии свидетельствуют о неравномерности распределения по деревням количества взятых на заводы в счет рекрутского набора со времени предшествующей ревизии. Так, в селе Легостаевском из 102 ревизских душ, зарегистрированных III ревизией, было взято в рекруты к 1782 г. 13; в деревне Шипкиной из 86 — 3; в деревне Медвецкой из 71—4; в деревне Мостовой из 45 — 4; в деревне Шипуновой из 37— 2; в деревне Китеревской из 33— 1; в деревне Суседовой из 20—1.269 Эта неравномерность объясняется, по-видимому, принципом, которым руководствовались при отборе. Принцип этот четко изложен в предписании канцелярии Колывано-Воскресенского горного начальства в связи с рекрутским набором 1765 г.: «прислать годных по очереди, от семьи или по выбору мирских людей, а паче таких, которые пашен и постоянных крестьянских домов, и пожитков не имеют, слоняются по степям и озерам, к хлебопашеству и домоводству не радеют».270 Зажиточные крестьяне, которые фактически решали вопросы, предоставленные «мирскому согласию», отправляли на заводы по рекрутскому набору бедноту. Были даже случаи возврата обеспеченного крестьянина, попавшего на завод по рекрутскому набору, и замены его безземельным крестьянином.

Уход обедневших крестьян в заводские мастеровые через рекрутский набор не избавлял их от уплаты долгов богатым односельчанам. Заводские документы хранят записи о взимании с некоторых мастеровых денег в пользу крестьян приписной деревни в счет долга, возникшего, когда мастеровой «был еще во крестьянах». Иногда долг был настолько крупным, что уплата его растягивалась на несколько лет и выливалась в ежемесячные вычеты, существенно сокращавшие размер и без того скудной заработной платы.271 Таким образом, дифференциация в среде крестьян приписной деревни накладывала отпечаток на характер наборов на заводы «в счет рекрутов».

Крестьян, которые попали сюда в результате обезземеливания из Европейской России или других районов Сибири и не успели или не смогли завести на новом месте самостоятельное хозяйство, а также коренных местных крестьян, обедневших или совсем разорившихся под тяжестью заводГАНО, Копия рукописи Веймарна, стр. 172.

Там же, стр. 175—176.

Там же.

Там же, ф. Бердского острога, д. 6, лл. 130—235 об.

Там же, Копия рукописи Веймарна, стр. 117.

Там же, ф. Сузунской горной конторы, оп. 1, д. 34, л. 7; д. 1, стр. 298, д. 35, стр. 235, 236.

ских отработок, насильственно превращали в заводских мастеровых. По существу отделение их от средств производства было одной из сторон процесса первоначального накопления, но в силу специфических условий России они привлекались на предприятия методами внеэкономического принуждения.

Уход на завод по рекрутскому набору означал полный разрыв с сельским хозяйством, превращение в «работного человека». В отличие от тех приписных крестьян, которые только отрабатывали подушную подать на заводских работах, рекруты резко меняли весь строй своей жизни, вливаясь в состав постоянно живших при заводе работников «на жалованьи». Они приобретали трудовые навыки одной из заводских специальностей и никогда уже не возвращались к хлебопашеству. Рекрутские наборы на заводы охватывали не только крестьян, но и другие податные сословия на подведомственной заводам территории — посадских, цеховых, разночинцев.272 Численность мастеровых после 1761 г. стала быстро увеличиваться. По штатам начала 70-х годов, в округе Колыванских заводов было уже около 5500 мастеровых. Большинство было занято на рудниках, где числилось 2915 рудокопов и 257 промывальщиков.273 В данных «примерного штата чинов» за 1781 г. указано, что на Барнаульском заводе насчитывалось 480 работников «а жалованьи, Павловском—303, НижнеСузунском — 357 и Алейском — 77.274274 Из них «нижних служителей» (т. е. за вычетом офицеров, медиков, учителей, приказных и унтершихтмейстеров) — соответственно 425, 276, 322 и 77.

Распределение по специальностям и видам работ свидетельствует о высокой степени разделения труда на заводах. Только непосредственно в процессе плавки участвовали мастеровые не менее десяти специальностей (шмельцеры, форлейферы, ауфтрайгеры, абтрейберы, шплейзеры, пепломыльщики, гармахеры, обжигальщики, мусоротолчельщики, гитеншрейберы), каждая из которых требовала определенных производственных навыков.

Внутри специальностей существовала сложная квалификационная иерархия:

мастер, подмастерья, ученики первой статьи, ученики второй статьи, рядовые работники первой статьи, рядовые работники второй статьи. Так, по штату 1781 г. предусматривался слесарный мастер, слесарный подмастерье, слесарные ученики первой и второй статьи и слесари первой и второй статьи. Не всегда и не по каждой специальности эта дифференциация осуществлялась полностью.

По многим видам работ, требовавшим небольшого количества людей высокой квалификации (взятие проб, производство воздуходувных мехов, якорное дело, работы на плотине, маркшейдерские работы), в списках фигурируют только мастера с подмастерьями и учениками или, чаще, подмастерья с учениками — без рядовых работников. По более простым и массовым видам работ (шмельцеры, форлейферы, ауфтрайгеры и др.) производилось деление только на работников первой и второй статьи.275 Все звенья квалификационной иерархии имели различную заработную плату.

В 1767—1768 гг. на Нижне-Сузунском монетном дворе токарный подмастерье получал 30 руб. в год, в то время как токарные ученики - от 18 до 20 руб.;

инструментальный подмастерье получал 50 руб., а инструментального дела ученик — от 5 до 12 руб. и т. д. Очень велика была ЦГИА СССР, Ф. Кабинета Е. И. В., оп. 315/476, д. 163, л. 30.

И. П. Ф а л ь к. Записки путешествия..., стр. 509.

ГАНО, ф. Сузунской горной конторы, оп. 1, д. 1, лл. 89 об. — 94 об.

Там же, л. 92 об.; д. 2, лл. 25—29; д. 34, лл. 88—91 и др.

разница между окладом мастера и ученика (пробирный мастер—120 руб., пробирный ученик — от 9 до 18 руб.).276 Учениками, как правило, были взрослые полноценные работники, а не дети.277 Часто проработав несколько лет по одной специальности, становились учениками в другой, более квалифицированной. Характерные в этом отношении выписки из формулярного списка выглядят таким образом: в 1786 г. из Томского завода на Нижне-Сузунский завод направляется кузнечный ученик Федор Голубцов, 32 лет, из крестьян; с 1773 г. был «запасным служителем», с 1777 г. — молотобойцем, с 1781 г. — кузнечным учеником.278 Рядовыми работниками и учениками оставались помногу лет. Продвижение по квалификационной иерархической лестнице отнюдь не было обязательным и систематическим, так же как и звание не всегда соответствовало мастерству работника. Администрации было выгодно удерживать на низкооплачиваемой должности мастерового, давно уже выполнявшего более квалифицированную работу. Для многих препятствием к продвижению являлась неграмотность.

Правда, в 50—80-х годах горные школы подготовили немало грамотных работников из детей мастеровых, но все-таки приток непосредственно из неграмотной деревни оставался основным источником рабочей силы. Среди 884 работников Салаирских рудников в 1795 г. было лишь 10 человек грамотных (1.2%), в том числе 7 из детей мастеровых и 1 из крестьян.279 Основная часть мастеровых, постоянно находившихся при заводах, получала твердо фиксированную заработную плату. Но на некоторых видах работ применялась сдельная оплата, которая могла чередоваться с выплатой жалованья. На Нижне-Сузунском монетном дворе применялась сдельная оплата мастеровых, чеканивших монету, и «запасных служителей», использовавшихся на подсобных работах. Угольщикам при сдельной оплате полагалось 10—12 руб. за двадцатисаженную кучу. При этом каждый должен был выжечь три таких кучи в год. За уголь, выжженный сверх нормы, мастеру платили по 2 коп., угольщикам — по 15 коп. с короба; за невыполнение нормы взыскивали с мастера по 4 коп., с угольщиков — по 21 коп. с короба.280 Характер труда мастеровых (высокая степень разделения труда, работа в большом коллективе), заработная плата, отсутствие других источников существования — эти черты сближают их с работниками капиталистической мануфактуры. Но в то же время мастеровые были прикреплены к заводу, их труд был подневольным. Даже для перехода с одного предприятия на другое внутри алтайской горно-заводской системы требовалось особое разрешение начальства. При крайнем дефиците рабочей силы, который постоянно испытывали сибирские заводы и рудники, данный завод мог отпустить мастерового на другое предприятие только в обмен на аналогичного работника.

Поэтому переводы с Барнаульского завода на Нижне-Сузунский, с Томского — на Новопавловский и т. п. по личной просьбе работника осуществлялись, как правило, в порядке обмена работниками.281 Потребность в людях была такова, что и представители высшего слоя «служителей», носители офицерских званий, среди которых были и дворяне, не имели права самовольно уйти с заводов или перейти с одного Там же, д. 56, лл. 5, 31.

Ср. положение на Олонецких заводах. См.: А. Я. Балагуров.

Олонецкие горные заводы в дореформенный период. Петрозаводск, 1958, стр. 133—138.

ГАНО, ф. Сузунской горной конторы, оп. 1, д. 56, лл. 24, 25.

ГАКО, ф. Салаирской горной конторы, оп. 3, д. 171.

ГАНО, ф. Сузунской горной конторы, оп. 1, д. 56, л. 204; д. 1 лл. 381— 384; д. 57, лл. 55—58.

Там же, д. 57, лл. 24, 25, 195 и др.

завода на другой. Для этого требовалась особая причина, например тяжелая болезнь, подтвержденная соответствующей справкой.282 Выплата заработной платы создавала для квалифицированных мастеровых некоторую материальную заинтересованность в работе.283 Неслучайно большинство побегов совершали работники, исполнявшие неквалифицированные, низкооплачиваемые виды работ, и редко были случаи бегства мастеровых, овладевших сложной специальностью.284 Приписные крестьяне, работавшие на заводах в счет подушной подати, выполняли обычно вспомогательные работы: вырубку леса и рубку дров для жжения угля, перевозку руды, угля, флюсов и пр. Количество приписных крестьян после передачи заводов Кабинету резко возросло. А. Беэру, принимавшему заводы, поручалось дополнительно приписать деревни Белоярской и Малышевской слобод и Бердского острога, все деревни Бийской крепости и сверх того селить вблизи «пришлых в Сибирь», чтобы они отрабатывали на заводах «государственные подати». В результате заводы получили рабочую силу еще тридцати восьми новых деревень, а также не приписанную еще часть старых деревень. Новая группа приписных 1748 г.

включала 4664 человека. Следовательно, непосредственно при передаче заводов казне число приписных крестьян было удвоено. При этом приписка захватила частично и Томский уезд: из новых деревень две принадлежали к Чаусскому, а семь — к Сосновскому острогам этого уезда.285 Следующий этап наступления на крестьян ближайших к заводам территорий произошел в 1760 г., когда приписали 396 деревень Томского и 42 Кузнецкого уездов, а также всех крестьян, подселившихся за это время в прежде приписанные деревни. Это составило 4192 ревизские души по Кузнецкому и 13499 — по Томскому уездам. Одним указом была приписана 17691 ревизская душа. Общее количество приписных теперь достигло 26641. Вслед за этим в 1761 г. были приписаны все оставшиеся еще свободными от отработок крестьяне Томского и Кузнецкого уездов, в результате чего два года спустя III ревизия зафиксировала в ведении Колывано-Воскресенских заводов свыше 39 тыс. ревизских душ приписных крестьян.286 Район Колывано-Воскресенских заводов был настолько привлекателен для крестьян-переселенцев сочетанием обилия свободных земель и благоприятных для земледелия и скотоводства природных условий, что вольная колонизация его продолжалась, несмотря на явную угрозу заводских отработок для всех селившихся здесь. Способствовало этому также строительство укрепленной линии. Кроме того, заводские поселки и контакты со степняками обеспечивали возможность сбыта хлебных излишков.

Основная масса крестьян, селившихся в Бийском, Колыванском и Кузнецком уездах между III и IV ревизиями, приписывалась к заводам. В этом убеждает сравнение переписей приписных крестьян по деревням. Табл. 7 отражает число приписных деревень на территории, которая в период III ревизии входила в Томский и Кузнецкий уезды Тобольской губернии, а в 1781 г. при создании Колыванского наместничества перешла в его состав. При этом 10616 приписных крестьян Томского уезда, учтенТам же, д. 56, л. 51 и др.

Ср.: В. Я. Кривоного в. Наемный труд в горнозаводской промышленности Урала в XVIII в. Свердловск, 1959, стр. 4—11.

ГАНС, ф. Сузунской горной конторы, оп. 1, д. 34, лл. 65, 77, 129, 133, 134 об.,

162.J63, 166, 190 и др.

ГААК, ф. Канцелярии Колывано-Воскресенского горного начальства, оп. 2, д. 151, л. 189—198 об.; РАНО, Копия рукописи Веймарна..., стр. 75.

ГААК, ф. Канцелярии Колывано-Воскресенского горного начальства, оп. 2, д. 151, лл. 134 об., 189—198 об.

ных III ревизией, остались за пределами Колыванского ведомства, а 28 758 ревизских душ Томского и Кузнецкого уездов вошли в него.287 Эта территория была подведомственной заводам при всех изменениях в административном делении, поэтому процесс возникновения новых деревень в условиях горнозаводских отработок лучше всего проследить именно здесь.

На основной территории рудников и заводов в течение 20 лет возникло 242 новых населенных пункта. Они появились в результате вольной крестьянской колонизации территории и отселения от старых деревень за счет естественного прироста (ссыльные переселенцы — «посельщики» — учитывались отдельно).

О вольном характере заселения говорит и сравнительно небольшой размер деревень — в среднем 34 ревизские души; при этом некоторые деревни, возникшие незадолго до IV ревизии, имели всего 6—10 жителей.290 Общее количество приписных крестьян на этой территории в период от III до IV ревизии возросло от 28758 до 42401 ревизской души,291 или на 49%. Из 13643 ревизских душ прироста 8277 составляли крестьяне вновь образованных деревень. Остальные 5366 приходятся на естественный прирост в старых деревнях и небольшое подселение к ним.

Таким образом, на территорию, подведомственную заводам, где в начале 60-х годов была осуществлена приписка для горнозаводских обработок почти всех государственных крестьян, в последующий период продолжалась вольная крестьянская колонизация, дававшая в дополнение к естественному прирост приписанного к заводам крестьянства.

Акт приписки к заводам означал изменение формы феодальной эксплуатации крестьян. Все приписываемые крестьяне были феодально-зависимыми и до момента приписки к заводам, но приписка влекла за собой отТам же, оп. 2, д. 151, л. 135.

Таблица составлена на основании ведомостей Колыванской казенной палаты.

ГААК, ф. Канцелярии Колывано-Воскресенского горного начальства, оп. 2, Д.

151, лл. 137—166 об.

По административному делению, существовавшему в период III ревизии.

ГААК, ф. Канцелярии Колывано-Воскресенского горного начальства, оп. 2, д. 151, лл. 137—166 об.

Там же, лл. 134 об., 135.

работочную форму ренты в виде заводских работ, связанную с отрывом от сельскохозяйственных занятий на значительное время. Сам факт отработочной ренты не был новым для государственных крестьян Сибири, однако интенсивная приписка к заводам проходила в условиях роста товарности крестьянского хозяйства, развития товарно-денежных отношений, когда сибирские крестьяне стремились к замене отработочной ренты денежной.

Введение отработочной ренты в ее наиболее неудобной для крестьянского хозяйства форме несомненно ухудшало положение крестьян.

Об этом свидетельствует и упорное сопротивление крестьян против заводских отработок, принимавшее самые различные формы, — от самосожжения приписываемых к заводам раскольников, побегов приписных крестьян, в частности, в неподвластный царской администрации район долины Бухтармы, до систематических отказов «исправлять положенные на них работы» или нарушений сроков выхода на работу.292 Но приписка к алтайским заводам не приводила к превращению государственных крестьян в крепостных. Юридически положение приписных оставалось близким к положению государственных крестьян. Официальная документация рассматривала их как особую часть государственных крестьян. В ответах сибирских воеводских канцелярий на анкету Г. Ф. Миллера приписные крестьяне указываются как одна из групп государственных крестьян.293 В ведомостях губернатора Д. И. Чичерина, отражающих изменения в населении Сибирской губернии от II до III ревизии, крестьяне, приписанные к КолываноВоскресенским заводам, помещены под рубрикой «государственные крестьяне и разночинцы», в то время как в этих же ведомостях крестьяне частных заводов Демидовых на восточных склонах Урала записаны под рубрикой «помещиковы и дворовые».294 В более поздней документации это отношение к приписным как группе государственных крестьян сохраняется. Колыванская казенная палата делит в конце века государственных крестьян на «приписных к заводам» и «не приписных к заводам».295 Прикрепление приписных крестьян к земле носило ограниченный характер.

Если приписной крестьянин совсем покидал пределы района, находившегося в ведении Колывано-Воскресенских заводов, он считался беглым. Но и остальные государственные крестьяне Сибири тоже преследовались за побеги и не могли оставлять свои наделы. Внутри же этого района крестьяне фактически могли перемещаться по собственной инициативе, заводить хозяйство на новом месте.

Материалы ревизий свидетельствуют о многочисленных перемещениях крестьян в уездах, целиком приписанных к заводам. Подчеркивается вольный характер переезда («переехал собой»), в отличие от переводов по указу Канцелярии горного начальства.296 Ревизские ведомости называют ряд новых деревень, основанных самовольно крестьянами, переехавшими из старых деревень этого района.

ГАНО, ф. Сузунской горной конторы, оп. 1, д. 1, л. 239—239 об.; д. 34 лл.

35—35 об., 163; Т. И. Агапова. Положение народных масс и классовая борьба на сибирских горных предприятиях (конец XVIII—60-е годы XIX в.). Уч. зап.

Кабардинск. гос. пед. инст., вып. 7, 1955, стр. 99.

ЦГАДА, Портфели Г. Ф. Миллера, портф. 481.

Там же, ф. Сибирского приказа и управления Сибирью, д. 35, лл. 131 244-252.

ГААК, ф. Канцелярии Колывано-Воскресенского горного начальства, oп. 2, д. 151, лл. 134 об., 167.

ГАНО, ф. Бердского острога, оп. 1. д. 6, лл. 160—167 об., 178—191 об., 130об., 198—208 об., 230—235 об.

Там же, лл. 174—177 об., 192—197 об., 209—216 об.

Такие перемещения были возможны благодаря большим пространствам свободных земель, а в силу подушной системы обложения администрация смотрела на это сквозь пальцы, так как повинности сохранялись за переехавшими крестьянами.298 Недаром А. Н.

Радищева поразили частые и свободные переселения крестьян в плодородной части Западной Сибири:

«Доселе крестьяне нередко переселялися из одной округи в другую, пытая щастия, и в том им не возбраняли».299 Приписные крестьяне Колывано-Воскресенских заводов пользовались большей хозяйственной самостоятельностью, чем помещичьи крепостные.

Заводская администрация меньше, чем помещик, интересовалась тем, в каком размере, где и как ведет свое хозяйство крестьянин. Отличались приписные крестьяне от крепостных и тем, что признавались субъектами гражданского и публичного права. Они не лишались, например, права принесения присяги.

В условиях полной зависимости всех категорий крестьянства от феодальной государственной власти юридическое положение приписных крестьян было очень непрочным.

Оно менялось на протяжении второй половины XVIII в.:

степень подчиненности их заводской администрации то возрастала, то понижалась. С 1747 г. при заводах существовала контора земского суда, но она занималась только делами, связанными непосредственно с заводами, в частности, с хищением и порчей казенного имущества. В остальном приписные крестьяне были по-прежнему подведомственны гражданским органам — воеводским канцеляриям. В 1761 г. одновременно с припиской всех крестьян Томского и Кузнецкого уездов к Колывано-Воскресенским заводам были расширены судебные функции Канцелярии горного начальства. В 1766 г.

заводским конторам предписывалось не вмешиваться «в земские дела, в крестьянские разбирательства, распоряжения и установления».300 Наиболее благоприятным в этом отношении для приписных крестьян был период между 1779 и 1797 гг. В 1779 г. была упразднена Канцелярия горного начальства. Ее функции по управлению заводами и рудниками перешли к Колыванской горной экспедиции, входящей в состав Казенной палаты, а судебные и административные функции — к губернским и уездным органам.301 В 1781 г. в указе императрицы Пермскому и Тобольскому генералгубернаторам запрещалось приставам «казенных промыслов и заводов»



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 14 |



Похожие работы:

«"Неважная" страница истории Тревожно начинался в России 1905 год. "Эпоха доверия к обществу", объявленная министром внутренних дел князем Святополк-Мирским, назначенным на этот пост после убийства террористами его предшественника фон Плеве летом 1904 года, не оправдала возложенных на нее надежд. "Общество", в само...»

«ФАНО России Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Кольский научный центр Российской академии наук (КНЦ РАН) ПОРТФОЛИО АСПИРАНТА Мулина Кирилл Валерьевич 1-й год обучения Специальность 07. 00. 02. "Отечественная история" Апатиты План работы аспиранта К.В. Мулина Перед соискателем ученой степени стоят три зада...»

«74 Вестник СамГУ. 2013. № 7 (108) УДК 321 С.В. Турусин* УНИТАРНЫЙ ФЕДЕРАЛИЗМ: СУЩНОСТЬ И ИСТОРИЧЕСКИЕ ФОРМЫ Статья посвящена уяснению сущности и исторических форм унитарного федерализма. Сравнивая различные существовавшие...»

«ISSN 2412 9712 НОВАЯ НАУКА: СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ПУТИ РАЗВИТИЯ Международное научное периодическое издание по итогам Международной научно-практической конференции 30 апреля 2017 г. Часть 1 Издается с 2015 г. СТЕРЛИТАМАК, РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ АГЕНТСТВО МЕЖДУНАРОДНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ УДК 00(082)...»

«Академическая трибуна ОТ РЕДАКЦИИ 14 мая 2004 г. академику Теодору Ильичу Ойзерману исполняется 90 лет. За плечами многолетний и плодотворный труд в сфере философских наук. В 1938 году он окончил философский факультет МИФЛИ, в 1941 г....»

«1 А.А. Кошкин К 75-летию халхингольских событий Сражения в монгольских степях: Инцидент или локальная война? Происшедшие летом 1939 г. халхингольские события в Японии упорно именуются "инцидентом" или "пограничным конфликтом". При этом подчас эти события...»

«Romanoslavica XLIV КУЛЬТУРА И БЫТ РУМЫН БЕССАРАБИИ И БУКОВИНЫ В РАБОТАХ РУССКИХ И УКРАИНСКИХ ИССЛЕДОВАТЕЛЕЙ ХІХ – НАЧАЛА ХХ ВВ. Антоний МОЙСЕЙ Черновицкая область Украины, самая маленькая по территории, объединяет три исторические регионы: северную часть Буковины, часть бывшего Хотинского уезда...»

«Музеи Крыма в годы Великой Отечественной войны (С.А. Андросов) История музейных коллекций Крыма в период Великой Отечественной войны (1941—1945 гг.) остается пока малоизученной темой, хотя отдельные ее...»

«ИГРАР АЛИЕВ ОЧЕРК ИСТОРИИ АТРОПАТЕНЫ АЗЕРБАЙДЖАНСКОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО Баку 1989 ББК 9С (Аз) И 50 Рецензенты: доктор исторических наук профессор М. Н. Погребова, доктор исторических наук профессор Т. А. Бунятов, кандидат исторических наук Э. А. Грантовский Алиев И. Г. И 50 Очерк истории Атропатены.— Б.: Азернешр, 1989.—160 с. М...»

«В.Н.Земсков. Рождение второй эмиграции (1944-1952) // Социологические исследования. 1991, #4. С.3-24 1991 г. ЗЕМСКОВ Виктор Николаевич кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института истории СССР АН СССР. В нашем журнале опубликовал статьи Спецпоселенцы (1990, #11) и Массовое освобождение из спецпоселения и с...»

«Рабочая программа ИСТОРИЯ 5 класс (новая редакция) Программа разработана на основе: Федерального государственного образовательного стандарта, основного общего образования; Примерной основной образовательной программой образовательного учреждения. Основная школ...»

«Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение "Средняя общеобразовательная школа №6 с углублённым изучением отдельных предметов" Ассоциированная школа Юнеско г. Реутов Московской области Проектно-исследовательская работа "История государственного флага России" на конкурс "В...»

«Автоматизація технологічних і бізнес-процесів Volume 6, Issue 4 /2014 www.journal-atbp.com ОГЛЯДИ ТА РЕКЛАМНІ МАТЕРІАЛИ УДК 004.03+004.8+007.5+001.18 ИНФОРМАЦИОННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ: ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ, БУДУЩЕЕ Волков В.Э. 1 Одесская национальная академия пищевых технологий, Одесса Copyright © 2014 by author and the j...»

«Плоть и кость дзэн Zen Flesh, Zen Bones Перевод с английского В.И. Нелина Книга является сборником старинных текстов дзэн-буддизма, повествующих о жизни мирян и монахов древнего Китая и Японии, как воплощения высоких стремлений к нравственному идеалу. Являясь ценным памятником культуры и истории э...»

«Н.Ф.Федосеев К публикации монографии "Склеп Деметры" Археологические памятники Керченского историко-культурного заповедника давно достойны монографической публикации и тем отраднее появление новой серии книг Благотворительного фонда "Деметра" "Памятники археологии Керченского историко-культурного заповедника". Не бу...»

«Итоговая контрольная работа по истории России 11класс. Вариант № 1 1. Ниже приведен перечень фамилий видных государственных деятелей. Все они, за исключением двух, занимали высокие посты в советский период. Найдите и запишите цифры государственных деятелей, не относящиес...»

«НАШИ АВТОРЫ СМИРНОВА Наталия Владимировна. — Natalia V. Smirnova. Петрозаводский государственный университет, Петрозаводск, Россия. Petrozavodsk State University, Petrozavodsk, Russia. E-mail: burlana@mai.ru Кандидат исторических наук, доцент. Область научных интере...»

«А.П. Стахов "Математика Гармонии", основания математики и преодоление кризиса в современной математике 1. Введение Как известно, математика исторически началась с двух практических задач – счета и измерени...»

«Московская олимпиада школьников 2010-2011 гг. II этап 10 класс 1. Перед вами краткие характеристики российских исторических деятелей и их оценки современниками или историками. Напишите имена этих исторических деятелей, соотнеся их с соответствую...»

«5 нисан 5777 1 апреля 2017 №04/ 110 Zeitung der Jdischen Gemeinde der Stadt Frankfurt (Oder) От всей души поздравляем Вас с важным событием в истории еврейского народа Песах – это один из главных иудейских праздников. Он установлен в память об Исходе еврее...»

«№ 133 • 2011 • Бюллетень Оптического Общества • Стр. 1–8 12 апреля 2011 года исполняется 50 лет со дня знаменательного события в истории Отечества — первый полет человека в космос. Этим человеком был Юрий Алексеевич Гагарин. Полет Ю.А. Гагарина в космос – веха не только в нашей истории, но и в истории всего человечества. Стар...»

«103 С.Л. Лобзова ОБ ОСОБЕННОСТЯХ ИСТОРИКО-ЛИТЕРАТУРНОЙ КОНЦЕПЦИИ В.П. БУРЕНИНА Литературная репутация В.П. Буренина сложилась давно и прочно. На оценку его литературного наследия свой отпечаток наложила его деятельность в...»

«Annotation Его появления никто не ждал. Он слишком долго был всего лишь легендой, и кровные братья успели забыть предостережения древности. Ни один из кланов не готов к его приходу. Никто не знает, что принесет Основатель в Столицу – новую войну или сплочение для всех киндрэт. Процветани...»

«Лев Бобков Б Р АЛ Е ТА ЛА У (до 1941 го а) д Лев Бобков Балет Урала (до 1941 года) *~ 8 Ф ) ПЕРМСКАЯ КНИГА: УДК 792 ББК 85.335.42 Б 72 Издание осуществлено на средства гранта Президента России за 2001 год и при поддержке ОАО "Уралсвязьинформ" форм Бобков Л. М. Б72 Балет Урала (до 1941 года):...»

«Е.А. Ростовцев Н.И. КАРЕЕВ И А.С. ЛАППО-ДАНИЛЕВСКИЙ: ИЗ ИСТОРИИ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ В СРЕДЕ ПЕТЕРБУРГСКИХ УЧЕНЫХ НА РУБЕЖЕ XIX-XX вв. Н.И. Кареев (1850–1931) и А С. Лаппо-Данилевский (1863–1919) — видные представители российской исторической науки рубежа XIX —XX вв. Как...»

«62 всеобщая история В.С. Калмыков рыцарский идеал войны и военное искусство Западной европы XIV–XV вв. статья посвящена развитию военного дела в средневековой европе. в ней рассматриваются изменения в военном деле в XIV–XV вв. и влияние этих изменений на рыцарское сословие и его идеологию. Ключевые слова: альмогава...»

«Настоящие сказки братьев Гримм Педагоги и психологи часто жалуются, что народные сказки слишком уж жестоки. Если б они только знали, что родители рассказывают отпрыскам как бы это сказать? сильно отредактированные версии волшебных историй. Оригиналы были куда более, э-э-э. натуралистическими, что ли. К примеру, возьмём знако...»

«ТЕРРИТОРИЯ АСЕКЕЕВСКОГО РАЙОНА В XVII-XVIII В. В рассказе "История Асекеево" Ягфара Сафагареева упоминается курган в районе станции Асекеево. Еще об одном кургане, в районе станции Заглядино, писал в своей статье Иван...»

«Документы архивов свидетельствуют Об истории колхоза “Свобода” (д.Игнатовичи) и жизни колхозников, входящих в это хозяйство в 1953 гг. 12.02.1953 года. Состоялось общее отчётное собрание колхозников колхоза “Свобода” (д.Игнатови...»









 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.