WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 14 |

«Предисловие Второй том «Истории Сибири» хронологически охватывает большой этап исторического развития Сибирской земли — с середины XVI до середины XIX в. Присоединение Сибири ...»

-- [ Страница 4 ] --

Однако переход сибирских государевых крестьян на оброк значительно менял их положение. Приказчик оброчной слободы, сохраняя свои административные, фискальные и судебные функции, все же терял повод для непосредственного вмешательства в производственную деятельность земледельца. Эти тенденции увеличения хозяйственной самостоятельности сибирского крестьянства проявились более отчетливо в последующий период.

2. УПРАВЛЕНИЕ

В развитии форм феодального государства в России XVII в. являлся переходным от сословно-представительной монархии к абсолютизму.

Основными тенденциями в управлении страной в это время были централизация и усиление царской власти. Приказы как органы центрального управления переживали пору своего расцвета. Возглавляемые видными царедворцами, они управляли какой-нибудь отраслью государственного хозяйства, либо определенной территорией. На местах усиливалась система воеводского управления. Страна делилась на уезды, во главе которых стояли воеводы, подчиненные приказам.

В XVI в. Сибирь как новый край Русского государства управлялась

Посольским приказом, а с 1599 г. — Приказом Казанского дворца, под:

управлением которого к началу XVII в. были сосредоточены все восточные окраины страны.80 Однако территория сибирской окраины Русского государства быстро увеличивалась, а управление ею усложнялось. Поэтому царским указом от 19 февраля 1637 г. было образовано новое центральное учреждение Сибирский приказ. С 1 апреля 1637 г. Сибирский приказ уже функционировал.



Во главе его был поставлен князь Борис Михайлович Лыков. В 1670 г.

Сибирский приказ был переведен из Кремля на территорию отстроенного Нового гостиного двора в Китай-городе и размещен в бывшей таможне, где и находился до своей окончательной ликвидации в 60-х годах XVIII в.

Сибирский приказ был центральным учреждением с областной компетенцией.

В отличие от типичных областных приказов (четей) с их основной финансовой функцией по сбору налогов он на протяжении всего XVII в. имел очень широкие полномочия: ведал вопросами административными, финансовоподатными, таможенными, военными и в известной мере даже дипломатическими (по сношениям с Китаем, с монгольскими, казахскими и калмыцкими правителями). Сибирский приказ назначал воевод и таможенных голов, выдавая им особые наказы, ведал обороной Сибири и снабжением служилого населения (от вооружения и боеприпасов до продовольствия), судом всего русского и ясачного населения, осуществлял прием и хранение сибирской пушнины, руководил казенной торговлей с Китаем и реализацией сибирской пушнины в Европе.

Аппарат Сибирского приказа, как и других центральных учреждений, состоял из судьи (начальника) приказа, дьяков и нескольких десятков См.: А. Н. Копылов. Органы центрального и воеводского управления Сибири в конце XVI—XVII в. Изв. Сибирск. отд. АН СССР, 1965, № 9, сер.

общ. наук, вып. 3, стр. 80—88.

подьячих. Дьяки заведовали столами (отделами), подьячие выполняли канцелярскую работу.

Для оценки, хранения и продажи пушнины в Сибирский приказ ежегодно выбирались несколько целовальников и «купчин» из членов привилегированных торговых корпораций (гостей и гостиной сотни) в порядке отбывания ими казенных служб. Для обработки пушнины в Сибирском приказе имелись скорняки.

Должность судьи Сибирского приказа занимали виднейшие представители московской бюрократии Никита Иванович Одоевский (1643— 1646 гг.), Алексей Никитич Трубецкой (1646—1662 гг.





), окольничий Родион Матвеевич Стрешнев (1663—1680 гг.), боярин и князь Иван Борисович Репнин (1680— 1697 гг.), думный дьяк Андрей Андреевич Виниус (1697—1703 гг.). В 1704— 1705 гг. обязанности судьи Сибирского приказа выполнял Федор Юрьевич Ромодановский, одновременно являвшийся судьей Преображенского приказа, а с 1706 г. — князь Матвей Петрович Гагарин, с образованием Сибирской губернии ставший первым ее губернатором.81 В структуре и делопроизводстве Сибирского приказа не был выдержан какойлибо единый принцип, что вообще было свойственно системе приказного управления. Управлением Сибири ведали территориальные "СТОЛЫ», а реализацией пушнины и внутриприказными делами — функциональные подразделения приказа. Так, в 1699 г. в структуре Сибирского приказа наряду с Томским, Ленским и Мангазейским столами упоминаются расценная, купецкая и казенная палаты. Расценная палата ведала приемом и оценкой пушнины и других товаров; купецкая — «государевыми купчинами», торговавшими казенными товарами (главным образом пушниной) внутри страны и за границей; казенная — денежной казной приказа. Территориальный принцип, положенный в основу деления по столам, проводился непоследовательно.

Распределение дел между столами было случайным и не совпадало с административным делением Сибири на разряды.

Основной единицей административного деления Сибири, как и европейской части страны, в XVII в. был уезд.

Местные социально-экономические особенности и удаленность от центра обусловили некоторую специфику управления Сибири. Органы сословнопредставительного самоуправления русского населения в Сибири были в зачаточном состоянии, и вся полнота власти находилась в руках воевод.

Дворянских сословных учреждений (в первую очередь губных старост) в силу отсутствия крупного частного землевладения в Сибири вообще не было.

Царское правительство не разрушало внутреннюю организацию аборигенных народов, а стремилось опереться на нее, привлекая на свою сторону родоплеменную знать. Поэтому уездное деление Сибири опиралось, с одной стороны, на систему русских военно-административных центров и крестьянских поселений, с другой — на родоплеменную организацию аборигенного населения.

Формирование уездов в Сибири шло последовательно по мере включения в состав Русского государства новых территорий. Управлять Сибирью — далекой и огромной «государевой вотчиной» — на обычных началах было очень трудно.

Поэтому здесь рано сложилось областное деление (разряды), в известном смысле предварившее губернское управление XVIII в.

Уже с конца XVI в. в Москве стремились к созданию непосредственно в Сибири административного центра, главенствующего над друГ. Ф. Миллер. История Сибири, т. II. М.—Л., 1941, стр. 89; ЦГАДА, ф.

Московского архива Министерства юстиции, оп. I, № 8315, лл. 5, 6.

гими уездами. С постройкой в 1587 г. Тобольска роль такого центра была отведена ему. В наказах воеводам других сибирских городов предписывалось всякие дела согласовывать с тобольским воеводой, который в свою очередь должен был сообщать о них в Москву. Такой порядок был необычным для административной практики Русского государства и встречал сопротивление со стороны уездных воевод, но систематическое и настойчивое проведение его в жизнь довольно скоро выработало определенную традицию.

К началу XVII в. Тобольский разряд окончательно сложился и включал в себя все уезды тогдашней Сибири. До 1629 г. в него входили Березовский, Верхотурский, Енисейский, Кетский, Кузнецкий, Мангазейский, Нарымский, Пелымский, Сургутский, Тарский, Тобольский, Томский, Туринский, Тюменский уезды. В 1629 г. был образован второй разряд— Томский. К нему отошли Енисейский, Кетский, Кузнецкий, Нарымский, Сургутский, Томский уезды и вскоре образованный затем Красноярский уезд. Назначение (1638 г.) и приезд на Ленский волок (1639 г.) первых якутских воевод следует считать началом образования Ленского разряда.82 Под власть якутских воевод был поставлен выделенный из Енисейского уезда Ленско-Илимский край. В 1648 г.

Ленский разряд был разделен на два уезда — Якутский и Илимский.83 Наконец, к 1677 г. относится официальное образование еще одного разряда — Енисейского, в составе Енисейского, Мангазейского и Нерчинского уездов.

Фактически этот разряд сложился уже в середине XVII в. В 1681 г. к нему был присоединен Красноярский уезд, поскольку он «от Томского в дальнем разстоянии, а к Енисейску ближе».84 В 1682 г. в Енисейском разряде прибавились Иркутский и Албазинский уезды. Первый образовался из Иркутского «присуда» Енисейского уезда, а второй выделился из Нерчинского.85 Таким образом, на протяжении XVII в. в Сибири оформились 20 уездов.

Несмотря на образование других разрядов, Тобольск сохранял положение главного города Сибири. С 1621 г. он стал центром вновь учрежденной Сибирской архиепископии. За тобольским воеводой оставалось общее руководство всеми вооруженными силами Сибири, продовольственным снабжением «непашенных» городов, обеспечение сибирской окраины боеприпасами и вооружением, старшинство в решении вопросов внешнеполитических и торговых сношений с соседними государствами.

Руководящее положение Тобольска в Сибири поддерживалось также тем, что первыми (главными) воеводами туда обычно назначали родовитых представителей боярства, близких к царскому двору. Нередко это были лица, находящиеся в родстве с царствующим домом. Иногда назначение в Тобольск цари использовали в качестве благовидного способа для устранения из Москвы неугодного вельможи.

Широкие полномочия тобольских воевод при знатности их происхождения, как писал С. В. Бахрушин, «создавали им в Сибири особый ореол власти. В глазах сибиряков тобольский воевода нередко заслонял собою фигуру далекого царя».86 В другие разрядные города бояре назначались Во всяком случае в 1643 г. в докладе Сибирского приказа царю называются три разряда — Тобольский, Томский и Ленский (ЦГАДА, СП, стлб. 1673, л.

111).

Илимский уезд на протяжении XVII—первой четверти XVIII в. несколько раз менял свою подчиненность, переходя под верховенство сначала Енисейска, затем Якутска и Иркутска.

ЦГАДА, СП, оп. 4, № 125, л. 20.

А. Барсуков. Списки городовых воевод и других лиц воеводского управления Московского государства XVII столетия. СПб., 1902, стр. 84; П. Т. Яковлева.

Первый русско-китайский договор 1689 г. М., 1958, стр. 119.

С. В. Бахрушин. Воеводы тобольского разряда в XVII в. Научные труды, т. III, ч. 1, М., 1955, стр. 253—262.

реже. В уездах воеводами большей частью были стольники, московские дворяне и стряпчие.

Наиболее яркими тобольскими администраторами были Ю. Я. Сулешев (1623—1625 гг.) и П. И. Годунов (1667—1670 гг.). Сулешев провел ряд мероприятий финансового порядка. Он установил твердое соотношение крестьянских наделов с размерами обрабатываемой ими государевой пашни, увеличив при этом тягловые повинности; ввел зачет земельных участков служилых людей за их хлебное жалованье, унифицировал и понизил денежные оклады служилых людей; ввел взимание в казну «выдельного» хлеба с пашен всех земледельцев; осуществил ряд мероприятий в области таможенного дела.

Годунов начал строительство сибирских оборонительных линий и реорганизовал войско, введя полки драгунского строя и поселения беломестных казаков.

Четкого разграничения прав и обязанностей разрядных и уездных воевод не было. Как те, так и другие получали назначение на должность и наказы в Москве и после смены отчитывались в Сибирском приказе. Права и обязанности воевод в Сибири охватывали военные, судебно-административные, полицейские, финансово-податные и все другие стороны управления, вплоть до дипломатических сношений (в отдельных случаях) с правителями соседних народов.

Разрядный воевода обязан был обеспечивать оборону всей области и содействовать распространению власти русского царя на новые земли, представлять в Москву отчетную документацию за весь разряд. Для выполнения военных задач он наделялся правом мобилизации воинских команд из других уездов разряда. Он имел право требовать от уездных воевод своевременного представления отчетной документации, мог выговаривать им при каком-либо «нерадении» по службе. В случае злоупотреблений разрядный воевода имел право даже отстранить от должности и арестовать уездного воеводу. Однако последнее удавалось редко, так как реальных возможностей для осуществления этого права разрядный воевода не имел, поскольку уездный воевода был начальником воинского гарнизона своего уезда. (Когда уезд лишался воеводы по болезни или смерти, разрядный воевода был обязан до присылки из Москвы нового воеводы назначить кого-либо из служилых людей исполнять эту должность. До 1635 г., а затем в конце XVII и начале XVIII в. разрядные воеводы назначали в уездные центры таможенных голов и выдавали им наказы.

Уездный воевода по всем вопросам управления должен был сноситься с разрядным воеводой. Лишь «о больших делах» ему надлежало писать непосредственно в Москву, в приказ, с одновременным сообщением об этом разрядному воеводе.

Все это в известной мере ставило уездного воеводу в подчиненное положение по отношению к воеводе разрядному. Но на практике степень подчиненности была весьма различной. Она определялась многими факторами, немаловажное значение среди которых имели чины и родовитость воевод, их характеры и волевые качества, дальность расстояния уездного центра от разрядного.

История Сибири XVII в. имеет немало ярких примеров разногласий и ссор между уездными и разрядными воеводами. Первые отвергали притязания разрядных рассматривать их как подчиненных, жаловались на вмешательство во внутренние дела уезда; вторые жаловались на непослушание уездных воевод их «указу».

Сибирские воеводы обладали более широкими, чем их коллеги в европейской части страны, полномочиями.

Воеводе рекомендовалось управлять уездом по данному ему наказу «и по своему высмотру, как будет пригож и как бог вразумит». В разрядные города назначались по 2 воеводы и 1—2 дьяка. В уездные города, как правило, назначали одного воеводу и в «товарищи» ему дьяка или «подьячего с приписью» (с правом подписывать официальные документы). В истории Сибири XVII в. немало случаев, когда воеводскими «товарищами»

назначались их сыновья.

Срок пребывания в Сибири разрядных и уездных воевод до 1621 г. не был регламентирован и колебался от 1 до 6 лет. В 1621 г. для них был установлен двухгодичный срок, а с 1635 г. — четырехлетний. С этого года смена воевод обычно производилась одновременно. Позднее правило четырехлетней службы не всегда соблюдалось последовательно. Царский указ 1695 г. предписывал посылать воевод в Сибирь на 4—6 лет. Сибирский уезд делился на русские «присудки» (слобода или острог с прилегающими деревнями, починками) и на ясачные волости.

Воевода управлял уездом при помощи аппарата съезжей (приказной) избы, приказчиков слобод, острожков и родоплеменной знати ясачного населения. В разрядных центрах съезжая изба называлась еще приказной палатой, а по своей структуре и штатам она (особенно тобольская) стремилась копировать Сибирский приказ. Аппарат съезжей избы, возглавляемой дьяком или подьячим с приписью, состоял из нескольких подьячих, ведавших делами столов (ясачный, денежный, хлебный и т. д.), и писчиков. Дела между столами съезжей избы делились по функциональному принципу.

В выполнении своих функций по управлению уездом воевода опирался прежде всего на воинский гарнизон. Служилые люди выполняли обязанности приказчиков острогов и пашенных слобод, собирали ясак, транспортировали и охраняли казенные грузы, конвоировали ссыльных людей, обороняли уезд от «немирных» соседей Сибири. Заместителями воеводы по управлению воинским гарнизоном были стрелецкие, казачьи и татарские головы, а также «ротмистры»

(последние командовали «немцами и литвой»). Они назначались Сибирским приказом обычно из верхов местных служилых людей, но иногда присылались из других мест.

Посадское население городов имело своих мирских и цеховых (например, «кузнецких») старост, которые помогали воеводам распределять между посадскими людьми оброки, казенные службы и «изделия», а также выступали в качестве представителей посадского мира в случае коллективных челобитий.

Посадский мир без воеводы не мог принять нового тяглеца или отпустить старого. Старосты, а также сотские, пятидесятские и десятские, выбираемые по предписанию воеводы посадским миром, исполняли полицейские функции, но не обладали никакими судебными правами. Исполнение этих должностей было по существу одной из повинностей посада в пользу феодального государства.

Их «выбор», скрепленный подписями посадских людей, гласил: «... будучи им у правления государевых дел, не пить и никаким воровством не воровать, из города... не збежать. И буде они у отправления государевых дел какое похищение учинят и то все взять на нас посацких людех».87 В острожки и слободы, удаленные от уездного центра, воевода назначал управителей, так называемых приказчиков, из числа детей боярских и других лиц командного состава гарнизона. Приказчик в своем «присуде» был воеводой в миниатюре. Обязанности приказчика перечислялись в «наказной памяти», которая выдавалась ему в воеводской съезжей избе. Иногда приказчики, особенно в крупные острожки, назначались и получали «наказные памяти»

непосредственно в Сибирском приказе.

В крестьянские слободы назначались особые приказчики пашенных крестьян.

Наряду со служилыми людьми на эти должности иногда назнаИз «выбора» старосты, сотских, пятидесятских и десятских в г. Тюмени в 1721 г. ГАТОТ, ф. Тюменской воеводской канцелярии, № 3377, л. 1—1 об.

чались и посадские люди. Основная их обязанность заключалась в том, чтобы следить за исправным выполнением государевыми пашенными крестьянами повинностей и за расширением казенной запашки. В помощь приказчику крестьянский мир обязан был выбирать целовальников (для приема и хранения хлеба), старост, пятидесятских и десятских (для выполнения полицейских функций).

Выборные представители крестьян в данном случае выступали не столько участниками мирского самоуправления, сколько дополнительным бесплатным аппаратом правительственной администрации.

Процесс окрестьянивания рядовой массы служилого населения Сибири уже в XVII в. нашел свое отражение и во внутреннем управлении ^уезда. В конце XVII в. слободские приказчики пашенных крестьян имели «под присудом»

крестьян, уездных посадских людей и обязательно беломестных казаков там, где они были.

Деление уезда на слободские «присудки» не было стабильным. Воеводы часто дробили их на более мелкие части, чтобы увеличить свои доходы от взяток при назначении приказчиков.

Особыми административными единицами в составе Сибирского уезда были ясачные волости. Разгромив татарские ханства в Поволжье, а затем в Сибири, русские власти заимствовали от них ясак как форму обложения местного населения. В Сибири ясак надолго стал главной формой эксплуатации коренного нерусского населения. В буквальном переводе на русский язык термин «ясак» означает дань, которая уплачивается в знак подданства.

На первых порах ясак, взимаемый царской администрацией в Сибири, ничем не отличался от дани, которую выплачивало местное население более сильным племенам или государственным образованиям, в «кыштымной» зависимости от которых оно находилось до прихода русских. Но с закреплением и развитием Сибири в составе Русского государства ясачная подать уже в XVII в. претерпела существенные изменения, постепенно превращаясь в ренту, уплачиваемую местным населением в пользу феодального государства за пользование землей и другими ясачными угодьями.

Русская практика взимания ясака в Сибири знала две формы — окладной и неокладной ясак. Окладной ясак — это постоянный, зафиксированный размер сбора с той или иной волости («землицы»); неокладной ясак — неопределенный — сколько возьмется. Окладным ясаком облагались те группы ясачного населения, которые уже упрочились в русском подданстве и были учтены переписными ясачными книгами. Жители территорий, которые, в силу их отдаленности от русских опорных пунктов, пограничного положения и т. п., были еще не прочно закреплены в русском подданстве, платили неокладной ясак, часто в том размере, в каком они сами находили это нужным для поддержания дружеских отношений с русскими властями. В последнем случае ясак нередко носил характер обычного торгового обмена. В ясачном сборе русских в Сибири в XVII в. вообще присутствовали элементы торгового обмена, поскольку его обязательно сопровождали «государевы подарки». Ясачным людям выдавали сукно, ткани, котлы, хлеб, водку, дешевые украшения (бисер, одекуй). Ясачный взнос состоял из собственно ясака — обязательного платежа— и добровольных приношений, так называемых «поминков»

(государевых, воеводских, дьячьих). Со временем «поминки» стали так же обязательны, как ясак, и полностью с ним слились.

Ясак принимали преимущественно пушниной (соболиный оклад). Иногда его брали рыбой, скотом, оленьими ровдугами (шкурами). По мере истребления соболей стали принимать меха лис, бобров и других пушных зверей, а также разрешать уплату ясака деньгами, что несомненно свидетельствовало и о втягивании коренного населения в товарноденежные отношения.88 В Западной Сибири, где запасы ценного пушного зверя истощились значительно раньше, чем в Восточной Сибири, к началу XVIII в.

доля взноса ясака деньгами доходила до половины.89 Но правительство было заинтересовано в поступлении в казну сибирской пушнины и с большим нежеланием относилось к переводу ясачных плательщиков на денежный оброк.

Поэтому в основных пушнопромысловых районах (Якутский, Мангазейский, Енисейский уезды) замена пушного ясака денежным в XVII в. была исключительной редкостью.

Размер ясачного оклада одного охотника в разных частях Сибири был далеко не одинаков. Он колебался от 1 до 10—12 шкурок соболей. Самый большой ясачный оклад (10—12 соболиных шкурок) был у остяков Нарымского, Томского и Енисейского уездов, а самый маленький (1 шкурка)—у камчадалов, ненцев, тувинцев и некоторых групп бурят. При этом даже представители одной родоплеменной группы, жившие в разных уездах, платили по-разному; еще чаще не одинаковым был размер ясака с разных народов в одном уезде. С остяков Мангазейского уезда брали в два раза меньший ясак, чем с их сородичей в соседнем Енисейском уезде. В Енисейском уезде остяки платили по 10—12 соболиных шкурок, тунгусы — по 5, а буряты — по одной.90 Отдельные группы аборигенов Западной Сибири были освобождены от ясака за обязательство выполнять ямскую службу.91 Отмеченные различия в ясачном обложении зависели от целого ряда причин.

Главные из них — учет русской правительственной администрацией военнополитической обстановки и природно-хозяйственных условий жизни отдельных групп и народов.

В стоимостном выражении размер ясачного платежа был меньше повинностей сибирского крестьянина или посадского человека.92 Но если учесть разницу в уровне развития производительных сил русского населения и аборигенных обитателей края, а также насилие, которым сопровождался процесс сбора ясака, следует признать, что фискальный гнет у нерусских народов Сибири был не легче, если не тяжелее, чем у тяглых сословий русского населения края.

Ясак, как правило, собирался при посредстве местной знати. Его либо доставляли «лучшие люди» непосредственно в уездный центр (или в острог, где находился приказчик), либо за ясаком отправлялись в ясачные волости специальные сборщики. В том и другом случае ясачным людям «для спору»

выдавали отписи (расписки) в получении с них ясака. Для обеспечения регулярности сбора ясака в уездном центре и в острожках существовали аманатские избы, где содержались заложники от ясачных волостей.

Сохранив и использовав в Сибири ясачное обложение, царская администрация использовала и традиционные формы внутреннего управления коренных народов, стремясь при этом опереться на родоплеменную знать путем освобождения от ясака и оставления за ней всех старых привилеВ. И. Ш у н к о в. Ясачные люди в Западной Сибири XVII в. Советская Азия, кн. 3—4, М., 1930, стр. 184—197; кн. 5—6, стр. 261—271; Е. М. Залкинд.

Присоединение Бурятии к России. Улан-Удэ, 1958, стр. 192—196.

В. И. Ш у н к о в. Ясачные люди в Западной Сибири XVII в., стр. 270.

Очерки истории СССР. Период феодализма. XVII в. М., 1955, стр. 818—823;

Б. О. Долгих. Родовой и племенной состав народов Сибири в XVII в. Тр. Инст.

этногр., нов. сер., т. 55, М., 1960, стр. 30, 148—189, 265, 296, 452—487, 569; С.

В. Бахрушин. Ясак в Сибири в XVII в. Сибирские огни, 1927, № 3, стр. Ю4— 109; ЦГАДА, СП, стлб. 402, л. 116.

Очерки истории города Томска. Томск, 1954, стр. 10.

В. Огородников. Русская государственная власть и сибирские инородцы в XVI—XVIII вв., стр. 80.

гий. Так, кучумовские «мурзы и мурзичи» в большинстве своем были приняты на царскую службу и составили особую группу «служилых юртовских татар».

, Учитывалось и управлялось ясачное население по волостям, которые назывались по имени своего князька, родового старшины, «лучшего человека»

или по географическому наименованию места жительства.

Во внутреннее устройство ясачных волостей царские власти не вмешивались, и их управление строилось на основе обычного права. Суд по мелким исковым и другим делам до 2 руб. вершила родовая знать. Судебные дела об исках от 2 до 10 руб. (с конца XVII в. — до 5 руб.) решал приказчик совместно с представителями ясачных людей. Более крупные дела, а также криминальные (убийства, бунт, «измена») и «смесные» дела русских и ясачных людей судил сам воевода.93 При этом с ясачных людей, в отличие от русских, предписывалось не брать судные пошлины.94 Политику опоры на «лучших ясачных людей» правительство настойчиво проводило и в XVIII в., постепенно расширяя их привилегии в сравнении с рядовыми массами ясачных людей.95 Система воеводского управления, сосредоточившая в руках одного лица судебную и исполнительную власть, предоставляла широкие возможности для злоупотреблений, особенно в Сибири, вдали от контроля центра. Воеводское управление XVII в. сохраняло еще многие черты кормления. Воеводы, казачьи и стрелецкие головы, приказчики за свою службу не получали казенного жалованья. Кроме того, им строго запрещалась предпринимательская и торговая деятельность. Но это не мешало им за время службы значительно улучшить свое материальное состояние.

В Сибири было широко развито преподношение «в почесть». Когда приезжал новый воевода, ему все население подносило дары. В дальнейшем воеводам в почесть приносили пушнину, хлеб, товары, драгоценности в различные праздники, в том числе в дни рождения воеводы и членов его семьи, а также при каждом воеводском объезде уезда. Всевозможные челобитчики также подносили воеводе подарки, что уже скорее было взяткой. Сибирские воеводы легко переходили грань между «почестью» (добровольным приношением) и неприкрытым грабежом. Они облагали население различными поборами в свою пользу, недодавали служилым людям жалованье, а крестьянам «подмогу», вымогали взятки всевозможными средствами, вплоть до арестов и пыток, незаконно курили и продавали вино, наконец, запускали руку в государственную казну.96 Воеводы особенно наживались от ясачного сбора, незаконного винокурения и нелегальной торговли. Сыщик Федор Охлопков, посланный в 1665—1666 гг.

«всех воевод и таможенных голов неправды их и плутости сыскать», выявил массу злоупотреблений. Многие воеводы, посылая служилых людей для сбора ясака, обязывали их торговать воеводскими товарами. В Сургуте воевода отбирал для себя у ясачных людей верных лисиц. Якутские воеводы за отправку на сбор ясака брали взятки у служилых людей, наживая в результате этого огромные состояния. Охлопков выяснил, что воевода Михаил Семенович Лодыженский вывез Н. С. Романов. Ясак в Якутии в XVIII в. Якутск, 1956, стр. 49; В.

Огородников. Русская государственная власть и сибирские инородцы в XVI-XVIII вв., стр. 87, 88.

ЛО ААН, ф. Левенталя, оп. I, № 8, лл. 1—2.

Ф. А. Кудрявцев. История бурят-монгольского народа, стр.

130—132; Н. С. Романов. Ясак в Якутии в XVIII в., стр. 49—52.

С. В. Бахрушин. Очерки по истории Красноярского уезда в XVII в.

Научные труды, т. IV, М., 1959, стр. 170—178; А. Н. Копылов.

Государевы пашенные крестьяне Енисейского уезда в XVII в. В кн.: Сибирь XVII—XVIII вв. Новосибирск, 1962, стр. 55, 56; ЦГАДА, СП, оп. 4, № 73, лл. 9, 10.

из Якутска 537 «сороков» шкурок соболей, а Иван Федорович Большой Голенищев-Кутузов — 513 «сорока». Последний за 7 лет службы в Якутске только «в посулех» от якутов получил более 100 «сороков» соболей, за что богатых якутов он освобождал от ясачного сбора и записывал князцами.

Якутские приказные люди в свою очередь на службе в ясачных зимовьях занимались винокурением и «преж ясачного платежа» выменивали на вино у ясачных людей пушнину, разоряя ясачных людей и наживая в год по 60 и более «сороков» соболиных шкурок.97 Воеводы брали «окуп» за назначение для сбора ясака со всех служилых людей — от приказчика до рядового по разработанной таксе. Приказчик Жиганского зимовья платил якутскому воеводе 300 руб., подьячий и толмач — по 40 руб., рядовые служилые — по 6 руб. Суммы взяток с отдельных ясачных «приказов»

колебались в 60-х годах XVII в. от 20 до 600 руб., в конце века — от 100 до 1200 руб. По подсчетам сыщика Ф. Качанова, якутские воеводы в конце XVII в.

только «окупу» от ясачных сборщиков получали в год 6209 руб., «опричь того, что из волостей приезжают и приносят собольми и иною мяхкою рухледью».98 Приказные же люди брали взятки с нижестоящих служилых людей.

Общая картина управления в Сибири была такова, что, когда на место воеводы попадал более или менее порядочный служака, в серьезность его намерений мало кто верил. В 1655 г. в Енисейск на место Афанасия Филипповича Пашкова был прислан новый воевода Иван Павлович Акинфов.

Наряду с другими злоупотреблениями Пашкова Акинфов обнаружил, что его предшественник присваивал деньги за квасной откуп и только таким образом за 5 лет прикарманил 1000 руб. казенных денег. Акинфов потребовал, чтобы Пашков внес эти деньги в казну. Но последний рекомендовал новому воеводе самому поступать так же и, кроме того, просил его, придравшись к чему-либо, посадить в тюрьму лиц, которые подают на Пашкова челобитья за разные притеснения. С этой целью Пашков несколько раз приходил к Акинфову, предлагая ему большие взятки. Когда же Акинфов решительно отказался принять взятку, заявив «так плутать не хочу», Пашков его «матерно бранил», угрожал и, наконец, осадил воеводу в городе, используя даурский полк, формировавшийся под его командованием для похода в Приамурье.99 Получившие назначение в Сибирь воеводы должны были выявлять при смене старого воеводы его злоупотребления, доносить о них в Москву и самим не «жесточить» население. Однако они сами обычно скоро усваивали богатый опыт предшественников и стремились его приумножить.

В целях пресечения злоупотреблений местной администрации правительство время от времени организовывало сыски, иногда охватывавшие ряд уездов. Так, в 1696 г. в Сибирь была направлена большая сыскная комиссия во главе с думным дьяком Данилой Леонтьевичем Полянским и дьяком Данилой Андреевичем Берестовым «для розыскных дел... на Тару, в Сургут, в Мангазею, в Илимской, в Якуцкой... Велено в тех городех про ясачной и десятинной и таможенной пошлиной многой недобор, от чего со 190-го году учал умолятца, и про воеводцкие многие неправды и налоги к сибирским служивым и к торговым людем и про грабительства розыскивать».100 Комиссия избрала местом своего пребывания Енисейск, работала несколько лет и выявила многочисленные факты коррупции воеводской администрации в Сибири. Некоторые воеводы были наказаны. Но в целом это ничего не изменило.

ЦГАДА, СП, стлб. 582, лл. 30—34.

Там же, кн. 1225, лл. 25—102.

Там же, стлб. 1560, лл. 111—123.

Там же, оп. 4, № 154, лл. 71, 72.

В управлении Сибири видное место занимали вопросы регулирования торговли.101 Заинтересованное в нормализации экономической жизни новой «государевой вотчины» царское правительство в конце XVI в. освобождало в Сибири от таможенных пошлин как русских, так и среднеазиатских (ногайских и бухарских) купцов. Но по мере освоения новой территории и налаживания торговых связей ее с южными соседями и с европейской частью страны правительство стало облагать пошлинами русских, а затем и среднеазиатских купцов, видя в таможенных сборах немаловажный источник поступлений в казну пушнины и денежных средств. В 1597 г. было предписано брать у русских торговых людей в казну с привозных их «русских» товаров десятую часть и «десятинную пошлину с сибирских товаров ото всякого зверя от девяти десятое». В наказы воеводам с этого времени стал включаться пункт об организации сбора таможенных пошлин. Таможенные головы первоначально назначались из служилых, но вскоре их заменили более опытные в торговых делах посадские люди.

В начале XVII в. были построены первые таможни (в Верхотурье, Тобольске, Тюмени, Сургуте, Таре, Березове, Мангазее). Расширялся и круг взимаемых пошлин. Наряду с «сибирским платежом» десятой пошлины стали брать «против русских и поморских городов» всевозможные проезжие и торговые пошлины.

В отличие от европейской части страны, где воеводам не разрешалось «вступатца в таможенное дело», в Сибири до начала 20-х годов XVII в. вся деятельность таможен проходила под непосредственным руководством воевод.

Таможенный голова назначался воеводой и полностью был ему подотчетен, а воевода часто вмешивался в процесс сбора пошлины. Иногда сбор пошлины поручался тому же приказчику, который посылался для ясачного сбора.

С 20-х годов XVII в. таможенные головы в Сибири стали назначаться Приказом Казанского дворца (в Тобольск и Верхотурье) или Тобольским разрядным воеводой (во все другие таможни) и снабжаться в Тобольске специальными наказами, в которых излагались принципы и порядок взимания таможенных пошлин, их состав и размеры. При этом уездным воеводам запрещалось вмешиваться в процесс сбора пошлин. Однако воеводы продолжали злоупотреблять своим правом контроля за деятельностью таможенных голов. Тогда в главные торговые центры Сибири — Тобольск, Енисейск, Верхотурье, Мангазею, Томск и Сургут — с 1635 г. стали посылать таможенными головами торговых людей из поморских городов и наказы им выдавать непосредственно в Москве. В наказы было записано, что осмотр товаров, сбор пошлин и конфискация незаконно провозимых товаров находится в «одноличном» ведении голов, которые должны были доносить в Москву, если воевода «в таможенное дело учнет вступатца и тем чинити таможенному делу какую поруху и государеве казне убыль». Эта мера несколько уменьшила произвол воевод в таможенном деле, но не дала больших положительных результатов.

В 1645 г. торговцы и промысловики во главе с виднейшими и влиятельными гостями в коллективном челобитье подняли вопрос,о злоупотреблениях сибирских воевод в таможенном управлении и добились принятия правительством «Уставной таможенной грамоты 1646 г.». По этой грамоте во всех сибирских городах, кроме Тобольска, осмотр товаров и выдача проезжих грамот осуществлялась только таможенными головами. Это усилило относительную самостоятельность таможенных голов и споСм. А. Н. Копылов. Таможенная политика в Сибири в XVII в. В сб.: Русское государство в XVII веке. Новые явления в социально-экономической, политической и культурной жизни. М., 1961, стр. 330—370.

собствовало сокращению помех в развитии торговли. Но у воевод по-прежнему оставалось право надзора за таможенными головами, которые обязаны были воеводе сдавать собранные пушнину и деньги и давать финансовый отчет.

Заботясь о регулярном поступлении ясака и о том, чтобы ясачных людей «не ожесточити и не отбити от государя», правительство освободило их от уплаты таможенных пошлин.

Чтобы оградить казну от недобора ясака и пресечь возможное уклонение русских торговцев от уплаты таможенных пошлин, правительство разрешало торговлю с ясачными людьми только на гостиных дворах и лишь после окончания сбора ясака. На практике эту установку трудно было проводить в жизнь в силу постоянных контактов между ясачными и русскими людьми.

Пользовались льготами по сравнению с русскими и бухарские купцы.

Основная сибирская пошлина — «десятая» (10%) — заменялась для них «двадцатой» (5% от стоимости товаров). С целью компенсации за трудности и тяготы службы служилым сибирским людям также предоставлялись таможенные льготы при небольших торговых операциях.

Торговлю наиболее ценными мехами правительство монополизировало.

Лучшие сорта соболей, лисиц и бобров, а с 1697 г. — все сорта соболей промысловики обязаны были продавать в казну.

Русское государство в XVI—начале XVII в. имело сложную и запутанную систему таможенных сборов, унаследованную от периода феодальной раздробленности. Эта система распространялась правительством и на Сибирь, но с некоторыми особенностями: для Сибири вводилась десятипроцентная пошлина. Поступления от десятой пошлины составляли основную часть всех таможенных сборов в Сибири; она была много тяжелее основной торговой пошлины европейской части страны (так называемой рублевой).

В середине XVII в. в Русском государстве, в условиях начала складывания всероссийского рынка, была проведена таможенная реформа, ликвидировавшая внутренние проезжие пошлины и унифицировавшая торговые пошлины. На Сибирь эти изменения в то время не были распространены. Правительство не хотело лишаться высоких доходов от сибирской торговли.

Положение изменилось только к началу 80-х годов XVII в. В результате успехов местного земледелия и ремесла усилились внутрисибирские экономические связи, Сибирь стала превращаться в органическую часть Русского государства.

С другой стороны, истощение пушных богатств и быстрый рост русско-китайских экономических связей изменили торговую конъюнктуру. При дальних поездках в Иркутск и Нерчинск «для китайских торгов» торговых людей стесняли устаревшие таможенные порядки в Сибири. В 1685—1686 гг. они стали требовать распространения на Сибирь общерусского таможенного законодательства. В этих условиях правительство вынуждено было пойти на реформу таможенного дела в Сибири.

Реформа имела четыре этапа: 1) отмена в 1687 г. проезжих пошлин; 2) введение в 1689 г. для Сибири дополнительных статей к Новоторговому уставу 1667 г.; 3) введение первого таможенного кодекса для Сибири— статей 1693 г.;

4) введение таможенного устава для Сибири 1698 г.

Основной, принципиальный вопрос реформы — ликвидация проезжих пошлин — был решен на первом этапе. Позднее речь шла главным образом о степени распространения десятой пошлины, об унификации ее сборов, об увеличении или об уменьшении тяжести обложения, о кодификации таможенного дела в Сибири.

Царский приговор 13 декабря 1686 г., явившийся итогом двух коллективных челобитий торговых людей (1685 и 1686 гг.), отменил взимание в Сибири проезжих и других мелких пошлин, но оставил сибирскую десятую пошлину.

Таким образом, принципиально уравняв таможенные порядки в центре страны и в Сибири, правительство сохранило процентное различие в пошлинах.

Ссылка на Новоторговый устав 1667 г. и противоречивость указаний Сибирского приказа о новом порядке сбора, по времени совпавшие также с отменой ранее практиковавшихся в Сибири завышенных таможенных оценок товаров, повели к большой путанице на местах и к падению доходов от таможенных сборов. Обеспокоенное этим руководство Сибирского приказа составило в 1689 г. так называемые «пополненные» (дополнительные) статьи, которые, по мнению авторов, должны были служить дополнением к Новоторговому уставу 1667 г. и отражать специфику Сибири. Но и после этого увеличения таможенных сборов не последовало.

Тогда по указанию судьи Сибирского приказа И. Б. Репнина в 1693 г. был разработан для Сибири первый специальный таможенный устав, охватывающий все стороны внутренней и внешней торговли. Он установил жесткий порядок и очень высокие пошлины. Введя ряд новых сборов и ограничений, среди которых наиболее тяжелыми были «перекупная» десятая и десятая с каждой последующей перепродажи основных товаров сибирского рынка — пушнины, моржовых клыков и китайских товаров, устав 1693 г. сильно увеличил тяжесть таможенного обложения в Сибири по сравнению со всеми предыдущими периодами. Это была попытка казны восполнить упадок ясачных доходов за счет купеческого капитала, которая, однако, не дала желаемых результатов.

Через 5 лет правительство признало, что установленные пошлины для купцов были «тягостны», так как «со всякого рубля сходило пошлин по 10 алтын», и они «в Сибирь для торгов ехать отказали». В 1698 г. правительство вынуждено было принять «новые статьи, которые б торговым приезжим и тамошним жителям были сносны». Перекупная десятая пошлина и десятая пошлина «с приценки» (при перемещении внутри Сибири) были отменены; сбор десятой пошлины с товаров приезжих купцов устанавливался только в двух «порубежных» пунктах (Верхотурье и Нерчинске). Статьи (таможенный устав) 1698 г. значительно облегчили торговые связи Сибири с европейской частью страны и с Китаем.

В условиях складывавшегося всероссийского рынка и втягивания в него сибирской окраины правительство вынуждено было унифицировать и кодифицировать таможенную систему Сибири. Но реформа проводилась с большими колебаниями с 1687 по 1698 гг. и закончилась компромиссным решением вопроса —барьер между Сибирью и европейской частью страны в виде сбора десятой пошлины был в конечном счете все же сохранен.

Процесс приспособления аппарата управления к задачам абсолютной монархии, начатый в XVII в., был завершен государственными административными преобразованиями первой четверти XVIII в.

Начало петровских административных реформ почти не затронуло Сибирь.

Реформа городского управления 1659 г. не была распространена на территорию Сибири под предлогом слабости сибирских посадов.102 Однако нежелание правительства вводить в Сибири городское самоуправление скорее всего было продиктовано внутриполитическими опасениями, порожденными городскими восстаниями 90-х годов XVII в.

ЦГАДА, ф. Преображенского приказа, оп. 2, стлб. 719, лл. 8—50; М. М.

Богословский. Городская реформа 1699 г. в провинциальных городах. Уч. зап.

Инст. истории РАНИИОН, т. II, М., 1927, стр. 219, 220.

Реорганизация управления Сибири началась при проведении первой областной реформы. Среди 8 губерний, образованных по указу от 18 декабря 1708 г., учреждалась Сибирская губерния с центром в г. Тобольске. Сибирский приказ, как и другие приказы, потерял значение центрального государственного учреждения. Он превратился в Московскую канцелярию Сибирской губернии, а все его функции по управлению Сибирью перешли к сибирскому губернатору.

Московская канцелярия Сибирской губернии ведала пушниной и китайскими товарами, присылаемыми из Сибири, и занималась их реализацией, а также выполняла поручения сибирского губернатора.

Первым губернатором Сибирской губернии был назначен судья Сибирского приказа князь М. П. Гагарин, бывший в то время также московским комендантом и именовавшийся «Московский комендант и генерал-президент, сибирский провинциальный судья». Открытие губернии затянулось, и Гагарин только во второй половине 1711 г. выехал в Тобольск, получив 6 марта 1711 г.

официальный титул сибирского губернатора.

Под властью сибирского губернатора была объединена огромная территория, в том числе Приуралье. Ранее существовавшее уездное деление не было затронуто, но воеводы, теперь называвшиеся комендантами, стали назначаться не центральной властью, а сибирским губернатором и были во всем ему подотчетны.

Первая областная реформа затронула и таможенное управление Сибири. С именем губернатора М. П. Гагарина связан новый поворот таможенной политики в сторону усиления пошлинного обложения торговли. Таможенные чиновники в Сибири, на протяжении предыдущего столетия настойчиво добивавшиеся независимости от воевод, в начале XVIII в. снова были поставлены под опеку местной администрации. С введением губернского деления таможенные головы стали именоваться таможенными надзирателями.

Назначались они губернатором (в губернии) или комендантами (в уездах) и были им подотчетны. Прочие сотрудники таможни (подьячие, целовальники, сторожа) теперь именовались канцелярскими, ларечными и другими «таможенными служителями».

С целью увеличения дохода в казну от сибирской торговли М. П. Гагарин в 1713 г. пересмотрел таможенный устав 1698 г., считая, что он создал льготные условия для торговых людей, особенно для тех, кто торговал внутри Сибири;

Гагарин отменил его и ввел новый устав 1713 г.

По этому уставу в Сибири опять вводился дополнительный сбор десятой «перекупной» пошлины при перепродаже товаров, кроме хлеба и прочих съестных припасов. С товаров же и пушнины, вывозимых за границу, равно и с ввозимых из-за границы, устанавливался двойной сбор десятой пошлины. Возвращаясь к жестким нормам таможенного обложения, авторы устава провозглашали: «А естли приезжим купецким людем то пошлинное взятье будет в тягость и им в том неволи нет, сильно их не прежде ни ныне никто не посылал для того промыслу;

кому тягостно тот не будет ездить».103 Таким образом, правительство еще раз пыталось в какой-то мере поправить напряженные войной до предела финансы путем усиленного обложения купеческой торговли в Сибири.

Сбор пошлин по новым таможенным правилам 1713 г. был начат не сразу и не везде одновременно. Так, в Иркутске по статьям 1713 г. пошлины стали впервые брать только в 1716 г. Вероятно, новый порядок таможенного обложения в Сибири, введенный в 1713 г., не пережил своего основного автора М. П.

Гагарина, казненного за злоупотребление властью в 1721 г. В 1722 г. сибирский губернатор Алексей Михайлович ЧеркасЦГАДА, СП, кн. 1596, лл. 30-37.

ский требовал от таможенных властей и воевод неукоснительного соблюдения таможенных правил, установленных статьями 1698 г.104 В дальнейшем устав 1698 г. действовал в Сибири с незначительными изменениями вплоть до отмены в 1753 г. внутренних таможен.105 Образование коллегий и вторая областная реформа сблизили местное управление Сибири с общерусским. Первоначально (в 1719 г.) Сибирь была разделена на 3 провинции: две приуральские (Вятская и Соликамская) и одну собственно сибирскую (Тобольскую). Затем (в 1724 г.) из Тобольской провинции выделились еще две — Енисейская и Иркутская.106 В провинциях и уездах (дистриктах), как и в европейской части страны, появились новые должностные лица, ведавшие определенным кругом вопросов и подчиненные непосредственно центральным коллегиям: камериры, земские комиссары, рентмейстеры, фискалы. На Сибирь была распространена судебная реформа, по которой в провинциях учреждались надворные, а в уездах — нижние суды. Но надворные суды были образованы только в центрах двух сибирских провинций — Тобольске и Енисейске. Наконец, по второй городской реформе (1721—1724 гг.) городское население Сибири впервые получило право на самоуправление.107 В управление ясачным населением Сибири ни первая, ни вторая областные реформы не внесли ничего принципиально нового.

В результате административных реформ первой четверти XVIII в. Сибирь получила в целом единообразное с другими частями Российской империи местное управление при сохранении специфики управления ясачным населением и некоторых особенностей таможенной политики.

Новая система управления бюрократизировала аппарат, но не уменьшила его злоупотребления. Управление первого сибирского губернатора М. П. Гагарина закончилось новым грандиозным сыском о злоупотреблениях сибирских властей. В 1717 г. была учреждена под руководством генерал-майора и лейбгвардии майора И. Д. Дмитриева-Мамонова Комиссия для розыска о злоупотреблениях сибирского губернатора М. П. Гагарина и «других той губернии управителей».108 Член комиссии капрал Максим Пущин, проводя сыск в Удинске, в частности, выяснил, что право повышать служилых людей в чинах сибирская администрация широко использовала для личной наживы. При этом действовало неписаное правило, по которому служилый человек при поверстании на службу или повышении в чине обязан был давать взятку в размере годичного денежного оклада коменданту, воеводе или губернатору, оформлявшему его продвижение. Такие показания дало абсолютное большинство допрошенных сыщиком людей. 109 Работа Комиссии Дмитриева-Мамонова охватила территорию всей Сибири;

она закончилась отстранением от должностей ряда сибирских администраторов и публичной казнью губернатора М. П. Гагарина. Но даже такие меры устрашения наиболее зарвавшихся представителей царской администрации не могли ликвидировать или хотя бы значительно ослабить произвол местных властей.

Как приказная система XVII в., так и чиновничье-бюрократическая система XVIII в. были орудием классового господства феодалов над труГАТОТ, ф. Тюменской таможни, № 103, лл. 22, 23.

Г. Ф. Миллер. Описание о торгах сибирских. СПб., 1756, стр. 15, 169.

Обозрение главных оснований местного управления Сибири.

СПб., 1841, стр. 2.

Очерки истории СССР. Период феодализма. Россия в первой четверти XVIII в.

Преобразования Петра I. М., 1954, стр. 332—340.

Н. Н. О г л о б л и н. Обозрение столбцов и книг Сибирского приказа (1592— 1768 гг.), ч. 3. М., 1900, стр. 335.

ЦГАДА, СП, кн. 1624, лл. 26 об.—61.

дящимися массами населения, забитыми и лишенными каких-либо гражданских прав.

Из сказанного следует, что естественным состоянием для государственного аппарата феодальной России были произвол и беззаконие.

3. КЛАССОВАЯ БОРЬБА Классовые противоречия в Сибири проявлялись повсеместно в процессе вхождения ее в состав России, заселения русскими переселенцами, распространения феодальных отношений и учреждения системы управления.

Несмотря на известное своеобразие причин, вызывавших выступления местного ясачного и переселявшегося русского населения и отчасти форм их проявления, классовая борьба в Сибири в целом отражала протест широких народных масс против социального угнетения, осуществлявшегося царским правительством в интересах господствующего класса феодалов. Порожденная социальными противоречиями, свойственными феодальному обществу, классовая борьба в Сибири отражала антифеодальные устремления, присущие всем народам России того времени, и, усиливаясь по мере роста производительных сил, развития феодальных отношений, гнета и эксплуатации, была связана с крупнейшими народными движениями в европейской части России.

Поскольку частновладельческого крестьянства в Сибири было очень немного и оно играло незначительную роль в местной экономической и общественной жизни, феодальный гнет в Сибири осуществлялся непосредственно административным аппаратом. По отношению к ясачному населению феодальный гнет осуществлялся на основе системы так называемого ясачного режима.

Классовые противоречия между русским населением и правительством проявлялись уже в самом процессе переселения. Переселенческое движение в Сибирь, в равной степени как и на юг, в «дикое поле» и в Поволжье, порождалось антифеодальными устремлениями широких народных масс.

Основная масса переселенцев уходила в Сибирь в надежде избавиться от феодального и крепостнического гнета, а официальные власти, с одной стороны, стремились ограничить это переселение, и, с другой стороны, поставить переселившихся в Сибирь в условия господствующих в России общественных отношений. Стремление русских переселенцев избавиться от вводимых царской администрацией феодальных повинностей вызывало внутри самой Сибири массовые народные передвижения в новые необжитые районы, главным образом на восток.

Общественный порядок в Сибири и его своеобразие основывались на закрепощении трудящихся масс государством, причем тяжесть правительственной политики испытывали все социальные группы постоянного русского населения. Классовые возмущения сибирского крестьянства были направлены против прикрепления к земле и против натуральных повинностей, выражавшихся прежде всего в отработке «десятинной пашни» (барщины).

Посадское население испытывало непосильный для него тягловый гнет, усугубляемый, помимо оброка, натуральными повинностями (подводной, ямской, строительной и т. п.) и многочисленными выборными «службами».

Противоречивый характер имели выступления «приборного» служилого населения Сибири. Комплектуемые в основном из русских переселенцев, выходцев из крестьянства или посадской среды, приборные служилые люди — стрельцы и казаки — составляли в Сибири вооруженную опору правительства.

На протяжении всего XVII в. в среде приборных служилых людей стойко сохранялись традиции и нормы казацкого самоуправления, занесенные в Сибирь, по-видимому, еще со времени похода Ермака и сосуществовавшие наряду с порядками официального воинского устройства.

Стрельцы и казаки составляли заметную, иногда даже преобладающую группу русского населения во всех сибирских городах и представляли существенную силу. Связанные с системой административного управления и непосредственно осуществляющие сбор ясака, служилые люди предъявляли известные претензии на участие в феодальном ограблении (в частности, на ясырь). Недостаточное материальное обеспечение, постепенное сокращение льгот (запрещение мелкой беспошлинной торговли и торговых операций в ясачных волостях и др.) вызывали раздражение приборных людей. На этой почве вспыхивали их бунты, в которых наряду с озлоблением против местной администрации проявлялись мотивы классового характера. Во второй половине XVII в., по мере того как служилые приборные люди в известной своей части становились земледельцами, правительство все более и более начинало сближать их с тяглыми слоями населения. Приборное служилое население получало все менее и менее выгод от своего положения «государевых служилых людей»

и все сильнее испытывало гнет феодального государства. В силу своей воинской организации служилые люди становились наиболее действенной силой в антифеодальном протесте, охватывавшем трудовые слои русского населения.

Наконец, значительная группа непостоянного русского населения — промышленники — непрерывно испытывала фискальный гнет.

Выступления ясачных людей были направлены прежде всего против непосредственного усиления ясачного гнета и «насильств» воеводского управления. С постепенным уменьшением пушных ресурсов ясачные люди, будучи не в силах выполнять свои обязательства перед казной и погашать возраставшие недоимки, все более и более разорялись и попадали в кабалу к представителям своей родоплеменной знати или к русским ростовщикам. Уже в XVII в. были известны случаи, когда ясачные люди не только выступали против феодального управления, но и поднимались на борьбу против своей родоплеменной верхушки.

Таким образом, движения социального характера сибирского населения порождались многообразными противоречиями между широкими массами русских и ясачных людей и феодальной властью. Весьма существенную роль в обострении классовых противоречий играла деятельность административного аппарата, прежде всего воевод, а также приезжего купечества, местных монастырей, выделявшейся верхушки служилых и посадских людей, а отчасти и крестьянства. Несмотря на строжайшие правительственные запрещения, сибирские воеводы, а за ними и низшие чины местной администрации развивали в Сибири бурную ростовщическую, торговую и предпринимательскую деятельность, разоряли и опутывали местное население кабальными обязательствами, используя свое служебное положение в разного рода «насильствах», «нападках» и «великих накупах». Активность всех этих экономически сильных элементов отражалась на всех слоях сибирского населения.

Известное своеобразие народным движениям во второй половине XVII в.

придавало участие в них раскольников и ссыльных. В Сибири они по-прежнему выступали против официальной церкви и светских властей. Выступления раскольников не ограничивались пассивными формами протеста — самосожжением. Идеи активной части раскольничества переплетались со стихийным стремлением русских переселенцев уйти в такие «крепи», где можно было бы жить вне тягостной опеки воевод. При всей пестроте состава ссыльных и их относительной малочисленности среди них было немало антифеодально настроенных элементов, которые и в ссылке обнаруживали готовность бороться, особенно в моменты обострения классовой борьбы.

Сложное переплетение противоречий отражалось на формах, движущих силах и побудительных причинах народных движении.

Весьма своеобразно проявился протест русских промышленников в 1600 г.

против распространения воеводской власти на районы по р. Тазу и в низовьях Енисея. Они сумели организовать выступление местных самодийских племен, которые разбили в районе устья р. Таза отряд служилых людей, прибывших с воеводами М. М. Шаховским и Д. Хрипуновым. Это противодействие представителей промысловой колонизации феодальной власти в основе своей было вызвано социальными мотивами. Именно так это было понято и правительством, предписавшим новым, присланным в 1601 г. воеводам усмирять «всех московских городов торговых людей», если они и впредь будут препятствовать установлению административной власти.110 Значительно определеннее проявился классовый характер движения тех же мангазейских промышленников в 1631111 Внешним поводом к нему послужило весьма характерное для Сибири XVII в. столкновение местных воевод Г. И. Кокорева и А. Ф. Палицына. Когда между воеводами начались «вражда и брань большая», мирская организация промышленников, представлявшая их интересы в финансовых платежах, призвала воевод покончить «рознь». Эта позиция мангазейского «мира» объяснялась стремлением обезопасить себя от воеводской анархии. По мере того как вражда между воеводами перерастала в вооруженную борьбу, мангазейский «мир», скрепивший единство своих членов «одинашной записью» и призвавший к «единению» туруханский «мир», решительно принял сторону А. Ф. Палицына и осадил запершегося в Мангазейском остроге со служилыми людьми Г. И.

Кокорева. Осада продолжалась с февраля по май (или июнь) 1631 г., после чего промышленники в связи с открывшейся навигацией уехали в Туруханское зимовье для сборов к очередному сезону охоты; с ними выехал из Мангазеи и А. Ф. Палицын. В этом движении особый интерес представляет политическая активность «мира». Возмущение мангазейских промышленников было направлено против феодального режима управления и «напрасного гонительства» местной администрации во главе с Г. И. Кокоревым.

Предводитель мангазейской голытьбы Петр Ботев прямо заявил, что «им до государей далеко»,112 подчеркивая правомочность «мира» решать вопросы местного управления. Иные движущие силы проявились в конце 1620-х годов во время восстаний в Енисейске и Красноярске. Основную часть русского населения в этот период в названных острогах составляли служилые люди.

Внешне их возмущение характеризовалось чертами казачьего своевольства. Восстание в Енисейском остроге вспыхнуло в мае 1626 г.113 Служилые люди под начальством атамана Василия Алексеева уклонились от похода на «немирного» тунгусского князца Тасея. Они «круг завели и запись меж себя одиначную написали и руки к записи приложили и крест меж собою целовали, что им ево Ондрея (воеводу А. Ошанина, — Авт.) ни в чем не слушать и под суд не даватца» и «в съезжую избу приходили с шумом и ево лаяли и за бороду драли и хотели убить... и торговых и промышленных людей били не одно время и по дорогам ставили заставы, чтоб им В. А. Александров. Русское население Сибири XVII—начала XVIII в., М., 1946, стр. 17, 18.

См.: С. В. Бахрушин: 1) Мангазейская мирская община в XVII в.; 2) Андрей Федорович Палицын. Научные труды, т. III, ч. 1, М., 1955 стр 175—197 297—330.

С. В. Бахрушин. Сибирские слободчики (из истории колонизации Сибири). Научные труды, т. III, ч. 1, М., 1955, стр. 323.

ЦГАДА, СП, стлб. 11, л. 64, 66; С. В. Бахрушин. Очерки по истории Красноярского уезда в XVII в. Научные труды, т. IV, стр. 15—16.

не пропустить отписок в Тобольск».114 9 мая 1626 г. казаки захватили острог и осадили двор воеводы А. Ошанина, в котором он отбивался вместе с торговыми людьми. Через три дня стороны пришли к соглашению, по которому А. Ошанин согласился «жесточи не чинить», а восставшие — слушаться воеводу. В ходе этих событий казаки то грозили бежать «неведомо куда», то действовать по «своему указу». Сыск, начатый прибывшим из Тобольска с отрядом служилых людей сыном боярским Б.

Аршинским, показал, что возмущение выходило за рамки своеволия и было вызвано антагонизмом воеводского управления и приезжих торговцев не только с казаками, но и с русскими крестьянами, рядовыми промышленниками и ясачными людьми. Казаки обвиняли воеводу, тесно связанного с торговцами, в незаконных торговых операциях и в различных «насильствах». Их поддержали местные крестьяне, у которых воевода конфисковывал лошадей для перевоза товаров торговых людей.

Промышленники жаловались на торговых людей, которые «податей никаких не тянут и изделий не делают»,. Ясачный князец Енея жаловался на воеводу за то, что он заставляет его людей перевозить товары купцов.115 Чтобы не обострять отношений, Б. Аршинский увез в Тобольск только 10 казачьих «заводчиков», которые там были заключены в тюрьму. Вскоре под благовидным предлогом А. Ошанин был отозван из Енисейска; тем не менее в 1630 г. воевода С. Шаховской сообщал в Москву о «великой шатости» в Енисейске между служилыми людьми.116 Приблизительно такая же картина имела место и в Красноярске. Самовольный поход на Ангару красноярских казаков в 1629 г., сопровождавшийся неповиновением воеводской власти, был типично казацким походом «за зипунами», облеченным самими казаками в форму привода «государевых непослушников брацких людей под великого государя». С другой стороны, это движение было связано с событиями в Енисейске.117 По всей вероятности, краноярские казаки поддержали выступление атамана В. Алексеева, так как в 1627 г. они разгромили на р. Кети суда уплывавшего из Енисейска воеводы А. Ошанина, а также торговых и промышленных людей.118 Столкновения служилых людей в Красноярске с воеводской властью произошли и в 1641 —1642 гг., когда атаман Д. Злобин «с товарищи» в съезжей избе «резал на смерть» воеводу А. Баскакова.119 К 1620—1640-м годам относятся первые вспышки возмущения сибирского крестьянства против натуральных повинностей по обработке «государевых полей». В 1б26 г. на этой почве крестьяне западносибирской Ницынской слободы убили приказчика, а в 1632 г. туринские крестьяне отказались обрабатывать пашни, которые воевода Г. Волынский попытался прибавить к уже имевшимся десятинным полям. Тогда же крестьяне Тагильской слободы (Верхотурский уезд) отказались пахать прибавочную пашню, а в 1633 г.

совместно с крестьянами Невьянской слободы воспрепятствовали сыску в своих слободах беглых крестьян.120 В 1648 г. произошли выступления пашенных крестьян в Ирбитской слободе против местного подьячего-ростовщика и в Тагильской слободе — против приказчика. Столкновение служилых людей с воеводским управлением произошло в 1639 г. в Тобольске. Местные и березовские казаки, наряженные на ЦГАДА, СП, стлб. 12, лл. 18—35; стлб. 83, лл. 832—836.

Там же, стлб. 12, лл. 36—52, 61, 66, 481, 512.

Там же, стлб. 12, лл. 558—562.

А. П. Окладников. Очерки из истории западных бурят-монголов (XVII— XVIII вв.). Л., 1937, стр. 51, 52.

ЦГАДА, СП, стлб. 113, ч. II, лл. 342—344; стлб. 12, лл. 459, 470; стлб. 159, лл. 260—262.

Там же, стлб. 113, ч. II, лл. 342—344; стлб. 250, лл. 404—406.

В. И. Ш у н к о в. Очерки по истории колонизации Сибири в XVII—начале XVIII в., стр. 221—223.

службу в Якутию, добились выплаты жалованья, как полагалось в таких случаях, вперед на весь срок похода, т. е. на два года.121 Отчетливо классовый, но своеобразный характер носило волнение в 1636 г.

кодских хантов против своих угнетателей князей Алачевых, которые сохраняли известную автономию по управлению своими соплеменниками. Испытывая тяжесть двойного гнета, кодские ханты направили свой социальный протест именно против своих князей, побуждавших их исполнять государственные повинности и одновременно обиравших их в свою пользу. Собравшиеся в городке Кармыш-Юган «для мирского совета», ханты подали царю челобитную о том, что «за князем Дмитрием Алачевым в ясаку отнюдь... быть невозможно», и добились права уплаты ясака непосредственно в казну.122 Это волнение свидетельствовало об углублении социальных противоречий в среде местных народов и о позиции широких народных масс в процессе ликвидации власти местной племенной верхушки.

Отдельные выступления служилых людей, крестьян, промышленников и ясачных людей по мере укрепления феодальной власти в Сибири и усиления феодальной эксплуатации стали перерастать в более сложные движения. На протяжении второй половины 1630-х и в 1640-х годах такие движения были особенно характерны для Томского уезда и Якутии. Еще в 1634 г. в Томском уезде был раскрыт «заговор» служилых людей (из числа ссыльных), холопов и пашенных крестьян, собиравшихся перебить местную администрацию и бежать в европейскую часть страны. Эта «шатость» привела через три года к открытому восстанию, в котором проявился протест приборного войска против системы феодального управления, причем этот протест вылился в совместную борьбу служилых и посадских людей и крестьян с экономически сильной городской верхушкой, группировавшейся около воеводы И. Ромодановского.

Сибирские воеводские власти неоднократно пытались сократить расходы на содержание ратных людей. Ромодановский начал сокращать, а частично и вовсе лишать казаков хлебного жалованья и заменять его земельным окладом.

Раздражение служилых людей переросло в восстание, когда присланные из Тобольска хлебные запасы воевода не передал «войску», а отдал под контроль местных детей боярских и зажиточных казаков, которые к тому же держали в своих руках хлебную торговлю. Служилые люди отправили в Москву челобитную с просьбой сохранить прежний порядок их обеспечения и 12 апреля 1638 г. «отказали» воеводе Ромодановскому. Они создали свои органы управления — «круги и советы», призвали к объединению посадских людей, уездных крестьян и ясачных людей и попытались установить связь с тобольскими служилыми людьми. Правительство не рискнуло обострять отношения, отозвало воеводу, разослало его сторонников по другим сибирским городам и сохранило старый порядок обеспечения служилых людей.123 Однако через 10 лет эти противоречия вновь привели к восстанию во главе с теми же руководителями, что и в 1637—1638 гг. Воевода О. Щербатов также попытался сократить оклады хлебного жалования служилым людям.

Недовольство служилых людей усиливалось также ликвидацией их сословных привилегий (запрещение холопить ясачных людей, стеснение в торговле с ясачными людьми).124 Недовольство местных ЦГАДА, СП, стлб. 75, лл. 13—17.

С. В. Бахрушин. Остяцкие и вогульские княжества в XVI и XVII вв. Научные труды, т. III, ч. 2, М., 1955, стр. 130, 131.

3. Я. Б о я р ш и н о в а. Волнения в Томске в XVII веке. Вопросы истории, 1956, № 6, стр. 112; Н. Н. О г л о б л и н. Томский бунт 1637—1638 годов (очерк из жизни XVII века). Исторический вестник, 1901, № 7, стр. 229—250.

ЦГАДА, СП, стлб. 377, лл. 272—275.

крестьян в это же время было вызвано увеличением объема барщинных работ на десятинных полях и другими натуральными повинностями. Восстание в Томске началось в апреле 1648 г. Внешне оно напоминало «мангазейскую смуту» 1631 г., так как восставшее население, используя вражду между Щербатовым и другим воеводой Бунаковым, поставило последнего формально во главе управления, а Щербатова осадило в его дворе. Дворы зажиточных служилых людей были разгромлены, сторонники Щербатова посажены в тюрьму. Восставших служилых и посадских людей поддержали крестьяне и часть ясачных остяков. Томский «мир» объявил борьбу с хлебной спекуляцией и призвал население Кузнецка, Нарыма, Красноярска, Енисейска захватывать власть в свои руки. Известия о Московском восстании в июне 1648 г., полученные в Томске в декабре, еще более усилили движение.125 Агитация томских повстанцев имела успех в Кузнецке, где «учинилась смута большая», и особенно в Нарыме, где служилые люди и местные крестьяне были резко настроены против ростовщика попа Якова Исакова.126 Яков Исаков сбежал в Тобольск, а воевода хотя и не был низложен, но фактически властью не обладал. К весне 1649 г. инициативой в Томске овладели умеренные элементы из среды служилых людей, и восстание погасло.

Правительство только в 1650 г. применило репрессии в отношении наиболее активной части нарымских служилых людей, а в 1651 г. — к «заводчикам»

томского восстания, которых в 1654 г. выслали в Якутск, где в 1690-х годах их дети приняли участие в заговоре против воеводы.127 С усилением ясачного режима росло недовольство якутских, тунгусских и бурятских племен в Якутии и Прибайкалье. Защищая свои охотничьи угодья, они вступали в столкновения с русскими промышленниками. С конца 1620-х годов начались столкновения между тунгусскими племенами и промышленниками, а затем ясачными сборщиками на Нижней и Подкаменной Тунгуске. В 1639—1640 гг. в верховьях Лены и Илима и по Киренге ясачные тунгусские племена, поддерживаемые бурятами, отказались платить ясак и вступили в вооруженную борьбу с ясачными сборщиками; тогда же на Алдане произошло выступление беднейшей части якутских улусов и тунгусов против промышленников.128 В марте 1641 г. началось крупное движение верхоленских тунгусов, опиравшихся на бурят. Якутский воевода П. П. Головин вынужден был послать против них отряд В. Власьева, насчитывавший 103 служилых человека.129 Методы осуществления феодальной политики, применявшиеся П. П.

Головиным, человеком жестоким и самовластным, еще более обострили определившиеся противоречия и вызвали крупнейшее за весь XVII в. восстание якутского населения. Поводом к нему послужила начатая воеводой перепись скота у якутов с целью усиления ясачного обложения и расширения круга плательщиков. Первоначально заранее подготовленное восстание имело успех.

В феврале 1642 г. отряды русских ясачных сборщиков — Воина Шахова, Алексея Гнутого, Осипа Галкина, Остафия Михалевского, Григория Летнева были уничтожены. Одновременно уничтожались и русские промышленники, находившиеся на промыслах. Восстание охватило многие районы Якутии. В начале марта более 700 восставших попытались осадить Якутский острог.

Неудача осады и проявившиеся к этому времени межплеменные разногласия привели к тому, что отдельные племена отказались примкнуть к восстанию (наВ. А. Александров. Народные восстания в Восточной Сибири во второй половине XVII в. Исторические записки, т. 59, 1957, стр. 271—273.

ЦГАДА, СП, стлб. 377, лл. 20—24.

Там же, стлб. 220, лл. 52, 53, 139—147.

Якутия в XVII в., Якутск, 1953, стр. 39.

ЦГАДА, СП, стлб. 75, лл. 460—465; стлб. 115, лл. 238, 239.

пример, сильный борогонский князец Логуй, кангаласские тойоны); якутские князцы начали искать соглашения с Головиным. Наиболее активная часть восставших вынуждена была перейти к оборонительной тактике и к маю 1642 г., несмотря на героическое сопротивление, погибла в своих острожках в борьбе с перешедшими в наступление отрядами служилых людей. Головин беспощадно расправился с восставшими и после многочисленных изощренных пыток повесил 23 человека.130 Разгром восстания, приведший к разорению многих якутских улусов, далеко не сразу подавил классовый протест ясачных людей.

Во время якутского восстания 1642 г. обострились отношения в среде русского населения, находившегося в Якутии. Помощники Головина воевода М.

Глебов и дьяк Е. Филатов, по-видимому, не согласные с его методами утверждения ясачного режима, выступили против него, в результате чего в Якутске началась довольно обычная воеводская «смута». Головин обвинил Глебова и Филатова в «измене и в участии в подготовке восстания якутов.

Конечно, это обвинение Головина было лишено оснований, но события, разгоревшиеся в самом Якутске, вряд ли объяснялись только враждой двух воеводских партий. Головин обвинил в «научении» якутов не только своих ближайших помощников, но и вообще русское население: «в русских... во многих людях измена большая и наученье иноземцам от русских людей на всякое дурно многое».131 В обстановке напряженного положения в ясачных волостях Головин в самом остроге посадил в тюрьмы более сотни русских.132 Можно думать, что наряду с борьбой внутри самого воеводского управления в Якутске назревало острое недовольство промышленников и торговых людей, вызванное не только «многим оскорблением и жесточью» Головина, но и усилением воеводской власти. Когда в Якутске стало известно о смене Головина, служилые люди готовы были убить воеводу, его людей и торговцев.133 Приезд новых воевод В. И. Пушкина и К, О. Супонева ненадолго смягчил обстановку. Плохо и недостаточно обеспечивавшиеся продовольствием якутские служилые люди попали в кабалу к торговым людям и «не по одно время» готовы были уйти из Якутска. Летом 1647 г. 400 служилых людей пришли к съезжей избе и с «большим шумом» потребовали полной выдачи жалованья. Испуганные власти пошли им навстречу. Однако наиболее радикально настроенная часть казаков и присоединившиеся к ним промышленные и дворовые люди захватили у торговых людей суда и хлебные запасы и уплыли вниз по Лене. В дальнейшем они добрались до Анадыря, где и обосновались.134 В середине XVII в. движения русского населения приобрели массовый характер в Прибайкалье. Характерной их особенностью была органическая связь классового протеста с переселенческими движениями. Слухи, распространившиеся после похода Е. Хабарова, об угожих амурских землях послужили толчком к массовым переселенческим движениям, особенно активно проявившимся в 1650—1660-х годах. Начало было положено в 1652—1653 гг.

крестьянами и служилыми людьми Илимского и Верхоленского острогов.

Наиболее ярким моментом в классовом протесте было восстание, начатое 25 апреля 1655 г. в Верхоленском остроге служилыми людьми во главе с атаманом М. Сорокиным. По казачьим традиО. В. И о н о в а. Из истории якутского народа (первая половина XVII века). Якутск, 1945, стр. 79—91; Якутия в XVII веке, стр. 288—298.

ЦГАДА, СП, стлб. 258, л. 208.

Там же, стлб. 146, лл. 246, 401—415.

Якутия в XVII в., стр. 245, 246.

В. А. Александров. Народные восстания в Восточной Сибири во второй половине XVII в., стр. 270; Открытия русских землепроходцев и полярных мореходов XVII века на северо-востоке Азии. Сб. документов.

Сост. В. С. Орлова. М 1951 стр. 26—30, 223—230; ЦГАДА, СП, стлб.

290, лл. 65, 66.

циям, восставшие целовали крест под знаменем в «кругу» и решили уйти на Амур от «насильств» илимского воеводы Б. Оладьина, чтобы там «служить особо, а у государевых воевод под начальством не быть». Чтобы воевода не узнал о начале восстания и не помешал подготовке судов к походу, они расставили караулы по дорогам и привлекли на свою сторону ясачных людей. В мае восставшие разорили Усть-Кутскую ярмарку, где захватили товары крупнейших купцов — О. Филатьева, К. Босого, Шорина. В то же время другой отряд служилых людей под руководством брата М. Сорокина — Якова осадил Илимск, а затем двинулся также на Амур. Главную массу восставших, насчитывавших более 300 человек, составляли местные крестьяне, промышленники, покрученики торговых людей и иные «многие бродящие люди». Якутский воевода М. Лодыженский писал в Москву в конце 1655 г., что в течение 1652—1653 гг. из Илимского уезда «мало не все» крестьяне ушли в Даурию. Илимский воевода Б. Оладьин тогда же писал, что «многие воровские русские люди пошли из сибирских городов в Даурскую землю и на Тунгуске реке дорогу заперли..., а на весну де в 164 г. (1656 г.) изо всех сибирских городов чают побегу многих людей в Даурскую землю».135 Одновременно перед казаками, следовавшими с воеводой А. Ф. Пашковым в Нерчинск, выступал с бунтарскими проповедями знаменитый протопоп Аввакум, направлявшиися в даурскую ссылку.136 Одновременно обострился протест ясачного бурятского населения против системы феодального управления. Разраставшееся недовольство ясачного населения к 1658 г. переросло в восстание, направленное против приказчика Братского острога И. Похабова, своими «мучительствами», издевательствами и прямым грабежом восстановившего против себя и ясачных людей, и русских крестьян, и казаков. Весьма показательным фактом было совместное челобитье 5 июня 1658 г. русских пашенных крестьян Братского острога и ясачных бурят (князца Бахайка и других со своими улусами) на Похабова. Однако до совместного вооруженного выступления против него дело не дошло. Еще зимой 1658 г. среди бурятского населения состоялась «дума лучших людей»

относительно общего выступления против властей. Восстание начали буряты около Балаганского острога. В конце июня 1658 г. их поддержали окинские и осинские буряты. Слабость этого движения заключалась во внутренних классовых противоречиях. Бурятские князцы не рискнули вступать в вооруженную борьбу с русскими властями и решили уйти в Монголию, в то время как рядовые улусные люди опасались покидать свои «породные» земли и оказаться под властью монгольских феодалов, которые в свою очередь угрозами «подзывали» бурят перейти к ним. Поэтому восстание не приобрело широкого размаха, а ушедшие в Монголию буряты, несмотря на противодействие монгольских князей, в 60-х годах XVII в. стали возвращаться назад.137 В тех же 1660-х годах движение русского населения на восток связано было с восстанием в Илимском уезде. Илимские крестьяне, промышленные люди, якутские и верхоленские казаки, возмущенные ростовщическими и торговыми операциями илимского воеводы Л. Обухова и его окружения, летом 1665 г.

убили воеводу, следовавшего с Усть-Киренской Н. О г л о б л и н. Бунт и побег на Амур «воровского полка» М. Сорокина.

Русская старина, 1896, № 1; В. А. Александров. Народные восстания в Восточной Сибири во второй половине XVII в., стр. 274; ЦГАДА, СП, стлб. 471, ч. I, лл. 206—218, 223—226; ч. II, лл. 262—317, 337—351, 367—370, 376—378, 392.

В. А. Александров. Народные восстания в Восточной Сибири во второй половине XVII в., стр. 275.

А. П. Окладников. Очерки по истории западных бурят-монголов, стр. 98— 138.

ярмарки, и захватили товары гостя А. Гусельникова и других купцов.

Восставшие под руководством ссыльного Н. Черниговского ушли на Амур, где основали Албазин; вслед за этим среди местного населения начались новые сборы к «даурским побегам».138 Переселенческие движения внутри самой Сибири, столь ярко сочетавшиеся с активным классовым протестом в Прибайкалье, отражали общий процесс заселения русским народом Сибири.

По материалам, относящимся к Енисейскому краю, можно судить, что особенно большой размах переселение в Сибирь приняло приблизительно с 1640-х годов и в годы, предшествующие Крестьянской войне 1670—1671 гг., в годы самой войны и в годы, последовавшие после нее. Именно в это время правительство начало препятствовать переселению, устанавливало заставы и запрещало сибирской администрации принимать переселенцев, не имевших «памятей» из «русских»

городов. Но все эти меры успеха не имели. В самой Сибири бегство как форма протеста против феодального угнетения наблюдалось повсеместно. В Туринском уезде, например, из 170 крестьян — 49 человек в 1634 г. были «в бегах». В Ениеейском уезде к 1676 г. ушла половина крестьян, проживавших там в 1654 г.139 На протяжении 1660—1680-х годов крупных восстаний в Сибири не было, но отдельные вспышки классовых движений, выступления ссыльных и бежавших в Сибирь раскольников, отказ населения исполнять феодальные повинности, бегство в еще необжитые районы Сибири, наконец, возмущения ясачных людей прослеживаются систематически. Воеводские власти в свою очередь разыскивали в Сибири «разинских воров» и «воровские письма» из лагеря восставших и внимательно следили за слухами о московских событиях 1680-х годов, носившимися среди сибирского населения.

В 1668 г. тобольскому воеводе П. И. Годунову пришлось столкнуться с шумным протестом служилых людей против их перевода на пашню.140 В том же году якутские служилые люди выступили против своей верхушки — детей боярских и потребовали от воеводы И. П. Барятинского провести сыск об их предпринимательской деятельности. За этим выступлением на протяжении последующих двадцати с лишним лет в Якутске последовало еще три «заговора» (1677, 1683 и 1690 гг.) служилых, промышленных и отчасти посадских людей. Все эти «заговоры» были направлены против торговых людей, взвинчивавших цены на хлеб, и воеводского управления, тесно связанного с ними. Как правило, служилые и промышленные люди предполагали поднять восстание и, захватив имущество и товары «лутчих людей», уйти из-под воеводской власти на дальние «заморские» зимовья, как это было уже в 1647 г.141 В 1676 и 1682—1683 гг. нерчинские и албазинские казаки упорно отстаивали право иметь самоуправление, с тем чтобы не зависеть от представителей воеводского управления, которое, помимо «насильств», ставило местное население в экономическую зависимость и принуждало его покупать у них «дорогою ценой» хлеб, вино и т. п.142 В 1685 г. подняли «бунт»

илимские крестьяне, измученные различными феодальными повинностями.

В. А. Александров. Народные восстания в Восточной Сибири во второй половине XVII в., стр. 275, 276.

В. И. Ш у н к о в. Очерки по истории колонизации Сибири в XVII— начале XVIII в., стр. 212 и ел.; В. А. Александров. Русское население Сибири XVII— начала XVIII вв., стр. 102.

С. В. Бахрушин. Воеводы Тобольского разряда в XVII в. Научные труды, т. III. ч. 1, М., 1955, стр. 290—293.

В. А. Александров. Народные восстания в Восточной Сибири во второй половине XVII в., стр. 277, 278; Н. Оглобли н. Якутский розыск о розни боярских детей и казаков. Русская старина, 1897, № 8.

В. А. Александров. Народные восстания в Восточной Сибири во второй половине XVII в., стр. 279.

В 1670—1680-х годах заметную роль в выступлениях социального характера начали играть раскольники. В это время массовый характер приняли самосожжения. Одним из центров раскольничества был Тюменский уезд, где в 1687 г. на одной заимке собралось более 300 человек, некоторые из них приехали из «русских и понизовых» городов. Они соглашались разойтись только в случае, если сибирский митрополит их «в раскольном во всем деле простит». Окруженные сильным отрядом казаков, они почти все сожглись 24 октября 1687 г.143 «Гарь», в которой погибло 128 человек, произошла в 1688 г.

на Пышме в Другановой деревне; в 1689—1690 гг. в Томском уезде в ските сожглось 170 человек; тогда же горели «раскольщики» в Енисейском, Красноярском и других уездах.144 Помимо самосожжения, раскольники прибегали к активной борьбе, к агитации среди местного населения, к демонстративным выступлениям против официальной церкви во время церковных служб (Енисейск, Красноярск, Тюмень).145 Наибольшую активность в борьбе с ясачным режимом в это время проявляли тунгусские племена. В 1674 г. произошло восстание тунгусов Киндигирского и Челкагирского родов, пытавшихся захватить Баунтовский острог.146 В 1677 г.

охотские тунгусы, возмущенные грабежом приказчика Ю. Крыжановского, подняли одно из наиболее крупных восстаний ясачных людей. В январе 1678 г.

более тысячи человек различных тунгусских родов пытались захватить острог и «пошли валом на приступ... и стрел на острог полетело со всех сторон что комаров». Спустя два года охотские тунгусы целиком уничтожили отряд из 39 казаков, шедший из Охотска в Якутск с ясачной казной.147 Наконец, в 1683 г.

восставшие тунгусы уничтожили служилых людей в Енисейском зимовье, а в 1686г. тунгусы осаждали Тонторское зимовье и уничтожили около него 37 служилых и промышленных людей.148 Межплеменная рознь и капитуляция тойонов парализовали возможность крупного движения среди якутского народа.

Между тем в 1680-х годах обстановка в Якутии была очень напряженной, и местные воеводы весьма опасались возмущения «великого множества» якутов, доведенных до отчаяния ясачными сборщиками.149 Классовые противоречия в Сибири, с особой силой сказавшиеся в конце XVII в., были закономерным результатом укрепления аппарата государственной власти и феодальных отношений.

Уже в 1690-х годах тобольский воевода С. И. Салтыков посылал в Москву тревожные вести о масштабах бегства местных русских крестьян, принимавшего организованные формы под влиянием широко распространявшихся «воровских писем». В 1690-х годах из некоторых западносибирских слобод ушло до половины местного населения. В отдельных случаях пашенные крестьяне «отказывали» своим приказчикам и «учинялись сильны и непослушны».150 Крупнейшие восстания охватили в это время всю Восточную Сибирь.

Движения народных масс являлись продолжением классовых выступлеДАИ, т. X, СПб., 1867, № 3, XVI—XXV, стр. 15—23.

ЦГАДА, СП, кн. 958, л. 373 об.; стлб. 1052, ч. 1, лл. 200—206; кн. 1504, л. 133 об.; стлб. 1066, лл. 78—83; И. Т ы ж н о в. Заметки о городских летописях Сибири. СПб., 1898, стр. 54, 131. 142 и др. ** ЦГАДА, СП, стлб. 913, ч. 1, лл. 204, 205; стлб. 1035, ч. 2, лл. 370—377;

ДАИ, т. X, № 3, I—V, стр. 8—10.

ДАИ, т. VI, СПб., 1857, № 122, стр. 367, 368.

Там же, т. VII, 1859, № 61, I—IV, X; т. X, 1867, № 78, V, VIII; т.

XI. СПб., 1875, № 7.

Там же, т. X, № 78, VII, стр. 351—353.

Якутия в XVII в., стр. 298—303.

В. И. Ш у н к о в. Очерки по истории колонизации Сибири в XVII—начале XVIII в., стр. 215—219.

ний в центре страны (крестьянской войны под предводительством С. Т. Разина, событий в Москве и в южных областях в 1680-х годах).

Наиболее активной силой были широкие слои русского населения; совместно с ним фактически впервые стали активно выступать и ясачные люди.

Территориальная разобщенность русского сельского населения,.многочисленного, но разбросанного на огромной территории Восточной Сибири, не позволяла ему играть определяющую роль в этих восстаниях.

Городское посадское население, экономически не сильное и далеко не всегда составлявшее большинство среди населения городов, также не могло возглавить движения. Поэтому, как правило, руководящее положение в восстаниях по-прежнему занимали служилые приборные люди, частично связанные с городскими торгами и промыслами, а частично с уездным земледельческим хозяйством. Несмотря на активные попытки восставших отдельных городов действовать согласованно и поддерживать между собой связь, разделявшие их пространства в сотни и тысячи верст были важнейшим фактором, препятствовавшим объединению всех сил этого народного движения.

Оно охватило почти всю наиболее интенсивно заселенную русскими людьми часть Восточной Сибири. Как правило, движения повстанцев были направлены против представителей воеводского управления; идея бегства от воеводского гнета заменялась идеей его уничтожения и создания местных органов самоуправления. Специфической особенностью организации восставших было сочетание казачьего самоуправления и мирских сходов, контролировавших выборных представителей управления. Наиболее радикальные плебейские элементы объединялись в «войсковых советах» (или «кругах»), а служилая и посадская верхушка стремилась захватить руководство в приказных избах и сконцентрировать местное управление именно в них.

Открытое народное движение 1690-х годов в Восточной Сибири началось в Бирюльской слободе. В конце 1691 г. пашенные крестьяне вступили в борьбу с приказчиком П. Халецким и поддерживавшими его зажиточными крестьянами.

В феврале 1692 г. они «отказали» ему, поставили нового приказчика, уничтожили найденные кабалы и добились победы; иркутские власти не рискнули применить против них военную силу.151 В мае 1695 г. в Красноярске началось одно из самых крупных и длительных сибирских восстаний. Служилые люди, составлявшие безусловное большинство в городе и в уезде, после ряда «кругов», «дум» и «советов» «отказали» воеводе А. Башковскому, конфисковали его имущество в счет компенсации за не раз удерживавшееся жалованье, послали в Москву жалобу с изложением его «насильств» и организовали свое управление. Крестьянское, посадское и ясачное население поддержало казаков. Вплоть до 1700 г. восставшие упорно боролись против восстановления воеводской власти и выступали против всех присылаемых в Красноярск воевод. После свержения А.

Башковского власть была передана двум выборным «судьям», находившимся под контролем «совета» служилых людей и «думы» всех восставших. В августе 1695 г. в Красноярск прибыл новый воевода — М. Башковский, родной брат предшествующего. Его попытка начать «сыск и расправу»

привела в ноябре к новому вооруженному выступлению населения. М.

Башковский заперся в крепости и на протяжении 10 месяцев находился в осаде.

В феврале 1696 г. енисейский воевода М. И. Римский-Корсаков попытался прислать в Красноярск временного воеводу Ф. Тутолмина, но восставшие не передали ему власть. Воевод поддерживала только незначительная группа, слабо или вовсе не связанФ. А. Кудрявцев. Восстания крестьян, посадских и казаков в Восточной Сибири в конце XVII в. Иркутск, 1939, стр. 38—85.

ная с сибирским населением и возглавлявшаяся ссыльным украинским полковником В. Многогрешным, братом бывшего гетмана.

Во главе созданного управления в Красноярске встала местная служилая верхушка, которая сохранила это положение за собой и после того, когда население города и уезда выбрало вместо двух «судей» семь. Однако после начала осады М. Башковского отдельные участники восстания начали изменять «мирскому делу». В августе 1696 г. в Красноярск прибыл новый воевода — С.

Дурново. Однако и его попытка восстановить воеводскую власть окончилась также неудачно. Уже в конце 1696 г. Дурново вместе с служилыми людьми из числа ссыльных, видя всеобщую «шатость», заперся в остроге, а возбужденное население обсуждало вопрос о том, чтобы «осадных людей всех вырубить».

Приезд из Москвы в Енисейск думного дьяка Д. Полянского с широкими полномочиями для расследования дел, связанных с возмущением сибирского населения, не «утишил» красноярцев. Дурново бежал в Енисейск. Попытка самого Полянского прибыть в город окончилась неудачей. Восставшие остановили его судно на Енисее и заставили вернуться в Енисейск.

Окончательно «утишил» восстание только новый воевода М. С. Мусин-Пушкин в 1700 г., предложивший возложить ответственность за «смятение» на «лихих»

воевод, их окружение и ссыльных, роль которых в народных движениях казалась правительству особо опасной.152 Как и в Бирюльской слободе, в Красноярске во время этих событий среди восставших не раз вспоминалось имя Степана Разина, служившее символом в борьбе с феодальными порядками и феодальным управлением.

Спустя полгода после начала событий в Красноярске, вспыхнуло восстание в Нерчинске. В этом восстании основную роль (в еще большей степени, чем в Красноярске) играли приборные служилые люди. 8 октября 1695 г. нерчинские служилые люди и «всяких чинов жители» арестовали воеводу — Антона Савелова и передали все управление в руки двух выборных — представителей служилой верхушки. Князь П. Гантимуров, возглавлявший местное тунгусское население, отказался признать нерчинское управление и препятствовал, повидимому, объединению ясачного населения с восставшими. Однако ясачные тунгусские люди искали защиты от притеснения со стороны иркутской служилой верхушки именно у нерчинских казаков. Правительство было очень обеспокоено восстанием в пограничном Нерчинске. Вся ответственность за это восстание была возложена на воеводу Савелова. Новому воеводе С. Николеву далеко не сразу удалось обрести в городе всю полноту власти. Потерпев неудачу в борьбе против воеводского управления, нерчинские служилые, промышленные и гулящие люди в 1700 г. вновь собирались поднять восстание и, объединившись с удинскими и аргунскими казаками, уйти по Амуру на острова Тихого океана.153 Красноярские и нерчинские повстанцы стремились установить связи с другими восточносибирскими городами. Вести о начале открытого движения имели решающее значение для начала других восстаний. В 1696 г. восстания охватили Прибайкалье и Забайкалье. В январе восстал Братский острог.

Участники этого восстания прямо указывали на события в Красноярске и Нерчинске как на образец, которому они следовали. Незадолго до начала восстания, в острог прибыл из-за Байкала ссыльный крестьянин Т. Копытов. Он поддерживал связь между населением Братского острога и забайкальскими казаками. Оттуда он приплыл в ЕниС. В. Бахрушин. Очерки по истории Красноярского уезда в XVII в. Научные труды, IV, стр. 178—192; Н. Оглобли н.

Красноярский бунт в 1695— 1698 гг. Журнал министерства народного просвещения, 1901, № 5, стр. 25—70.

В А Александров. Народные восстания в Восточной Сибири во второй половине XVII в., стр. 286, 287, 305.

сейск и надеялся попасть в Красноярск, но был задержан.154 Братское восстание по составу своих участников было наиболее демократическим. В нем тесно объединялись местные служилые и посадские люди, пашенные крестьяне и окрестные ясачные буряты, представители которых скрепили своими подписями «выбор», т. е. документ, определявший круг обязанностей избранных «судеек» по административному управлению острогом. Служилая и ясачная верхушка в этом восстании участия не принимала.155 Спустя месяц восстание началось в забайкальских острогах — Селенгинском, Удинском, Ильинском, Кабанском, Баргузинском.156 Оно охватило главным образом приборных людей и характеризовалось сложной и острой борьбой в самом лагере повстанцев,. Она шла между «домовитыми» казаками, т. е.

служилой верхушкой, и казачьей голытьбой. Забайкальцы были единственными, кто попытайся территориально расширить рамки восстания путем военного похода, но внутренняя борьба ослабила их и не позволила добиться успеха. В апреле 1696 г. служилые люди забайкальских острогов заключили между собой договор. Натерпевшись от воевод и приказчиков, они поставили своей задачей бороться «за одно вместе» против самоуправства и экономического давления начальных людей, за право «войскового совета»

«чинить управу» при «всяких неправдах и ссорах». Казаков поддержало ясачное бурятское и тунгусское население, к ним присоединились холопы. В мае 1696 г.

отряд забайкальцев (свыше 200 человек) под предлогом получения жалованья переплыл Байкал и подошел к Иркутску. Наиболее радикально настроенная часть казаков предполагала «заглянуть за пазуху» тем, кто заперся в Иркутске, т. е. поднять в городе восстание и свергнуть воеводу Афанасия Савелова.

Сильная иркутская служилая верхушка сама предполагала «отказать» воеводе, но побоялась казачьей голытьбы и удержала городское население от выступления. К забайкальцам присоединились только отдельные бежавшие из города холопы и посадские люди. Штурмовать Иркутск забайкальцы не решились и ушли назад, разгромив по пути заимки детей боярских и зажиточных казаков. Эта неудача их не остановила; в марте 1697 г. их отряд появился в предбайкальских Илгинской и Тутурской волостях и поддержал восстание верхоленских казаков, крестьян и ясачных людей.

Между тем служилая верхушка Иркутска в 1697 г. отказала воеводе Савелову.

Поводом к этому послужил приезд в Иркутск жены и малолетнего сына С.

Полтева — нового воеводы, умершего по дороге. Провозгласив воеводой младенца, иркутское население избрало его «товарищем» пользовавшегося большим влиянием в городе сына боярского И. Перфильева. Он возглавлял управление Иркутска вплоть до приезда нового воеводы в октябре 1698 г.

Не менее сложно проходило восстание в Илимске. Оно началось в июне 1696 г. безусловно под влиянием красноярских событий. В нем принимали участие двое красноярцев, которые, по-видимому, были связующим звеном между восставшими Красноярска и Илимска. Движущими силами в восстании были «войско», «мир» посадских людей и уездное крестьянское население, но возглавила его местная служилая Там же, стр. 285.

А. П. Окладников. Очерки по истории западных бурят-монголов, стр. 139 и ел.; В. А. Александров. Народные восстания в Восточной Сибири во второй половине XVII в., стр. 287—289; Ф. А. Кудрявцев. Восстания крестьян, посадских и казаков в Восточной Сибири в конце XVII в., стр. 69—77.

15б В. А. Александров. 1) Народные восстания в Восточной Сибири во второй половине XVII в., стр. 294—302; 2) Материалы о народных движениях в Сибири в конце XVII в. Археографический ежегодник за 1961 г. М., 1962, стр. 351—375.

верхушка. Еще в конце 1695 г. местное население отправило своих представителей в Москву добиваться смены воеводы Б. Челищева, тесно связанного с предпринимателями-винокурами. Их хлопоты не привели к желаемому результату. В мае 1696 г. Б. Челищев прибыл «для своих прибытков» в Киренский острог, где население встретило его враждебно. 18 июня, как только Б. Челищев вернулся в Илимск, он был свергнут. Восставшие от имени всех служилых и посадских людей, крестьян и даже представителей местного управления составили «выбор» и назначили сына боярского И. Н.

Качина и подьячего Г. С. Учюжникова «в приказную избу для государевых всяких приказных дел и для всякие ж градские и уездные расправы».

«Расправы» они могли чинить только с ведома «илимских градских лутчих людей» и во всех своих действиях должны были отвечать перед «мирскими людьми». Восставшие уничтожили в уезде все винокуренные предприятия, конфисковали имущество и хлебные запасы Б. Челищева и раздали хлеб нуждающимся местным жителям.158 К 1699—1700 гг. правительству Петра I удалось ликвидировать все эти восстания. Понимая невозможность массовых репрессий, оно проявило определенную гибкость и стремилось, с одной стороны, не обострять антифеодального протеста сибирского населения, а с другой стороны, усилить и упорядочить централизацию аппарата власти. Вся вина за восстания была возложена на «лихих» воевод и других представителей местного управления. В отношении восставших репрессии были применены только к «ведомым ворам и бунтовщикам», а среди них — особенно к ссыльным. Стремясь не озлобить местных служилых людей и предписывая новым воеводам чинить им «всякое удовольствие», правительство усиливало полицейско-административный надзор особенно за «гулящими» и промышленными людьми и крестьянством.159 На Камчатке насильственное взимание ясака, жестокость приказчиков и ясачных сборщиков также вызвали в 1707 г. массовое волнение камчадалов, продолжавшееся несколько лет. В долине Авачи камчадалы убили сборщиков ясака и сожгли Большерецкий острог.

Из Якутска на подавление волнений на Камчатке был направлен отряд под начальством В. В. Атласова. Алчный, корыстолюбивый, самовластный и жестокий Атласов вызвал недовольство рядовых казаков. В челобитных, адресованных якутскому воеводе, казаки жаловались, что Атласов присваивает себе часть причитающегося им денежного жалования, выдает вместо денег холсты и табак. Казаки сняли его с должности руководителя отряда, избрали на его место приказчика Верхне-Камчатского острога Семена Ломаева.

Арестованный казаками Атласов сумел бежать в Нижне-Камчатский острог.

Якутский воевода, получив сообщение о событиях на Камчатке, направил на место свергнутого казаками руководителя отряда сына боярского Петра Чирикова, а в 1709 г. — пятидесятника Осипа Миронова. Восставшие казаки убили Миронова на дороге из Нижне-Камчатского к Верхне-Камчатскому острогу, зарезали спящего Атласова в его доме, а Чирикова схватили при его возвращении в Якутск у Пенжинской губы, сковали железными кандалами и бросили в р. Камчатку.160 Расправившись с ненавистными представителей воеводского правления, казаки подавили В. А. Александров. Материалы о народных движениях в Сибири в конце XVII в., стр. 379—382.

В. А. Александров. Народные восстания в Восточной Сибири во второй половине XVII в., стр. 289—293.

Там же, стр. 306, 307.

Памятники Сибирской истории XVIII в., кн. I, стр. 412—419; С. П.

Крашенинников. Описание земли Камчатки. М., 1949, стр. 488, 489.

волнения большерецких камчадалов, восстановили разрушеннош ими Большерецкий острог, пытались наладить регулярные сборы ясака с местных жителей.

Ликвидация восстаний конца XVII в. облегчалась тем, что все восставшие, не исключая казачьей голытьбы Забайкалья, не выступали против правительства и даже в ходе восстаний искали в Москве удовлетворения своих требований. При всем своеобразии сибирские восстания отражали антифеодальный протест народных масс. Выступления сибирского населения против феодального гнета имели свои объективные результаты. Правительству не удалось полностью осуществить личное прикрепление сибирских крестьян к определенному участку земли; на протяжении всего XVII в. оно вынуждено было не увеличивать, а уменьшать у них объем барщинных работ и допускать право распоряжения занятой землей и даже полной сдачи тягла. В отдельных случаях правительство разрешало также уменьшать суммы оброчных платежей, вносимых посадскими людьми (например, годовой оброк в Енисейске в 90-х годах был сокращен наполовину). В известной степени в интересах ясачного населения правительство в 1684 г. запретило русским промышленникам вести соболиный промысел, стало устанавливать полный запрет любой охоты в «угодьях» ясачных людей и вырубки там лесов под пашню.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

–  –  –

1. НАКОПЛЕНИЕ НАУЧНЫХ СВЕДЕНИЙ О СИБИРИ

Специальные научные экспедиции стали посылать в Сибирь лишь с XVIII в.

Но и до этого пытливые русские землепроходцы собрали в Сибири множество различных сведений, имевших большое значение для науки.

Благодаря ранним русским северным походам «за камень» (Урал) уже в XVI в.

в Западной Европе появились основанные на русских источниках первые географические карты с изображением нижней Оби. Несмотря на то что русские землепроходцы, особенно новгородцы, начали посещать эти районы еще с XI в., все же в течение длительного периода в самой России о Сибири распространялись преимущественно полуфантастические сведения. Так, в сказании начала XVI в. «О человецех незнаемых на восточной стране и языцех розных» утверждалось, что за Уралом живут необыкновенные люди: одни — «без голов», а «рты у них меж плечима», другие («линная самоедь») — «все лето проводит в воде», третьи — «ходят по подземелью»1 и т. д. Только благодаря тонкому анализу Д. Н. Анучина удалось более или менее правильно определить, какие именно реальные данные лежали в основе этого полуфантастического «Сказания».2 Быстрое накопление вполне достоверных сведений о Сибири началось со времени исторического похода Ермака и особенно после назначения первых сибирских воевод. Правительство обязывало «начальных людей» Сибири тщательно собирать сведения о путях сообщения, пушных богатствах, месторождениях полезных ископаемых, возможности организации пашенного земледелия, численности и занятиях местного населения, его взаимоотношениях с соседними народами. От руководителей отрядов, строивших на вновь занятой местности укрепленные пункты, требовалось также составление чертежей местности и построенных острогов.

Сбор сведений о новых землях обычно начинался с опроса местных жителей.

Поэтому в походах, как правило, участвовали «толмачи» — знатоки местных языков. Участники походов в своих «доездах», отписках и челобитных дополняли и уточняли эти сведения личными наблюдениями. Воеводы и другие местные «начальные люди» нередко расспрашивали участников походов и записывали их ответы. Так возникали «распросА. Титов. Сибирь в XVII веке. Сборник старинных русских статей о Сибири и прилежащих к ней землях. М., 1890, стр. 3—6.

Д. Н. А н у ч и н. К истории ознакомления с Сибирью до Ермака.

Древности, т. XIV, М., 1890, стр. 229.

ные речи» и «скаски» землепроходцев. Наиболее важные документы воеводы пересылали в Москву со своими отписками, в которых сжато обобщали собранные сведения. Таким образом накапливался географический, этнографический, экономический, исторический и другой материал.

Стремительно продвигаясь в глубь Сибири, землепроходцы прежде всего интересовались речными путями и удобными волоками между реками. Так, например, казаки, строившие в 1619 г. Енисейский острог, в том же году сообщали в Москву про безымянную «великую реку» (Лену), до которой от Енисейска «ехать до волоку 2 недели, да тем де волоком идти 2 дня».3 К середине XVII в. землепроходцы знали буквально все крупные реки Сибири и их главные притоки, имели общее представление о их водном режиме, были хорошо знакомы с труднопроходимыми участками пути, особенно с районами порогов.

У берегов Сибири русские рано стали осваивать морские пути. В конце XVI в.

они ходили на судах по опасной Обской губе к устью р. Таз, а в 30-х годах XVII в. начали впервые совершать плавания в самой восточной части Ледовитого океана — от устья Лены. В 1648 г. Семен Иванович Дежнев и его спутники, обогнув Чукотку, первыми из европейцев прошли через пролив, отделяющий Азию от Америки.

Довольно быстро русские землепроходцы получили представление и о морях Дальнего Востока. 1 октября (н. с. — 11) 1639 г. И. Ю. Москвитин и его товарищи коротким плаванием из устья р. Ульи к р. Охоте положили начало русскому тихоокеанскому мореходству, а в навигацию 1640 г., соорудив два восьмисаженных коча, москвитинцы совершили плавание до района устья Амура и «островов Гиляцкой орды» — островов Сахалинского залива, населенных оседлыми нивхами.4 Значительно расширил представления русских о Тихом океане один из первооткрывателей Колымы — М. В. Стадухин. В 1651 г. он, пройдя по суше с Анадыря на Пенжину, плыл в течение двух навигаций по северной части Охотского моря до Тауйской губы, а затем в 1657 г. до р.

Охоты. Он же одним из первых узнал от местных жителей и о существовании «носа» между Анадырем и Пенжиной, т. е. полуострова Камчатка,5 правда, истинные размеры этого полуострова стали известны не сразу. Тем не менее уже в середине XVII в. в Москве знали, что с востока «новая Сибирская землица» тоже всюду омывается «морем-акианом».

Во время плаваний в Ледовитом и Тихом океанах мореходы вели различные наблюдения. По очертаниям берегов запоминали пройденные морские пути, следили за направлением ветров, дрейфом льдов, морскими течениями. Они уже тогда умели пользоваться компасом («маткой») и определять общие контуры не только малых, но и больших полуостровов. В отписке С. И. Дежнева 1655 г.

оказалась довольно точная характеристика местоположения «Большого каменного носа» (Чукотского полуострова) от Анадыря: «а лежит тот Нос промеж сивер на полуношник»,6 т. е. в секторе между двумя направлениями — на север и северо-восток. «Нос поворотит круто к Онандыре реке под лето».7 Фраза эта означает, что Дежнев относил начало Чукотского полуострова с южной стороны к заливу Креста (район горы Матачингай), что соответствует представлениям РИБ, т. II, СПб., 1875, док. № 121, стр. 374.

Материалы отделения историко-географических знаний Географического общества СССР, вып. 1, Л., 1962, стр. 64—67.

Русские мореходы в Ледовитом и Тихом океанах. Сборник документов о великих русских географических открытиях на северо-востоке Азии в XVII веке. Сост. М. И. Белов. Л.—М., 1952, стр. 263.

ДАИ, т. IV, СПб., 1851, № 7? стр. 26.

См. фотокопию документа: Вестн. АГУ, 1962, № 6, сер. геолог, и геогр., вып. 1, стр.

современных географов.8 Так впервые были получены достоверные сведения о крайней северо-восточной части Азии, наиболее близко расположенной к Северной Америке.

В XVII в. анадырские казаки первыми проведали о существовании Аляски. Для них она была «островом зубатых» (эскимосов), или «Большой землей», тогда они еще не знали, что Аляска является частью Америки.

Ценные сведения были собраны в XVII в. о странах, находившихся к югу от Сибири. Наиболее ранние сообщения о путях из Сибири в Среднюю и Центральную Азию были получены от среднеазиатских купцов-посредников, так называемых «бухарцов», часть из которых осела в Западной Сибири. Они же помогли русским проведать пути в Китай, получить ранние сведения о тибетцах и даже о далекой Индии.

В расширении представлений о южных странах большую роль сыграли довольно частые русские посольства, в которых активнейшее участие принимали сибирские служилые люди. Так, томский казак Иван Петлин, первым совершивший в 1618 г. путешествие в Китай, представил в Москву статейный список, в котором подробно описал путь своего следования, а также «чертеж и роспись про китайскую область».9 Немало сведений о народах, живших к югу от Сибири, русские получили от местных жителей. Важные известия о Монголии и о новых путях в Китай были получены от селенгинских тунгусов и бурят. От аборигенов Амура русские узнали в 1643—1644 гг. о маньчжурах, а в 1652— 1653 гг. — о японцах («чижемах»), ближайшие поселения которых в то время находились в Южной части о-ва Хоккайдо («Иессо»).10 Большое значение для расширения представления русских о южных народах имели казачьи походы 1654—1656 гг.

на правые притоки Амура — Аргунь, Комару, Сунгари («Шингал») и Уссури («Ушур»). Через Аргунь был открыт новый более короткий путь в Китай, по которому позднее ходили к Пекину посольства Игнатия Милованова (1672 г.) и Николая Спафария (1675—1677гг.).

Наиболее подробный и богатый материал был накоплен в XVII в. о внутренних районах Сибири — о местном населении, фауне, флоре, полезных ископаемых.

При сборе ясака служилые люди интересовались численностью, этническим и родовым составом местного населения, местоположением поселений. Кроме того, их сообщения содержат богатые сведения о социальных отношениях у местных народов, образе жизни — о таежных и речных промыслах, об орудиях охоты и средствах передвижения, о домашних животных, об устройстве жилищ.

Все эти данные до сих пор представляют большую ценность для исследователей, особенно для этнографов.

Из природных богатств, привлекавших в XVI—XVII вв. в Сибирь русских людей, на первом месте была пушнина («мягкая рухлядь»). На русском и мировом рынках в XVI—XVII вв. особенно ценились меха соболей, бобров, чернобурых лисиц. Среди русских людей в Сибири было немало опытных звероведов. Они хорошо знали районы пушнопромысловых угодий, изучили повадки соболя и других зверей, владели различными способами охоты на них, умели обрабатывать пушнину и считались сведущими ценителями различных ее сортов.

Успешно охотились и на Морского зверя — нерпу, тюленей, а позднее и китов. Но русских особенно интересовал моржовый клык («рыбий Б. П. П о л е в о й. О точном тексте двух отписок Семена Дежнева 1655 года. Изв. АН СССР, сер. геогр., 1965, № 2, стр. 102—110.

Н. Ф. Демидова, В. С. Мясников. Первые русские дипломаты в Китае.

М., 1966, стр. 41.

Б. П. Полевой. Первооткрыватели Сахалина. Южно-Сахалинск, 1959, стр.31.

зуб»), который ценился в XVII в. весьма высоко и продавался в некоторые страны востока. Поэтому когда в середине XVII в. на северо-востоке Сибири были открыты богатые моржовые лежбища, ими сразу заинтересовалась Москва.

Землепроходцы были также знатоками сибирских рыбных богатств. В своих сообщениях они перечисляют самых различных рыб. Так, в ноябре 1645 г.

спутники В. Д. Пояркова рассказывали в Якутске, что в устье Амура есть не только красная рыба, но «и осетер и колушка большая и малая и сазан и стерляди и сом и севрюга».11 Большое впечатление на русских производили рыбные богатства рек Охотского побережья. «В «скаске» казака Н. И. Колобова, участника похода И. Ю. Москвитина, говорилось: «... только невод запустить и с рыбою никак не выволочь. А река быстрая, и ту рыбу в той реки быстредью убивает и выметывает на берег, и по берегу ее лежит много, что дров, и ту лежачюю рыбу ест зверь».12 Среди землепроходцев были так называемые «травники», которые занимались поиском и сбором растений «для лекарственных составов и водок». Особым спросом пользовались зверобой, «волчье коренье», ревень.

Куда бы ни проникали сибирские землепроходцы, всюду их интересовали полезные ископаемые.13 Прежде всего они начали собирать сведения о соляных источниках. До нас дошли подробные описания (XVII в.) казенного соляного промысла на оз. Ямыш (20-е годы) и соляных варниц Е. П. Хабарова на р. Куте (30-е годы). В конце 30-х годов были найдены соляные ключи в Енисейском уезде на притоках р. Ангары, Тасееве и Манзе. В конце 60-х годов соль была найдена недалеко от Иркутска (Усолье).14 Уже с начала XVII в. в Сибири велись поиски руд, особенно железных, медных и серебряных. С 20-х годов успешные поиски железной руды вел томский рудознатец кузнец Федор Еремеев. Как сообщил в Москву томский воевода, из руды, найденной Еремеевым, «родилося... железо добро».15 В середине XVII в. «самое доброе и мяхкое» железо выплавлялось из руды, найденной около Красноярска, а также в районе Енисейска. Медную руду русские нашли на Енисее и в Западной Сибири.

Наиболее настойчиво разыскивалась серебряная руда. Первые поиски были неудачными, но во второй половине XVII в. в Забайкалье были найдены достаточно богатые месторождения. Здесь были построены знаменитые Нерчинские заводы. Уже тогда русские знали, что в районах месторождений серебряных руд часто встречается свинец, а иногда и олово. Отписки землепроходцев сообщают и о поисках «горючей» серы, селитры ЦГАДА, ф. Якутской приказной избы, оп. 1, стлб. 43, л. 362.

Там же, оп. 2, стлб. 66, л. 1. Полный текст этой «скаски» см.: Н. Н. Степанов.

Первая русская экспедиция на Охотском побережье в XVII веке. Изв. ВГО. т.

90, 1958, № 5, стр. 446—448.

Обзор опубликованных сообщений XVII в. о полезных ископаемых Сибири дается в книге А. В. Хабакова «Очерки по истории геологоразведочных знаний в России» (ч. 1, М., 1950), а архивных документов Сибирского приказа — в статье Н. Я. Новомбергского, Л. А. Гольденберга и В. В. Тихомирова «Материалы к истории разведки и поисков полезных ископаемых в Русском государстве XVII в.» (в кн.: Очерки по истории геологических знаний, вып. 8, М., 1959. стр. 3—63).

Ф. Г. С а ф р о н о в. Ерофей Павлович Хабаров. Хабаровск, 1956, стр. 13; А. Н. Копылов. Русские на Енисее в XVII в. Земледелие, промышленность и торговые связи Енисейского уезда. Новосибирск, 1965, стр. 186—189; В. А. Александров. Русское население Сибири XVII—начала XVIII в. (Енисейский край). М., 1964, стр. 248; ЦГАДА, СП, стлб. 113, лл. 210, 211; стлб. 344, лл. 333—336: стлб. 908, лл 117—136,371— 376.

Подробнее о деятельности Ф. Еремеева см.: А. Р. П у г а ч е в. 1) Федор Еремеев— первооткрыватель железных руд Сибири. Вопросы географии Сибири, сб. 1, Томск, 1949, стр. 105—121; 2) Кузнецрудознатец Федор Еремеев. Томск, 1961.

и даже нефти.16 Значительными были успехи в поисках оконной слюды. В середине XVII в. слюда добывалась в нижнем Приангарье (в верховьях рек Тасеевой и Киянки). В 80-х годах были открыты богатейшие месторождения слюды на берегах Байкала. Тогда же в разных частях Восточной Сибири добывали горный хрусталь и собирали различные «узорочные каменья».

Русские землепроходцы свои открытия стремились отразить на географических чертежах. На протяжении XVII в. были созданы сотни таких чертежей. К сожалению, почти все они погибли. Но по немногим случайно сохранившимся чертежам и особенно «росписям» к ним видно, что они иногда имели довольно значительную нагрузку: помимо рек, гор и населенных пунктов, на них часто изображались «пашенные места», «рыбные угодья», «черные леса», волоки и даже «аргишницы» — пути, по которым переходили аргишом «оленные люди».

Некоторые из местных чертежей XVII в. представляли особую ценность. Так, в 1655 г. по указанию Дежнева был составлен первый «Анандыре чертеж: с Анюя реки и за Камень на вершину Анандыри и которые реки впали большие и малые и до моря и до той корги, где вылягает зверь».17 В 1657 г. спутники Стадухина сделали первый чертеж северной части Охотского моря.18 Среди составителей чертежей XVII в. были самобытные мастера своего дела.

Таким, например, был первооткрыватель Байкала и преемник Дежнева по Анадырскому острогу Курбат Иванов, составивший первые чертежи верхней Лены, озера Байкала, Охотского побережья и некоторых других районов Восточной Сибири.19 К сожалению, многие исключительно богатые сведения о Сибири и соседних народах, собранные в XVII в., оказались погребенными в архивах и не были использованы современниками при работе над созданием сводных чертежей и описаний Сибири. Составлением обобщающих сибирских чертежей в России начали заниматься довольно рано. Известно, что еще в конце XVI в. был создан какой-то «чертеж Сибирской от Чердыни».20 В 1598—1599 гг. в Сибири были сделаны чертежи, положенные в основу сибирской части знаменитого «старого» чертежа Московского государства.

В 1626 г. из Москвы в Сибирь была послана грамота «Тобольскому городу и всех сибирских городов и острогов в Тобольску начертити чертеж». Получив это предписание, тобольский воевода А. Хованский немедленно направил во все сибирские города и остроги к воеводам соответствующие распоряжения: «...

велел им тем городом и острогом и около тех городов и острогов рекам и урочищам начертити чертежи и написати на росписи».21 Как были проведены эти работы, пока не известно. Некоторые исследователи полагают, что составленная в 1633 г. «Роспись сибирским городам и острогам», возможно, была приложением к такому общему чертежу всей известной тогда части Сибири.22 Сибирь до берегов Тихого океана впервые была изображена на чертеже 1667 г. За неимением местных чертежей многих районов Сибири тобольСм.: ДАИ, т. 10, стр. 327.

Русские арктические экспедиции XVII—XX вв. Вопросы истории изучения и освоения Арктики, Л., 1964, стр. 139Х ДАИ, т. 4, 1851, док. № 47, cтp. 120, 121.

Б П Полевой. Курбат Иванов — первый картограф Лены, Байкала и Охотского побережья (1640-1645 гг.). Изв. ВГО, т. 92. 1960, № 1, стр. 46-52.

ЧОИДР, 1894, кн. 3, смесь, стр. 16.

РИБ, т. VIII, 1884, стлб. 410—412.

Ю А Лимонов. «Роспись» первого общего чертежа Сибири (опыт датировки). Проблемы источниковедения, VIII, М., 1959, стр. 343—360.

Текст «росписи» см.: А. Титов. Сибирь в XVII веке, стр. 9—22.

ский воевода П. И. Годунов организовал опрос «всяких чинов» бывалых людей.

После обобщения этих сведений и был создан «чертеж всей Сибири» и к нему составлена чертежная роспись. Анализ росписи дает основание предположить, что «чертеж всей Сибири» был сделан в виде своеобразного атласа, в котором все подробности уже были отражены на особых маршрутных чертежах рек и путей.23 26 ноября 1667 г. «чертеж всей Сибири» был отправлен в Москву.24 А в феврале 1668 г. на основе этого чертежа живописец Станислав Лопуцкий сделал в Москве еще один чертеж Сибири.25 Летом 1673 г. при воеводе И. Б. Репнине в Тобольске были проведены новые картографические работы: составлен новый чертеж Сибири и тобольский вариант чертежа всего Московского государства.26 В дальнейшем уточнении общих чертежей Сибири важную роль сыграл глава русского посольства в Китай Н. Г. Спафарий, которому правительство поручило «от Тобольска по дороге до порубежного китайского города изобразити все землицы, городы и путь на чертеже» и составить подробное описание Сибири.27 В 1677 г. Спафарием в Посольский приказ была сдана «Книга, а в ней писано путешествие царства Сибирского от города Тобольского и до самого рубежа Китайского».28 В этом подробном сочинении особенно детально описаны главные реки Сибири — Иртыш и Обь, Енисей и Лена. Кроме того, к составленному Спафарием описанию Китая было присоединено отдельное описание Амура (один из его вариантов широко известен под названием «Сказание о великой реке Амур»).29 Тогда же в Посольский приказ был представлен и новый чертеж Сибири., В развитии сибирской картографии большую роль сыграли переписи населения и земель, так называемые «дозоры». Во время наиболее широкого «дозора» начала 80-х годов XVII в. было создано немало местных чертежей, на основе которых спустя 3—4 года были составлены новые уточненные чертежи всей Сибири.

К середине 80-х годов XVII в. относится и появление нового подробного географического сочинения о Сибири — «Описания новыя земли Сибирского государства, в которое оно время и каким случаем досталось за Московское государство и какое той земли положение».30 В Стокгольме в бумагах И.

Спарвенфельда — шведского посла в России в 1684—1687 гг.—недавно были найдены копия этого «Описания» и незаконченная копия Большого чертежа Азии, который явно отражал содержание «Описания».31 Поэтому есть основание предполагать, что отмеченное «Описание» было создано в виде литературного дополнения к какому-то новому чертежу Сибири взамен традиционной «росписи».

См. подробнее: Б. П. Полевой. Гипотеза о «Годуновском» атласе Сибири 1667 г. Изв. АН СССР, сер. геогр., 1966, № 4, стр. 123—132.

ЦГАДА, СП, стлб. 811, л. 97.

Об этом впервые сообщил Г. А. Богуславский в докладе в Географическом обществе СССР 14 декабря 1959 г.

См.: Книга Большому Чертежу. Подготовка к печати и редакция К. Н.

Сербиной. М.—Л., 1950, стр. 184—188.

Путешествие через Сибирь от Тобольска до Нерчинска и границ Китая русского посланника Николая Спафария в 1675 году. Дорожный дневник Спафария с введением и примечаниями Ю. В. Арсеньева. Зап. РГО по отд. эти., 1882, т. X, вып. 1, Прилож., стр. 152.

Там же, стр. 1—214. Наиболее подробный анализ географических трудов Н.

Г. Спафария см.: Д. М. Лебедев. География в России XVII века (допетровской эпохи). Очерки по истории географических знаний. М.—Л., 1949, стр. 127—164.

А. Титов. Сибирь в XVII веке, стр. 107—113.

Там же, стр. 55—100. Более точный текст воспроизведен в 1907 г. в сборнике «Сибирские летописи».

Описание шведской копии см.: S. D a h 1. Codex ad 10 der Vsterser Gymnasial Bibliothek. Uppsala, 1949, S. 62—69. Незаконченный чертеж воспроизведен в статье: L. S. В a g r о w. Sparwenfeltdt's maps of Siberia—Imago Mundi, vol. IV, Stockholm, 1954.

Обнаружение за границей нескольких чертежей Сибири показывает, какой большой интерес проявляли к ней иностранцы. В XVII в. в Западной Европе появился и ряд сочинений со сведениями о Сибири. Наиболее полный их обзор дан академиком М. П. Алексеевым.32 В сообщениях иностранцев чаще всего достоверное перемежалось с домыслами. Наиболее правдивые сочинения принадлежали перу тех, кто сам побывал в Сибири. Особенно содержательна «История о Сибири» Юрия Крижанича (1680 г.),33 прожившего 15 лет в ссылке в Тобольске. Там Крижанич встречался со многими сибирскими землепроходцами, что позволило ему собрать достоверные сведения о Сибири, Крижанич, в частности, отмечает, основываясь на данных о русских походах середины XVII в., что Ледовитый и Тихий океаны «ничем друг от друга не отделены», но сквозные плавания через них невозможны из-за скоплении льда. 34 Из всех трудов о Сибири, появившихся за границей в XVII в., наиболее ценной была книга «О северной и восточной Татарии» голландского географа Н. К. Витсена (1692 г.).35 В 1665 г. ее автор был в Москве в качестве члена голландского посольства. С тех пор Витсен начал собирать различные известия о восточных окраинах России. Особенно его интересовала Сибирь. Витсену через его русских корреспондентов удалось собрать богатую коллекцию различных сочинений о Сибири. Среди использованных им материалов были чертеж Сибири 1667 г. и его роспись, роспись чертежа Сибири 1673 г., сочинение о Сибири Крижанича, «Описание новыя земли Сибирского государства», «Сказание о реке Амуре» и др. Кроме того, у Витсена были и такие русские источники, оригиналы которых пока не известны.

Витсен также был составителем нескольких чертежей «Татарии» (Сибири с соседними странами). Из них наибольшей известностью пользуется его большая карта «1687 г.». (на самом деле она опубликована в 1689—1691 гг.).36 На карте Витсена допущено немало грубых ошибок, и тем не менее для своего времени ее выход в свет был большим событием. По существу это была первая в Западной Европе карта, на которой нашли отражение достоверные русские известия о всей Сибири.

В 1692 г. через Сибирь в Китай поехал новый русский посол — датчанин Избранд Идее. С собой он вез карту Витсена. В пути Идее вносил необходимые исправления и позже составил свой собственный чертеж Сибири, который, однако, также оказался весьма неточным.37 Становилось очевидным, что сама система составления географических чертежей Сибири должна быть изменена.

Поскольку наиболее подробные чертежи воеводств могли быть составлены лишь на местах, 10 января 1696 г. в Сибирском приказе было решено «послать великих государей грамоты во все сибирские города, велеть сибирским городам и с уезды... написать чертежи на холстине... А в Тобольску велеть сделать доброму и искусному мастеру чертежи М. П. Алексеев. Сибирь в известиях западноевропейских путешественников и писателей, тт. 1, 2. Иркутск, 1932—1936. (Второе издание: Иркутск, 1940).

Опубликована в латинском оригинале и русском переводе: А. Титов.

Сибирь в XVII веке, стр. 115—216.

Там же, стр. 215.

N. К. W i t s e n. Noord en oost Tartarye. Amsterdam, 1692. (Второе переработанное издание вышло в 1705 г., третье — в 1785 г.).

В СССР экземпляр этой карты хранится в отделе картографии Государственной публичной библиотеки им. Г Е. Салтыкова-Щедрина (Ленинград). Копия карты в натуральную величину была воспроизведена в «Remarkable maps of the XVth, XVIth und XVIIth centuries, reproduced in the original size» (vol. 4, Amsterdam, 1897). Уменьшенная копия карты имеется в «Атласе географических открытий в Сибири и в Северо-Западной Америке XVII—XVIII веков» (М., 1964, № 33).

Карта Идеса была напечатана в его книге «Dreijaarige Reise naar China te Lande gedaen door den moscovitischen Abgesant E. Isbrants Ides» (Amsterdam, 1704).

всей Сибири и подписать внизу, от котораго города до котораго сколько верст или дней ходу, и уезды всякому городу определить и описать в котором месте какие народы кочуют и живут, также с которой стороны к порубежным местам какие люди подошли».38 В «приговоре» был установлен размер для «городовых» (уездных) чертежей 3X2 аршина и для чертежа всей Сибири 4X3 аршина.

Работы по составлению чертежей были повсеместно начаты в том же 1696 г. В Енисейске они проводились в 1696—1697 гг.; грамота «о сочинении чертежа Иркутскому уезду» была получена в Иркутске 2 ноября 1696 г., а готовый чертеж был отправлен в Москву 28 мая 1697 г.39 «Иркутский чертеж до Кудинской слободы... по государеву указу... писал» енисейский иконописец Максим Григорьев Иконник.40 В Тобольске чертежные работы были возложены на С. У. Ремезова, который задолго до 1696 г. «многие чертежи по грамотам породу Тобольску, слободам и сибирским городам в разных годех писал».41 Для составления своего чертежа Сибири С. У. Ремезов лично объездил в 1696—1697 гг. многие районы Западной Сибири. К осени 1697 г. Ремезов составил настенный «чертеж части Сибири» и дополнительную к нему «хорографскую чертежную книгу» — уникальный атлас сибирских рек.42 Составленный в таком виде «чертеж части Сибири» получил высокую оценку в Москве.

Осенью 1698 г. Ремезов во время своего пребывания в Москве создал два общих чертежа всей Сибири, один — на белой китайке, другой -на лощеной бязи, размером 6X4 аршина. Эту работу Ремезов выполнял с сыном Семеном.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 14 |



Похожие работы:

«О КОМПАНИИ История создания ОАО "Экотон+" началась 14 января 2002 года. Название "Экотон" было придумано как производное двух слов "ЭКОлогический беТОН". На сегодняшний день АО "Экотон+" является компание...»

«ИСТОРИЯ ФИЛОСОФИИ 149 Следующий шаг на пути к построению современной философии как синхронии исторических философий сделан, мне кажется, в философии моего учителя В. С. Библера6. Систематическая связь исто...»

«87.8 я 73 № 4272 Д 266 МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ Технологический институт Федерального государственного образовательног...»

«С.М. СОЛОВЬЕВ История России с древнейших времен Том 13 Глава 3.Стрельцы перестали бунтовать; но правительства не было; в церквах поминали великого государя Петра Алексеевича, но не "бессемейной" матери его было думать о правительстве, и с кем? Все пряталось и трепетало за собственную безопасность. Правительством должны были овладе...»

«у ИГАкл/анов БАШКИРСКИЕ ВОССТАНИЯ И.ГАкманов. БАШКИРСКИЕ ВОССТАНИЯ ООООООООСООО УФА "КИТАГЪ Б Б К 63.3(2)46 А 40 Р е ц е н з е н т кандидат исторических наук У. X. РАХМАТУЛЛИН Акманов И. Г. А 40 Баш кирские восстания XVII—начала XVIII в:в. — Уфа: Китай,...»

«Кондакова Л. М. Орловская ученая архивная комиссия и ее деятельность по сохранению православной истории Орловского края Орловская учёная архивная комиссия (далее: ОУАК, Комиссия), созданная 11 июня 1884 года на основании утверждённого императором "Положения о губернских исторических архивах и губернских учёных архивных комиссиях"1, по...»

«Б.Б. Овчинникова АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ НА СЕВЕРО-ЗАПАДНОМ КАВКАЗЕ Изучение средневековой истории Северо-Западного Кавказа является не только интересным, но перспективным и многообещающим. Богатство событийной стороны ис­ тории,...»

«Конспект занятия по декоративному рисованию по программе дополнительного образования "Веселая палитра" педагога дополнительного образования Лавровой Елены Николаевны Тема: "Роспись матрешек" Цели и задачи занятия: 1. Познакомить учащихся с исто...»

«ЕСЛИ НЕ ЖЕЛАТЬ БЫТЬ СЛЕПЫМ Выступление по английскому радио Лондон, 26 февраля 1976 Радиостанция Би-Би-Си гостеприимно предложила мне высказаться: как я, иностранец, изгнанник, вижу сегодняшний Запад, и в частности вашу страну. Посторонний взгляд может нести нечто свежее. Я хочу надеяться, что вам будет не очень скучно выс...»

«Школьный климат История понятия, подходы к определению и измерение в анкетах PISA Т.А.Чиркина,Т.Е.Хавенсон Чиркина Татьяна Александровна которая используется в  международСтатья...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования "Российский государственный профессионально–педагогический университет" Институт гум...»

«М. Л. Несмелова, А. Ю. Несмелов ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО МИРА.КОНСПЕКТЫ УРОКОВ Часть 3 ПРАКТИЧЕСКОЕ ПОСОБИЕ Ка оста в лектроой лотеой сстеме biblio-online.ru Москва Юрайт 2017 УДК 373.5(075.8) ББК 74.266.3я73 Н55 Авторы: Несмелова Марина Леонидовна — доцент, кандидат п...»

«БЕЛОРУССКО-ПОЛЬСКИЕ ОТНОШЕНИЯ: ИСТОРИЯ ФОРМИРОВАНИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ С.М. Гресь, кандидат исторических наук, доцент, Гродненский государственный медицинский университет Белорусско-польские отношения всегда вызывают огромный интерес как среди специалистов: историков, юристов, так и среди прос...»

«Глава третья О многом помнят старые бараки Разбирают старые бараки, где обрывки сталинских газет, словно полуспущенные флаги, возвращают память прошлых лет. Без труда снимаются, без боли, словно плащ со стар...»

«История создания вычислительных машин Около 2 тыс. лет до н. э.На коленях статуи правителя Лагаша-древнего государства в шумере-царя Гудеа установлена доска, на которой вырезана масштабная линейка в половину локтя вавилонского царя. Лин...»

«©Франц Герман К вопросу о непериодическом замощении плоскости Франц Герман К вопросу о непериодическом замощении плоскости ( www.franz-hermann.com ) "История апероиодических мозаик и их связь с математической логикой – одна из инт...»

«Пояснительная записка. Факультатив по политической географии рассчитан на учеников 10-х или 11-х классов, желающих расширить свои знания в области истории, обществознания и общественной географии. Курс читается в течение одного учебного года в объеме 34 часа (1 час в неделю). Основные виды работы: лекции и се...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Казанский (Приволжский) федеральный университет" В. Ф. Марчуков, И. Ю. Зобова Социально-политические системы с...»

«Раздел 3. ИСТОРИЧЕСКИЙ источник КАК ИНФОРМАЦИОННЫЙ РЕСУРС ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ 3.1. И С ТО Ч Н И К И П О И С Т О Р И И XVIII — первой половины X I X В. А. А. Бакшаев Уральский федеральный университет МАТЕРИАЛЫ "ГОРНОГО ЖУРНАЛА" КАК ИСТОЧНИК ПО ИСТОРИИ КАЗЕННОЙ ГОРНОЗАВОДСКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ УРАЛА ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XIX в. Важн...»

«МБОУ "Белозерьевсая средняя общеобразовательная школа" Исследовательская работа Тема: "История нашего села в названиях улиц" Миняева Айгель Шамильевна 9 класс МОУ "Белозерьевская СОШ" Руководитель: Манерова Р.С. учитель истории Село названо по озеру "Белое". Такое название оно получило в связи с чистой, прозрачной водой. Сегодня Белозе...»

«Артюхина А.В. Студентка 1 курса, Специальность "Социально-культурная деятельность" Государственного профессионального образовательного учреждения "Саратовский областной колледж искусств" Памятник Александру II в Саратове: забытые страницы истории Одним из символов Саратова, многие годы украшающим город...»









 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.