WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 14 |

«Предисловие Второй том «Истории Сибири» хронологически охватывает большой этап исторического развития Сибирской земли — с середины XVI до середины XIX в. Присоединение Сибири ...»

-- [ Страница 1 ] --

Предисловие

Второй том «Истории Сибири» хронологически охватывает большой

этап исторического развития Сибирской земли — с середины XVI до

середины XIX в. Присоединение Сибири к Русскому государству с

конца XVI в. обусловило коренной перелом в ее истории, отразившийся на

этническом развитии и всех сторонах жизни местного населения и приведший к

тому, что в относительно короткий срок Сибирская земля со своим

этнически разнообразным населением, среди которого стали численно

преобладать русские, превратилась в органическую часть многонационального Российского государства. Проследить эти многообразные процессы на протяжении трех столетий и их результаты было основной целью при написании данного тома. Естественно, что исследование указанных процессов и прежде всего проблемы включения Сибири в состав Русского государства, ее хозяйственное освоение, исторические судьбы коренного сибирского населения определили структуру тома.

Присоединение Сибири и ее заселение преимущественно русским населением не представляются чем-то исключительным в истории России. Наоборот, именно со второй половины XVI в. и особенно на протяжении XVII в. наряду с Сибирью происходило присоединение и политическое упрочение в составе государства обширных областей Среднего и Нижнего Поволжья, южнорусских земель («Дикого поля»), Донской земли, а позднее— так называемой Новороссии и земель современного Ставрополья: эти окраинные территории активно заселялись и хозяйственно осваивались русским, частично украинским и другим населением из районов, расположенных ближе к центру.



Эти взаимосвязанные процессы политического и колонизационного характера, происходившие в принципе одновременно, обусловливались конкретными историческими обстоятельствами. Сложность и их внутренняя противоречивость заключались в том, что если расширение границ государства и объектов феодального грабежа осуществлялось в интересах господствующего феодального класса России, то колонизационные движения отражали попытки широких народных масс вырваться из-под ига феодального гнета. Приблизительно с середины XVII в., когда, по определению В. И.

Ленина, в России начался новый период ее истории, быстрое развитие мелкого товарного производства, появление мануфактур, развитие рыночных связей и начало формирования всероссийского рынка стали оказывать существенное влияние на экономику окраинных областей, в частности Сибири включением окраинных (в значительной части не населенных) территорий в состав государства и последующим их заселением на них начала распространяться господствующая в России феодальная система социально-экономических отношений с необходимыми атрибутами административного, фискального и судебного управления.

Поэтому рассматривать историю Сибири со второй половины XVI в.

невозможно вне политических, социальных, экономических и культурных явлений, свойственных России в целом. Признание общности этих явлений отнюдь не исключает возможность существования местных особенностей, порожденных природными условиями, бытовым укладом населения, индивидуальными чертами его хозяйства. Вне учета местной специфики невозможно конкретно понять исторический путь, пройденный Сибирью.

Поэтому авторский коллектив стремился к конкретизации материала, свидетельствующего об общих и частных явлениях в развитии Сибири и ее отдельных районов. Такой подход обусловил и внутреннюю периодизацию истории Сибири феодального периода, принятую в томе.





Структура и материалы тома отражают уровень современного советского сибиреведения. Успехи исследовательской мысли в этой области исторических знаний, особенно за последние 10—15 лет, позволили в целом достаточно полно отразить в томе основные проблемы истории Сибири. Если материал первого тома «Истории Сибири» свидетельствует о процессах, характеризующих этническую историю и социально-экономическое развитие коренных народов Сибири с древнейших времен до их присоединения к Русскому государству, то в настоящем томе большее внимание уделено населению русскому. С одной стороны, это объясняется тем, что в советской историографии история коренных сибирских народов XVII—XIX вв. относительно более полно разработана, тогда как многообразные исследования по истории русского населения Сибири рассматриваемого времени требуют еще известного обобщения, необходимого для дальнейшей разработки истории Сибири. С другой стороны, хозяйственная деятельность русских переселенцев в Сибири явилась основным фактором, ускорившим ее социально-экономическое развитие, и именно поэтому она заслуживает более подробного освещения.

Некоторые вопросы, монографически до сих пор не исследованные, не могли быть в данном томе исчерпывающе освещены. Пристального внимания заслуживает проблема культурных и этнических взаимовлияний у народов Сибири, до сих пор не подвергавшаяся всестороннему исследованию. Особое значение в этой проблеме имеет вопрос о влиянии русского населения на изменение хозяйства коренных народов и о его роли и месте в этногенетических процессах. Требуют дальнейшего изучения история русской колонизации в первой половине XIX в., быт русского населения в XVII— XIX вв. и система управления Сибири в первой половине XIX в.

Авторский коллектив, ставя своей основной целью рассмотрение социальноэкономической истории сибирских народов в составе Русского государства и истории заселения и освоения Сибири русским населением, считал нецелесообразным подробно касаться дипломатических сношений с соседними азиатскими государствами и народами, так как эти вопросы относятся в большей степени к общим проблемам внешней политики России.

* ** Второй том «Истории Сибири» подготовлен авторским коллективом в следующем составе.

Введение — В. А. Александров, В. Г. Мирзоев, В. И. Шунков.

Раздел первый, гл. I, 1—3. Я. Бояршинова, В. И. Шунков, 2 — В. А.

Александров, 3 — Б. О. Долгих, Л. П. Потапов; гл. II, 1 и 2 — В. И. Шунков, 3 — Л. П. Потапов, Н. Н. Степанов (использован также материал, представленный

3. В. Гоголевым); гл. III, 1—В. И. Шунков, 2 —А. Н. Копылов, 3 —В. А.

Александров; гл. IV, 1—А. Н. Копылов, Б. П. Полевой, 2 — А. Н. Копылов (использован также материал, представленный Е. К. Ромодановской).

Раздел второй, гл. V, 1 — 3. Я. Бояршинова, 2 — 3. Я. Бояршинова, М. М.

Громыко, 3— М. М. Громыко, 3. Г. Карпенко, 4— О. Н. Вилков, М. М. Громыко, 5—Л. П. Потапов, Н. Н. Степанов; гл. VI, 1— О. Н. Вилков, Ф. А. Кудрявцев, 2 — О. Н. Вилков; гл. VII, 1 - А. Н.

Копылов (использованы также материалы, представленные Е. К.

Ромодановской и М. Г. Альтшуллером), 2 — Н. Н. Степанов.

Раздел третий, гл. VIII, 1—В. А. Александров, В. И. Бочарникова, А. Д.

Колесников, Ф. А. Кудрявцев, 2 — В. И. Бочарникова, Г. П. Жидков, Ф. А.

Кудрявцев, Ф. Г. Сафронов, 3 — Т. И. Агапова, 3. Г. Карпенко, Ф. А. Кудрявцев, А. С. Нагаев, 4— Ф. А. Кудрявцев, 5 — Л. П. Потапов, Н. Н. Степанов; гл. IX — Т. И. Агапова, В. И. Бочарникова, Ф. А. Кудрявцев, А. С. Нагаев (использован также материал, представленный Ю. Б. Стракачом); гл. X, 1—3 — В. Г. Карцев, 4 — Б. Г. Кокошко, 5 — В. Г. Карцев (использован также материал, представленный А. В. Дуловым); гл. XI, 1—2 — В. Г. Карцов, Б. Г. Кокошко, 3 — Ю. С. Постнов, 4 — В. Г. Карцов. Заключение — В. И. Шунков.

Карты составлены Б. О. Долгих («Этнический состав народов Сибири в конце XVII в.») и Л. А. Гольденбергом («Походы землепроходцев и научные экспедиции XVII—XVIII вв.»). Иллюстрации подготовили Н. Н. Покровский и Л. М. Русакова. На последней стадии работы в редактировании тома принимал участие Н. Н. Покровский.

Указатели составлены А. М. Грязновой (именной) и Т. С. Мамсик (географический).

Научно-организационную и техническую работу по подготовке тома к изданию вела Л. М. Русакова.

В рецензировании и обсуждении рукописи приняли активное участие Н. Г.

Аполлова, Л. А. Гольденберг, В. И. Греков, С. С. Дмитриев, А. А.

Преображенский, П. Г. Рындзюнский, Ю. А. Тихонов, С. М. Троицкий (Москва), Ю. А. Лимонов (Ленинград), В. Г. Изгачев (Чита), М. К. Одинцова (Иркутск), Н. Я. Савельев (Барнаул), Ф. Г. Сафронов (Якутск), П. Н. Павлов (Красноярск), Е. Н. Евсеев (Омск), С. С. Лукичев (Томск), И. И. Комогорцев, Н.

Н. Покровский, Ю. Б. Стракач (Новосибирск).

8 - пустая Введение Основные направления в исследовании истории Сибири складывались по мере развития отечественной научной мысли и изучения источников.

Интерес к Сибири и ее коренному населению, стремление осмыслить значение ее присоединения к России активно проявились уже в XVII в. Именно с того времени внимание отечественной историографии было постоянно приковано к Сибири более, чем к какой-либо иной окраинной территории Русского государства. По мере присоединения сибирской территории и вхождения в состав России местных народов, в архивах центральных правительственных учреждений, ведавших Сибирью (с 1637 г. в Сибирском приказе) начало скапливаться огромное количество официального материала, содержавшего богатейшие данные о зауральских территориях. Разнообразная переписка, распросные речи, различные описания походов, путешествий, дипломатических и административных поездок, росписи и чертежи в местных воеводских центрах и в самом Сибирском приказе подвергались обработке и обобщению в практических целях — при организации сети ясачных зимовий, при решении дипломатических и военно-стратегических вопросов, для нужд землеустройства, организации ямской службы, при поисках полезных ископаемых и т. п. В результате создавались крайне ценные материалы прежде всего по географии Сибири и сопредельных с ней территорий, по расселению местных народов. Систематически проводимая картографическая работа отразилась в составлении в самом конце XVI в. чертежей Оби и некоторых других рек западной части Западной Сибири, включенных в состав знаменитого «старого» чертежа Русского государства, в создании множества маршрутных чертежей Сибири XVII в., сводных чертежей Сибири 1667, 1673, 1684—1687 годов и, наконец, ценнейших чертежных книг С. У. Ремезова, которые явились высшим достижением ранней сибирской картографии, еще не имевшей математической основы. Определенным итогом бюрократической деятельности по обобщению данных о Сибири была «Окладная книга Сибири», составленная в 1697 г. и представляющая собой справочник, содержащий краткие исторические, географические, топографические, демографические и экономические данные.

Наряду с многочисленными материалами административно-прикладного назначения с конца XVI в. и на протяжении XVII в. создавались летописные повести. Их появление отражало живейший интерес русских людей с начальному периоду истории присоединения Сибири. В этих повестях поход Ермака в Сибирь получал принципиально различные интерпретации. В Кунгурской повести главной действующей силой в этом событии представлялись олицетворявшие народные массы казаки, по своей инициативе начавшие знаменитый поход. В других подобных по характеру произведениях отражались официальные взгляды, доказывалась историческая правомерность присоединения Сибири к царским владениям и идеологическая обусловленность распространения православия (Есиповская летопись) или проводились взгляды, обосновывавшие первостепенные заслуги Строгановых в покорении Сибири и их неотъемлемые права на ее эксплуатацию (Строгановская летопись).

Так, еще в процессе присоединения Сибири к России начинали складываться концепции, в которых выражались различные социальные оценки происходивших событий. В основе летописных повестей находились материалы, оставленные непосредственными участниками похода Ермака.

Более сложными по составу были произведения, написанные во второй половине XVII в. Ю. Крижаничем, Н. Спафарием и С. Ремезовым. 3 них взгляды на присоединение Сибири, отраженные в летописных рассказах, получили дальнейшее развитие. Ю. Крижанич в своем произведении «Политика», написанном на основе разнообразных свидетельств, собранных им в Тобольске от очевидцев сибирских событий, выдвигал уже разностороннюю программу экономического развития Сибири как составной части Русского государства. Та же мысль проводилась Н. Спафарием в его «Путешествии через Сибирь...», где он уделил много места различным советам по развитию в рамках правительственной деятельности сибирской экономики и, в частности, земледелия. Наконец, в наиболее выдающемся произведении того времени — «Истории сибирской», в самом конце XVII в. составленной С. У. Ремезовым, присоединение Сибири представлялось как результат христианско-просветительской деятельности самодержавного государства.

Труд С. У. Ремезова был основан на массе разнообразного материала (летописях, чертежах и географических описаниях, преданиях, в том числе и татарских, и других источниках). Элементы научно-исторического подхода к явлениям, научная критика и сопоставление исторических, этнографических и географических источников, стройность схемы значительно отличают труд С. У. Ремезова от более ранних летописных повестей.

Феодальная русская историография XVII в. присоединение Сибири обосновывала христианско-просветительскими целями, а волю провидения считала движущей силой исторического процесса. Эта средневековая идеологическая концепция была общей и для составителей летописных повестей, и для Ю. Крижанича, и для С. У. Ремезова. Однако в рамках этой концепции они по-разному подходили к решению некоторых вопросов.

Так, если сибирские летописи, придерживавшиеся официально-церковного направления, лишь предавали проклятиям «идолопоклонников», то Ю.

Крижанич и Н. Спафарий со своих, конечно, позиций задумывались о возможном изменении экономического и культурного состояния местных племен, Э. Избранд Идее в своем труде отразил ценные наблюдения об их быте и занятиях, а С. У. Ремезов специально интересовался местными древностями, отражавшими историю аборигенов, и посвятил описанию коренных народов специальный труд, дошедший до нас в кратких изложениях И. Черепанова. Так или иначе, но зарождавшаяся сибирская историография уже в XVII в, выдвигала принципиальные вопросы истории Сибири, пытаясь объяснить причины присоединения Сибири к России и значение этого события как для России в целом, так и для Сибири и ее населения.

Систематическое изучение Сибири, начатое при Петре I путем организации экспедиций, неизмеримо расширило документальную базу исследований и научный горизонт ученых XVIII в. Несмотря на то что работа этих экспедиций должна была прежде всего отвечать государственным, в том числе и внешнеполитическим, задачам императорской России, она дала колоссальные материалы по истории, географии и этнографии Сибири. На протяжении всего XVIII в. Сибирь исследовалась шире, чем какая-либо иная часть Российской империи. Географические исследования были направлены на поиски северных путей через Ледовитый в Тихий океан и на поиски путей через бассейн Иртыша в Индию; кроме того, уже при Петре I по всей Сибири были развернуты широкие геодезические работы, материалы которых были использованы пои издании «Атласа Всероссийской империи» И.

Кирилова (1734 г.) и «Атласа Российского», изданного Академией наук в 1745 г.

Первая и вторая Камчатские экспедиции (1725—1743 гг.), академические экспедиции 1768—1774 гг. (П. Палласа, И. Фалька, И. Лепехина), организованные в значительной степени под влиянием М. В. Ломоносова, исследования во второй половине XVIII в. в Северном Ледовитом океане и особенно в Северо-Восточной Сибири имели мировое значение для истории культуры.

В расширении источниковой базы для истории и этнографии Сибири особое место принадлежит выдающемуся русскому историку В. Н. Татищеву и одному из крупнейших историков-сибиреведов Г. Ф. Миллеру. В 1734 г. В. Н. Татищев, находясь в Екатеринбурге, разработал обширную тематическую анкету географического, исторического, этнографического, археологического, лингвистического и антропологического содержания, разослал ее по губернским и провинциальным канцеляриям Сибири и Казанской губернии и тем самым положил начало первому в России опыту по созданию методически руководимой сети корреспондентов и сбору научного анкетного материала о народах Сибири. В дальнейшем В. Н. Татищев составил грандиозный план сочинения «Истории и географии российской», в котором необходимость многостороннего изучения страны и ее народов подробно обосновал «пользой государственной» и связал с нуждами административного управления.

Одновременно началась работа по выявлению и научной систематизации сибирского архивного и летописного материала. Находясь в составе Камчатской экспедиции, Г. Ф. Миллер в 30-х годах XVIII в. разобрал и описал дела сибирских архивов. Огромное количество привезенных в Петербург копий документов составили один из ценнейших фондов по истории Сибири. Если с именем В. Н. Татищева связано начало собирания сибирских летописей, то с именем Г. Ф. Миллера — первый опыт по их изучению и классификации.

Классификацией летописей, сличением списков, выявлением их источников Г.

Ф. Миллер создал основы внешней и внутренней источниковедческой критики.

В результате источниковедческого анализа летописей Г. Ф. Миллер создал научно обоснованную схему их возникновения. Этот анализ был продолжен в дальнейшем многими исследователями и вызвал оживленную, поныне еще не завершенную дискуссию. О сложности такого анализа можно судить хотя бы по тому, что критическое исследование летописей все еще остается не завершенным. Наряду с этим Г. Ф. Миллер одним из первых проводил в Сибири сбор русского и туземного фольклора, а также лингвистического, археологического и этнографического материала. Основу его главного труда «История Сибири», законченного к середине XVIII в., составляют архивные материалы. Однако исследовательская методика Г. Ф. Миллера строилась на сочетании разнотипных источников. Это позволяло ему выдвигать новые научные проблемы. На лингвистическом материале он стремился разрешить этногенетические вопросы, этнографические данные привлекал Для исторических выводов, в частности о расселении сибирских народов.

Неуклонно следуя научно проверенным показаниям источников, Г. Ф. Миллер был далек от широких обобщений. Он придерживался теологической концепции божественного промысла, столь характерной для русской историографии XVII в., которую дополнил идеей «государственной пользы».

Вся схема истории Сибири, созданная Г. Ф. Миллером, была подчинена доказательству государственной целесообразности ее захвата, утверждению плодотворности самодержавного начала и действий правительственной администрации, прославлению успехов экспансии, открывающей новые экономические возможности для русской феодальной власти. Обоснованная Г.

Ф. Миллером канва правительственной и отчасти промышленной колонизации Сибири оказала огромное влияние на официальную дворянскую и буржуазную историографию вплоть до XX в.

Наряду с общими работами по истории Сибири в XVIII в. началось создание трудов, посвященных описанию отдельных областей и народов Сибири (Г.

Новицкого и В. Зуева о хантах, манси, ненцах; Г. Стеллера о Камчатке и др.).

Классическим в этом отношении был опубликованный в 1756 г. труд С. П.

Крашенинникова «Описание земли Камчатки», переведенный вскоре на английский, французский, немецкий и голландский языки и поныне сохраняющий значение первостепенного источника по этнографии и истории камчадалов.

Большая и успешная практическая работа по изучению полярных областей Сибири и северной части Тихого океана, проводимая на протяжении XVIII в.

русскими исследователями, отразилась и в сибиреведческой историографии, в которой впервые была поставлена проблема великих русских географических открытий на севере и северо-востоке Азиатского материка. Ее разработка связана с именами Г. Ф. Миллера и в еще большей степени М. В. Ломоносова, не только много сделавшего для доказательства возможности Северного морского пути и его значения для России, но и высказавшего замечательные догадки о природе северных морей, подтвердившиеся только в результате исследований советских полярников. В первой половине XIX в. работы целой плеяды полярных русских исследователей XVIII в. были продолжены в северовосточной части Тихого океана (И. Крузенштерн, Ф. Литке) и Сибири (Ф.

Врангель) и также имели значение для этнографического изучения местных народов.

На протяжении XVIII в., были выявлены основные типы источников по истории Сибири, заложены основы их научной критики, выдвинуты определенные схемы исторического процесса, занявшие прочное место в дореволюционной сибирской историографии. В конце XVIII в. по инициативе Н. И. Новикова в «Древней Российской Вивлиофике» началась публикация исторических и статистических материалов по Сибири.

С конца XVIII в. официозная схема присоединения Сибири, созданная Г. Ф.

Миллером, перестала удовлетворять передовую научную и общественную мысль в России. Уже А. Н. Радищев в «Сокращенном повествовании о приобретении Сибири» высказал новое, демократическое объяснение процесса присоединения Сибири. Он коренным образом разошелся с официальной дворянской исторической концепцией, в противовес Г. Ф. Миллеру связывал присоединение Сибири с процессами народной колонизации и считал, что основной силой в этом историческом событии был русский народ.

С начала XIX в. по мере постепенного экономического и общественного развития Сибири, а вместе с тем и сибирской буржуазии проблематика изучения Сибири претерпевала существенные изменения. С этого времени по мере развития сибирской интеллигенции в разработке истории Сибири начинали принимать участие местные научные и общественные силы. С 1818 г.

неутомимый собиратель сибирских источников Г. И. Спасский начал издавать в Петербурге «Сибирский вестник» (с 1827 г. «Азиатский вестник»), в котором были опубликованы некоторые сибирские летописи и другие материалы (анонимная «История Сибири», принадлежавшая, как позднее выяснилось, Ю. Крижаничу и др.). Видное место заняла Сибирь на страницах журналов «Московский телеграф» и «Отечественные записки».

Наиболее ярко новые задачи, выдвигавшиеся в сибиреведческой литературе, прослеживаются в научном творчестве одного из крупнейших историков Сибири П. А. Словцова (1767—1843). Юность и большую часть своей долгой жизни П. А. Словцов провел в Тобольске, где создал фундаментальный труд «Историческое обозрение Сибири», вышедший в свет в 1838—1844 гг. В этом труде он впервые попытался раскрыть внутреннюю сторону процесса русской колонизации Сибири, определить хронологические этапы этого процесса и показать возможно полнее все стороны местной административной, экономической и культурной жизни. П. А. Словцов много ездил по Сибири и хорошо ее знал. Одним из первых в историческом труде он применил прием статистического исследования. Труд П. А. Словцова, вышедший в свет в момент осознания местных потребностей и нужд, оказал огромное влияние на развитие общественно-политической мысли в Сибири. Областническое течение, возникшее в 1860-х годах, провозгласило П. А. Словцова первым сибирским патриотом и своим идейным отцом. Правильно поставленную задачу — дать полную и систематически изложенную схему внутренних процессов, которыми сопровождалось продвижение русских по Сибири, — П. А. Словцов выполнить, конечно, не смог. Помимо общей теоретической слабости, его труд показал также, что известные в то время материалы по истории Сибири слишком малы для решения выдвинутых задач.

Книга П. А. Словцова была не единственной попыткой обобщить многообразные данные о Сибири. В начале XIX в. было издано несколько официальных статистических работ, а в 1854 г. вышел подробный трехтомный труд Ю. А. Гагемейстера «Статистическое обозрение Сибири», в котором наряду с географическими данными был отражен официальный материал о народонаселении, промыслах и торговле, управлении. Одновременно большое внимание уделялось естественноисторическим описаниям. Наиболее ярко оно отразилось в трудах таких крупных ученых, как А. Гумбольдт и А.

Миддендорф, собиравших материал во время своих путешествий по Сибири.

На развитие общественной мысли в Сибири безусловное влияние оказали декабристы. Их взгляды и публицистические труды занимают существенное место в сибирской историографии XIX в. Декабристы были носителями идей демократической национальной культуры. Поэтому в их взглядах о путях развития производительных сил Сибири и уничтожения отживших социальных устоев отражались не только буржуазные воззрения о свободной эксплуатации огромного Сибирского края, но и забота о нуждах местного населения и его культурном развитии.

Значительный след в сибиреведении как исследовательбурятовед оставил декабрист Н. А. Бестужев, описавший быт бурят и доказавший широкие возможности их Духовного развития наравне с передовыми в культурном отношении народами Европы. Роль русских переселенцев в исследовании Сибири, в великих географических открытиях на востоке и в заселении сибирских земель подчеркивал в своих работах декабрист Г. С. Батеньков.

Существенное влияние на развитие сибирской историографии оказали революционно-демократические взгляды М. В. Петрашевского и А. И. Герцена, видевших в вольно-народной колонизации решающий фактор заселения и освоения Сибири.

Во второй половине XIX в. в сибирской историографии отчетливо проявилась идейная борьба, обусловленная быстрым развитием буржуазных отношений в России. Значительно расширяется документальная база, эпизодическая публикаторская деятельность заменяется систематической работой по изданию исторических материалов. Успехи источниковедения содействовали конкретизации исследовательской работы, охватывавшей новые проблемы сибирской истории и конкретной действительности. Внимание к географическому фактору и колонизационным движениям в многовековой истории России, ярко отразившееся в концепциях крупнейших историков того времени С. М. Соловьева и В. О. Ключевского, было свойственно и собственно сибирской историографии. Однако в противовес точке зрения С. М.

Соловьева и теоретиков «государственной школы» Кавелина и Чичерина о самодовлеющей роли государства, воплощающего в своей истории всю историю жизни народа, новый взгляд высказал А. П. Щапов, один из видных представителей демократического движения 1850— 1870-х годов. Выступая против торжества государственного начала в историческом процессе, А. П.

Щапов главным фактором в истории считал народ и свое понимание истории России трактовал как столкновение народа с государством, а особенности истории народной жизни объяснял последствиями колонизационных передвижений, в результате которых народные массы попадали в разные исторические условия, в свою очередь и обусловливавшие областные особенности народной жизни и национальных типов. Он фактически впервые поставил вопрос о необходимости глубокого изучения истории русского и коренного населения Сибири и их хозяйственных и бытовых связей. Подходя с этих позиций к истории Сибири, А. П. Щапов, с одной стороны, стремился раскрыть социальную и колониальную сущность правительственной политики в Сибири и доказывал решающую роль народной колонизации в освоении Сибири, а с другой стороны, на основе этнографических и антропологических материалов, характеризовавших русское население Сибири, боролся против националистической ограниченности славянофилов, трактовавших о неизменных «самобытных устоях» в жизни русского народа.

Взгляды А. П. Щапова о целесообразности федеративного устройства страны, определявшегося, по его мнению, историческими судьбами развития народа, были восприняты идеологами областничества — течения, имевшего существенное значение в общественной жизни Сибири. Это противоречивое в своих общественно-политических взглядах течение сочетало отдельные элементы народнических представлений со специфическими притязаниями выраставшей сибирской буржуазии на безраздельную эксплуатацию Зауралья.

Правильно разоблачая колониальную политику царизма, эксплуатацию и ограбление сибирских народов, областники приходили к глубоко неверному и вредному противопоставлению России и Сибири, доказывали, что Сибирь развивается «особыми» путями, и на этом основании делали далеко идущие сепаратистские выводы. Позднее, переродившись, подобно народничеству, областничество, как политическое течение, закономерно оказалось после 1917 г. в рядах контрреволюции. Черпая из исторического прошлого факты, нужные для утверждения «сибирского патриотизма» и мысли о «самобытном» развитии Сибири, областники односторонне и тенденциозно рассматривали ее присоединение к России как историческое несчастье для местных народов, принесшее им только насилие и горе. В тех же целях они ошибочно провозглашали русское старожильческое население Сибири особым этническим типом, выработавшимся под воздействием естественно-климатических условий и в результате активного смешения с местными народами. Последний тезис был ими воспринят у А. П. Щапова. Правильная и интересная мысль А. П. Щапова об особенностях этнического развития русского населения Сибири привела их к неверному выводу о сложении там особого этнического типа.

Острая полемика, развернутая во второй половине XIX в. областниками о путях развития Сибири, имела и положительные стороны. Их публицистика, направленная против колониального угнетения «инородцев», на отмену ссылки в Сибирь, превращенную царизмом в край каторги, производила немалое впечатление на развивавшееся общественное мнение. С другой стороны, их обращение к историческому прошлому Сибири и стремление к анализу протекавших там процессов способствовало выдвижению новых научных проблем и разработке новых исторических материалов.

Из активных деятелей областнического движения свой след в сибирской историографии прежде всего оставили Г. Н. Потанин и Н. М. Ядринцев, много сделавшие для изучения сибирских древностей, для этнографического изучения местных народов, а также для популяризации знаний о Сибири. В работах Н. М.

Ядринцева (прежде всего «Сибирь как колония») ставились такие проблемы, как колониальная политика царского правительства в Сибири, влияние колонизационного движения на состояние и хозяйство коренных народов, пути и перспективы их культурного развития; в работах С. С. Шашкова выдвигались вопросы социальной истории («Рабство в Сибири»). В большом и богатом свежим архивным материалом исследовании В. И. Вагина «Исторические сведения о деятельности графа М. М. Сперанского в Сибири» анализировались причины неудач административных изменений начала XIX в. Постановка таких проблем была безусловным достижением сибирской историографии, но областническая односторонность и тенденциозность в освещении собранного материала и в выводах не только умаляли научное значение работ областников, но и в ряде случаев сводили их на нет.

Развитие источниковедения и археографии во второй половине XIX— начале XX в. способствовало усилению исследовательской работы в области сибиреведения. Еще в 40-х годах XIX в. Археографическая комиссия приступила к публикации документов по истории Сибири XVII в. в изданиях «Акты исторические» и «Дополнения к актам историческим». В дальнейшем источники по истории Сибири публиковались в трудах Общества истории и древностей российских, в «Русской исторической библиотеке» и других изданиях. В 1880-х годах вышли в свет два тома «Памятников сибирской истории XVIII в.». Археографическая комиссия опубликовала такие важнейшие источники, как «Чертежную книгу Сибири...» С. У. Ремезова, Кунгурскую летопись, и к 1907 г. осуществила выпуск отдельного тома, включающего основные сибирские летописи — Строгановскую, Есиповскую, Ремезовскую, Русское географическое общество опубликовало «Путешествие через Сибирь...»

Н. Спафария. В 1890 г. А. Титов при финансовой поддержке сибирского библиофила Г. Юдина выпустил превосходный сборник документов по истории Сибири («Сибирь в XVII в.»), куда вошел перевод сочинения Ю. Крижанича «История Сибири». Издания материалов по истории сибирских городов XVII— XVIII вв. и разрядных книг по Сибири положили начало разработке отдельных типов архивных источников.

Заметно активизировалась в самой Сибири краеведческая работа, значительную роль в которой сыграл организованный в 1851 г. Сибирский отдел Русского Географического общества. В сибирских изданиях публиковались выявлявшиеся местные архивные и летописные материалы (так называемые городские летописи). Определенным итогом изучения таких источников явилось прекрасное исследование И. И. Тыжнова «Заметки о городских летописях Сибири» (1898 г.).

В самом конце XIX в. был завершен Н. Н. Оглоблиным великолепный археографический труд в четырех томах — «Обозрение столбцов и книг Сибирского приказа (1592—1768 гг.)», ставший основой для дальнейших монографических исследований и сохраняющий поныне значение важнейшего справочного издания по наиболее богатому в нашей стране фонду сибирских архивных материалов. В конце XIX в. особенно заметно проявился интерес к монографическому изучению истории русского населения Сибири конца XVI—начала XVIII в.

Можно полагать, что внимание к истории русского населения объяснялось усилившимся переселенческим движением в Сибирь, в связи с которым была развернута (в практических целях) большая работа по исследованию форм землевладения и порядка землепользования. Наибольшего внимания заслуживала попытка П. Н. Буцинского исследовать процесс складывания русского населения и развития его хозяйства в различных географических условиях Сибири с конца XVI и до середины XVII в.

Исследования П. Н. Буцинского («Заселение Сибири и быт первых ее насельников», 1889 г.; «К истории Сибири. Мангазея и Мангазейский уезд», 1893 г.), предпринятые по существу с правильно поставленной целью и выгодно отличавшиеся относительным для того времени богатством свежего разнотипного материала, тем не менее не позволяли судить о какихлибо закономерностях в складывании русского населения и о значении его деятельности в хозяйственном освоении Сибири. Это объяснялось не только методологическим несовершенством работ П. Н. Буцинского, но и невозможностью охватить имеющийся колоссальный архивный материал. В своей книге «Заселение Сибири...» он сумел привести только отдельные сведения о различных категориях складывавшегося русского населения и его деятельности. Правда, его отдельные наблюдения существенно развивали имевшиеся представления о заселении Сибири. П. М.

Головачев попытался рассмотреть роль феодального государства и народных масс в заселении Сибири. Он правильно отметил, что в Западной Сибири заселение было двоякого вида — правительственное и вольнонародное, но предпочтение отдавал первому. Более правильными были его наблюдения по вопросу о взаимоотношениях между русским и коренным населением и их бытовом сближении. В эти же годы в целой серии работ, основанных на архивном материале, Н. Н. Оглоблин впервые в сибирской историографии отразил народные движения в XVII в.

К XX в. дворянское и буржуазное сибиреведение имело длительную и довольно богатую историю, обобщенную А. Н. Пыпиным в IV томе его известного труда «История русской этнографии» (1892 г.). Если к этому времени официальная историография пришла к полному упадку, нашедшему свое логическое завершение в компилятивных и крайне ограниченных по привлеченным материалам трудах В. К. Андриевича, то буржуазное сибиреведение только подошло к мысли о необходимости многостороннего монографического изучения истории присоединения Сибири и начало лишь формулировать свои ближайшие задачи в этом направлении, отраженные, в частности, в статьях П. М. Головачева. Классовая и методологическая ограниченность, явно недостаточная источниковедческая база для монографических исследований препятствовали представителям буржуазной историографии разрешить коренные вопросы истории народов Сибири XVII—начала XIX в.

*** Подлинно научная трактовка истории присоединения Сибири к России и истории населяющих ее народов с конца XVI и до середины XIX в.

принадлежит советской исторической науке.

Становление основной проблематики и ее научное разрешение осуществлялось в советском сибиреведении с 1920-х годов по мере усвоения марксистсколенинской методологии, преодоления устоявшихся, но ошибочных положений буржуазной науки, расширения источниковой базы и совершенствования методики научного исследования. В дальнейшем советские исследователи сконцентрировали свое внимание на нескольких узловых проблемах истории Сибири.

Колоссальная всесторонняя практическая работа по социалистическому преобразованию жизни народов нашей страны, в том числе и народов Сибири, была начата Советским государством с первых лет его существования.

Сложность этой работы усугублялась сохранением у этих народов с дореволюционных времен различных укладов (в том числе и крайне отсталых) общественных и хозяйственных отношений, сущность которых можно было определить только научным путем. Поэтому советские ученые основное внимание уделили прежде всего истории коренных народов Сибири. В большинстве своем эти народы не оставили письменных источников, позволяющих восстановить их историю. Дореволюционное сибиреведение лишь накопило значительный этнографически-описательный и фольклорный материал и некоторые данные археологического и лингвистического характера о народах Сибири, что было совершенно недостаточно для воссоздания истории сибирских народов. Слабость научной методики и ограниченность методологии, отсутствие ясного представления об основных этапах истории человеческого общества и недостаточность исторической критики привели к тому, что буржуазные ученые стали трактовать эти народы как «неисторические».

Огромным достижением советской исторической науки было воссоздание истории этих народов. Это стало возможно в результате комплексного изучения, в том числе в полевых экспедиционных условиях, разнообразных по характеру источников— архивных, этнографических, лингвистических, народно-поэтических, антропологических. Уже к концу 1920-х годов выдающийся советский историк С. В. Бахрушин блестяще доказал рядом своих работ возможность раскрытия истории коренных (народов Сибири в XVII в. путем глубокого изучения сохранившихся —«архивных документальных материалов. После его работ этот вид источников неуклонно и широко привлекался при исследовании истории всех народов Сибири. Скрупулезная обработка ясачных книг — весьма сложного типа архивных источников — позволила раскрыть важнейшую проблему этнической истории сибирских народов в такой переломный для них этап развития, каким был XVII век. Выдающимся образцом такого исследования, основанного на архивных материалах и опирающегося на данные этнографии, была выпущенная Б. О. Долгих в 1960 г. книга «Родовой и племенной состав народов Сибири в XVII веке»;

ее данные о расселении и составе сибирских народов имеют первостепенную важность для исследования всех последующих этнических процессов в Сибири и полностью опровергают выдвинутый областниками тезис о вымирании коренных сибирских народов после их присоединения к России. Также путем сочетания документальных и этнографических источников шли и другие советские ученые, разрабатывавшие многообразную историю отдельных сибирских народов (С. А.

Токарев, Л. П. Потапов, М. Г. Левин, А. П. Окладников, Н. Н. Степанов, И.

С. Вдовин, И. С. Гурвич и др.).

К настоящему времени советскими учеными воссоздана история большинства сибирских народов, благодаря чему они впервые обрели возможность познать свое прошлое. Успеху этой работы, имеющей большое значение для духовного развития сибирских народов, в немалой степени способствовало создание в советский период в ряде автономных республик и крупных культурных центрах Сибири научно-исследовательских учреждений, на базе которых проводится также и подготовка национальных научных кадров.

В 1930—1940-е годы и особенно на протяжении послевоенного периода наибольшей разработке подверглась история бурятского и якутского народов, народов Алтая, Тувы и северо-востока Сибири. Наряду с крупными монографиями А. П. Окладникова (Очерки из истории западных бурятмонголов XVII—XVIII вв., 1937), Ф. А. Кудрявцева (История бурятмонгольского народа от XVII в. до 60-х годов XIX в., 1940), П. Т. Хаптаева (Краткий очерк истории бурят-монгольского народа, 1942), С. А. Токарева (Общественный строй якутов XVII—XVIII вв., 1945), Л. П. Потапова (Очерки по истории алтайцев, 1953; Происхождение и формирование хакасской народности, 1957), И. С. Гурвича (Этническая история северо-восточной Сибири, 1966) итоги многолетних, в том числе полевых, исследований по истории бурятского, якутского, тувинского народов были обобщены в коллективных трудах — История Бурятской АССР (в двух томах), История Якутской АССР (в трех томах), История Тувы (в двух томах). Воссоздание истории отдельных народов Сибири было важным этапом в развитии сибирской историографии. Был введен в научный оборот огромный свежий фактический материал, и осмыслена история народов в свете марксистско-ленинской методологии. Вне зависимости от различной трактовки отдельных событий и различных частных выводов, к которым приходили исследователи, основные положения, выдвинутые и аргументированные советскими учеными, имели принципиальное значение для понимания истории сибирских народов. В их работах было установлено, что социально-экономические отношения у сибирских народов накануне их присоединения к России по своему уровню были намного ниже господствовавшей в России системы развитых феодальных отношений. С этим выводом был органически связан другой не менее важный вывод о добровольном характере присоединения сибирских народов к России.

Путем тщательного анализа материала советские ученые установили, что военные столкновения между русскими служилыми людьми и местными жителями, имевшие место в процессе присоединения Сибири, вызывались обычно позицией отдельных представителей местной родоплеменной верхушки, возмущением местного населения тяжестью феодального гнета или злоупотреблениями царской администрации, но не противодействием сибирских народов в целом установлению российского подданства. Такой аспект исследований позволял, с одной стороны, признать присоединение сибирских народов к России фактом огромной исторической важности прежде всего для этих народов, обусловившим наиболее благоприятные условия для их социально-экономического и культурного развития, а с другой стороны, подорвать ненаучные великодержавные представления и развеять буржуазнонационалистические тенденции, противопоставлявшие интересы русских и местных народных масс.

О развитии хозяйства и культуры сибирских народов в условиях совместной жизни с русским народом прекрасно свидетельствуют материалы обобщающего труда серии «Народы мира» — «Народы Сибири» (ред. М. Г. Левин и Л. П.

Потапов, 1956 г.), «Историко-этнографический атлас Сибири» (ред. М. Г. Левин и Л. П. Потапов, 1961 г.), а также ряда монографических исследований, посвященных истории и этнографии отдельных народов.

Значительно медленнее исследовалась другая сторона проблемы присоединения Сибири к России, в которой отражалась роль феодального Российского государства и русских народных масс в присоединении, заселении и хозяйственном освоении сибирских земель. Начало таким исследованиям было положено еще в 1920-х годах С. В. Бахрушиным. В многочисленных трудах впервые на основе огромного количества архивных данных административного делопроизводства конца XVII—начала XVIII в. он затронул почти все стороны социальной, экономической, политической и культурной жизни русского населения и выдвинул свою точку зрения об основных движущих силах присоединения Сибири к России. Справедливо придавая очень большое значение в истории русского народа колонизационным движениям, великолепно воссоздав в своих «Очерках по истории колонизации Сибири в XVI и XVII вв.» (1927) направление путей из европейской части России в Сибирь, выяснив их колонизационное, экономическое и административное значение и наметив этапы проникновения русских в различные районы Сибири, С. В. Бахрушин отдал дань некоторым старым ошибочным представлениям. Он понимал необходимость направить острие исследований не на изучение правительственной деятельности, а на экономические процессы, связанные с колонизационными движениями. Однако весьма ярко охарактеризовав деятельность в Сибири русского торгово-промыслового населения, С. В.

Бахрушин отвел первостепенную роль в заселении Сибири торговому капиталу.

Эта точка зрения приводила к тому, что, с одной стороны, С. В. Бахрушин обходил значение сельскохозяйственной деятельности русского населения в развитии Сибири, являющейся в условиях феодализма ведущей формой производства, а с другой стороны, недооценивал стремления феодального класса России к расширению объектов феодальной эксплуатации и грабежу сопредельных территорий, осуществляемых государственным аппаратом.

Именно эта слабая и неверная часть схемы С. В. Бахрушина уже в 1930-х годах подверглась критике в советской историографии. Однако в этой критике, прозвучавшей, в частности, в предисловии к ценной в документальном отношении публикации «Колониальная политика Московского государства в Якутии XVII в.» (1936 г.), проявилась крайне выраженная односторонняя тенденция рассматривать присоединение сибирских народов только в ракурсе колониальной экспансии, а в пагубных последствиях феодального грабежа во всех его формах и проявлениях видеть единственный результат этого присоединения.

В послевоенные годы в советском сибиреведении определилось новое направление в изучении проблемы присоединения Сибири. В 1946 г. в книге «Очерки по истории колонизации Сибири в XVII—начале XVIII в.» В. И. Шунков обосновал и в 1956 г. в «Очерках по истории земледелия Сибири (XVII в.)» развил свою точку зрения, способствовавшую дальнейшему развитию творческой мысли в области сибиреведения. Она заключалась в том, что основой развития производительных сил Сибири после ее присоединения к России признавалось сельское хозяйство русских земледельцев, составлявших уже к концу XVII в. большую часть всех переселенцев. При такой постановке вопроса становилось возможным конкретно показать подлинную роль народных масс и оценить значение русской колонизации в целом и земледелия в частности, как ведущей формы хозяйства, имевшей в дальнейшем определяющее влияние на хозяйство и образ жизни местных коренных народов. Тем самым подтверждался тезис о плодотворном и в основном мирном характере русского присоединения и освоения Сибири, о прогрессивности ее дальнейшего развития, обусловленного совместной жизнью русского и аборигенных народов.

Идеи народной земледельческой колонизации получили дальнейшее обоснование в других трудах, посвященных отдельным областям Сибири XVII—XIX вв. (В. Н. Шерстобоев, Илимская пашня, т. I—II, 1949— 1957; 3. Я. Бояршинова. Население Томского уезда в первой половине XVII в., 1950; Ф. Г. Сафронов. Крестьянская колонизация бассейнов Лены и Илима в XVII в., 1956 и Русские крестьяне в Якyтии(XVII— начало XX в.), 1961;

М. М. Громыко. Западная Сибирь в XVIII в., 1965; А. Н. Копылов.

Русские на Енисее в XVII в., 1965). Эти труды свидетельствуют о том, что в Сибири с XVII в. распространялись и становились господствующими более высокие социально-экономические отношения, характерные для всей России. Под влиянием общественного строя России происходило и последующее развитие Сибири как составной и неотъемлемой части единого государства. Успех в решении проблемы присоединения Сибири в огромной степени определялся привлеченным новым и разнотипным архивным материалом, без которого дальнейшая разработка сибирской проблематики становилась невозможной. Отдельные попытки обобщения рассматриваемой проблемы, предпринятые в послевоенные годы на основе лишь опубликованных материалов, по своим результатам не отвечали стоявшим перед сибиреведением задачам.

Изучение истории сибирского земледелия с XVII в. показало, что по мере утверждения в Сибири системы феодальных отношений явления, характерные для социально-экономической и внутриполитической жизни всей России, оказывались характерными и для Зауралья. Обратившись к этим явлениям, советские сибиреведы пришли к выводу о том, что, несмотря на специфические ландшафтные, климатические и хозяйственные условия, социально-экономическое развитие Сибири с XVII в. определялось общими для России процессами; как и в сельском хозяйстве, важнейшее значение в развитии местного ремесла и промышленности, в образовании местных рынков и во втягивании их в образующуюся систему всероссийского рынка имела деятельность русского населения. Это обстоятельство обусловило особое внимание к истории русских переселенцев. Изучение передовых для Сибири форм хозяйства и всей многообразной деятельности русского населения в свою очередь привело к необходимости учета демографических данных, свидетельствующих о территориальном размещении переселенцев, о преимущественных направлениях колонизационных явлений. В последние годы стремление показать жизнь и трудовую деятельность русского переселенца XVII—XVIII вв. во всем разнообразии, причем в различных климатических и ландшафтных условиях, привело к созданию ряда исследований, в которых рассматривался целый комплекс взаимообусловленных проблем. В 1964 г. была опубликована монография В. А.

Александрова «Русское население Сибири. XVII—начала XVIII в.», в которой на примере Енисейского края хозяйственное освоение сибирской территории прослеживается в связи с процессом образования старожильческого русского населения, ставшего органической и даже численно преобладающей частью всего населения, а различные явления в его жизни рассматриваются в конкретной связи с аналогичными общерусскими явлениями. Существенным вкладом в изучение проблем, русского заселения и земледельческого освоения Западной Сибири в XVIII в.

явилась названная выше работа М. М. Громыко. Скрупулезный анализ обширного материала сибирского таможенного делопроизводства позволил О.

Н. Вилкову (см. его работу: «Ремесло и торговля Западной Сибири в XVII в.». М., 1967) показать на примере Тобольска становление сибирского областного рынка, экономически связанного с Центральной Россией, другими сибирскими торговыми центрами и сопредельными государствами.

История сибирской промышленности, ее организация и социальная природа также рассматриваются в связи с проблемами заселения и хозяйственного освоения Сибири русским народом (Т. И. Агапова, М. М. Громыко, 3. Г.

Карпенко и другие авторы). Комплексное исследование по социальноэкономической истории Средней Сибири в XVII в. (земледелие, промышленность и торговля) осуществлено в отмеченной книге А. Н.

Копылова.

Обратившись еще в 30-х годах к изучению народных волнений в Сибири, советские исследователи показали их классовую направленность; эти движения отражали не только протест русского и коренного населения против различных злоупотреблений местной администрации, как это представлялось буржуазным исследователям, но и, прежде всего, борьбу против системы национального угнетения и феодального гнета, которая сопутствовала всему процессу присоединения Сибири и так или иначе была связана с крупнейшими народными движениями в европейской части России XVII—XVIII вв. (А. П. Окладников, Ф. А. Кудрявцев, С. В. Бахрушин, В. А.

Александров, А. А. Кондрашенков).

Проблема заселения Сибири русскими в настоящее время привлекла внимание и антропологов, которые впервые развернули исследования по изучению этнической истории переселенцев.

Наконец, особенно в послевоенные годы советские ученые обратились к полузабытой в XIX и начале XX в. истории научных открытий в Сибири.

Наиболее глубоко подверглись изучению географические открытия в Сибири и северной части Тихого океана, совершенные русскими землепроходцами, и особенно — освоение русскими мореходами XVII — XVIII вв. арктических морей. Многочисленные исторические, географо-исторические, этнографоисторические исследования А. И. Андреева. А. В. Ефимова, Б. О. Долгих, М. О.

Косвена, Л. С. Берга, Л. А. Гольденберга, В. И. Грекова, М. И. Белова, В. А.

Дивина и других ученых, богатые новым архивным, в том числе картографическим материалом, непреложно показали, что присоединение Сибири к России повлекло за собой многочисленные открытия, обогатившие мировую науку. Впервые в 1964 г. под редакцией А. В. Ефимова издан прекрасный «Атлас географических открытий в Сибири и в северо-западной Америке XVII — XVIII вв.», содержащий 194 карты, многие из которых были выявлены составителями в различных архивохранилищах нашей страны. Этот атлас свидетельствует не только о развитии географических представлений о Сибири в XVII—XVIII вв., но и о достаточно высоком уровне культуры русских путешественников и картографов того времени.

Исследования проблемы присоединения Сибири сопровождались не только критическим осмыслением нового материала, но и плодотворной археографической и источниковедческой работой, выявлением и учетом новых источников, выработкой новой методики, введением в научный оборот, особенно в послевоенные годы, таких сложных и трудоемких типов источников, как ясачные и переписные книги, документы таможенного делопроизводства и т. п. Еще в 1932—1936 гг. М. П. Алексеев издал в двух частях своеобразную научную хрестоматию «Сибирь в известиях западноевропейских путешественников и писателей (XIII—XVI вв.)», в которой огромную библиографическую ценность представляют обширные комментарии, относящиеся к авторам публикуемых произведений и самим произведениям.

Несмотря на то что западноевропейская наука сведения о Сибири черпала главным образом из русских источников, ее сведения зачастую представляли немалый интерес. Поэтому публикация М. П, Алексеева серьезно обогатила советское сибиреведение. Публикаторская деятельность крупного знатока истории Сибири А. И. Андреева сделала доступными для широких научных исследований критически проверенные тексты сочинений В. Н. Татищева, М. В.

Ломоносова, Г. Ф. Миллера, А. Н. Радищева, целиком или частично посвященные Сибири. В послевоенные годы получили распространение тематические издания архивных документов, посвященные открытиям в Сибири русских землепроходцев (издания под редакцией А. В. Ефимова, М. И. Белова, В. Н. Скалона), а также издания памятников устного поэтического творчества северных народов, собранных советскими исследователями. Интересный опыт по привлечению тамг для выяснения этнической истории сибирских народов принадлежит Ю. Б. Симченко (1956).

Еще в 1920-х годах А. М. Ставрович и С. В. Бахрушин продолжили начатое в XVIII в. изучение сибирских летописей. С. В. Бахрушин доказал существование единого протографа, лежавшего в основе разноречивых сибирских исторических повестей. Источниковедческое изучение сибирских летописей в советское время было продолжено А И. Андреевым, А. А. Введенским, В. Г. Мирзоевым и другими исследователями. Активное развитие творческой мысли в области источниковедения и историографии Сибири феодального периода привело к созданию обобщающих трудов.

Богатейшие данные о сибирских источниках были собраны А.И.Андреевым в «Очерках по источниковдению Сибири» (вып. 1, XVII в., 1-е изд. 1940 г., 2-е - 1960г., вып. 2, XVII В, 1965 г.) Эти очерки, представляющие собой образец тщательного разыскания, исследования и критики источников, заложили прочную основу советского источниковедения Сибири. Опыты С.В.Бахрушина по обобщению историографических взглядов в области сибиреведения продолжены в настоящее время В.Г.Мирзоевым в монографиях "Присоединение и освоение Сибири в исторической литературе Сибири XVII века" (1960), "Историография Сибири (1 пол. XIX в.)". Одним из первых опытов по обобщению исследовательской работы в области фольклористики можно считать книгу Я.Р.Кошелева "Русская фольклористика Сибири" (1962).

Введению в научный оборот новых материалов и обобщению научных данных по истории Сибири весьма способствуют многочисленные исследовательские работы последних лет, систематически выпускаемые в свет в различных тематических сборниках, подготавливаемых научными учреждениями Новосибирска (серия Сибирского отделения АН СССР - "Материалы по истории Сибири"), Томска, Якутска, Красноярска и других городов. Состояние советского сибиреведения позволяет приступить к ещё более полному обобщению материала. В настоящее время Сибирь играет огромную роль в экономическом и культурном строительстве нашей страны, и перед советским сибиреведением стоит задача показать весь исторический путь сибирского населения на разных этапах его развития.

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ

ПРИСОЕДИНЕНИЕ СИБИРИ И ЕЕ РАЗВИТИЕ В СОСТАВЕ РОССИИ

–  –  –

1. ПРИСОЕДИНЕНИЕ ЗАПАДНОЙ СИБИРИ К РУССКОМУ ГОСУДАРСТВУ

И ЕЕ ЗАСЕЛЕНИЕ

Во второй половине XVI в. Русское государство изживало последствия феодальной раздробленности, окончательно оформлялось как государство централизованное, охватывавшее земли европейской части страны с русским и нерусским населением. Давние связи и общение русского народа с жителями Зауралья, пути, проложенные на восток промышленными и торговыми людьми, подготовили процесс присоединения Сибирского края к России.

Стремление найти постоянный источник пушнины, составлявшей в то время немалую долю приходной части бюджета страны и ценившейся на внешнем и внутреннем рынке, усиливало попытки русского правительства к продвижению границ государства на восток. Этому способствовали также установившиеся еще с конца XV в. дипломатические отношения с тюменским ханом Ибаком и данническая зависимость некоторых угорских племенных объединений нижнего Приобья. В середине XVI в. были налажены связи с правителями Сибирского ханства Едигером и Бекбулатом, которые еще в большей степени расширили представления русского правительства о пушных богатствах Сибири и укрепили надежду сделать постоянными поступления сибирской пушнины в царскую казну. Завоевание Казани и Астрахани и добровольное присоединение к Русскому государству ряда народов Поволжья и Среднего Приуралья открывали для правительства возможность продвижения и в Зауралье.

С другой стороны, развернувшиеся во второй половине XVI в. английские и голландские экспедиции в водах Северного Ледовитого океана, усиленные поиски иностранными купцами «северного пути в Индию» настораживали правительство Ивана IV, боявшегося превращения северной части Азии в английскую или голландскую торговую факторию.

В то же время ликвидация господства потомков монгольских завоевателей на Волге, вхождение башкиров и других народностей Среднего Приуралья в состав России открывали для русских людей и особенно для крестьян, искавших в бегстве на окраины освобождения от феодального гнета и эксплуатации, более короткие и удобные пути на восток.

Начало присоединения огромнейшего Сибирского края к Русскому государству относится к концу XVI в., когда развернулось переселение русских в Зауралье и его освоение, в первую очередь крестьянами и ремесленниками.

Этот процесс, в целом знаменовавший распространение новых для Сибири социально-экономических отношений и внедрение новых типов хозяйственной деятельности, протекал в различных районах не всегда одинаково.

Интенсивность этого процесса, имевшая свои особенности в различные хронологические периоды, зависела от ряда обстоятельств — внутриполитических, связанных с миграционными движениями из Европейской России, и внешних, влиявших на направление этих движений. Различные природные условия в отдельных районах Сибири определяли своеобразие заселения и складывавшейся хозяйственной жизни.

К началу присоединения Западной Сибири к Русскому государству коренные ее жители -находились еще на стадии первобытнообщинного строя, в большей или меньшей степени затронутого процессом разложения. Только у так называемых тобольских татар родоплеменные отношения изживались, сложилась своя примитивная государственность — Сибирское ханство.1 В начале 60-х годов XVI в. (1563 г.) территория Сибирского ханства была захвачена чингисидом Кучумом, который свергнул правителей местной татарской династии (тайбугинов), перенес свою центральную ставку в укрепленный городок Кашлык (Сибирь) на берегу Иртыша, обложил данью (ясаком) местное население ханства, завоевал угорские племена по нижнему Иртышу и тюркоязычное население Барабинской степи.

О захвате Сибирского ханства Кучумом в Москве стало известно летом 1563 г. Прежние вассальные отношения сибирских правителей к России были нарушены. Занятое борьбой с многочисленными внешними врагами, правительство Ивана IV стремилось урегулировать отношения с Кучумом мирным путем. В то же время к обороне восточных границ оно привлекло богатейших предпринимателей Строгановых, имевших вотчины в Пермском крае.

Царская грамота (22 января 1564 г.) предписывала Строгановым построить на Каме ниже городка Канкора новый укрепленный пункт (позднее названный Орлом-городком или Кардеганом), чтобы в Пермскую землю не могли «безвестно» пройти военные отряды Кучума. Крепости Канкор и Кардеган фактически были оборонительными сооружениями на восточных рубежах государства, построенными по указанию правительства.

В 1558 г. вотчины Строгановых были расширены. За Яковом Строгановым закреплялись земли в бассейне р. Чусовой. В то же время Строгановы обязывались поставить на берегах Чусовой и Сылвы сторожевые пункты против набегов «нагайских людей и иных орд».2 Возобновление в 1571 г. переговоров с Иваном IV со стороны Кучума было своеобразным дипломатическим маневром, рассчитанным на то, чтобы выиграть время и усыпить бдительность русского правительства. Посольство Кучума приехало в Москву после разорения и сожжения крымскими отрядами Девлет-Гирея московского посада. Среди жителей столицы распространялись также слухи о неудачах и поражениях русских отрядов на фронтах Ливонской войны.

Возвратившись в Кашлык, участники посольства сообщили Кучуму о своих наблюдениях, сделанных в Москве, рассказали об усилении агрессивности крымских татар, за спиною которых стояла султанская Турция. Все это было в интересах Кучума, не желавшего допустить восстановления вассальных отношений Сибирского ханства к России. По-видимому, в 1572 г. Кучум еще не имел достаточных сил для открытой борьбы против Русского государства, поэтому он согласился на вассальную зависимость от русского царя; Кучум принял царского посланника Третьяка Чубукова и обещал собрать. с населения ханства дань в казну Ивана IV.

Открытые враждебные действия Кучума начались летом 1573 г. Вооруженные отряды его стали группироваться на восточных склонах Уральских О хозяйстве, общественном строе нерусского населения Западной Сибири к моменту включения его в состав России, о давнем общении русских людей с жителями Зауралья см.: История Сибири, т. I. Л., 1967, стр.

353—372.

ДАИ, т. 1, СПб., 1846, № 119, стр. 173.

гор, на границе кочевий Кучума и ногайских мурз. В июле сибирские татары во главе с племянником Кучума, Маметкулом, вторглись в вотчины Строгановых.

В Сибирском ханстве по указанию хана был убит Третьяк Чубуков. Начались набеги на селения «данных людей» Русского государства — хантов и манси, которым военачальники Кучума запретили платить дань в царскую казну. Часть взрослого угорского мужского населения была привлечена в военные отряды сибирского хана.3 Кучум полностью ликвидировал отношения вассалитета Сибирского ханства к русскому царю. Возникла угроза отторжения от России тех районов Зауралья, население которых считалось данниками России с конца XV—начала XVI в.

Правительство Ивана IV 30 мая 1574 г. направило Строгановым новую жалованную грамоту, закреплявшую за ними земли по восточным склонам Урала, по р. Тоболу, его притокам и область «Тахчеев».4 Строгановы обязывались поставить в новом районе крепости, в которых «снаряд вогняной и пушкарей и пищальников и сторожей от сибирских и от нагайских людей держати»,5 и собирать походы против сибирского хана, используя для этой цели наемных казаков и отряды, набранные из местных жителей строгановских вотчин. Царская грамота разрешила строить сторожевые опорные пункты на берегах Иртыша и Оби, где «пригодитца для береженья и охочим на опочив», (т.

е. для отдыха).6 Жителям этих крепостей разрешалась безоброчная охота и рыбная ловля. Таким образом, намечалось распространение строгановских земельных владений в пределах Зауралья, а вместе с тем и укрепление позиций правительства в Западной Сибири. Выполнение этой задачи было делом довольно сложным.

Набеги в район Прикамья продолжались. Используя недовольство манси Строгановыми, мансийский мурза Бегбелий Агтаев в 1580 г. разграбил русские селения на берегах р. Чусовой, а в 1581 г. князек Кихек захватил и сжег Соликамск, разорил в Прикамье слободы и деревни, увел их жителей. Вотчины Семена и Максима Строгановых тяжело пострадали. Затем князек Кихек после ожесточенного сражения был разбит служилыми людьми Строгановых.

В этой обстановке Строгановы, используя данное им правительством право набирать ратных людей, сформировали наемный казачий отряд. Командовал отрядом атаман Ермак Тимофеевич. В истории похода Ермака в Сибирь много до сих пор остается неясного и спорного. Сведения о биографии самого Ермака скудны и противоречивы. Одни историки считают Ермака донским казаком, пришедшим со своим отрядом к Строгановым с Волги, другие — жителем Приуралья, посадским человеком Василием Тимофеевичем Алениным (Олениным)-Повольским.7 Далеко не ясны хронология похода и количество его участников. По мнению большинства исследователей, поход начался в 1581 г.

Недавно В. И. Сергеев, основываясь на анализе Ремезовской летописи, предложил новую хронологическую схему похода. Он считает возможным датировать начало похода 1 сентября 1578 г. и намечает его отдельные этапы на протяжении последующих лет. Так или иначе, Ермак, поднявшись по р.

Чусовой и перевалив Уральский хребет, двигался дальше вниз по течению рек восточных склонов Уральских гор — сначала по Тагилу, а затем по Туре. В районе Епанчинских юрт казаки после трехдневного сражения одержали победу над Г. Ф. Миллер. История Сибири, т. I. M., 1937. Приложения, стр. 339.

«Тахчеями» С. В. Бахрушин называл район по р. Туре. (См.: С. В. Бахрушин.

Русское продвижение за Урал. Научные труды, т. III, ч. 1, М.. 1955, стр.

142).

Г. Ф. Миллер. История Сибири, т. I. Приложения, стр. 339—340.

Там же, стр. 341.

А. А. Введенский. Дом Строгановых в XVI—XVII веках. М„ 1962, стр.

отрядами мурзы Епанчи, а затем заняли бывшую ставку тюменского хана Чимги-Туру. Сибирские летописи отмечают крупное сражение на берегу Тобола у юрт Бабасана (в 30 верстах ниже устья Тавды), где против казачьей дружины выступили отряды Кучума во главе с Маметкулом. Серьезное сражение произошло и у Долгого яра. Недалеко от устья Тавды у озера, соединенного с Тоболом протокой, дружине Ермака пришлось выдержать сражение с отрядами мурзы Карачи.

В. И. Сергеев считает, что, укрепившись в городке Карачи, Ермак направил группу казаков во главе с Иваном Кольцо к Строгановым за боеприпасами, продовольствием и служилыми людьми. На нартах и лыжах, приобретенных у местных жителей, казаки добрались до вотчины Максима Строганова. Весной 1582 г. Строгановы направили с Иваном Кольцо 300 служилых людей, дали продовольствие, какое-то количество боеприпасов и даже пищаль, отлитую в Орле-городке.8 Между тем казачья дружина не предпринимала наступательных операций ни весной, ни летом 1582 г., ожидая прибытия подкреплений из строгановских вотчин. Только с возвращением Ивана Кольцо казаки в сентябре 1582 г.

двинулись по Тоболу. Дойдя до впадения Тобола в Иртыш, отряд начал подниматься вверх по Иртышу. Здесь после ряда сражений казаками было захвачено укрепление Атика-мурзы, и в 20-х числах октября начались бои на Чувашевском мысу (мыс Подчеваш). Предводитель кучумовых войск Маметкул был ранен и переправлен в лодке на противоположный берег Иртыша. Среди татар началось замешательство, оно усилилось, когда подвластные Кучуму хантыйские и мансийские князьки отвели своих воинов с поля сражения и тем самым облегчили казакам победу.

О дальнейшей борьбе с Ермаком на подступах к Кашлыку не могло быть и речи. В ночь с 25 на 26 октября 1582 г. Кучум с ближайшими родственниками и мурзами, захватив наиболее ценное имущество и скот, бежал из своей ставки в степь. Казаки Ермака тотчас заняли опустевший Кашлык (городок Сибирь).

Весть о разгроме и бегстве Кучума быстро распространилась среди коренного населения Западной Сибири. Хантыйские и мансийские предводители территориально-племенных объединений, татарские мурзы поспешили явиться к Ермаку с дарами, заявить о своем желании принять русское подданство. Уже на четвертый день после взятия Кашлыка к Ермаку прибыли ханты с р.

Демьянки (притока Иртыша) со своим князцом Бояром. Затем явились мансийские посланцы из Яскалбинских волостей, князец Ишбердей с «товарищи». Приехал татарский князек Суклем и некоторые татарские мурзы.

Принимая привезенные подарки (пушнину и съестные припасы), Ермак награждал прибывших представителей знати ответными дарами, договаривался с ними о включении подвластной им территории в состав Русского государства.

В декабре 1582 г. Ермак отправил группу казаков во главе с Иваном Кольцо с донесением о взятии русскими ратными силами ставки Кучума. Жители Яскалбинских волостей доставили казакам оленьи упряжки и сопровождали их «волчьей» дорогой через горные перевалы до Прикамья.

Между тем бежавший в степи Кучум не сложил оружия. Маметкул в ноябре 1582 г. неожиданно напал на небольшую группу казаков, возвращавшихся с рыбной ловли на Абалацком озере, и почти полностью истребил ее. Ермак организовал погоню за Маметкулом и нанес ему поВ. И. Сергеев. К вопросу о походе в Сибирь дружины Ермака. Вопросы истории, 1959, № 1, стр. 126.

ражение на Шаншинском урочище. Весной 1583 г. казаки разгромили ставку Маметкула на берегу Вагая и пленили его самого.

Разгром ставки Маметкула значительно ослабил силы Кучума, положение которого осложнялось еще и тем, что против него начал борьбу уцелевший сын Бекбулата тайбугин Сейдяк. В то же время от Кучума «отъехал» его приближенный мурза Карача, захвативший кочевья по р. Оми. Карача, притворно называя себя союзником Ермака, попросил у него помощи в борьбе с Кучумом и Ногайской ордой. Ермак, посоветовавшись с товарищами, направил к Караче 40 казаков во главе с вернувшимся из Москвы Иваном Кольцо. Осенью 1583 г. прибывшие в ставку Карачи казаки были убиты. В марте 1584 г. Карача, собрав в татарских улусах значительные силы вооруженных конных воинов, двинулся к Кашлыку и осадил казаков Ермака в плохо укрепленном городке.

Положение осажденных оказалось тяжелым. Продовольствия не было. Карача рассчитывал «их уморить гладом». Казаки предприняли смелую вылазку из осажденного городка и напали на лагерь Карачи. Нападение было произведено внезапно ночью, и прежде чем татары успели взяться за оружие, в их рядах началась паника. В бою были убиты два сына Карачи. Сам Карача с немногими татарами едва успел спастись бегством.9 Силы казачьего отряда постепенно уменьшались. Правительство Ивана IV, получив донесение о взятии Кашлыка, решило направить в Сибирь отряд из 300 служилых людей под начальством С. Д. Волховского и И. Глухова.

Комплектование отряда, проходившее в Прикамье, было закончено в конце 1583 г. Не рискуя отправлять служилых людей зимним путем на конях, царь приказал задержать их до весны. Строгановым предписывалось подготовить к весне 15 стругов «со всем судовым запасом, которые б струги подняли по 20 человек с запасом».10 Весной 1584 г. отряд выступил из строгановских вотчин в далекий путь и только к осени прибыл в Кашлык, истощив в пути взятые с собой продовольственные запасы.

Сибирские летописи, СПб., 1907, стр. 35, 36, 81, 146, 147, 286, 287, 331—333, 337, 340 Г. Ф. Миллер. История Сибири, т. I. Приложения, стр. 343.

Зимой 1584/85 г. в Кашлыке начался сильный голод. Летописцы сообщают:

«Мнози от гладу изомроша московстии вой и казацы; и воевода князь Семен Волховской тож умре». Число казаков и служилых людей в бывшей столице Сибирского ханства резко сократилось. Только весной положение несколько улучшилось. Автор Строгановской летописи пишет: «Мнози языцы окрест живущий Татаровя и Остяки и Вогуличи приношаху к ним многия запасы и от ловитв своих от зверей и от птиц и от рыб со всякое доволство изобилно».

Кочевавший со своим улусом в степях Кучум собирал силы, вызывал к себе татарских мурз, требуя от них помощи для борьбы с русскими. Стремясь выманить казаков из укрепленного городка и напасть на них внезапно, Кучум стал распространять слухи, что им задержан торговый караван бухарцев, направлявшийся в Кашлык. Эти провокационные слухи дошли до Ермака. С отрядом в 150 человек Ермак на стругах спешно двинулся вверх по Иртышу и дошел до татарских юрт Шиштамах, расположенных у впадения р. Шиша в Иртыш. Из расспросов татар выяснилось, что бухарского каравана на Иртыше не было. Казаки предположили, что бухарские купцы задержаны Кучумом на Вагае; они повернули обратно, поплыли вниз по течению Иртыша до устья Вагая, а затем по Вагаю поднялись до Атбашского селения. Здесь окончательно выяснилась ложность известий о бухарском караване. Казаки двинулись в обратный путь. Во время ночевки на берегу Иртыша близ устья Вагая отряд подвергся неожиданному нападению Кучума. Почти все казаки были перебиты. Раненный в рукопашной схватке с татарами Ермак пробился к берегу, но неудачно прыгнул на край струга. Струг перевернулся. В тяжелом панцыре Ермак не смог плыть и утонул. Это событие, по сведениям летописцев, произошло в ночь с 5-го на 6-е августа 1585 г.11 Когда в Кашлыке были получены вести о гибели Ермака и находившихся с ним казаков, команду над оставшимися принял Матвей Мещеряк. Остатками московского отряда командовал помощник С. Д. Волховского Иван Глухов. В общей сложности в Кашлыке оставалось не более 150 человек. Сибирские летописи сообщают, что казаки с М. Мещеряком и стрельцы с И.

Глуховым покинули Кашлык и двинулись вниз по Иртышу и Оби до притока Оби р. Соби, а оттуда северной дорогой вернулись в Россию. Автор Строгановской летописи (по списку Спасского) называет другой путь продвижения русских, покинувших Кашлык, — по Иртышу до Тобола и вверх по течению Тобола до р. Туры. Здесь казаки встретили новый русский отряд, направленный правительством в Сибирь под командой И. Мансурова, вернулись с ним на Иртыш и зазимовали в устье Иртыша в поставленном укрепленном лагере (Обском городке). Обской городок просуществовал с 1585 по 1594 г. О нем говорится в летописи Саввы Есипова, в царской грамоте 1586 г. угорскому князьку Лугую,12 в «Наказе» 1594 г. Ф. П.

Барятинскому и В. Аничкову. После уничтожения Обского укрепления соратники Ермака, очевидно, переселились в другие русские городки, построенные в конце XVI в. в Западной Сибири. Сохранились документы, повествующие о том, что в 20-е годы XVII в. в Тюмени, Тобольске и других сибирских городах жили конные казаки, находившиеся в Зауралье с «самого Сибирского взятья».13 Известно, что тобольский архиепископ Киприан, составляя Синодик, расспрашивал участников похода Ермака «како они приидоша в Сибирь и где с погаными были бои и ково где убили погании на драке». Казаки составили «Написание», в котором рассказали о борьбе казачьей дружины Сибирские летописи, стр. 31, 32, 37—40. 77, 83, 86, 142, 148, 149, 288, 339,344.

Г. Ф. Миллер. История Сибири, т. I. Приложения, стр. 344, 345.

ЦГАДА, СП, кн. 1, лл. 25, 26; кн. 6, лл. 137—137 об., 183 об.

против сибирского хана Кучума.14 Вполне понятно, что составить такое «Написание» могли только очевидцы и участники происходивших при Ермаке событий.

Поход казачьей дружины Ермака сыграл большую роль в подготовке процесса присоединения территории Зауралья к Русскому государству. Он открыл возможности широкого хозяйственного освоения Сибири русскими. В результате действий казачьей дружины был нанесен непоправимый удар господству Кучума в Сибирском ханстве. Бежавший в степи Кучум продолжал борьбу с Русским государством еще несколько лет, но Сибирское ханство после взятия Ермаком ханской ставки фактически перестало существовать. Отдельные татарские улусы откочевали с Кучумом, но большая часть западносибирских татар перешла под покровительство России. В состав России вошли ранее подвластные Кучуму башкиры, манси, ханты, жившие в бассейнах рек Туры, Тавды, Тобола и Иртыша, было окончательно закреплено за Россией хантыйское и мансийское население левобережной части нижнего Приобья (Югорская земля).

Таким образом, начало присоединения и освоения Сибири было положено не правительственными отрядами, а выходцами из народа — донскими и волжскими казаками с Ермаком во главе, освободившими хантов, манси, башкир, западносибирских татар и других от ига потомков чингисидов, хозяйничавших в Сибирском ханстве. Царское правительство использовало победу для распространения своей власти на Сибирь. «Последний монгольский царь Кучум», по словам К. Маркса, «был разбит Ермаком» и этим «была заложена основа азиатской России».15 Поход казачьей дружины в Сибирь и разгром Кучума воспеты народом в устном поэтическом творчестве. Поэт-декабрист К. Ф. Рылеев посвятил одну из своих «Дум» гибели руководителя казаков храброго Ермака. Стихотворение Рылеева «Смерть Ермака» стало народной песней. Разгром хана Кучума расчистил дорогу для массовой народной колонизации края.

После гибели Ермака и ухода казаков из бывшей кучумовой ставки Кашлык занял сын Кучума Алей, пытавшийся восстановить власть узбекских шейбанидов над населением Западной Сибири. Против Алея выступил потомок тайбугинов Сейдяк. Борьба шейбанидов и тайбугинов разгорелась с новой силой, нанося урон хозяйству местного населения. Сейдяку удалось выбить Алея из ханской ставки и завладеть Кашлыком. Он завязал связи с мурзой Карачей и султаном одной из казахских орд, враждовавших с Кучумом.

Малочисленный отряд И. Мансурова не вступал в борьбу с Сейдяком.

Соотношение сил изменилось с появлением в 1586 г. в Сибири нового отряда с воеводами В. Сукиным и И. Мясным во главе. На берегу р. Туры на месте старого татарского укрепления Чимга-Туры была построена русская крепость, названная Тюменским городом. Участники отряда В. Сукина и И. Мясного были направлены в Сибирь на постоянную службу; многие из них в Тюменском городе «поставиша домы себе».16 Тюменские воеводы обложили ясаком татарские улусы по Туре, Исети.

Пышме и среднему Тоболу. Расположенный на старинной караванной дороге из Средней Азии в Поволжье, Тюменский город стал быстро заселяться русскими людьми и сделался торговым центром Западной Сибири.

По указанию из Москвы, воеводы Тюменского города В. Сукин и И. Мясной скомплектовали отряд во главе с Данилой Чулковым и двиСибирские летописи, стр. 163.

Архив Маркса и Энгельса, т. VIII, 1946, стр. 166.

Сибирские летописи, стр. 154, 257, 291.

нули его вниз по Тоболу для строительства нового русского укрепления неподалеку от бывшей ханской ставки — Кашлыка. Местом для возведения русской крепости Д. Чулков выбрал высокий берег Иртыша против устья Тобола. Построенный здесь в 1587 г. городок, названный Тобольским, представлял собою небольшое укрепление с деревянными стенами, под защитой которых располагались избы служилых людей.

Отсюда началось наступление против Сейдяка и его сторонников, в котором принимали участие служилые люди, прибывшие с Д. Чулковым для строительства Тобольска, а также стрельцы И. Мансурова и казаки М.

Мещеряка, находившиеся в Обском городке. После ряда сражений Сейдяк был пленен и отправлен в Москву, а Кашлык постепенно перестал существовать.

Поскольку одним из основных стимулов русской колонизации Сибири на начальном этапе была пушнина, то, естественно, продвижение шло в первую очередь и главным обазом в таежные и тундровые районы Сибири, наиболее богатые пушным зверем. Продвижение именно в этом направлении было обусловлено также исключительно слабой заселенностью тайги и тундры и угрозой опустошительных набегов для лесостепных и степных районов Южной Сибири со стороны кочевников казахских и монгольских степей.

В XVI в. наиболее известной дорогой в Сибирскую землю был путь по притоку Камы р. Вишере. Далее через горные перевалы путь шел по рекам восточных склонов Урала — Лозьве и Тавде. Для освоения и закрепления этого пути на р. Лозьве в 1590 г. был построен Лозьвинский городок. Через «его ехали назначенные в сибирские городки воеводы, служилые люди и крестьянепереведенцы (направляемые по царскому указу), везли запасы продовольствия и боеприпасы. В царских «наказах» вновь назначенным в Сибирь воеводам обязательно предписывалось идти через Лозьву.17 Добравшись зимою санным путем до Лозьвинского городка, русские люди ждали там начала навигации и «на весне», когда «лед скроетца», двигались на построенных в Лозьве судах, стругах, дощаниках и лодках вниз по Лозьве, Тавде и Тоболу до Тобольска. В дальнейшем от Тобольска по Иртышу и Оби добирались до Березова и Сургута, от Сургута вверх по течению Оби — до Нарыма и Кетского острога. От Тобольска вверх по Иртышу ездили до Тары, вверх по Тоболу — до Тюмени. В экстренных случаях донесения сибирских воевод из обских городов (Нарыма, Сургута, Березова) направлялись древней северной Зырянской дорогой.

В начале 1593 г. развернулось наступление против враждебного России пелымского князька Аблагирима, союзника Кучума. Для этой цели в Чердыни началось комплектование отряда, воеводами которого были назначены Н. В.

Траханиотов и П. И. Горчаков. Кроме строгановских ратных сил, в его состав вошли служилые люди, собранные в северных уездах Русского государства, а также манси, живущие в Приуралье. Сопротивление Аблагирима было сломлено, подвластная ему территория вошла в состав России; младший сын Аблагирима Таутай и внук Учет в качестве пленников отправлены в Москву.

Летом 1593 г. участники отряда начали строительство на берегу р. Тавды около устья Пелыма нового русского укрепления, получившего название Пелымского городка. Тем самым был обеспечен путь между Лозьвинским городком и Тобольском.

Г. Ф. Миллер. История Сибири, т. I. Приложения, стр. 346—354, 363— 366; ЦГАДА, СП, кн. 1. лл. 1—6, 24—31 об., 34—43.

Часть отряда с П. И. Горчаковым осталась в Пелымском городке для выполнения караульной службы и взимания ясака с коренного населения района, а другая часть отряда с Н. В. Траханиотовым отправилась в Тобольск.

В составе первых жителей Пелыма были не только стрельцы, но и присланные из Каргополя, Перми и Вятки крестьяне. Царский наказ Горчакову обязывал воеводу устроить под новым сибирским городком крестьянскую слободу, выделив переведенным крестьянам места под дворы и наделы под пашни.

Крестьян предполагалось использовать для обработки «государевой пашни», урожай с которой поступал бы в казенные житницы. Крестьян-переведенцев обязывали взять с собой лошадей, крупный рогатый скот, сохи и семена на первый посев. Из 49 переведенцев 20 направили на жительство в Зауралье с семьями, остальным предложили ехать без жен и детей, взяв с собой лошадей, необходимый сельскохозяйственный инвентарь и семена. Семьи этих переведенцев предполагали перевести позднее, когда новоселы устроятся на новом месте.

Царский наказ обязывал Горчакова выделить участки для хлебопашества оставленным на жительство в Пелыме стрельцам, с тем чтобы «всякой был хлебопашец, и хлеба не возить». Воевода должен был выявить местных жителей (манси и татар), занимавшихся земледелием, обложить их хлебным оброком, освободив от уплаты ясака пушниной.

Таким образом, наказ Горчакову содержал ряд положений, направленных к организации хлебного производства в Сибири, с тем чтобы уменьшить количество доставляемого из европейской части государства продовольствия для снабжения служилых людей. В дальнейшем, вплоть до конца XVII в., правительство неуклонно требовало от воевод сибирских городов создания и расширения казенной запашки, обеспечения обработки ее крестьянами, увеличения запашки служилых людей с целью сокращения раздаваемого им хлебного жалования. Попытки администрации сибирских городов привлечь местных жителей к производству хлеба для нужд казны успеха не имели.

Коренное сибирское население по-прежнему занималось охотой и рыболовством, частично скотоводством. Лишь немногим группам жителей Западной Сибири в XVI—XVII вв. было знакомо земледелие, являвшееся подсобным к охоте и рыболовству занятием.

После разгрома Кучума дружиной Ермака создались условия для заселения русскими крестьянами и посадскими людьми бассейнов Туры, Тавды и нижнего течения Тобола. Упоминания в официальных актовых материалах и некоторые косвенные указания свидетельствуют, что в конце XVI в. шло переселение крестьян в Сибирь и по их собственной инициативе.

Царский наказ предписывал Горчакову взять с собой в Зауралье не только переведенцев, но и ржевского крестьянина Игнатия Хрипунова с его семьей и имуществом, пожелавшего переселиться в Сибирь. В Сибири Горчаков должен был разыскать двух беглых людей окольничьего А. П. Клешнина (Кудеярка Иванова и Василия Севастьянова), самовольно ушедших в Зауралье с казаками. В наказе упоминается также о том, что при строительстве нового городка Горчаков может встретиться с терскими казаками, которых рекомендовалось привлечь на «государеву» военную службу или завербовать в число посадских людей. В Чердыни в 1593 г. была зарегистрирована поручная десятника Тимофея Евтюгина, из которой известно, что 10 устюжан и жителей Перми Великой заявили о своем желании переселиться в Сибирь на постоянное жительство и служить стрельцами в новом городке. Все они в 1594 г. прибыли в городок Пелым.

Прибывший с Н. В. Траханиотовым из Пелыма в Тобольск отряд был пополнен тобольскими служилыми людьми и по распоряжению из Москвы, полученному летом 1593 г., направлен на стругах вниз по Иртышу и Оби для строительства русского административного центра в пределах территории, заселенной обскими хантами и ранее носившей название Югорской земли. Местом для нового города Траханиотов избрал берег Северной Сосьвы примерно в 20 км от впадения ее в Обь. Здесь проходил древний путь из Руси в Приобье, который носил название Зырянской дороги, или Русского теса. Он начинался от р. Выми, шел к угорскому городку по р. Сыгве Ляпину и далее вдоль Северной Сосьвы на восток до Оби.

Этот район в XV в. осваивался русскими людьми и коми-зырянами. К моменту прихода на Северную Сосьву отряда Траханиотова в устье р. Вогулки имелось зимовье русских и зырянских промысловиков. Рядом лежало заброшенное старинное угорское укрепление, называвшееся по-хантыйски Сугмут-ваш, по мансийски Халь-уш, т. е. Березовый город.18 Построенный экспедицией Траханиотова на этом месте русский административный центр так и стал называться — Березов.

В феврале 1594 г. из Москвы была направлена небольшая группа служилых людей с воеводами Ф. П. Барятинским и В. Аничковым для закрепления в составе России земель Приобья выше устья Иртыша. По распоряжению правительства березовский воевода Траханиотов послал в Обской городок на соединение с экспедиционным отрядом Барятинского и Аничкова березовских служилых людей и кодских хантов. Соединенный отряд направился вверх по течению Оби в пределы «княжества» Бардака. Хантыйский князек Бардак добровольно принял русское подданство и оказал помощь русским в постройке крепости, в центре подвластной ему территории на правом берегу Оби при впадении в нее р. Сургутки. Новый город на Оби стал называться Сургутом. Все селения хантов в Приобье выше устья Иртыша вошли в состав нового Сургутского уезда. Сургут стал опорным пунктом царской власти в Приобье в борьбе с селькупским союзом племен, известным в источниках под именем Пегой орды. Для усиления сургутского гарнизона все служилые люди из Обского городка с вооружением были переведены в Сургут на постоянное жительство, «а Обской город велети розломать и зжечи и вперед ему не быти».19 Попытки объясачивания селькупов Приобья предпринимались, по-видимому, тобольскими воеводами еще до основания Сургута. Причиной этого было не только постоянное стремление царского правительства расширить число ясачных плательщиков в Сибири. Сохранившиеся письменные документы дают возможность полагать, что представители селькупской знати, возглавляемые Воней, были связаны с изгнанным из Кашлыка Кучумом, который в 1596 г.

«подкочевал» к территории Пегой орды и собирался весной 1597 г. совершить набег на Сургутский уезд. Для предотвращения возможного союза Вони с Кучумом сургутские служилые люди по указанию воевод построили в центре Пегой орды русскую крепость — Нарымский острог.

Вслед за Нарымским острогом на. берегу правого притока Оби р. Кети был поставлен Кетский острог. Дата его сооружения точно не установлена. П. Н.

Буцинский называет предположительно 1602 г.20 С основанием Кетского острога представители воевод из Сургута и Нарыма начали собирать ясак с населения бассейна р. Кети, продвигаясь на восток к Енисею.

Г. Ф. Миллер. История Сибири, т. I, стр. 270, 281, 282;

Приложения, стр. 349, 351—353, 362.

ЦГАДА, СП, кн. 1, л. 25.

П. Н. Б у ц и н с к и й. К истории Сибири: Сургут, Нарым и Кетск до 1645 г. Харьков, 1893, стр. 24—28.

Между тем в 90-е годы XVI в. в лесостепной полосе Западной Сибири продолжалась борьба с остатками орды Кучума. Кучум со своими сторонниками кочевал в бассейне Иртыша, совершая набеги на татарские улусы, признавшие власть русского царя. Для предотвращения разорительных набегов Кучума правительство решило построить на Иртыше у владения в него р. Тары новый опорный пункт. Сооружению крепости на Иртыше придавалось большое значение. Экспедиционный отряд, который был направлен для строительства этой крепости, насчитывал свыше 1500 человек. Кроме того, в него были широко привлечены для борьбы против Кучума представители коренного сибирского населения. Возглавлял отряд А. В. Елецкий. Основные строительные работы по сооружению крепости закончились летом 1594 г.

Русская крепость на Иртыше возле речки Аркарки получила название Тарского города. В составе постоянного тарского гарнизона было оставлено 320 человек.

Татарские улусы по Иртышу от Тобольска до Тары были включены в состав вновь образованного Тарского уезда. До основания Тары жители ряда иртышских улусов были двоеданцами: они платили ясак пушниной тобольским властям и дань Кучуму. Сборы дани обычно сопровождались разорительными вторжениями кучумовых сборщиков в юрты местного населения. Под защитой Тарской крепости жители Прииртышья получили возможность избавиться от господства Кучума.

Основное назначение Тарского города заключалось в организации обороны русских владений в Прииртышье от притязаний степных кочевников, окончательном разгроме кучумовой орды и взимании ясака в царскую казну с местного населения. Служилые люды Тары выполняли военно-сторожевую службу в пограничном со степью районе, наносили ответные удары Кучуму и его сторонникам, расширяли подвластную русскому царю территорию.

Тарские воеводы, выполняя указания правительства, пытались завязать с Кучумом переговоры. В 1597 г. ему была отправлена царская грамота, которая призывала Кучума прекратить борьбу с Россией и принять русское подданство. Русское правительство обещало закрепить за ним кочевья по Иртышу. Переговоры не дали положительных результатов. Тарским воеводам стало известно, что Кучум готовится к набегу на русские селения и ведет переговоры о военной помощи с Ногайской ордой и Бухарским ханством.

После этого воеводы Тарской крепости получили из Москвы распоряжение организовать военный поход против орды Кучума.

Скомплектованный Андреем Воейковым отряд из русских служилых людей и служилых татар Тары, Тобольска и Тюмени вышел в поход в августе 1598 г.

После ряда небольших сражений со сторонниками Кучума и зависимыми от него людьми в районе Барабинской степи отряд Воейкова внезапно напал на главное стойбище Кучума, находившееся недалеко от устья речки Ирмени, левого притока Оби. Жившие по соседству в левобережье средней Оби чатские татары и белые калмыки (телеуты) не успели оказать ему помощь. Ставка Кучума была разгромлена, а члены ханской семьи взяты в плен.21 В бою погибли многие представители знати, родственники Кучума и свыше 150 рядовых воинов. Около сотни татар, оттесненных к Оби, пытались переплыть ее, но многие из них утонули.22 Кучуму с небольшой группой воинов удалось бежать.

Дальнейшие сведения о Кучуме носят разноречивый характер. В некоторых источниках говорится о том, что Кучум утонул в Оби, другие сообщают, что бухарцы, заманив его «в Колмаки, оманом убили».23 С. У. Ремезов же в своей летописи упоминает о столкновении Кучума с калмыцАИ, т. II. СПб., 1841, док. № 1, стр. 1—4.

Там же, док. № 1, стр. 3.

РИБ, т. II. СПб., 1875, док. № 99, стр. 283.

кими тайшами на Иртыше, после которого Кучум бежал с «малыми людми в Нагайскую землю жити», где и был убит.24 Разгром Кучума на Оби в 1598 г. имел большой политический эффект.

Народности и племена лесостепной полосы Западной Сибири увидели в Русском государстве силу, способную защитить их от разорительных набегов кочевников Южной Сибири и вторжения ойратских, узбекских, ногайских, казахских военачальников. Чатские татары спешили заявить о своем желании принять русское подданство и объяснили, что раньше не могли это сделать потому, что боялись Кучума. Полный разгром кучумовой орды произвел громадное впечатление на зависимое и полузависимое от нее население, занимавшее район Барабы. Приняли русское подданство барабинские и теренинские татары, ранее платившие дань Кучуму. В составе Тарского уезда были закреплены улусы, располагавшиеся в бассейне р. Оми.

В начале XVII в. эуштинский князец Тоян приехал в Москву и обратился с просьбой к правительству Бориса Годунова взять под защиту Русского государства селения томских татар в нижнем Притомье и поставить в их земле русскую крепость.25 Со своей стороны Тоян обязался помогать царской администрации нового города в обложении ясаком соседних с томскими татарами тюркоязычных групп.

В марте 1604 г. в Москве окончательно было принято решение о строительстве города на берегу р. Томи. Воеводы сибирских городов получили указания о комплектовании экспедиционного отряда под начальством Г. И.

Писемского и В. Ф. Тыркова. Формирование отряда происходило в Сургуте. В него были включены тобольские и тюменские служилые люди, пелымские стрельцы, тобольские татары и кодские ханты. С началом навигации 1604 г.

отряд отправился из Сургута на судах вверх по Оби до устья р. Томи и далее вверх по Томи до земель томских татар князца Тояна.26 Местом для сооружения укрепленного пункта был избран высокий мыс горы на правом берегу Томи у впадения в Томь речки Ушайки против Тоянова «городка», расположенного на левом берегу Томи. К концу сентября 1604 г.

строительные работы по сооружению Томского города в основном окончились.

Часть прибывших с экспедиционным отрядом людей была отправлена к прежнему месту службы, другая — оставлена в новой крепости на постоянное жительство. Вслед за ратными людьми в Томске, как и в других сибирских городах, появились русские крестьяне и ремесленники. В начале XVII в. Томск был самым восточным городом Русского государства. Прилегающий к нему район нижнего течения Томи, средней Оби и Причулымья вошел в состав Томского уезда.

В 1618 г. служилые люди Томского города, собирая ясак с тюркоязычного населения Притомья, заложили в верхнем течении Томи новое укрепление — Кузнецкий острог. В бассейне правого притока Оби р. Чулыма были поставлены небольшие острожки — Мелесский и Ачинский. В острожках находились казаки и стрельцы, выполнявшие военно-караульную службу и оберегавшие местных жителей от вторжений киргизских князьков и монгольских Алтынханов.

Как на Иртыше, так и в Приобье продвижение в степи Южной Сибири и предгорья Алтая столкнулось со встречным движением кочевников. Здесь шла упорная борьба отдельных ойратских объединений и союзов как между собой, так и с монгольскими Алтын-ханами и казахскими жузами за пастбищные угодья и зависимых данников. Эта борьба приводила Сибирские летописи, стр. 352.

ЦГАДА, СП, кн. 1, лл. 134—137 об.

Там же, кн. 11. лл. 479-489 об.

к передвижениям различных групп кочевников по степным районам, наносила большой урон местному населению лесостепной полосы Западной Сибири.

В конце XVI в. произошло изменение официальных сухопутных путей из европейской части России в Сибирь.

Во второй половине 90-х годов XVI в. сольвычегодский посадский человек Артемий Бабинов предложил проложить новую сухопутную дорогу в Сибирь, южнее пути через Лозьвинский городок. Прокладка ее началась в 1597 г. Новая дорога шла от Соликамска через горные перевалы на верховья р. Туры. В 1598 г. в верховьях р. Туры был поставлен Верхотурский городок, в строительстве которого участвовали жители Лозьвинского городка (плотники, крестьяне, стрельцы), переведенные в Верхотурье на постоянное жительство. В связи с прекращением движения по старой дороге Лозьвинский городок был уничтожен. С прокладкой новой дороги Верхотурье стало на протяжении всего XVII в. «главными воротами в Сибирь», через которые шли «все официальные сношения Москвы с Зауральем».27 От Верхотурья дорога шла вниз по р. Туре до Тюмени. Для обеспечения перевозок грузов из Верхотурья в Тюмень в 1600 г. на р. Туре, на месте юрта татарского мурзы Епанчи, был основан Туринский острог, который должен был защищать также селения местных жителей и русских переселенцев от вторжений ногайских мурз и других кочевников в этот район.28 На постоянное жительство в Туринск с тюменским головой Ф. Яновым прибыли 50 служилых людей. Из Казани правительство перевело туда 55 семей крестьян и 6 семей ямщиков и дало указание Ф. Якову путем вербовки в северорусских уездах европейской части страны и сибирских городах расширить число ямщиков в Туринске до 50 и крестьян до 100 семей. Уже весной 1600 г. под Туринском существовала «государева пашня», появились собственные посевы крестьян, ямщиков и служилых людей.

В районе, прилегающем к Туринскому острогу, еще до прихода сюда русских местные жители занимались земледелием. Однако его размеры были невелики.

К 1601 г. было известно только 12 селений, жители которых занимались хлебопашеством. Подавляющее большинство аборигенов этого района земледелия не знало и вносило в казну ясак пушниной. Царская администрация, стремясь использовать в своих целях хлебопашество туринских татар и манси, запретила распределять «татарские пашни» (т. е. обработанные участки земли) между русскими поселенцами.29 Однако неразвитость земледелия у коренных жителей Западной Сибири не позволила царскому правительству в скольконибудь широких размерах использовать нерусское население для производства хлеба, необходимого для снабжения ратных людей сибирских городов.

Продовольствие приходилось завозить из северных европейских уездов государства. В то же время создавалась казенная запашка вблизи русских крепостей в Сибири.

К началу XVII в. почти вся территория Западной Сибири от Обской губы на севере до Тары и Кузнецка на юге стала составной частью России. Выросли русские административные центры — города и остроги. Это были Верхотурье, Туринск и Тюмень, расположенные по берегам р. Туры; Пелым на берегу р.

Тавды у впадения в нее р. Пелыма; Тара и Тобольск на берегу р. Иртыша;

Березов, Сургут и Нарым на р. Оби; Кетский острог на р. Кети; Томск и Кузнецк на р. Томи. Многие из них в XVII в. стали центрами сформировавшихся уездов.

С образованием в середине 30-х годов XVII в. Джунгарского ханства, объединившего многие ойратские феодальные владения, обстановка на южС. В. Бахрушин. Русское продвижение за Урал, стр. 147.

Г. Ф. Миллер. История Сибири, т. I. Приложения, стр. 383.

Там же, стр. 384.

ных рубежах русских владений в Западной Сибири стала менее напряженной.

Между Россией и Джунгарией завязались торговые и дипломатические связи.

Калмыцкие лошади и крупный рогатый скот находили сбыт среди русского населения Тюменского, Тарского, Тобольского и Томского уездов.

Возникавшие столкновения удавалось урегулировать в основном мирным путем.

Изучавший историю Джунгарии И. Я. Златкин отмечал, что основным противоречием, порождавшим конфликты между Россией и Джунгарией, был вопрос о сборе ясака с енисейских киргизов, тувинцев, чулымских тюрков, северных алтайцев, барабинцев и других обитателей этого района. Возникла даже идея двоеданства и двоеподданства, выдвинутая в 1640 г. джунгарским правителем Батур-Хунтайджи.30 Практически в южных уездах Западной Сибири (Тарском, Томском, Кузнецком и др.), так называемых «порубежных» волостей, жители долго платили неокладной ясак в царскую казну и одновременно алман джунгарским сборщикам. Князьки порубежных волостей то откочевывали в пределы владений джунгарских феодалов, то возвращались на старое место жительства.

Присоединение Западной Сибири к Русскому государству было не только политическим актом. Более существенную роль в процессе включения Сибири в состав России играло хозяйственное освоение территории русским народом, развитие производительных сил, раскрытие производственных возможностей богатейшего по природным ресурсам края.

Уже с 90-х годов XVI в. развернулся массовый приток переселенцев из европейской части страны в Сибирь. Сюда бежали, спасаясь от растущего феодального гнета, черносошные, помещичьи и монастырские крестьяне.

Порвавшие с феодальным тяглом на старом месте жительства, они назывались «гулящими людьми». В Сибирь прибывали завербованные воеводами сибирских городов посадские люди и крестьяне северных уездов, а также ссыльные.

В течение XVII—начала XVIII в. русский народ проделал титаническую работу по хозяйственному освоению редко заселенного края, создал в тундре и тайге сотни населенных пунктов (зимовий, деревень, слобод, сел, острогов и городов). Особенно интенсивно осваивались уезды Тобольский, Верхотурский, Туринский, Тюменский и частично Тарский. Здесь сосредоточивалась основная часть сибирских земледельцев. К началу 70-х годов XVII в., по преуменьшенным официальным данным, в этих уездах числилось 7586 крестьянских дворов, в которых насчитывалось 16959 человек мужского населения (крестьян-тяглецов, их детей, братьев, племянников).31 Подавляющая часть западносибирского населения сложилась из вольных переселенцев. Правительственная деятельность по переводу и ссылке на пашню не дала существенных результатов.

Наряду с административными центрами — городами и острогами — вырастали крестьянские слободы и отпочковавшиеся от них деревни. По данным переписи 80-х годов XVII в., в Верхотурском уезде в ведомстве Невьянской слободы было 49 деревень, в ведомстве Арамашевской слободы — 22 деревни. Перепись 1710 г. показала, что только в одном Тобольском уезде было 58 слобод с примыкавшими к ним многочисленными деревнями. В этих слободах, по неполным данным, жили 41 437 человек мужского пола, из них 29 423 крестьянина.32 И. Я. Златкин. История Джунгарского ханства (1635—1758). М., 1964, стр. 187.

ЦГАДА, СП, стлб. 885, лл. 54—74.

В. И. Шунков. Очерки по истории колонизации Сибири в XVII—начале XVIII в М.—Л.. 1946. стр. 21, 93, 94, 114—116.

В последнее 30-летие XVII в. русские переселенцы на восточных склонах Урала интенсивно заселяли долину р. Мияс, притока Исети, где возникают слободы Усть-Миясская, Окуневская, Верхняя Миясская, или Чумляцкая, митрополичье село Воскресенское. Эти слободы обрастали деревнями. По переписи 1710 г., здесь было 632 крестьянских двора.33 Появились новые крестьянские слободы по Ишиму и Иртышу в пределах Тарского уезда (Аевская, Бергамацкая, Коркина, Татмыцкая и др.). Татмыцкая слобода на Иртыше была расположена на 60 верст южнее г. Тары. К началу XVIII в. она была самым южным русским поселением в этом районе; в ней насчитывалось 142 двора.34 Это было обычное крестьянское селение, типичное для Западной Сибири конца XVII—начала XVIII в.

К концу XVII в. в Западной Сибири преобладающей группой русских жителей были уже не служилые люди, а крестьяне и ремесленники, занятые производственной деятельностью. «Ведомость сибирских городов" 1701 г.

отметила в Западной Сибири 6442 семьи служилых людей, 1944 семьи посадского населения и 9342 семьи пашенных, оброчных и монастырских крестьян.35 Русские переселенцы оседали не только в западных уездах Зауралья, по продвигались по Оби и ее притокам дальше на восток. Закрепившись в Притомье, земледельцы начали осваивать район к западу от р. Томи (бассейн р.

Ини, Поросы, нижнее течение р. Шегарки). В 80-х годах XVII в. для организации обороны русских поселений и поселений чатов и телеутов по берегам Оби ниже и выше устья р. Томи было решено построить новый острог.

Он был возведен летом 1684 г. на высоком берегу Оби в устье р. Уртама, с трех сторон обнесен тыном, имел две башни с проезжими воротами и вооружен тремя пушками и затинной пищалью.36 Под защитой Уртамского острога выросла Уртамская слобода. В 1690г. в районе острога жили 77 крестьянских семей, насчитывавших 181 лицо мужского пола.37 В начале XVIII в. началось хозяйственное освоение притоков Оби — Ояша, Умревы и Чауса. В 1703 г. в бассейн Ояша и Умревы были переведены 11 крестьянских дворов (40 душ мужского пола) из Сосновного острога Томского уезда. Близ устья Умревы был основан Умревинский острог, около которого сложилась крестьянская слобода. Она заселялась оыходцами из слобод Тобольского уезда и пришельцами из-за Урала. Шли в Умревинскую слободу через Тару и Барабинскую степь переселенцы, привлеченные слухами о свободной (никем не занятой) я плодородной земле. В 1707 г. в Умревинской слободе числилось 127 душ мужского пола.38 В 1709 г. в истоках р. Оби была основана русская Бикатунская крепость (г.

Бийск), вскоре уничтоженная кочевниками и восстановленная в 1718 г.

несколько выше устья р. Бии.

Выше Умревинского острога по Оби был поставлен ряд небольших русских укреплений. К числу их относился Чаусский острог (позднее КолыН. В. У с т ю г о в. Из истории русской крестьянской колонизации Южного Зауралья в XVIII в. Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы, 1958 г. Таллин, 1959, стр. 34, 35.

А. Д. Колесников. Из истории заселения Среднего Прииртышья.

Известия Омского отдела географического общества, вып. 5 (12), 1963, стр.

143 — 144.

ЦГАДА, СП, кн. 1354, лл. 152—402.

ГАТО, ф. Уртамского острога, оп. 1, д. 1, лл. 12, 39, 40, 85, 86; д. 3, лл. 207—215.

В. И. Шунков. Очерки по истории земледелия Сибири (XVII век). М., 1956, стр. 266.

Там же. стр. 67 вань), построенный в 1713 т.39 Район, прилегавший к Чаусскому острогу, стал быстро заселяться русскими крестьянами, которые шли сюда из Притомья с выпаханных земель Сосновского острога, с земель Уртамского и Умревинского острогов и главным образом с запада через Барабинскую степь. В ближайшей к острогу округе стали возникать деревни и села.

Южнее Чаусского острога в 1716 г. около устья правого притока Оби р. Берди был построен Бердский острог,40 после чего началось интенсивное земледельческое и промысловое освоение русскими переселенцами нового района Приобья. Первой ревизией 1719—1722 гг. в верхнем Приобье учтено 34 русских населенных пункта, в которых жили 1178 крестьян мужского пола.41 Успешное земледельческое и промысловое освоение Верхнего Приобья и междуречья Оби и Иртыша вновь обострило русско-джунгарские отношения.

Глава Джунгарии Цэван-Раптан возобновил старую практику посылки сборщиков дани (алмана) в те районы, которые считались давно подвластными России (Бараба и Северный Алтай). В августе 1709 г. ойратские зайсаны осадили Кузнецк, сожгли ближайшие к нему русские деревни и в 1710 г.

захватили и разгромили Бикатунскую крепость. Ясачные волости Кузнецкого уезда были разорены. В 1714 г. Цэван-Раптан заявил свои претензии на территорию и коренное население Красноярского, Кузнецкого, Томского уездов и Барабинской степи.

Правительство России стремилось к мирному урегулированию спорных вопросов с Джунгарией, посылало для переговоров своих представителей и принимало в Петербурге и Москве джунгарских послов. Одновременно давались указания кузнецкому коменданту Б. Синявину строить и укреплять острожки в Приобье, вести переговоры с телеутской знатью и ойратскими зайсанами о «размене» пленниками, об усилении торговых связей.

В это время сибирский губернатор М. Гагарин сообщил правительству, что в джунгарских владениях имеются значительные золотые россыпи («песочное золото») и в районе г. Яркенда (Еркета) производится его добыча. По распоряжению Петра I в Тобольск был направлен подполковник И. Д. Бухолц, которому предстояло организовать отряд и двинуться с ним вверх по Иртышу в пределы джунгарских кочевий на поиски залежей золота.42 Экспедиция Бухолца, насчитывавшая 2902 человека, двинулась из Тобольска в июле 1715 г. на 59 речных судах; значительная часть драгун ехала верхом на лошадях.43 В том же году около Ямышевского озера Бухолц построил Ямышевскую крепость, которая вскоре была осаждена большим джунгарским отрядом. Длительная осада и начавшиеся среди участников экспедиционного отряда болезни заставили Бухолца уничтожить крепостные сооружения и отступить вниз по Иртышу до устья Оми, где в 1716 г. он заложил Омскую крепость.

Сменивший Бухолца полковник Ступин восстановил Ямышевскую крепость в 1717 г. и для обеспечения сообщения между Омской и Ямышевской крепостями в том же году основал на Иртыше крепость Железинскую. В 1718 г. на Иртыше была построена Семипалатинская крепость.

В 1720 г. майор Лихарев из Тобольска с отрядом в 440 человек дошел до озера Зайсан и на обратном пути построил Усть-Каменогорскую крепость на правом берегу Иртыша у впадения в него р. Ульбы.

ГАТО, ф. Уртамского острога, оп. 1, д. 1, лл. 2—10.

ЦГАДА, ф. Кузнецкой комендантской канцелярии, оп. 1, д. 4, л. 116.

Ю. С. Б у л ы г и н. Первые поселения на Алтае. Альманах «Алтай», Барнаул.

1964, № 1 (28), стр. 100.

ПСЗ, т. V, № 2811. стр. 105, 106.

Исторические известия об Омской области. Рукопись неизвестного автора начала XIX в. Научн.библ. Томск, унив., витр. 785, л. 12 об.—13.

Таким образом, к 20-м годам XVIII в. правобережье Иртыша от устья Оми до Устья Ульбы было закреплено за Россией. Для поддержания связи между иртышскими крепостями в последующие годы были построены промежуточные форпосты, в результате чего образовалась оборонительная линия, ограждавшая русские владения в Барабинской степи, Верхнем Приобье и присоединенной части Алтая от набегов джунгарских и иных кочевников.

Русское посольство 1722 г. капитана И. Унковского в Джунгарию и джунгарское посольство Доржи 1724г. в Петербург способствовали смягчению русско-джунгарских отношений. Джунгарский хан Цэван-Раптан опасался наступления Цинской империи и искал в это время в России поддержки.

Джунгарские власти, боясь потерять телеутов как своих данников и вспомогательную военную силу, заставили телеутских зайсанов организовать перекочевки телеутов с левобережья Оби к югу в район основных джунгарских кочевий. Русскому послу Унковскому контайша (правитель Джунгарии) прямо говорил, что увел к себе енисейских киргизов и телеутов, «чтоб от него не ушли к русским». Однако часть телеутов сумела избавиться от насильственного переселения в джунгарские районы. Эти телеуты самовольно ушли в правобережье Оби или в южную предгорную часть левобережья и приняли там русское подданство.44 Постепенно в Барабинской степи стали возникать русские селения. Освоение Барабы шло с двух сторон: со стороны Иртыша и со стороны Оби. В западном районе Барабы появились деревни: Сыротштская, Нижне-Омская, Чинявина и Еланская. В Приобье возникли селения: Ирменское, Кирзинское, Вьюнское и другие.

Несмотря на огромные трудности для новых поселенцев (суровая природа, бездорожье, опасность военных нападений), заселение и хозяйственное освоение Западной Сибири русским населением в конце XVI—начале XVIII в.

развивалось успешно.

Лишенные возможности в этот период возделывать пашни в плодородной южной лесостепной и степной полосе, русские земледельцы освоили под хлебопашество «еланные» и расчищенные от леса участки таежной зоны, создали земледельческое производство в трудных условиях сибирской тайги.

Хозяйственная деятельность русских переселенцев в Западной Сибири оказывала благоприятное воздействие на совершенствование хозяйства аборигенов.

2. ПРИСОЕДИНЕНИЕ ВОСТОЧНОЙ СИБИРИ

К РУССКОМУ ГОСУДАРСТВУ И ЕЕ ЗАСЕЛЕНИЕ

Присоединение к России народов, населявших Восточную Сибирь, происходило в основном на протяжении первой половины XVII в.; окраинные территории на юге, востоке и северо-востоке Сибири вошли в состав России во второй половине XVII в.; Камчатка и прилегающие к ней острова — в самом конце XVII—первой половине XVIII в.

Присоединение Восточной Сибири началось с бассейна Енисея, прежде всего с его северной и северо-западной части. Во второй половине XVI в. русские промышленники из Поморья стали проникать в Обскую губу и Далее по р. Тазу на восток к низовьям Енисея. Промысловое предпринимательство осуществлялось различными путями, которые к началу XVII в.

См.: Ю. С. Булыгин. Присоединение Верхнего Приобья к России и заселение его русским крестьянством в XVIII в. Томск, 1965. (Рукопись дисс. на соиск. уч.

ст. канд. ист. наук).

были уже традиционными. Промышленники проходили в указанный район или морским путем (через Югорский Шар, Карское море и полуостров Ямал), или «чрезкаменным» путем (через Урал) в его различных вариантах.45 В 1616—1619 гг. русское правительство, опасаясь проникновения в устье Оби кораблей английских и голландских компаний, запретило пользоваться морским путем, что, впрочем, не нарушило промысловых связей с низовьями Оби и Енисея.46 Промысловое освоение этого района осуществлялось одновременно с освоением более северных арктических областей. Известно, например, что Строгановы основали свою факторию на Новой Земле не ранее середины XVI в.47 Целые поколения поморских промышленников преемственно были связаны с пушными промыслами в Енисейском крае. Их деятельность была начальным этапом в процессе образования там постоянного русского населения и установления тесных взаимоотношений с местным населением.

Промышленники основали там многочисленные зимовья и даже «городки», служившие опорно-перевалочными пунктами, устанавливали с местными жителями разнообразные связи - экономические, бытовые, а иногда и родственные. Известно, что в самом начале XVII в. один из родов хантыйских энцев назывался родом Яши Вологжанина.48 В первые десятилетия XVII в.

русские промышленники стали энергично осваивать районы по крупнейшим восточным притокам Енисея — Нижней и Подкаменной Тунгуске, а также продвигаться вдоль побережья Северного Ледовитого океана к устью р.

Пясины, до северо-восточных берегов Таймыра.49 В первой половине XVII в.

мангазейскими промышленниками были основаны на Енисее Дубчесская слобода (1637 г.), Хантайская слобода, выросшая из зимовья (1626 г.), заимки в верховьях Нижней Тунгуски и другие населенные пункты с постоянным населением.

Правительственная деятельность по установлению политического господства началась только на рубеже XVII в. Летом 1600 г. из Тобольска по Оби и Обской губе двинулись к устью Таза первые воеводы кн. М. М. Шаховской и Д.

Хрипунов со 150 служилыми людьми. Русские промышленники, стремясь сохранить за собой монопольное право на эксплуатацию местных пушных промыслов, по-видимому, сумели организовать выступление самодийских племен против установления над ними политического господства царского правительства. В бою, происшедшем где-то в районе устья Таза, воеводы потерпели поражение, но все же сумели укрепиться в каком-то промысловом городке. В 1601 г. на берегах Таза был основан город Мангазея, ставший местным административным центром и важнейшим торгово-перевалочным пунктом. Приблизительно до 30-х годов XVII в. в Мангазее зимовало до тысячи промышленников, готовившихся к очередному промысловому сезону и составлявших там подавляющую часть русского населения.

Основную часть коренного населения Мангазейского уезда в это время составляли предки трех современных этнических групп северных самоС. В. Бахрушин. Пути в Сибирь в XVI—XVII вв. Научные труды, т. III, ч.

1, М., 1955, стр. 72—120.

В. А. Александров. Русское население Сибири XVII—начала XVIII в. (Енисейский край). М., 1964, стр. 24, 25.

А. А. Введенский. Дом Строгановых, стр. 52—58; М. И. Белов.

Арктическое мореплавание с древнейших времен до середины XIX в. В кн.:

История открытия и освоения Северного морского пути, т. I. М., 1956, стр.

106—127.

Б. О. Долгих. Родовой и племенной состав народов Сибири в XVII в. М., 1960, стр. 130, 133.

А. П. Окладников. Русские полярные мореходы XVII века у берегов Таймыра.

М.—Л., 1948; Исторический памятник русского арктического мореплавания XVII века. Сборник статей, Л.—М., 1951.

дийцев—нганасанов, тундровых и лесных энцев, предки современных кетовостяков и предки современных эвенков-тунгусов. Объясачивание этого населения, раздробленного и не имевшего сколько-нибудь прочных племенных организаций, затянулось тем не менее вплоть до 1630-х годов. К 1607 г. на нижнем Енисее были основаны Туруханокое и Енбатское (Инбацкое) зимовья, и ясачный режим был распространен на большинство энецких и остяцких родов.50 Тунгусские родовые объединения, обитавшие к востоку от Енисея, до середины 20-х годов XVII в. ясачного режима практически не знали. После образования в Мангазее в 1625 г. постоянного гарнизона (100 служилых людей) местные власти, частично опиравшиеся и на промышленников, создали сеть ясачных зимовьев, охватившую весь Мангазейский уезд, и процесс объясачивания коренного населения в нижнем течении Енисея, по Подкаменной и Нижней Тунгуске, на Пясине, Хете и Хатанге к 1634 г. был в целом завершен.51 Только северная группа самодийского населения — юраки (ненцы) вошла в состав ясачного населения с середины XVII в.52 Таким образом, рассматриваемая территория политически вошла в состав Русского государства к моменту, когда пушные промыслы русских промышленников и их экономические связи с местным населением были уже в расцвете. Постоянное промысловое русское население начало складываться в Мангазейском уезде к середине XVII в. По мере удаления на восток основных районов пушных промыслов Мангазея с 30-х годов стала терять свое значение торгово-перевалочного пункта, и ее роль перешла к Туруханскому зимовью в низовье Енисея. Оседавшее там промысловое население, по данным начала XVIII в., концентрировалось в местах, удобных для рыболовства, прежде всего по берегам Енисея ниже Туруханска, заселяло низовья Пясины, Хеты и Хатанги, постепенно осваивая для постоянного жительства прибрежные районы Ледовитого океана. С р. Таза русское население ушло на восток в 60-х годах, и Мангазея была тогда же заброшена. К 1721 г. русское население в Мангазейском уезде насчитывало с женщинами и детьми до 1.5—2 тыс. человек.53 Проникновение русских в бассейн среднего течения Енисея началось с XVII в.

После основания в бассейне Оби Сургута (1594 г.) и Нарыма (1596 г.), а несколько позже Томска (1604 г.) и Кетска (1602 г.) отряды служилых людей по речным системам Вах-Елогуй, Тым-Сым и по р. Кети иышли к Енисею.

Одновременно с основанием Мангазеи в первое десятилетие XVII в. вошли в состав России немногочисленные родовые объединения остяков, а также аринцы, обитавшие вверх по Енисею в районе, где позднее был основан Красноярский острог.54 В это время туда приходили и русские промышленники,55 хотя массовый приток русского населения начался только с середины 1620-х годов. Присоединение этих районов тормозилось противодействием некоторых тунгусских, бурятских, ойратских и киргизских князцов, рассматривавших приенисейское население как подвластное им и беспощадно его разорявших. Тунгусские князцы оказали В. А. Александров. Русское население Сибири XVII—начала XVIII в., стр. 16—18.

Б. О. Долгих. Родовой и племенной состав народов Сибири в XVII в., стр. 121—124.

Там же, стр. 120; В. А. Александров. Русское население Сибири XVII— начала XVIII в., стр. 23, 24.

В. А. Александров. Русское население Сибири XVII—начала XVIII в., гл. 3.

Б. О. Долгих. Родовой и племенной состав народов Сибири в XVII в., стр. 223;

В. А. Александров. Русское население Сибири XVII—начала XVIII в., стр. 34.

Л. П. Потапов. Происхождение и формирование хакасской народности.

Абакан, 1957, стр. 24.

сопротивление служилым людям при постройке Маковского и Енисейского острогов (1618 и 1619 гг.). Особенно упорно вел борьбу князец Тасей. Однако его непримиримая позиция не встречала поддержки со стороны других представителей родоплеменной тунгусской верхушки.

В 1628 г. на Ангаре в устье р. Рыбной сотник П. Бекетов нанес поражение «немирным» тунгусам и, вероятно, заключил с ними соглашение; тунгусские князцы получили право самостоятельно собирать ясак со своих родоплеменных групп и сдавать его ясачным сборщикам и окончательно присоединились к России.56 Таким образом, присоединение питских, варгаганских и приангарских тунгусов, как и асанов, обитавших по притоку Ангары — р. Тасеевой, произошло на протяжении 20-х годов XVII в.57 К этому времени Енисейский острог становится важным перевалочным центром для русских промышленников, а около него стало развиваться русское сельское хозяйство.

Складывавшееся с 1620-х годов постоянное русское население на среднем течении Енисея первоначально концентрировалось вокруг Енисейского острога.

До середины XVII в. русские деревни и заимки возникали на основных промысловых и торговых путях, тянувшихся из Западной Сибири через Маковский острог к Енисейскому и от него далее на восток по Ангаре или на север вниз по Енисею. Во второй половине XVII в. после сооружения в 1669 г.

Кемского и Вельского острогов наиболее интенсивно стал заселяться бассейн Кеми и Белой, привлекавший переселенцев «великими и хлебородными»

полями, обилием покосов и строевым «красным лесом». Вторым наиболее заселенным районом был район между Енисейском и устьем Ангары и третьим — по нижней Ангаре и ее притоку Тасеевой, от которой к югу тянулись Канские степи.

К 1719 г. в Енисейском уезде насчитывалось 120 деревень. Общая численность русского населения уезда к этому времени достигала 18 тыс.

человек (мужского и женского пола).58 Подавляющая часть населения всего Енисейского края сложилась в результате стихийного народного переселения; в Мангазейском уезде оно образовалось из русских промышленников. В Енисейском уезде наиболее интенсивное заселение в XVII в. происходило в 1640-х и в конце 1660-х— начале 1670-х годов, т. е. в моменты обострения классовой борьбы в европейской части России. Ссыльные растворялись среди массы русских переселенцев.59 Присоединение к Русскому государству мелких тюркских племенных образований — тубинцев, аринцев, камасинцев, моторцев и других, обитавших в бассейне Енисея южнее Красноярска, затянулось на долгие десятилетия. До конца XVII в. в этом районе шла ожесточенная борьба, вызванная агрессией киргизских князцов, опиравшихся на сильные политические образования, сложившиеся в Западной Монголии, сначала на Алтын-хана, а во второй половине XVII в. — на джунгарских ханов. До 1640 г. она осложнялась вторжениями в бассейн р. Кана сильного бурятского князца Оилана. Агрессия киргизских и бурятских князцов распространялась по Енисею даже на территорию остяцких родов. Упрочение русской государственности в этом районе несло безопасность местному населению от грабительских поборов, препятствовало их физическому уничВ. А. Александров. Русское население Сибири XVII—начала XVIII в., стр. 40;

А. П. Окладников. Очерки из истории западных бурят-монголов (XVII—XVIII вв.). Л., 1937, стр. 34, 35.

Б. О. Долгих. Родовой и племенной состав народов Сибири в XVII в., стр.

191—204..

В. А. Александров. Русское население Сибири XVII—начала XVIII в.. стр.

92—119.

Там же.

тожению, обеспечивало распространение земледельческого русского хозяйства.

В 1628 г. русские власти после четырехлетней подготовки основали на Енисее Красноярский острог, который в дальнейшем стал основным оплотом русской обороны Енисейского края на юге. После основания этого острога борьба с киргизскими князцами обострилась и продолжалась до 1642 г. Она сопровождалась чуть ли не ежегодными набегами киргизских отрядов на окрестности Красноярска, осадами самого острога, истреблением и угоном в плен коренного и русского населения, захватом скота и лошадей, уничтожением посевов. Местное население, не раз угонявшееся киргизами или уходившее с ними под давлением их угроз, как правило, всякий раз после воинских успехов красноярских служилых людей стремилось вернуться назад на свои «породные»

земли. Только в 1642 г. томские отряды под начальством Н. Тухачевского и красноярцы, возглавлявшиеся М. Кольцовым и С. Коловским, в решительном бою за р. Белый Июс (приток р. Чулыма) нанесли киргизским князцам поражение. Однако в результате этой победы только аринцам и в 1647 г.

качинцам удалось окончательно войти в состав России.

Присоединение населения по р. Кану к Русскому государству началось сразу же после постройки Красноярского острога, но в борьбе с тубинскими и бурятскими князцами и отрядами Алтын-хана русским служилым людям удалось укрепиться там только с 1636—1637 гг., когда был сооружен Канский острог. После победы над киргизскими князцами красноярские отряды атаманов М. Кольцова и Е. Тюменцева совместно с аринцами, качинцами и канским населением в августе 1645 г. после тяжелого трехнедельного похода на восток где-то «промеж Оки реки» нанесли сокрушительное поражение бурятскому князцу Оилану и принудили его дать «шерть навечно». Спустя семь лет, в 1652 г. красноярское ополчение, состоявшее в основном из ясачных людей (аринцев, качинцев и др.), разбило младших родственников Оилана и окончательно обезопасило бассейн Кана с востока.60 В 1660-х годах киргизские князцы, опираясь на усилившихся джунгарских ханов, в 1667 г. разгромивших Алтын-хана, возобновили войну. Среди них выделялся своей энергией в организации грабительских набегов Ереняк, сын Ишея, одного из инициаторов борьбы с русскими в 1620— 1640-х годах. Эта война была наиболее длительной и тяжелой из всех военных столкновений, которые происходили на юге Сибири с кочевыми феодальными образованиями.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 14 |



Похожие работы:

«Полиграфия с Душой №16 2017 www.abris-print.com НОВОСТНОЙ ДАЙДЖЕСТ АБРИС ПРИНТ От редакции: Это интересно: Хит-парад календарей 2017 года Календарь украинских выставок от "АБРИС ПРИНТ". (маркетинг и реклама) на 2017 год.Новости полиграфии: Полиграфический ликбез: Новая книга Андрея Куркова Р...»

«Х.М. МУШТАРИ И КАЗАНСКАЯ ШКОЛА ТЕОРИИ ОБОЛОЧЕК* М.А. Ильгамов ilgamov@anrb.ru 1. 110-летие со дня рождения и 30летие ухода из жизни ученого – даты, когда его имя становится достоянием истории, а творения подвергаются суровому испытанию временем. Если для нас, старшего поколения, – это воспоминания о сотрудничес...»

«УДК 82.09(574) ИСТОРИКО-ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ЗНАЧЕНИЕ ПЕРВОЙ РЕДАКЦИИ РОМАНА ИВАНА ШУХОВА "ГОРЬКАЯ ЛИНИЯ" JI.E. Токатова Павлодарский государственный университет им. С. Торайгырова Осы мак/алада Иван Шуховтыц "Горькая линия" атты романыныц 6ipinute редакциясы менКОКП устемдт талаптарына сэйкес жасалынган кешнгi ред...»

«ПРАВОВЕДЕНИЕ Автор программы: доц. Червяков Н.Н. Аннотация Курс "Правоведение" рассчитан на студентов вузов юридического профиля. При разработке программы был учтен цивилизационный подход к государственно-правовым явлениям, отраженным в теории гос...»

«101 Джусти М.Т. Итальянские военнопленные в СССР. 1941–1954. СПб., 2010. Dhler R. Die Japanischen und die Deutschen Kriegsgefangenen in der Sowjetunion. 1945–1956. Vergleich von Erlebnisberichten. Zrich, 2007. Hoffmann Y. Stalins...»

«С. Левинзон. Критерии сравнительной оценки в жизни, учёбе, технике. 2014.298с. Монография о критериях сравнительной оценки в электронном варианте pdf Аннотация История написания. В первой половине прошлого года ко мне обратились представители одного из немецких издательств, специализирующегося на издании ли...»

«А.И. Кожурин1, Ким Чун Ун2 АКТИВНЫЕ РАЗЛОМЫ О. САХАЛИНА, ОЦЕНКА МАГНИТУДЫ И ПОВТОРЯЕМОСТИ МАКСИМАЛЬНО ВОЗМОЖНЫХ ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЙ ' Геологический институт РАН, г. Москва морской геологии и геофизики ДВО РАН,...»

«Генри Райдер Хаггард Клеопатра http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6651448 Аннотация "Клеопатра" – один из самых увлекательных историко-приключенческих романов Хагтарда. История последней царицы Ег...»

«Министерство культуры Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Северо-Кавказский государственный институт искусств Кафедра фортепиано и методики Рабочая программа дисциплины История исполнительского искусства Уровень высшего образования Бак...»

«С.Л. Василенко Незадачливые p-сечения "Даю руку на отсечение. по золотому сечению" Из клятвы золотосеченцев Просмотрели внимательно ещё раз всю историю копировально-множительного тиражирования так называемых p-сечений. Непроизвольно бросается в глаза, что уровень их значимости каждый раз ис...»

«Лев Кривицкий Эволюционизм. Том первый: История природы и общая теория эволюции Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=4244135 Эволюционизм. Том первый: История...»

«Музей "Живой родник" МОУ Ундоровский общеобразовательный лицей МУЗЕЙНАЯ ПЕДАГОГИКА – ПУТЬ К ГРАЖДАНСКОМУ ВОСПИТАНИЮ И ТВОРЧЕСКОМУ РАЗВИТИЮ ЛИЧНОСТИ ШКОЛЬНИКА Организатор музейного дела: учитель истории Дойко Светлана Леонидовна Главная Музейная страничка Меню сайта Главная страница Новости Информация о нас Де...»

«ПОНОМАРЕНКО Елена Борисовна СТРУКТУРНЫЕ И СЕМАНТИКО-СТИЛИСТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ТЕКСТОВ АНГЛИЙСКИХ И РУССКИХ ИНФОРМАЦИОННЫХ СООБЩЕНИЙ: СОПОСТАВИТЕЛЬНЫЙ АСПЕКТ Специальность 10.02.20 – сравнительно-историческое, типологическое и сопоставительное языкознание АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой сте...»

«Гилазова Чулпан Маликовна Проблемы литературоведения в историко-литературном наследии Г.Сагди 10.01.02 – Литература народов Российской Федерации (татарская литература) Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических...»

« –"“"  ИГОРЬ ИЗБОРЦЕВ ‹ ¬"". С чем же я сравню тебя, мой Даге стан? Какой образ найду, чтобы выра зить свои мысли о твоей судьбе? о твоей истории? Может быть, потом я найду лучшие и достойные слова, но сегодня я говорю: “Маленькое окно, открытое на великий океан мира”. Или ещё короче: “Маленькое окно на велики...»

«Постоянная ссылка: http://www.arhimed007.narod.ru/ rus_rus.pdf Оригинал здесь: http://fatus.chat.ru/rus_rus.html С. Фатюшкин Некоторый комментарий к Новой Хронологии Руси. Взявшись за написание нижеприведенного материала, я в основном хотел сделать разбор главы 2 Новой Хронологии Руси (НХР) Два хронологических сдвига в...»

«Оглавление Зачем? Шпаргалка и немного истории Погружение, или как определить текущую версию Первый способ Второй способ Третий способ Четвертый способ Зачем? В наше время System Center Configuration Manager (SCCM) — одна из самых популярных систем для управления ИТ-инфраструктурой на основе...»

«Буслаева Оксана Борисовна ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ АДВОКАТА ПО ОКАЗАНИЮ ЮРИДИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ ОСУЖДЕННЫМ, ОТБЫВАЮЩИМ НАКАЗАНИЕ В ИСПРАВИТЕЛЬНЫХ УЧРЕЖДЕНИЯХ: ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА 12.00.11 – судебная деятельность, прокурорская деятельность, правозащитная и правоохранительная деятельность Диссертация...»

«МКОУ "Поротниковская средняя общеобразовательная школа" Бакчарского района Томской области России верные сыны (партизаны Отечественной войны 1812 г.) Ученики: 6 класса Фунтусова Екатерина, 8 класса Краева Анастасия, 9 класса Фролова Анна. Руководитель Клименко Т. В. учитель истории и обществознания Поротнико...»

«Сосковец Любовь Ивановна, Гурьева Ирина Юрьевна, Булахова Наталья Михайловна ИДЕОЛОГИЯ НАЦИОНАЛИЗМА В ЯПОНСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ КОНЦА XX НАЧАЛА XXI ВЕКА В статье выявляются доминирующие тенденции в осмыслении феномена национализма в современной японской историог...»

«Шитов В.Н.Западная Африка (экономический обзор) / В.Н. Шитов // Мировое и национальное хозяйство. – 2008. – №4. – URL: http://mirec.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=89. д.э.н., профессор В.Н. Шитов ЗАПАДНАЯ АФРИКА (экономический обзор) Западная Африка – один из четырех субрегионов Африки южнее Сахары, кото...»

«Автор: Франк Марина Рейнгольдовна Место работы: ГБОУ Гимназия №67 Петроградского района Санкт-Петербурга Целевая аудитория: 8-9 класс Название материала: "Дерзновению подобно" (дидактическая игра) Формат проведения: внеклассное ме...»

«ВЕСТНИК ВГМУ, 2007, Том 6, №1 КАНДИДОЗ ПОЛОСТИ РТА САХАРУК Н.А. УО "Витебский государственный ордена Дружбы народов медицинский университет" Резюме. Представлены исторические сведения о кандидозной инфекции, охарактеризованы различные представители грибов рода Candida семейства Criptococcaceae, с учетом их...»

«ТОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ КАФЕДРА НОВОЙ, НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ И МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ КАФЕДРА МИРОВОЙ ПОЛИТИКИ Индукаева Н.С. ИСТОРИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ 1918 1945 ГГ. (учебное пособие) Томск, 2003 Индукаева Н.С. История международных...»

«и книги. Не зная прошлого, нельзя любить настоящее, думать о будущем. Подобно повелителю времени, библиотека дает возможность перевести время назад, обратиться к прошлому. Чтобы вспомнить историю страны, судьбы...»

«Марк СОЛОНИН РАЗГРОМ 1941 (На мирно спящих аэродромах.) Часть 1 САМОЛЕТЫ Глава 1 С первых дней Великой Отечественной войны немецкая авиация захватила господство в воздухе. Это...»

«ОКО ВЛАСТИ Источник: Фуко Мишель Интеллектуалы и власть: Избранные политические статьи, выступления и интервью М.: Праксис, 2002. 384 с. (Серия 'Новая наука политики'). С.220-247 или http://filosof.historic.ru/books/item/f00/s00/z0000657/st010.shtml Ж. П. Барру: Паноптикум Иеремии Бентама произвед...»

«Муниципальное автономное общеобразовательное учреждение Домодедовская гимназия №5 Рабочая программа по истории (история России) (базовый уровень) 9 а, б, в, г классы Составитель: Леухина Любовь Евгеньевна, учитель истории и обществознания высшей катег...»

«Сергодеева Елена Александровна, Маслаков Станислав Валерьевич КОНТРМОДЕРН КАК ПРОЕКТНОЕ ВОПЛОЩЕНИЕ АРХАИЗАЦИИ В статье анализируется контрмодерн в качестве варианта глобального исторического проекта, противопоставляющего себя проекту модерна. Разнообразные явления архаиз...»

«1 г. Якутск АКТ государственной историко-культурной экспертизы документов, обосновывающих включение в Единый государственный реестр объектов культурного наследия народов Российской Федерации выявленного объекта культурного наследия "Семигранная поварня с амбаром (конец ХIХ в.)" Местонахождение: Российская Федерация, Республик...»









 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.