WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 10 |

«Памяти защитников Отечества посвящается Российская академия наук Институт экономических стратегий Центр исследования военно-стратегических и ...»

-- [ Страница 7 ] --

СССР, в свою очередь, добился значительного влияния в третьем мире, где многие оценивали Советский Союз как опору ГЛАВА 5 385 в борьбе за независимость и суверенитет. Его успехи в освоении космоса, укреплении военного могущества производили большее впечатление в третьем мире, что способствовало укреплению военного сотрудничества СССР с развивающимися странами.

Однако со временем притягательность просоветской ориентации для стран третьего мира становилась все меньше. Главным образом потому, что Советский Союз вступил в период стагнации. Ослабление качества государственного руководства усугубляло ситуацию. Внутриполитические и экономические трудности заставили СССР в 80-е гг. резко уменьшить масштабы помощи третьему миру. Кризисные явления нарастали и в странах ОВД.

К тому же казалось, что политика перестройки сблизила Москву и Вашингтон, нивелировала разницу между ними. Однако, как вскоре выяснилось, новый курс Кремля строился на односторонних уступках, а это всегда приводит к «потере лица».

В этом отношении показательна история с вторжением Ирака в Кувейт и последующие события. Операция по освобождению Кувейта проводилась под эгидой США при согласии Советского Союза, что в глазах многих стран третьего мира было расценено как сдача союзника. В целом последние годы холодной войны (1985–1991) показали, что в эффективной политике нет места сантиментам и прекраснодушию. Односторонние уступки, как системное, а не разовое явление, сродни национальной измене. К тому же они «развращают» противоположную сторону, провоцируют ее на новые требования, что в конечном счете только ухудшает ситуацию.



Опыт локальных войн и вооруженных конфликтов послевоенного периода оказался весьма полезным с точки зрения развития военной науки, он оказал заметное влияние на строительство и организационную структуру современных вооруженных сил. Под его воздействием проводились и проводятся реорганизации армий многих государств (включая Россию), смысл которых сводится к адаптации вооруженных сил к требованиям современной войны.

ГЛАВА 5 *** Опыт применения военной силы в биполярном ядерном мире имеет большое значение и в современных условиях. Его анализ позволяет сделать ряд важных выводов.

Ракетно-ядерное оружие произвело переворот не только в военном деле, но и в политике. Военная сила, превратившись в ключевой фактор постоянного действия, стала играть в ней неизмеримо большую роль, чем в прошлые эпохи. При этом ракетноядерное оружие, не меняя своей природы, превратилось из средства достижения победы в средство сдерживания. Произошло это в рекордные, с точки зрения истории, сроки. Материализовался парадокс, когда оружие тотального уничтожения гарантирует мир, спасая его от очередной глобальной войны. Необходимыми условиями такого положения дел стали: во-первых, то, что ОМП получили обе противоборствующие в холодной войне стороны;

во-вторых, осознание ими гибельности ядерной войны. Эти условия реализовались не сразу, а через серию критических ситуаций, каждая из которых могла завершиться трагически.

Военное соперничество между США (НАТО) и СССР (ОВД) разворачивалось в формате «вызов — ответ», причем Соединенные Штаты всегда являлись инициирующей стороной.

Получив ядерное оружие в монопольное владение, США претендовали на глобальное лидерство и в борьбе за него были готовы на все. Атомные бомбардировки Японии показали это достаточно ясно.

Советский Союз изначально был поставлен перед необходимостью ликвидировать свое отставание, поскольку иначе он не мог обеспечить собственную безопасность и суверенитет.





Первоначально расчет строился на асимметричном ответе на американский ядерный вызов: в случае удара США по СССР планировалось предпринять наступление в Европе мощными группировками сухопутных сил. История показала, что потенциальная возможность такого сценария хорошо понималась Западом и выступала в качестве сдерживающего фактора.

Так, во время Корейской войны европейские союзники США, опасаясь прорыва советских танковых армий вглубь Западной Европы, удержали президента Г. Трумэна от применения атомного оружия по Китаю.

ГЛАВА 5 387 Но данный сценарий являлся лишь временным и не вполне надежным решением проблемы. Только обладание ядерным оружием и средствами его доставки к цели гарантировало безопасность. Решение этой важнейшей задачи стало колоссальным военно-политическим успехом Советского Союза.

Однако, втянувшись в ракетно-ядерную гонку, СССР, в силу невозможности изменить ее «правила», был обречен на роль вечного догоняющего. И хотя ценой огромных усилий он достиг стратегического паритета с Соединенными Штатами, огромные и все возрастающие военные расходы ослабляли страну. «Зеркальный ответ» СССР, при всей своей вынужденности и в определенной мере — неизбежности, не мог быть эффективным в силу заметной разницы в экономическом развитии между Советским Союзом и США. Сегодня понятно, что на каком-то этапе следовало остановиться, ограничившись возможностью нанести своему противнику неприемлемый ущерб, а сэкономленные средства направить на развитие науки, модернизацию производства, стимулирование роста благосостояния населения.

Но это сейчас легко судить, а тогда логика холодной войны предполагала, что любая ошибка может оказаться фатальной.

Карибский кризис стал в этом смысле знаковым событием.

Показательно, что США, располагая многократным превосходством в стратегических вооружениях, тем не менее предпочли компромисс альтернативе атомной войны, потому что Советский Союз обладал возможностью нанести ракетно-ядерный удар по густонаселенной восточной части Соединенных Штатов и причинить им неприемлемый ущерб. Исключительная чувствительность США к людским потерям в сочетании с убежденностью, что СССР готов на любые жертвы, чтобы отстоять свою независимость и национальные интересы, дополнительно стимулировали американскую «уступчивость».

По нашему мнению, Карибский кризис заставил США изменить содержание холодной войны и стратегию ее ведения.

С одной стороны, им было необходимо укрепить собственную безопасность, поколебленную достижениями СССР в ракетноядерном соревновании. С другой стороны, и это было главным, Соединенные Штаты сделали основную ставку на скрытые ГЛАВА 5 формы противоборства, имея конечной целью ликвидацию Советского Союза.

Растущий уровень автоматизации управления ракетноядерными арсеналами и увеличивающееся количество ядерных боеголовок на новых носителях грозили вывести это оружие из-под контроля человека, увеличивали опасность «несанкционированного апокалипсиса». Сдерживание, основанное на равной опасности, постепенно трансформировалось в сдерживание на принципах равной безопасности потому, что угроза случайного развязывания глобальной ядерной войны выросла до крайне опасных пределов.

Политика разрядки, несколько замедлив количественный рост стратегических вооружений и снизив риск случайного начала войны, стимулировала борьбу за качество оружия.

При этом США начали заметно опережать СССР. Ошибки, допущенные в экономической политике Советского Союза в 70-е гг., когда страна имела значительные доходы за счет высоких мировых цен на нефть, не позволили исправить ситуацию. «Нефтедоллары», истраченные на потребление, а не на инвестиции, прежде всего в сферу науки и производства, пропали зря.

В начале 80-х гг. США развернули в Европе новые баллистические ракеты средней дальности и крылатые ракеты морского, воздушного и наземного базирования. Будучи высокоточным оружием, они могли действовать с любого носителя, имели сравнительно низкую стоимость, обладали высокой живучестью, а борьба с ними требовала больших затрат. Эта военнополитическая акция в сочетании с программой СОИ стала последним этапом гонки вооружений в холодной войне.

Реалии ядерного века доказали бесперспективность ядерной войны как средства «продолжения политики», ее губительность для мировой цивилизации, но ракетно-ядерное оружие продолжает сохранять одно из приоритетных мест в арсенале средств силового давления. Не стоит, правда, забывать о том, что во времена холодной войны оно было далеко не единственным вариантом применения военной силы. Немалую роль играли и непрерывно совершенствовавшиеся обычные, «конвенционные» вооружения.

ГЛАВА 5 389 Вообще опора на военную силу была характерна не только для непосредственного соперничества двух сверхдержав.

Ведя системное противоборство, они активно использовали ее и в битве за третий мир. Антиколониальные революции и национально-освободительная борьба сопровождались каскадом локальных войн и конфликтов. «Политический вакуум», образовавшийся в результате крушения колониальных империй, активно заполнялся новыми центрами силы — США и СССР.

Соединенные Штаты Америки и их союзники, следуя доктрине «сдерживания коммунизма», нередко непосредственно участвовали в войнах (Корея, Египет, Индокитай, Вьетнам), в которых Советский Союз поддерживал антизападные силы.

В результате этого третий мир стал еще и своеобразным полигоном проверки, доводки и совершенствования нового оружия, а также выработки наиболее эффективных способов его применения. Это особенно наглядно проявилось в Корее и Вьетнаме.

Но преимущественно борьба велась Западом с помощью подкупа национальных элит, поставок оружия, использования разного рода «советников», подрывной деятельности.

Низкая эффективность прямого вооруженного вмешательства в дела третьего мира (французы во Вьетнаме, англичане в Малайзии, американцы в Корее и т.д.) во многом способствовала рождению стратегии «быстрого реагирования» с ее широким диапазоном применения различных средств военного давления. Однако во все времена случались рецидивы открытой интервенции: США — Доминиканская республика, Гватемала, Гаити, Ирак; Франция — Алжир; Великобритания — Фолкленды.

Опыт локальных войн и конфликтов «низкой интенсивности» выявил ряд закономерностей использования в них военной силы. Выяснилось, что стратегия США и их союзников на достижение победы преимущественно силами авиации оправдывается лишь частично (Корея, Вьетнам, Югославия, Ирак).

Только в сочетании с масштабным использованием сухопутных войск гарантируется полный успех. Войска «цивилизованных»

стран в войнах против стран третьего мира на необорудованГЛАВА 5 ных ТВД зачастую показывали себя более уязвимыми, чем их противник, а борьба с партизанами оказалась неэффективной и потребовала новых организационных решений. Стало также понятно, что чрезмерная боязнь больших потерь и вызванного ими общественного прессинга приводит к нерешительности в действиях и как раз увеличивает потери.

Со временем усложнение военной техники, ее возросшие боевые возможности стали позволять решать тактические и оперативные задачи небольшими, но высоко подготовленными контингентами войск. Это привело в большинстве развитых стран к переходу на контрактную или смешанную систему комплектования войск, что, в свою очередь, обусловило изменения в организации подготовки и переподготовки военных кадров. В ряде стран одновременно были сформированы достаточно крупные резервы военных специалистов.

Важным элементом технического развития вооруженных сил под влиянием опыта боевых действий в войнах и вооруженных конфликтах эпохи холодной войны стало повышение их стратегической и тактической мобильности. Мобильность в стратегическом отношении достигается не только путем создания большегрузных морских и воздушных средств для быстрой доставки войск в районы конфликтов, но и применением так называемых частей двойного базирования.

Они постоянно дислоцируются, например, на американской территории, а вооружение и военное снаряжение находится в других странах, на военных базах. В случае необходимости эти части быстро перебрасываются туда, где уже есть все необходимое для ведения боевых действий. Тактическая мобильность обеспечивается за счет аэромобильных частей и подразделений.

Военный потенциал Советского Союза всегда выступал гарантом его безопасности и являлся необходимым условием мирного развития. С разрушением СССР прекратил существование биполярный мир. Складывающийся многополюсный мир, ослабив опасность возникновения глобальной ядерной войны, принес, однако, новые опасности и угрозы.

История использования ядерных и обычных средств военной силы на разных этапах холодной войны, опыт их примеГЛАВА 5 391 нения в периоды политических кризисов и военных конфликтов позволяет извлечь существенные уроки для современной России.

Оружие стратегического назначения и сегодня остается неотъемлемым компонентом политики. Его роль все так же огромна, а его применение в войне по-прежнему угрожает гибелью человеческой цивилизации. Очевидно, что и в обозримом будущем большое значение будут иметь модели международной и национальной безопасности, в том числе основанные на ракетно-ядерном сдерживании. Конечно, имеющиеся договоренности по ограничению стратегических вооружений снизили уровень ядерной угрозы. Однако сейчас необходимы новые гарантии сохранения мира с учетом интересов всех сторон и с участием всех членов «ядерного клуба».

С учетом западных планов создания «непреодолимой противоракетной обороны» и, как следствие, слома системы взаимной безопасности, тема возможного применения ядерного оружия Соединенными Штатами и их союзниками против других стран перестает казаться фантастической. Поэтому в современных условиях, когда российский ракетно-ядерный потенциал вновь заметно уступает американскому, а о паритете в обычных вооружениях и речи не идет, отечественная доктринальная установка, допускающая не только ответный, но и ответно-встречный или даже первый (превентивный) ракетно-ядерный удар, представляется абсолютно правильной.

В ХХI в. следует ожидать не только развития различных видов нетрадиционного оружия (лазерное, пучковое, инфразвуковое, сейсмическое, ЭМИ-оружие и т.д.), но и дальнейшего совершенствования ядерного оружия, миниатюризации ядерных боеприпасов. В поддержании мира и нераспространении ядерных технологий заинтересовано все мировое сообщество.

В свете расширения «клуба ядерных держав» России следует совместно с США и другими членами мирового сообщества принять все меры к тому, чтобы усилить контроль в отношении стран, близких к созданию ядерного оружия, «модернизировать» договоренности о нераспространении ядерного оружия, ядерных материалов, двойных технологий. Эта приоритетная ГЛАВА 5 задача далеко выходит за узкие национальные рамки. Целесообразно продолжать поиск компромиссного решения по проблеме ПРО. Соответствующее соглашение могло бы быть распространено на широкий круг стран.

В современных условиях все более острой становится проблема создания глобальной системы безопасности, опирающейся на новейшие достижения в области радиоэлектроники, космонавтики, информационных технологий, высокоточного оружия, противоракетной обороны.1 Исследованием роли военной силы в мировой политике давно и пло

–  –  –

Мы уже говорили о том, что в силу специфического характера холодной войны ее хронологические рамки определяются историками достаточно произвольно. На наш взгляд, наиболее обоснованно датировать окончание холодной войны 1991 годом.

Трагический момент разрушения советской сверхдержавы, ее исчезновения с политической карты мира выбран здесь в качестве критерия не случайно1. То, что США и его союзники вели бескомпромиссную борьбу с Советским Союзом, имея конечной целью его уничтожение, — исторический факт. 8 декабря 1991 г. СССР не стало. Другой вопрос: в какой степени его гибель была результатом холодной войны?

Хорошо известно латинское изречение: «Post hoc, non propter hoc» — «После этого — не значит вследствие этого». Ответ на

Автор понимает, что оценка крушения СССР как трагедии разделяется

не всеми. Но здесь, по большому счету, нет места субъективизму. Гибель любого государства объективно является трагедией для многих его граждан.

Может быть, поэтому злорадство по поводу «смерти Советского Союза», которое порой демонстрируют публичные персоны, производит столь отталкивающее впечатление.

ГЛАВА 6 поставленный выше вопрос впереди, а пока заметим, что хотя невозможно отрицать наличие связи между холодной войной и распадом Советского Союза, едва ли правильно все сводить только к этому.

И еще один важный предварительный момент:

по нашей версии, завершающий период холодной войны хронологически совпадает с периодом проведения «политики перестройки» в СССР.

В марте 1985 г. Генеральным секретарем ЦК КПСС был избран М. С. Горбачев. Его приход к власти знаменовал собой начало кардинальных перемен не только для Советского Союза, но и для всего мира.

Реальная необходимость серьезных изменений во внутренней и внешней политике СССР осознавалась как новым лидером, так и обществом в целом, что первоначально обусловило высокий уровень народной поддержки курса перестройки. Разногласия выявились позднее, и касались они практически всех вопросов теории и практики реформирования государства.

Новое советское руководство было весьма заинтересовано в улучшении отношений с Западом. К середине 80-х гг. гонка вооружений тяжелым бременем легла на экономику СССР.

Задуманные радикальные реформы было невозможно осуществить без значительного сокращения военных расходов и перепрофилирования части военно-промышленного комплекса, который, по сути, замкнул на себя почти всю хозяйственную деятельность. С этой же, реформаторской точки зрения не менее важное значение имела демилитаризация общественной жизни: разрушение психологии «осажденной крепости», отказ от упора на силу как оптимальное средство разрешения конфликтов, уменьшение роли армии и КГБ и др.

Внешнеполитическая обстановка также стимулировала перестроечный пыл Горбачева. К середине 80-х гг. стало ясно, что практически все союзники СССР по ОВД и СЭВ находятся на пороге системного кризиса. Помощь странам третьего мира, провозгласившим социалистическую ориентацию, обходилась дорого, а результат давала небольшой. Перспективы афганской войны становились все более туманны при очевидной невозможности сугубо военного решения проблемы. Наметилось отставание от Запада в гонке вооружений, ГЛАВА 6 39 5 особенно в том, что касалось их качества. Даже сохранение военно-стратегического паритета уже не казалось группе Горбачева надежным средством защиты национальных интересов СССР.

Смена внешнеполитической стратегии была подготовлена и качественными изменениями, произошедшими в сознании определенной части советской элиты. В московских «мозговых центрах», в среде научной и творческой интеллигенции, высокопоставленных чиновников и крупных хозяйственников, даже в партийном аппарате нарастало ощущение общего неблагополучия. В этих условиях Горбачев и группа его единомышленников, пытаясь нормализовать международные отношения, выступили с публичной инициативой прекращения холодной войны в рамках предложенной ими политики «нового мышления».

Уже спустя год-два внешняя политика Горбачева, его постоянная готовность идти на односторонние уступки Вашингтону без твердых гарантий национальных интересов стала встречать нарастающее сопротивление в партийном руководстве, военно-промышленном комплексе, армии. Это сопротивление значительно усилилось в конце 80-х гг., когда стало ясно, что из холодной войны Советский Союз выходит значительно ослабленным, утратившим положение сверхдержавы. Но в 1985 г.

казалось, что ничто не предвещает подобного исхода. Более того, имелись основания для осторожного оптимизма.

В августе 1985 г. Советский Союз принял решение в одностороннем порядке прекратить любые ядерные взрывы. Этот мораторий действовал полтора года. США за это время провели более 20 ядерных испытаний. При этом Вашингтон утверждал, будто советская сторона уже осуществила запланированную программу ядерных испытаний, обогнав США по количеству проведенных ядерных взрывов. В действительности с 1966 по 1985 гг. СССР провел 329 ядерных взрывов, США — 5481.

Отказ США присоединиться к советскому мораторию привел к тому, что исторический шанс прекратить все ядерные испытания оказался тогда упущен. Однако весь комплекс мирных

–  –  –

Встреча М.С. Горбачева и Р. Рейгана. Женева, 1985 г.

инициатив СССР, включавший как односторонние шаги, так и конкретные предложения по прекращению гонки вооружений, имел большое значение как фактор подготовки мирового общественного мнения к мысли о возможности и необходимости прекращения гонки ядерных вооружений, поддержания военностратегического паритета на минимально возможном уровне.

Главным событием года в международных отношениях стали переговоры президента США Р. Рейгана и М. С. Горбачева, состоявшиеся в ноябре в Женеве. Это была первая встреча на высшем уровне за почти шестилетний период, которая, по сути, подвела черту под тем историческим отрезком, когда и в Вашингтоне, и в Москве практически отвергалась возможность серьезного диалога. Тогда США, с легкой руки Рейгана, объявили Советский Союз «империей зла», а руководство СССР полагало, что в сложившейся обстановке переговорный процесс между двумя сверхдержавами стал бесперспективен.

Еще в июле в Москве была обнародована новость, привлекшая внимание всего дипломатического мира, — было объявлено о том, что А. А. Громыко, почти 30 лет занимавший пост ГЛАВА 6 39 7 министра иностранных дел, оставляет свою должность (он стал Председателем Президиума Верховного Совета СССР). Это событие было знаковым, ибо означало окончание целой эпохи в советской дипломатии. Громыко, будучи политиком сталинской школы, отличался профессионализмом, упорством, настойчивостью и твердостью. Вместе с тем ему порой не хватало гибкости и динамизма. Новые подходы, которые декларировал Горбачев, требовали новых людей. Назначение главой МИД бывшего первого секретаря ЦК КП Грузии Э. А. Шеварднадзе, не имевшего никакого дипломатического опыта, было воспринято неоднозначно, но Горбачев нуждался в единомышленнике, готовом осуществлять его замыслы, и с этой точки зрения его выбор был оправдан. Шеварднадзе, прибывший на 40-ю сессию Генеральной Ассамблеи ООН, передал 27 сентября Рейгану личное послание Горбачева, где были сформулированы новые советские инициативы в области ядерных и космических вооружений.

Они сводились к следующему:

— США предлагался взаимный запрет на ударные космические вооружения;

— на 50 % (до 6 тыс. ядерных зарядов) предлагалось сократить стратегические наступательные вооружения;

— СССР считал возможным заключение соглашения о ядерных средствах средней дальности отдельно, вне связи с другими вопросами;

— выражалась готовность вступить в переговоры с Францией и Великобританией по вопросам ядерного оружия в Европе;

— заявлялось о том, что советские ракеты СС-20, развернутые в Европе в качестве ответной меры на установку там американских «Першингов», сняты с боевого дежурства. СССР также снял с вооружения ракеты СС-5 и готовился сделать то же с ракетами СС-4.

Советские предложения, носившие компромиссный характер, оказались для американской администрации в определенной мере неожиданными. Самой трудной в переговорном смысле проблемой являлась стратегическая оборонная инициатива (СОИ), предполагавшая размещение в космосе систем ПРО, что было явным нарушением советско-американского договора ГЛАВА 6 1972 г. США не собирались до определенной поры отказываться от СОИ и потому не торопились реагировать на инициативы СССР, время работало на них.

Встреча в Женеве между Горбачевым и Рейганом открылась в атмосфере сохраняющегося взаимного недоверия. Она проходила 19 – 21 ноября 1985 г. Оба лидера признали наличие глубоких разногласий между СССР и США, но «выразили надежду внести свежую струю» в отношения двух сверхдержав.

Состоялось несколько бесед один на один (этот формат вскоре стал популярным в контактах Горбачева с западными руководителями), а также прошли переговоры делегаций в полном составе.

Наиболее трудно развивался диалог относительно программы «звездных войн» и сокращения ядерных вооружений.

Как и ожидалось, договориться по этим ключевым проблемам не удалось. Затрагивались темы региональных конфликтов и прав человека, но они не получили большого развития.

В итоговом советско-американском заявлении констатировалось, что ядерная война не должна быть развязана и в ней не может быть победителей.

Обе стороны подчеркивали важность предотвращения любой войны между ними (ядерной и обычной) и заявляли, что не будут стремиться к достижению военного превосходства. Вопросы ядерного разоружения и СОИ в документе не затрагивались, поскольку именно по ним наблюдались коренные разногласия. В целом встреча, хотя и не стала позитивным прорывом в отношениях двух сверхдержав, но принесла значительную морально-политическую пользу. Важным было и преодоление известного психологического барьера, препятствовавшего нормальному межгосударственному диалогу. Рейган и Горбачев договорились о том, что их контакты продолжатся в будущем уже на американской и советской земле.

Несмотря на то что на встрече в Женеве не было достигнуто большого прогресса, тем не менее создались предпосылки для постепенного перехода к нормализации взаимоотношений СССР и США и общего оздоровления международной обстановки. Оживились двусторонние контакты и связи, были достигнуты договоренности по возобновлению прямого воздушного ГЛАВА 6 39 9 сообщения и открытию генконсульств в Нью-Йорке и Киеве и др. Но в целом советско-американские отношения оставались сложными и достаточно напряженными.

В 1986 г. сторонам удалось выйти на новый этап переговоров по ограничению и сокращению ядерных вооружений: СССР и США, хотя и по разным причинам, нуждались в продолжении и развитии контактов. 1 января по предложению американского президента Горбачев и Рейган выступили с новогодними телевизионными обращениями соответственно к американскому и советскому народам, что должно было продемонстрировать новый характер взаимоотношений между государствами. В Белом доме полагали, что после этой пропагандистской акции пауза не затянется — Кремль вскоре вновь проявит инициативу, и не ошиблись в своих прогнозах. 15 января посол СССР в США А. Ф. Добрынин передал через госсекретаря Дж. Шульца личное послание Горбачева Рейгану. Документ содержал «Программу ядерного разоружения до 2000 года», получившую вскоре большой международный резонанс.

Программа представляла собой трехэтапный план сокращения ядерных вооружений (носителей и боезарядов), вплоть до их полной ликвидации. Предполагалось, что будет уничтожено не только стратегическое, но и тактическое атомное оружие с одновременным запретом ударных космических вооружений.

Учитывался и вопрос сокращения обычных вооружений. Делались конкретные предложения по срокам. При этом не были игнорированы и последние американские разоруженческие инициативы. Все это позволяло найти практическую базу для возможного компромисса. Особую важность программе придавало то, что в ней было зафиксировано согласие СССР на далеко идущие сокращения СНВ, а именно к этому на словах призывали американские лидеры. Предложение Советского Союза позволяло получить, помимо всего прочего, большой пропагандистский эффект и перехватить инициативу в вопросах разоружения.

Администрация Рейгана столкнулась, таким образом, с более активной и наступательной советской внешней политикой, чем это было раньше, и это должно было подтолкнуть ее к позитивной и быстрой реакции. Тем не менее ответные заявления ГЛАВА 6 Рейгана были уклончивыми, а К. Уайнбергер — министр обороны США вскоре публично отклонил предложение Горбачева о моратории на ядерные испытания. Но Вашингтону было важно не оттолкнуть Горбачева, а вынудить его действовать в нужном для США направлении. Поэтому одновременно по конфиденциальным каналам советскому руководству было сообщено, что американская сторона видит в программе много положительных моментов. Наиболее назревшей проблемой американцы назвали ликвидацию ракет средней дальности в Европе. Ничего более конкретного сообщено не было [1].

Только 22 февраля посол США в СССР А. Хартман передал советскому руководству официальный ответ Рейгана. Президент США излагал собственные контрпредложения, особо выделяя при этом идею Горбачева о ликвидации ракет средней дальности в Европе. Однако Рейган настаивал на включении в предполагаемое соглашение аналогичных советских ракет в Азии. Сокращение СНВ президент увязывал с согласием СССР на реализацию программы СОИ и односторонними сокращениями советских обычных вооружений. Относительно моратория на ядерные испытания положительного ответа дано не было.

Стало понятно, что США хотят от СССР больше, чем готовы дать сами. Но это не смутило Горбачева, и постепенно стороны сформировали комплекс вопросов для обсуждения на очередной советско-американской встрече на высшем уровне.

11 – 12 октября 1986 г. в столице Исландии Рейкьявике прошли переговоры между советским и американским лидерами. Внешне они носили драматический характер. Практически впервые возникла реальная возможность значительного сокращения стратегических вооружений, но по-прежнему камнем преткновения выступала программа СОИ, ценность которой американцами намеренно преувеличивалась. Рейган отказался взять на себя какие-либо обязательства по договору ПРО, что в итоге привело к взаимному разочарованию итогами встречи. По свидетельству А. Ф. Добрынина, последний обмен репликами выглядел так:

«Горбачев: Господин президент, Вы упустили уникальный шанс войти в историю в качестве великого президента, который открыл дорогу ядерному разоружению.

ГЛАВА 6 4 01 Рейган: Это относится к нам обоим» [2].

И все-таки Рейкьявик показал реальную возможность кардинального решения проблем ядерного разоружения и предотвращения милитаризации космоса. В то же время стало ясно, что политическое руководство США ведет свою игру и к равноправным отношениям принципиально не готово.

Многие члены советского руководства и представители оборонно-промышленного комплекса, оценивая дальнейшие перспективы, были настроены скептически и не разделяли надежд Генерального секретаря на взаимовыгодные договоренности с США. Но Горбачев и его окружение любой ценой рассчитывали достичь успеха. Дальнейшие события показали, что опасения «старой гвардии» были оправданы. Бесконечные односторонние уступки, излишняя торопливость Горбачева, а порой и его открытое пренебрежение государственными интересами способствовали созданию на месте прежних проблем новых, еще более тяжелых. Но в 1986 г. до этого было еще далеко, и многим казалось, что активность и настойчивость советского лидера идут на пользу делу.

В апреле 1987 г. в Москву приехал госсекретарь Шульц для организации очередного тура переговоров. Советское руководство было готово пойти на взаимное уничтожение ракет среднего и меньшего радиуса действия (РСМД): СС-20 (советское наименование РСД-10) и других, одновременно с аналогичными американскими ракетами («Томагавк», «Першинг-2»), размещенными в Европе с 1983 г. Под РСМД понимались ракеты с радиусом действия от 500 до 1500 км.

Еще в Рейкьявике в целях снять все препятствия по РСМД Горбачев пошел на большую уступку — он дал согласие не учитывать при подписании Договора ядерные потенциалы Великобритании и Франции, хотя военная деятельность этих государств — союзников США — координировалась в рамках НАТО.

Такое решение в значительной мере было оправдано, так как позволяло без больших дипломатических потерь добиться значительного прогресса в переговорах по ликвидации РСМД. По оценке Г. М. Корниенко, в тот период занимавшего должность первого заместителя министра иностранных дел СССР, «реальный смысл Договора о ликвидации РСМД и главная его ценность ГЛАВА 6 для нас, помимо его универсальной ценности как первого шага по пути ядерного разоружения, состояли в том, что он повернул вспять осуществление решения НАТО, нацеленного на сохранение и приращение преимуществ НАТО, а вовсе не на восстановление равновесия сил, нарушенного якобы в результате развертывания Советским Союзом ракет СС-20» [3].

Значение Договора состояло еще и в том, что стороны теряли возможность иметь в Европе оперативно-тактические ракеты с дальностью от 500 до 1000 км: такие вооружения также подлежали уничтожению. Вместе с тем соглашение по РСМД стало первым примером непродуманных импровизаций, внезапных и односторонних уступок со стороны советского руководства.

Речь идет о решении Горбачева согласиться с американскими требованиями относительно ракет СС-23 («Ока»), имевших максимальную дальность 400 км и не подпадавших под действие Договора. США добивались их ликвидации, что ставило СССР в невыгодное положение, поскольку ослабляло его военный потенциал и требовало больших средств на уничтожение этого типа вооружений. Между тем накануне визита Дж. Шульца начальник Генерального штаба ВС СССР С. Ф. Ахромеев подал на имя М. С. Горбачева памятную записку, где специально поднял вопрос о ракетах «Ока» и мотивировал необходимость нашего отрицательного ответа американцам. Министерство обороны предлагало пойти на включение ракеты «Ока» в Договор лишь в том случае, если американцы согласятся на запрет и уничтожение всех ракет с дальностью не от 500, а от 400 до 1600 км. Тем самым, наряду с советской «Окой», была бы поставлена преграда для создания модернизированной американской ракеты «Лэнс-2» с дальностью 450 – 470 км (такой проект уже существовал).

Однако и Шеварднадзе, и Горбачев, не посчитавшись с мнением военных специалистов, дали согласие на включение ракет «Ока» в Договор по РСМД, не выдвинув никаких встречных условий. Сам госсекретарь Шульц сразу после апрельского визита в Москву заметил, что это «было настолько односторонне выгодным для Запада, что я не уверен, смогли бы советские руководители провернуть это, будь в Москве демократический законодательный орган» [4].

ГЛАВА 6 4 03 Тот самый ракетный комплекс «Ока»

Уже вскоре после подписания Договора США внесли на рассмотрение Совета НАТО предложение о размещении в Европе ракет «Лэнс-2» с дальностью, превышающей дальность «Оки».

Решение в конечном счете не было принято, но лишь потому, что в связи с самоликвидацией Организации Варшавского Договора оно утратило военно-политический смысл. Данный пример как нельзя лучше иллюстрирует характер политики Запада в отношении СССР и демонстрирует цену советских односторонних уступок.

Еще один эпизод, связанный с Договором о РСМД, относится к декабрю 1987 г., когда Горбачев прибыл в американскую столицу для завершения переговоров. Он вновь единолично, без серьезной проработки вопроса, согласился на еще одну уступку: принял обязательство уничтожить все ракеты СС-20 не только в европейской, но и в азиатской части СССР, хотя в Азии они являлись частью советской обороны против баз США в Японии и Индийском океане, а также противовесом китайским стратегическим ядерным вооружениям.

И все-таки заключение Договора между СССР и США о ликвидации ракет средней и меньшей дальности можно считать серьезным прорывом в деле кардинального сокращения страГЛАВА 6 тегических вооружений. Его подписание было заметным внешнеполитическим успехом, показавшим миру, что две сверхдержавы действительно намерены прекратить гонку вооружений и сократить уже накопленные запасы ядерного оружия.

Безусловно, это способствовало укреплению международной безопасности и открывало дорогу для новых переговоров.

Согласно ст. 3 Договора, уничтожению подлежали советские ракеты средней дальности Р-10 «Пионер», Р-12, Р-14 и крылатые ракеты наземного базирования РК-55 (по классификации НАТО — СС-20, СС-4, СС-5 и «Рогатка» соответственно); американские РСД «Першинг-2» и BGM-109G (крылатая ракета «Томагавк» наземного базирования). Применительно к ракетам малой дальности ликвидировались советские комплексы ОТР-22 «Темп-С» и ОТР-23 «Ока» (СС-12 и СС-23), а также американские «Першинг-1А». К июню 1991 г. положения договора были полностью реализованы: СССР уничтожил 1846 ракетных комплексов, США — 846 комплексов1.

Проблема Афганистана стала для Горбачева следующей из числа главных внешнеполитических задач, которую было необходимо решить по возможности быстро. Еще в начале 80-х гг.

большинство советских руководителей пришло к выводу, что военное решение конфликта в этой стране маловероятно. Осенью 1981 г. политбюро одобрило предложения, подготовленные по инициативе МИД и поддержанные председателем КГБ Ю. В. Андроповым и министром обороны Д. Ф. Устиновым. Речь шла об организации дипломатического процесса, нацеленного на такое урегулирование ситуации, которое позволило бы вывести советские войска из Афганистана. Предполагалось организовать под эгидой ООН и непрямые переговоры между правительствами Афганистана и Пакистана (на территории этого государства базировались и готовились основные силы моджахедов). Таким образом рассчитывалось перекрыть афганской оппозиции основной канал помощи извне. Если бы Даже эти лаконичные данные показывают: тактика односторонних уступок нанесла значительный политический и экономический ущерб СССР.

И еще одно: последствия такой политики сказывались вплоть до 1991 г., поскольку был создан выгодный для США прецедент, которым они позже не раз пользовались.

ГЛАВА 6 405 этот план удалось реализовать, то в новых условиях Кабул мог бы и сам справиться с вооруженной оппозицией, без участия советских войск.

Ю. В. Андропов, возглавивший Советский Союз в ноябре 1982 г. после смерти Л. И. Брежнева, проводил здесь последовательную политическую линию. Вероятно, проблема Афганистана была бы решена еще в 1983 г., когда проекты документов по урегулированию ситуации в этой стране были практически готовы, но помешали болезнь и смерть Андропова. Тем не менее работа продолжалась в прежнем ключе, и к началу 1985 г.

решение относительно сроков, условий и порядка вывода советских войск было, как говорят, на выходе.

При Горбачеве принципиальная установка на скорейшее окончание афганской войны была подтверждена. Но прежде следовало ответить на важный вопрос: каким окажется будущее Афганистана, и какие действия должен предпринять СССР после вывода войск? По свидетельству Г. М. Корниенко, существовали две принципиально разные оценки ситуации и два плана действий [5].

Суть первого подхода заключалась в следующем: Национально-демократическая партия Афганистана (НДПА) после ухода советских войск окажется неспособной играть весомую роль в новых структурах государственного управления, в лучшем случае она просто сохранится. Для будущего политического выживания НДПА должна добровольно уступить большую часть власти, инициировав создание коалиционного правительства, в котором были бы представлены интересы разных сил афганского общества. Причем сделать это надо еще до вывода советских войск. Тогда это дает определенный шанс на успех, тем более что на Западе опасаются полного господства в стране исламских фундаменталистов. Эту позицию отстаивали Корниенко и Ахромеев.

Шеварднадзе и Крючков (тогда первый заместитель председателя КГБ) представляли иную позицию. Они рассчитывали на то, что и после вывода советских войск НДПА сможет играть заметную роль, и предпринимали соответствующие действия с целью создания «запаса прочности» у режима М. Наджибуллы.

Горбачев, не занимая определенной позиции, на деле поощрял ГЛАВА 6 подход Шеварднадзе и Крючкова, что сделало афганскую политику советского руководства непоследовательной и противоречивой. Корниенко так пишет об этом: «Если Горбачев говорил, что НДПА ради национального примирения придется поделиться с другими политическими силами, как минимум, половиной реальной власти, то в беседах Шеварднадзе с Наджибуллой эта мысль выхолащивалась, превращаясь в рекомендацию передать оппозиции половину не реальной власти, а всего лишь министерских портфелей, к тому же полупустых или совсем пустых, то есть специально созданных для этой цели. Вряд ли можно удивляться, что очередь за такими портфелями не выстроилась, и при таком подходе никаких шансов на формирование действительно коалиционного правительства не появилось» [6].

Существующие разногласия в советском руководстве, а главное, нереалистический курс действий, вытекающий из установки на сохранение доминирующей роли НДПА, замедлили создание условий для вывода из Афганистана советских войск.

Кроме того, ход афгано-пакистанских переговоров в Женеве тормозился благодаря вмешательству США.

После состоявшейся в Вашингтоне в декабре 1987 г.

советско-американской встречи на высшем уровне в Белом доме все-таки пришли к выводу о целесообразности подписания Женевских соглашений по Афганистану. Однако Пакистан, опираясь на сочувственное отношение Соединенных Штатов, стремился получить максимум уступок, прежде всего по вопросу прохождения афгано-пакистанской границы. Это создавало дополнительные трудности. В этих условиях многое зависело от того, сумеет ли советское правительство найти такой ход, который позволил бы переломить ситуацию и уйти из Афганистана без потери лица.

8 февраля 1988 г. Горбачев сделал официальное заявление, где содержалось обязательство начать вывод советских войск из Республики Афганистан 15 мая 1988 г. Это позволило положить конец внутренним колебаниям и расхождениям, а также создать благоприятное отношение к проблеме со стороны мирового общественного мнения. В середине апреля были наконец подписаны Женевские соглашения, и в установленный срок первые советские части покинули афганскую территорию.

ГЛАВА 6 407 Даже на заключительной стадии вывода войск официальный Кабул оказывал давление на советское руководство с целью добиться его согласия на проведение новых военных операций против сил вооруженной оппозиции. Просьбы афганского президента Наджибуллы находили в Москве определенное сочувствие, в том числе со стороны Шеварднадзе, который помимо МИД возглавлял рабочую группу политбюро ЦК КПСС по Афганистану. Но Горбачев отверг любое дальнейшее использование советских войск в этом конфликте [7].

Осенью 1988 г. от своих постов были освобождены Г. М. Корниенко и С. Ф. Ахромеев. Причиной этой двойной отставки явились сохраняющиеся между ними и Шеварднадзе серьезные расхождения по проблеме будущего политического устройства Афганистана. Линия на трансформацию однопартийного режима в коалиционную форму власти была значительно ослаблена, окончательно возобладала позиция Шеварднадзе — Крючкова.

Организация непосредственного вывода войск была умелой, что позволило решить эту сложнейшую задачу со сравнительно небольшими потерями. Части 40-й армии, сосредоточившись на трех плацдармах, покинули сначала приграничные зоны и отдельные районы, затем округ Кабула. Сама столица и прилегающие территории были оставлены в последний месяц.

15 февраля 1989 г. вывод войск завершился.

Закончилась длившаяся 10 лет тяжелая и кровопролитная война, стоившая советскому народу значительных человеческих и материальных потерь. Ее окончание, хотя и с некоторыми оговорками, относится к числу реальных внешнеполитических достижений Горбачева. Мирное решение афганской проблемы отвечало требованиям времени и способствовало оздоровлению международной обстановки в целом.

После завершения вывода советских войск из Республики Афганистан немедленного крушения правящего режима не произошло, еще около трех лет Наджибулла оставался у власти. Этому способствовали как высокие личные качества афганского лидера, так и продолжающаяся экономическая и военная помощь его правительству со стороны Советского Союза. Однако дальнейшее развитие событий привело к полГЛАВА 6 ному устранению с политической арены НДПА и длительной гражданской войне в Афганистане. Возможности советского (а затем российского) влияния на ситуацию постепенно были минимизированы1.

Одной из характерных черт внешней политики Горбачева стало изменение отношений со странами Восточной Европы.

Во время проходивших встреч с главами союзных государств, на заседаниях Совета Экономической Взаимопомощи, Политического консультативного комитета Организации Варшавского Договора Горбачев неоднократно подчеркивал, что СССР не будет вмешиваться во внутренние дела стран социалистического содружества, каждая из которых вольна сама определять пути дальнейшего развития. Заявления такого рода (при всей их внешней правильности) не могли не встретить настороженного отношения со стороны глав государств Восточной Европы.

В распространении идей перестройки многие из них видели

С 1 января 1992 г. Россия прекратила военные поставки кабульскому

режиму. Это ошибочное решение во многом было предопределено позицией, которую занимали министр иностранных дел России А. В. Козырев и министр иностранных дел СССР Б. Д. Панкин. Ситуация в Афганистане начала заметно ухудшаться. В стране стала ощущаться острая нехватка топлива и продовольствия, а вооруженная оппозиция активизировала свою деятельность. 28 апреля 1992 г. ее отряды вступили в афганскую столицу. Наджибулла нашел защиту в миссии ООН. Талибы, захватив Кабул в сентябре 1996 г., ворвались в здание миссии и зверски убили Наджибуллу и его брата.

Историк М. Ф. Слинкин так оценивает правление Наджибуллы: «Стоит ещё раз подчеркнуть, что президент Наджибулла, как и режим, который он олицетворял, заслуживают гораздо лучшего к ним отношения. Лично Наджибулла порой был жёстким политиком, но никогда не был ни диктатором, ни тираном или узурпатором. За ним и его режимом стояли миллионы афганцев и не только из числа единомышленников, но и тех, кто, придерживаясь иной политической ориентации, не видел другой альтернативы леводемократическому режиму. Конечно, у режима Наджибуллы было много слабостей — объективных и субъективных, снижавших его способность управлять страной и защищаться. Однако, несмотря на всё это, указанный режим, опираясь на свою солидную социальную и военную силу, мог вполне сыграть позитивную роль в урегулировании афганской проблемы, в создании коалиционных основ власти и обеспечении будущего демократического развития своей страны, если бы была сохранена помощь и поддержка Афганистану со стороны СССР, а затем России. Оставшись один на один в борьбе с внутренними, региональными и заморскими противниками, левый кабульский режим оказался обречённым» (см.: Афганистан, страницы истории (80 – 90-е гг. ХХ в.). Симферополь, 2003).

ГЛАВА 6 409 не только угрозу своей личной власти, но и подрыв внутриполитической стабильности, а это накладывало свой отпечаток не только на отношения с советским лидером, но и на межгосударственные контакты. Особенно трудно, по свидетельству помощников Горбачева Г. Х. Шахназарова и А. С. Черняева, шел диалог с Т. Живковым (Болгария), Э. Хонеккером (ГДР) и Н. Чаушеску (Румыния) [8].

Серьезные попытки реформировать систему, приспособив ее к новым условиям, наблюдались лишь в Польше и Венгрии.

Отсутствие адекватной реакции на перемены привело вскоре к падению коммунистических правительств в большинстве европейских соцстран.

Руководство соцстран оказалось неспособно удержаться у власти путем политического компромисса, даже попытки такого рода были весьма редки. В условиях нарастающего кризиса индифферентная позиция Горбачева стала дополнительным провоцирующим фактором, поскольку усиливала сомнения и растерянность в правящих кругах, одновременно стимулируя у оппозиции уверенность в конечном успехе. Уже к середине 1988 г. стало очевидным, что ход событий ускоряется, а затем они пошли в чрезвычайно быстром темпе, вызвав пресловутый «эффект домино». В каждой из восточноевропейских стран были свои трудности и нерешенные проблемы, которые использовала оппозиция в своей борьбе за политическую власть. В этом ее морально, материально и организационно поддерживал Запад, что теперь практически не скрывается.

Более открыто процесс шел в Польше и Венгрии. В Болгарии, Чехословакии, ГДР и особенно в Румынии на первых порах преимущественно отмечались латентные формы антиправительственной деятельности.

Серьезные преобразования начались в Венгрии еще в 1987 г.

На пост Генерального секретаря ЦК Венгерской социалистической рабочей партии вместо Я. Кадара был избран К. Гросс. Он и его сторонники преобразовали партию. Был реабилитирован И. Надь, премьер-министр Венгрии времен событий 1956 г.

В феврале 1989 г. был взят курс на создание многопартийного общества со свободной рыночной экономикой. Новые политические силы, вступив в переговоры с правящей партией, ГЛАВА 6

Демонтаж Берлинской стены

достигли соглашения о проведении в 1990 г. парламентских выборов. На них победил оппозиционный Демократический форум, располагавший широкой материальной поддержкой западноевропейских либеральных партий.

Введение более свободного пропускного режима на границе между Венгрией и Австрией привело к значительному росту эмиграции из ГДР. Восточные немцы стремились через Чехословакию, Венгрию и Австрию попасть в Западную Германию.

Вскоре начались массовые выступления за проведение демократических реформ, отставку председателя Государственного совета и руководителя правящей Социалистической единой партии Германии (СЕПГ) Э. Хонеккера и снос разделяющей немцев Берлинской стены.

В этих условиях Хонеккер был снят со своих постов и исключен из СЕПГ, которая подверглась серьезной реорганизации. Но это уже не могло остановить развития политического кризиса.

9 ноября 1989 г. под давлением манифестантов пропускные пункты на границе у Берлинской стены были открыты, и правиГЛАВА 6 411 тельство ГДР сняло ограничения на сообщение с Западным Берлином. 1 июля 1990 г. пограничный контроль был полностью отменен. В течение января-ноября 1990 г. все пограничные сооружения были снесены, за исключением мемориального участка Берлинской стены.

Надо сказать, что осенью 1989 г. влияние «новых левых», выступавших за демократический социализм и конфедеративное объединение ФРГ и ГДР, было вполне сопоставимо с влиянием либералов. Однако руководство СССР не оказало необходимой поддержки сторонникам «обновленного социализма», в то время как ФРГ самым серьезным образом помогало прозападным партиям в информационном и финансовом отношении. В марте 1990 г. на выборах победил Христианско-демократический союз, главной программной установкой которого являлось присоединение ГДР к ФРГ.

В феврале 1989 г. президент Польши В. Ярузельский выступил с идеей организации «круглого стола» с участием католической церкви и профсоюза «Солидарность». Уже вскоре значение этого неформального органа резко возросло. Первоначально было найдено компромиссное решение, сохранявшее у власти компартию, но допускавшее серьезные перемены по результатам свободных выборов. Последние привели к сокрушительному поражению коммунистов, сейм практически полностью стал оппозиционным. Последующее стало делом техники. В декабре 1990 г. глава «Солидарности» Л. Валенса сменил В. Ярузельского на посту президента страны.

В ноябре-декабре 1989 г. в Чехословакии произошла так называемая Бархатная революция. Студенческие протесты, оппозиционные манифестации, забастовки быстро приобрели массовый характер. Катализатором антиправительственных выступлений стали слухи об убийстве одного из студентов, который якобы погиб от рук полиции при разгоне демонстрации. Это ключевое событие «Бархатной революции» оказалось спектаклем, организаторы которого до сих пор точно неизвестны. В действительности убитого студента изображал офицер госбезопасности Л. Зифчак, утверждавший впоследствии, что действовал по приказу своего руководства. В конце ноября под давлением улицы руководство коммунистической партии ГЛАВА 6 сложило свои полномочия. 10 декабря президент Г. Гусак сформировал первое с 1948 г. некоммунистическое правительство и ушел в отставку. 29 декабря парламент избрал главой Чехословацкого государства В. Гавела.

В Болгарии процесс шел медленнее, компартии удалось на первых порах сохранить народную поддержку за счет взятого крена в сторону социал-демократических идей.

В ноябре 1989 г. в Софии начинаются массовые демонстрации, которые быстро приобретают политический характер.

10 ноября 1989 г. председатель Государственного совета Болгарии Т. Живков был смещен со своего поста. Его место занял П. Младенов. Несмотря на это, протесты продолжались. В феврале 1990 г. Болгарская коммунистическая партия отказалась от монополии на власть, а в июне прошли свободные выборы.

Их выиграло умеренное крыло компартии, сформировавшее Болгарскую социалистическую партию (БСП).

В Румынии все получилось иначе. Режим Чаушеску пал в результате народного восстания, сам президент и его жена были казнены. До сегодняшнего дня подоплека этих событий остается во многом неясной.

В ноябре 1989 г. президент Н. Чаушеску с большой помпой был в очередной раз переизбран на пост Генерального секретаря правящей Румынской рабочей партии. Однако уже 16 декабря начались массовые протестные акции в г. Тимишоара, которые быстро распространились на всю страну. Чаушеску, прервав официальный визит в Иран, вернулся в Бухарест и обратился к народу, но это не имело положительного эффекта. Западные радиостанции, вещание которых на Румынию широко развернулось с территории Венгрии и других соседних стран, вели активную пропагандистскую деятельность, протесты множились. Чаушеску приказал применить силу, но 22 декабря военные перешли на сторону демонстрантов, и произошли вооруженные столкновения войск с силами службы государственной безопасности «Секуритате», восставшие захватили ряд правительственных зданий. Чаушеску и его жена Елена пытались бежать, но были арестованы и после импровизированного суда расстреляны.

К власти пришел Фронт национального освобождения во главе с бывшим коммунистическим функционером И. Илиеску.

ГЛАВА 6 413 В Албании до 1985 г. у власти находился «противник советского ревизионизма» сталинист Э. Ходжа. После его смерти внутренняя и внешняя политика Албании стала менее жесткой.

Общий кризис коммунистической системы в Восточной Европе ускорил перемены и в этом закрытом от мира государстве.

В конце 1990 г., после того как огромное число албанцев бежало в Италию, а в стране начались народные волнения, правящая Албанская партия труда (АПТ) была вынуждена пойти на проведение демократических реформ, что, в частности, привело к отказу от однопартийной системы. На выборах 1992 г.

Социалистическая партия (реформированная АПТ) потерпела поражение.

Что касается Югославии, то она всегда несколько дистанцировалась от других соцстран, проводя особую политическую и экономическую линию. Предпосылки будущего кризиса стали быстро формироваться там еще в 1980 г., после смерти ее бессменного лидера И. Б. Тито. Из-за нарастающих национальных разногласий пост президента Югославии был упразднен, а во главе страны встал коллективный орган — Президиум, членами которого являлись главы союзных республик и автономных областей. Кратковременный экономический подъем в середине 80-х гг. сменился гиперинфляцией и развалом экономики, что привело к обострению межнациональных отношений. Со временем Югославия была втянута в длительный процесс дезинтеграции, который завершился в 2006 г. полным распадом страны.

В Москве осознавали, что перемены в Восточной Европе приобретают все более радикальный характер. Стало ясным, что новые правительства взяли курс на полный демонтаж социализма и тесный союз с Западом. Все это сопровождалось быстрым охлаждением отношений с Советским Союзом, несмотря на то что руководство СССР и лично Горбачев старались быть максимально лояльными. После сравнительно небольшой паузы новые лидеры государств Восточной Европы заявили о своем желании распустить Совет Экономической Взаимопомощи и Организацию Варшавского Договора. Прагматические расчеты на скорое вхождение в Европейский Союз и НАТО способствовали этой политической линии. Робкие поГЛАВА 6 пытки Горбачева и его окружения спасти СЭВ и ОВД успеха не имели. Некоторое время еще сохранялась слабая надежда на увязку роспуска ОВД с параллельной эволюцией Североатлантического альянса, но она оказалась иллюзорной.

3 декабря 1989 г. на острове Мальта состоялась первая полномасштабная встреча М. С. Горбачева и президента США Дж. Буша-старшего, годом ранее избранного на этот пост. Инициатива исходила от американской стороны. В течение трех предыдущих лет встречи на высшем уровне проводились достаточно регулярно, но после того как Рейгана в Белом доме сменил Буш, в диалоге возник годичный перерыв, что вызывало растущее раздражение в Москве. В Кремле небезосновательно полагали, что новая американская администрация хочет усилить давление на СССР и намеренно держит паузу. Время показало, что это была правильная оценка. Лишь к концу 1989 г.

ситуация изменилась, сам Буш охарактеризовал свою новую позицию как «поворот на 180 градусов».

На Мальте лидеры США и СССР объявили об окончании холодной войны. В течение двух дней главы государств обсуждали основные мировые проблемы, причем значительное место на переговорах вновь заняла тема разоружения. Было решено ускорить работу по подготовке соглашений по стратегическим наступательным и обычным вооружениям в Европе.

Кроме того, США взяли на себя обязательство прекратить производство химического оружия, как только все 40 государств, способных его производить, договорятся о его запрещении.

Это было прогрессом, так как ранее американцы оставляли за собой право производить химическое оружие в целях защиты от терроризма.

Однако на этой встрече главными были вопросы советскоамериканских отношений в свете прихода в США новой администрации, кардинальных перемен в Восточной Европе, возможного объединения Германии. Последняя тема не предусматривалась предварительно согласованной повесткой дня, но события развивались так стремительно (за месяц до встречи в верхах была разрушена Берлинская стена), что обойти ее вниманием было невозможно. Буш пытался выяснить позицию советской стороны относительно будущего Германии и в итоге ГЛАВА 6 415 вынес убеждение, что противодействие СССР объединению двух германских государств не будет серьезным. Действительно, Горбачев не стал увязывать этот процесс с конкретными политическими условиями, полагая, что это дело будущего, хотя и имел на руках соответствующие предложения экспертов.

В подготовленном для него меморандуме, в частности, говорилось: «Объединение Германии должно быть окончательным продуктом постепенной трансформации политического климата в Европе, когда оба блока — НАТО и Варшавский договор — будут распущены или объединены по взаимному согласию» [9].

То, что Горбачев не проявил твердости в германском вопросе, было серьезной ошибкой, последствия которой сказались уже в самом скором времени.

В ходе обсуждения двумя лидерами положения в Восточной Европе Горбачев заявил об отказе от «доктрины Брежнева», согласно которой СССР мог применить силу для защиты «социалистических завоеваний в странах народной демократии».

Буш воспринял это как полный отказ от вмешательства Советского Союза в события, что на практике привело к дальнейшей активизации деятельности США в Восточной Европе.

В ответ Горбачев получил абстрактные обещания поддержать его реформы и, возможно, оказать определенную экономическую помощь. В целом, несмотря на то что каких-либо официальных решений на Мальте принято не было, президент Дж. Буш и госсекретарь Дж. Бейкер имели все основания считать состоявшуюся встречу крупным успехом американской дипломатии. Уже спустя неделю Буш направил Горбачеву личное послание, в котором вновь поднял вопрос об объединении Германии, правда, оговаривая при этом постепенность и эволюционный характер процесса.

В Москве по поводу будущего Германии еще велись острые споры. Советское руководство, убедившись в сложности противодействия объединению из-за быстрого развала госструктур ГДР, предприняло попытку повлиять на ход и темпы объединения. Позиция в пользу эволюционных изменений в интересах создания новой общеевропейской системы безопасности была поддержана политбюро. Возникло предложение провести переговоры по формуле «4+2» (четыре державы-победительницы во ГЛАВА 6 Второй мировой войне плюс ФРГ и ГДР). Но новые руководители Восточной Германии не были самостоятельны, их точка зрения определялась в Бонне, а Франция, Великобритания и США выступили единым фронтом, хотя Лондон с Парижем и опасались объединенной немецкой мощи. Таким образом, СССР остался в абсолютном меньшинстве, и все попытки советских представителей замедлить процесс, включив его в общую схему обеспечения безопасности в Европе, оказались безуспешными.

Ключевым пунктом разногласий СССР и стран Запада оставался вопрос о военно-политической структуре объединенной Германии. Горбачев пытался лоббировать идеи нейтрализации Германии или ее одновременного членства в НАТО и в Варшавском Договоре на срок, необходимый для слияния обоих блоков.

Последнее предложение выглядело совершенно нереалистично и вызвало на Западе немало насмешек. Под усиливающимся совместным давлением США и ФРГ Горбачев начал колебаться. Во время встречи с Бушем в Вашингтоне в конце мая 1990 г. он неожиданно даже для членов советской делегации согласился с тем, что Германия сама должна решать вопрос о вхождении в НАТО, что было равносильно прямому согласию на такой шаг.

В июле 1990 г. в курортном местечке Архыз Горбачев провел короткие, но весьма важные для будущего Европы переговоры с канцлером ФРГ Г. Колем. В ходе встречи Горбачев снял все имеющиеся возражения и оговорки относительно объединения Германии. Взамен Советскому Союзу была обещана определенная денежная компенсация на строительство жилья для выводимых советских войск, имевшая, по сути, символический характер. Кроме того, предусматривались некоторые ограничения в отношении деятельности структур НАТО на территории бывшей ГДР (вскоре после объединения они были отменены). Важнейшая тема об обеспечении безопасности СССР в новых, кардинально изменившихся условиях даже не стала предметом серьезного обсуждения. Западные рубежи безопасности Советского Союза перестали существовать, при этом никаких гарантий или стратегической компенсации получено не было. Все это дает право оценить внешнеполитическую линию Горбачева и его окружения по германскому вопросу как неэффективную и даже провальную.

ГЛАВА 6 417 Разумеется, объединение Германии было исторически неизбежно. Однако этот процесс следовало жестко увязать с обеспечением безопасности как СССР, так и Европы в целом. В ХХ в.

инициатором обеих мировых войн была Германия, и не считаться с этим фактом было нельзя. Советское руководство имело возможность обусловить свое согласие на объединение Германии созданием системы соответствующих международных договоров и обязательств. Однако серьезных практических шагов в этом направлении предпринято не было, что объяснялось, в том числе, растущими в СССР внутренними трудностями, с которыми Горбачев был не в состоянии справиться. Кризис в стране ослаблял внешнеполитические позиции советского лидера, заставлял его торопиться с тем, чтобы компенсировать неудачи внутренней политики «успехами» на международной арене. К тому же резкие и кардинальные изменения в странах Восточной Европы вызвали растерянность у советского руководства, которое, по сути, утратило какой-либо контроль над развитием событий, потеряло политическую волю.

Также надо признать, что Горбачев и его окружение, провозгласив идею «нового мышления», весьма абстрактно представляли не только конечную цель политики перестройки, но и пути ее достижения. Отсюда постоянная непоследовательность, метания, склонность к паллиативам, односторонние и слабо мотивированные уступки партнерам по переговорам. Горбачевское «новое мышление» страдало инфантилизмом, было в огромной степени политически наивным. Он и его окружение не смогли адекватно оценить железную хватку западных лидеров, весьма вольно трактовали национально-государственные интересы своей страны и ее союзников, не сумели закрепить новые реалии соответствующими юридически значимыми международно-правовыми документами, соответствующими условиям складывающегося нового миропорядка.

К началу 1991 г. политический ресурс Горбачева был почти исчерпан. Советский лидер, оказавшись перед лицом сложных практических проблем, которые в значительной степени он сам и породил, демонстрировал растерянность и беспомощность.

Ситуация в стране быстро становилась взрывоопасной. Роль и влияние центрального правительства неуклонно падали, авГЛАВА 6 торитет самого Горбачева стал как никогда низок. Все более четко оформлялся новый, параллельный центр власти, во главе которого находился российский лидер Б. Н. Ельцин, ставший 12 июня 1991 г. первым президентом России.

В экономике резко усилились признаки спада, возник острый товарный голод. Весной 1991 г. произошло плановое повышение цен и частичная денежная реформа, но это не изменило положения.

Общество было расколото на консерваторов и демократов, массовые демонстрации разнополюсных сил стали обычным делом. Властные институты находились в состоянии частичного паралича из-за усиливавшейся политической борьбы в КПСС, Верховном Совете, между правительствами СССР и России. Все более обострялись межнациональные противоречия, нарастали сепаратистские процессы.

Несмотря на то что на состоявшемся в 17 марта 1991 г. всенародном референдуме о будущем СССР более 76 % граждан высказались в пользу Союза, опасность дезинтеграции государства увеличивалась на глазах [10].

В стане реформаторов также не наблюдалось единодушия. М. С. Горбачева покинули даже люди из его окружения:

А. Н. Яковлев, Э. А. Шеварднадзе, экономисты С. С. Шаталин, Н. Я. Петраков и др. Широкое распространение получили разговоры о готовящемся государственном перевороте. Дошло до того, что 20 июня американский посол в Москве Дж. Мэтлок прислал в Вашингтон срочную телеграмму о том, что он располагает информацией о готовящемся против Горбачева путче. Президент Буш поручил своему послу передать имеющиеся данные Горбачеву, что и было сделано.

Задачи своей дипломатии в этих условиях американцы определяли как «балансирование» между Ельциным и Горбачевым.

Президент СССР, несмотря на свою непопулярность, оставался главой государства, и от него все еще зависело многое. В то же время нельзя было не считаться с Ельциным — российским политическим деятелем, пользующимся серьезной общественной поддержкой.

1 июля 1991 г. на встрече в Праге была официально распущена Организация Варшавского Договора.

ГЛАВА 6 4 19

У президента США Джорджа Буша есть все основания для радости. Москва, 1991 г.

31 июля 1991 г. на встрече в Москве Горбачев и Буш подписали Договор об ограничении и сокращении стратегических наступательных вооружений (СНВ-1), совместная работа по подготовке которого велась давно. Документ предусматривал сокращение вдвое (с 308 до 154) советских тяжелых межконтинентальных баллистических ракет, составлявших основу советской стратегической триады. Тем самым серьезно изменялась вся структура СЯС СССР. Общее число американских МБР также пропорционально сокращалось, но структура ядерных сил США оставалась неизменной, поскольку в ней ведущая роль отводилась атомному подводному флоту. С учетом этого соглашение было менее выгодно Советскому Союзу как с политической, так и с экономической точек зрения, поскольку реализация договора предполагала значительные материальные затраты.

Буш и Горбачев объявили миру о советско-американском стратегическом партнерстве, при этом президент США особенно отметил содействие СССР, оказанное Соединенным Штатам во время войны в Персидском заливе.

ГЛАВА 6 На 20 августа было назначено официальное подписание так называемого Ново-Огаревского договора о создании нового союза республик. Вечером 18 августа к Горбачеву, находящемуся на отдыхе в Крыму, прибыла делегация партийных, государственных и военных руководителей, попытавшаяся склонить президента СССР к введению в стране чрезвычайного положения. После отказа Горбачева ему было заявлено, что в Москве образован Государственный комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП), куда вошли высшие государственные и партийные чиновники. С этого момента президент был изолирован.

Утром 19 августа в стране было объявлено о том, что вся полнота власти сосредотачивается у ГКЧП, поскольку положение в стране отчаянное, а Горбачев болен. На наш взгляд, члены ГКЧП руководствовались искренним желанием спасти страну от краха и предотвратить ее распад, но предпринятая акция лишь усугубила положение, по сути катализировав разрушительные процессы. Попытка августовского переворота была пресечена в течение трех дней, члены ГКЧП арестованы, а Горбачев вернулся в столицу. Причинами поражения путча стали: существование в Москве второго центра власти, взявшего на себя организацию сопротивления; значительная на тот момент народная поддержка российского руководства;

слабость и непоследовательность самого ГКЧП, двойственная позиция Горбачева; международная реакция: сочувственная к Горбачеву и Ельцину и отрицательная к ГКЧП.

Попытка переворота завершилась провалом, и этот факт породил новую политическую ситуацию.

Резко возросло значение и влияние российского руководства, а Горбачев, напротив, быстро потерял реальные рычаги власти. Осенью 1991 г. различные российские ведомства развернули борьбу за овладение союзными министерствами, поглощая их функции и аппараты. Особое внимание было уделено силовым структурам: министерствам обороны, внутренних дел, КГБ. Под давлением Ельцина Горбачев 24 августа сложил полномочия Генерального секретаря ЦК КПСС и рекомендовал партии самораспуститься, что лишило его последней, хотя уже и не вполне лояльной опоры.

Августовские события свели на нет попытки придать союзному договору новое содержание. Если в дни путча местные ГЛАВА 6 421 руководители заняли в основном нейтральную позицию, то после поражения ГКЧП республики одна за другой провозгласили независимость от Союза. В итоге Горбачев от имени глав республик предложил Верховному Совету СССР прекратить собственные полномочия, что и было сделано.

И тем не менее Советский Союз продолжал существовать, а внешние атрибуты власти оставались за Горбачевым. Он еще принял участие в двух крупных международных конференциях: Московской по правам человека и Мадридской по проблемам Ближнего Востока, однако реальной власти у него уже практически не оставалось. С целью перехватить политическую инициативу Горбачев создал Государственный Совет, в который вошли 10 глав заинтересованных республик. Однако их позиция во многом зависела от точки зрения президента крупнейшей республики — России. Ельцин же полагал, что Советский Союз не имеет будущего.

8 декабря 1991 г. в Беловежской Пуще руководители России (Б. Н. Ельцин), Украины (Л. М. Кравчук) и Белоруссии (С. С. Шушкевич) объявили о прекращении существования Советского Союза и образовании Содружества Независимых Государств. Показательно, что о состоявшемся решении сначала был проинформирован президент США Буш, а уже затем Горбачев. 25 декабря он был вынужден оставить пост президента государства, которого больше не существовало.

Отсутствие четкого плана действий, несоответствие масштабов личности Горбачева и задач, стоящих перед страной, склонность нового руководства к полумерам и сомнительным решениям, неумение и нежелание обуздать сепаратизм — это лишь некоторые позиции из длинного перечня внутренних причин краха политики перестройки и разрушения Советского Союза. Главной внешней причиной катастрофы явилась холодная война.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

–  –  –

Холодная война возникла на «вечной» геополитической почве, комплексно удобренной и идеологически окрашенной событиями 1917 г., когда человеческое общество раскололось на два противоборствующих мира: капитализм и социализм. Ее история насчитывает почти полвека и включает ряд периодов и этапов, условные границы которых обозначены объективными обстоятельствами и факторами. Если процесс складывания предпосылок холодной войны был запущен Октябрьской революцией, то ее рождение состоялось в конце Второй мировой войны, когда союзнические отношения в рамках антигитлеровской коалиции исчерпали себя, а к старым противоречиям между СССР и Западом добавились новые, обусловленные послевоенными реалиями.

Победа, одержанная над фашизмом, сделала мир качественно другим — более справедливым и свободным, безопасным и динамичным. Кардинально изменилось соотношение сил на международной арене: США и СССР заявили о себе как сверхдержавы, предлагающие другим странам альтернативные варианты развития, а колониальная система вступила в полосу острого кризиса. Нацистская Германия и ее союзники были повержены общими усилиями стран антигитлеровской коалиции при решающей роли Советского Союза. Это обстоятельство, ЗАКЛЮЧЕНИЕ 423 широко признанное в послевоенном мире, стало важной причиной значительного роста авторитета и геополитического веса СССР. Однако его новый статус категорически не устраивал Запад, который всегда видел в нашей стране мировоззренческого и геополитического конкурента, а также потенциального военного противника.

Военно-политический союз США, Великобритании и СССР в годы Второй мировой войны действительно стал парадоксальным явлением в том смысле, что наши партнеры по коалиции, с одной стороны, были остро заинтересованы в совместной борьбе с агрессорами, а с другой — оказались не готовы к равноправным отношениям и не могли преодолеть привычный и органичный для них негативный взгляд на социалистическое государство. Их внутренняя сущность восставала против самой идеи союза с СССР, который мог устроить их разве что в качестве слабого и несамостоятельного государства. Победа Советского Союза в Великой Отечественной войне была для Запада, таким образом, одновременно и желанной (с точки зрения минимизации собственных потерь и получения сиюминутных политико-экономических выгод), и нежеланной (исходя из долговременных геополитических и идеологических интересов). С учетом всех этих обстоятельств послевоенная конфронтация с СССР являлась для США и их союзников закономерным выбором.

Что касается Советского Союза, то он стал участником холодной войны вынужденно, его действия носили преимущественно ответный характер и имели целью сохранение собственной независимости и суверенитета. Попытки руководства СССР посредством мер экономического, военно-политического и дипломатического характера эффективно противодействовать антисоветской политике США (Запада) не всегда были адекватны ситуации. Однако в своей значительной части ошибки были объективно неизбежны в условиях послевоенного шока, переживаемого нашей страной.

Глобальное неравенство между СССР и США при том, что Советский Союз стремился проводить самостоятельную внешнеполитическую линию, стимулировало начало холодной войны. Американские лидеры ясно осознавали значительное ЗАКЛЮЧЕНИЕ превосходство Соединенных Штатов над Советским Союзом, как, впрочем, и над любым другим государством. На этом обстоятельстве базировалась их идея руководства послевоенным миром и его непосредственной перестройки по американским лекалам.

СССР, значительно уступая США в экономическом и иных отношениях, и близко не имел тех возможностей для политического маневра, которыми обладали американцы. Линия его поведения на международной арене была, таким образом, более жестко обусловлена. Она, как и в довоенный период, предопределялась необходимостью выживания Советского Союза как государства и учитывала недавний трагический опыт. Вашингтон, прекрасно понимая эти обстоятельства, тем не менее в большинстве случаев саботировал советские предложения, сколь бы обоснованными они ни были (как, например, в случае с репарациями), что порождало ответную негативную реакцию.

Вокруг США быстро группировались страны, признающие их ведущую роль и рассчитывающие на американскую поддержку и покровительство. Началось складывание биполярной мировой модели. При этом реализация целей США, с учетом весьма широкого понимания американских национальных интересов, неизбежно сталкивалась с трудностями и проблемами самого различного характера, за частью которых действительно стоял Советский Союз. Произошедший после окончания войны общий сдвиг влево вызывал в Белом доме растущее беспокойство и раздражение, которые мешали американскому руководству осознать его действительные причины и скорректировать свою политику. В итоге государства, где в политической жизни видную роль играли левые движения, естественным образом увидели в Москве альтернативу, новый центр притяжения. Это относилось и к национально-освободительным силам во многих колониальных странах.

В этих условиях нарастание антисоветских, и без того традиционно сильных настроений в среде американской (западной) элиты было во многом предопределено. Руководство СССР, в свою очередь, обоснованно рассматривало США как источник непосредственной угрозы. В результате реализовался ЗАКЛЮЧЕНИЕ 425 далеко не самый лучший, но, безусловно, наиболее вероятный вариант развития событий — мир вступил в эпоху холодной войны. Основную ответственность за это несут Соединенные Штаты Америки.

Начавшись в 1945 г., холодная война завершилась разрушением Советского Союза в 1991 г.1. Таким образом, по длительности она многократно превзошла Первую и Вторую мировые войны вместе взятые, продлившись, если даже не принимать во внимание ее предысторию, почти полвека2. Хотя основными участниками холодной войны стали две сверхдержавы — США и СССР, она представляла собой коалиционное противоборство — мировое по масштабу, решительное по целям, чрезвычайно значимое по последствиям. В нее в той или иной степени были втянуты члены Североатлантического альянса, Организации Варшавского Договора, других военно-политических блоков, многие государства третьего мира. В этой войне сложно переплелись общественно-политические и геополитические составляющие военной борьбы, идеологическое соперничество и борьба за мировое лидерство между самыми мощными в военном, научно-техническом и экономическом отношении государствами второй половины ХХ в.

СССР никогда не собирался развязывать ракетно-ядерную или обычную войну как в Европе, так и тем более в мировом масштабе. Никаких документальных свидетельств такого намерения просто не существует. Для тех же, кто готов хотя бы на секунду допустить возможность наличия советских агрессивных планов, поставим простой вопрос: как могло руководство СССР в 40 – 50-е гг. планировать нападение на страны Запада, если не имело необходимых для победы сил и средств? В более поздний период, когда соответствующие возможности появились, ясное понимание фатального характера такой войны Президент Российской Федерации В. В. Путин справедливо назвал это событие одной из величайших геополитических катастроф в истории человечества.

Кстати заметим, что во всех этих войнах одним из основных фигурантов, но не инициаторов, была наша страна. При этом и Первая мировая война, и холодная война завершились для России революционными потрясениями, коренным сломом сложившегося социально-экономического уклада жизни населения и взаимосвязанных с ним политических структур государства.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ оказывало мощное сдерживающее воздействие не то что на Кремль, но и на Белый дом. Иное дело — подготовка Советского Союза к отражению возможной американской агрессии, которой в Москве справедливо опасались, поскольку располагали на сей счет надежными данными.

Неоспоримо, что военно-политическое руководство США, опираясь на свое подавляющее преимущество, долгое время осуществляло военное планирование исходя из намерения нанести удар первыми. Мы предполагаем, что лишь после Карибского кризиса американские лидеры кардинально изменили свою позицию. В Вашингтоне, как и в Москве, поняли, что в ракетно-ядерной войне победителей не будет. К ней, однако, продолжали готовиться, поскольку сам характер глобального противоборства, а также инерция процесса, интересы различных групп влияния, возможные риски и другие факторы не позволяли остановиться.

Но ключевой выбор был сделан:

победа над СССР и его союзниками должна быть достигнута без прямого военного столкновения! Думается, что для США именно тогда холодная война окончательно становится войной в полном смысле слова.

В Кремле же так и не поняли, что западная политика в отношении СССР и социалистического блока необратимо изменила свое содержание. Там увлеклись «погоней за лидером»

в вооружениях и утратили чувство меры. Конечно, достижение и поддержание ракетно-ядерного паритета было для Советского Союза оправданной целью. Однако акцент, сделанный на количественных показателях паритета, был ошибочным и привел к избыточным нагрузкам для советской экономики.

Сегодня ясно, что Кремлю было необходимо и достаточно получить возможность нанесения ответного удара по США (странам НАТО) с гарантированным причинением им неприемлемого ущерба. Такой подход позволил бы высвободить значительные средства для решения проблем социально-экономического развития страны и снять накопившееся внутреннее напряжение.

Но действовала логика поведения догоняющего. Сказывалась боязнь вновь оказаться далеко отставшим, вернуться к тем временам, когда безответная ядерная атака со стороны США была весьма вероятным сценарием. Кстати сказать, Вашингтон поЗАКЛЮЧЕНИЕ 4 27 Странные лица. Кравчук, Шушкевич, Ельцин после подписания Беловежских соглашений стоянно и умело шантажировал руководство Советского Союза возможностью воссоздания такой ситуации.

На завершающем этапе холодной войны принципиально важным стало то обстоятельство, что к середине 70-х гг. США и их союзники создали выраженное превосходство над СССР в информационных технологиях, в средствах и методах их применения в целях воздействия на общественное мнение и морально-психологическое состояние гражданского населения и личного состава вооруженных сил. К этому же времени советское общество отчасти утратило свою былую цельность, ослабли его духовно-нравственные скрепы. Если в 40-е гг. победа, одержанная в Великой Отечественной войне, укрепила СССР и сплотила его народы, то теперь ситуация изменилась.

Стали сказываться последствия хрущевской кампании по ее девальвации, проведенной во второй половине 50-х — начале 60-х гг. под флагом тенденциозной критики эпохи Сталина, а по сути — всего советского периода отечественной истории.

Постепенная утрата КПСС своей авангардной роли, постоянная ЗАКЛЮЧЕНИЕ переоценка действий и качеств ее руководящих деятелей также расшатывали общество, порождали настроения скептицизма, сомнений в верности избранного пути развития. Афганская война, будучи неоднозначно воспринятой обществом, способствовала нарастанию кризисных явлений. К тому же она дала основания для острой критики политики СССР со стороны мирового общественного мнения, чем, естественно, не преминули воспользоваться западные стратеги холодной войны.

В итоге положение Советского Союза как объекта холодной войны к началу 80-х гг. заметно ухудшилось. Тем более что, в отличие от США, подлинным субъектом этой войны он так и не стал. Во многом это произошло потому, что военнополитическое руководство СССР считало ее скорее аллегорией, отражающей «противостояние двух различных социальноэкономических систем» в рамках «политики мирного сосуществования», чем настоящей войной.

Еще раз подчеркнем: главной целью Запада являлась ликвидация СССР как государства, а не только как идеологического и политического соперника. К сожалению, в полном объеме этого не поняла не только власть, но и так называемая «демократическая оппозиция», быстро формирующаяся в Советском Союзе на завершающем этапе холодной войны. Возможный крах общественной системы не связывался ею с геополитическим поражением страны, не осознавалось, что победитель потребует от проигравших чудовищных жертв. Добавим к этому, что определенная часть политической и культурной элиты страны вполне осознанно играла на стороне противника.

В 80-е гг. в советском обществе еще более ослабели консолидирующие связи в социальном, идеологическом и моральнопсихологическом отношении. Одновременно росли ожидания реформ, большей открытости, гласности в деятельности органов государственного и общественного управления, повышения уровня жизни. Правящая партия внешне выглядела монолитно, но за кажущимся единством скрывались многочисленные проблемы. Немалая часть партийных чиновников была беспринципна, меркантильна и бесконечно далека от коммунистических убеждений, а система отбора, подготовки и ротации управленческих кадров страдала многочисленныЗАКЛЮЧЕНИЕ 4 29 ми недостатками. Даже на самом верху советской иерархии ситуация была далека от благополучной. Своевременного обновления высшего руководства не произошло, оно старело, а в 1982 – 1985 гг. из жизни ушли многие видные деятели Советского государства, которые были активными участниками Великой Отечественной войны, создания военнопромышленного комплекса, достижения ракетно-ядерного паритета. Все это создавало предпосылки для выдвижения на первые роли в государстве людей, не имевших достаточного опыта решения сложнейших внешне- и внутриполитических проблем и лишенных качеств подлинных лидеров. К их числу относился М. С. Горбачев, возглавивший СССР в 1985 г.

Была объявлена перестройка с декларируемой целью улучшить социализм, придать ему «человеческое лицо», добиться «ускорения социально-экономического развития». Однако политика перестройки представляла собой не столько четко продуманный план действий, сколько набор благих пожеланий, а если верить поздним заявлениям М. С. Горбачева и особенно А. Н. Яковлева, изначально содержала в себе «мины замедленного действия». Как бы то ни было, она привела лишь к нарастанию проблем по всем азимутам. Общество стало быстро распадаться по социальному, национальному, конфессиональному и другим основаниям. Злоупотребление гласностью лишило многих людей мировоззренческих опор, открыло для внешнего негативного воздействия. Саморазоблачение, самобичевание, смакование недостатков прошлого стали главными темами средств массовой информации. Отрицательные стороны в прошлой и современной жизни советского общества абсолютизировались и выдвигались в центр общественного внимания.

Конечно, к началу 80-х гг. в СССР явно обнаружились серьезные кризисные явления, которые наиболее остро ощущались в социально-экономической и духовной сферах. Требовались энергичные социально-экономические реформы, отказ от догматизма в идеологии и политике. Но государственно-партийное руководство страны оказалось не способным ни выработать соответствующую программу, ни проявить должную политическую волю. В управленческой среде именно после прихода к власти Горбачева быстро возникли и набрали силу по суЗАКЛЮЧЕНИЕ ществу капитулянтские настроения по отношению к Западу, который смог использовать боязнь горбачевского руководства нового витка гонки вооружений и подтолкнуть его к односторонним уступкам. Новые советские лидеры пришли к ложному выводу, что для окончания холодной войны достаточно пойти на уступки в переговорах по сокращению ракетно-ядерных и обычных вооружений, что де приведет к установлению равноправных партнерских отношений с США и их союзниками и даст быстрые экономические выгоды.

Что касается руководства США и НАТО, то оно никаких «общечеловеческих» иллюзий не питало и соглашалось на взаимное (часто неравноправное) сокращение только тех видов вооружений, которыми Советский Союз мог, в случае войны, нанести им неприемлемый ущерб. Одновременно, под прикрытием переговорного процесса, Вашингтон активизировал ведение холодной войны по всем направлениям методами как открытых, так и тайных операций.

Одной из приоритетных задач Запада в это время становится сложная и многоплановая работа с советской управленческой элитой. В этом смысле показательно свидетельство бывшего диссидента, известного философа А. А. Зиновьева: «В 1979 году на одном из моих публичных выступлений, которое так и называлось «Как иголкой убить слона», — мне был задан вопрос, какое место в советской системе является, на мой взгляд, самым уязвимым, я ответил: то, которое считается самым надежным, а именно — аппарат КПСС, в нем — ЦК, в нем Политбюро, в последнем — Генеральный секретарь. Проведите своего человека на этот пост, — сказал я под гомерический хохот аудитории, — и он за несколько месяцев развалит партийный аппарат, и начнется цепная реакция распада всей системы власти и управления. И как следствие этого, начнется распад всего общества…».

Далее шло своего рода извинение: «Пусть читатель не думает, будто я подсказал стратегам холодной войны такую идею. Они сами до этого додумались и без меня. Один из сотрудников «Интеллидженс сервис» говорил как-то мне, что они (то есть силы Запада) скоро посадят на «советский престол» своего человека» [1]. По его же свидетельству, «важная роль отводилась подкупу влиятельных лиц. К началу 80-х годов и на Западе тоже ЗАКЛЮЧЕНИЕ 43 1 поняли, что на диссидентское движение рассчитывать нечего, что народные массы в СССР сами не восстанут, как ты их ни пропагандируй. В то время мне довелось участвовать в разного рода закрытых совещаниях, собирались специалисты, занимавшиеся планированием холодной войны, и эти специалисты говорили: советскую «верхушку» надо купить» [2].

К разработке стратегии и тактики ведения холодной войны привлекались и выходцы из Советского Союза, преимущественно те из них, в ком западные спецслужбы видели убежденных антикоммунистов. Так было с тем же Зиновьевым, что сам он откровенно признавал: «На Западе я был принят именно в качестве антикоммуниста и антисоветчика (хотя не был ни тем, ни другим). Поэтому имел доступ ко всему, что там делалось в бесчисленных советологических центрах, секретных службах и т.д. И тогда я обнаружил, что в правящих кругах западного мира — и в политических, и в идеологических — выработана долговременная программа, в которую входило, во-первых, разрушение советского социалистического строя, ликвидация коммунизма. Но на этом не останавливались. Ставилась задача вообще довести Россию — уже вне зависимости, коммунистическая она или нет, — до такого состояния, чтобы она уже никогда не могла подняться на свой прежний уровень — уровень великой державы» [3].

К середине 80-х гг. Запад, преодолев ряд собственных кризисных явлений, еще более усилил системную атаку на Советский Союз. Американская сторона верно оценила сложившуюся ситуацию как благоприятную для достижения полной победы в холодной войне, сокрушения второй сверхдержавы и приобретения статуса единоличного лидера.

Президент Р. Рейган, позиционировав США как «цитадель демократии, оплот борьбы за права человека во всем мире», открыто заявил о необходимости уничтожения «империи зла»

в лице Советского Союза. Запад начал мощное идеологическое наступление, умело используя имеющиеся слабости, реальные и выдуманные недостатки в социалистических странах, прежде всего в СССР.

Одной из важных целей являлась глобальная компрометация Советского Союза как государства и общества. На форЗАКЛЮЧЕНИЕ мирование его отрицательного образа средств не жалели. Для каждой аудитории особо подбиралась аргументация и методы ее подачи. Соответствующим образом была препарирована вся история СССР, выявлены и целенаправленно выстроены негативные факты и подобрано их тенденциозное объяснение.

Таким образом, геополитический соперник, которого США не могли уничтожить силой оружия, подвергся мощным информационным ударам, главной целью которых был подрыв его воли к сопротивлению.

Следует заметить, что идеологические атаки против Советского Союза как «империи зла» явно диссонировали с его великой исторической ролью в разгроме фашизма, которую еще помнили в мире. Значит, необходимо было дискредитировать вклад СССР в Победу, тем более что его простое замалчивание оказалось недостаточным средством. Поэтому была подготовлена и с широким размахом проведена комплексная операция с задачей поставить знак равенства между Советским Союзом и фашистской Германией, объявить СССР одним из главных виновников Второй мировой войны. Из такого подхода вытекал вывод, что борьба против Советского Союза любых сил и в любое время является справедливой и оправданной. Тем самым давался карт-бланш для реабилитации политических движений и отдельных лиц, сотрудничавших с фашистами.

Все это делалось не только в интересах разрушения СССР на завершающем этапе холодной войны, но и для того, чтобы сделать это разрушение необратимым. Именно тогда было положено начало процессу амнистирования бандеровцев, «лесных братьев» и других преступников и предателей с последующим возведением их в ранг «героев освободительной борьбы».

В ответ советские идеологи и политики горбачевской формации лишь оправдывались и каялись в реальных и несуществующих грехах, заняв, по существу, позицию исторического отступления и капитуляции. Что касается здоровой части политической элиты, то она была дезорганизована и в значительной степени лишена управленческих рычагов.

Как уже отмечалось, информационно-идеологические операции были рассчитаны не просто на либерализацию взглядов ЗАКЛЮЧЕНИЕ 43 3 и настроений в Советском Союзе, отказ от коммунистической идеологии и практики, но и на формирование внутренней оппозиции, способной стать на путь антигосударственной деятельности под лозунгами демократизации страны. Решить эту задачу США удалось, что стимулировало их на проведение ряда тайных операций. Следует заметить, что и сегодня большинство из них остается тайной за семью печатями. О многих мы можем только догадываться или судить по косвенным свидетельствам. Однако если оценивать их результаты, можно сказать, что они с очевидностью не только эффективны, но и жестоки.

Горбачев и его окружение, не добившись позитивных изменений в социально-экономической сфере, пытались компенсировать внутриполитические провалы успехами на международной арене. Миру была предложена концепция «нового политического мышления», сыгравшая определенную пропагандистскую роль, но оказавшаяся утопической и нереалистичной. На практике американцам фактически делалось предложение закончить холодную войну за счет крупных односторонних уступок со стороны Советского Союза. И эти уступки были сделаны. В числе прочего Горбачев отказался от любых попыток сохранить социалистический блок в Восточной Европе, пошел на ликвидацию Организации Варшавского Договора и Совета Экономической Взаимопомощи, согласился на объединение ФРГ и ГДР без соответствующих гарантий для безопасности Советского Союза.

Однако внутриполитическая ситуация в СССР развивалась так, что конкурирующая с Горбачевым властная группа Б. Н. Ельцина тоже стремилась получить поддержку Запада и демонстрировала свою готовность пойти на новые уступки Соединенным Штатам Америки, перед руководством которых возникла исключительно благоприятная возможность для завершения холодной войны даже не на условиях выгодного компромисса, а на основе безоговорочной капитуляции, разве только без ее международно-правового оформления. Белому дому осталось выбрать между группами Горбачева и Ельцина с позиции своих стратегических интересов, которые, как открыто проявилось вскоре, заключались в ликвидации СоветЗАКЛЮЧЕНИЕ ского Союза, его расчленении на ряд государств. По существу, именно Беловежское соглашение 1991 г., закрепившее разрушение СССР, явилось актом завершения холодной войны.

Уже в 40-е гг. феномен холодной войны становится объектом пристального внимания и серьезного изучения. Постепенно как в научной среде, так и в обществе в целом о холодной войне складывается представление как об особом состоянии конфронтации между США и их союзниками, с одной стороны, и Советским Союзом, а также социалистическим блоком государств — с другой. Эта конфронтация охватывала политическую, экономическую, идеологическую, военную и иные сферы и имела в качестве своей основы антагонистические противоречия между названными странами, которые определялись разными геополитическими и национальными интересами, противоположными идеологическими и социальными ориентирами. Холодная война представляла собой бескомпромиссную борьбу на истощение, когда любой повод, любой неверный шаг противника использовался для его ослабления. Она велась в условиях гонки вооружений и постоянной готовности противников к непосредственному использованию военной силы.

Ее эпоха — это время особого состояния мирового сообщества и постоянной угрозы возникновения третьей мировой войны, подготовку к которой стороны считали приоритетной задачей.

Таким образом, большинство исследователей — историков и политологов, военных профессионалов и специалистов по организации и ведению вооруженной борьбы квалифицируют холодную войну как особый вид конфронтационных, но мирных международных отношений.

Надо признать, что данная выше характеристика холодной войны достаточна объективна. Но вот насколько она полна, точна, а главное — универсальна по отношению к ее разным периодам? Представляется, что теперь, когда после гибели СССР прошло почти четверть века, появились объективные предпосылки для качественного уточнения понятия и сущности холодной войны. В этой связи неудивительно, что ряд авторитетных ученых высказывает сегодня точку зрения, что «холодная война с полным основанием может быть названа ЗАКЛЮЧЕНИЕ 43 5 третьей мировой войной», и приводит в подтверждение своей позиции веские доказательства1.

По сути, споры ведутся вокруг утверждения, что холодная война не может считаться настоящей войной (пусть даже нетрадиционной), так как ее участники не вели между собой прямых военных действий. Критики такого подхода отвечают, что факт открытой вооруженной борьбы вообще не имеет решающего значения. Следовательно, проблема заключается в том, что именно находится в основе критериальной базы понятия «война».

Чем же война принципиально отличается от мира? Целями, которые ставятся сторонами, а также предпринимаемыми во имя их достижения действиями и достигнутыми результатами?

Или же война лишь тогда война, когда борьба ведется с широким применением военной силы? И еще один принципиальный вопрос: меняется ли с течением времени содержание понятия «война» или оно неизменно?

Традиционно главным признаком войны считалось (и столетиями являлось по факту) вооруженное насилие, а все остальные средства и методы играли вспомогательную роль. Противника или полностью уничтожали, или принуждали к отказу от борьбы и признанию воли победителя именно с помощью вооруженного насилия.

Действительно: в холодной войне между ее основными участниками не было прямой вооруженной борьбы. Однако то, что войну нельзя отождествлять с вооруженной борьбой, военной мыслью отмечалось давно. Так, профессор Императорской военной академии России Н. В. Медем еще в 1836 г. в своем труде «Обозрение известнейших правил и систем стратегии», анализируя военную мысль своего времени, пришел к выводу, что наиболее глубокий анализ войны предложен К. Клаузевицем. В то же время он считал неверным его вывод о том, что стратегические цели войны достигаются только средствами вооруженной борьбы. Медем предложил аксиому, формула коОчень многое в этом смысле сделал известный военный философ и историк И. С. Даниленко, чья настойчивость в деле адекватной оценки сущности холодной войны позволила вывести дискуссию на новый качественный уровень. См. [4].

ЗАКЛЮЧЕНИЕ торой звучит так: «все соображения должны иметь своей целью ослаблять или истреблять, какими бы то ни было способами, силы противника и лишать его средств к защите» [5].

К сожалению, это утверждение не было воспринято как принципиально новое методологическое положение, видимо, из опасения слишком далеко оторваться от военной практики того времени и в силу естественного для науки консерватизма.

Однако идею Медема не оценили и в начале XX в., когда война начала активно насыщаться нетрадиционными средствами и методами ведения борьбы. Только после Первой мировой войны положение несколько изменилось, но и тогда внимание военных теоретиков редко выходило за пределы организации вооруженной борьбы и системы ее обеспечения.

На преодоление этого жестко ограниченного подхода к войне ориентировал отечественную военную мысль выдающийся военный ученый А. А. Свечин, который в предисловии к своему известному труду «Стратегия» писал: «Мы рассматриваем современную войну со всеми ее возможностями и не стремимся сузить нашу теорию до наброска красной советской стратегической доктрины. Обстановку войны, в которую может оказаться втянутым СССР, предвидеть чрезвычайно трудно, и по всяким ограничениям общего уровня к войне надо подходить крайне осмотрительно… Чем шире охватит теория все содержание современной войны, тем скорее придет она на помощь данной обстановке. Узкая доктрина, может быть, будет более путать наше мышление, чем ориентировать его на работу»

[6, с. 34].

Еще дальше пошел А. Е. Снесарев, который в своей рецензии на «Стратегию» А. А. Свечина весьма точно заметил, что для понимания непрерывности и единства стратегии в современной войне необходимо более широкое понимание ее операций, так как стратегия уже «работает не только мечом, а и другими средствами, хотя бы и чужими — агитацией, сокрушением вражеской экономики, обгоном в воссоздании своих сил и т.п.» [7].

Но и эти важные положения, указывающие на принципиально новое направление в эволюции войны, не получили должной оценки. Суть проблемы затеняли традиционное, устаревшее ЗАКЛЮЧЕНИЕ 437 понимание ее сущности и концепция «революции в военном деле», которая преимущественно сводилась к быстрому росту боевой мощи оружия и дальности его действия. В результате в Советском Союзе окончательно утвердилась точка зрения, согласно которой сущность войны сводилась к вооруженной борьбе. Эта узкая доктрина войны, как в свое время с горечью отмечал Свечин, продолжала «путать наше мышление» не только до Второй мировой войны, но и после нее. В настоящее время такой односторонний подход становится просто опасным.

Во Вторую мировую войну арсенал нетрадиционных средств и методов ведения войны существенно расширился.

На этот факт особо обратил внимание английский военный историк и теоретик Б. Лиддл Гарт в своей работе «Стратегия непрямых действий». Но значение таких действий по-прежнему отрицалось советскими военными теоретиками. Так, ведущий профессор стратегии академии Генерального штаба С. Н. Красильников в предисловии к названной книге писал: «Стратегия, пытающаяся добиться успехов только ценой гибели множества людей и массовыми разрушениями, не может быть признана подлинной стратегией. Но вместе с тем беспочвенно рассчитывать… на более широкую стратегию, вооруженную психологическим оружием… разгрома противника изнутри, завоевания противника, используя его самого, на которую автор возлагает большие надежды и считает подлинно искусной стратегией» [8].

Налицо очередная демонстрация устаревшего, одностороннего подхода к эволюции войны. Советская военная мысль и позже упорно ограничивалась анализом только традиционного направления. В выдержавшей в 60-е гг. несколько изданий книге «Стратегия» давалась следующая трактовка ее понимания: «Военная стратегия представляет собой систему научных знаний о закономерности войны как вооруженной борьбы во имя определенных классовых интересов. Военная стратегия в условиях современной войны становится стратегией глубоких ракетно-ядерных ударов в сочетании с действиями всех видов вооруженных сил с целью одновременного поражения и уничтожения экономического потенциала и вооруженных сил на всю глубину территории противника для достижения целей ЗАКЛЮЧЕНИЕ войны в короткие сроки» [6, c. 20]. А в это время на практике развитие войны шло по двум направлениям: традиционному и нетрадиционному. Проблемы нетрадиционной войны, развития искусства ее ведения Западом были в названной книге даже не обозначены, хотя холодная война к этому моменту велась уже более двух десятилетий.

К сожалению, узкий ограниченный подход к пониманию и изучению войны, который доминировал в советский период нашей истории, пока не преодолен и в Российской Федерации.

Между тем истекшее время и динамика событий последних десятилетий не только позволяют, но и обязывают разобраться с этой важной проблемой. Мешают, по-видимому, элементы догматизма в теории, косность, а также ведомственный статус военной науки. И конечно, чувствуется субъективный интерес влиятельных, но «безымянных» сил. Конечно, остановить развитие науки о войне нельзя, но вот серьезно замедлить — можно, а это больше, чем преступление, это серьезная историческая ошибка, исправить которую будет чрезвычайно трудно.

Можно сказать, что холодная война, явившись войной, традиционной по своим целям и нетрадиционной по средствам и методам ведения, стала таким образом войной нового исторического типа. Конечно, ее элементы имели место и в войнах предшествующих эпох, но в системном, относительно завершенном виде новая, нетрадиционная холодная война материализовалась только во второй половине ХХ в.

Интересно, что классическое определение войны Карла Клаузевица звучит отнюдь не категорично и опирается на «объемное» понимание: «Война — это продолжение политики иными, а именно насильственными средствами». Но ведь насилие предполагает использование целого спектра средств, не сводимых исключительно к вооруженной борьбе! Значит, мы имеем как минимум два формата определения: узкое и широкое. Узкое хорошо своей четкостью и строгостью; к тому же оно подходит для подавляющего большинства исторических прецедентов. Широкое определение войны, напротив, в силу своей внешней аморфности содержит в себе выраженный потенциал развития, с очевидностью намекая на то, что закон «Все течет, все меняется» касается всех без исключения аспекЗАКЛЮЧЕНИЕ 439 тов бытия. Почему же определение войны должно быть статичным? Нам говорят: раз нет вооруженной борьбы, значит, нет войны, а есть что-то другое и термин надо использовать другой.

Аргумент понятный, но не вполне серьезный, поскольку его авторы исходят из сомнительного предположения, что проще и полезнее «изобрести» новый термин, чем наполнить обновленным содержанием старое понятие, опираясь на разумное предположение о естественном развитии стоящего за ним явления. Прав Уильям Оккам, призывая не усложнять сущность без необходимости. Хорошо известно, что целью войны является принуждение противной стороны к принятию условий победителя или даже ее полное уничтожение. Может быть, это куда как более универсальный критерий войны, чем вооруженная борьба?

Если так, то получается, что мы можем и должны поставить вопрос о том, что в современных условиях само определение в ойны нуждается в серьезной коррекции. Нетрадиционная форма холодной войны и отсутствие в ней открытого вооруженного противоборства не должны вводить нас в заблуждение. Что дает такой подход? Важен ли он в практическом отношении? Да, безусловно. Ведь он избавляет от иллюзий и заставляет взглянуть на то, что произошло с нашей великой страной, еще недавно называвшейся Союзом Советских Социалистических Республик, под иным углом зрения.

Видимо, холодная война еще долгое время не будет иметь сколько-нибудь полной документальной истории. Ситуации почти не меняет обилие публикаций по этой войне, ведь они зачастую воспроизводят ее на основе «устной истории», то есть на основе опросов участников, воспоминаний, мнений, оценок и т.д. Некоторые директивные документы вряд ли когда-либо вообще будут открыты. Не исключено, что многие из них уже уничтожены. А когда случайно «всплывают»

отдельные документы или свидетельства, то включаются отработанные приемы официального отказа, объявления их фальшивками и т.д. В этих условиях при работе над историей холодной войны особое внимание требуется уделять методам ее реставрации по фактам и результатам, вскрывая технологию событий.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ Для анализа холодной войны большое значение имеет исследование ее органической включенности в исторический общественный процесс. Многие историки и политологи в нашей стране и за рубежом уже давно утверждают, что возникновение холодной войны являлось следствием обыкновенного, как говорил З. Бжезинский, «фатального» сплетения различных факторов на заключительной фазе и после Второй мировой войны. Но если это и так, то лишь в малой степени. С «фатальным» сплетением обстоятельств соединились политические и идеологические устремления и интересы обоих противостоящих блоков и даже отдельных групп влияния. Далее холодная война развивалась уже по собственной логике [9].

Действительно, любая война эволюционирует по своим законам. Но цели ей всегда задает политика1. Цели холодной войне определялись и уточнялись конкретными политиками США и Запада в целом и теми силами, чьи интересы они представляли. Методы их реализации неоднократно корректировались руководством США совместно с их союзниками. Что касается советского руководства, то оно, за исключением Сталина, с разной степенью легкомыслия относилось к холодной войне как стихийному явлению. Чем это закончилось, хорошо известно.

В чем-то удивительно, что победители не стесняются сегодня открыто заявлять о своей грандиозной победе в холодной войне, в то время как в стане проигравших много тех, кто не связывает свое бедственное и униженное положение с понесенным поражением, относя его практически полностью на счет недостатков социалистического общественного строя.

Такой подход не просто ошибочен и примитивен, он вреден, поскольку не позволяет правильно увидеть и понять проблему.

Тем более что поражение Советского Союза в холодной войне оценивается сегодня как очевидный факт учеными и политиками многих государств и прежде всего в странах Запада.

Правда, на пространстве бывшего СССР выводы не выглядят столь однозначно.

Именно в этом смысле следует понимать К. Клаузевица, который как-то заметил, что война не имеет собственной логики, а только собственную грамматику.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 441 В целом существуют две крайности в толковании причин разрушения Советского Союза: одни считают его следствием преимущественно внутренней слабости, другие — едва ли не исключительно результатом истощения в холодной войне.

Действительно, радикальные сторонники либеральной идеологии и прозападных реформ, как правило, делают акцент на «экономической несостоятельности СССР и утопичности социалистической идеологии». Радикалы левого толка, наоборот, подчеркивают, что СССР был разрушен в итоге хорошо спланированного и наступательного ведения холодной войны Западом, использования созданной и руководимой им «пятой колонны».

В реальности случившееся явилось следствием как недостатков советской общественно-политической системы, так и умелого, целенаправленного воздействия противника. Думается, что по отдельности ни внешний, ни внутренний факторы не привели бы Советский Союз к гибели; только их сочетание дало смертельный эффект. Как известно, идеальных государств не существует, и трудные времена случаются у всех, но далеко не каждый кризис заканчивается крахом общественнополитической системы и распадом страны. Вероятно, СССР смог бы преодолеть «болезнь роста» и выйти на более высокий качественный уровень развития, если б не холодная война. Но этого, к сожалению, не произошло.

На войне как на войне:

побеждает тот, кто использует не только свою силу, но и слабость противника, выбирая для фатального удара наиболее подходящий момент.

С позиций теории и истории военного искусства холодная война после Карибского кризиса являет собой, с одной стороны, пример успешного наступательного ведения нетрадиционной мировой коалиционной войны методом сокрушения, а с другой стороны, пример ее пассивного оборонительного ведения, что в итоге и привело СССР к историческому поражению. Советская сторона вела войну безыскусно, хаотически реагируя на действия противника, его хорошо спланированные стратегические и оперативные акции.

Анализом холодной войны в России до сих пор недостаточно занимаются военные теоретики и военные историки, то есть ЗАКЛЮЧЕНИЕ те, кто призван рассматривать войну в ее целостности, как общественное явление. Она остается скорее уделом политологов, которые по определению оценивают ее односторонне.

Ситуацию надо срочно поправлять, тем более что война как явление далеко не исчерпала потенциал своего развития.

Начало третьего тысячелетия ознаменовалось для России постепенным преодолением тяжелого наследия 90-х гг. Формирование нового суверенного политического курса, системное укрепление государственности, коррекция внутренней и внешней политики в русле эффективного обеспечения национальных интересов диктуются необходимостью динамичного и прогрессивного развития нашей страны. Это, однако, вызывает растущее противодействие со стороны США и некоторых других стран Запада, что заставляет опасаться второго издания холодной войны.

Мир сегодня меняется стремительно. Его очередное близкое «переформатирование», по-видимому, неизбежно. Какие при этом будут задействованы механизмы, однозначно предсказать нельзя. А значит, необходимо не только внимательно отслеживать развитие ситуации, но и оперативно находить адекватные ответы на вызовы времени. Недостаток реализма, «прекраснодушие», политическое слабоволие могут обойтись очень дорого. Судьба СССР дает тому зримое подтверждение.

Прежде всего поэтому для патриотов любого идеологического окраса, для всех, кто хочет, чтобы Россия развивалась и укреплялась как суверенный субъект истории, постижение холодной войны — насущная потребность.

ЛИТЕРАТУРА

К главе 1. Некоторые проблемы историографии холодной войны

1. Маленков Г. М. 32-я годовщина Великой Октябрьской социалистической революции. М., 1949. С. 19 – 20.

2. Загладин Н. В. История успехов и неудач советской дипломатии. М., 1990; Бовин А. Е. Мирное сосуществование.

М., 1988; Горбачев М. С. Перестройка и новое мышление для нашей страны и всего мира. М., 1987; Арбатов А. Г. Безопасность в ядерный век и политика Вашингтона. М., 1980; Его же.

Военно-стратегический паритет и политика США. М., 1984; Богданов Р. Г. США: военная машина и политика Вашингтона. М., 1983; Мельников Ю. М. Внешнеполитические доктрины США. М., 1970; Его же. Сила и бессилие: внешняя политика Вашингтона.

М., 1983; Мильштейн В. М. Военно-промышленный комплекс и внешняя политика США. М., 1975; Проэктор Д. М. Мировые войны и судьбы человечества. М., 1986; Советская внешняя политика и европейская безопасность. М., 1972; Трофименко Г. А. Стратегия глобальной войны. М., 1968; Его же.

США:

политика, война, идеология. М., 1976; Угроза Европе. М., 1981;

Петровский В. Ф. Доктрина «национальной безопасности»

в глобальной стратегии США. М., 1980; Откуда исходит угроза миру. 4-е изд. М., 1987; Как устранить угрозу Европе. М., 1983;

Мильштейн М. А. Некоторые характерные черты современной ЛИТЕРАТУРА военной доктрины США // США: экономика, политика, идеология. 1980. № 5; Арбатов А. Г., Васильев А. А., Кокошин А. А. Ядерное оружие и стратегическая стабильность // США — ЭПИ.

1987. № 9, 10; Яковлев Н. Н. ЦРУ против СССР. М., 1985; Военноблоковая политика империализма. М., 1980; История внешней политики СССР / Под ред. А. А. Громыко, Б. Н. Пономарева. М., 1981; Хрущев Н. С. Предотвращение войны — главная задача.

М., 1963.

3. Яковлев Н. Н. ЦРУ против СССР. М., 1985. С. 35.

4. Орлов А. С. В поисках «абсолютного» оружия. М., 1989.

С. 108.

5. Трофименко Г. А. Стратегия глобальной войны. М., 1968.

С. 432.

6. Деборин Г. А. Борьба СССР за обеспечение мира и безопасности. М., 1946; Малкин М., Эггерт З., Зинич С. Исторический очерк США [Соединенные Штаты Америки]. М., 1946.

7. Лан В. И. США в военные и послевоенные годы. 1940 – 1960.

М., 1961; Сивачев Н. В., Язьков Е. Ф. Новейшая история США.

1917 – 1972. М., 1972; Яковлев Н. Н. Новейшая история США.

1917 – 1960. М., 1961.

8. Дмитриева Б. Д. США: политики, генералы, дипломаты. Четверть века политики «с позиции силы». М., 1971.;

Иванова И. М. Мирное сосуществование и кризис внешнеполитической идеологии империализма США. М., 1965; Иноземцев Н. Н. Внешняя политика США в эпоху империализма.

М., 1960; Кортунов В. В. Битва идей: [Идеологическая борьба на международной арене]. М.: Политиздат, 1969; Кулаков В. М. Идеология агрессии. М., 1970.

9. Иванян Э. А., Кунина А. Е. Советско-американские отношения, 1917 – 1970 гг. М., 1972; Кунина А. Е. Идеологические основы внешней политики США. М., 1973; Кунина А. Е., Марушкин Б. И. Миф о миролюбии США. М., 1960; Яковлев А. Н. Идейная нищета апологетов «холодной войны». М., 1961; Яковлев А. Н. Идеология американской «империи». М., 1967; Яковлев А. Н Pax Americana. Имперская идеология: истоки, доктрины. М., 1969.

10. Международные отношения после Второй мировой войны. В 3 т. Т. 1. (1945 – 1949 гг.) / Гл. ред. Н. Н. Иноземцев;

ЛИТЕРАТУРА 4 45 ред. А. Г. Милейковский. М., 1962; История международных отношений и внешней политики СССР. Т. III. 1945 – 1963 гг. / Под ред. В. Г. Трухановского. М., 1964; История внешней политики СССР, 1917 – 1966. Ч. I. 1917 – 1945 / Под ред. Б. Н. Пономарева, А. А. Громыко, В. М. Хвостова. М., 1966; История дипломатии.

Т. V. Кн. 1 / Под ред. А. А. Громыко, И. Н. Земскова, В. А. Зорина, В. С. Семенова, М. А. Харламова. М., 1974.

11. Исраэлян В. Л. Антигитлеровская коалиция. 1941 – 1945 гг.

М., 1964; Орлик И. И Империалистические державы и Восточная Европа (1945–1965). М., 1968; Лебедев Н. И. СССР в мировой политике. 1917 – 1982. 2-е изд., доп. и испр. М., 1982; Подлесный П. Т. СССР и США: 50 лет дипломатических отношений. М., 1983; Давыдов Ю. П. Политика «холодной войны» США против стран Восточной Европы (1945 – 1960) // Американский ежегодник. 1985 / Отв. ред. Г. Н. Севостьянова. М., 1985.

12. Военно-блоковая политика империализма. М., 1980.

С. 6.

13. Давыдов Ю. П. Политика «холодной войны» США против стран Восточной Европы (1945–1960) // Американский ежегодник. М., 1985; Орлик И. И. Исследовать причины и уроки «холодной войны» // Вопросы истории. 1989. № 12; Чубарьян А. О. Происхождение «холодной войны» в историографии Востока и Запада // Новая и новейшая история. 1991. № 3;

Уткин А. И. Стратегия глобальной экспансии: Внешнеполитические доктрины США. М., 1986.

14. Давыдов Ю. П., Лукин В. П. Идеологические аспекты внешней политики США // США: экономика, политика, идеология. 1971. № 5. С. 39 – 46; Фурсенко А. А. У истоков «холодной войны» // Вопросы истории. 1983. № 5. С. 84 – 91.

15. Наставление по ведению операций. ГШ ВС, 1963; Захаров М. В. Поднять управление войсками до уровня современных требований // Военная мысль. 1963. № 2 (69); Перечень оперативно-тактических терминов РВСН. Архив РВСН. 39.

Оп. 4315. Д. 1. Л. 43 – 44.

16. Кокошин А. А. В поисках выхода. Военно-политические аспекты международной безопасности. М., 1989.

17. Горбачев М. С. Перестройка и новое мышление для нашей страны и для всего мира. М., 1987; Внешнеполитическая ЛИТЕРАТУРА стратегия КПСС и новое политическое мышление в ядерный век. М., 1988.

18. Встреча представителей партий и движений, прибывших на празднование 70-летия Великого Октября. Москва 4 – 5 ноября 1987 г. М., 1988.

19. Яковлев А. Н. Омут памяти. От Столыпина до Путина. М., 2001; Его же. Сумерки. М., 2005; Афанасьев Ю. Н. Опасная Россия. М., 2001; Его же. Мы не рабы // Новая газета. 2008. 5 дек.

19. Сетов Р. А. «Американская исключительность» и военная сила: проблемы и противоречия // Проблемы американистики. Вып. 9. Концепция «американской исключительности»:



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 10 |



Похожие работы:

«Макаров Егор Павлович СОЦИОЛОГИЯ ТОЛПЫ ГОРДОНОВСКОГО БУНТА В данной статье анализируется социальный состав участников Гордоновского бунта, дается периодизация бунта и исследуется изменение состава участников на разных стадиях бунта. На основе принятых в западное...»

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА И ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ ПРИ ПРЕЗИДЕНТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ...»

«Тема №.12 История земельного права в России Вопросы лекции: 1. Этап, предшествующий Крестьянской реформе 1861 г.2. Крестьянская реформа 1861 г. и ее результаты.3. Столыпинские реформы земельного пр...»

«щ и * ЯФЗПЬР-зпьъъър?* мштпчш* зъаъ^ияФР ИЗВЕСТИЯ АКАДЕМИИ НАУК А Р М Я Н С К О Й ССР № 7. 1963 А. Г. Асланян ИЗ ИСТОРИИ ИДЕИ ПРОГРЕССА В РОССИИ Идея общественно-исторического прогресса со дня своего возникновения была предметом острой борьбы между передовыми и реакц...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ "КАЗАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ФИНАНСОВОЭКОНОМИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ" Кафедра истории и политологии Методическая разработка по дисциплине "Деловое общение" дл...»

«Идеал безбрачия в платонизме: от Платона к Плотину А.М. Шаталович Тема семьи и брака, по мнению автора статьи, недостаточно представлена в историко-философском измерении, по сравнению, например, с массивом социологических или психологических исследований. Между тем данная ниша содержит с...»

«Постовалова В.И. "Монастырь в миру" и его культурно-исторические лики (К богословию православной аскезы) Ибо не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего. Евр 13: 14. тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их. Мф 7:...»

«МИР РОССИИ. 1995. № 1 ПРОБЛЕМЫ РОССИЙСКОГО ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА ДВА КОРНЯ РОССИЙСКОГО ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА: ФРАГМЕНТЫ ИСТОРИИ * В.В.Радаев В работе представлен социологический взгляд на историю дореволюционного российского предпринимательства. Российское предпринимательство искони зажато между двумя мощным...»

«Национальная библиотека ЧР k-060302 к -0 6 0 3 0 2 Cj одиш лал. *4V к / i.4 vcq еяч ЧУВАШ СКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫ Й и н с т и т у т г у м а н и т а р н ы х н а у к СТАРЫЕ ЧЕБОКСАРЫ археология история топонимика Ч) Чебоксары Чувашское книжное издательство 0Ъ. ^ 9 (^ -9 ^ с, ^ е г ъ с,.с ^ t 9С G V 4 y У...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ НОВОСИБИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Юридический факультет Кафедра теории и истории государства и права, конституционного права Н.В. Омелёхина Финансовое право Учебно...»

«ОГЛАВЛЕНИЕ 1. Краткая историческая справка. Перспективы развития: стратегия, цели, задачи 3 2. Общая организационная структура вуза 6 3. Общая структура образовательной деятельности академии 12 4. Организация целевой контрактной подготовки 20 5. Ор...»

«Сведения об участнике конкурса на замещение должности научно-педагогического работника ФИО (полностью): Душин Олег Эрнестович Должность, доля ставки, кафедра, научная специальность: профессор (1,00 ставки), науч...»

«Л. И. Ятина МОДА ГЛАЗАМИ СОЦИОЛОГА РЕЗУЛЬТАТЫ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ На первый взгляд, смысл понятия "мода" очевиден, однако при ближайшем рассмотрении выясняется, что даже ученые не пришли к единому мнению по вопросу о сущности моды. Но в одном они согласны: мода — явление социальное и требующее изучения...»

«А. Г. Мельник ДРАМАТУРГИЯ ОГНЯ В ПРОСТРАНСТВЕ РУССКИХ ХРАМОВ В XVI–XVII вв. Исследование практик использования огня в русских храмах с конца X до начала XXI в. ныне находится лишь в зачаточном состоянии, хотя некоторые аспекты данной проблемы уже затрагивались в литературе по литургике1...»

«1 ЛИСТ СОГЛАСОВАНИЯ от 02.06.2015 Рег. номер: 899-1 (07.05.2015) Дисциплина: Мониторинг развивающей среды 44.04.01 Педагогическое образование: Методология и методика социального Учебный план: воспитания/2 года 5 месяцев ОЗО; 44.04.01 Педагогическое образование: Методология и методика социального...»

«САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ им. Н.Г. ЧЕРНЫШЕВСКОГО ИНСТИТУТ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ В.П. Барышков Аксиология Учебное пособие Выпуск посвящен 100-летию Саратовского государственного уни...»

«Письмо Эгберту Примечания Письмо Эгберту Это письмо-одно из 16 сохранившихся писем Беды-написано в ноябре 734 г., за несколько месяцев до смерти Достопочтенного. Оно представляет большой интерес, поскольку в отличие от "парадной Истории" дает предста...»

«Муниципальное автономное общеобразовательное учреждение Домодедовская гимназия №5 Рабочая программа по истории (история России) (базовый уровень) 9 а, б, в, г классы Составитель: Леухина Любовь Евгеньевна, учитель истории и обществознания...»

«РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ НЕФТИ и ГАЗА им. И.М.ГУБКИНА Методическое пособие для самостоятельного изучения истории философии на 3 курсе всех факультетов ЮДИНА М.Е., к.ф.н., доцент. МОСКВА 2012 г.-1По новой программе (Госту) историко-...»

«российских немцев в Годы великой отечественной войны Гражданская идентичность и внутренний мир и в исторической памяти потомков Гражданская идентичность и внутренний мир российских немцев в Годы велико...»

«С ерия История. П олитология. Э коном ика. И нф орматика. НАУЧНЫ Е ВЕДОМ ОСТИ 2 0 1 4 № 15 (186). В ы пуск 31/1 УДК 338.46 (378.1) РАЗВИТИЕ ИНФРАСТРУКТУРЫ СФЕРЫ ОБРАЗОВАНИЯ И ВОЗМОЖНОСТИ ПРИМЕНЕНИЯ ИНСТРУМЕНТОВ ГОСУДАРСТВЕННО-ЧАСТНОГО...»









 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.