WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 10 |

«Памяти защитников Отечества посвящается Российская академия наук Институт экономических стратегий Центр исследования военно-стратегических и ...»

-- [ Страница 5 ] --

Применение военной силы в форме войны всегда оказывало мощное воздействие на материальную и духовную культуру воюющих сторон, существенно меняло внутренние социальнополитические отношения и в конечном счете влияло на характер и направленность развития человеческой цивилизации.

Особенно это относится к масштабным войнам. В их числе, например, войны Александра Македонского, завоевания Древнего Рима, Крестовые походы, Столетняя война.

Крупные оборонительные и наступательные войны, оказавшие заметное воздействие на развитие общества, вела и Россия. Естественно, что в ее истории наиболее значимыми были те, в которых, без преувеличения, решались судьбы страны. Это войны с монголо-татарами, Ливонским орденом (XIII–ХV вв.), Польшей (XVII в.), Турцией (XVIII в.), Францией (1812), фашистской Германией (1941–1945).

ГЛАВА 5 261 Масштабы войн и их социальные последствия в связи с изменением параметров военной силы постоянно возрастали, достигнув своего пика в ХХ в. Применение военной силы в этом столетии достигло небывалых масштабов, сопровождаясь огромными человеческими потерями, колоссальными утратами материальной и духовной культуры, коренными социальнополитическими изменениями. Так, в Первую мировую войну было вовлечено 38 государств с населением в две трети от общемировой численности, а во Вторую — 61 государство и 80 % населения планеты. В Первой мировой войне погибло около 10 млн человек, а во Второй — уже более 55 млн. Увеличились число и разрушительность локальных войн. Если в промежутке между двумя мировыми конфликтами (за два десятилетия) их было около полусотни, то за 1945 – 2000 гг. — почти вчетверо больше. Только в 36 из них, самых масштабных, погибло более 20 млн человек.



В минувшем веке военная сила была возведена в культ, а политические и иные ненасильственные формы разрешения конфликтов в большинстве случаев оказались оттесненными на второй план. Правда, появление оружия массового уничтожения, прежде всего ядерного, способствовало тому, что использование военной силы в крайнем ее проявлении — в форме ядерной войны — мировое общественное мнение стало считать неприемлемым, иррациональным.

Это обстоятельство, изменив общественное сознание, породило, однако, и рискованные иллюзии, возник противоположный перегиб.

На исходе XX в., особенно после самороспуска Организации Варшавского Договора и крушения Советского Союза, широкое распространение получило убеждение в скором уходе военной силы из жизни народов и государств. Стали расхожими взгляды о наступлении эры партнерства между недавними противниками, о том, что теперь ход планетарного развития будет определяться мирным определением баланса интересов, а не балансом сил.

Между тем последующие события на Балканах, в Афганистане, Ираке, на Ближнем Востоке, в Северной Африке, а также рост масштабов международного терроризма говорят о другом:

ГЛАВА 5 представления о наступлении эпохи не силовых отношений между государствами и народами являются беспочвенными.

Развитие мировых, региональных и иных отношений происходит по гораздо более сложной схеме, чем это совсем недавно представляли себе (а скорее, только изображали) влиятельные международные силы. Колоссальные изменения в геополитической и геостратегической расстановке сил в мире, процесс глобализации и ряд других факторов инициируют рождение нового мироустройства, для которого будут характерны как новые военные опасности и угрозы, так и новые возможности демилитаризации мировой политики и ограничения военной силы.





Какая из этих тенденций возобладает в реальности, зависит от многих объективных и субъективных обстоятельств, в том числе и от общественного сознания, роль которого в истории неуклонно растет. Осмысление исторического опыта применения военной силы, учет изменений, которые претерпевают и военная сила, и политика в сочетании с пониманием тенденций и альтернативных путей развития человечества могут способствовать ограничению военной силы, ее более рациональному использованию.

Обладая определенной совокупной мощью, в которую непременно входит военная, любое государство стремится как можно более эффективно обеспечить свои внешнеполитические интересы. Методы применения силы могут быть различными: прямыми и опосредованными, что наиболее характерно как раз для холодной войны.

Различными бывают и сочетания слагаемых совокупной мощи. Здесь многое зависит от геополитического положения государства, понимаемого в самом широком смысле, и выполняемой им роли в системе международных отношений. Так, обширная территория РФ с богатыми природными ресурсами, относительно многочисленное население, реальная и потенциально возможная роль России в мировой политике являются как основанием для наличия у нее мощных и современных Вооруженных Сил, так и объектом защиты от существующих и возможных посягательств. Великая держава, а именно таковой, несмотря на нынешний затяжной кризис, является Россия, не может передоверить свою безопасность каким-либо внешГЛАВА 5 263

Военная сила — Щит и Меч

ним силам, будь то военные структуры других государств или международные военно-политические организации.

При оценке места и роли военной мощи (военной силы) государства в современных международных отношениях необходимо учитывать ее органическую связь со стратегической стабильностью. Особенно в современных условиях, когда, во-первых, де-факто увеличилось количество государств, обладающих ядерным оружием, а во-вторых, еще больше стран имеет потенциальную возможность получить его при необходимости, причем в самые короткие сроки [3].

Традиционно принято считать, что международные отношения тогда являются стабильными, когда баланс военной мощи соперничающих государств таков, что ни одно из них не способно добиться военно-политических целей путем вооруженной агрессии (угрозы агрессии), без неприемлемых для себя последствий в результате ответных действий другой стороны.

Чем меньше государств находится в отношениях соперничества, тем больше шансов стабильного развития междунаГЛАВА 5 родных отношений. Поэтому неудивительно, что многополярный мир представляет собой значительно менее устойчивую и стабильную систему, чем биполярная модель. Что же касается однополярной системы международных отношений, то она потенциально является сверхустойчивой, однако лишь после ее твердого установления и при отсутствии желания и возможности других государств ее оспорить. Вместе с тем она не может быть устойчивой по определению в период своего формирования, тем более после разрушения биполярности, когда одновременно действует тенденция воссоздания многополярного мира.

Еще недавно многим казалось, что США имеют все шансы уже в ближайшем будущем добиться полного доминирования в мировой политике, в том числе и потому, что обладают подавляющей военной силой. Но опыт Афганистана и Ирака показал, что все далеко не так однозначно. Желание Вашингтона управлять мировыми процессами, несомненно, существует, но вот возможностей добиться этого быстро явно недостает. А время работает против США.

Китай, возрождающаяся Россия, Индия, страны Латинской Америки, да и не одни они — наращивают свой геополитический вес и видят будущее мира отнюдь не звездно-полосатым.

Вследствие этого складывающаяся сейчас многополярная система уже существенно отличается от прежних ее вариаций, поскольку баланс общих (как и военных) сил качественно и количественно иной. Что ее роднит с предшественниками, так это нестабильность, что позволяет прогнозировать очередной виток возрастания значения военной силы и риска войн и вооруженных конфликтов.

Роль и место военной силы в системе безопасности Российского государства определяются двумя основными обстоятельствами: во-первых, применение военной силы есть наиболее решительный и жесткий способ достижения политических целей, хотя в ряде случаев и не самый эффективный. Впрочем, вопрос эффективности силовых решений представляет собой отдельную проблему: многое здесь зависит от конкретных условий и степени отлаженности механизма осуществления силовых акций. С этой точки зрения неудачное применение ГЛАВА 5 26 5 военной силы, например в Чечне в 1994 – 1996 гг., отнюдь не девальвирует саму идею силового разрешения подобных ситуаций, разумеется в сочетании с многообразными политическими средствами. Этот вывод нашел свое подтверждение, в частности, в ходе так называемой второй чеченской кампании вкупе с политическими и социально-экономическими мерами по умиротворению региона.

Во-вторых, войны и военные конфликты в течение неопределенно долгой перспективы будут неотъемлемой частью мировой политики. Это объясняется многими обстоятельствами.

В том числе и тем, что идея насилия отнюдь не является неприемлемой для абсолютного большинства людей, особенно когда речь идет об их жизненно важных интересах.

В ядерный век реализация прямой функции военной силы в полном ее объеме маловероятна, поскольку это чревато широкомасштабной войной, которая может перерасти в ракетноядерную с неизбежным катастрофическим исходом. Вместе с тем абсолютных гарантий того, что события не могут развиваться по такому сценарию, нет. Особенно в свете настойчивых попыток США получить односторонний противоракетный «зонтик». Но пока значение косвенных функций военной силы представляется преимущественным. Выделим наиболее важные из них.

Функция сдерживания состоит в том, что вооруженные силы, обладая необходимым потенциалом и соответствующим уровнем боевой готовности, находятся в состоянии нанести потенциальному агрессору неприемлемый для него ущерб, что и является эффективным фактором предотвращения войн и вооруженных конфликтов.

Функция политической и военной стабилизации тесно связана с предыдущей. Дело в том, что военная сила выступает как элемент региональных и глобальных систем безопасности. Она может использоваться для прекращения уже идущих военных конфликтов, разграничения враждующих сторон и т.д.

Функция принуждения агрессора к миру и его наказания, по сути, производна от функций сдерживания и стабилизации.

Пример: коалиционные действия против Ирака, захватившего Кувейт.

ГЛАВА 5 Функция оказания политического давления проявляется в принуждении одними субъектами политики других идти на односторонние уступки под угрозой применения военной силы. Несмотря на имеющиеся акты международного права, запрещающие использование угрозы силой для достижения политических целей, многие государства мира (в первую очередь, крупные) на практике игнорируют существующие ограничения.

Функция создания выгодного для государства соотношения сил в международных отношениях реализуется не только наращиванием собственной военной мощи, но и объединением ее с военной силой других государств путем создания военнополитических союзов и блоков. За последние 15 – 20 лет Россия утратила практически всех своих союзников, что значительно ослабило ее международное положение и при определенных условиях может привести к полной изоляции. Развитие добрососедских отношений со всеми странами — основной способ избежать такого варианта развития событий. Вместе с тем, учитывая сохранение и расширение Североатлантического альянса, следует укреплять дееспособную систему коллективной безопасности, в которой бы Россия играла достойную роль.

Функция борьбы с терроризмом и организованной преступностью. Примером ее реализации является война в Чечне.

Функция демонстрации статуса государства. В современном мире экономическая мощь и политическое влияние государства сочетаются с его военной силой. Эти три составляющие его статуса являются взаимодополняющими и необходимыми.

Итоги общественного развития в XX в. нельзя назвать случайными. Они — результат действия фундаментальных исторических и социальных противоречий и тенденций, определяющих развитие народов, стран и мирового сообщества в целом.

В их числе такие факторы, на которые обращал внимание еще в конце XVIII в. английский историк Э. Гиббон, анализировавший процессы упадка и крушения Римской империи. Это «необходимое, но неравномерное распределение собственности»

в различных ее формах и проявлениях и «жажда власти —...самая высокомерная и самая вредная для общества, так как она внушает человеческой гордости желание подчинять других ГЛАВА 5 267 своей воле» [4]. Гиббон подчеркивал, что это именно «те принципы, по которым почти каждая страница истории запятнана кровью междоусобицы…» [5]. На протяжении почти трех последних столетий эти факторы приводились в действие господствующей общественной системой, для которой характерными оказались все возрастающая неравномерность распределения собственности уже не только в отдельных странах и регионах, но и в глобальном масштабе. При этом множились факты ее насильственного перераспределения. Постоянно действующим генератором подобных процессов выступала политика, принявшая в ХХ в. глобальный характер. Особенно во время холодной войны.

В экономической сфере достигнут огромный прогресс в развитии производительных сил и производительности труда.

Гигантский шаг вперед сделали промышленность и сельское хозяйство. Возникли новые производства, основанные на достижениях научно-технического прогресса. Произошли крупные революционные сдвиги в социальной сфере, связанные с социалистическими, народно-демократическими и антиколониальными революциями (в России, ряде стран Европы, Азии, Африки и Латинской Америки). Осуществились радикальные перемены в политической сфере общественной жизни народов.

В ХХ в. начался новый этап общественного развития. Начало ему положила социалистическая революция в России в октябре 1917 г. Она дала мощный импульс масштабным социальным переменам. В сфере духовной культуры XX век характеризовался высокой степенью соединения культуры с народом. Значительно повысился общий уровень грамотности населения.

Другой тенденцией, оказавшей огромное воздействие на глобализацию политики и рост военной силы, стала тенденция усиления взаимозависимости и взаимообусловленности стран и народов. Она подспудно зрела в течение всего предыдущего века, когда мир был поделен великими державами, каждая из которых представляла собой относительно замкнутую систему. Видной на поверхности эта тенденция оказалась во время и после мировой войны 1914 – 1918 гг. Не только малые государства, но и большие уже не могли самостоятельно выжить ГЛАВА 5

Продукт политики милитаризма

экономически, не могли в одиночку противостоять политике великих держав, стали все больше и больше нуждаться во взаимной помощи. Тенденция усиления взаимосвязи и взаимообусловленности стран и народов рельефно проявилась во Второй мировой войне 1939 – 1945 гг. и после ее окончания в условиях холодной войны.

Одновременно мировое развитие сопровождалось ростом, усложнением и обострением геополитических, социальных, политических, идеологических и иных противоречий. Применение военной силы в политике государств, народов, движений приобрело глобальный и всеохватывающий характер.

Глобальными оказались и последствия.

Качественно новой чертой диалектики политики и военной силы явилось небывалое расширение материального объема военной силы, превращение ее в фактор, делающий войну неприемлемым средством решения различного рода проблем, встающих перед государствами, народами, человечеством. Рост материального объема военной силы выразился в создании средств массового поражения, которые не просто увеличили боевую мощь армии, а сделали эту мощь сопостаГЛАВА 5 26 9 вимой с космическими силами, способными уничтожить как носителей военной политики, так и саму цивилизацию. Армии получили на вооружение и значительно усовершенствованные обычные средства ведения вооруженной борьбы, боевые возможности которых многократно возросли. Само число армий значительно возросло за счет образования на руинах колониальных империй десятков новых государств. Особая роль принадлежала армиям наиболее развитых стран мира и в первую очередь — СССР и США, которые образовали ядро вооруженных сил противостоявших друг другу военно-политических блоков — ОВД и НАТО.

Все это позволяет говорить о том, что милитаризм, будучи отнюдь не новым явлением в истории, постепенно меняет свое качество и приобретает глобальный масштаб. Именно в XX столетии, особенно в эпоху холодной войны, он приобрел огромный размах и превратился в настоящую угрозу человечеству. Он развивался вглубь и вширь, его внутренние и внешние функции множились, а значение приобретало самодовлеющий характер. Милитаризм многократно усилил свое воздействие на экономику и социально-экономические отношения, политику, идеологию, коллективную и индивидуальную психологию, культуру. Произошло значительное расширение географии милитаризма, он охватил практически все регионы мира.

В послевоенном милитаризме можно выделить три основные составляющие. Первая связана с США, Западом в целом, где генератором милитаризма явились военно-промышленные монополии, для которых производство орудий разрушения и инициирование разномасштабных военных акций превратились в образ существования и основу их процветания.

Срастание этих монополий с государственным аппаратом деформировало внутреннюю и внешнюю политику, придав ей опасную направленность.

Другую составляющую милитаризма условно можно назвать оборонной. Она характерна для Советского Союза и его союзников, которые оказались втянутыми в гонку вооружений, в холодную войну.

Наконец, последняя составляющая милитаризма охватила страны третьего мира. Многие из них впервые встали на путь ГЛАВА 5 самостоятельного политического развития, которое протекало зачастую в конфликтных условиях.

Небывалая гонка вооружений оказалась одним из главных дестабилизирующих факторов в мире и в отдельных регионах, привела к усилению роли военного фактора в международных отношениях. Милитаризация, создание и развертывание новых видов оружия массового поражения, систем противоракетной обороны не только расшатывает стабильность военностратегической ситуации и усиливает напряженность в мире.

Она отрицательно воздействует на решение многих жизненно важных вопросов, оборачивается невосполнимыми потерями материальных ресурсов и человеческой энергии.

Гонка вооружений оказала отрицательное воздействие на все страны, независимо от их социальных систем, географического положения, размеров территории и уровня экономического развития. Она отвлекла огромное число людей от мирного производства. Так, например, в 70 – 80-х гг. в мире в военной сфере было задействовано свыше 60 млн человек, причем около половины из них непосредственно служило в вооруженных силах. Четверть всех научных кадров были заняты исследованиями военных проблем, на которые ежегодно тратились огромные средства. По данным ООН, после Второй мировой войны примерно 40 % финансовых ресурсов, выделенных на научные исследования и разработки, было использовано в военной области.

Постоянно растущее военное производство способствовало развитию сырьевого и энергетического кризисов. Например, уже к началу 60-х гг. во всем мире на военные нужды расходовалось до 10 % мировой добычи железа, алюминия, хрома, олова, меди. Сегодня, по некоторым оценкам, этот показатель увеличился до 12 – 15 %.

Гонка вооружений негативно воздействовала на социальное положение населения, в первую очередь в тех странах, где военные расходы росли быстрее, чем совокупный общественный продукт. Здесь снижались темпы экономического развития, росли государственный долг, инфляция, сокращались расходы на социальные нужды населения — жилищное строительство, образование, здравоохранение.

ГЛАВА 5 27 1 От гонки вооружений в наибольшей степени страдают развивающиеся страны, так как она отрывает их и без того скудные ресурсы на непроизводительные цели. Интересно, что, по оценкам экспертов ООН, для решения самых острых социальных проблем развивающегося мира хватило бы средств, составляющих всего 8 – 10 % ежегодных мировых расходов на вооружение.

Милитаризация, связанная с гонкой вооружений во время холодной войны, стала серьезным препятствием на пути решения и глобальных (например, экологической) проблем современности, тем более что военное соперничество, распространяясь на все новые сферы, вышло в космос.

Воздействию милитаризма подвергается и общественное сознание, в которое целенаправленно внедряются идеи «необходимости» и «полезности» гонки вооружений для «собственного блага народов», а милитаристские предрассудки у известной части населения постепенно превращаются в устойчивый элемент мировоззрения.

После окончания холодной войны рост милитаризма временно приостановился, но быстро стал приобретать новые формы, а затем получил и дополнительный импульс к развитию, как в связи с усилением роли США в качестве единственной сверхдержавы, так и в силу сохранения тенденции к воссозданию многополюсного мира.

Все войны XX столетия, но особенно мировые и холодная, показали, что для успешного ведения военных действий необходимы огромные экономические, социальные, политические, дипломатические возможности и средства — как в ходе подготовки войны, так и во время ее ведения.

Исторический опыт свидетельствует, что в странах с агрессивным внешнеполитическим курсом еще в мирное время ведется всесторонняя подготовка войны. Ее характер и масштабы служат показателем готовности государства и его вооруженных сил начать войну, заключают в себе определенные контуры будущей войны.

В условиях подготовки войны агрессором миролюбивые государства, если они не хотят заранее смириться с участью побежденного, вынуждены предпринимать необходимые отГЛАВА 5 ветные меры. Следовательно, в таких государствах всегда должна существовать определенная объективная мера готовности к отражению агрессии, к войне.

При этом надо иметь в виду, что механизм перехода общества от мирного состояния к военному сложен, противоречив и не одинаков для государств с разным общественным и политическим строем, с различной военной организацией.

Холодная война, добавив в этот процесс скрытности, еще более усложнила его.

5.2. Военная сила и формирование биполярного мира Хочешь мира — готовься к войне!

Флавий Вегеций Ренат Сегодня, когда холодная война в ее «классическом» смысле уже стала историей, появилась возможность оценить роль военной силы в ней без оглядки на принцип «свой — чужой», что предполагает большую объективность, но совсем не означает заданности выводов.

Военная сила сыграла исключительно важную роль в процессе складывания биполярного мироустройства. Ее влияние на его ход было и прямым, и косвенным.

США и Великобританию изначально беспокоила военная мощь их восточного союзника, тем более что воспринимать его на равных они не были готовы. Интересно, что разведывательные структуры как нацистской Германии, так и «западных демократий», в канун и первые месяцы войны абсолютно ошибочно оценивали военно-экономический потенциал Советского Союза и его способность к сопротивлению агрессии. Не только немецкий Генеральный штаб, но и англо-американские военные аналитики после 22 июня отводили «социалистическому колоссу на глиняных ногах» не более трех-четырех месяцев жизни, что, в частности, стало одной из причин небольших объемов поставок по ленд-лизу в первый, самый трудный год войны. Впоследствии сам факт этой ошибки оказал негативное влияние на формирование западной политики. В известном смысле СССР не могли простить того, что он устоял ГЛАВА 5 27 3 под страшным ударом Гитлера и тем самым «поломал» всю многоходовую геополитическую игру. Оказалось также, что в военном отношении Советский Союз способен на многое, и в каком положении он окажется к концу войны — это еще вопрос. А в прошлом взаимоотношений с ним явно не хватало опорных позитивных точек.

Мы уже говорили о том, что проблема дефицита доверия между СССР и его западными союзниками по антигитлеровской коалиции существовала в течение всей войны. По мере приближения ее победного финала Советский Союз все увереннее выходил в первый ряд великих держав, а это категорически не устраивало Запад, лидеры которого стремились ограничить геополитическую сферу интересов Советского Союза в Восточной Европе и на Балканах.

Советская военная мощь, столь ярко продемонстрированная в годы Второй мировой войны, воспринималась западными союзниками СССР как нежелательный фактор мировой политики и вследствие этого — как объект пристального анализа.

В мае 1944 г. Объединенный комитет начальников штабов США передал госсекретарю К. Хэллу доклад, в котором отмечалось: «Если учесть все военные факторы — источники помощи, людские резервы, географическое положение и в особенности наши способности перебросить свои силы через океан и применить их на континенте, — то мы могли бы успешно защитить Великобританию, но не смогли бы победить Россию. Другими словами, втянулись бы в войну, которую мы не в состоянии выиграть» [6].

В другом докладе, датируемом августом 1944 г., подчеркивалось: «Первоклассными военными державами после поражения Японии останутся только Соединенные Штаты и Советский Союз. Это объясняется сочетанием таких факторов, как их географическое положение, размеры и громадный военный потенциал. Хотя США могут направить свою военную мощь во многие отдаленные районы мира, тем не менее относительная мощь и географическое положение этих двух держав не позволяют одной из них нанести военное поражение другой, даже в союзе с Британской империей» [7]. Это были реалистические оценки, основанные на признании бесперспективности войны с СССР.

ГЛАВА 5 Недоверие было взаимным. Немаловажную роль в его развитии со стороны СССР по отношению к Западу играл секрет разработки Соединенными Штатами и Англией атомного оружия, которым они категорически не хотели делиться с СССР, хотя многие ученые — атомщики и призывали к этому. Но лидеры США и Англии, вплоть до конференции в Потсдаме, держали в тайне все работы над атомным оружием, хотя по соглашению между СССР и Англией от 29 июня 1942 г. англичане обязаны были предоставлять Москве «всю информацию»

об оружии, используемом против «общего противника» [8].

Рузвельт и Черчилль не подозревали, что Сталин знал о работах над «Манхэттенским проектом» с осени 1941 г., и стремление союзников скрыть от Советского Союза секрет атомной бомбы закономерно усиливало недоверие Кремля.

Ситуация с оценкой возможной войны с СССР как бесперспективной кардинально изменилась как раз летом 1945 г., когда в арсенале США появилось атомное оружие, позволявшее надеяться на быструю и сопряженную с небольшими потерями победу над любым противником. Атомная бомбардировка городов Японии стали стартом «атомной дипломатии» администрации президента Трумэна, направленной прежде всего против СССР.

Не только отечественные ученые, но и многие западные исследователи считали и считают, что применение США атомных бомб против Японии было продиктовано не столько военной необходимостью, сколько желанием показать миру, и в первую очередь Советскому Союзу, свою военную мощь. Так, английский ученый-атомщик П. Блэкетт справедливо отметил, что «сбрасывание атомных бомб явилось не столько последним актом Второй мировой войны, сколько первой большой операцией холодной дипломатической войны с Россией, ведущейся сегодня»

[9]. Это мнение подтверждается выводами, сделанными сразу после окончания войны группой американских специалистов.

В подготовленном ими документе говорилось о прогнозируемых сроках капитуляции Японии в случае, если бы атомная бомбардировка не состоялась. В качестве крайней даты называлось 31 декабря 1945 г. и даже более ранние сроки [10].

Возможные последствия решения о применении атомной бомбы осознавались американским военно-политическим руГЛАВА 5 27 5 ководством. Так, военный министр США Г. Стимсон 11 сентября 1945 г. направил президенту Г. Трумэну меморандум, где писал: «Во многих кругах атомное оружие рассматривается как серьезное препятствие росту русского влияния на континенте.

Мы можем быть уверены, что советскому правительству это известно, и советские военные и политические руководители будут испытывать большое искушение как можно скорее приобрести это оружие. Англия уже фактически является нашим партнером по работе над атомным оружием. Следовательно, если Советский Союз не будет добровольно привлечен к участию на основе сотрудничества и доверия, то мы будем иметь англосаксонский блок, противостоящий Советскому Союзу в обладании этим оружием. Такое положение почти неизбежно вызовет в СССР лихорадочную деятельность, направленную на создание бомбы, что фактически приведет к тайной гонке вооружений...

Я считаю, что наши удовлетворительные отношения с Россией не только связаны с проблемами атомной бомбы, но и фактически подчинены им... Эти отношения могут оказаться непоправимо испорченными — все зависит от того, как мы подойдем к решению вопроса о бомбе с Россией. Ибо, если мы не обратимся к ней сейчас, а лишь будем продолжать вести с ней переговоры, довольно явно держа за спиной это оружие, ее подозрительность и ее недоверие к нашим целям возрастут» [11].

Меморандум был обсужден на заседании кабинета под председательством Трумэна, но было решено сохранить монополию на атомное оружие.

Американцы заговорили с «позиции силы» уже осенью 1945 г., когда еще достаточно крепки были межсоюзнические отношения, проводились конференции министров иностранных дел великих держав, готовились первая сессия ООН и Нюрнбергский процесс. «Атомная дипломатия» по замыслу ее инициаторов должна была «поставить Советский Союз на место», показать ему, что «хозяином» в послевоенном мире будут Соединенные Штаты.

Осенью 1945 г. Объединенный комитет начальников штабов (ОКНШ) разрабатывает меморандумы JCS-1496 / 2 «Основы ГЛАВА 5 формирования Американской военной политики» и JCS-1518 «Стратегическая концепция и план применения вооруженных сил США». В этих документах была легализована идея превентивного нападения, первого удара, целесообразность которого мотивировалась прагматическими соображениями.

В меморандуме JCS-1496 / 2 говорилось: «Если станет известно, что против нас готовятся выступить войска потенциального противника, мы не можем позволить, чтобы из-за ложных и опасных идей о недопустимости собственных агрессивных действий нам был нанесен первый удар. В этих условиях наше правительство должно быстро принять политическое решение, в то время как будет проведена подготовка для того, чтобы нанести, если это необходимо, первый удар» [12].

В ноябре того же года в отчете 329 Объединенного разведывательного управления в качестве возможных целей для атомной бомбардировки назывались 20 советских городов.

При этом характерно, что в американских военных кругах господствовало мнение, что СССР «не представляет непосредственной опасности», поскольку он истощен войной, а вот его возможности делают Советский Союз потенциальным противником [13] (разумеется, кроме этого обстоятельства на то, что именно СССР стал объектом американского военного планирования, влияли соображения геополитического характера, идеологический антагонизм, существовавший между двумя державами, и др.). В документе отмечалось, что поскольку атомные бомбардировки малоэффективны против обычных вооруженных сил и транспортной системы, то атомная бомба более пригодна для массового истребления населения городов.

Так, в CШA была принята доктрина «первого удара». В ноябре 1945 г. генерал Д. Эйзенхауэр заявил: «Нет смысла закрывать глаза на тот факт, что мы думаем о войне с Россией».

Практически одновременно с появлением вышеназванного документа под руководством Эйзенхауэра, в то время командующего оккупационными вооруженными силами США в Германии, разрабатывается первый план войны против Советского Союза с применением ядерного оружия. В качестве основного театра военных действий в нем рассматривалась Европа. Уверенность в неизбежности победы американского ГЛАВА 5 27 7 оружия в войне против СССР придавала дополнительный вес «атомной дипломатии». Основой военной стратегии США стал расчет на быстротечную и одностороннюю воздушно-атомную войну. Предполагалось, что угроза массированной бомбардировки объектов страны-мишени заставит ее правительство согласиться с любыми условиями мира по-американски.

26 июля 1947 г. президентом Трумэном был подписан законопроект, получивший название «Акт о национальной безопасности». Принятый закон положил начало качественно новому этапу в истории американских вооруженных сил, стал основой дальнейшего развития их военной мощи. Особое место в структуре государственной власти занял Совет Национальной Безопасности. В положении об его учреждении указывалось, что в числе прочего в функции Совета входит подготовка рекомендаций президенту по вопросам внутренней, внешней и военной политики, связанной с проблемами национальной безопасности; а также оценка целей, обязательств и возможных последствий внешнеполитических действий Соединенных Штатов.

Уже в 1945 – 1949 гг. США готовили войну с применением атомного оружия против СССР. Правда, в то время ядерных зарядов было сравнительно мало (1946 г. — 6, 1947 г. — 13, 1948 г. — 50, в 1949 г. — около 250, в 1950 г. — около 450 [14]), что в сочетании с боевыми возможностями бомб позволяло применять их только по крупноплощадным целям, то есть по городам. Поэтому именно они определялись в качестве основных объектов для удара. Так, в 1949 г. в США был принят план войны против СССР «Дропшот», основанный на этой стратегии.

Советский Союз осознавал опасность и принимал меры к тому, чтобы найти адекватный ответ. С одной стороны, форсированным темпом велись работы по созданию советской атомной бомбы, с другой — в Восточной Европе содержалась мощная группировка сухопутных войск, потенциально способная в считанные дни оккупировать Западную Европу вплоть до Ла-Манша и Средиземного моря. Таким образом, угрозе атомных бомбардировок советской территории была противопоставлена угроза быстрого поражения европейских союзников ГЛАВА 5 США, в которых они нуждались не только военно-политически, но и экономически. Именно реальная возможность успешного «танкового марша советов» к Ла-Маншу и Пиренеям сдерживала американских «ястребов». Более того: с высокой долей вероятности можно утверждать, что советский военный потенциал еще в 40-е гг. уберег СССР от атомного нападения Соединенных Штатов.

С появлением у Советского Союза в 1948 г. Ил-28 — реактивного бомбардировщика, носителя атомной бомбы, способного поражать цели в Великобритании и в некоторых других странах, где находились авиабазы США, а в 1949 г. — и атомной бомбы положение изменилось.

Особенно ярко это проявилось в годы войны в Корее, когда данное обстоятельство удержало американское руководство от применения ядерного оружия. В 1948 г. в разгар Берлинского кризиса англичане легко согласились на размещение на своей территории 60 американских бомбардировщиков В-29 с ядерными бомбами на борту. Однако в 1950 г., когда генерал Д. Макартур, командовавший «войсками ООН» в Корее, потребовал от Белого дома применить атомную бомбу по объектам КНР и президент Г. Трумэн первоначально поддержал его, премьер-министр Великобритании К. Эттли немедленно вылетел в США с просьбой к Вашингтону воздержаться от своих намерений. Он опасался, что в этом случае Британия может подвергнуться воздушно-атомному удару со стороны СССР. Трумэн согласился с Эттли, пообещав консультироваться с Лондоном. В своих воспоминаниях он признавал: «Если бы мы начали атаковать коммунистический Китай, то должны были бы ожидать русского вмешательства» [15]. И в более поздний период Корейской войны, когда уже другие фигуранты (Эйзенхауэр) выдвигали подобные предложения, европейские лидеры ссылались на опасность ответного атомного удара СССР по Западной Европе.

В 1951 г. У. Черчилль, ранее выступавший сторонником ядерной войны против СССР, заявил: «Мы не должны забывать, что… превращаем себя в мишень». Так советская военная сила снова девальвировала угрозу применения атомной бомбы против Советского Союза.

ГЛАВА 5 279

Бомбардировщик Ил-28

Однако руководители США и созданного в 1949 г. блока НАТО не утратили надежды на сохранение и увеличение своего подавляющего военного преимущества над СССР и продолжали совершенствовать свое ядерное оружие.

В 1954 г. в США была принята стратегия «массированного возмездия», в основе которой были планы внезапного массированного воздушного нападения на Советский Союз силами стратегической авиации, вооруженной ядерными бомбами и крылатыми ракетами. К тому времени стратегическая авиация стала приоритетным видом вооружений и ведущим родом войск в вооруженных силах США. Считалось, что при массированном применении она является силой, способной в решающей степени подорвать военно-промышленный потенциал противника и добиться победы в кратчайшие сроки.

Упор на стратегическую авиацию в послевоенные годы объяснялся и тем, что тяжелые бомбардировщики могли действовать с континентальной части США, а средние — с передовых баз, по целям в Европе и Азии, тогда как территория самих Соединенных Штатов оставалась практически недосягаемой для потенциальных противников (СССР, позже и КНР). Исходя ГЛАВА 5 из этого американские теоретики «воздушной войны» (У. Митчелл, А. Северский и др.) считали, что межконтинентальная авиация, вооруженная ядерными боеприпасами, делает все остальные традиционные виды вооруженных сил устаревшим оружием. При этом особое внимание обращалось на создание качественно новых средств доставки ядерного оружия к цели.

Именно в этом виделся залог победы США в будущей войне, так как технологическое превосходство американской авиапромышленности над советской считалось бесспорным, а американский опыт ведения воздушной войны — уникальным и в ближайший перспективе неповторимым. Утверждалось, что воздушная мощь позволяет вести войну на условиях США, тогда как сухопутная война будет вестись на условиях СССР.

Отсюда делался вывод, что военное строительство должно быть подчинено идее максимального развития средств воздушного нападения, даже в ущерб армии и флоту [16].

Программа строительства стратегической авиации основывалась на этих постулатах. С начала 50-х гг. основным ее самолетом стал средний стратегический бомбардировщик В-47 «Стратоджет», первые образцы которого имели максимальную скорость 960 км / ч, практический потолок 12,5 тыс. м и дальность полета 8000 км. На этот бомбардировщик, в связи со скоростью и высотой его полета, возлагались большие надежды по преодолению противовоздушной обороны. К 1955 г. большинство частей и подразделений стратегической авиации были перевооружены с В-29 и В-50 на В-47. В середине 50-х гг. на вооружении находилось всего 375 самолетов В-36 и уже 1200 В-47. Однако тактико-технические характеристики В-47 все же не давали ему возможности при базировании на аэродромах континентальной части США достигать объектов СССР, находящихся в глубоком тылу.

Поэтому был разработан, а с 1954 г. стал поставляться в войска тяжелый реактивный бомбардировщик В-52, с дальностью действия 16 000 км (в дальнейшем 18 000 км) и скоростью 960 км / ч. В 1959 г. на вооружении уже было 500 этих машин.

Но вопрос труднодоступности глубинных районов Советского Союза беспокоил американских стратегов. Дополнительные решения проблемы были найдены через освоение дозаправГЛАВА 5 2 81 ки бомбардировщиков в воздухе и создание новых передовых баз. Для этого в составе САК был создан флот самолетовтопливозаправщиков.

Поскольку, однако, он был относительно малочисленным, то командование САК решило часть В-47 содержать в постоянной боевой готовности на передовых авиационных базах в Англии, Испании, Марокко, на Аляске и островах Тихого океана. Эта система дежурства получила условное наименование «Ответные действия». Такое название маскировало истинную сущность передового базирования, цель которого состояла в том, чтобы обеспечить успех первого внезапного ядерного удара по СССР.

Дежурство части сил стратегической авиации на авиабазах, расположенных в непосредственной близости от границ СССР и его союзников, увеличивало возможности более быстрого, одновременного и массированного ее применения.

В рамках стратегии «массированного возмездия» была принята и так называемая авиационная доктрина, в которой были пересмотрены не только принципы боевого использования, но и тактика действий различных родов авиации в условиях применения ядерного оружия1. В документе указывалось, что ВВС являются основным военным средством, обеспечивающим захват инициативы и достижение решительных результатов в войне. Главное место среди родов авиации отводилось стратегическим бомбардировщикам как средству, способному в короткий срок нанести противнику невосполнимые потери.

Вооруженная атомными, водородными, бактериологическими и химическими бомбами, стратегическая авиация рассматривалась как сила, обеспечивающая «национальную безопасность» и как оружие устрашения.

По расчетам американского военно-политического руководства, стратегическая авиация уже в начальном периоде будущей ядерной войны должна была сыграть особую, решающую роль. Первые удары по жизненно важным объектам военного и экономического потенциала противника предполагалось нанести с максимальным использованием фактора внезапноВ США под «авиационной доктриной» понимаются теоретические

–  –  –

сти. В отличие от 40-х гг., когда преимущество американской авиатехники было почти абсолютным, теперь стратегической авиации предстояло действовать не сольно, а в тесном взаимодействии с другими родами авиации. Генерал К. Лемэй, в тот период возглавлявший САК, так формулировал задачи, стоящие перед стратегической авиацией: поражение жизненно важных объектов противника, в первую очередь — аэродромов базирования авиации, способной нести атомное оружие, а также предприятий атомной промышленности; полное разрушение промышленных объектов и других источников мощи противника путем проведения массированных ударов по заранее намеченным целям; постоянная готовность к поддержке действий сухопутных войск.

Наиболее эффективной формой боевого применения стратегической авиации называлась воздушная операция, которая должна была проводиться по планам верховного командования. В операции предполагалось участие не только сил стратегической авиации, но также тактической и палубной авиации, находящейся на театрах военных действий, причем действия всех этих компонентов должны были быть заранее спланированы по времени и целям. Носители ядерного оружия должны были действовать с передовых баз, расположенных в европейских странах НАТО. Главнокомандующий объединенными вооруженными силами НАТО в Европе генерал Гюнтер в 1954 г. заявил: «Мы определили, что наша стратегия в центре требует применения ядерного оружия независимо от того, будет ли оно применено противником или нет» [17].

Вскоре, однако, выяснилось, что стратегия «массированного возмездия» малопригодна для достижения политических целей. Например, она по определению была бессильна остановить распад колониальной системы.

К тому же, как известно, американская атомная монополия оказалась недолговечной. В СССР работы по созданию ядерного оружия были начаты весной 1943 г. Толчком к этому послужили сообщения внешней разведки о проведении соответствующих исследований за рубежом, прежде всего в Германии. Под руководством И. В. Курчатова создается «Лаборатория измерительных приборов Академии наук», чья деятельность, ГЛАВА 5 2 83 однако, далеко выходила за рамки названия. По ряду причин, в первую очередь финансового характера, в течение первых двух лет работа находилась на стадии предварительных оценок и экспериментов.

Атомная бомбардировка Японии послужила катализатором осуществления ядерной программы в СССР. Уже 20 августа 1945 г. выходит постановление ГКО, согласно которому образуется Специальный комитет, в ведение которого включается организация всех необходимых работ по созданию атомного оружия. Его председателем стал Л. П. Берия, являвшийся в этот период заместителем председателя Совета народных комиссаров. Для непосредственного руководства атомным проектом образуется Первое главное управление при СНК во главе с Б. Л. Ванниковым, чьим заместителем назначается И. В. Курчатов.

Работы велись в чрезвычайно высоком темпе. Активно строились объекты для добычи и переработки урана, плутония, конструирования и серийного производства атомных бомб.

Первоначально, летом 1946 г., планировалось изготовить бомбы двух типов: плутониевого и уранового, то есть повторить американский путь (известно, что благодаря деятельности советской разведки наши ученые имели достаточно подробное представление о работе своих американских коллег). Однако проделанные расчеты и эксперименты показали, что урановая бомба имеет недостаточно высокую эффективность.

Из-за низких темпов накопления плутония к лету 1949 г.

можно было изготовить только один заряд. Для взрыва РДС-1 был выбран полигон № 2, расположенный к западу от Семипалатинска. Там сооружается специальная 30-метровая башня, подобная той, которая использовалась американцами для испытаний в Нью-Мексико.

Выбор «башенного варианта» был предопределен тем, что если бомба в первый раз по каким-либо причинам не взорвалась, то после устранения неполадок были возможны новые попытки. При сбросе с самолета такой возможности не было, так как при ударе о землю бомба разрушалась.

Еще в 1947 г. В. М. Молотов от имени советского правительства сделал официальное заявление о том, что секрета атомной бомбы для СССР больше не существует. В США ему тогда ГЛАВА 5

После испытаний. Ядерный полигон в Семипалатинске

не поверили, решив, что имеют дело с блефом. И вот 29 августа 1949 г. испытание было проведено успешно, а монополия США на атомное оружие перестала существовать. 3 сентября самолет-разведчик B-29 американских ВВС, совершая плановый полет над северной частью Тихого океана, недалеко от полуострова Камчатка, обнаружил повышенную радиоактивность взятой пробы воздуха. Последующий анализ позволил американцам сделать вывод о проведенном в СССР ядерном взрыве. 25 сентября ТАСС официально сообщило, что в Советском Союзе освоено производство атомного оружия1.

Столь быстрое создание Советским Союзом атомного оружия вызвало на Западе и прежде всего в США значительный резонанс. Американское руководство восприняло успешные испытания под Семипалатинском как первый шаг на пути ликвидации геостратегической неуязвимости США. Уже в январе 1950 г. президент Трумэн принимает решение об активизации работ «над всеми видами атомного оружия, включая водород

<

Правда. 1949. 25 сент.

ГЛАВА 5 285

ное». Таким образом, начинается гонка термоядерных вооружений, в которую следом за США включается СССР, а позже Великобритания, Франция и Китай.

В Советском Союзе вскоре после взрыва под Семипалатинском разрабатывается серийная атомная бомба, имевшая при весе 3 т мощность в 40 кт тротила (у РДС-1 было соответственно 5 и 20 кт). Это оказалось возможным за счет создания принципиально новой конструкции, фокусирующей действие продуктов обычного взрыва на центральный ядерный заряд.

И в дальнейшем работы идут по пути значительного увеличения удельной мощности атомных зарядов при одновременном уменьшении их габаритов и веса.

В октябре 1951 г. И. В. Сталин заявил о плановом и систематическом характере работ по совершенствованию ядерного оружия [18]. И действительно: в 1950 – 1955 гг. в СССР была осуществлена целая серия успешных испытаний атомных бомб различного типа, а 12 августа 1953 г. стал «днем рождения»

советской водородной бомбы.

И. В. Курчатов на сессии Верховного Совета СССР в 1956 г.

подчеркивал, что создание советской водородной бомбы — это ответ на американские планы ведения атомной войны против СССР [19]. В начале 60-х гг. были испытаны ядерные боеприпасы мощностью 30 – 50 мегатонн.

Советский Союз, создав значительный арсенал ядерных боеприпасов, нашел и решение проблемы доставки их к цели.

Принципиальное решение о разработке отечественного бомбардировщика, близкого по своим летно-техническим характеристикам к американскому Б-29, было принято в конце 1943 г.

Однако трудности финансового, экономического и организационного характера не позволили оперативно решить эту проблему. Проект самолета, разработанного в КБ А. Н. Туполева, не отвечал требованиям, предъявляемым к нему военновоздушными силами. Отставание от передовой авиационной техники становилось все более значительным, что не являлось секретом для американцев. По мнению экспертов ВВС США, советская авиация дальнего действия была таковой только по названию, а на деле располагала лишь устаревшими машинами без ближайших перспектив их замены на более совреГЛАВА 5 менные. США и Великобритания, по отзыву этих специалистов, имели подавляющее превосходство как по количеству, так и по качеству бомбардировщиков дальнего действия [20].

В сложившейся обстановке советское руководство принимает решение скопировать самолет B-29 (четыре такие машины во время войны совершили вынужденную посадку на советской дальневосточной территории и были интернированы). Конструкторское бюро Туполева получает соответствующее правительственное задание. Определен и срок — 2 года. Подобный шаг носил вынужденный характер, но в связи с существенным отставанием Советского Союза в авиастроении был наиболее предпочтительным выходом, поскольку значительно упрощал задачу. Тем не менее она оставалась весьма сложной, ведь требовалось, помимо всего прочего, коренным образом изменить технологический процесс, причем как на авиационных заводах, так и на смежных предприятиях.

3 августа 1947 г. на воздушном параде в Тушино тройка самолетов, получивших обозначение Б-4 (позже Ту-4), была показана публике, а всего с 1948 по 1952 г. было построено 850 таких машин [21]. Создание и серийное производство Ту-4 подготовило почву для появления последующих советских стратегических бомбардировщиков: Ту-16, Ту-95, М-4 и др.

И все же в Кремле, сознавая свое серьезное отставание от США в развитии стратегической авиации, отказались буквально повторять их путь. В качестве основного носителя ядерных зарядов были избраны ракеты. Это стало верным решением, оказавшимся неожиданным и сильным ходом в глобальном военно-политическом противоборстве с США. Его организационный, научный и экономический фундамент закладывался еще в первые послевоенные годы.

Надо сказать, что успехи Германии в разработке и применении ракет Фау-1 и Фау-2 обусловили повышенное внимание к данной проблеме со стороны США и СССР. В апреле 1945 г. около 500 ведущих специалистов немецкого ракетноконструкторского бюро во главе с В. фон Брауном сдались в плен к американцам, а уже осенью того же года в форте Блисс (США) началась работа по сборке ракет из деталей, вывезенных из оккупированной Германии, и их совершенствованию.

ГЛАВА 5 287 В советской оккупационной зоне весной 1945 г. создается организация под кодовым обозначением Институт «Нордхаузен» — по названию города, где находился подземный завод по производству Фау-2. Здесь работало около 200 немецких ракетчиков из числа тех, кто не ушел к американцам. В конце 1946 г. институт был переведен в СССР; немецкие специалисты проводили свои исследования в нем около трех лет, затем они были возвращены в Германию.

Постановлением правительства СССР от 13 мая 1946 г. были созданы специальные управленческие структуры, на которые возлагалось непосредственное руководство ракетостроением.

Среди них: Специальный комитет по реактивной технике при Совете министров (в последующем — Специальный комитет при СМ СССР); 7-е Главное управление Министерства вооружения [22]. Общее руководство было поручено Г. М. Маленкову, а его первым заместителем, фактически отвечавшим за все дело, стал министр вооружения Д. Ф. Устинов.

Процесс оснащения Вооруженных Сил ракетным оружием требовал строгой регламентации эксплуатации и обслуживания новой техники. Образованное в Министерстве Вооруженных Сил 4-е Главное управление отвечало за изучение состояния и развития современного реактивного вооружения, разработку системы вооружения им армии и флота, составление сводных планов научно-исследовательских и опытных работ, а также планов серийных заказов, контроль за работой аналогичных управлений видов Вооруженных Сил и координацию их деятельности, контроль за внедрением реактивного вооружения в войсках и за его эксплуатацией, выработку предложений о внедрении новых образцов реактивного вооружения [23].

Первое время коллектив ракетно-конструкторского бюро под руководством С. П. Королева восстанавливал точные чертежи Фау-2 с помощью немецких специалистов и захваченной документации. Дело осложнялось тем, что наиболее ценная ее часть попала к американцам или была уничтожена. Из разрозненных деталей и узлов, найденных на немецких заводах, а частично сделанных в СССР, удалось собрать 11 ракет Фау-2, пробные пуски которых показали низкую надежность ракет.

ГЛАВА 5 В том же году была завершена работа над созданием первой отечественной ракеты Р-1 с дальностью полета 270 км.

Во многом она копировала Фау-2, но была целиком изготовлена на советских заводах. В октябре 1948 г. состоялся ее первый успешный пуск. Он выявил высокие качества ракеты как эффективного средства доставки мощных боевых зарядов к цели. Р-1 обладала большой скоростью полета и имела значительную в то время высоту траектории. Принятие на вооружение решением правительства от 28 ноября 1950 г.

такой ракеты означало, что Советские Вооруженные Силы получили принципиально новое оружие — баллистические ракеты. Спустя три года была испытана более совершенная ракета Р-2 с дальностью полета 600 км. Она поступила на вооружение созданных к тому времени ракетных частей в ноябре 1951 г.

Разработка и организация производства ракетной техники продолжались и в дальнейшем. Так, в 1951 – 1953 гг. в СССР были успешно проведены запуски ракет в верхние слои атмосферы с высотой полета до 450 км. Осуществлялась работа по созданию ракеты Р-5М, способной нести как обычный, так и ядерный заряд. Эта ракета была первой баллистической ракетой средней дальности с максимальной дальностью полета 1200 км и подлетным временем в 10 минут. Параллельно с Р-5М велась разработка ракеты Р-11, которая в апреле 1953 г. прошла испытания и после существенной модернизации под кодовым наименованием Р-11М в июле 1955 г. была принята на вооружение Сухопутных войск Вооруженных Сил [24].

Таким образом, к 1956 г. в нашей стране было создано несколько образцов отечественных баллистических ракет с дальностью полета до 1200 км, которые имели как обычное, так и ядерное снаряжение головных частей.

Это означало, что Советский Союз получил в свое распоряжение такие средства военной силы, которое были соизмеримы с американскими. Однако дальность их полета оставалась явно недостаточной, и руководство СССР поставило перед учеными и ракетостроителями задачу сосредоточить усилия на создании межконтинентальных средств доставки ядерных и термоядерных боеприпасов к цели. Это был принципиально новый подход ГЛАВА 5 289 к вопросам развития средств и способов вооруженной борьбы с учетом требований современной войны.

В 1956 – 1957 гг. велась разработка и подготовка к производству межконтинентальных ракет Р-7 и ракет средней дальности Р-12 (до 2000 км). В последующие годы на базе первых межконтинентальных ракет были созданы мощные ракетыносители, с помощью которых производились запуски космических аппаратов всех типов.

21 августа 1957 г. в Советском Союзе впервые в мире была успешно испытана межконтинентальная, многоступенчатая баллистическая ракета (МБР) Р-7. В заявлении ТАСС говорилось: «На днях осуществлен запуск сверхдальней, межконтинентальной, многоступенчатой баллистической ракеты. Испытания ракеты прошли успешно, они полностью подтвердили правильность расчетов и выбранной конструкции. Полет ракеты происходил на очень большой, еще до сих пор недоступной высоте. Пройдя в минимальное время огромное расстояние, ракета попала в заданный район»1.

Советский Союз уверенно вступил в ракетно-ядерную эру и получил полное право называться сверхдержавой.

Появление в СССР современных вооружений (межконтинентальные баллистические ракеты, атомные подводные лодки-ракетоносцы, зенитные ракетные комплексы, стратегические бомбардировщики и т.д.), требующих небольшого, но высококвалифицированного персонала для их обслуживания, позволило советскому правительству пойти на сокращение громоздких и дорогостоящих сухопутных войск. Этому способствовало и общее потепление международного климата в середине 50-х гг. В 1953 г. закончилась война в Корее; в 1954-м были подписаны Женевские соглашения, прекратившие войну в Индокитае; в 1955-м из Австрии были выведены оккупационные войска, и она стала нейтральным государством; готовилась первая после войны встреча глав правительств СССР, США, Англии и Франции.

В связи с этим в 1955 г. СССР сократил численность своих вооруженных сил на 640 тыс. человек, в 1956-м — еще на

Правда. 1957. 27 авг.

ГЛАВА 5

1,2 млн, в 1957-м — на 300 тыс. человек. Были расформированы 63 дивизии и бригады, часть военных училищ, 375 кораблей поставлено на консервацию. В заявлении советского правительства от 14 мая 1956 г. говорилось, что СССР «стремится содействовать делу практического осуществления программы разоружения». На встрече в верхах в Женеве летом 1955 г. СССР предложил сократить вооруженные силы Советского Союза, США и Китая до 1 – 1,5 млн человек, а Англии и Франции — до 650 тыс. человек [25].

Однако эта инициатива Советского Союза не была принята Западом. Крайнее недоверие, существовавшее между участниками холодной войны, не позволяло разработать и применить на практике действенные меры контроля над процессом разоружения, что делало его почти невозможным. И еще одно принципиальное обстоятельство: США и их союзники все еще не воспринимали СССР на равных, по-прежнему рассчитывали на свое преимущество в вооружениях и экономическом потенциале.

Правда, к этому времени в Вашингтоне пришли к выводу, что прежние доктринальные установки исчерпали себя. Создание в СССР ракетно-ядерного оружия, способного поражать цели на американской территории, девальвировало стратегию «массированного возмездия», лишив США статуса единственной сверхдержавы и неуязвимости, но не амбиций и иллюзий.

Достижения СССР в области создания новейших вооружений привели к заметному изменению общей военно-политической ситуации. Осенью 1957 г. Советский Союз открыл для человечества космическую эру: вывод на орбиту искусственных спутников Земли имел прежде всего гуманитарное значение.

Был, однако, у этого события и выраженный военный аспект.

Факт запуска свидетельствовал о том, что СССР получил в свое распоряжение средства доставки ядерных зарядов на американский континент. Поэтому неудивительно, что запуск спутников вызвал «серьезные сомнения относительно адекватности военных, политических и экономических приготовлений, на которые западные державы до сих пор полагались» [26].

Последующие космические свершения Советского Союза, особенно облет советским спутником Луны (1959) и полет ГЛАВА 5 291 Первый искусственный спутник Земли Ю. А. Гагарина (1961), показали, что Советский Союз вырвался вперед в деле освоения ракетных технологий. В Соединенных Штатах все громче звучали утверждения об их «ракетном отставании от СССР».

Позитивные процессы набирали силу и в советской экономике. Специальная комиссия Конгресса по определению национальных целей США, образованная в 1960 г. по указанию президента Д. Эйзенхауэра, прогнозировала в текущем десятилетии рост промышленного производства в США и Западной Европе на уровне 40 %, тогда как в Советском Союзе — 70 %, а в Китае — 100 % [27].

В этих условиях Вашингтон инициировал разработку новой стратегической доктрины, тем более что концепция «массированного возмездия» уже не отвечала требованиям времени. Стала очевидной невозможность применения воздушноядерной мощи против стран третьего мира, как ввиду низкой эффективности этого шага, так и в силу высокого риска тяжелых осложнений. Обретенная СССР способность аналогичными средствами действовать по территории США окончательно поставила крест на старых доктринальных установках [28].

Требовалось разработать такую стратегию, которая давала бы ГЛАВА 5 американскому руководству новые возможности эффективно использовать военную силу как инструмент политики.

Ответом на эту потребность стала стратегия «гибкого реагирования», вобравшая в себя важные генетические черты своей предшественницы. «Концепция гибкого реагирования не означает, — отмечали на Западе, — отмены массированного возмездия, которая является ее дополнением» [29].

В Вашингтоне признали, что СССР, сделав ставку на ракеты, а не на самолеты, создал адекватную угрозу США и получил ряд преимуществ в стратегических вооружениях. Даже с учетом недостатков, присущих ракетам того времени (низкая надежность, малая точность, уязвимость стартовых позиций), такие их преимущества как скорость и трудность перехвата, привели к тому, что к концу 50-х гг. ракетное оружие стратегического назначения стало играть в структуре стратегических ядерных сил (СЯС) США заметную роль. К тому же с помощью ракет можно было наносить удары не только по объектам экономики, но и непосредственно по стратегическим силам противника [30]. Ракетно-ядерные средства нападения быстро превратились в важнейший инструмент политики холодной войны. Процесс ускорился с завершением работ по созданию первых типов ракет стратегического назначения — МБР «Атлас» и «Титан», а также ракет средней дальности — «Тор» и «Юпитер».

Теперь «ядерное сдерживание» рассматривалась трояко:

— во-первых, как угроза применения силы с целью утверждения национальных интересов США во внешнем мире. При этом допускалась возможность нанесения первого, упреждающего удара по стратегическому потенциалу противника (так называемый контрсиловой удар);

— во-вторых, как угроза нанесения «неприемлемого ущерба» противнику в ходе ответного удара при его нападении на США (так называемый контрценностный удар);

— в-третьих, как вариации и сочетание первых двух типов с целью устрашения.

В рамках стратегии «гибкого реагирования» часть стратегических средств воздушно-ракетного нападения требовалось перенацелить с городов СССР на его ракетные и авиационные базы с тем, чтобы минимизировать ответный советский ГЛАВА 5 293 удар, но и задача нанесения сокрушающего удара по военноэкономическому потенциалу СССР и его крупным городам с повестки дня не снималась.

Такая постановка вопроса требовала увеличения числа стратегических ракет и улучшения их тактико-технических характеристик: сокращения подлетного времени до целей, повышения живучести и точности.

Эти задачи была призвана решить принятая при президенте Д. Кеннеди программа развертывания стратегических вооружений, которая предусматривала создание стратегической триады: межконтинентальных баллистических ракет (МБР), баллистических ракет на подводных лодках (БРПЛ) и стратегических бомбардировщиков (СБ); повышение технической надежности ракет и оснащение их разделяющимися головными частями индивидуального наведения (РГЧ ИН); создание против СССР дополнительной стратегической угрозы путем развертывания в Европе ракет средней дальности «Тор» и «Юпитер» и подводных лодок с ракетами «Поларис» [31].

По планам, разработанным в ведомстве Р. Макнамары (министр обороны в администрации Д. Кеннеди), СЯС США могли нанести первый контрсиловой удар по стратегическим объектам СССР, а затем, после ослабленного ответного советского удара, нанести второй удар по городам Советского Союза. Если же первый удар по США наносил СССР, то предполагалось в контрценностном ударе по СССР нанести ему неприемлемый ущерб, уничтожив минимум 25 % населения и 50 – 70 % промышленности.

Расчеты показывали, что в случае советского удара по американским городам США теряли около 100 млн человек, если же ракетно-ядерная война сводилась бы к обмену контрсиловыми ударами с американским первенством, то США имели шанс выиграть войну со значительно меньшими потерями [32].

В 1962 г. Кеннеди открыто заявил, что «при определенных условиях мы должны быть готовы к применению ядерного оружия первыми»1. Здесь явно присутствовал и дополнительный психологический расчет. СССР внушалось, что США не остановятся ни перед чем. «Мы даем нашему возможному противнику

Правда. 1983. 30 мая.

ГЛАВА 5

наисильнейший побудительный мотив… чтобы воздержаться от удара по нашим городам», — подчеркивал Макнамара [33].

К 1967 г. СЯС США насчитывали 1054 ракеты «Минитмен»

и 108 «Титан-2», 41 атомную подводную лодку с 656 ракетами «Поларис», 500 стратегических бомбардировщиков В-52. В дополнение к этому Великобритания имела 4 атомные подводные лодки, вооруженные ракетами «Поларис», и 80 стратегических бомбардировщиков, Франция — 45 стратегических бомбардировщиков [29, c. 256].

Наращивал свой ядерный потенциал и Советский Союз.

В 1959 г. был создан новый вид вооруженных сил — РВСН.

В том же году поступил на вооружение ракетный комплекс Р-12 (дальность — 2000 км), в следующем году — межконтинентальная ракета Р-7, в 1961 г. — ракетный комплекс Р-14 (дальность — 4500 км) и межконтинентальная ракета Р-16 [34].

Главным элементом в стратегических вооружениях оставались межконтинентальные ракеты. И хотя здесь в начале 60-х гг. в количественном отношении СССР значительно отставал от США, сам факт, что он может нанести ракетный удар по американским городам, имел принципиальное значение.

Обе страны оказались уязвимыми для ракетно-ядерных ударов, поскольку не имели средств защиты от МБР, а время подлета ракет к целям было равным и составляло около 30 мин. Эта ситуация устраивала Советский Союз, так как именно к такому положению вещей он долгое время стремился, но не устраивала Соединенные Штаты, ибо они ничего не приобрели, но зато потеряли безопасность.

Поэтому в Вашингтоне решили создать ракетные группировки в непосредственной близости от границ СССР, что позволяло значительно сократить подлетное время и обеспечить себе наиболее выгодные условия на случай ракетно-ядерной войны. На сессии совета НАТО в декабре 1957 г. государственный секретарь США Д. Даллес предложил разместить ракеты средней дальности в европейских странах альянса. Англия, Турция, а позднее Италия дали свое согласие.

«Тор» и «Юпитер» (дальность 2700 – 2800 км) были приняты на вооружение в 1958 г. Они стали оружием первого удара, что косвенно подтверждалось высоким временем их подготовГЛАВА 5 29 5 ки к пуску и низкой защищенностью (они располагались на незащищенных стартовых площадках). По оценке самих американских военных экспертов, эти ракеты были «фактически бесполезны для чего-либо другого, кроме как для первого удара» [35]. А следовательно, территории стран, где они дислоцировались, становились первоочередной целью для ответного удара СССР. Осознание этой факта удержало другие страны НАТО последовать примеру Англии, Италии и Турции.

В течение последующих двух лет в Великобритании были размещены четыре эскадрильи (60 пусковых установок) ракет «Тор», в Италии — две эскадрильи (30 пусковых установок) «Юпитер», в Турции — одна эскадрилья (15 пусковых установок) ракет «Юпитер». Их размещение в названных странах позволяло не только сократить подлетное время, но и рассредоточить средства ядерного нападения.

Таким образом, стратегическая обстановка на европейском континенте изменилась в худшую для Советского Союза сторону: теперь уже через 8 – 12 минут ракеты НАТО могли поразить объекты на Европейской части СССР и в других странах Варшавского Договора. Американское руководство испытывало по этому поводу «глубокое удовлетворение».

Во время встречи Кеннеди и Хрущева в Вене в 1961 г. американский президент заметил, что запасы ядерного оружия позволяют США дважды уничтожить СССР. Но Хрущев в присущем ему своеобразном стиле ответил, что мы, мол, «в отличие от вас, люди не кровожадные, это вы намереваетесь бить по мертвым, а нам и одного раза достаточно» [36].

–  –  –

Как мы уже выяснили, своеобразным стержнем военнополитических отношений СССР и США в годы холодной войны выступал баланс стратегических наступательных вооружений, который в значительной мере определял военную безопасность ГЛАВА 5 сторон. Исторически он эволюционировал от позиции безраздельного монополизма Соединенных Штатов в данной области до установления и поддержания военно-стратегического паритета.

По сути, борьба за паритет велась Советским Союзом с самого начала холодной войны и вплоть до ее окончания, но в рамках заявленной в разделе проблемы мы сконцентрируем внимание на 60 – 80-х гг. как наиболее важном временном периоде.

Взаимоприемлемое разрешение Карибского кризиса способствовало ослаблению открытой конфронтации и, как казалось, создало предпосылки для продолжения диалога между Западом и Востоком. В этом смысле заключение 5 августа 1963 г. Договора о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, космосе и под водой между США, СССР и Великобританией стало несомненным успехом политики компромисса или, говоря иначе, «мирного сосуществования государств с различным общественным строем».

Однако временное снижение напряженности в отношениях сверхдержав совсем не означало, что холодная война идет к завершению. Напротив, очень скоро она обрела второе дыхание и дала мощный импульс новому витку гонки вооружений. На наш взгляд, это было неизбежно.

Дело в том, что теперь, когда СССР стал полноправным обладателем ракетно-ядерного оружия стратегического назначения, достижение паритета с США стало для него во многом Таблица 1. Ядерный баланс в 1963 г.

–  –  –

технической задачей. Да — сложной, да — весьма затратной, да — приоритетной, но все-таки технической. К тому же в результате Карибского кризиса советское руководство лишний раз убедилось в том, что США крайне чувствительны к собственной безопасности, а ускоренное совершенствование и наращивание стратегических вооружений позволяло СССР, уже не размещая своих ракет на чужой территории, как бы воспроизвести кубинский сценарий в новом качестве. В самом деле:

уже ни с кем не договариваясь и без дополнительных рисков можно было заставить американцев почувствовать себя под прицелом, то есть испытать те же чувства, что испытывали в Советском Союзе на протяжении двух десятков лет. Таким образом, осуществление уже готовых к реализации ракетноядерных программ означало для Кремля и качественное укрепление собственной военной безопасности, и удовлетворение чувства справедливости.

Что касается Соединенных Штатов, то они считали для себя единственно возможным вариантом действий сохранение подавляющего военного превосходства. Такой курс был для них и традиционным, и естественным, не говоря уже о том, что полностью соответствовал национальному характеру. Дж. Кеннану принадлежит достаточно честное высказывание на сей счет: «Давайте не будем наводить тень на ясный день, сваливая всю ответственность на наших противников. Мы должны помнить, что именно мы, американцы, на каждом повороте пути были инициаторами дальнейшей разработки подобного (ядерного. — Н. И.) оружия. Мы первые создали и провели испытания такого устройства, первыми создали водородную бомбу, мы первыми создали многозарядную боеголовку, мы отклонили всякие предложения отказаться в принципе от применения ядерного оружия первыми, и мы одни — да простит нам бог — употребили это оружие против десятков тысяч беззащитных мирных граждан» [37].

И еще одно. Если верно наше предположение об изменении американской стратегии ведения холодной войны под влиянием Карибского кризиса, то расчет Вашингтона на изматывание СССР в гонке вооружений приобрел с этого времени самостоятельное значение, тем более что в Белом доме в то ГЛАВА 5 время, по-видимому, еще не верили в возможность достижения Советским Союзом паритета с США.

Что же такое паритет?

С точки зрения формальной логики и житейского здравого смысла, ядерный паритет — это ситуация, когда противоборствующие стороны обладают соизмеримыми возможностями стратегических ядерных сил.

Если дополнить данное «бытовое» определение дополнительными характеристиками, то военно-стратегический паритет может быть охарактеризован как такое соотношение стратегических сил и средств, которое в возможной войне не обеспечивает ни одной стороне возможность достижения рациональных политических целей военными средствами. В этом смысле стратегический паритет исключает ядерную войну из числа вариантов решения спорных международных вопросов, превращая ее в иррациональное средство политики.

Достижение и поддержание военно-стратегического паритета есть исторически закономерное явление мировой истории, поскольку оно выступает выражением естественного стремления общественных систем к равновесию. Главной качественной характеристикой такого равновесия в биполярном мире стало наличие у каждой из противоборствующих сторон такого потенциала ракетно-ядерного оружия, который был достаточен для нанесения ответного удара по агрессору с неприемлемым для него ущербом.

Характер противоборства СССР и США в сфере ракетноядерных вооружений в известной мере определяло геостратегическое положение этих стран. Советский Союз — континентальная держава, занимавшая или контролировавшая большую часть евразийского континента. Основным компонентом ядерной триады СССР при этом были наземные межконтинентальные баллистические ракеты. США, напротив, — морская держава, имеющая свободные выходы в Атлантический и Тихий океаны. При этом главные союзники США находились в Западной Европе, что предполагало большую протяженность линий морских и воздушных коммуникаций между ними. Поэтому Соединенные Штаты сделали ставку на военно-морские силы с упором на развитие атомного подводного флота с БРПЛ. ВажГЛАВА 5 29 9 нейшим элементом американской триады исторически являлась также стратегическая авиация.

Противоположность геостратегического положения СССР и США влияла, таким образом, на формирование дисбалансов в структуре СНВ сторон. Эти дисбалансы, в свою очередь, усиливали взаимное недоверие сторон, стимулируя стремление накопить возможно большее количество вооружений с целью обеспечения гарантированного уровня своей безопасности.

Развитие стратегических сил США и НАТО. К 1962 г.

США уже имели значительные силы межконтинентальных бомбардировщиков и баллистических ракет. Общее число ядерных боеголовок в американских арсеналах увеличилось с 2 тыс.

в 1955 г. до более 4 тыс. в 1962 г. [38]. Таким образом, значительное ракетно-ядерное превосходство Соединенных Штатов над СССР было очевидным.

В 1963 – 1964 гг. в США были введены в строй четыре ракетные базы, на каждой из которых имелось по крылу ракет «Минитмен» (150 – 200 ракет). На вооружение также поступили тяжелые МБР «Титан-2» [39]. В отличие от МБР первого поколения, которые запускались с поверхности земли, новые ракеты могли запускаться непосредственно из шахт. Полным ходом велось и строительство атомных подводных лодок (АПЛ) с ракетами «Поларис». Ежемесячно на воду спускался один атомный ракетоносец. И если правительство Д. Эйзенхауэра планировало построить 45 АПЛ к 1970 г., то обновленная программа предусматривала уже к 1964 г. ввести в строй 41 лодку.

Даже по оценкам специалистов Пентагона такой ядерный арсенал превышал в 5 раз те критерии, которые ведомство министра обороны США Р. Макнамары считало достаточным для «гарантированного уничтожения» намеченных на территории СССР объектов. Сам Макнамара признавал, что «с теми силами, которые мы предлагаем поддерживать, мы будем иметь даже излишек ядерной мощи сверх наших потребностей» [40].

С 1962 по 1965 г. государства НАТО увеличили свои военные бюджеты в среднем на 30 % [41]. Лидирующую роль играли США, чей военный бюджет рос ежегодно. Если в 1964 / 65 ГЛАВА 5 финансовом году военные расходы США составили 51,9 млрд долларов, то в 1967 / 68 финансовом году они возросли до 76,5 млрд, в следующем году — до 79,8 млрд долларов. Военнопромышленный комплекс становился все более мощным. Количество только первичных фирм-подрядчиков Пентагона достигло почти 20 тыс., а с учетом субподрядчиков — около 45 – 60 тыс. Целые отрасли промышленности ориентировались исключительно на обслуживание вооруженных сил США. На военные нужды шло 80 % продукции авиапромышленности, 60 % судостроения, 35 % электротехники. Ряд крупнейших фирм теснейшим образом был связан с военными заказами.

Так, например, 97 % продукции фирмы «Тиокол» шло на производство ракетного топлива, «Юнайтед Эркрафт» — 57 % и т.д. [42].

В результате объединенных усилий американского военнопромышленного комплекса и Пентагона был создан огромный арсенал стратегических средств нападения. США в 1967 г.

завершили создание стратегической триады, состоящей из 1054 пусковых установок МБР «Минитмен-1», «Минитмен-2», «Титан-2», 656 ракет «Поларис А-2» и «Поларис А-3» на 41 атомной подводной лодке, а также 615 тяжелых бомбардировщиков В-52, вооруженных сверхзвуковой крылатой ракетой «Хаунд Дог», и средних бомбардировщиков В-58. Общее число стратегических носителей составляло 2325. Кроме того, в Великобритании имелось 180 бомбардировщиков «Вулкан В-2» и «Виктор В-2» и 3 подводные лодки с ракетами «Поларис», во Франции — 62 стратегических бомбардировщика «Мираж» 4А и 1 ракетная подводная лодка.

Что касается СССР, то он располагал в тот период 600 носителей, включая только 2 атомные подводные лодки (по 16 пусковых установок на каждой) [43].

Столь выраженный перевес в силах позволил министру обороны США У. Клиффорду публично заявить в 1968 г.: «Мы имеем сегодня значительное военное превосходство над Советским Союзом, и я сделаю все, что в моих силах, для поддержания такого превосходства в дальнейшем» [44].

Поставленный перед фактом форсированного наращивания военной мощи США, Советский Союз был вынужден приниГЛАВА 5 3 01 Таблица 2. Количественный состав американской стратегической ядерной триады (1961) Виды стратегических средств доставки ядерных боеприпасов к целям

–  –  –

Общее число средств доставки стратегических ядерных боезарядов 1762 2368 *включая средние бомбардировщики передового базирования Источник: Кокошин А. А. В поисках выхода: военно-политические аспекты международной безопасности. М., 1989. С. 50.

мать меры для ликвидации американского стратегического преимущества. Закономерность советского ответа признавалась многими авторитетными американскими учеными и политическими деятелями. «Никто не ожидал, — писал профессор Принстонского университета С. Коэн, — что Советский Союз навсегда смирится со своим отставанием в военной области, которое наблюдалось в 60-е гг.; неизбежная ликвидация этого отставания всегда была основной предпосылкой и необходимой потребностью разрядки». С. Вэнс, государственный секретарь США в 1977 – 1980 гг., признавал: «Было неизбежно, что Советский Союз создаст потенциал, примерно равный нашему потенциалу». Р. Макнамара, вспоминая о военно-политической ситуации 60-х гг., писал: «Если бы я был советским министром обороны, я был бы чертовски озабочен неравенством сил.

И меня бы тревожило то, что Соединенные Штаты стараются создать потенциал первого удара»1.

В начале 60-х гг. с приходом к власти в США администрации Дж. Кеннеди была принята доктрина «гибкого реагирования». Ей соответствовали военно-стратегические концепции «эскалации превосходства», «стратегической ядерной триады»

Правда. 1983. 30 мая.

ГЛАВА 5

и «двух с половиной войн»1. В соответствии с указанной доктриной предусматривалось использование прямых и косвенных форм силового давления с целью не допустить каких-либо нежелательных для США действий со стороны СССР.

В рамках «стратегии гибкого реагирования» американцы добились согласия своих европейских союзников по Североатлантическому альянсу разместить на их территории запасы американских ядерных бомб и боеголовок для ракет оперативного и тактического назначения, которые находились в ведении верховного главнокомандующего силами НАТО в Европе — американского генерала. Косвенно данное решение означало санкцию на допуск ФРГ к носителям ядерного оружия.

Еще в 1957 г. на декабрьской сессии НАТО была принята директива МС-70, которая предусматривала подготовку к 1964 г. 30 боеготовых дивизий стран НАТО, оснащенных ядерным оружием [29, c. 250]. После этого и началось оснащение бундесвера носителями ядерного оружия. Поскольку планами предусматривалась передача ядерных боеприпасов сразу же с началом войны, руководство ФРГ настаивало, что уже в мирное время бундесвер должен располагать соответствующими боевыми средствами и обученными для их применения кадрами. Действительно, вскоре американские тактические ракеты «Онест Джон» (дивизион, оснащенный ими, позже имелся в каждом корпусе), крылатые ракеты «Матадор» оперативно-тактического назначения (дальность действия — до 1000 км), тактические самолеты-носители ядерного оружия стали поступать на вооружение бундесвера, хотя контроль над ядерными боеголовками оставался за США [41, c. 190].

Вообще к середине 60-х гг. в Европе находилось несколько сот военных объектов США, среди них около 130 крупных американских военно-воздушных, военно-морских и ракетных баз. Их сеть охватывала ФРГ, Великобританию, Италию, Турцию, Грецию, Испанию, Португалию, Бельгию, НидерланКонцепция «двух с половиной войн» предусматривала ведение Соеди

–  –  –

ды, Люксембург. Уже в 1963 г. ракетные части НАТО в Европе включали дивизионы ракет «Редстоун», «Сержант», «Капрал», «Онест Джон», тактических крылатых ракет «Лакросс». Атомная артиллерия калибра 280 и 203,2 мм насчитывала 26 дивизионов. В Средиземноморье на постоянной основе находился шестой американский флот, чтобы «иметь возможность, — как писали американские газеты, — в случае развязывания войны посылать свои самолеты с атомными бомбами в сердце России» [45].

В 1966 – 1967 гг. неуправляемые ракеты «Онест Джон» в ФРГ были заменены управляемыми ракетами «Ланс» с дальностью действия до 75 км, а крылатые ракеты «Матадор» — на более совершенные «Мейс» [17, c. 308].

В 1963 г. в распоряжение верховного главнокомандующего вооруженными силами НАТО в Европе были переданы три американские подводные лодки с ракетами «Поларис», часть английских стратегических бомбардировщиков «Вулкан»

и «Виктор». Канада, ФРГ, Бельгия, Нидерланды, Италия также передали в НАТО несколько эскадрилий тактических истребителей, способных нести ядерные бомбы. К НАТО также были приписаны самолеты — носители ядерных бомб из состава французской тактической авиации, размещенной в Западной Германии. Большая часть этих средств воздушного нападения составила в дальнейшем ядро так называемых мобильных сил НАТО. В 1965 г. они включали выделенные контингенты сухопутных войск Бельгии, Канады, ФРГ, Италии, Великобритании и США, а также части ВВС этих стран (без Канады) и ВВС Нидерландов [41, c. 265].

Однако и в новой стратегии главное место занимали стратегические ядерные силы. К 1967 г. США увеличили число ядерных боеголовок до более 2200 единиц, развернули работы по созданию системы ПРО отдельных районов США («Сентинел», затем «Сейфгард»), ускорили подготовку к принятию на вооружение ракет с разделяющимися головными частями индивидуального наведения.

Резко увеличившийся арсенал ядерных средств США потребовал создания единого в масштабе вооруженных сил планирующего органа. Вследствие этого руководство Соединенных ШтаГЛАВА 5 тов сформировало Стратегическое Авиационное Командование (САК) и Объединенный штаб, на который были возложены задачи определения объектов поражения противника и разработка плана ядерной войны в целом. За короткие сроки Объединенный штаб разработал единый план ведения ядерной войны. В нем, в частности, значился вариант первого массированного ядерного удара по СССР и КНР с применением около 3500 ядерных боеприпасов общей мощностью свыше 7800 мегатонн. Такой удар, по оценке Пентагона, мог повлечь за собой уничтожение не менее 280 млн человек в СССР и КНР. К лету 1961 г. план был уточнен, а затем утвержден президентом Кеннеди. Он основывался на превосходстве США над СССР не только в количестве ядерных зарядов1, но и в средствах доставки их к целям.

СССР старался не отставать от США: им создавалось мощное ракетно-ядерное оружие различного базирования, велись работы по ПРО, совершенствовалась ПВО. Это вело к значительному увеличению числа объектов, которые США планировали уничтожить как в контрсиловом, так и в контрценностном ударах. В 1960 г. их насчитывалось около 3000 (1-й единый объединенный оперативный план — СИОП-1), в СИОП-2 (1961) называлось 6000 целей, в СИОП-3 (1967) — 10 000 [46]. При этом военные аналитики предполагали, что СССР все равно будет способен причинить «неприемлемый ущерб» США даже во втором ударе. Тот же Макнамара признавал, что «эта взаимная способность и является для обеих наших стран самой сильной из всех возможных причин, побуждающих избежать ядерной войны» [47].

Анализ количественного соотношения американских и советских стратегических ракетно-ядерных сил и бомбардировщиков, проведенный Макнамарой, показывает, что если в 1960 – 1965 гг. Соединенные Штаты значительно превосходили СССР по СНВ, то уже в 1970 – 1975 гг. соотношение сил сторон в данных вооружениях выглядело примерно как равное.

В начале 70-х гг.

в Вашингтоне осознали новую реальность мировой политики, которая была сформулирована как «страСША в тот период имели 5000 ядерных боеголовок, СССР — 300 (см.:

–  –  –

тегический паритет» между Соединенными Штатами и Советским Союзом. В связи с этим в США были проведены «великие дебаты» по данному вопросу. В них приняли участие ведущие американские специалисты в области международных отношений и военной политики, в том числе профессор Гарвардского университета С. Хантингтон, сенатор У. Фулбрайт, бывший помощник президента США по вопросам национальной безопасности Г. Киссинджер, директор Института проблем коммунизма Колумбийского университета З. Бжезинский, известный военный теоретик Б. Броди, отставной генерал М. Тэйлор, консультант министерства обороны математик А. Уолстеттер и др. 1 августа 1972 г. был сделан официальный вывод, что ядерная война поставит под угрозу существование США «как современного государства» [48].

Признание данного факта вызвало публичный пересмотр американской политики. 18 февраля 1970 г. президент США Р. Никсон в послании конгрессу, названном «Новая стратегия в интересах мира», призвал опираться не только на силу, но и на переговоры с противостоящей стороной [49]. Спустя два года в послании от 25 февраля 1972 г. он заявил, что в истории мировой политики «завершилась целая эра, и США вступили в период коренного перехода в новую полосу международных отношений» [50, с. 19], а во время своего визита в Москву в мае того же года Никсон отметил, что «в ядерный век… не существует такого понятия, как безопасность, обеспеченная преобладанием силы»1.

Осознание реальных опасностей в ядерный век привело Л. И. Брежнева и Р. Никсона, лидеров двух сверхдержав, к политике разрядки. Не случайно, что именно в начале 70-х гг.

окрепли и получили дальнейшее развитие отношения стран советского блока с государствами Западной Европы: Великобританией, Францией, ФРГ, Италией и др. Так, в августе 1970 г. был заключен советско-западногерманский договор, по которому стороны приняли на себя обязательства соблюдать территориальную целостность всех государств в Европе, разрешать свои споры мирными средствами, воздерживаться от применения

–  –  –

силы и угрозы силой. Германская Демократическая Республика была принята в ООН. Ее договор с ФРГ (1971) подтвердил нерушимость западных границ ГДР. Польша и Чехословакия также заключили договоры с ФРГ (1970 и 1973 гг. соответственно).

В сентябре 1971 г. было подписано четырехстороннее (СССР, США, Великобритания и Франция) соглашение по Западному Берлину. Начались переговоры об ограничении стратегических вооружений, об ограничении ядерных вооружений в Европе, о взаимном сокращении вооруженных сил и вооружений в Центральной Европе.

В результате переговоров между СССР и США об ограничении стратегических вооружений (ОСВ), начавшихся в конце 1969 г. в Москве, в мае 1972 г. были подписаны два важных документа: Договор об ограничении систем противоракетной обороны (ПРО) и Временное соглашение между СССР и США о некоторых мерах в области ограничения стратегических наступательных вооружений (в прессе использовалось сокращенное наименование — ОСВ-1).

По Договору об ограничении систем ПРО, который был заявлен как бессрочный, Советский Союз и Соединенные ШтаГЛАВА 5 307 ты приняли на себя ряд обязательств, исходя из объективной взаимосвязи между оборонительными и наступательными стратегическими вооружениями.

Система ПРО характеризовалась в Договоре как система для борьбы со стратегическими баллистическими ракетами или их элементами на траекториях полета, состоящая из противоракет, пусковых установок противоракет и радиолокационных станций ПРО.

Статья I фиксировала обязательства сторон «не развертывать системы ПРО на территории своей страны и не создавать основу для такой обороны».

Каждой из сторон разрешалось (статья III) размещать системы ПРО лишь в двух районах:

а) в пределах одного района радиусом 150 км с центром, находящимся в столице данной стороны;

б) в пределах одного района радиусом 150 км, в котором расположены шахтные пусковые установки межконтинентальных баллистических ракет.

В каждом районе предусматривалось ограниченное число компонентов систем ПРО (противоракет, пусковых установок противоракет и радиолокационных станций ПРО). В одном районе разрешалось каждой из сторон иметь не более 100 противоракет. (В 1974 г. СССР и США подписали протокол к Договору, согласно которому количество районов размещения систем ПРО каждой стороны сокращалось до одного.) Согласно статье V, стороны обязались «не создавать, не испытывать и не развертывать системы или компоненты ПРО морского, воздушного, космического или мобильно-наземного базирования».

СССР и США обязались не передавать другим государствам и не размещать вне своей национальной территории системы ПРО или их компоненты, ограниченные Договором (статья IХ).

Выполнение договорных обязательств должно было контролироваться национальными техническими средствами с соблюдением общепризнанных норм международного права.

Важно отметить и то, что в статье ХI содержалось обязательство СССР и США «продолжить активные переговоры об ограничении стратегических вооружений», а статья ХIII преГЛАВА 5 дусматривала, что стороны должны «рассматривать по мере необходимости возможные предложения по дальнейшему повышению жизнеспособности настоящего Договора…». Бессрочный советско-американский Договор об ограничении систем противоракетной обороны вступил в силу 3 октября 1972 г.

Другое соглашение (ОСВ-1), заключенное сроком на 5 лет, накладывало определенные количественные и качественные ограничения на стационарные пусковые установки межконтинентальных баллистических ракет (МБР), пусковые установки баллистических ракет на подводных лодках (БРПЛ) и сами подводные лодки с баллистическими ракетами.

Паритетный уровень стратегических вооружений с их неотразимой и огромной разрушительной силой действительно лишил противостоящие стороны возможности использовать военную силу для достижения своих политических целей в глобальной войне, но сохранил и даже в известном смысле усилил риски. В этой связи, помимо уже охарактеризованных и широко известных соглашений, хотелось бы особо выделить малоизвестные широкой публике, но очень важные в контексте разговора о вынужденности разрядки договоренности о предотвращении так называемых несанкционированных действий (НСД). Речь идет о взаимных технических и организационных решениях, призванных исключить случайное (сбой аппаратуры, человеческий фактор) начало ядерной войны.

Однако политика разрядки, в основе которой лежал принцип мирного сосуществования государств с различным социальным строем, вызывала растущее противодействие со стороны влиятельных консервативных сил США. Стратегический паритет рассматривался ими как угроза национальной безопасности. «Американцы, — писал известный журналист Дж. Чейс, — всегда вели поиски неуязвимости. Американские лидеры — либо с помощью доктрин… либо с помощью военных систем, либо просто полагаясь на географию, — без устали прилагали усилия с целью достичь такого уровня безопасности, который был бы абсолютным» [51].

Есть основания считать, что знаменитый Уотергейтский скандал, приведший под угрозой импичмента к досрочной отставке президента США Р. Никсона, был инспирирован теми ГЛАВА 5 309 американскими политическими силами, которые полагали, что под политикой разрядки пора подводить черту.

Разрядка стала важным маневром, но вовсе не поворотом в политике США. Речь шла о том, чтобы совместно разработать правила, соблюдение которых позволило бы предотвратить всеобщую ядерную войну. Конечно, в определенном смысле разрядка стала открытым признанием того факта, что США (Запад в целом) не в состоянии одержать военную победу над своим историческим противником, но это ничуть не меняло в их глазах статус Советского Союза, который оставался для них смертельным врагом.

Советское руководство ошибалось, рассматривая разрядку как доказательство ослабления Запада и «углубления общего кризиса капитализма». Желаемое выдавалось за действительное в то время как именно США (страны НАТО в целом) обладали выраженным преимуществом в военно-экономическом и научно-техническом отношении перед СССР и ОВД.

Причем отставание Восточного блока становилось все более явным:

СССР быстро утрачивал динамизм в экономике; рост его национального дохода прекратился; «Косыгинские реформы», первоначально давшие значительный эффект, не получили развития; все больше сказывался дефицит передовых технологий.

К середине 80-х гг. развитые государства Запада производили 56,4 % мировой промышленной продукции мира, тогда как государства СЭВ — 21,3 % [52].

Принято сожалеть, что разрядка оказалась кратковременной. Но по-другому и быть не могло. Снизив вероятность «горячей» войны, она выполнила свою историческую миссию и быстро закончилась, поскольку мешала войне холодной, которую США намеревались продолжать до победного конца.

Если оценивать период разрядки в традиционном ключе, то следует заметить, что сторонам удалось добиться прогресса только в тех случаях, когда оценки СССР и США совпадали практически полностью, в частности в отношении признания бессмысленности дальнейшего количественного наращивания ядерных вооружений или опасности НСД.

Но паритет в принципе не мог устраивать правящие круги США. Тот же Никсон в 1973 г., отвергая политику «равной ГЛАВА 5 безопасности», говорил, что «США не могут вверять свою судьбу целиком или даже в большой степени доброй воле других»

[53]. И это при том, что паритет, несмотря на испытываемую в СССР определенную эйфорию по поводу его достижения, представлял собой лишь примерное равенство по количественным параметрам военной силы: ядерным зарядам, средствам их доставки, обычным вооружениям в Европе.

Казалось бы, Белый дом сменил старую доктрину «ядерного превосходства» на новую доктрину «достаточности». Никсон отмечал: «Наша цель состоит в том, чтобы иметь уверенность, что Соединенные Штаты обладают достаточной военной мощью, чтобы защитить свои интересы и поддержать те обязательства, которые администрация считает существенными для интересов США во всем мире. Мне кажется, «достаточность»

была бы лучшим термином, нежели превосходство или паритет» [54]. Однако «достаточность» не мыслилась Вашингтоном вне еще одной доктринальной установки — «реалистического устрашения».

В ее основу были положены три главных принципа: «сила» — стремление к превосходству в стратегических наступательных вооружениях; «партнерство» с союзниками при значительном увеличении их военного вклада в наращивание военной мощи Запада; «переговоры» между СССР и США с опорой на силу.

В военном плане эта доктрина предполагала создание такого военного потенциала, который обеспечивал бы гарантированное уничтожение противника. В соответствии с поставленной задачей давалась новая классификация войн современной эпохи: стратегическая ядерная война, ограниченная ядерная война, обычная война на ТВД или в его ограниченном районе [55].

В 1973 г. министром обороны США был назначен Дж. Шлессинджер. Вскоре с его подачи в Белом доме пришли к выводу, что в условиях паритета и количественного ограничения вооружений только их качественное совершенствование позволит добиться подавляющего преимущества над СССР. Увеличение точности ракет, создание технической возможности их быстрого переприцеливания, повышение живучести стратегического и оперативно-тактического оружия рассматривались ГЛАВА 5 311 как приоритетные задачи. Например, программа модернизации МБР «Минитмен» предусматривала возможность переприцеливания 550 ракет «Минитмен-3» в течение 36 минут, а всей группировки «Минитменов» — в течение суток [56].

«Меморандум о принятии решений в области национальной безопасности» (МРНБ-242, 1974 г.) предусматривал очередное расширение перечня военных целей на территории стран ОВД (пункты управления, шахты МБР, командные пункты, аэродромы, гарнизоны) в сочетании с гибким управлением нанесением ракетно-ядерных ударов в случае войны [57]. СИОП-5Д, принятый в 1976 г., включал уже 40 тыс. целей против 25 тыс.

двумя годами ранее.

«Сила остается главным средством решения потенциальных конфликтов… Военная сила — не единственная форма силы, но она принадлежит к категории важнейших в общем наборе инструментов силы; без нее события примут неблагоприятный оборот», — утверждал Шлессинджер [56, p. 175].

Начиная с середины 70-х гг. были активизированы попытки США изменить в свою пользу стратегический паритет, прежде всего за счет качественных сдвигов в ядерном балансе. С приходом к власти администрации Р. Рейгана в качестве официальной военно-стратегической цели США вновь ставится достижение военного превосходства над Советским Союзом.

Для ее реализации планировалось значительно увеличить военные расходы, ускорить выполнение программ наращивания как стратегических ядерных сил, так и сил общего назначения.

Как отмечал известный американский журналист Р. Даггер, «президент Рейган сделал беспрецедентный крен в сторону усиления гонки ядерных вооружений. По любому вопросу относительно новых систем оружия — от нейтронных зарядов до бинарного и химического оружия — он и его администрация принимали решения по оснащению ими вооруженных сил.

В одних случаях, как с МБР МХ и крылатыми ракетами дальнего действия, он принял эстафету от Картера, в других, как с бомбардировщиком В-1 и химическим оружием стратегического назначения, — инициатива принадлежала Рейгану» [58].

В отношении СССР ставилась задача проводить курс с позиции силы, осуществлять силовую конфронтацию и прямое ГЛАВА 5 противоборство с Советским Союзом в глобальном масштабе.

В концентрированном виде данный стратегический курс США был объявлен в июне 1981 г. министром обороны Соединенных Штатов К. Уайнбергером и нашел отражение в доктрине «прямого противоборства».

Главные установки указанной доктрины были сформулированы в «Директивах в области обороны на 1984 – 1986 гг.».

Основной их смысл сводился к трем положениям. Во-первых, это провозглашение возможности достижения победы в ядерной войне. В документе говорилось, что в ядерной войне «США должны одержать верх и иметь возможность заставить СССР в короткие сроки прекратить военные действия на условиях США». Во-вторых, достижение военного превосходства над СССР. С этой целью развертывались новые системы стратегических наступательных вооружений всех видов, планировалось создание широкомасштабной системы противоракетной обороны с элементами космического базирования и новых противоспутниковых средств, размещались ядерные средства средней дальности в Европе, разрабатывались варианты превентивного применения ядерного оружия на возможных театрах военных действий. В-третьих, предусматривалось использование переговоров по ограничению и сокращению вооружений в целях получения для себя односторонних преимуществ.

США считали, что, открыв «новые важные области военного соперничества», они могут изменить соотношение сил в свою пользу, и это даст им возможность диктовать свои условия на переговорах с СССР.

В доктрину «прямого противоборства» в США вошли ранее разработанные военные концепции: «применения ядерного оружия первыми», «контрсилы», «ограниченной ядерной войны» и «затяжной ядерной войны». Они служили конкретизацией военно-доктринальных установок на возможное ведение военных действий против СССР и его союзников в любой стратегической обстановке. Их характер говорит о том, что и после установления военно-стратегического паритета вплоть до 1985 г. внешнеполитический курс Соединенных Штатов характеризовался стремлением сломать военно-стратегический паритет в свою пользу для обеспечения своего влияния на межГЛАВА 5 313 дународной арене, проведения политики «защиты» национальных интересов США в различных регионах планеты.

Сделанная Вашингтоном ставка на военную силу в решении международных проблем, стремление к расширению американского военного присутствия в различных регионах мира предопределяли характер и направленность военного строительства США. На протяжении всего рассматриваемого периода основная цель военно-политического руководства Соединенных Штатов в области строительства вооруженных сил заключалась в том, чтобы иметь такую военную машину, которая превосходила бы военные возможности любых потенциальных противников и прежде всего Советского Союза. В интересах достижения этой цели в максимальной степени использовались научнотехнический потенциал страны, материальные, финансовые и людские ресурсы. Усилия были направлены на постоянное наращивание боевых возможностей вооруженных сил в целом, их видов и компонентов, прежде всего ядерных вооружений.

Проследим динамику процесса, взяв в качестве исходной точки 1967 г. Как уже отмечалось, в то время в составе СЯС насчитывалось 1054 пусковые установки МБР «Минитмен-1», «Минитмен-2» и «Титан-2», 656 пусковых установок БРПЛ «Поларис А-2» и «Поларис-3» и 615 стратегических бомбардировщиков В-52 и В-58.

В 70-х гг. США переоснастили 550 пусковых установок «Минитмен-1» и «Минитмен-2» на ракеты «Минитмен-3» с трехзарядными головными частями и 496 пусковых установок БРПЛ «Поларис А-2» и «Поларис А-3» на 31 атомной подводной лодке на ракеты «Посейдон С-3» (по 16 ракет с 10 – 14 боеголовками каждая). Одновременно была значительно повышена точность стрельбы МБР и БРПЛ, проведены работы по усилению защиты шахтных пусковых установок МБР «Минитмен» и оснащению «Минитмен-3» системой дистанционного перенацеливания ракет на неплановые цели.

На вооружение стратегической бомбардировочной авиации США в те годы поступили ударные ракеты СРЭМ (до 20 ракет на бомбардировщике В-52 и 6 — на FВ-111). В результате в течение 70-х гг. без увеличения количества носителей возможности стратегических наступательных сил США по доставке ГЛАВА 5 в одном пуске-вылете ядерных боеприпасов возросли вдвое.

Существенно повысились их боевые возможности по поражению высокозащищенных объектов и гибкость боевого применения.

Одновременно с развертыванием уже созданных вооружений Соединенные Штаты в 70-х гг. осуществляли разработку новейших систем оружия (стратегических крылатых ракет различных типов, межконтинентальной баллистической ракеты МХ, стратегического бомбардировщика В-1, новых головных частей для баллистических ракет), начали строительство атомных ракетных подводных лодок типа «Огайо» и производство БРПЛ «Трайдент-1» (С-4). Следует особо отметить, что крылатые ракеты третьего поколения наземного, морского и воздушного базирования (ГЛСМ, «Томагавк», АЛСМ), способные действовать на дальность до 2600 км на малых высотах 15 – 150 м при скорости 850 – 900 км / ч, представляли собой серьезную угрозу. Их тактико-технические характеристики сделали их весьма эффективным оружием. Высокие возможности крылатых ракет по преодолению системы ПВО создавали огромные трудности в борьбе с ними, что требовало значительных затрат, в то время как сами ракеты были дешевы в производстве.

Опираясь на эту подготовленную техническую базу, США на рубеже 80-х гг. приступили к очередному этапу наращивания стратегического ядерного потенциала.

В 1979 г. завершилась программа переоснащения 300 МБР «Минитмен-3» на новые боеголовки Мк-12А мощностью 350 Кт с высокой точностью стрельбы — круговое вероятное отклонение от точки прицеливания (КВО) составляло 180 м. 12 ПЛАРБ были перевооружены на ракеты «Трайдент-1». В сентябре 1981 г.

в состав боевых сил стратегической авиации США был включен первый переоборудованный под стратегические крылатые ракеты АЛСМ-В бомбардировщик В-52G. Каждый самолет мог нести 12, а после дополнительной модернизации — 20 таких ракет. Только в первой половине 80-х гг. ракетами АЛСМ-В планировалось оснастить около половины имевшихся в частях САК ВВС США тяжелых бомбардировщиков [43, c. 30].

В ноябре 1981 г. в ВМС США была передана первая атомная ракетная подводная лодка «Огайо», вооруженная ракеГЛАВА 5 315

Подводная лодка «Огайо» в сухом доке

тами «Трайдент-1». Эта ПЛАРБ превосходила подводные лодки системы «Посейдон» почти в 2 раза по водоизмещению, в 1,5 раза — по количеству ракетных пусковых установок на ней, на 20 % — по количеству размещенных на ракетах боеголовок и в 2,5 раза — по их суммарной мощности. По своим боевым возможностям одна ПЛАРБ «Огайо» превосходила 10 атомных ракетных подводных лодок системы «Поларис».

В различных стадиях строительства на тот момент находились еще восемь подводных лодок этого типа [43, c. 30].

В начале октября 1981 г. президент Р. Рейган обнародовал свою «стратегическую программу» на 80-е гг., содержавшую установки на дальнейшее наращивание стратегического ядерного потенциала. Она не только закрепляла и расширяла ранее утвержденные программы, но и предусматривала создание и развертывание новых систем оружия. Для реализации этой программы Пентагон планировал почти полуторакратное увеличение доли расходов на стратегические силы в военном бюджете США. Затраты на нее только в 1982 – 1987 гг. оценивались Белым домом в 222 млрд долларов. Особое место в «страГЛАВА 5 тегической программе» Р. Рейгана было отведено планам развертывания межконтинентальных баллистических ракет МХ.

Находившаяся в 1985 г. в завершающей стадии разработки эта МБР была спроектирована в качестве оружия первого удара.

Она имела 10 боеголовок мощностью 600 Кт каждая. С учетом высокой точности стрельбы (КВО — 90 м) она предназначалась в первую очередь для поражения высокозащищенных объектов, то есть для нанесения «разоружающего» удара.

В соответствии с решением Р. Рейгана МБР МХ должна была поступить на вооружение в середине 80-х гг.

Подтвердив ранее принятые планы строительства ПЛАРБ типа «Огайо», администрация Рейгана приняла в качестве обязательной к реализации программу создания и развертывания более мощной и эффективной, чем «Трайдент-1», БРПЛ «Трайдент-2»

(Д-5). Эта ракета в соответствии с тактико-техническим заданием министерства обороны США должна была обладать практически теми же боевыми возможностями, что и МБР МХ, то есть планировалась как оружие первого удара.

Программа Р. Рейгана предусматривала также оснащение крылатыми ракетами АЛСМ-В не только 172 бомбардировщиков В-52G, как это планировалось ранее, но и бомбардировщиков В-52 Н (в частях САК ВВС было 96 таких самолетов). Были возрождены, но теперь уже на качественно новом уровне ранее отвергнутые планы строительства бомбардировщика В-1. На его базе планировалось создать и с 1986 г. поставить на вооружение стратегической авиации новый самолет-носитель крылатых ракет В-1В [43, c. 34]. Одновременно с этим предусматривалась разработка принципиально нового стратегического бомбардировщика «Стелс» — как предполагалось, неуязвимого для ПВО, вследствие чего он планировался для нанесения внезапного ядерного удара.

В результате выполнения программы развертывания крылатых ракет воздушного базирования, новых стратегических бомбардировщиков, МБР, ПЛАРБ и БРПЛ Пентагон был намерен только в 80-х гг. не менее чем в 1,5 раза увеличить возможности своих стратегических наступательных сил по доставке ядерных боеприпасов в одном пуске-вылете. «Стратегическая программа» Р. Рейгана включала также комплекс мероприятий ГЛАВА 5 317 по совершенствованию системы боевого управления и связи стратегических наступательных сил в целях обеспечения надежного управления ими в длительной ядерной войне.

Приведенные цифры и факты еще не дают полной картины военных приготовлений Запада. К ним следует добавить характеристику планов Североатлантического альянса по наращиванию стратегических вооружений в Европе и так называемую программу «звездных войн».

12 декабря 1979 г. Совет НАТО принял решение развернуть с декабря 1983 г. 672 ракеты средней дальности (108 «Першинг-2» и 464 крылатые ракеты) на территории Великобритании, Италии, ФРГ, Бельгии и Нидерландов [59]. Этот шаг резко изменил военно-стратегическую обстановку. Советские ракеты средней дальности СС-20, расположенные в Европейской части СССР (а после 1983 г. — и на территории стран ОВД), не могли поражать объекты непосредственно в США, а дальность «Першингов-2» и крылатых ракет позволяла им действовать по территории СССР вплоть до Урала. Под ударом оказалась самая густонаселенная и промышленно развитая часть страны.

Появление новой угрозы означало для Советского Союза втягивание в очередной виток гонки вооружений с огромными расходами на создание средств противодействия.

Разместив в Европе новую мощную ракетно-ядерную группировку, США решили ряд важных для себя задач. Они не только увеличили угрозу для СССР и ОВД, но и постарались ограничить возможные будущие военные действия рамками «евростратегической ядерной войны». Территория самих США при этом оказывалась в относительной безопасности, а вот их союзники по НАТО приобрели статус заложников. «Единственная причина для размещения этих ракет в Европе, — подчеркивал английский политический деятель Д. Хили, — заключается в том, что они обеспечивают американцам возможность нанести удар без того, чтобы самим вовлечься в ядерную войну и тем самым ограничить ее Европой и уберечь Соединенные Штаты» [60].

В 80-е гг. Соединенные Штаты предприняли попытку перенести гонку вооружений в космическое пространство; по крайней мере, такое впечатление Белый дом хотел создать у советГЛАВА 5 ского руководства, вынуждая его к новым гигантским тратам.

23 марта 1983 г. президент Р. Рейган публично провозгласил программу «стратегической оборонной инициативы» (СОИ), суть которой якобы состояла в создании противоракетного щита над США.

Реализация СОИ, по официальным оценкам, должна была обеспечить техническую возможность перехвата и ликвидации баллистических ракет противника как на активном (разгонном), так и на пассивном участках траектории. Основные средства поражения делились на две категории: оружие направленной передачи энергии (различные типы лазеров космического и наземного базирования, а также излучатели пучков нейтральных частиц и электронов) и оружие с использованием высокой кинетической энергии (боевые системы, предназначенные для механического разрушения ракет или боезарядов).

Разумеется, даже в случае полной реализации заявленной программы США не смогли бы обеспечить стопроцентный перехват советских ракет, но возможности ответного удара СССР существенно ограничивались [61]. Кроме того, предполагалось, что космическое оружие позволит повысить живучесть наступательного стратегического потенциала самих США, часть которого мыслилось разместить на специальных космических платформах. Расчеты военных специалистов показывали, что космическое оружие способно значительно повысить боевые возможности средств первого удара. Действительно, если обычная МБР летит до цели 30 – 35 минут, причем ее старт фиксируется системой предупреждения о ракетном нападении (СПРН), то ракеты, стартующие с космической платформы, находящейся на орбите 600 – 700 км, могут поразить цели всего через 5 минут, а с меньших высот — еще быстрее [62].

СОИ, таким образом, должна была сломать паритет и вернуть времена абсолютного военного лидерства США. Дж. Бейкер, в последующем госсекретарь в администрации президента Дж. Буша-старшего, в 1983 г. писал, что «даже примерное равенство стратегических сил опасно для США. У нас нет выбора, кроме как опередить русских в космосе» [63].

ГЛАВА 5 3 19 Реальная возможность переноса гонки вооружений в космос страшила советское руководство. И дело здесь было не только в необходимости новых титанических оборонных усилий, на которые США вынуждали пойти СССР.

«Некоторые виды космического оружия, — писал академик Б. В. Раушенбах, — потребуют полной компьютеризации из-за поистине мгновенного, буквально за долю секунды, распространения ими разрушительной энергии… Само существование человечества начинает зависеть от компьютеров, от заложенных в них программ и от исправности этих думающих машин… Эта логика вполне способна при некоторых (никому не известных) обстоятельствах ввергнуть нас в войну, итогом которой будет гибель человечества. Там, где человек, возможно, и остановился бы, компьютеры будут продолжать действовать, ибо они не обладают моралью» [64]. И действительно: управление космическим оружием должно было быть максимально компьютеризировано, что значительно увеличило бы риск технических ошибок, чреватых самыми фатальными последствиями.

На новом витке развития возвращалась пугающая перспектива потери человеком контроля (как минимум, частичного) над наиболее разрушительными средствами массового уничтожения, когда война, принимая, по выражению К. Клаузевица, «абсолютный облик», утрачивает какой-либо политический смысл: возможная гибель человечества обесценивает все.

Советское ракетно-ядерное оружие как инструмент паритета. Создание Советским Союзом в 40 – 50-е гг. атомной и водородной бомбы, освоение их серийного производства ликвидировало американскую ядерную монополию и значительно укрепило обороноспособность страны.

В 60 – 80-е гг. работы по совершенствованию атомного и водородного оружия продолжились, что наряду с разработкой средств его доставки позволило достичь паритета и сохранять его вплоть до окончания холодной войны.

Урановое сырье добывалось на многочисленных урановых рудниках на территории СССР и за его пределами. Разработкой месторождений занимались Прикаспийский горнометаллургический комбинат на полуострове Мангышлак в ЗаГЛАВА 5 падном Казахстане; Забайкальский горно-химический комбинат (г. Краснокаменск); Комбинат в Желтых Водах, вблизи г. Кривой Рог на Украине; урановое сырье добывалось также в Свердловской области на Урале (г. Озерный). За пределами СССР урановая руда добывалась в ГДР на советско-германском предприятии «Висмут».

Заводы по обогащению урана создавались в Сибири, в пределах территории Российской Федерации (Ангарск, Красноярск и др.). Уже в первые годы атомной эры была освоена реакторная технология получения плутония в промышленных масштабах. Его производство было сосредоточено на трех комплексах: на Южном Урале — химкомбинат «Маяк»

(«Челябинск-40» и «Челябинск-65»), вблизи Томска — Сибирский химический комбинат («Томск-7») и Красноярский горно-химический комбинат («Атомград»). Несмотря на то что производство оружейного плутония в СССР было сосредоточено на специализированных предприятиях, в случае необходимости можно было бы относительно быстро наладить его производство в значительных количествах на атомных реакторах «чернобыльского» типа1.

Основными направлениями совершенствования термоядерного оружия в СССР были: повышение мощности зарядов и миниатюризация их, создание новых приборов для ядерных зарядов и повышение степени их надежности. Так, в середине 80-х гг. были созданы новые детонаторы для ядерных боеприпасов, которые не взрываются при пожаре, ударе и не срабатывают, даже если их раздавить. Схема и конструкция таких боеприпасов задуманы так, чтобы при любой катастрофе или аварии ядерного взрыва не произошло. Таким образом, были значительно повышены надежность и безопасность ядерного оружия.

Одной из важных особенностей отечественного опыта производства ядерных боеприпасов являлось совмещение в рамВ 1987 г. СССР в одностороннем порядке прекратил производство высокообогащенного урана для военных целей. В конце 80-х гг. СССР объявил о закрытии сначала трех, а затем еще двух промышленных реакторов по производству плутония. Два из трех остававшихся в рабочем состоянии промышленных реакторов прекратили свою работу на рубеже 90-х гг.

ГЛАВА 5 321 Музей Федерального ядерного центра. Саров, Арзамас-16 ках единых научно-производственных комплексов научнотехнических исследований, инженерных и конструкторских разработок, а также серийного производства «изделий».

Головным предприятием, разрабатывающим ядерные боеприпасы для всех видов Вооруженных Сил, начиная с первой атомной бомбы, являлся Всесоюзный научно-исследовательский институт экспериментальной физики (ВНИИЭФ) — «Арзамас- 16», который находится в г. Саров Нижегородской области.

Второй центр был создан в 1955 г. специально для создания термоядерного оружия: Всесоюзный научно-исследовательский институт технической физики (ВНИИТФ), расположенный в г. Снежинск на Урале; он известен также как «Челябинск-70».

Каждый из этих институтов сочетал в себе научный теоретический центр, конструкторские бюро и заводы, выпускающие ядерные боеприпасы.

Производство ядерного оружия в СССР было самым непосредственным образом связано с ядерными испытательными полигонами, расположенными вблизи г. Семипалатинска в Казахстане и на арктическом острове Новая Земля в России.

ГЛАВА 5 Всего за время существования этих полигонов СССР провел на них 449 атмосферных и подземных ядерных испытаний. Еще около 200 ядерных взрывов в «мирных целях» были проведены СССР в различных районах, в том числе в Европейской части страны, на Урале и в Сибири. Более 40 ядерных взрывов было проведено в районе Азгир — Астрахань, более 10 — в районе Оренбурга [65].

Одновременно велась активная работа по созданию средств доставки ядерного оружия к цели. Основная ставка была сделана на управляемые баллистические ракеты дальнего действия.

На этот выбор повлияли их заметные преимущества перед авиацией: большая дальность, неуязвимость, возможность массированного применения, независимость от метеорологических условий, возможность пуска с различных стартов, точность достижения цели.

В 50-х гг. были созданы ракеты первого поколения: тактические Р-1, Р-2, средней дальности Р-5, Р-5М, Р-12, Р-14, морские — Р-11, межконтинентальные — Р-7. В соответствии с постановлением правительства от 2 июля 1958 г. на базе ракеты Р-7 была создана ракета Р-7А с большей дальностью полета и легкой головной частью. В ее конструкции использовались более совершенная система управления и более надежные двигатели. Испытания ракеты Р-7А проводились в период с декабря 1959 по июль 1960 г. В сентябре 1960 г. комплекс с ракетой Р-7А был принят на вооружение. Ракета Р-7А и ее наземное оборудование явились основой для создания новых модификаций ракетно-космических комплексов в СССР.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 10 |



Похожие работы:

«МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ МУНИЦИПАЛЬНОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ДЕТЕЙ "Детская школа искусств им. В.В. Знаменского" (МАОУ ДОД "ДШИ им. В.В. Знаменского") ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ПРЕДПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА В ОБЛАСТИ МУЗЫКАЛЬНОГО ИСКУССТВА "...»

«[ История психологии ] Национальный психологический журнал № 3(23) 2016 National Psychological Journal 2016, no. 3 120 лет со дня рождения Л.С. Выготского http://npsyj.ru Оригинальная статья / Original Article УДК 159.929 doi: 10.11621/npj.2016.0302 "Говорить – еще не значит быть человеком": критический анализ современны...»

«Министерство культуры Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное учреждение культуры "Государственный историко-архитектурный и этнографический музей-заповедник “Кижи”" ОТ ПЕРВОГО ЛИЦА (сборник воспоминаний о Кижах) Петрозаводск 2016 г. УДК [94+72+39]:069.02(470.22) ББК 63.3(2Рос.Кар) + 85.113(2) Печатается по решению науч...»

«Вернуться к информационным материалам/ На главную Кунгуров А.Л. Программа курса История первобытного общества Специальность история, 1 курс Содержание 1. Пояснительная записка 2. Программа курса история первобытного общества 3. Список рекомендованной литературы 4. Вопро...»

«Зонова Т.В. Духовные основы и идеологические постулаты российской дипломатии / Т.Зонова ; под ред. А. Чубарьяна // Религия и политика в XX веке. – М., 2006. – С. 260-281. Духовные основы и идеологические постулаты российской дипломатии Татьяна Владимировна Зонова (Москва) В данно...»

«DOI 10.24249/2309-9917-2017-23-3-11-24 К С Т ОЛ Е Т И Ю Р Е Ф О Р М Ы Р У С С К О Й О Р Ф О Г РАФ И И В.В. Каверина Пореформенная орфография: история нормирования Аннотация: В статье рассматривается история нормирования русской орфографии после реформы 1917–1918 гг. вплоть до появления "Прави...»

«QMS Руководство по эксплуатации Версия 2.0 (09.2014) Сервер контроля качества _ Версия документа Дата выпуска Содержание изменений Версия 2.0 16.09.2014 Синхронизация с версией ПО 1.0.2.Версия...»

«Кудинова Мария Андреевна СОБАКА В КУЛЬТУРАХ ЭПОХИ НЕОЛИТА И БРОНЗОВОГО ВЕКА НА ТЕРРИТОРИИ КИТАЯ Том 1 Специальность 07.00.06 – археология ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата исторических наук Научные руководители: доктор исторических наук, профессор, академик Молодин Вячеслав Иванович; кандидат исторических наук,...»

«16.3 ИЗОБРАЖЕНИЕ ВРЕМЕНИ В СРЕДНЕВЕКОВОЙ ИНОКОПИСИ /ИСТОРИЧНОСТЬ И ВНКБРЬЯйЕННОСТЬ/ М. Надь На иконах средневековья вообще изображаются события, написанные в Ветхом и Новом Завете или на них п...»

«"Россия в глобальной политике".-2011.-Том 9.-№3.-С.132-141. Шиизм и великодержавность Баланс двух культурных традиций определит будущее Ирана А.К. Лукоянов – кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института востоковедения РАН. Резюме За обострением противостояния м...»

«1 Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение "Средняя общеобразовательная школа № 1", г. Кандалакша Мурманской области Методические рекомендации по организации работы с линией "Экономика" и "Духовная сфера жизни общества" в рамках подготовки к итоговому контролю в форме ГИА. Автор: Гладина Таиса Михай...»

«Гарольд Лэмб Карл Великий. Основатель империи Каролингов Издательский текст http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=607185 Карл Великий. Основатель империи Каролингов: Центрполиграф; М.; 2010 ISBN...»

«Антропологическое значение интуитивного познания Табатчикова А.В. В истории философии выделяется несколько видов познания в данной статье рассматриваются различные ощущения и эмоциональные п...»

«5 УДК 796:797.2-055.2 ОПТИМАЛЬНЫЙ ВОЗРАСТ ДЛЯ РЕАЛИЗАЦИИ МАКСИМАЛЬНЫХ ИНДИВИДУАЛЬНЫХ ВОЗМОЖНОСТЕЙ В ПЛАВАНИИ У ЖЕНЩИН Большакова И.В., аспирант, ЗМС по плаванию Национальный университет физического воспитания и спорта Украины В статье проанали...»

«Венгерская Коммунистическая Рабочая партия о событиях 1956 года Венгерская Коммунистическая Рабочая партия выработала свою позицию по отношению к событиям 1956 года на основе анализа...»

«БЕНДИН АЛЕКСАНДР ЮРЬЕВИЧ ПРОБЛЕМЫ ВЕРОТЕРПИМОСТИ В СЕВЕРО-ЗАПАДНОМ КРАЕ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ (1863-1914 гг.) Специальность 07.00.02 – Отечественная история АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук Санкт-Петербург – 2013 Работа выполнена в ФГБУН "Санкт-Петербургский институт истории Российской Академии наук" Научный кон...»

«Серия История. Политология. Экономика. Информатика. 73 НАУЧНЫЕ ВЕДОМОСТИ 2013 № 22 (165). Выпуск 28 УДК 338.48-14-053.6:008 КУЛЬТУРНЫ Е ПОСЛЕДСТВИЯ ГЛОБАЛИЗАЦИИ: "НОВЫЕ КОЧЕВНИКИ" И "НОВЫЕ ИДЕНТИЧНОСТИ" В статье рассматриваются новые направ...»

«№ 5/14830 22.09.2004 -13РАЗДЕЛ ПЯТЫЙ ПОСТАНОВЛЕНИЯ ПРАВИТЕЛЬСТВА РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ И РАСПОРЯЖЕНИЯ ПРЕМЬЕР МИНИСТРА РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ ПОСТАНОВЛЕНИЕ СОВЕТА МИНИСТРОВ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ 7 сентября 2004 г. № 1111 5/14830 Об утверждении Правил ока...»

«В.В.СЕРОВ Барнаул РАЗВИТИЕ СИСТЕМЫ УПРАВЛЕНИЯ ИМПЕРАТОРСКИМ ФИСКОМ в III VI вв. Административная история fiscus principiis не является темой малоисследованной: зарубежная историография охватывает достаточно полно значительный круг вопросов, связанных с дефиницией статуса фискальных структур и с подробным их...»

«Елена Степанян Вильгельм Молчаливый "Теревинф" УДК 821.161.1-821 ББК 84(2Рос=Рус)6-5я44+84(2Рос=Рус)6-6я44 Степанян Е. Г. Вильгельм Молчаливый / Е. Г. Степанян — "Теревинф", IS...»

«Рецензии Justin Martyr. Apologie pour les Chrtienes / Ch. Munier, intr., text crit., trad., not. P.: Cerf, 2006 (SC; 507). 392 p. В серии "Христианские источники" вышло новое издание Апологий мч. Иустина Философа, подготовленное Шарлем Мюнье и содержащее на...»

«Ученые записки Таврического национального университета им. В.И. Вернадского Серия "История". Том 21 (60). 2008 г. № 1. С. 16-20. УДК 930.9 (Р 477.22): 371.97 ПУТЕШЕСТВИЕ В КРЫМ АКАДЕМИКА В. Ф. ЗУЕВА В КОНТЕКСТЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ АКАДЕМИИ НАУК ПО ИЗУЧЕНИЮ НОВЫХ ТЕРРИТОРИЙ Каушлиев Г. С...»

«10.02.00 ЯЗЫКОЗНАНИЕ / LINGUISTICS № 2 (50) / 2016 Кокорина Ю. Г. "Мне лишь хотелось употребить свое рвение достойно" (из истории археологической терминологии в России: П. Дюбрюкс и И. А. Стемпковский) / Ю. Г. Кокорина // Н...»

«Министерство культуры Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Северо-Кавказский государственный институт искусств Исполнительский факультет Кафедра истории и теории музыки Рабочая программа дисциплины...»

«LINGUISTICA URALICA LIII 2017 2 https://dx.doi.org/10.3176/lu.2017.2.05 С. А. МАКСИМОВ (Ижевск) ВЛИЯНИЕ ИНЫХ КУЛЬТУР В УДМУРТСКИХ НАЗВАНИЯХ БОЖЬЕЙ КОРОВКИ Abstract. The Influence of Other Cultures Traced in the Names for ’ladybug’...»









 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.