WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 10 |

«Памяти защитников Отечества посвящается Российская академия наук Институт экономических стратегий Центр исследования военно-стратегических и ...»

-- [ Страница 4 ] --

Итоги переговоров были встречены в Польше с энтузиазмом. Новое руководство страны быстро набирало авторитет во всех слоях общества. Кризис в советско-польских отношениях был преодолен. Польша первой из стран советского блока сумела добиться выгодного компромисса с могущественным соседом и союзником, причем политическими средствами, смогла избежать того, что произошло в Венгрии в ноябре того же года. Своим успехом поляки в первую очередь были обязаны Гомулке. Он понял, что главным в позиции Москвы было сохранить Польшу в Организации Варшавского Договора. Выход из него такого ключевого государства грозил непредсказуемыми последствиями. Именно поэтому Гомулка горячо убеждал Хрущева и его коллег в том, что Варшавский Договор нужен Польше не меньше, чем Советскому Союзу, что он отвечает национальным интересам польского суверенного государства.

В конечном счете это привело стороны к соглашению. Руководство СССР, в свою очередь, воздержалось от применения военной силы и пошло на разумный компромисс.

По-видимому, в Кремле не обольщались относительным успехом и отдавали себе отчет в том, что невозможно решить «польский вопрос» раз и навсегда. Тем не менее в Польше до конца 70-х гг. сопротивление советской «модели социализма»

не достигало такого накала, как, например, в Чехословакии в 1968 г., хотя «польский вопрос» постоянно присутствовал

Правда. 1956. 19 ноября.

ГЛАВА 4 19 7

на втором плане во всех перипетиях противостояния СССР — США и НАТО — ОВД.



Конечно, несколько нарочитая с советской стороны демонстрация полного взаимопонимания между СССР и Польшей не вполне соответствовала истинному положению вещей, но была понятной и естественной. Не бывает межгосударственных отношений без противоречий, даже если речь идет о союзниках.

Польский кризис был разрешен именно политическими средствами, хотя Москва и была готова применить силу и даже предприняла некоторые шаги в этом направлении. Избежать насилия удалось потому, что политическое руководство СССР проявило благоразумие и способность пойти на компромисс, встретив твердую, но конструктивную позицию польских лидеров в вопросе строительства советско-польских отношений на новых принципах. Это можно расценивать как победу здравого смысла. Большая заслуга в разрешении польской проблемы политическими средствами принадлежала лидерам обоих государств.

В. Гомулка сумел четко сформулировать и обосновать новые принципы отношений между Польшей и СССР и их правящими партиями, мужественно отстаивал их и предложил взаимоприемлемое решение проблемы. Н. С. Хрущев после неудачных попыток действовать в привычном для него жестком духе смог здраво оценить обстановку и проявил гибкость, убедив других членов советской делегации пойти на разумный компромисс.

–  –  –

Кризис в Венгрии, имевший корни, в чем-то схожие с польскими событиями, развивался по другому сценарию. Страна также встретила 1956 год в обстановке обострявшихся общественных противоречий и острых внутриполитических коллизий. В известной степени это было связано с новой, антисталинской политикой руководства СССР. Как и в других странах ГЛАВА 4 Восточной Европы, в Венгрии большой резонанс получили решения ХХ съезда КПСС, который осудил «культ личности»

Сталина и принял важные политические решения. Однако венгерское партийно-политическое руководство во главе с первым секретарем ЦК Венгерской партии трудящихся (ВПТ) М. Ракоши не спешило «брать на вооружение» советский опыт. Перемены в сторону либерализации угрожали самому существованию режима личной власти Ракоши, вызывавшего все большее недовольство в стране.





Летом 1956 г. ситуация в Венгрии быстро приближалась к критическому уровню. Обеспокоенное советское руководство направило в Будапешт своих представителей для выработки необходимых мер по стабилизации положения. Побывавший в Венгрии член Президиума ЦК КПСС М. А. Суслов, однако, не увидел тогда особых причин для беспокойства.

Сторонники Ракоши, решив, что могут рассчитывать на советскую поддержку, начали планировать меры по усилению борьбы с «правой опасностью». В частности, была поставлена задача «разработать и осуществить мероприятия, обеспечивающие усиление партийной работы в МВД и его местных органах, а также принятие других необходимых мер для борьбы с подрывной деятельностью оппозиции и вражеской агентуры».

Но объявленная ракошистами кампания «по наведению порядка» только накалила обстановку и увеличила опасность открытого выступления оппозиции. В этих условиях пленум ЦК ВПТ, начавший свою работу 18 июля 1956 г. с участием специально прибывшего в Будапешт А. И. Микояна, узаконил отзыв Ракоши с поста первого секретаря ЦК. Эрне Гере стал новым руководителем партии и государства, а для его поддержки в политбюро были введены министр внутренних дел Л. Пирош и Й. Реваи, что обеспечивало перевес консервативных сил. Все эти кадровые решения были согласованы с Москвой. В высшем эшелоне власти лишь один известный политический деятель — Янош Кадар, недавно выпущенный из тюрьмы, выступал за политические реформы [24].

Перемены в руководстве не успокоили венгерское общество, а скорее, даже ускорили ход событий. В Кремле осознавали сложность положения: характерно, что летом-осенью 1956 г.

ГЛАВА 4 19 9

Если бы все закончилось сожжением русских книг… Будапешт, 1956 г.

там уже допускали возможность силового воздействия на развитие ситуации в Венгрии. Так, после июньского совещания руководителей компартий в Москве Н. С. Хрущев писал И. Тито, что если внутриполитическая обстановка в Венгрии будет ухудшаться, то не исключается использование любых средств для преодоления кризиса1. При этом он подчеркивал, что Советский Союз не может допустить, чтобы была пробита брешь в системе. А Венгрия могла стать таковой: не случайно заместитель министра иностранных дел А. А. Громыко, обращаясь в Президиум ЦК КПСС, писал об опасности, которая «грозит единству социалистического лагеря»2.

К осени 1956 г. стало ясно, что новое партийно-государственное руководство Венгрии во главе с Э. Гере и премьером А. Хегедюшем не справляется со своими задачами и пик кризиса не за горами.

–  –  –

Одним из центров венгерской оппозиции являлся Будапештский политехнический университет. Его студенты выдвигали требования созыва внеочередного партсъезда, удаления консерваторов из руководства, восстановления в должности бывшего премьера И. Надя, снятого с этого поста за попытки проведения демократических реформ, отказа от чрезмерных госпоставок сельскохозяйственной продукции, и др. Со временем эти лозунги стали почти привычными, но 22 октября 1956 г.

к ним прибавились и такие, которые выражали национальнодемократические устремления: расширение гражданских прав, введение многопартийности, проведение свободных выборов, возвращение старой национальной символики. Среди требований будапештских студентов особо выделялся вывод советских войск, а также изменение характера советско-венгерских отношений на основе равноправия и принципа невмешательства во внутренние дела друг друга.

На 23 октября 1956 г. венгерская оппозиция готовила масштабный антиправительственный митинг.

Москва внимательно следила за развитием ситуации.

23 октября председатель КГБ СССР И. А. Серов и первый заместитель начальника Генштаба Советской Армии М. С. Малинин уже находились в Венгрии: первый — в Управлении государственной безопасности, а второй — в расположении командования Южной группы советских войск.

Само венгерское руководство пребывало в растерянности:

в ходе обсуждения вопроса о предстоящем митинге начальник милиции Будапешта Й. Силади в присутствии Серова отказался дать согласие на использование подведомственных ему формирований для разгона демонстрантов. Большинство колебалось. Только Й. Реваи и новый член партийного руководства, заместитель председателя правительства Д. Марошан открыто заявили: «Если потребуется, мы будем стрелять» [25].

23 октября тысячи жителей Будапешта вышли на демонстрацию, требуя удаления «символа сталинистской тирании и политического подавления» — памятника Сталину — и возвращения на родину Ракоши, нашедшего убежище в СССР, с тем чтобы тот предстал перед судом «за свои преступления и антинародные действия» [26]. Днем события развивались мирно, но тем же ГЛАВА 4 201 вечером у здания парламента собрались десятки тысяч представителей разных социальных групп, включая рабочих крупнейших промышленных предприятий Будапешта.

Они требовали, чтобы перед ними выступил опальный Имре Надь, настаивали на возвращении его на пост премьер-министра и продолжении его реформ. В толпе слышались крики: «Долой Гере!». Часть демонстрантов отправилась к памятнику Сталину и самовольно приступила к его демонтажу; другие отправились к зданию радио, рассчитывая добиться передачи в эфир своих требований.

Руководство венгерского радио не разрешило этого. На попытку демонстрантов силой проникнуть в здание охрана из службы безопасности ответила огнем. В ответ демонстранты разоружили группу солдат, прибывшую для усиления охраны здания.

Часть милиционеров и военных перешла на сторону оппозиции.

В городе начались вооруженные столкновения, местами происходили погромы и убийства партийных активистов.

Следует отметить, что ни Гере, ни другие члены венгерского партийно-государственного руководства, ни Хрущев, ни советские лидеры в целом не ожидали такого стремительного и бурного развития событий в Будапеште.

Той же ночью партийные власти Венгрии приняли срочные меры по пополнению высшего руководства людьми из демократического крыла партии в расчете на то, что с их помощью удастся успокоить восставших. И. Надь был вскоре назначен Президиумом ВНР на пост председателя Совета министров вместо А. Хегедюша. Но это уже не могло переломить ход событий.

Не помогло и введение чрезвычайного положения.

В тот же день министр обороны СССР Г. К. Жуков сообщил Н. С. Хрущеву о том, что Гере обратился к советскому военному атташе в Будапеште с просьбой об оказании помощи в целях разгона «демонстрации небывалого масштаба» [27]. Президиум ЦК КПСС не сразу дал «добро» на использование советских войск. Это произошло лишь после очередного доклада советского посла «об исключительно опасной ситуации и необходимости советского вмешательства». Только под впечатлением настойчивых звонков Гере и информации, поступившей из посольства в Будапеште, Президиум ЦК КПСС решился на военное вмешательство.

ГЛАВА 4 На территории Венгрии, преимущественно в ее западных районах, в соответствии с двусторонним соглашением и Варшавским Договором дислоцировался советский Особый корпус в составе двух механизированных (2-я и 17-я гвардейские) и двух авиационных дивизий, а также частей обеспечения.

В случае войны корпус имел задачу совместно с венгерской армией прикрыть границу с Австрией и обеспечить перегруппировку войск с территории Советского Союза. Когда решение на применение силы было принято, Жуков отдал приказ частям Особого корпуса войти в Будапешт.

Уже в 23 часа 24 октября корпус был поднят по тревоге и начал выдвижение в Будапешт для «оказания помощи венгерским войскам и силам госбезопасности в наведении общественного порядка». После совершения 75 – 100-километрового ночного марша механизированные дивизии к утру следующего дня вступили в город с целью выбить вооруженные группы мятежников из захваченных ими зданий и взять ключевые объекты столицы под охрану.

При вводе советских войск в Будапешт расчет был прежде всего на демонстрацию силы, однако их появление на улицах города вызвало сопротивление демонстрантов, местами имевшее вооруженный характер. Советские войска вынуждены были преодолевать завалы и баррикады, их личный состав забрасывался камнями, техника — бутылками с зажигательной смесью, попытки взять важные государственные объекты под охрану встречали огневое сопротивление. Венгерская полиция бездействовала, армейские подразделения большей частью соблюдали нейтралитет, а некоторые перешли на сторону восставших. Сил корпуса для решения поставленных задач было явно недостаточно. В связи с этим на территорию Венгрии были выдвинуты еще две советские дивизии: 33-я механизированная и 128-я стрелковая.

Между тем силы мятежников росли, в том числе за счет выпущенных из тюрем уголовников (около 10 тыс. человек) и прибытия эмигрантов из-за границы; сопротивление повстанцев нарастало, а их действия становились все ожесточеннее.

В связи с полученными сведениями о готовящихся на границе с Австрией провокациях со стороны американских и западГЛАВА 4 203 ногерманских войск, а также начавшихся волнениях в других городах Венгрии 17-я гвардейская мотострелковая дивизия была выведена из состава будапештской группировки с задачей быть в готовности действовать на других направлениях.

Само венгерское руководство, обратившись за помощью к советским войскам, решительных мер по восстановлению порядка не предпринимало, хотя надо сказать, что его представители встречались с делегациями рабочих, студентов, интеллигенции, провинциальных партийных комитетов. Однако сколько-нибудь значительного эффекта это не имело.

К вечеру 25 октября, пользуясь растерянностью и бездействием властей, среди демонстрантов стало распространяться оружие, начали формироваться организованные группы, которые вскоре приступили к захвату важных объектов столицы: национального радиоцентра, центральной телевизионной станции, аэродрома, вокзалов, военных складов, редакций газет. Нападению подверглись районные комитеты партии и органы госбезопасности. Становилось ясно, что восстание спланировано и управляемо. Число убитых и раненых с обеих сторон росло.

Давление оппозиции заставило правящую партию принять меры, которых долго добивалось ее реформаторское крыло.

К 27 октября стала очевидной невозможность дальнейшего сохранения Э. Гере на своем посту. Вопрос о его замене был рассмотрен на заседании политбюро, где в присутствии Суслова и Микояна принимается соответствующее решение. Избрание Я. Кадара новым лидером Венгерской партии трудящихся позволило сделать некоторые конкретные шаги в направлении ликвидации кризиса.

Однако присутствие в Будапеште частей Особого корпуса, их участие в подавлении мятежа способствовало тому, что на передний план требований повстанцев все чаще стали выдвигаться вопросы национального суверенитета и вывода советских войск. И. Надь, пытаясь добиться прекращения вооруженных столкновений, от имени правительства заявил в своем выступлении по радио 25 октября, что советские войска будут выведены из страны «незамедлительно после восстановления мира и порядка» [26, 72 old.].

ГЛАВА 4 Это не могло встретить понимания со стороны советских представителей, которые упрекнули Надя за одностороннее, заранее не согласованное с ними заявление. После этого Надь и Кадар решили не включать в официальный текст обращения ЦК и Совмина обещание о выводе советских войск из страны [28].

Правительство И. Надя надеялось урегулировать конфликт с повстанцами мирными средствами и с этой целью призвало к прекращению огня, а также объявило амнистию для тех, кто сложит оружие. Однако оппозиция продолжала оказывать давление на власть с тем, чтобы она выполнила три основных требования: вывод советских войск; формирование нового правительства на коалиционной основе; роспуск органов госбезопасности. Ряд общественных организаций и союзов фактически занял такую же позицию. Так, Союз писателей Венгрии решительно выступил за отвод советских войск в казармы, а представительная делегация рабочих подала петицию с требованием вывода советских войск из страны до начала 1957 г., а также выхода Венгрии из ОВД1.

28 октября Совет Безопасности ООН поставил на повестку дня вопрос о положении в Венгрии. К этому моменту правительство Надя встало перед дилеммой: либо полная конфронтация, либо попытка примирения на основе удовлетворения требований мятежников. Начавшиеся вооруженные столкновения в Мишкольце, Дьере, Эстергоме, Мошонмадьяроваре, Залаэгерсеге, Кечкемете, Тисакечкеше и других городах подтолкнули Надя к выводу, что выход из кризиса возможен лишь на пути дальнейших уступок.

Выступая вечером 28 октября по радио, премьер изложил программу обновленного правительства, в котором несколько мест выделялось для представителей влиятельной в прошлом Партии мелких сельских хозяев и других оппозиционных политических сил. Было обнародовано распоряжение о немедленном прекращении огня. Расформировывались органы госбезопасности. Получили признание стихийно возникшие органы народного самоуправления — революционные и рабочие Советы. Были восстановлены национальный герб и нацио

<

Irodalmi Ujsag. 1956. Okt. 26.

ГЛАВА 4 20 5

нальный праздник 15 марта — День памяти революции 1848 г.

В заявлении Надя говорилось и о том, что, согласно достигнутой договоренности с правительством СССР, в ближайшие дни начнется вывод советских войск из Будапешта. Надь также открыто изменил свою прежнюю оценку происходящих событий, назвав их «мощным народным, демократическим движением», а самих мятежников — «борцами за свободу».

Правительственное заявление было встречено с одобрением со стороны оппозиции, оно означало ее полную победу.

В стране возникла новая политическая ситуация, стали складываться предпосылки для преодоления кризиса за счет полного слома прежней модели власти.

Советские войска, как и обещал И. Надь, 30 октября были выведены из Будапешта, но в этот же день произошел серьезный инцидент: у Будапештского горкома партии группа мятежников заметила сотрудников распущенных органов госбезопасности. Повстанцы решили, что в подвале здания держат арестованных. Под предлогом их освобождения собравшиеся на площади попытались проникнуть в здание, после чего началась перестрелка, которая завершилась штурмом здания и расстрелом его защитников [29]. В Будапеште начался кровавый террор против коммунистов.

Новый взрыв насилия в Будапеште потребовал реакции как от венгерского, так и от советского руководства. Я. Кадар, до того момента поддерживавший И. Надя, вышел из правительства и с группой своих сторонников покинул Будапешт.

На состоявшемся 31 октября заседании Совета министров ВНР под председательством Надя было принято решение обратиться к СССР и выразить пожелание «начать переговоры о выводе советских войск со всей территории Венгрии», определить их время и место. Телеграмма такого содержания была отправлена Председателю Президиума Верховного Совета СССР К. Е. Ворошилову1.

В тот же день И. Надь заявил советскому послу Ю. В. Андропову, что его правительство «вторжение советских войск расценивает как шаг, грубо попирающий независимость и су

<

Nepszabadsag. 1956. Now. 2.

ГЛАВА 4

веренитет Венгрии, и самым решительным образом требует»

их отзыва. Он предупредил Андропова, что если советское правительство не остановит продвижение войск, то Будапешт объявит о нейтралитете страны, о ее выходе из ОВД1.

После этого правительство Венгрии практически незамедлительно приняло решения2, которые предусматривали:

а) немедленное провозглашение нейтралитета страны; б) выход из ОВД, обращение к ООН с просьбой о внеочередном рассмотрении вопроса и о защите суверенитета Венгрии со стороны четырех великих держав; в) информирование иностранных представительств в Будапеште и обнародование принятых решений в печати; г) организация советско-венгерских переговоров о выводе войск, определение состава венгерской правительственной делегации.

1 ноября И. Надь по радио провозгласил нейтралитет ВНР и объявил о ее готовности жить в дружбе со всеми соседними странами, включая СССР, на принципах равноправия и независимости. Он говорил также о революционной борьбе венгерского народа, «которая привела к свободе и независимости»3.

Одновременно с этим активно создавались вооруженные отряды «национальной гвардии», численность которых к 4 октября составила свыше 10 тыс. человек. Мятежники получили в свое распоряжение и тяжелое вооружение, включая около сотни танков.

Заявления венгерского правительства о нейтралитете и выходе страны из Варшавского Договора, а также требование немедленного вывода советских войск с территории Венгрии вызвали озабоченность не только руководства Советского Союза, но и его союзников по Варшавскому Договору — ГДР, Польши, Чехословакии, Румынии и Болгарии, а также Югославии и Китая. В военно-стратегическом отношении потеря Венгрии и возможное появление на ее территории войск НАТО представляли угрозу группировке войск Объединенных вооруженных сил ОВД и ставили под удар другие восточноевропейские страны [30].

Hianyzo lapok… 127 old.

UMKL. XX-5-h (25.kot). 103 – 104 old.

–  –  –

За минуту до расстрела. Захваченные мятежниками сотрудники венгерской госбезопасности Жестокие действия венгерской контрреволюции и антисоветские заявления правительства Венгрии было невозможно игнорировать. Сама логика развития ситуации подталкивала советское руководство к силовым действиям. Кроме того, в венгерских событиях Москва видела не просто отход от советских образцов, не просто ущемление своего престижа, но и прямую угрозу.

Еще 27 октября на основании приказа Г. К. Жукова министерство обороны СССР и Генштаб приступили к разработке планов военных операций [31]. Затем ситуация вроде бы стала выправляться, но 30 октября все вернулось на круги своя. Позиция советского руководства в венгерском вопросе окончательно определилась 31 октября 1956 г. после кровавых событий в Будапеште и была оформлена решением Президиума ЦК КПСС1. Принятый комплекс организационных и военно-политических мер решил в итоге исход венгерского кризиса.

«Jelcin-dosszie»… 73 old.

ГЛАВА 4 Для подавления вооруженного мятежа в Венгрии советское военно-политическое руководство создало мощную группировку вооруженных сил численностью около 200 тыс. человек.

Кроме Особого корпуса задействовали значительные дополнительные контингенты. Из Советского Союза в Венгрию было введено еще восемь дивизий.

Общее руководство операцией по вводу войск и подавлению мятежа («Вихрь») осуществлял Главнокомандующий Объединенными вооруженными силами стран — участниц Варшавского Договора Маршал Советского Союза И. С. Конев, а действиями группировки войск в Будапеште — командир Особого корпуса генерал П. Н. Лащенко. Организация Варшавского Договора поддержала это решение, а правительства Румынии и Болгарии предложили использовать для его реализации свои войска.

Операция началась 4 ноября. Рано утром, почти одновременно с началом военных операций, в радиоэфире прозвучало обращение нового, созданного в г. Солноке Революционного рабоче-крестьянского правительства Я. Кадара. В нем говорилось, что это правительство обратилось с просьбой к командованию советских войск, чтобы оно «помогло нашему народу разбить черные силы реакции и контрреволюции, восстановить народный социалистический строй, восстановить порядок и спокойствие в нашей стране» [32].

В 12 часов дня маршал Жуков доложил в высшие партийногосударственные инстанции о начале операции «Вихрь»:

«В 6 часов 15 минут 4 ноября с.г. советские войска приступили к проведению операции по наведению порядка и восстановлению народно-демократической власти в Венгрии»1. Сообщалось о занятии городов, важнейших мостов, железнодорожных узлов и других стратегических объектов страны, в том числе самой венгерской столицы.

В результате стремительных действий советских войск гарнизоны и аэродромы венгерской армии были блокированы, некоторые части и подразделения разоружены. Советские войска вошли во все крупные города страны, в том числе и в Будапешт.

В столице Венгрии при продвижении войск к центру города борьJelcin-dosszie»… 93 old.

ГЛАВА 4 20 9 ба усиливалась, а при попытке захвата объектов они встречали хорошо организованное упорное сопротивление, в том числе со стороны отдельных подразделений венгерской армии. В некоторых районах города развернулись ожесточенные уличные бои.

Опорные пункты мятежников последовательно подавлялись огнем артиллерии и танков и захватывались пехотой.

Военные действия характеризовались высокой интенсивностью, решительностью и скоротечностью. Венгерская армия, за исключением небольшой части Будапештского гарнизона, сопротивления не оказала. Задачи, поставленные перед войсками, были полностью выполнены.

И. Надь после вступления советских войск в Будапешт заявил по радио об «очевидных намерениях свергнуть законное демократическое венгерское правительство»1, а сам вместе со своими сторонниками нашел убежище в здании югославского посольства. Радио Будапешта на русском и венгерском языках постоянно передавало сообщение: «Венгерское правительство просит офицеров и солдат Советской Армии не стрелять. Избегайте кровопролития! Русские — наши друзья и останутся ими!» [26, 488 old.].

Очаговое вооруженное сопротивление имело место в ряде районов венгерской столицы вплоть до 11 ноября. Последним опорным пунктом мятежников в Венгрии, где велись бои, было предместье Будапешта Чепель [33].

7 ноября 1956 г. правительство Я. Кадара приступило к работе в Будапеште.

По венгерским данным, с 23 октября 1956 по январь 1957 г.

(то есть до тех пор, пока не прекратились отдельные вооруженные стычки мятежной оппозиции с венгерскими властями и советскими войсками) с венгерской стороны погибли 2502 человека и были ранены 19 226 человек [30, c. 76]. С советской стороны были убиты, умерли от ран и пропали без вести 720, а ранены 1540 человек [34]. В период вооруженных столкновений и после их окончания у венгерских вооруженных отрядов и населения было изъято более 44 тыс. единиц стрелкового оружия.

–  –  –

В первые месяцы после подавления мятежа Венгрию покинуло свыше 200 тыс. человек (около 2 % населения).

Говоря о позиции Запада в отношении венгерских событий, нельзя не отметить ее лицемерный и в значительной мере подстрекательский характер. По существу венгерское население на протяжении длительного времени провоцировалось передачами радиостанций «Голос Америки» и «Свободная Европа». В них содержалась настоящая программа действий для людей, не согласных с порядками, существовавшими в Венгрии. В эфире раздавались прямые призывы к свержению существующего строя и выходу страны из социалистического содружества. К тому же материалы «Голоса Америки» и «Свободной Европы» были составлены таким образом, что порождали у многих венгров иллюзию, что если развитие событий примет «чрезвычайный характер», то Запад «не оставит Венгрию в беде». Однако, как показывают исследования последних лет, западные державы и не собирались идти на помощь венгерским мятежникам [35].

В конце октября в Москве стало известно о принципиальной позиции администрации США по венгерскому вопросу.

ГЛАВА 4 211 Нежелание окончательно порывать с принципами Ялтинских и Потсдамских соглашений, сосредоточение внимания на Суэцкой проблеме способствовали тому, что президент Д. Эйзенхауэр отказался от прямой поддержки мятежа. Вашингтонская администрация провозгласила политику невмешательства, о чем посол США в Москве Ч. Болен 29 октября уведомил советское руководство [30, c. 85, 89]. В тот же день Израиль, начав войну против Египта, вторгся в зону Суэцкого канала.

В военный конфликт вмешались вооруженные силы Англии и Франции. Венгерские историки не без основания полагают, что все эти факторы в итоге оказали решающее влияние на политику СССР [36].

Руководящие круги США и НАТО пришли к выводу, что в сложившейся ситуации лучше всего представить события в Венгрии как внутреннее дело советского блока. В этой связи красноречивы свидетельства бывшего в то время министром обороны ФРГ Ф.-Й. Штрауса. «Сперва американцы внушают венграм надежду, — писал Штраус в своих воспоминаниях, — а когда дело становится серьезным, они бросают венгерский народ на произвол судьбы. Не могло идти речи о военном вмешательстве со стороны НАТО. Подавление венгерского народного восстания Красной Армией не рассматривалось как акция, затрагивающая интересы НАТО… Я и сегодня твердо убежден, что русские не осуществили бы вторжения, если бы американцы заранее позаботились о том, чтобы занять ясную позицию» [37].

Думается, что в приведенной оценке Штрауса есть только часть правды. Запад хотел добиться победы в Венгрии, ничем не рискуя, и делал для этого все, что было в его силах. А вот Советский Союз образца 1956 г. просто не мог позволить себе безучастно наблюдать за разворачивавшимся белым террором в Венгрии и быстрым превращением вчерашнего союзника в непримиримого противника. Тем более что силы и желание для изменения ситуации у него были.

Открытое выступление Запада на стороне мятежников неминуемо привело бы мир к катастрофическим последствиям.

Эйзенхауэр, помня Вторую мировую войну, хорошо это понимал и сумел вовремя остановиться.

ГЛАВА 4

–  –  –

Параллельно с событиями в Польше и Венгрии развивался еще один конфликт — на Ближнем Востоке, вошедший в историю как Суэцкий кризис. Здесь с развалом колониальной системы образовался определенный «вакуум силы». Его стремились заполнить и старые метрополии — Англия и Франция, и новые сверхдержавы — СССР и США.

До середины 50-х гг. Египет, бывший с 1914 по 1921 г. протекторатом Великобритании, а в 1922 г. став формально независимым Королевством, фактически оставался под английским контролем. 15 октября 1951 г. Египет расторг договор 1936 г., на основании которого на его территории дислоцировались английские войска. Но англичане не только не вывели войска, но и увеличили их численность до 120 тыс. человек. Ответом стали массовые митинги протеста и вооруженные акции против английских оккупантов [38].

23 июля 1952 г. в Египте произошла революция: группа «свободных офицеров» во главе с полковником Г. Насером свергла монархический режим и провозгласила страну республикой. Новое правительство стремилось проводить независимую политику. Это привело к ухудшению отношений с Англией и обострило противостояние с Израилем. Несмотря на то что в 1950 г. Англия, США и Франция подписали соглашение, запрещавшее продажу оружия как арабским странам, так и Израилю, Париж и Тель-Авив в 1954 г.

заключили секретный договор о поставке Израилю новейшего французского вооружения [39]. В 1953 г. США предложили президенту Насеру военно-экономическую помощь и замену английских войск силами НАТО, но получили отказ. Стремясь продлить свое присутствие в Египте, Великобритания подписала в 1954 г. соглашение с Египтом о выводе своих в ойск в течение 20 месяцев и передаче правительству Насера всех военных объектов на территории страны. С созданием в 1955 г. так называемого Багдадского пакта (Турция, Ирак, ГЛАВА 4 213 Иран, Пакистан, Великобритания) Египту было предложено вступить в эту организацию, но Каир отказался. Положение на Ближнем Востоке осложнялось. Израиль и страны Багдадского пакта рассматривались Египтом как враждебное окружение. Народно-освободительная война в Алжире, обретение независимости Сирией, Суданом, Тунисом, Марокко — все это говорило о бурно развивающемся процессе распада колониальной системы Запада. Создавались благоприятные предпосылки для расширения советского влияния в этом регионе, что весьма беспокоило руководство НАТО. Эти опасения не были беспочвенными. С 1955 г. по просьбе Насера, после того как Запад отверг его просьбу о поставках Египту оружия, Москва через Чехословакию начала продавать Египту современные вооружения: танки, самолеты, артиллерию и т.д. [16, c. 142].

В США, Великобритании и других странах Запада советскоегипетские контакты вызывали растущую тревогу: там не хотели пускать русских на Ближний Восток, и без того охваченный революционным брожением. Президент Эйзенхауэр обещал Насеру американскую финансовую помощь в строительстве Асуанской плотины. Но когда египетский президент признал КНР и начал закупать оружие у ЧССР, США 21 июля 1956 г. отказались от своего обещания. Это поставило Египет в безвыходное положение: крах грандиозного проекта грозил огромными неприятностями экономике страны. Тогда Насер пошел на крайне дерзкий шаг: он решил национализировать Суэцкий канал. На грандиозном митинге в Александрии 27 июля он объявил, что средства, вырученные от национализации канала, пойдут на строительство Асуанской плотины, и сообщил об обещании СССР оказать экономическую помощь Египту (согласие на это советское правительство дало в июне во время визита министра иностранных дел Д. Т. Шепилова в Египет).

Заявление Насера вызвало настоящую бурю в Лондоне и Париже. 27 июля премьер-министр Великобритании А. Иден направил телеграмму Д. Эйзенхауэру. Он писал, что Запад не может позволить Насеру захватить Суэц. Он требовал немедленных совместных англо-американских действий, считая, что в проГЛАВА 4 тивном случае американо-английское влияние на Среднем Востоке будет «непоправимо подорвано». Он утверждал, что интересы морских государств оказались под угрозой, поскольку египтяне не обладают технической компетенцией, необходимой для эксплуатации канала. Иден сообщал о подготовке в Англии планов военных действий против Египта, считая, что Запад должен «образумить Насера».

Эйзенхауэр не во всем разделял взгляды британцев. Он полагал, что «власть суверенного государства — отчуждать частную собственность на своей собственной территории — вряд ли может быть подвергнута сомнению… Насер действовал в пределах своих прав». Но он был уверен и в другом: «…размышляя о нашей ситуации в Панаме, мы не должны допустить, чтобы эта акция сошла Насеру просто так» [40].

Однако англичане и французы вели свою игру. На встрече представителей США, Великобритании и Франции в конце июля позиции Лондона и Парижа совпали: пресечь попытку неповиновения Египта в зародыше любым путем, не останавливаясь перед применением силы. США призывали их не спешить, рассчитывая своим миротворчеством получить политические дивиденды в арабском мире. Не будучи колониальной империей, Соединенные Штаты могли найти понимание у арабов в их борьбе против колониализма и в конечном счете потеснить своих союзников-конкурентов в богатейшем нефтеносном регионе. Поэтому американские представители предложили интернационализировать канал, передав управление им под международную юрисдикцию. Недельная дискуссия, однако, не привела к согласию.

Тогда бывшая компания Суэцкого канала отозвала своих лоцманов, проводивших океанские корабли через узкий и сложный фарватер. Это был хорошо рассчитанный удар.

Не готовое к такому обороту дела правительство Египта начало поиск новых лоцманов, но в условиях противодействия Лондона и Парижа эта задача не могла быть быстро решена.

Тогда на помощь Египту пришел Советский Союз.

По распоряжению Н. С. Хрущева в Египет были направлены лоцманы из СССР. Они в большинстве своем имели высокую квалификацию и могли быстро освоить условия работы на ГЛАВА 4 215

Французский десант в Порт-Саиде

Суэцком канале. Ехали в Египет лоцманы как «частные лица, нанятые администрацией канала» [23, c. 219]. Этим актом советское правительство демонстрировало нарождающемуся третьему миру свою солидарность с народами, обретающими независимость, и показывало Западу, что СССР выходит на международную арену в новом качестве как активный участник мировой политики в третьем мире.

Желание США дистанцироваться от воинственной позиции Великобритании и Франции, акции СССР по оказанию помощи Египту еще более усилили напряженность на Ближнем Востоке.

Правительства Англии и Франции начали готовить интервенцию в Египет. К разработке военных планов присоединился и Израиль. Складывалась коалиция, в которой каждый из участников преследовал свои цели. Англия и Франция стремились сохранить все военно-политические и экономические выгоды от владения Суэцким каналом. Кроме того, Великобритания надеялась укрепить свое пошатнувшееся политическое влияние на Ближнем и Среднем Востоке, а Франция — наказать Египет за его активную поддержку национально-освободительной ГЛАВА 4 борьбы в Алжире. Цели Израиля состояли в расширении своей территории и ослаблении Египта [39, c. 170].

В США с тревогой наблюдали за военными приготовлениями своих союзников. Американские разведслужбы отметили возросшую интенсивность радиообмена шифрованными посланиями между Лондоном и Парижем. Воздушная разведка докладывала, что Израиль проводит мобилизацию, на израильских авиабазах отмечалось до 60 французских реактивных истребителей-бомбардировщиков «Мистэр». Узнав об этом, президент Эйзенхауэр был раздражен: мало того, что французы, несмотря на соглашение о запрете продажи оружия странам Среднего Востока, добились от США согласия на продажу Израилю 24 «Мистэров», так они еще превысили эту цифру, поставив 60 машин за спиной американцев. Он через госсекретаря Д. Даллеса передал израильскому премьеру Д. Бен-Гуриону, что в долгосрочной перспективе агрессия Израиля «не может не привести к катастрофе, и те его друзья, которые у него еще останутся в мире, не смогут ничем помочь ему, как бы сильны они ни были» [40, c. 390].

Тем временем Англия, Франция и Израиль развернули планомерную подготовку к военной операции против Египта. В начале сентября было принято решение перебросить из Алжира на Мальту французские части: отсюда им было проще действовать по Египту. Начать нападение должен был Израиль, которому гарантировалась финансовая и военно-техническая помощь.

На подготовку к новой войне Израиль в 1956 г. предназначил половину собственного бюджета1. Одновременно государства НАТО поставили Израилю танки, самолеты, орудия и стрелковое вооружение. Так, в январе 1956 г. из Англии были получены 100 танков, в феврале Канада поставила боеприпасы, а в апреле начали поступать первые из 100 заказанных французских самолетов типа «Мистэр» [39, c. 169]. Сотни израильских офицеров всех родов войск проходили подготовку в странах НАТО.

Кроме того, офицерские кадры готовились в открытой в 1954 г.

в Израиле Академии генерального штаба2.

–  –  –

Для войны против Египта в 1956 г. Израиль мобилизовал 150 тыс. человек. Его сухопутные войска имели на вооружении 400 танков, более 400 орудий, около 500 бронетранспортеров. Военно-морские силы, пополненные тремя фрегатами, поставленными Канадой, и двумя эсминцами из Англии, насчитывали 30 боевых кораблей1. ВВС имели 360 самолетов, включая старые американские и английские, оснащенные новым вооружением. В целом Израиль обладал значительной военной мощью.

16 октября на англо-французской встрече в Париже было принято окончательное решение о нападении на Египет.

23 октября 1956 г. генеральные штабы Англии, Франции и Израиля завершили разработку плана совместных действий.

Объединенный англо-французский штаб, руководивший вторжением, размещался на острове Кипр, израильский генштаб осуществлял руководство со своей территории.

В совместной операции должны были принять участие 25 тыс. англичан и столько же французов. С учетом морских и вспомогательных сил численность англо-французского экспедиционного корпуса превышала 100 тыс. человек. Всего же для интервенции было сосредоточено 229 тыс. солдат и офицеров трех стран, 650 самолетов и свыше 130 боевых кораблей [38, c. 384]. Египетская армия к тому времени располагала значительными вооружениями, приобретенными как на Западе, так и в социалистических странах. Однако Египет не обладал достаточным военным потенциалом, чтобы обеспечить оборону государства при одновременном нападении на него на суше, с воздуха и моря. При значительных людских ресурсах страна не имела возможности подготовить боеспособную армию, поскольку большая доля призывного контингента оказывалась непригодной к военной службе из-за болезней, неграмотности, а также из-за нехватки оружия. Кроме того, перед началом агрессии египетские вооруженные силы находились в стадии реорганизации, а новая боевая техника, полученная из стран советского блока, еще не была полностью освоена. В рядах сухопутных сил насчитывалось 75 тыс., ВВС — 11 тыс. чело

<

Wehrkunde. 1957. S. 13 – 14.

ГЛАВА 4

век. Египетская 100-тысячная Национальная гвардия не прошла достаточной подготовки и не располагала необходимым вооружением. В общей сложности на вооружении сухопутных войск было около 600 танков и самоходно-артиллерийских орудий разного типа, 400 полевых и 200 зенитных орудий и 200 бронетранспортеров [41]. Часть этих танков и орудий до начала военных действий преимущественно находились на базах, а не в войсках. Египетские ВВС имели в своем составе около 15 эскадрилий самолетов английского и советского производства. Но до начала агрессии не все советские самолеты были приняты на вооружение. В целом из 128 современных самолетов в боеготовом состоянии находилось лишь 42 [38, c. 214]. Мощи современных флотов Франции и Англии Египет мог противопоставить лишь четыре эсминца, семь фрегатов и несколько вспомогательных судов.

План тройственной агрессии против Египта включал два этапа. На первом — Израиль осуществлял наступление на Синайском полуострове, а Англия и Франция — воздушные налеты на Египет, на втором — Англия и Франция планировали высадить морские и воздушные десанты в зоне Суэцкого канала. Израильское наступление должно было развернуться одновременно по трем направлениям: вдоль средиземноморского побережья со вспомогательным маневром по окружению и уничтожению египетских войск в районе Газы; через перевал Митла на Суэц и на Исмаилию; в ограниченных масштабах — вдоль побережий Суэцкого залива и залива Акаба.

29 октября израильские войска вторглись в Египет. Израиль стремился нанести военное поражение Египту, которое могло бы привести к падению режима Насера, уничтожить базы палестинских боевиков на Синае, заставить Египет заключить мирный договор на выгодных для Тель-Авива условиях. Созданная для вторжения израильская группировка войск включала 10 бригад (около 100 тыс. человек), 200 танков, около 600 орудий и минометов, около 150 боевых самолетов и до 20 боевых кораблей [42]. Главной целью группировки было овладение сектором Газа на Синайском полуострове, а также выход и закрепление на побережье Акабского залива. Большое значение придавалось взаимодействию с англоГЛАВА 4 2 19 французскими войсками, согласованию с ними сроков боевых операций [39, c. 171].

Египет выставил против Израиля две стрелковые дивизии, а также части местной обороны, не представлявшие сколько-нибудь серьезной боевой силы. На наиболее угрожаемые направления была направлена и часть резервов. Боевые действия в первый день агрессии велись главным образом на южном, Суэцком направлении. Войска израильской ударной группировки «Центр» при поддержке танков овладели рядом населенных пунктов. На других направлениях они продвигались медленнее из-за того, что техника вязла в песках. После высадки в районе перевала Митла израильского воздушного десанта французские самолеты начали доставлять ему боевую технику, боеприпасы, горючее, продовольствие и воду. Переброшенные в Израиль за день до начала вторжения 60 французских реактивных истребителей с французскими экипажами поддерживали действия израильских сухопутных войск. Одновременно к египетским берегам двигались корабли английских и французских ВМС [43].

30 октября Англия и Франция, разыгрывая роль «миротворцев», предъявили Египту и Израилю ультиматум с требованием к обеим сторонам отвести войска на 10 миль от Суэцкого канала. Одновременно они потребовали согласия Насера на оккупацию (формально «временную») Порт-Саида, Исмаилии и Суэца. Этот ультиматум был демонстративным жестом, рассчитанным на мировую общественность. Фактически он был направлен только против Египта, поскольку к этому времени израильские войска еще находились в 50 км от Суэца. Кроме того, ультиматум давал сторонам весьма малое время для ответа — 12 часов, до 04:30 31 октября по Гринвичу [44] (это вызывало ассоциации с ультиматумом Гитлера Польше 30 августа 1939 г. — поляки тогда просто не имели времени выполнить требования Германии в установленные сроки). Докладывая президенту США об этом ультиматуме, госсекретарь Д. Даллес отметил, что «этот документ по своей грубости и жестокости превосходит все, чему он когда-либо был свидетелем» [40, с. 395]. Представитель США в Организации Объединенных Наций Г. Лодж заявил на Генеральной Ассамблее ООН, что США ГЛАВА 4

Израильские войска на Синайском полуострове

намерены представить резолюцию, призывающую к прекращению военных действий между Израилем и Египтом, отводу израильской армии к первоначальной границе и отказу всех членов ООН от использования силы, а также к их участию в эмбарго на торговлю с Израилем до тех пор, пока войска не будут отведены. Это сообщение было встречено продолжительными аплодисментами. Страны третьего мира с энтузиазмом восприняли намерения США поддержать Египет, восставший против держав, теснейшими узами связанных с Вашингтоном. Рейтинг США в мировом общественном мнении заметно укрепился.

Еще более подняло авторитет США обращение Эйзенхауэра к конфликтующим сторонам и народам мира. Президент заявил, что Англия и Франция не консультировались с США, принимая решение о вооруженном вмешательстве, что США не примут участие в конфликте, что их целью является прекращение вспыхнувшей на Ближнем Востоке войны. Правда, была сделана оговорка, что такая позиция не скажется на узах дружбы, связывающих Америку с Англией и Францией, равно как и с другими партнерами по НАТО [40, с. 395].

ГЛАВА 4 221 Советское правительство, занятое событиями в Венгрии, выступило 1 ноября с «дежурным» заявлением МИДа. Только потом, прочитав выступление Эйзенхауэра и отклики на него в мире, Н. С. Хрущев понял, что американцы захватили инициативу, выступая миротворцами, но в то же время оставили свободу рук своим союзникам. Советский лидер понимал, что необходимо найти адекватное решение, однако, скованный венгерским восстанием, решил выждать несколько дней [23, с. 265].

Тем временем события вокруг Египта быстро развивались.

31 октября израильские войска вышли на подступы к каналу в районе Суэца. В тот же день в боевые действия включилась англо-французская авиация. Ее задачей было поддержание господства в воздухе, а также массированные налеты на египетские города и военные объекты. Бомбардировке подверглись Порт-Саид, Каир, Исмаилия, Суэц, Александрия и многие аэродромы. Разрушение половины египетских аэродромов в результате налетов и выведение из строя до 140 боевых самолетов египетских ВВС позволили агрессорам завоевать полное господство в воздухе и осуществить беспрепятственную высадку воздушных и морских десантов1. Корабельная артиллерия обстреливала береговые укрепления. Египетскому командованию все же удалось сохранить часть самолетов советского производства. Советские и чехословацкие пилоты сумели перегнать все боеготовые МиГ-15, МиГ-17 и Ил-28 на безопасные аэродромы в Саудовской Аравии. Попытки египетской авиации противодействовать воздушному противнику и наземным войскам Израиля успеха не принесли: пилоты ВВС Египта не имели опыта современной воздушной войны.

Учитывая угрозу высадки англо-французских десантов, египетское командование отвело свои войска с Синайского полуострова и разместило их в зоне Суэцкого канала. 1 ноября израильским войскам удалось прорвать оборону египтян вдоль средиземноморского побережья. 2 ноября при поддержке авиации и французской корабельной артиллерии они овладели г. Газа и на следующий день были в 15 – 20 км от Суэцкого кана

<

La Revue Maritime. 1959. № 1.

ГЛАВА 4

ла. 5 ноября израильтяне овладели ключевым пунктом у входа в Акабский залив — Шарм-аль-Шейхом, а также принадлежащими Саудовской Аравии островами Тиран и Санафир. Весь Синайский полуостров оказался в руках Израиля.

В боях за Синай египтяне понесли большие потери, однако расчет агрессоров на то, что поражение на фронте приведет к свержению правительства Насера, не оправдался. Тогда Англия и Франция решили предпринять вторжение собственными силами. Оно началось с воздушных десантов, которые осуществляли англо-французские войска, находившиеся на Кипре.

5 ноября при поддержке авиации английская парашютная бригада захватила Порт-Саид, а французские десантные бригады — Порт-Фуад. В ночь на 6 ноября на захваченных плацдармах началась высадка морского десанта, поддержанного прибывшими с Мальты и из Тулона боевыми кораблями, среди которых было несколько линейных кораблей, четыре авианосца и два вертолетоносца. Объединенные англо-французские силы вторжения включали 80 тыс. человек, более 430 танков, 520 орудий и минометов. Их поддерживало около 600 самолетов [39, c. 172].

Медленно продвигаясь на юг вдоль канала, англо-французские войска готовились к наступлению на Каир. Отличительной особенностью операции было широкое использование воздушно-десантных войск. Отсутствие противовоздушной обороны у египтян позволило использовать самолеты с небольшими скоростями и производить десантирование с незначительной высоты. Для переброски морской пехоты впервые применялись вертолеты.

Военные действия сопровождались решительными политическими акциями. 1 ноября Египет разорвал дипломатические отношения с Великобританией и Францией. Сирия последовала его примеру и передала свои вооруженные силы под египетское командование. Сирийцы подорвали нефтепроводы, проходившие из Ирака через Сирию к морю. 3 ноября А. Иден отверг призыв Совета Безопасности ООН к прекращению огня. На следующий день Эйзенхауэр, узнав о позиции Великобритании и о том, что англо-французская эскадра, вышедшая из портов Кипра, приближается к египетскому побережью, предложил Идену возвратить корабли на Кипр. Иден ответил: «Если мы ГЛАВА 4 223 сейчас повернем назад, то весь Средний Восток будет охвачен пламенем… Мы не можем допустить военный вакуум в то время, когда силы ООН только еще формируются» [45]. Вашингтону стало ясно, что Англия и Франция твердо намерены добиться своих целей.

В Москве в эти дни решали, как помочь Насеру. 3 ноября в Будапешт вошли советские войска, и на следующий день восстание в основном было подавлено, хотя и оставались отдельные очаги сопротивления. Но главное дело было сделано, теперь Хрущев мог переключиться на Египет. Объявленное американцами невмешательство упрощало задачу советскому лидеру: теперь, когда американцы отмежевались от англофранцузской операции, можно было выступить с заявлением, в котором наряду с призывом прекратить агрессию высказывалось бы и предупреждение о применении силы. Но вставал вопрос: чем можно подкрепить свою угрозу, чтобы она убедительно звучала для Лондона и Парижа?

Министр иностранных дел Д. Т. Шепилов обратился к председателю Совета Безопасности Д. Абдоху с предложением предъявить агрессорам ультиматум с требованием прекратить военные действия в течение 12 часов, причем СССР выразил готовность предоставить в распоряжение ООН свои военновоздушные и военно-морские силы. В Москве у посольств Великобритании, Франции и Израиля были проведены демонстрации протеста, советский посол в Тель-Авиве покинул Израиль.

Но всего этого было недостаточно. И тогда родился знаменитый блеф Хрущева. Он решил пригрозить ракетно-ядерными ударами по Лондону и Парижу, чтобы заставить правительства Англии и Франции прекратить войну в Египте.

В то время СССР имел лишь несколько ракет Р-5 с дальностью действия 1200 км. Они использовались для испытаний на полигоне Капустин Яр. Боеготовых, а тем более развернутых на боевых позициях ракет этого класса не было [23, с. 99, 266].

Но во время визита советской правительственной делегации в Великобританию в апреле 1956 г. Хрущев много говорил о создании в СССР ракет, способных достигать Англии. Тогда это произвело впечатление. Кроме того, в Москве было известно, что западные разведки знали о пусках ракет в Капустином Яре, ГЛАВА 4 но, как полагали в Кремле, не обладали данными о степени готовности советского ракетного оружия и количестве имеющихся ракет. На этом и решил сыграть Хрущев.

5 ноября в Москве было опубликовано обращение Председателя Совета министров СССР Н. А. Булганина к руководителям Англии, Франции и Израиля — А. Идену, Г. Молле и Д. БенГуриону. Тон документа был резкий. Советский Союз предостерегал, что локальный конфликт может перерасти в мировую войну. СССР предлагал США и другим государствам — членам ООН использовать совместно вооруженные силы для прекращения кровопролития. Советский Союз заявлял о своей «решимости применением силы сокрушить агрессоров и восстановить мир» на Ближнем Востоке. В ноте, направленной в Великобританию, в частности, говорилось: «В каком положении оказалась бы сама Англия, если бы на нее напали более сильные государства, располагающие всеми видами современного истребительного оружия? А ведь такие страны могли бы в настоящее время и не высылать к берегам Англии военно-морского или военно-воздушного флотов, а использовать другие средства, например ракетную технику. Если бы ракетное оружие было применено против Англии или Франции, Вы, наверное, назвали бы это варварским действием»1.

Это послание произвело в Лондоне и Париже эффект разорвавшейся бомбы. Г. Молле, прочитав советский ультиматум, немедленно связался с Лондоном.

Всю ночь по телефону шли консультации между английским и французским премьерами:

прикидывали, насколько реальна угроза. После заявления США о невмешательстве Англия и Франция оставались один на один с СССР. Иден вспомнил, как Хрущев весной, во время пребывания в Лондоне, бравировал советским ракетным могуществом.

Утром 6 ноября оба правительства объявили о прекращении огня с ноля часов 7 ноября [23, с. 99, 271 – 272].

Как уже отмечалось, Булганин направил также письмо Эйзенхауэру с предложением, чтобы СССР и США объединили силы и совместно положили конец военным действиям. «Советское правительство, — говорилось в документе, — обращается

Известия. 1956. 6 нояб.

ГЛАВА 4 225

к правительству Соединенных Штатов с предложением пресечь агрессию и прекратить дальнейшее кровопролитие. США располагают в Средиземном море сильным военно-морским флотом и могучей авиацией. Советский Союз также обладает сильным военно-морским флотом и могучей авиацией. Совместное и безотлагательное использование этих средств со стороны Соединенных Штатов и Советского Союза явилось бы надежной гарантией прекращения агрессии… Если эта война не будет прекращена, то существует опасность, что она может перерасти в третью мировую войну»1.

В этом заявлении намеренно преувеличивались возможности флота и авиации СССР. Возможность отправки на Ближний Восток советских войск и прежде всего воздушно-десантных частей рассматривалась Хрущевым, но министр обороны Г. К. Жуков доложил правительству, что в Генеральном штабе проработали соответствующие варианты и пришли к неутешительным выводам. Даже если Турция и Иран не воспрепятствуют пролету самолетов, перебросить достаточное количество войск и вооружений, наладить их снабжение при наличном парке самолетов не удастся. В возможном столкновении с экспедиционными силами союзников, которые обеспечены всем необходимым, в условиях господства в Средиземноморье английского и французского флотов и авиации советские воздушно-десантные части были бы обречены на поражение [23, с. 270].

Но в Вашингтоне об этом не знали. На совещании в Белом Доме 5 ноября директор ЦРУ А. Даллес сообщил, что, по имеющимся разведывательным данным, Советы пообещали египтянам «сделать что-нибудь» на Среднем Востоке. Он предполагал, что СССР направит в Сирию военную авиацию. Было решено отклонить предложение советского премьера. Президент поручил директору ФБР Э. Гуверу сделать заявление, в котором предупредить русских, что если они попытаются ввести войска на Ближний Восток, США будут противодействовать этому с использованием силы.

6 ноября Эйзенхауэр приказал Даллесу произвести разведывательные полеты высотных самолетов-разведчиков U-2, толь

<

Известия. 1956. 6 нояб.

ГЛАВА 4

ко что поступивших на вооружение, над Сирией и Израилем, «избегая, однако, полетов над Россией». Их задачей было установить наличие советских войск или авиации на базах в Сирии.

Если они будут обнаружены, полагал президент, «у англичан и французов будет повод их уничтожить». Он поинтересовался также, имеют ли силы флота США на Средиземном море «атомное противолодочное оружие».

«Эти ребята, — говорил президент о советском руководстве, — одновременно и пребывают в ярости, и испытывают страх… Эта комбинация наиболее опасное состояние ума… И если эти парни что-либо предпримут, мы должны стукнуть их, и если необходимо — стукнуть всем, что мы имеем в корзине».

Он считал, что письмо Булганина порождено страхом. Русские, по мнению Эйзенхауэра, опасались, что события в Венгрии приведут к развалу Варшавского блока, созданного только год назад. В связи с этим Москва стремится продемонстрировать свою силу, чтобы, показывая Западу свои высокие военные возможности, удержать его от соблазна вмешиваться в дела стран ОВД. В то же время он заявил, что если Советы нападут на французов и англичан, то «мы вступим в войну и будем вправе предпринять военные действия». Но уже в тот же день президенту доложили, что по данным разведки, советских ВВС нет ни на авиабазах Сирии, ни на пути в Египет. Это снижало угрозу эскалации конфликта, но тем не менее в США приняли меры по повышению боевой готовности: военнослужащие, бывшие в отпусках, были отозваны в свои части [40, с. 400 – 401].

В телефонном разговоре Эйзенхауэра с Иденом, состоявшемся 6 ноября, британский премьер сообщил, что он только что объявил о готовности Англии согласиться на прекращение огня. «Я не могу выразить, как мы рады», — так отозвался президент на эту новость [40, с. 400 – 401]. Действительно, выступая в палате общин, премьер заявил, что английские войска выполнили свои задачи и с нуля часов 7 ноября прекращают военные действия в Египте. И хотя бои в Порт-Саиде еще продолжались, стало ясно, что война идет к концу. Израиль дал обещание отвести свои войска с Синайского полуострова и сектора Газы. К концу ноября силы ООН заняли позиции на египетско-израильской границе. Англо-французские войска ГЛАВА 4 2 27 были выведены из Египта в декабре 1956 г., а израильские — в марте 1957 г. Так закончился Суэцкий кризис. Кремль расценил это как успех своей политики.

Сегодня, спустя более полвека, этот кризис по-прежнему привлекает внимание историков, но не своей военной стороной, которая достаточно типична для локальных вооруженных конфликтов, а прежде всего политическим аспектом.

В середине 50-х гг. между двумя противостоящими военнополитическими блоками развернулась борьба за расширение своего влияния в мире. Одним из наиболее важных направлений стало соперничество за обладание «сферами интересов» в нарождающемся третьем мире. Распад колониальной системы создавал для этого огромные возможности. И СССР, и США стремились добиваться своих целей политическими средствами, подкрепляемыми силовым давлением. «Если обращение к силе становится невозможным, дипломатия также может утратить свою эффективность», — писал известный американский политик Г. Киссинджер [46]. Но для этого надо обладать такой военной мощью, которая производила бы нужное впечатление не только на страны третьего мира, но и на великие державы. Принятая в США в 1954 г. стратегия «массированного возмездия», предусматривавшая ведение глобальной ядерной войны против СССР и его союзников «средствами и в районах по собственному выбору», являлась инструментом устрашения СССР [47]. США располагали силами, реально способными нанести сокрушительный удар: на тот момент у них было около 1200 стратегических бомбардировщиков с атомными бомбами. СССР тоже обладал атомным оружием, но еще не располагал средствами доставки до территории США. Предпринимались интенсивные меры, чтобы догнать Америку в области авиационных и ракетно-ядерных вооружений.

Но на это требовались годы, и времени могло не хватить. И тогда Хрущев решил применить тактику военнополитического блефа. Замысел состоял в том, чтобы активной пропагандой в сочетании с демонстрацией имевшихся в весьма небольшом количестве дальних бомбардировщиков, а после 1957 г. — и ракет стратегического назначения создать преувеличенное впечатление о воздушной и ракетно-ядерной ГЛАВА 4 мощи советских вооруженных сил. Впоследствии эту идею удачно выразил тот же Г. Киссинджер. Он писал: «То, во что верит потенциальный агрессор, является более значимым, чем то, что является объективной истиной» [48]. В 1955 г.

Хрущев «пугает» американцев бомбардировщиками Ту-95, демонстрируя на воздушном параде в Москве все имевшиеся в стране самолеты этого типа и желая показать, что в СССР много Ту-95, способных нанести удар по США. В ходе Суэцкого кризиса он применяет этот прием против Англии и Франции, устрашая их ракетами, которых еще нет на вооружении советской армии, позже утверждает, что в СССР ракеты «делают как сосиски», хотя их еще единицы.

Эффект, достигнутый СССР в ходе Суэцкого кризиса, произвел на Хрущева сильное впечатление. Он стал активным сторонником быстрейшего принятия на вооружение Советской Армии и Флота стратегического ракетно-ядерного оружия.

Преодолевая определенное сопротивление высшего генералитета, осторожно относившегося к ракетам, Хрущев не жалел средств на их развитие. Цель — устрашить Америку, лишить ее соблазна воздушно-атомного удара по СССР. Запуск двух искусственных спутников Земли осенью 1957 г., испытание первой МБР в августе того же года продемонстрировали мировой общественности впечатляющие успехи советского ракетостроения. И действительно, СССР даже оказался впереди США в деле создания некоторых видов мощных стратегических ракет. До массового производства и развертывания ракет на позициях, правда, было еще далеко, однако это уже становилось только делом времени.

–  –  –

Западный Берлин, находившийся в центре суверенного государства — ГДР, на протяжении всего послевоенного периода играл важную роль в деятельности западных спецслужб по ведению разведки на территории ГДР и дестабилизации ситуации в этой стране [49]. Предложение правительства ГДР провести переговоры с западными странами с целью упорядочить статус Западного Берлина и его связей с ФРГ и всем внешним миром было воспринято как вызов, противоречащий Потсдамским соглашениям. Начались инциденты на границах.

В связи с этим на закрытом совещании руководителей стран Варшавского Договора в Москве было принято решение установить на границе с Западным Берлином такие меры, которые бы надежно перекрыли пути подрывной деятельности против стран ОВД. Правительству ГДР было рекомендовано организовать вокруг всей территории Западного Берлина надежную охрану и эффективный контроль. На основании этого был разработан план мероприятий по защите интересов ГДР и особенно ее столицы — Берлина, основным содержанием которого стало сооружение вокруг Западного Берлина специальных инженерных сооружений и сплошной бетонной стены.

Тем самым предполагалось исключить беспрепятственный доступ граждан ГДР в Западный Берлин и обеспечить административным органам ГДР выполнение функций контроля над проездом (проходом) всех без исключения военнослужащих и гражданских лиц. Таким образом, предполагалось вынудить западные страны признать ГДР в качестве суверенного государства. Одновременно было решено усилить режим контроля на границе ГДР с ФРГ.

В ночь с 12 на 13 августа граница между Западным и Восточным Берлином была закрыта. Началось возведение стены, а также был введен новый пропускной режим выезда и въезда в Западный Берлин и Западную Германию. Это затрагивало интересы и права военнослужащих трех западных стран и было воспринято ими как нарушение послевоенных межсоюзных договоренностей, что вызвало резко негативную реакцию.

Для осуществления беспрепятственного пропуска своих военнослужащих через пропускные пункты Западного Берлина туда были направлены американские, французские и английГЛАВА 4

Строительство Берлинской стены

ские танки. Территория памятника советским воинам в Тиргартене вместе с охраняющим его советским караулом была окружена танками и БТР из состава английского гарнизона.

В ответ в районы КПП выдвинулись советские танки из состава танкового полка, дислоцирующегося в Берлине. Одновременно в боевую готовность были приведены части и соединения 20-й гв. армии, а также 1-я и 8-я мотострелковые дивизии Национальной Народной армии ГДР.

В октябре американское командование организовало в Берлине ряд провокаций на контрольно-пропускном пункте Фридрихштрассе. Кроме танкового противостояния оно организовало силовой прорыв через КПП своих военнослужащих, переодетых в гражданское платье и отказавшихся подчиняться контролю полиции ГДР. К защитной стене периодически выдвигались танки с бульдозерным оборудованием, якобы с целью ее разрушения.

В связи с событиями в Берлине США и другие страны НАТО в период с 1 июня по 1 декабря 1961 г. усилили свою группиГЛАВА 4 231 ровку войск в Центральной Европе на 30 пусковых установок ОТР, 48 атомных орудий, более 1000 танков, 275 самолетов, 25 боевых кораблей и 136 тыс. человек.

В вооруженных силах Советского Союза, ГДР и некоторых других стран Варшавского Договора в период кризиса вводилась повышенная боеготовность войск, в частности в ГСВГ — отменены отпуска и задержано увольнение в запас военнослужащих срочной службы. В конце сентября — начале октября было проведено крупное командно-штабное учение на Западе под условным наименованием «Буря», в ходе которого оперативные штабы советских приграничных военных округов выдвигались в районы своего оперативного предназначения, находящиеся на территории ГДР и Польши.

В целом в ходе кризиса стороны, прежде всего советская сторона, проявили достаточную выдержку, что во многом не позволило кризису перерасти в крупномасштабный вооруженный конфликт. Однако без жертв обойтись не удалось. С 13 августа по 24 октября пограничниками ГДР более ста раз применялось огнестрельное оружие, в результате чего было убито 4 и ранено 15 граждан ГДР, пытавшихся бежать в Западный Берлин.

–  –  –

26 июля 1953 г. небольшая группа повстанцев во главе с Фиделем Кастро атаковала казармы Монкада в Сантьяго-де-Куба.

Так началась кубинская революция, одержавшая победу 1 января 1959 г., когда отряды революционеров вступили в Сантьяго, а режим диктатора Ф. Батисты был свергнут.

Уже 10 января Советский Союз заявил о признании нового кубинского государства. В феврале 1960 г. «остров Свободы»

посетил заместитель Председателя Совета министров СССР А. И. Микоян. В результате визита были подписаны соглашения о товарообороте и о предоставлении Кубе советского кредита в размере 100 млн долларов. В мае 1960 г. состоялось официГЛАВА 4 альное установление дипломатических отношений между революционной Кубой и СССР.

В Вашингтоне происходящие события расценивали как угрозу национальным интересам США. В марте 1959 г. президент Д. Эйзенхауэр поставил задачу силового свержения правительства Кастро. Экономические санкции были введены в 1960 г., когда Куба экспроприировала американскую собственность, а в 1962 г. они были ужесточены до максимального уровня.

17 апреля 1961 г. вооруженные отряды кубинских эмигрантов высадилась на острове, но спустя три дня они были полностью разгромлены революционными войсками Кастро.

После провала операции в заливе Свиней США не отказались от планов вооруженного вторжения на Кубу. В конце 1961 г. был подготовлен план «Мангуста», в соответствии с которым кубинское подполье должно было поднять мятеж в январе 1962 г.

и обратиться за военной помощью к США.

События на Кубе внесли свою лепту в общее осложнение международной обстановки. На ХХII съезде КПСС в октябре 1961 г. Н. С. Хрущев заявил, что советское правительство вынуждено «приостановить сокращение вооруженных сил, запланированное на 1961 год, увеличить расходы на оборону, отсрочить увольнение в запас солдат и матросов, возобновить испытания новых, более мощных видов оружия» [50]. В это же время СССР после трехлетнего перерыва возобновил ядерные испытания на Новой Земле.

Реализуя решение сессии НАТО, США форсировали размещение ракет средней дальности «Тор» и «Юпитер» (дальность — 3500 км) в Великобритании, Италии и Турции, что серьезно изменяло соотношение ракетно-ядерных стратегических сил между противостоящими блоками.

Дислокация этих ракет на европейской территории давала Вашингтону ряд преимуществ в случае ядерной войны. До их развертывания и США, и СССР, имея межконтинентальные ракеты на своих территориях, находились в относительно равном положении: время полета МБР до территории противника — 30 минут, время предупреждения о пуске ракет — 15 минут. Это означало неизбежность встречного удара, поскольку каждая из сторон в случае, если она подвергнется ракетному ГЛАВА 4 233 нападению, имела возможность запустить свои ракеты по объектам противника до того, как его ракеты достигнут назначенных целей.

Теперь же ситуация изменилась. Ракеты «Тор» и «Юпитер»

могли поразить цели на территории СССР и стран Варшавского Договора через 10 – 12 минут после старта, то есть еще до того, как их успевали обнаружить и принять ответные меры.

Это делало удар внезапным, а возможно, и безнаказанным.

Кроме того, запуская свои ракеты с меньших расстояний, американцы могли поразить их с большей точностью. И наконец, рассредоточив свои силы первого удара на территории союзников, США имели возможность отвлечь часть советских ракет ответного удара на европейские страны, где находились их ракеты средней дальности, и уменьшить собственные возможные потери.

Таким образом, для СССР, против которого были нацелены ракеты «Тор» и «Юпитер», этот вид оружия представлял стратегическую угрозу, тем более что по своему ракетно-ядерному потенциалу Советский Союз уступал тогда США как минимум на порядок. В Москве опасались, что изменение баланса сил первого удара в пользу США может в какой-то момент подтолкнуть их к нападению на СССР. Вопрос принятия срочных ответных мер со всей остротой встал на повестку дня. Однако реальные возможности Советского Союза были существенно ограничены. Возможный удар по Аляске проблему не решал, а ракетные атомные подводные лодки еще не были готовы к вводу в строй.

Между тем Куба представляла собой потенциальный плацдарм, с которого советские ракеты средней дальности могли создать реальную угрозу для США и таким образом восстановить утраченные возможности нанесения неприемлемого ущерба потенциальному противнику в ответно-встречном ударе.

Ракеты Р-12 и Р-14, с дальностью 2 и 4 тыс. км соответственно, могли поразить значительную часть территории США, в первую очередь угрожая восточным густонаселенным штатам.

Советское военное присутствие на Кубе, тем более развертывание там ракетной группировки, было возможно только в условиях сохранения у власти правительства Кастро. В МоГЛАВА 4 скве это отчетливо понимали. Основным «лоббистом» решения о размещении советских ракет на «острове Свободы» стал Н. С. Хрущев. По его распоряжению в Генеральном штабе под руководством генералов С. П. Иванова и А. И. Грибкова подготовили план военной операции под кодовым наименованием «Анадырь».

Президиум ЦК, ознакомившись с представленным планом, поддержал предложение Хрущева [51].

В Кремле, разумеется, не желали доводить дело до ядерной войны. Хрущев полагал, что американцы, разместившие свои ракеты в Европе и имеющие военную базу Гуантанамо на самой Кубе, так или иначе смирятся с тем, что на острове появятся и советские военные базы. Этот ответный ход СССР преследовал цель восстановить утраченное равновесие и заставить США почувствовать себя уязвимыми. По мнению советского лидера, ракеты надо было доставить и разместить тайно с тем, чтобы поставить американцев перед свершившимся фактом. Хрущев не без оснований опасался, что, узнав о советско-кубинских планах, США силой воспрепятствуют их реализации и это негативно скажется на международном престиже СССР.

На самом деле любой вариант решения был чреват серьезными издержками. Как бы то ни было, но США и НАТО принимали решение о размещении американских ракет средней дальности открыто, на сессии Североатлантического альянса в 1957 г.

Подготовка к их развертыванию вызвала массовые протестные акции в Европе и критическую кампанию в средствах массовой информации. А Советский Союз собирался предпринять аналогичный шаг скрытно, что должно было с неизбежностью породить как подозрения в агрессивных намерениях, так и обвинения в двуличии. Впоследствии это и случилось.

В конце мая на Кубу отправилась представительная советская делегация, в состав которой входили первый секретарь ЦК КП Узбекистана Ш. Р. Рашидов, главком Ракетных войск стратегического назначения С. С. Бирюзов, секретарь Совета обороны С. П. Иванов и другие официальные лица. Делегация должна была, в случае согласия кубинской стороны, изучить возможности предстоящей дислокации ракетных частей, выявить оптимальные условия для их скрытного размещения, проГЛАВА 4 235 думать, как избежать утечки секретной информации. Однако времени для качественного решения этих задач не хватило, что имело негативные последствия. Что касается Ф. Кастро, то он с пониманием воспринял советские предложения, заявив: «Это очень смелый шаг, и чтобы сделать его, мне необходимо посоветоваться с моими ближайшими соратниками. Но если принятие такого решения необходимо социалистическому лагерю, я думаю, мы дадим свое согласие на размещение советских ракет на нашем острове. Пусть мы будем первыми жертвами в схватке с американским империализмом» [51].

Детали предстоящей операции по переброске войск и техники были уточнены в ходе визита Рауля Кастро, посетившего Москву в конце июня 1962 г. Р. Кастро и министр обороны СССР Р. Я. Малиновский предметно обсудили проект секретного «Договора между Правительством Республики Куба и Правительством Союза Советских Социалистических Республик о размещении Советских Вооруженных Сил на территории Республики Куба». Ф. Кастро внес в документ ряд уточнений, для согласования которых в Москву отправился Эрнесто Че Гевара. Хрущев согласился с предложениями Кастро. В окончательном тексте договора отмечалось, что СССР в случае возникновения опасности агрессии внешних сил против Кубы направит «для усиления ее обороноспособности» свои вооруженные силы, что будет обеспечивать «поддержание мира во всем мире». В случае военных действий против Кубы или нападения на советские войска, дислоцирующиеся на ее территории, правительства союзных стран, используя право на индивидуальную или коллективную оборону, предусмотренное статьей 51 Устава ООН, предпримут «все необходимые меры для отражения агрессии».

Кастро предлагал немедленно опубликовать текст договора, считая, что это поднимет престиж Кубы как суверенного государства, заключившего договор с другим суверенным государством — СССР на основе международного права. Но в Кремле это посчитали ненужным. Хрущев высказался в том смысле, что американцы найдут тысячи способов, чтобы не допустить доставку советских ракет на Кубу, а значит, реальна только тайная доставка советских ракет на «остров Свободы». Кубинцы согласились [51, с. 236].

ГЛАВА 4 По предложению маршала Р. Я. Малиновского было принято решение о формировании группировки советских войск. Ее основу должны были составить части ракетных войск стратегического назначения, имеющие на вооружении ракеты Р-12 и Р-14, в составе: сводной 51-й ракетной дивизии (16 пусковых установок и 24 ракеты), 79-го ракетного полка 29-й ракетной дивизии и 181-го ракетного полка 50-й ракетной дивизии (24 пусковые установки и 36 ракет) с приданными им ремонтно-техническими базами, частями и подразделениями обеспечения и обслуживания.

Прикрытие ракетных частей с суши должны были обеспечивать 302, 314, 400 и 496-й мотострелковые полки. Войска противовоздушной обороны были представлены частями 10-й и 11-й зенитно-ракетных дивизий и 32-м гвардейским истребительным авиационным полком, имевшими на вооружении

ЗРК С-75, зенитную артиллерию, истребители МиГ-21. ВВС:

134-я отдельная авиационная эскадрилья и 437-й отдельный вертолетный полк (более 40 самолетов и вертолетов). На острове также должны были дислоцироваться 561-й и 584-й полки крылатых ракет (16 пусковых установок, из них 12 установок оперативно-тактических ракет «Луна»). Группировка ВМФ должна была включать 2 крейсера, 2 ракетных и 2 артиллерийских эсминца, 11 подводных лодок, 12 ракетных катеров, суда обеспечения, а также 759-й минно-торпедный авиационный полк (33 самолета Ил-28).

Огромную проблему представляла собой организация скрытной доставки столь значительных сил за несколько тысяч километров от территории СССР. Для этого пришлось кардинально изменить весь план перевозок советского морского флота и дополнительно зафрахтовать иностранные судна, причем вести дело требовалось так, чтобы их владельцы и экипажи не знали о характере груза и конечном пункте его назначения.

В июле переброска советских войск началась. Она производилась морем на пассажирских и сухогрузных судах торгового флота из портов Балтийского, Черного и Баренцева морей (Кронштадт, Лиепая, Балтийск, Севастополь, Феодосия, Николаев, Поти, Мурманск). Суда приходили на разгрузку в одиннадцать портов Кубы. Первым транспортом с техникой ГЛАВА 4 2 37

Курсом на Кубу под американским присмотром

и людьми, прибывшим на остров 26 июля, был теплоход «Мария Ульянова». Выгрузка производилась только ночью, в условиях полного затемнения судов и портов. Все подступы к местам выгрузки охранялись войсками, а с моря — сторожевыми катерами.

В сентябре на Кубе начала формироваться сводная 51-я ракетная дивизия. Ракетная техника в районы постоянной дислокации также доставлялась только в ночное время. Личный состав, участвовавший в этих операциях, был переодет в кубинскую военную форму [52]. Были проведены необходимые мероприятия по маскировке ракетных площадок и безопасному хранению ракет и боеголовок. В боевую готовность стратегические ракеты не приводились.

К 22 октября на острове уже были развернуты значительные силы: части ракетных и сухопутных войск, ВВС, ПВО, ВМФ. Возглавлял группировку советских войск на Кубе генерал армии И. А. Плиев. Всего на острове дислоцировалось около 40 тыс.

солдат и офицеров. Главной ударной силой являлись 42 ракеты Р-12 с дальностью действия до 2000 км и 36 ядерных боеголоГЛАВА 4 вок к ним. В группировку также входили части, имевшие на вооружении бомбардировщики Ил-28, оперативно-тактические ракеты «Луна», истребители-перехватчики, зенитные ракеты и другие средства ПВО [52, с. 270].

Несмотря на все меры маскировки и обеспечения секретности, скрыть переброску боевой техники и войсковых контингентов такого масштаба не удалось. Первые данные о движении советских кораблей с оружием через балтийские проливы американцы получили от западногерманской разведки. Было принято решение о максимальном использовании космических систем слежения. Кроме того, аэрофотосъемку кубинской территории начали вести высотные самолетыразведчики U-2.

В Кремле же всерьез рассчитывали, что Белый дом еще долго не разгадает советский замысел. В начале сентября Хрущев в беседе с министром внутренних дел США заявил: «Но ведь вы направляете в Японию ракеты и ядерные боеголовки. Зачем это делается? Это же направлено против нас. Вы угрожаете Фиделю Кастро, и мы даем ему современную оборонную технику. Кубинцы не знают, как обращаться с этой техникой, и мы направляем к ним наших специалистов для обучения»

[53]. 11 сентября 1962 г. Советский Союз обратился к правительству США с призывом «проявить благоразумие, не терять самообладания и трезво оценить, к чему могут привести его действия, если оно развяжет войну»1. В заявлении ТАСС сообщалось: «Советское правительство считает своим долгом проявить в создавшейся обстановке бдительность и поручить министру обороны Советского Союза принять все меры к тому, чтобы наши Вооруженные Силы были приведены в наивысшую боевую готовность»2.

Страны Варшавского Договора также предприняли действия, демонстрирующие военную готовность блока. В начале октября на территории Польши и ГДР под руководством польского министра обороны и в присутствии главнокомандующего вооруженными силами ОВД А. А. Гречко было проведено

–  –  –

войсковое учение. Еще одно крупное учение советских, восточногерманских и чехословацких войск провели на территории Чехословакии.

Тем временем ход событий убыстрялся. 16 октября разведывательные сведения о советских ракетах были доложены президенту Кеннеди. Предыдущие донесения спецслужб только давали основания для подозрений, но представители СССР заверяли и Белый дом, и ООН, что советского наступательного ракетного оружия на Кубе нет. Специфика той эпохи не делала подобную ложь чем-то исключительным. Такая реакция Кремля была зеркальным повторением действий США во время разведывательных полетов U-2 над советской территорией в 1956 – 1960 гг. Тогда на все ноты протеста со стороны СССР американцы либо заявляли о своей непричастности, либо вообще не реагировали.

И вот теперь перед Кеннеди лежали неопровержимые доказательства того, что впервые в своей истории сами США оказались в опасной по-настоящему ситуации: фотографии советских ракет, находящихся в непосредственной близости от американской территории.

Президент собрал экстренное совещание для выработки плана дальнейших действий. Правовая сторона вопроса никого не интересовала, тем более что СССР и Куба реализовывали свои законные суверенные права. Но смириться с происшедшим в Вашингтоне не могли по самому широкому кругу причин. Соображения безопасности, уязвленного самолюбия, международного престижа, американского общественного мнения и многие другие сплелись в один клубок.

Участники совещания были едины в своем желании немедленно действовать. Однако в отношении выбора оптимального варианта мнения разделились. О собственном двуличии в отношении полетов U-2 было забыто, и скрытность предпринятого Москвой демарша объективно усилила позиции американских «ястребов», призывавших не доверять СССР и видевших в нем смертельного врага. Объединенный комитет начальников штабов высказался за силовое решение — нанесение воздушных ударов с воздуха с последующей высадкой на Кубе десантных частей.

ГЛАВА 4

Д. Кеннеди, Н.С. Хрущев, Ф. Кастро

Министр обороны Р. Макнамара и брат президента министр юстиции Р. Кеннеди предложили в качестве первого шага установить морскую блокаду.

Но морская блокада в условиях, когда на Кубу продолжали следовать десятки советских судов, тоже была рискованным делом. Реакция СССР на задержку и досмотр его судов была непредсказуема. В числе прочего американское руководство считало возможными контрдействия Советского Союза в Европе, в частности в отношении Западного Берлина. Определенного решения на том совещании принято не было.

Каждым последующий день приносил новые доказательства масштабного советского присутствия на Кубе. На поступавших фотодокументах четко просматривались контуры стартовых позиций ракет. Имевшиеся сведения дополнялись сообщениями американского агента в СССР О. В. Пеньковского. Он информировал Вашингтон о том, что не менее 50 МБР, не считая ракет средней дальности на Кубе, находятся в боевой готовности на территории Советского Союза.

ГЛАВА 4 241 В этой чреватой самыми серьезными последствиями обстановке президент Д. Кеннеди 18 октября встретился с советским министром иностранных дел А. А. Громыко.

Американский лидер заявил, что советское наступательное оружие, размещенное на Кубе, представляет собой угрозу для Соединенных Штатов, и объявил об установлении морской блокады острова. Громыко возразил: «Советский Союз настоятельно призывает правительство США и лично президента не допускать каких-либо шагов, несовместимых с интересами мира и разрядки, с принципами Устава ООН… Советская помощь Кубе направлена исключительно на укрепление ее обороноспособности и развитие мирной экономики».

В конце беседы Кеннеди изложил позицию США: «Вопервых, — сказал он, — США не имеют в виду и не будут предпринимать вооруженное вторжение на Кубу. Во-вторых, я официально заявляю, что акция на Плайя-Хирон1 представляла собой ошибку. В-третьих, советское «наступательное оружие», конечно, должно быть с Кубы удалено. С учетом всего этого соответствующие вопросы могут быть урегулированы»2.

Немедленной реакции на это из Москвы не последовало.

Хрущев надеялся протянуть время с тем, чтобы советские ракеты на Кубе были приведены в боевую готовность, и тогда вести переговоры с Вашингтоном, выдвинув встречные условия.

17 и 19 октября американская воздушная разведка получила новые фотоснимки, которые показывали, что обустройство ракетных позиций на Кубе идет полным ходом. Как потом выяснилось, к 10 октября советская ракетная дивизия на острове имела уже 10 боеготовых ракет, а к 20 октября — 20 [52, c. 276].

22 октября президент Кеннеди в радиовыступлении официально объявил об установлении морской блокады Кубы, или, как он предпочел уклончиво выразиться, «карантина».

В Карибское море были стянуты крупные военно-морские силы США — 183 корабля, командиры которых получили указание досматривать все суда, следующие с грузами на Кубу. Это было открытым нарушением норм международного права.

Имеется в виду операция в заливе Свиней.

–  –  –

Резко возросло количество стратегических бомбардировщиков В-52 с ядерными бомбами на борту, находящихся на постоянном патрулировании. Если прежде их число не превышало 18 – 20 единиц, то теперь группировка увеличилась до 80 – 100 самолетов.

Кеннеди направил Хрущеву личное послание, в котором сообщал, что США «полны решимости устранить угрозу безопасности нашему полушарию». Президент заявлял, что принимаемые меры составляют лишь «необходимый минимум», и выражал надежду, что советское правительство воздержится от любых акций, могущих лишь углубить этот опасный кризис [54].

В Кремле не ожидали столь жесткой реакции. Последовали путанные разъяснения Хрущева о том, что считать «наступательным оружием», которые не были убедительными и отрицательно сказались на международном престиже СССР и самого советского лидера.

24 октября Хрущев получил новое послание Кеннеди. Президент выражал надежду, что советские суда будут соблюдать условия «карантина». Ответ поступил в Вашингтон в тот же день и был выдержан в резком тоне. Хрущев расценивал американскую акцию «как акт агрессии, толкающий человечество на грань пропасти мировой ракетно-ядерной войны», и сообщал, что советское правительство не может дать указание капитанам своих судов подчиняться приказам американских ВМС, блокирующих Кубу. «Мы не будем только наблюдать за пиратскими действиями американских судов в море, — говорилось в письме, — мы будем вынуждены со своей стороны принять необходимые меры для защиты наших прав. Для этого у нас есть все необходимое» [55].

Тем временем советские суда приближались к линии «карантина», где дежурили американские корабли. Напряжение нарастало.

24 октября два советских судна — «Комилес» и «Гагарин», подойдя к позициям американских боевых кораблей, остановились, а затем, развернувшись, легли на обратный курс.

В Белом доме, где внимательно следили за развитием ситуации, восприняли это с облегчением: «Не будет ни задержания, ни досмотра», — произнес Кеннеди. Повернули назад и слеГЛАВА 4 2 43 дующие 14 советских сухогрузов. Танкеры, в сопровождении эсминцев, продолжили путь. В последующие дни советские суда не подходили к линии «карантина» во избежание инцидентов [23, с. 289, 292].

Хотя вопрос с «карантином» разрешился без эксцессов, напряжение не спадало. В американской прессе появились сообщения о возможности массированных воздушных ударов по строящимся ракетным площадкам на Кубе. Советское посольство в Вашингтоне докладывало в Москву, что бомбардировки советских военных объектов на острове весьма вероятны. В очередном письме Кеннеди Хрущеву, датированном 25 октября, президент упрекал советского премьера в том, что оружие, прибывшее из СССР на Кубу, является не оборонительным, а наступательным. Он призывал Москву вернуться к «прежней ситуации», то есть убрать с Кубы советские ракеты.

В американской прессе продолжалось нагнетание ситуации, все громче звучали голоса, призывающие нанести воздушные удары по Кубе.

Встревоженный Ф. Кастро предложил Хрущеву выступить с заявлением о том, что СССР применит ядерное оружие, если США не откажутся от бомбардировки Кубы. Но и в Москве нарастание кризиса воспринималось с возрастающей тревогой. 26 октября Хрущев направил письмо Кеннеди, в котором отрицал наступательный характер направленного на Кубу оружия, утверждая, что оно послано для обороны острова. «Нападать на США, — писал он, — советское руководство не собирается. Война между СССР и США была бы самоубийством… Давайте нормализовывать отношения». Советский лидер предложил компромисс: советская сторона объявляет, что суда, идущие на Кубу, не будут осуществлять каких-либо военных поставок; американская сторона отказывается от планов интервенции, не будет поддерживать силы, которые имеют такое намерение [54, с. 71].

К переговорам, ведущимся обычным дипломатическим путем, добавились контакты по линии спецслужб, а также прямой канал между Р. Кеннеди и советским послом А. Ф. Добрыниным.

Поиск взаимоприемлемого решения происходил в крайне накаленной обстановке. Временами казалось, что некоторые инциденты неизбежно вызовут войну. Над Кубой ежедневно ГЛАВА 4 совершали разведывательные полеты самолеты американских ВВС. Советские зенитные ракетные части, которые обладали высокими боевыми возможностями, имели приказ не открывать огня по американцам.

Кульминация кризиса наступила 27 октября. В Москве к этому времени все больше опасались американского вторжения на Кубу, о подготовке которого поступали определенные сигналы. Беспокоил и кубинский союзник: Ф. Кастро отдал приказ своим войскам сбивать американские самолеты, нарушившие воздушное пространство Кубы. Такое развитие событий сильно тревожило Кремль, который рассматривал войну с США как неприемлемый вариант. Опасаясь худшего сценария, Хрущев, не дожидаясь ответа на письмо от 26 октября, на следующий день, выступая по радио, передал президенту США свое новое послание.

Советский лидер извещал американского президента о готовности СССР убрать «те средства с Кубы, которые Вы считаете наступательными», но требовал от США публичного обязательства воздерживаться от нападения на Кубу и «вывести аналогичные американские средства из Турции». Так впервые в открытых СМИ прозвучало предложение убрать американские ракеты из Турции в обмен на вывоз советских ракет с Кубы.

Кеннеди не хотел публично связывать Карибский кризис с выводом американских ракет из Турции, хотя внутренне и был готов к этому решению, тем более что создание подводных атомных лодок с ракетами «Поларис» делало ненужными устаревшие и дорогостоящие ракеты «Тор» и «Юпитер». В связи с этим в своем ответном публичном послании он умолчал о ракетах в Турции, но предложил разрешить кризис на следующих условиях: СССР убирает с Кубы ракеты и другое «наступательное» оружие, а США отменяют «карантин» и дают заверения в том, что Куба не подвергнется нападению ни со стороны США, ни со стороны других стран Западного полушария [54, с. 72].

В этот же день, не случайно прозванный «черной субботой», случились события, которые еще больше обострили обстановку. Как уже говорилось, Ф. Кастро, будучи главнокомандующим кубинскими вооруженными силами, приказал войскам ПВО Кубы с 27 октября открывать огонь по самолетам США, нарушающим воздушное пространство, объявив об этом в офиГЛАВА 4 245 циальном правительственном заявлении. Однако самолеты U-2, действовавшие на высоте 20 и более километров, были недосягаемы для кубинских зенитчиков. Американцы знали об этом и продолжали разведывательные полеты. Зато советские ЗРК имели техническую возможность «достать» U-2 и сделали это. Пуск был осуществлен в 10:22 по местному времени. Самолет был сбит, а его пилот майор Р. Андерсон погиб. Примерно в это же время другой U-2 был обстрелян над Сибирью, поскольку генерал К. Лемэй, начальник штаба ВВС США, не выполнил приказ президента США о прекращении полетов над советской территорией. Еще через несколько часов два самолета фоторазведки ВМС США «Крусейдер» попали под зенитный огонь во время облета Кубы, при этом один из них был поврежден.

«Ястребы» подталкивали президента США к силовому решению кризиса, и Кеннеди не исключал такого развития событий, хотя и стремился всеми силами его избежать. Он поручил своему брату провести экстренную встречу с послом СССР.

Вечером 27 октября Роберт Кеннеди пригласил к себе А. Ф. Добрынина. Он предупредил о строго конфиденциальном характере разговора и сообщил, что президент готов негласно договориться о свертывании ракетных баз в Турции через 4 – 5 месяцев. Президент, по словам его брата, просил срочно передать это предложение Хрущеву и дать ответ, желательно в течение суток [54, с. 74].

Надо сказать, что с советской стороны в ходе всего конфликта были проявлены самообладание, выдержка, чувство ответственности, а также готовность к нахождению компромисса.

Это отмечалось и самими американцами. Так, в документах ЦРУ за 24, 25 и 27 октября, в самый пик кризиса, подчеркивалось, что меры, предпринимаемые СССР к повышению боеготовности своих Вооруженных Сил, не носят вызывающего и провокационного характера.

В то же время и в Вашингтоне достаточно трезво оценили ситуацию. Там осознавали возможные последствия ответного советского удара для самих Соединенных Штатов. Перспектива термоядерной войны остудила многие горячие головы. Президент Кеннеди в ходе одного из совещаний говорил: «Я думаю, что риск для нас увеличивается… Во всяком случае, у них имеГЛАВА 4 ется вполне достаточно средств для того, чтобы мы взлетели на воздух. В конце концов, это столь же политическая борьба, сколь и военная» [56].

На пике кризиса тупик силовой политики обозначился предельно ясно. Несмотря на значительное превосходство США в ракетах, они не могли безнаказанно использовать свою ядерную мощь против СССР. О возможной силе ответного удара свидетельствовали, среди всего прочего, испытания советской «супербомбы» на Новой Земле в 1961 г.

В шаге от войны у обеих сторон хватило мудрости и мужества пойти на взаимные уступки. 28 октября правительство СССР известило администрацию Кеннеди о своей готовности демонтировать советские ракеты на Кубе и эвакуировать их в обмен на отмену правительством США планов вторжения на Кубу1. В отношении ракет «Юпитер» действовала договоренность о закрытом характере советско-американского соглашения. Хрущев согласился с этим, хотя в очередном послании, адресованном Кеннеди, специально подчеркнул, что компромисс достигнут с учетом согласия президента на ликвидацию американских ракетных баз в Турции [54, с. 76].

Советская сдержанность в данном вопросе, безусловно, помогла благополучному разрешению Карибского кризиса, но и обошлась довольно дорого. Западные средства массовой информации объявили США победителем, а поскольку о секретном соглашении относительно ракет в Турции никто не знал, со стороны все так и выглядело. Получалось, что советское руководство испугалось и поддалось американскому давлению, а это не могло не повредить авторитету СССР. США к тому же добились, что к категории «наступательного» оружия, подлежащего эвакуации, были отнесены не только ракеты Р-12, но и бомбардировщики Ил-28.

20 ноября Белый дом отменил «карантин». Соединенные Штаты публично объявили, что Куба не подвергнется нападению, причем не только со стороны США, но и со стороны других государств Западного полушария. Последовавшие вслед за тем длительные переговоры не привели к подписанию какого-либо

Советская внешняя политика… С. 298.

ГЛАВА 4 2 47

официального документа. Американская сторона отказалась документально закрепить свое обязательство, хотя в последующие годы и не нарушала его. Советские ракеты Р-12 и самолеты Ил-28 были вывезены с Кубы. Эвакуация проходила под визуальным контролем американской авиации, совершавшей облет судов, следующих с острова.

Формально кризис завершился 7 января 1963 г., когда представители СССР и США, участвовавшие в переговорах, обратились с совместным письмом к Генеральному секретарю ООН.

В нем говорилось, что, хотя обоим правительствам и не удалось решить все проблемы, обе стороны считают достигнутую степень согласия между ними достаточной, чтобы исключить из повестки дня Совета безопасности ООН вопрос о Карибском кризисе1.

В отношении американских ракетных баз в Турции Белый дом сдержал данное обещание. Уже 29 октября 1962 г. Макнамара отдал распоряжение о ликвидации установок ракет «Юпитер» до 1 апреля 1963 г. До конца того же года все американские ракеты средней дальности были вывезены также из Италии и Великобритании.

Ф. Кастро и его окружение расценили компромисс как недопустимый шаг со стороны Советского Союза, поскольку решение было принято без консультаций с ними, исключительно Хрущевым и Кеннеди. В США тоже не все были довольны результатом. Так, генерал Лемэй назвал отказ от атаки Кубы «наихудшим поражением в нашей истории». Судя по некоторым свидетельствам, а также публичным замечаниям Хрущева на пленуме ЦК КПСС 23 ноября 1962 г., и в Москве нашлись критики ракетного кубинского компромисса2.

Карибский кризис стал, пожалуй, наиболее ярким порождением холодной войны. Он продемонстрировал, что критический уровень противоборства двух сверхдержав достигнут. Риск всеобщей ядерной войны приобрел зримые и осязаемые формы.

При этом стало ясно, что ракетно-ядерная война не принесет победы ни одной из сторон: в ней не может быть победителя.

Советская внешняя политика… С. 298.

–  –  –

Кризис сыграл большую роль в дальнейшем развитии советско-американского диалога. Убедив Москву и Вашингтон в смертельной опасности прямого военного столкновения, он подтолкнул стороны к поиску нового формата взаимоотношений. Руководители США и СССР договорились установить между собой прямой канал связи, так называемую горячую линию, и это, на первый взгляд техническое, решение имело большое значение в психологическом смысле. После октября 1962 г. уже никогда не возникало столь же критических ситуаций.

Хотя кризис подтолкнул стороны к ряду новых практических шагов, направленных на ослабление международной напряженности, но он не остановил гонку вооружений. Скоро она развернулась с новой силой. Правда, теперь ее цели несколько изменились — стало важнее воздействовать на противника демонстрацией своих возможностей, чтобы заставить его поверить в свою силу и тем самым лишить соблазна нанести ядерный удар первым. Советское руководство принимает решение о значительном (на 3 – 4 % в год) и постоянном увеличении расходов на оборону. К концу 60-х гг.

СССР добивается резкого увеличения своих ядерных сил, что было сравнимо с наращиванием, предпринятым Соединенными Штатами в первой половине того же десятилетия. Если в 1966 г. Советский Союз имел всего 292 МБР, то всего четыре года спустя, в 1970 г., МБР уже было 1300 и еще около 300 ракет находилось в стадии строительства. СССР также резко нарастил темпы строительства БРПЛ и в 1974 г. превзошел Соединенные Штаты по их числу [57]. Советский Союз в 1970 г. отставал от Соединенных Штатов только в области стратегической бомбардировочной авиации, но компенсировал это созданием мощной ПВО, элементов ПРО и надежной системой гражданской обороны. Все эти меры вывели его безопасность на качественно иной уровень. Таким образом, благодаря Карибскому кризису ракетно-ядерные вооружения все больше превращались из «оружия победы» в «средство сдерживания».

Карибский кризис изменил мир, возможно, еще в одном отношении. На наш взгляд, настало время высказать гипотезу, ГЛАВА 4 2 49 меняющую представление о холодной войне как явлении. Судя по всему начиная с 1962 г. американское руководство изменяет ее содержание и стратегию ведения. Понятно, что соответствующие документы, если они вообще существуют, очень долго будут недоступны, но весь ход последующих событий косвенно свидетельствует в пользу предположения: в Вашингтоне твердо решили уничтожить Советский Союз, не прибегая к прямому использованию военной силы. Холодная война с американской стороны, с точки зрения решительности своих целей, окончательно превращается из особого, конфронтационного, но относительно мирного противоборства в войну без кавычек.

В Москве этой перемены не заметили, что и стало важнейшей предпосылкой будущей катастрофы.

В этой связи предпринятые после кризиса меры по оздоровлению международной обстановки можно рассматривать двояко. СССР был искренен в своем желании разрядки. Иное дело США. И для них, с одной стороны, шаги в сторону смягчения напряженности были естественны и необходимы. С другой, главной стороны — они играли роль отвлекающего маневра, имели целью выиграть время для перегруппировки сил, уточнения задач, корректировки планов достижения победы в холодной войне.

–  –  –

В чехословацких событиях 1968 г. Советским Союзом и его партнерами по Организации Варшавского Договора военная сила применялась в значительных масштабах. Однако это было сделано не столько для подавления массовых протестных выступлений, сколько в целях предотвращения развития кризиса по венгерскому образцу.

Серьезные проблемы в отношениях между обществом и властью в Чехословакии, отдельные внешние проявления которых ГЛАВА 4 были заметны на протяжении 1963 – 1967 гг., резко обострились в 1968 г.

Избранный в начале года на пост первого секретаря ЦК Коммунистической партии Чехословакии А. Дубчек выступил с инициативой создания «новой модели социализма».

Партийное руководство Чехословакии по существу отказалось от командно-административных методов управления и провозгласило «истинную» свободу слова и печати. В стране сразу же начались бурные дискуссии по различным политическим и экономическим проблемам, выдвигались призывы к насильственным действиям по очищению органов власти и партии от «неугодных» руководителей. В результате на многие высшие государственные и партийные посты были назначены «реформаторы» из числа бывших оппозиционеров. Деятельность средств массовой информации постепенно приобрела враждебный существующему строю, антисоциалистический и антисоветский характер.

Это вызывало негативную реакцию среди руководителей социалистических стран, которые стали расценивать события в Чехословакии как «контрреволюционные». Некоторые из них, в том числе и советские лидеры, считали, что такие процессы приведут к изменению внешнеполитического курса страны: выходу из Варшавского Договора и переориентации ее на Запад. Противники демократизации в самой Чехословакии убеждали Москву, что проводимые в их стране реформы угрожают жизненным интересам Советского Союза в Восточной Европе. По мере развития ситуации руководители ГДР, Польши, Болгарии, в меньшей мере Венгрии стали рассматривать чехословацкие события как непосредственную угрозу своим режимам и выступили за принятие любых мер, включая военные, для наведения порядка [58].

Что касается позиции самого советского руководства, то она эволюционировала от мер «товарищеского воздействия», а затем и давления на КПЧ во главе с Дубчеком, до ввода в ойск.

Необходимость ввода войск обосновывалась возрастающей уязвимостью территории Чехословакии со стороны НАТО, возможностью утраты советского контроля над чехословацкими ГЛАВА 4 251

Прага. 1968 г.

вооруженными силами (10 мотострелковых и танковых дивизий, более 200 тыс. военнослужащих в мирное время). В результате возможного выхода ЧССР из Варшавского Договора прогнозировались неизбежное ослабление западных границ ОВД, вероятная ревизия послевоенного устройства в Европе и подрыв сложившейся системы военной безопасности.

Возможность подобного сценария косвенно подтверждалась и крайне отрицательной позицией нового чехословацкого руководства по поводу неоднократных предложений о размещении советских войск на территории Чехословакии с тем, чтобы не допустить прямого военного вмешательства со стороны НАТО и сохранить членство этой страны в Варшавском Договоре.

Одним из элементов плана решения чехословацкого кризиса было воздействие на правительство Чехословакии угрозой применения силы. Для этого в рамках Варшавского Договора в период с мая по август 1968 г. был спланирован и проведен ГЛАВА 4 ряд командно-штабных и войсковых учений под руководством Главнокомандующего ОВС Маршала Советского Союза И. И. Якубовского, а также национальных командований Польши, ГДР и Советского Союза.

Самым крупным коалиционным учением войск Варшавского Договора этого периода стало командно-штабное учение «Шумава», проходившее на территориях Польши, ГДР, Советского Союза и самой Чехословакии с 20 июля по 3 августа.

Ввод войск государств — участников Варшавского Договора планировался как внезапное и кратковременное действие.

Операция «Дунай» предусматривала одновременный ввод войск пяти союзных стран (Советского Союза, ГДР, Польши, Венгрии, Болгарии) на территорию Чехословакии с четырех сухопутных направлений через 18 пограничных переходов, а также по воздуху.

Окончательное решение о вводе войск было принято на заседании политбюро ЦК КПСС 16 августа и одобрено на совещании руководителей стран Варшавского Договора в Москве 18 августа. При этом предполагалось, что США и НАТО не станут вмешиваться в события, расценивая предпринимаемые меры в качестве оборонительных, направленных на поддержание военно-политической стабильности в Чехословакии и Восточной Европе в целом.

Операция «Дунай» началась в ночь на 21 августа. Поводом для ввода войск стало письмо-обращение группы партийных и государственных деятелей Чехословакии с просьбой об оказании интернациональной помощи.

Из южной части ГДР в общем направлении на Прагу вводилась объединенная советско-германская группировка войск численностью 35 тыс. человек.

Из южных районов Польши действовала объединенная советско-польская группировка войск, насчитывавшая 70 тыс.

человек. Из северной части Венгрии в западные и центральные районы Словакии вводились войска советско-венгерскоболгарской группировки войск численностью 40 тыс. человек.

Наиболее крупная группировка была ведена с территории Украины. Советская 7-я воздушно-десантная дивизия была десантирована на аэродромы Праги и Брно [59].

ГЛАВА 4 253 Ввод войск был проведен стремительно и согласовано. Он оказался тактически неожиданным не только для чехословацкого руководства, но и для разведок НАТО. Соединения и части Чехословацкой армии не чинили препятствий действиям союзных войск. В дальнейшем главные усилия они сосредоточили на прикрытии совместно с советскими войсками границы с ФРГ.

Группировка союзных войск, насчитывающая в своем составе 24 общевойсковые дивизии и около 250 тыс. человек, разместилась во всех областях и крупных городах страны. В Прагу мотострелковые и танковые части из состава ГСВГ вошли спустя пять часов после начала операции.

В отличие от венгерских событий, столь масштабное вторжение произошло почти бескровно. Имели место только отдельные нападения на советских военнослужащих. В основном оказывалось пассивное сопротивление: снимали указатели населенных пунктов на дорогах и наименования улиц и номера домов, устраивали баррикады в городах, делали завалы на дорогах, распространяли листовки с призывами к советским воинам возвращаться домой, изымали из продажи карты Праги и других городов и т.д. В ходе проведения операции «Дунай»

в результате враждебных действий некоторых чехословацких граждан погибло 12 советских военнослужащих, было ранено и травмировано 87 человек [34, c. 560 – 561].

В конце августа, после фактической смены чехословацкого правительства, наметились первые признаки стабилизации обстановки. Сразу же начался отвод союзных войск из городов в выделенные районы для их расположения в полевом варианте. Но вывод войск с территории Чехословакии задержался в связи с повышенной активностью НАТО, выраженной в перегруппировке войск альянса в ФРГ, вблизи границ с ГДР и ЧССР, и в интенсивности различного рода учений.

Вывод войск был осуществлен только после подписания Договора об условиях временного пребывания советских в ойск на территории Чехословакии. По договору от 16 октября в Чехословакии создавалась группа советских войск численностью «не более 130 тысяч человек». Такая Центральная группа войск в составе трех мотострелковых, двух танковых и одной авиационной дивизий была создана. На военное время ЦГВ преГЛАВА 4 образовывалась в общевойсковую армию и входила в состав Прикарпатского фронта в роли его передового эшелона. Затем в оперативный план были внесены изменения — армия стала входить в состав Чехословацкого фронта и составлять второй эшелон его обороны. Центральная группа войск была выведена с территории Чехословакии в 1992 г.

*** Кризисы холодной войны стали ярким внешним проявлением противоборства Западного и Восточного блоков и оказали мощное влияние на характер и содержание всей системы международных отношений. В большинстве случаев Советский Союз нашел адекватные формы ответа на сделанные ему вызовы.

Внешним поводом для возникновения конфликтных ситуаций вокруг Берлина стали не до конца отрегулированные Потсдамскими соглашениями положения по доступу в разделенную германскую столицу и ее статусу. За политической позицией сторон в этих конфликтах всегда стояла военная сила или угроза ее масштабного применения.

При анализе советской внешней политики середины 50-х гг.

особое внимание обращают на себя методы решения проблем в трех почти одновременно развернувшихся кризисах: польском, венгерском и Суэцком.

В Суэцком кризисе советское руководство успешно прибегло к блефу, предупредив Англию и Францию о возможности применения еще не существующего ракетного оружия.

В ходе событий в Венгрии Кремль не смог найти политического решения: восстание было подавлено с помощью советских войск. Но, может быть, иного выхода и не было? Силовое решение венгерского кризиса позволило предотвратить полномасштабную гражданскую войну в стране и вероятное осложнение общей обстановки в Европе, сохранило целостность Варшавского Договора.

«Польский Октябрь», напротив, продемонстрировал путь эффективного политического урегулирования. И хотя приемы силового давления не исчезли из арсенала средств, применяемых Советским Союзом в его внешней политике (вероятно, ГЛАВА 4 255 это невозможно в принципе применительно к государству как к таковому), все большее место при решении сложных проблем, возникавших в отношениях между странами ОВД, стало отводиться политическим методам, учитывающим взаимные интересы.

События вокруг так называемой Пражской весны показательны в этом отношении. Масштабы использования военной силы в Чехословакии не должны помешать увидеть главное — кризис был разрешен прежде всего политическими средствами, а войска обеспечили для этого соответствующие условия.

Нужно, однако, признать и то, что польские, венгерские и чехословацкие события сыграли определенную роль в будущем распаде социалистического содружества, хотя здесь следует говорить не о прямых, а скорее об опосредованных связях — слишком много разноплановых факторов и обстоятельств, сложившись в систему, привели к разрушению СССР и Организации Варшавского Договора. Подробный разговор об этом еще впереди.

ГЛАВА 5

Военная сила в холодной войне

Холодная война по определению явилась продолжением политики двух государств: Соединенных Штатов Америки и Советского Союза, ставших вскоре лидерами двух противоборствующих коалиций. Она велась с помощью сил и средств самого широкого спектра, включая военные, но при этом характер и масштабы их применения существенно различались.

Хотя США и СССР друг против друга непосредственно не применяли военную силу, они активно использовали ее опосредованно: как средство давления, фактор сдерживания в ходе так называемых войн по доверенности. Кроме того, стороны поддерживали ее в постоянной и высокой готовности к боевому применению. Роль и функции военной силы в холодной войне предопределялись ее природой, детерминировались общей логикой исторического процесса и конкретной, сложившейся после Второй мировой войны военно-исторической обстановкой.

Решение проблемы места и роли военной силы в мировой политике с учетом опыта холодной войны органически связано с общей концепцией национальной безопасности. Большое значение приобретает теоретическая разработка проблемы соотношения баланса сил и баланса интересов в мировой политике и в политике отдельных государств; проблем военнополитической и военно-стратегической стабильности, путей ГЛАВА 5 257 и методов их достижения в контексте обеспечения мира на Земле и мирных условий развития России.

Взаимодействие политики и военной силы — историческая и социальная реальность, проявления которой меняются под воздействием материальных и духовных факторов развития человечества.

Особые формы и способы реализации это взаимодействие приобрело в минувшем XX в. под воздействием сложного комплекса социально-экономических, геополитических, военнополитических и иных факторов и тенденций.

Человечество в условиях холодной войны развило такие экономические, научные, технические, военные силы, которые, многократно увеличив возможности человека, в то же время оказались неспособны рационально решить главные социальные проблемы.

–  –  –

Военная сила неизменно присутствует в историческом процессе, часто способствуя изменению его характера, темпов, направленности. Справедливо утверждение, что история человечества есть преимущественно военная история.

Как в глубокой древности, так и в Средние века, а потом в Новое и Новейшее время применение военной силы было и остается константой, постоянно действующим фактором.

Малые государства и могучие империи создавались, развивались, погибали вследствие применения военной силы. Главным образом это происходило посредством войн, вооруженной борьбы.

Важным источником применения военной силы является сама общественная жизнь, в основе которой лежат собственГЛАВА 5 ность и ее распределение, социальное расслоение и борьба за власть.

Уже древние государства широко применяли военную силу для решения внутренних и внешних задач. Чтобы существовать и развиваться, им были необходимы новые товары, новые земли, дешевая рабочая сила.

При контактах с другими государствами возникала потребность обмена опытом и достижениями материальной и духовной культуры. Постепенно формировалась система отношений, которые впоследствии стали называться международными.

При этом потребности и интересы сторон зачастую не только не совпадали, но и прямо противоречили друг другу. Спорные вопросы разрешались мирными либо военными способами.

В первом случае стороны договаривались между собой, достигая определенного баланса интересов. На его основе формировались долгосрочные союзы и временные объединения, заключались эфемерные соглашения и «вечные» договоры, что способствовало развитию политических, экономических и иных связей. В результате происходило сближение народов, а международные отношения приобретали относительно устойчивый, стабильный характер.

Однако мирные процессы часто оказывались весьма ограниченными во времени и пространстве. Ибо, когда менялись интересы, а следовательно, и их баланс, то с удивительной легкостью рушились все договоренности, рвались казавшиеся прочными связи, а межгосударственные отношения приобретали конфронтационный характер с широким и непосредственным использованием военной силы.

Основной закон функционирования системы международных отношений заложен в свойственном любой системе принципе гомеостазиса1, который проявляется в ее стремлении к самосохранению.

В 1932 г. американский физиолог У. Кеннон в работе «Мудрость тела»

предложил этот термин для характеристики «координированных физиологических процессов» в биологическом организме. В настоящее время под гомеостазисом принято понимать саморегуляцию; способность любой системы сохранять стабильность своего внутреннего состояния посредством скоординированных реакций, направленных на поддержание динамического равновесия.

ГЛАВА 5 2 59 Обеспечение самосохранения системы достигается путем поддержания в ней динамичного равновесия между различными, зачастую противоположными устремлениями ее элементов — государств. Существование равновесия между государствами является основой нормального функционирования всей системы отношений. При этом система межгосударственных отношений принадлежит к числу систем со стихийным регуляционным механизмом, поскольку в ней отсутствует какой-либо единый орган управления, позволяющий координировать и направлять действия ее отдельных структурных элементов. Поэтому состояние равновесия в системе международных отношений достигается путем столкновения различных интересов и сопровождающих их действий входящих в нее государств [1].

Система международных отношений не только обеспечивает связь между государствами, но и сама является объектом их внешнеполитической деятельности. Каждое государство, преследуя свои специфические интересы на международной арене, оказывает на нее определенное воздействие и является субъектом силы. Но в итоге оно может получить не тот результат, на который рассчитывало, что нередко и происходит. Здесь как раз и проявляется активная роль системы международных отношений. Фактором, обеспечивающим ее функционирование и развитие в целом, является не столько внешнеполитическая сила того или иного государства, сколько равнодействующая сил всех государств.

Динамическое равновесие системы межгосударственных отношений основывается, с одной стороны, на изменчивости ее отдельных элементов, то есть государств, которые находятся в процессе непрерывного экономического, политического и социального развития, определяющего эволюцию их интересов, а следовательно, и характер внешнеполитической деятельности. С другой стороны, оно строится на относительной устойчивости связей между государствами, то есть на структуре системы в целом [2].

История свидетельствует: поддержание равновесия в системе международных отношений достигается с большими трудностями, поскольку каждое государство стремится к наГЛАВА 5 рушению баланса сил в свою пользу. Здесь почти все определяет политика как совокупность идеологических и организационных мероприятий власти. Системные и целенаправленные действия одного государства, направленные на изменение его существующего статуса, всегда вызывают ответную реакцию со стороны другого государства (группы государств), которое старается не допустить нежелательных для него (них) перемен.

Таким образом, функционирование международной системы отношений, ее развитие осуществляется через постоянное изменение баланса сил, что, в свою очередь, создает предпосылки для вооруженных конфликтов и войн, а они снова меняют баланс сил. Круг замыкается. Подтверждением тому, например, является история развития системы международных отношений до Второй мировой войны и после ее окончания.

Именно таким путем на роли мировых держав выдвинулись США и СССР.

Войны различного характера и масштаба — неотъемлемая часть всемирной истории. По приблизительным подсчетам, за последние 5,5 тыс. лет произошло около 15 тыс. войн. В них погибло почти 4 млрд человек, что превышает половину нынешней численности населения земного шара. Считается, что из всей известной истории человечества абсолютно мирными было всего около 300 лет.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 10 |



Похожие работы:

«САДЫКОВА Людмила Рафкатовна МУСУЛЬМАНСКИЕ СООБЩЕСТВА В ВЕЛИКОБРИТАНИИ, ГЕРМАНИИ И ФРАНЦИИ: ПРОБЛЕМА АДАПТАЦИИ В ПРИНИМАЮЩИХ СТРАНАХ Специальность 07.00.03 – Всеобщая история (Новое и новейшее время) АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук Москва – 201...»

«"Вопросы философии".-2014.-№2.-С.155-163. Средневековый номинализм и генезис новоевропейского сознания П. П. ГАЙДЕНКО В статье автор показывает, что и в теологии, и в философии номинализм кладет начало развившейся в Новое время тенденции, кото...»

«Москва, 41 Иван Стаднюк Вторая половина июля 1941 года – новый обвал потрясений, когда история в ее вечном движении вопросительно, с нарастающим беспокойством всматривалась в глаза народов и их правительств, испытывая гнетущую тревогу за завтрашний день...»

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "РЯЗАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АГРОТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ П.А.КОСТЫЧЕВА"Утверждаю: Декан технологического факультета _ О.В. Черка...»

«Национальный исследовательский университет "Высшая школа экономики" Программа дисциплины "Русский язык и история языка" (майнор "Лингвистика") для подготовки бакалавра Правительство Российской Федерации Федеральное государственное...»

«ДАВЛЯТОВ АЮБ ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ ПРИНЯТЫХ РЕШЕНИЙ И МЕРОПРИЯТИЙ ПРАВИТЕЛЬСТВА ТАДЖИКСКОЙ АССР И ИХ ИСТОРИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ Специальность 07.00.02 – Отечественная история (исторические науки) АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандида...»

«Религиозная организация – духовная образовательная организация высшего образования "Калужская Духовная Семинария Калужской Епархии Русской Православной Церкви" кафедра исторических и церковно-практических дисциплин протоиерей Сергий Балахонов Информатика учебно-методический комплекс Калуга, 2016 Учебно-методический комплекс утв...»

«2. Сотникова С.И. Музеология: пособие для вузов. М.: Дрофа, 2004. 192 с.3. http://www.dissercat.cwm/content/muzei-kak-sotsialnyi-institul.4. Медведева Е.Б., Юхневич М.Ю Музейная педагогика как новая научная дисципли­ на: сб. творческой лаборатории. Музейная педагогика. Кафедра музейного дела. М., 1997.5. Михайловская, А.И. Музейная экспозиция (орг...»

«Анашкина Галина Петровна СЕМЬЯ РУССКОГО НАСЕЛЕНИЯ УЛЬЯНОВСКОЙ ОБЛАСТИ: СТРУКТУРА И БЫТ Специальность 07.00.07. этнография, этнология и антропология АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание учёной степени кандидата исторических наук Уфе1998. Работа выполнена в Казанском государственном университете имени В.И.Ульянова-Ленина. Научный руководитель доктор...»

«Ю. И. СЕМЕНОВ ДИАЛЕКТИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ: ЕГО МЕСТО В ИСТОРИИ ФИЛОСОФСКОЙ МЫСЛИ И СОВРЕМЕННОЕ ЗНАЧЕНИЕ В советское время во всех книгах, посвященных изложению как истории философии, так и самой философии, всегда...»

«М.Ю. Ромашка "Подводные камни" силы Архимеда Закон Архимеда — один из первых в истории человечества физических законов, имеющих чёткую формулировку, "дожившую" до наших дней без изменений. Математически он выражается простой формулой: FАрх = жgV (1) где...»

«1. Цели освоения дисциплины Цель – ознакомить студентов с народным костюмом как ярчайшей страницей декоративно-прикладного искусства, определить его роль и место в контексте общих социокультурных процессов.Задачи: 1. дать представление об основных исторических этапах становления и развития русского на...»

«ВОПРОСЫ АРХЕОЛОГИИ УРАЛА Вып. 7 В. А. СЕМЕНОВ. П Е Т Р О П А В Л О В С К И Й М О Г И Л Ь Н И К VI-VI1 вв. В Ю ЖНОЙ УДМУРТИИ История населения Прикамской Удмуртии, особенно ее юго-запад­ ного района, изучен...»

«Информация подготовлена по материалам, полученным из сети "Интернет" 9.03.2016 Районные новости Азнакаевцы ежедневно надаивают 99,5 тонн молока 07.03.2016 В сравнении с аналогичным периодом прошлого года это больше на 5,1 тонны. Надой с одной ко...»

«ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 145 ИСТОРИЯ И ФИЛОЛОГИЯ 2008. Вып. 3 УДК 482. 53 В.А. Осокина ОСОБЕННОСТИ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ БЕСПРИСТАВОЧНЫХ ГЛАГОЛОВ С СУФФИКСОМ -ИВА-/-ЫВАВ ДЕЛОВОЙ ПИСЬМЕННОСТИ ЦЕНТРАЛЬНОГО РЕГИОНА РОССИИ XIV–XVII ВВ....»

«Густав Александрович Богуславский 100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича Серия "Всё о Санкт-Петербурге" Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=645395 100 оче...»

«1. Перечень планируемых результатов обучения по дисциплине (модулю), соотнесенных с планируемыми результатами освоения образовательной программы Коды Планируемые результаты Планируемые результаты обучения по компетенций освоения образовательной дисциплин...»

«Ю.А. Козлова. ЧУХЛОМСКОЕ ДЕЛО МИТРОШКИ ХРОМОГО 445 Ю.А. КОЗЛОВА ЧУХЛОМСКОЕ ДЕЛО 1635-1636 гг. "ПУЩАГО ВЕДУНА" МИТРОШКИ ХРОМОГО Термин "колдовской процесс" применительно к русской истории не подразумевает тот, в основе своей состязательн...»

«АЗАСТАН РЕСПУБЛИКАСЫ БАЙЛАНЫС ЖНЕ АПАРАТ МИНИСТРЛІГІ АПАРАТ ЖНЕ МРААТ КОМИТЕТІ АРХЕОГРАФИЯ ЖНЕ ДЕРЕКТАНУ ЛТТЫ ОРТАЛЫЫ МИНИСТЕРСТВО СВЯЗИ И ИНФОРМАЦИИ РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН КОМИТЕТ ИНФОРМАЦИИ И АРХИВОВ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ЦЕНТР АРХЕОГРАФИИ И ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЯ АПАРАТТЫ АНЫТАМАЛЫ азастан тарихы...»

«ИСТОРИЯ ФИЛОСОФИИ Г. ЛУКАЧ КРИЗИС БУРЖУАЗНОЙ ФИЛОСОФИИ Факт кризиса констатировали не только мы, марксисты. Понятие "кризис" уже давно прижилось в буржуазной философии. Когда, например, Зигфрид Марк, известный неогегельянец, з...»

«Муниципальное казенное общеобразовательное учреждение "Кокоринская средняя общеобразовательная школа" "Путеводитель по селу Кокоря"Автор: Конгунова Аржана Михайловна учащаяся 10 класса Руководитель: Ядагаева Анна Олеговна учитель истории и обществознания МКОУ "Кокоринская СОШ" Кокоря20...»

«Рабочая программа по истории 7 класса Составил: учитель истории Козлова Н.А. 2016г. Пояснительная записка Рабочая программа учебного предмета "История" составлена в соответствии федеральн...»









 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.