WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 10 |

«Памяти защитников Отечества посвящается Российская академия наук Институт экономических стратегий Центр исследования военно-стратегических и ...»

-- [ Страница 1 ] --

Памяти защитников

Отечества посвящается

Российская академия наук

Институт экономических стратегий

Центр исследования военно-стратегических

и военно-исторических проблем

Главный военно-исторический совет

Научно-экспертное бюро исторических исследований

ВОЕННАЯ ИСТОРИЯ

РОССИЙСКОГО

ГОСУДАРСТВА

Под редакцией

действительного государственного советника

Российской Федерации I класса В.А. Золотарева МОСКВА • ИНЭС • РУБИН • 2014 в двух томах Том II Н. В. Илиевский ОТ ПОТСДАМА ДО МАЛЬТЫ Москва Институт экономических стратегий Главный военно-исторический совет, Главная редакционная коллегия проекта «Военная история Российского государства»

и Клуб православных предпринимателей выражают искреннюю благодарность за ценную помощь в подготовке и издании книги Артюшенко Ольге Гавриловне, Бабанину Павлу Юрьевичу, Бакуничеву Андрею Михайловичу, Барсукову Александру Михайловичу, Богуслаеву Вячеславу Александровичу, Валееву Сергею Николаевичу, Васильеву Виктору Григорьевичу, Глушкову Федору Яковлевичу, Горячеву Игорю Евгеньевичу, Захаричеву Юрию Александровичу, Зубченко Владимиру Васильевичу, Изосину Анатолию Федоровичу, Ищенко Василию Витальевичу, Кирееву Сергею Николаевичу, Ковригину Валерию Евгеньевичу, Кононенко Петру Ивановичу, Лещенко Виктору Викторовичу, Лобанову Борису Семеновичу, Махаеву Владимиру Александровичу, Надеину Владимиру Александровичу, Недовиченко Александру Андреевичу, Порпляку Александру Александровичу, Санкову Владимиру Николаевичу, Синькову Александру Николаевичу, Скрылову Дмитрию Сергеевичу, Скрылову Сергею Степановичу, Тарасову Виктору Ивановичу, Трофимову Александру Николаевичу, Уваровскому Владимиру Юрьевичу, Фоменко Алексею Николаевичу, Чкалину Валерию Александровичу, Шемякину Виктору Владимировичу, а также руководству и сотрудникам компаний, при участии и поддержке которых было выпущено данное издание:

НП «Институт экономических стратегий», ЗАО «Амурстрой», ОАО «Мотор Сич», ЗАО «Нефтегазтеплоремонт», ООО «МНП «Электро», ООО «Трансстройинвест», ОАО «Томская механизированная колонна № 44», ООО «ИНЕКС», ООО «Транспортноэкспедиторская компания Нижегородский экспресс», ООО Компания «Тунайча», ООО «КАТОБЬНЕФТЬ», ОАО «Муромский радиозавод», ЗАО «ДСК», ООО «Спецгеологоразведка», ОАО «НПО «Стеклопластик», ООО «Предприятие «ПИК», ЗАО «ИнжЭнергоПроект», ООО «НГБ Энергодиагностика», ООО «УИ Автодор», ООО «Модер Индастри», ЗАО «НТ Бункеринг», ОАО «Дорожное эксплуатационное предприятие № 135», ООО «Альтаир», ГК «Стройпромет», ФГУП «ЦНИРТИ им. академика А. И. Берга», ГАУ МО «Мособлгосэкспертиза», ЗАО «Трансстроймеханизация-98», ООО «НТЦ «Нефтегаздиагностика», ЗАО «Ариада», ОАО «Дальстроймеханизация», ЗАО «Кемберлит», ООО «АМС – Мед», ООО «Диапак».

УДК 327(47) ББК 66.4(0) Х734 Серия основана в 2009 году Главная редакционная коллегия проекта «Военная история Российского государства»

А.И. Агеев, д.э.н., профессор, академик РАЕН; Л.А. Буланов, членкорреспондент РАЕН; Г.И. Загорский, д.ю.н., профессор, академик РАЕН; В.П. Зимонин, д.и.н., профессор, заслуженный деятель науки РФ, академик РАЕН; В.А. Золотарев (председатель), д.и.н., д.ю.н., профессор, академик РАЕН, вице-президент РАЕН, Президент Ассоциации историков Второй мировой войны; А.Е. Карпов, президент Ассоциации фондов мира;

А.В. Кирилин, к.и.н., действительный член МАНПО; М.Н. Кожевников, д.ю.н., профессор, академик РАЕН; В.Г. Кикнадзе, к.и.н.; Г.Э. Кучков, членкорреспондент МАНПО; И.И. Максимов; Марк, архиепископ Егорьевский;





Н.М. Москаленко, почетный профессор ЕАЕН, член-корреспондент МАНПО;

А.К. Никонов, к.и.н., член-корреспондент РАЕН; Н.А. Петухов, д.ю.н.;

С.Н. Полторак, д.и.н.; профессор; Б.Г. Путилин, д.и.н., профессор, академик РАЕН; О.А. Ржешевский, д.и.н., профессор, академик РАЕН, почетный президент Ассоциации историков Второй мировой войны; А.А. Саркисов, академик РАН, А.М. Соколов (заместитель председателя), к.и.н., академик РАЕН, вице-президент Ассоциации историков Второй мировой войны;

С.Л. Тихвинский, академик РАН, В.Г. Тыминский, профессор, президент ЕАЕН; С.А. Тюшкевич, д.ф.н., профессор, заслуженный деятель науки РФ, академик РАЕН; В.С. Христофоров, д.ю.н., профессор, академик РАЕН;

Е.П. Челышев, академик РАН; В.Е. Чуров; П.А. Шашкин, к.ф.н.

Исследовательско-издательский проект «Военная история Российского государства» реализуется в рамках программы Клуба православных предпринимателей, одобренной Патриархом Московским и всея Руси Кириллом в декабре 2009 года

–  –  –

ГЛАВА 2. ГЕНЕЗИС ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ.

............... 62

2.1. Периодизация холодной войны.................... 62

2.2. Предыстория холодной войны (1917–1939).......... 68

2.3. Вторая мировая война и «консервация» холодной войны...................... 77 ГЛАВА 3. СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ.................... 107

3.1. Переход к открытому противоборству............. 107

3.2. Идеологическое и доктринальное оформление холодной войны........................ 129

3.3. Создание Западного союза и НАТО................ 148

3.4. Формирование Восточного блока и создание Совета Экономической Взаимопомощи...... 160 ГЛАВА 4. КРИЗИСЫ ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ.............. 166

4.1. От Ирана до Босфора.

Первые кризисы мирного времени.................... 166

4.2. Конфликт в центре Европы.

Берлинские кризисы 1948–1949 и 1953 гг.............. 174 4.3. «Польский Октябрь»: проверка на выдержку....... 180

4.4 Венгерский кризис: силой на силу................. 197

4.5. Суэцкий кризис: искусство политического блефа.... 212 СОДЕРЖАНИЕ

4.6. Снова Берлин: рождение Стены.................. 228

4.7. В шаге от катастрофы. Карибский ракетный кризис... 231

4.8. Чехословакия, 1968:

репетиция «Бархатной революции»................... 249 ГЛАВА 5. ВОЕННАЯ СИЛА В ХОЛОДНОЙ ВОЙНЕ........ 256

5.1. Исторический процесс и военная сила............. 257

5.2. Военная сила и формирование биполярного мира... 272

5.3. Военная сила и паритет.......................... 295

5.4. Противостояние коалиций:

НАТО и Организация Варшавского Договора........... 337

5.5. Страны третьего мира как объект силовой политики сверхдержав...................... 366 ГЛАВА 6. ФИНАЛ................................... 393 ЗАКЛЮЧЕНИЕ..................................... 422 ЛИТЕРАТУРА...................................... 443 ПРИЛОЖЕНИЯ

1. Телеграммы советского поверенного в делах в Великобритании Ф.Т. Гусева (от 18 мая 1945 г.)....... 462

2. Телеграмма американского поверенного в делах в СССР Дж. Кеннана государственному секретарю (от 22 февраля 1946 г.).................... 468

3. Речь У. Черчилля в г. Фултон, США (5 марта 1946 г.).. 488

4. Интервью И.В. Сталина газете «Правда» (от 14 марта 1946 г.).................. 502

5. Письмо посла СССР в США Н.В. Новикова (от 27 сентября 1946 г.)................ 509

6. Оперативный план действий Группы советских оккупационных войск в Германии (от 5 ноября 1946 г.)...................... 525

7. Директива Совета национальной безопасности США № 201 (от 18 августа 1948 г.)....... 537

8. Заключительное слово Н.С. Хрущева на пленуме ЦК КПСС 23 ноября 1962 г. (извлечение).... 575 К ЧИТАТЕЛЮ Как быстро бежит время… Наверное, каждый из нас хотя бы раз в жизни — с удивлением, сожалением, грустью — произносил эту сакраментальную фразу. Время действительно скоротечно: с возрастом это понимаешь особенно ясно. Казалось бы, совсем недавно человечество провожало ХХ век и встречало третье тысячелетие современной эры — и вот уже на календаре 2014 год!

Говорят, что история является одной из самых востребованных обществом наук.

Это правда: ведь соединяя прошлое, настоящее и будущее, она позволяет человеку с его коротким веком почувствовать всю грандиозность бытия, ощутить связь времен и поколений. Будучи наукой неточной и политически ангажированной, история тем не менее дает нам колоссальный фактический материал для развития и совершенствования. Сколько бы ни утверждали, что она ничему не учит, — это неправда. Конечно, уроки истории сложны и трудны для усвоения, но если бы правы были скептики, то о каком прогрессе нашей цивилизации, даже в гипотетическом смысле, могла бы идти речь? История востребована всегда, но особенно — в трудные времена, когда предшествующий опыт оказывается чуть ли не единственной опорой и универсальным источником внутренней силы как для отдельных людей, так и для целых народов.

Книга, которую вы держите в руках, посвящена холодной войне — сложному и противоречивому историческому феномену. Людям нравятся парадоксы, а словосочетание «холодная К ЧИТАТЕЛЮ война» звучит парадоксально, поскольку речь идет о сочетании несочетаемого — огня и холода. Тот, кто его придумал, явно обладал образным мышлением, а может быть, и поэтическим даром. Показательно, что вот уже почти 70 лет этот термин широко применяется не только журналистами и писателями, но также политиками и учеными — значит, он не просто ярок, но и по-своему точен. В самом деле, стоит произнести всего два слова — «холодная война», как на ум приходят десятки ассоциаций, и вот уже перед глазами возникает образ этого интереснейшего исторического явления.

При этом часто термин «холодная война» берут в кавычки, как бы ненавязчиво намекая на его литературный, а не научный характер. В этом чувствуется определенное противоречие, некая теоретическая недосказанность. И действительно — хотя о холодной войне написано немало, подавляющее большинство авторов либо вообще избегают теории вопроса, либо говорят о ней скороговоркой.

Книга «От Потсдама до Мальты» сочетает в себе исторический и теоретический аспекты проблематики холодной войны, и при всех своих очевидных генетических связях уже одним этим отличается от многих других родственных работ. Автор затрагивает очень сложную и консервативную область науки о войне, где некоторые положения давно приобрели характер догм. С опорой на обширный исторический материал, он выдвигает гипотезу, что холодная война с течением времени изменила содержание войны как таковой. Если изначально она представляла собой особое пограничное состояние между миром и войной, обладающее набором уникальных признаков и характеристик, то затем эволюционировала в специфическую форму войны без кавычек и эпитетов.

В книге сделаны важные акценты на анализе сущности холодной войны, выяснении ее причин, характера и исторического значения, источников и условий возникновения. В отдельных главах рассмотрены: историография проблемы; зарождение, вызревание, развитие и окончание холодной войны; ее основные кризисы. Сформулированы выводы, вытекающие из опыта холодной войны и ориентированные на современные проблемы обеспечения военной безопасности Российского государства.

К ЧИТАТЕЛЮ 11 Еще одной особенностью этой работы является то, что в ней рисуется общая, а не фрагментарная картина холодной войны, с выраженным акцентом на роль военной силы.

Это не случайно, так как автор — военный историк и человек военный. «Пессимист видит трудности при каждой возможности, — говорил У. Черчилль, — оптимист в каждой трудности видит возможность». Данная мысль как нельзя лучше характеризует Николая Вячеславовича Илиевского — человека глубоких знаний и высокой культуры мышления, хорошо понимающего силу слова и умеющего ее эффективно использовать.

Н. В. Илиевский является действительным членом Европейской академии естественных наук, непосредственно возглавляющим теоретико-методологическое направление отечественной военно-исторической отрасли, цвет которой составляют такие выдающиеся ученые и видные военные, как М. А. Гареев, С. А. Тюшкевич, Г. А. Бурутин, И. С. Даниленко, О. А. Бельков, В. Г. Кикнадзе, А. С. Орлов, Г. И. Коротков и др.

Не претендуя на исчерпывающую полноту отображения эпохи холодной войны, автор дает возможность читателю составить о ней адекватное и ясное представление. Работа адресована самой широкой аудитории: ученым, преподавателям, историкам и исследователям, а также всем неравнодушным читателям, кто интересуется историей и политикой.

Книга «От Потсдама до Мальты» по-настоящему актуальна.

Она подводит нас к практическим выводам сегодняшнего дня, ведь вопрос: «В какой мере холодная война — лишь достояние истории?» — по-прежнему остается открытым.

–  –  –

ХХ век занимает особое место в истории человечества, Он богат не только отдельными эпохальными событиями, но и комплексными масштабными явлениями, оказавшими огромное влияние на развитие современной цивилизации и мирового сообщества. Одним из таких важных исторических феноменов стала холодная война, продолжавшаяся несколько десятилетий и оказавшая сложное комплексное воздействие на все стороны жизни человечества.

Ее последствия ощутимы и в наше время и, видимо, еще долго будут влиять на состояние и развитие международных отношений. Проблемы истории холодной войны широко обсуждаются в нашей стране и за рубежом. В ходе дискуссий историки, политологи, философы, ученые и специалисты других отраслей знания высказывают различные мнения относительно самого понятия «холодная война», ее содержания, времени возникновения и окончания, возможностей ее предотвращения. Ей посвящены многочисленные исследования отечественных и зарубежных ученых, но тема выглядит поистине неисчерпаемой.

Под холодной войной обычно принято понимать особое состояние конфронтации между США, Великобританией и их союзниками, с одной стороны, и Советским Союзом, а также соВВЕДЕНИЕ 13 циалистическим блоком государств, с другой стороны, которое сложилось и развилось во второй половине ХХ столетия. Это противоборство охватывало политическую, экономическую, идеологическую, военную и иные сферы и объяснялось антагонистической разницей между бывшими союзниками по антигитлеровской коалиции, которая, в свою очередь, определялась несовпадающими геополитическими и национальными интересами, противоположными идеологическими ориентирами.

Это была борьба на истощение, когда любой повод, любой неверный шаг противника использовались для его ослабления.

В прошлом нечто подобное уже случалось. Вспомним, например, противостояние Рима и Карфагена, когда временной промежуток между Пуническими войнами стороны старались скрытно использовать для максимального ослабления противника, отдавая себе отчет в неизбежности будущих открытых конфликтов. В этой связи неслучайно, что ученик К. Маркса Э. Бернштейн в конце XIX в. применил термин «холодная война» для характеристики процесса складывания и развития военно-политических союзов европейских держав.

Наличие исторических аналогов, разумеется, не девальвирует тот факт, что холодная война — уникальное явление ХХ столетия.

Это свойство ей придает ряд обстоятельств, среди которых следует особо выделить:

• биполярность мироустройства при ведущей роли в противоборстве двух сверхдержав США и СССР;

• масштаб, вовлеченность в процесс большинства ведущих стран мира;

• наличие у сторон крупных арсеналов оружия массового поражения (прежде всего, ядерного), возможное применение которого ставило под вопрос сам факт существования человечества;

• содержание в высоких степенях боевой готовности крупных группировок (сил) обеими сторонами и непрерывное их совершенствование;

• широкое использование форм и средств информационной (психологической) войны;

• борьбу за доминирование среди государств третьего мира.

ВВЕДЕНИЕ История холодной войны наглядно показывает этапы противостояния противоборствующих блоков, эволюцию ядерного оружия от «оружия победы» через «оружие устрашения»

к «оружию сдерживания» — от гонки ракетно-ядерных вооружений к сокращению ядерных арсеналов противостоявших сторон, к принятию мер по нераспространению ядерного оружия и ограничению его испытаний по мощности и пространству. Таким образом, ядерное оружие постепенно все более становилось средством предотвращения глобальной войны.

В ХХ столетии термин «холодная война» впервые появился осенью 1945 г. в английском журнале «Трибюн», но ввел его в политическую лексику послевоенных лет американский политический деятель финансист Бернард Барух в одном из своих выступлений весной 1946 г. Широко распространенным это словосочетание стало после выхода ряда статей известного американского журналиста Уолтера Липпмана и его книги «Холодная война. Очерк внешней политики США» (1947)1.

До сих пор высказываются разные позиции по поводу начала холодной войны. Трудности демаркации вызваны самим характером явления, известной размытостью и латентностью отдельных событий, сложностью их ясной классификации.

К тому же, в отличие от «горячей» войны, здесь и не может быть четкой даты, поскольку отсутствуют факты объявления войны и непосредственного нападения. Некоторые исследователи датируют ее начало 1946 годом, ссылаясь на речь У. Черчилля в Фултоне, другие называют 1949 год, когда был создан Североатлантический альянс, есть и иные трактовки.

На наш взгляд, истоки холодной войны относятся к 1917 г., но ее вызревание и развитие было обусловлено сложившимися в мире в ходе Второй мировой войны и особенно после ее завершения новыми военно-политическими, экономическими и военно-техническими реалиями, а также общей логикой развития международных отношений.

Применительно к 1917 – 1945 гг. можно говорить о предыстории холодной войны, а ее непосредственный исходный рубеж Советская внешняя политика в годы «холодной войны» (1945–1985).

–  –  –

мы относим к 1945 г. В пользу этой точки зрения существует ряд обстоятельств:

• во-первых, именно тогда для бывших союзников исчезло объединяющее начало — общий враг в лице германского блока и Японии;

• во-вторых, многочисленные прямые и косвенные данные свидетельствуют, что в это время новым американским руководством был сделан окончательный выбор в сторону конфронтации с Советским Союзом;

• в-третьих, первые акции холодной войны имели место уже в 1945 г. При определенном допуске к ним можно отнести и атомную бомбардировку Хиросимы и Нагасаки — хорошо известно выражение президента Г. Трумэна относительно «дубинки для этих русских парней», подтверждающее данный тезис.

Надо заметить, что Вторая мировая война вообще сыграла в отношении холодной войны роль повивальной бабки.

Когда «туман войны»1 рассеялся, на международной арене появились две сверхдержавы — США и СССР, вокруг которых группировались союзные им страны. Соединенные Штаты были единственной из участников войны страной, не понесшей разрушений и даже разбогатевшей. Они контролировали 80 % золотого запаса мира, на их долю приходилось 60 % мирового промышленного производства. Большинство стран находилось в финансовой зависимости от Вашингтона, что делало США лидером западного мира, способным определяющим образом влиять на ход событий. Велико было и уважение к заокеанской державе как к одному из главных победителей Германии и Японии.

Советский Союз, который вынес на своих плечах основную тяжесть войны и понес наибольшие людские и материальные потери, имел в то время также огромный моральный авторитет.

Мощная советская армия-освободительница стояла на Эльбе и в предгорьях австрийских Альп. Полевевшие в годы борьбы с фашизмом народы Европы и Азии видели в СССР и компартиях (коммунисты входили во многие правительства) силу, способ

<

Выражение Карла Клаузевица.

ВВЕДЕНИЕ

ную поддержать и ускорить демократические преобразования в мире.

Одним из важнейших итогов войны стал крах колониальной системы, образование так называемого третьего мира.

Империи, имевшие колониальные владения, начали разваливаться одна за другой. Сначала распад затронул лишь поверженные Италию и Японию, но вскоре распространился на остальные колониальные державы: Бельгию, Францию, Великобританию, Нидерланды, Португалию, Испанию. Процесс деколонизации протекал как эмансипационное движение в Азии, на Ближнем Востоке, в Африке, но в каждом конкретном случае по-разному. В конечном счете он свел европейские страны в территориальном отношении до уровня средних и малых государств. Если к началу Второй мировой войны в рамках колониальной системы находилось 69 % населения и 77 % территории Земли, то к середине 70-х гг. эти показатели составили соответственно 0,2 и 0,5 %. На месте прежних колоний образовалось около ста суверенных государств. Этот процесс имел всемирно-историческое значение: он вызвал кардинальные перемены на политической карте мира, положил начало многим современным процессам.

Вторая мировая война дала невиданный толчок развитию научно-технического прогресса. Правда, резкое ускорение выдающихся достижений в области науки, техники, новейших технологий, поразительный взлет научно-технической мысли были продиктованы прежде всего военными целями. Ученые и инженеры каждой из воюющих сторон старались упредить противника в создании новых видов вооружения, обогнать его в масштабах производства боевой техники, обеспечить своей стране военно-техническое превосходство над врагом.

Уже после Первой мировой войны, когда революционный шквал прокатился по всему миру, а в России победила социалистическая революция, правительства ведущих западных стран осознали, какую потенциальную опасность таят в себе массовые армии, в которых миллионы людей обучаются военному делу.

Кроме того, огромные людские и материальные потери заметно осложнили политическую и социальную обстановку как в мире в целом, так и в отдельных странах. Поэтому в 20-е гг. упор ВВЕДЕНИЕ 17 делался прежде всего на совершенствование оружия, военной техники и профессиональной подготовки личного состава, создание малых по численности, но преданных правящей элите вооруженных сил.

В военно-теоретических кругах Запада получили распространение теории специфических войн: «воздушной войны»

(Дж. Дуэ, Дж. Митчелл), «танковой войны» (Дж. Фуллер, Л. Эймансбергер, Г. Гудериан), где абсолютизировались те или иные средства вооруженной борьбы. Предполагалось, что такие «избранные» рода войск, укомплектованные высоко подготовленными в военном и техническом отношении сравнительно небольшими контингентами, смогут, опираясь на новейшую технику, внезапными мощными ударами в короткие сроки разгромить противника. Известный английский военный теоретик Дж. Фуллер писал: «Идеальная армия, к которой надо стремиться, — это не вооруженный народ, а один человек, притом не какой-нибудь сверхученый, но просто человек, способный нажать кнопку или вынуть пробку и тем привести в действие машины, изобретенные лучшими умами человечества»1.

Для быстрой победы требовались такие виды оружия, которые могли бы воздействовать на экономику и население страны противника на возможно большую глубину с тем, чтобы в решающей степени подорвать военно-экономический потенциал, нарушить управление страной и сломить волю к сопротивлению. Поэтому большое значение придавалось всемерному развитию и совершенствованию дальней бомбардировочной авиации, а также развитию баллистических средств (артиллерия, ракеты), способных наносить массированные удары, производить масштабные разрушения и применять отравляющие вещества по крупным городам и густонаселенным районам, расположенным в оперативном и стратегическом тылу противника.

Первоначально эти идеи получили особенно большое развитие в нацистской Германии. Готовясь к войне и позже — в ее ходе, немецкие лидеры искали способы нанесения ударов через фронты сражающихся войск с тем, чтобы обрушить смертоФуллер Дж. Оружие в истории. От пращи до ядерной бомбы. М., 2012.

ВВЕДЕНИЕ носное оружие на промышленные районы и города в глубоком тылу врага. Для этого изыскивались новые эффективные средства ведения тотальной войны. Одним из важных направлений явились исследования в области атомного оружия, другим стало создание управляемых ракет. Развернулось настоящее соревнование воюющих сторон в разработке наиболее эффективных средств массового поражения. На вооружении многих стран появилась реактивная авиация, электронная техника.

Совершенствовались и «традиционные» виды оружия: танки, артиллерия, стрелковое оружие, инженерное оборудование, средства связи.

Подобно тому как танки и самолеты, появившиеся на полях сражений в Первую мировую войну, не сыграв решающей роли в той войне, показали свои большие возможности в годы Второй мировой войны, став решающими средствами достижения успеха, так и воздушно-атомное, а затем и ракетно-ядерное оружие заняло высший приоритет в вооружениях послевоенного периода. Появившись в последний период войны как весьма несовершенное оружие, управляемые баллистические и крылатые ракеты не сыграли в ней сколько-нибудь существенной роли, но они, а особенно атомная бомба, ясно обозначили новые реалии наступающей эпохи. В послевоенный период, соединившись, они превратились в ракетно-ядерное оружие, которое произвело полный переворот в военном деле, внесло коренные изменения в способы ведения войны, изменило взгляды на применение силы, вышло за рамки традиционной стратегии, стало одним из важнейших средств военной политики развитых государств, ознаменовало научно-техническую революцию в военном деле. Огромные арсеналы ядерных ракет, прежде всего стратегического назначения, в годы холодной войны сделались мощным фактором, явно воздействующим на международную политику.

В связи с научно-технической революцией произошел качественный скачок в средствах разрушения, в военном деле.

Впервые в истории он наделил человека способностью уничтожить все живое. Цена прогресса, который особенно ускоряется в ходе крупномасштабных войн, порой оказывается слишком велика, а иногда и непомерна, обращая в противоположность ВВЕДЕНИЕ 19 достижения человеческого гения, казалось бы призванного служить процветанию человечества.

Совершенно новая, не похожая ни на что в прошлом ситуация потребовала глубочайшего переосмысления всех основных представлений о войне и мире, полученных нами от минувшего.

При этом со стороны определенных кругов великих держав, но прежде всего США, наблюдалось стремление «обойти» новые закономерности, попытаться доказать, что война по-прежнему возможна, если «умело» использовать новейшую технику и придать ей еще более «совершенные» свойства.

Оказалось, что в самой опасной сфере политики — в военной политике, когда речь зашла о возможности уничтожения всей цивилизации, руководители противостоящих друг другу военно-политических блоков мыслили традиционными понятиями превосходства или баланса сил, почти не изменившимися со времен Александра Македонского и Юлия Цезаря. Но само время требовало новых подходов.

Лучшие умы человечества — А. Эйнштейн, Б. Рассел, П. Л. Капица — осознали это уже на заре ядерной эры. Однако к ним остались глухи те творцы военной политики, для которых было выгодно не замечать происходящих революционных изменений, а качественно новые средства уничтожения воспринимались ими чем-то вроде «улучшенной» артиллерии или более мощных авиационных бомб и военная стратегия оставалась прежней стратегией «военных побед». Иными словами, войне хотели оставить прежние традиционные измерения, сделать ее, теперь ядерную, оружием «продолжения политики иными средствами». Об этом свидетельствуют, в частности, американские военные концепции и доктрины 40 – 60-х гг.

Рост военной мощи противоборствующих сторон после 1945 г. происходил настолько стремительно, что действительно было нелегко осознать, что же он влечет за собой в сфере отношений между государствами, какие новые свойства приобретает оружие как средство политики.

Такой разрыв между реальностью и ее адекватным осмыслением в чем-то напоминал ситуацию накануне Второй мировой войны, когда агрессоры, опьяненные военной мощью и благоВВЕДЕНИЕ

Наземный ядерный взрыв

приятной политической конъюнктурой, решили, что им по плечу задача завоевания мирового господства. После войны, во времена вступившей в свои права научно-технической революции, влиятельным западным кругам также грезилось, что дух ядерного могущества, подобно джинну из сказки, способен выполнять любые желания. Развернулась холодная война, основанная на «равновесии страха». Огромные материальные ценности стали уходить на гонку вооружений, отвлекались от решения насущных задач. Все это не только замедляло прогресс человеческой цивилизации, но и ставило под вопрос перспективы ее существования.

Как никогда раньше военная сила вторглась в политику, сделав ядерное оружие особым политическим инструментом.

Гонка вооружений, в которой СССР всегда был догоняющей стороной, первоначально имела целью превзойти противниВВЕДЕНИЕ 21 ка, открыто продемонстрировать ему превосходящую военную мощь, и скрытно, насколько это оказывалось возможным, подготовить новые средства вооруженной борьбы. В последующем со стороны Запада к этому добавилась задача — измотать Советский Союз, истощить его экономически. Состязание сверхдержав в гонке ядерных, ракетных и обычных вооружений сопровождалось многими тайными операциями, инцидентами, имеющими порой крайне опасные последствия, игрой мускулами и блефом в ситуациях, когда международная обстановка резко обострялась. Логика холодной войны создавала постоянную опасность возникновения мировой или крупномасштабной войны между сформировавшимися блоками НАТО и ОВД.

Ожидалось, что в новой войне стратегические цели могут быть достигнуты в короткие сроки, а разрушения и жертвы превзойдут все потери в прошлых войнах.

Острой в дискуссионном отношении остается проблема ответственности за развязывание холодной войны. Порой раздаются призывы вообще уйти от этой темы, тем более что виноваты, мол, обе стороны. Делается это, по-видимому, в силу сознательного желания «затемнить» вопрос и избежать неудобных оценок. Парадокс, однако, состоит в том, что само значение проблемы неизбежно вынуждает любого, выступающего на тему холодной войны, — ученого, политика, обывателя, — так или иначе определить свою позицию.

Если на Западе всегда наличествовали разные подходы с очевидным перевесом сторонников виновности СССР, то в нашей стране в силу идеологических причин до начала 90-х гг.

ответственность однозначно возлагали на США. Позже ситуация изменилась диаметральным образом: многочисленные ангажированные авторы в ущерб объективности стали искать доказательства едва ли не абсолютной виновности Советского Союза.

Очевидно, однако, что в любой войне (холодной в том числе) участвуют две стороны. Следовательно, ответственность всегда носит обоюдный характер. Не менее ясно и то, что равной ответственности не бывает. По нашему мнению, инициатором и главным виновником послевоенной конфронтации выступили Соединенные Штаты Америки. Эта держава по своей совоВВЕДЕНИЕ купной мощи значительно превосходила СССР и в силу данного обстоятельства имела едва ли не полную свободу в выборе основ послевоенной политики. К тому же США, в отличие от Советского Союза, не понесли во Второй мировой войне значительных людских и материальных потерь. Надо помнить и о том, что ввиду географического положения и некоторых иных факторов Соединенные Штаты имели на тот момент высокий порог защищенности.

Что касается СССР, то его тревога о собственной безопасности была естественной и закономерной. Утрата колоссальных экономических мощностей и особенно гибель многих миллионов людей делали его болезненно восприимчивым к этой проблеме. Идеологические догматы, переоценка влияния социализма в мире, ошибки в анализе перспектив национально-освободительного движения тоже имели место. Тем не менее нельзя отрицать, что Советский Союз вынужденно вступил в холодную войну и что его руководство ясно сознавало риски и трудности противоборства с сильнейшим государством мира.

В 1945 г. многим казалось, что Тегеран, Ялта и Потсдам заложили основы согласия великих держав, которое обеспечит мирное и демократическое будущее человечества. Но эти надежды не оправдались. Геополитические амбиции, примитивно понимаемые национальные интересы, прикрытые флером реальных идеологических противоречий, привели к холодной войне двух сверхдержав, образованию вокруг них военно-политических блоков, противоборству Востока и Запада. Возможности, заложенные самим фактом общей победы над фашизмом и созданием Организации Объединенных Наций, в своей значительной части оказались нереализованными.

Сегодня ясно, что обе противоборствующие стороны, каждая по своему, разрушили сотрудничество, налаженное во время войны и создававшее условия для решения проблем, вставших перед миром в послевоенный период. США и другие страны Запада, ослепленные антикоммунизмом, не хотели мириться с огромным авторитетом Советского Союза, видели в нем врага своим геополитическим интересам и идеологическим постулатам. Во всех освободительных движениях (рост влияния левых сил, борьба за независимость народов колоний, выступления ВВЕДЕНИЕ 23 против атомной дипломатии и т.п.) они усматривали «руку Москвы». В то же время распад колониальной системы объективно создавал политический вакуум в обширных регионах планеты, заполнить который старались обе сверхдержавы.

В Европе стремление советского руководства заменить существовавший некогда «санитарный кордон» поясом дружественных СССР сопредельных государств воспринималось Западом как советская экспансия. В свою очередь, США и их союзники стремились распространить свое экономическое и политическое влияние на Восточную Европу, а в Москве это расценивали как нежелание Запада считаться с позицией СССР и уважать интересы его безопасности.

Одновременно с развитием политических антагонизмов шел процесс нарастания гонки вооружений. На первом этапе холодной войны США, рассчитывая на свое, в то время уникальное, атомно-воздушное могущество, стремились «устрашить» СССР, а при благоприятной возможности и уничтожить его. Советский Союз, не располагавший еще ядерным оружием и средствами его доставки до американского континента, создал мощные сухопутные армии, стоявшие в центре Европы и способные за две недели наступления выйти к Ла-Маншу.

В Вашингтоне полагали, что бесспорное технологическое превосходство американской промышленности над советской и американский опыт воздушной войны против Германии и Японии позволяют вести войну на условиях США, тогда как сухопутная война — это война на условиях СССР. С появлением в Советском Союзе атомного оружия он получил возможность применять его первоначально на всю глубину Западной Европы, а затем было покончено со стратегической неуязвимостью самих США.

Советский Союз, таким образом, принял вызов и включился в процесс наращивания стратегических ракетно-ядерных вооружений, что вело к перманентной «гонке за лидером». До определенного момента это было единственно правильным решением, но в конечном счете чувство меры было утрачено, а эффективного асимметричного ответа на очередные американские вызовы найти не удалось. Перенапряжение сил существенно ослабило экономику СССР, способствовало нарастаВВЕДЕНИЕ нию социальных проблем, стало одной из причин системного кризиса, погубившего в итоге Советское государство.

Причины, периодизация холодной войны, ее основные события и значение по-разному трактуются как на Западе, так и в нашей стране. Историков, политологов, философов волнуют и другие вопросы. Является ли разрушение СССР результатом холодной войны? Закончена она или нет? Если закончена, то возможны ли рецидивы? Наконец: холодная война — это особое пограничное состояние или новый вид войны?

В предлагаемом вниманию читателя труде предпринята попытка дать ответы на эти и другие злободневные вопросы, с позиций сегодняшнего дня оценить основное содержание этого уникального и неоднозначного исторического феномена.

–  –  –

В период холодной войны Запада и государств советского блока ученые вовлеченных в нее стран освещали историю послевоенных лет с диаметрально противоположных позиций, продиктованных, как правило, политикой и идеологией правящих кругов своих государств. В США, правда, существовало и «ревизионистское» направление исследований: ученые, принадлежащие к этой школе, стремились «подняться над схваткой», но не они определяли общую тональность. Впрочем, и отечественная историография начиная с эпохи перестройки утратила свое единство, породив образцы как позитивного, так и негативного свойства.

В целом историографические баталии были тогда и остаются сегодня важной частью информационного противоборства, которое не завершилось и после официального окончания холодной войны.

На наш взгляд, целесообразно рассматривать историографию холодной войны с точки зрения освещения ею основных военно-политических и геостратегических проблем, которые решали противоборствующие сверхдержавы и их союзники.

Можно выделить несколько ключевых вопросов, которые стали главными темами дискуссий. К ним относятся: происхождение глобального послевоенного противостояния и отГЛАВА 1 ветственность за него; военно-политические кризисы и инциденты; локальные войны и конфликты — такие как войны в Корее, Вьетнаме, на Ближнем Востоке, в Афганистане и др.

В этой главе кратко рассматривается отечественная как советская, так и постсоветская историография холодной войны последних 20 – 25 лет, когда в мире сложились новые реалии, стали доступны ранее закрытые для общественности документы и свидетельства, появились новые трактовки и оценки происходивших событий. Отдельный параграф посвящен основным направлениям западной историографии холодной войны.

–  –  –

Для отечественной историографии советского периода были характерны единые подходы к изложению событий, относящихся к происхождению и развитию холодной войны. Во многом они предопределялись государственной позицией, что, разумеется, не означает, что авторы, работающие по этой тематике, кривили душой. Другой вопрос, что они были ограничены в источниках информации, а также способах и формах ее подачи.

Советские ученые исследовали фактическую политику США и НАТО и, основываясь на анализе документов и трудов западных историков, давали свое видение происходивших в мире событий. При этом широко использовалась марксистсколенинская методология и выработанные на тот момент официальные взгляды руководства КПСС, СССР и международных организаций (Коминформ, ОВД и др.).

В соответствии с руководящими документами съездов ВКП(б) (КПСС) и конференций руководящих органов мирового коммунистического движения советская историография ГЛАВА 1 27 расценивала происходящий мировой политический процесс как борьбу двух противостоящих военно-политических лагерей: капиталистического и социалистического.

Основной постулат гласил: мировая капиталистическая система переживает общий кризис, в котором следует различать последовательные этапы.

Первый (начался в годы Первой мировой войны) — знаменовал собой прорыв в общей системе капитализма, каковым стала Великая Октябрьская социалистическая революция.

Второй (пришедшийся на период Второй мировой войны) — связан с победой социализма в «странах народной демократии»

Европы и Азии, с распадом единого мирового рынка, образованием биполярного мира: социалистического и империалистического лагерей.

Третий период («если империалисты развяжут третью мировую войну») — будет означать гибель всего старого мира. «Не нам, а империалистам и агрессорам надо бояться войны», — провозглашал секретарь ЦК ВКП(б) Г. М. Маленков в 1949 г. [1].

В то же время руководство СССР исходило из того, что мирное сосуществование двух антагонистических систем неизбежно на длительный период. Поэтому лояльные отношения со странами Запада, готовыми поддерживать сотрудничество на основе соблюдения принципа взаимности, желательны и необходимы. Сталин в своем ответе на письмо кандидата на пост президента США в 1948 г. Уоллеса написал: «Правительство СССР считает, что, несмотря на различие экономики и идеологий, сосуществование этих систем и мирное урегулирование разногласий между СССР и США не только возможны, но и, безусловно, необходимы в интересах всеобщего мира»1.

Конечно, сталинская политика носила в первую очередь не идеологический, а геополитический характер, хотя сам термин «геополитика» и не входил в лексикон советской историографии. В общих чертах концепция СССР и его союзников выглядела так: Советский Союз — центр антикапиталистической системы и эталон социализма, вокруг него концентрируется пояс дружественных стран «народной демократии», твердо

Правда. 1948. 18 мая.

ГЛАВА 1

стоящих на позиции построения социализма по «сталинской модели», их поддерживают коммунистические партии развитых стран. И наконец, в Азии, Африке, Латинской Америке развиваются страны «социалистической ориентации». Именно эта модель политического устройства мирового сообщества активно пропагандировалась советской историографией [2].

Одним из главных направлений идеологической борьбы советской и западной историографии стал вопрос о «претендентах на мировое господство», иначе говоря, о виновнике холодной войны. Надо сказать, что западная пропаганда, начиная с так называемой длинной телеграммы Дж. Кеннана (февраль 1946 г.)1, развернула кампанию о претензиях СССР на мировое господство с опорой на военную силу. «Адепты силы, — писал в сентябре 1946 г. специальный помощник президента Г. Трумэна К. Клиффорд, — понимают только язык силы. Соединенные Штаты и должны говорить таким языком»2. Политика США в отношении Советского Союза была представлена миру как политика «сдерживания коммунизма», то есть как ответная по характеру. Любые шаги Москвы, направленные на защиту национальных интересов СССР (например, связанные с созданием блока дружественных сопредельных государств), рассматривались как «советская экспансия». По сути, Советский Союз обвинялся в том, в чем были грешны сами США и их союзники.

Это стало своеобразным проявлением древнего латинского изречения: «Quod licet Jovi, non licet bovi» («Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку»).

Действительно, как мог Советский Союз, понесший огромные потери во Второй мировой войне, не имевший еще ни атомной бомбы, ни стратегической авиации, сокративший свои вооруженные силы с 12 до 3 млн человек, — угрожать Соединенным Штатам, обогатившимся и усилившимся благодаря той же войне? Все обстояло с точностью до наоборот.

Ядерное оружие рассматривалось правящими кругами США как средство, с помощью которого они смогут обеспечить свою гегемонию во всем мире.

–  –  –

«Pax Americana» уже тогда стал идеей-фикс американского политического истеблишмента. 19 декабря 1945 г. президент

США Г. Трумэн официально заявил в обращении к конгрессу:

«Хотим мы этого или не хотим, мы обязаны признать, что одержанная нами победа возложила на американский народ бремя ответственности за дальнейшее руководство миром» [4]. «Пока мы, и только мы обладаем атомной бомбой, — вторил ему экспрезидент Г. Гувер, — мы можем диктовать свою политику всему миру» [5].

Такой подход вызывал правомерное политическое противодействие со стороны СССР и поддерживающих его сил, что нашло свое отражение в советской историографии по проблемам холодной войны. В официальных исторических трудах послевоенного периода содержался критический разбор основных трактовок западных политологов и историков событий послевоенного времени, мотивов политики США и их союзников в отношении СССР, стран «народной демократии», национальноосвободительного движения, коммунистических партий. Об этом много писали известные советские историки Е. А. Болтин, П. А. Жилин, В. Г. Трухановский, Г. Н. Севостьянов, С. Л. Тихвинский, Г. А. Трофименко, Р. Г. Богданов, Н. Н. Яковлев и др.

Кроме ключевой темы происхождения холодной войны, в 1945 – 1991 гг., то есть в период после Великой Отечественной войны до распада СССР, советская историография уделяла выраженное внимание следующим основным аспектам:

• идеологической борьбе между антагонистическими, общественно-экономическими формациями (социализм и капитализм), противостоянию культур, нравственных и социальных ценностей советского и западного мира;

• гонке вооружений (в первую очередь, стратегических) с упором на ракетно-ядерный фактор;

• национально-освободительной борьбе в развивающихся и освобождающихся от колониальной зависимости странах (третий мир);

• локальным войнам, ведущимся на периферии глобального противостояния сверхдержав биполярного мира.

К числу самых первых исторических исследований, посвященных проблематике холодной войны, относятся монография ГЛАВА 1 Г. А. Деборина «Борьба СССР за обеспечение мира и безопасности» (1946) и коллективный труд «Исторический очерк США», увидевшие свет в 1946 г. [6].

В 1960-е — начале 1970-х гг. были опубликованы монографии В. И. Лана, Н. В. Сивачева, Е. Ф. Язькова, Н. Н. Яковлева, в которых авторы показали движущие силы, причины и цели холодной войны [7]. В работах советских историков также анализировались наиболее известные американские доктрины и концепции: «теория глобализма», «доктрина сдерживания», «доктрина Трумэна», «план Маршалла» и другие [8], раскрывались и оценивались идеологические истоки внешней политики США [9]. Особую группу работ составили подготовленные большими авторскими коллективами многотомные фундаментальные труды широкой проблематики, отдельные разделы и главы которых были посвящены холодной войне. В них также доказывалась ответственность США за развязывание холодной войны, выделялись основные этапы возникновения этого глобального международного конфликта, характеризовалось их содержание [10].

В ряде монографий подробно рассматривался процесс трансформации внешнеполитических отношений США и СССР, анализировались основные факторы холодной войны [11]. Советские историки акцентировали внимание на консолидации сил Запада в холодной войне. «В настоящее время, когда преимущества социализма перед капитализмом становятся все более явными, координация действий империализма в военнополитической области усиливается…» [12]. Несомненный интерес представляют работы, посвященные рассмотрению различных аспектов геополитических притязаний США и СССР в странах Центральной и Восточной Европы [13].

Монографиями дело не ограничивалось. В 1960 – 1980-е гг.

публикуется особенно много статей, посвященных частным проблемам холодной войны1.

Надо сказать, что подавляющее большинство советских историков совершенно искренне считало Запад единственным виновником холодной войны, а США — главным источником

–  –  –

военной угрозы для СССР и его союзников. Опираясь не только на марксистко-ленинское понимание процессов, происходивших в мире, но и на доступные западные источники, советская историография приводила аргументы, демонстрировала американские, а позднее и натовские планы нападения на Советский Союз, ликвидации советской системы. Вот соответствующая цитата из директивного документа: «Надо указать советскому правительству, что мы располагаем достаточной мощью… для быстрого сокрушения СССР в войне… США должны быть готовы вести атомную и бактериологическую войну… Война против СССР будет «тотальной» в куда более страшном смысле, чем любая прежняя война»1.

Образ Соединенных Штатов в исторических исследованиях того времени, конечно, отличался некоторой лапидарностью и строго соответствовал официальным характеристикам. Но ведь и они возникали не на пустом месте. Вот, например, отрывок из выступления Маршала Советского Союза Р. Я. Малиновского: «США связали военными союзами более сорока буржуазных стран, усиленно восстанавливают военный потенциал Западной Германии и насаждают по всему миру свои

Цит. по: [3, c. 35 – 36].

ГЛАВА 1

военные базы, из года в год увеличивают свои расходы на вооружение, проводят испытания новых видов ядерных бомб, накапливают различные средства для ведения войны». Что здесь неправда?

Было бы ошибкой считать, что советская историография послевоенного периода являлась вторичной, однобокой и примитивной, как порой ее оценивают сейчас. Рассматривая проблематику холодной войны, она в связи с ней выходила на широкий круг других значимых и актуальных вопросов.

Одним из важных факторов, оказавших влияние на развитие отечественной военной науки вообще и историографии холодной войны в частности, стала научно-техническая революция. Начавшаяся во время Второй мировой войны и получившая мощное ускорение сразу после ее окончания, она вызвала глубочайшие качественные изменения в сфере военного дела. Создание ядерного оружия, ракет различной дальности подняло развитие средств вооруженной борьбы до высочайшего уровня. Эта ситуация поставила ряд вопросов, важнейшим из которых стало понимание изменений в сущности войны, ее месте и роли в историческом процессе, а также значение идеологического противостояния общественно-политических систем. Поначалу считалось, что атомное оружие лишь расширяет сферу воздействия обычного оружия, является более совершенным средством достижения оперативных и тактических целей. Однако по мере накопления экспериментальных данных, совершенствования ядерных боеприпасов и средств их доставки военные теоретики и на Западе, и в СССР постепенно осознавали, что атомное (ядерное) оружие — это не просто увеличение огневой мощи войск, а принципиально новый военнотехнический фактор, в корне меняющий принципы и нормы военного искусства. В этой связи переосмысливались категории национальных ценностей, национальных интересов, национальной безопасности, военного искусства.

В отечественной военной историографии важное место отводилось возможности ракетно-ядерной войны, ее содержанию, продолжительности, особенностям и последствиям.

К середине 60-х гг. в трудах советских военных теоретиков и военачальников были сформулированы и развиты обГЛАВА 1 33 щие положения о возможных формах и способах применения ракетно-ядерного оружия в будущей войне.

В них говорилось о следующих принципах:

• война будет, вероятнее всего, всеобщей и ракетноядерной;

• основной формой стратегических действий в такой войне будут ракетно-ядерные удары стратегических наступательных сил и действия средств противовоздушной и противоракетной обороны по отражению этих ударов;

• стратегические операции на сухопутных театрах военных действий станут формой реализации результатов ядерных ударов;

• война по преимуществу будет скоротечной;

• в силу скоротечности войны ее исход в определяющей степени будет зависеть от предвоенной готовности страны и армии.

Указанные принципы нашли непосредственное отражение в документах, разработанных в Генеральном штабе [15].

Установление в 70-х гг. военно-стратегического паритета способствовало существенной корректировке военностратегических взглядов. К политикам и военным специалистам пришло понимание невозможности развязывания и ведения ракетно-ядерной войны. Советское руководство официально объявило о нежелании добиваться превосходства в области развития стратегических наступательных вооружений.

По-новому встала и проблема соотношения научно-технического прогресса с процессом подготовки личного состава армии и флота.

Был сделан верный вывод о том, что военно-техническая культура, научные знания (в том числе общественные), лежащие в ее основе, прямо влияют на боеспособность и боевую готовность армии и флота. Научно-технический прогресс вызвал к жизни новые формы обучения и воспитания войск. Стало аксиомой, что руководить войсками, учить и воспитывать личный состав можно лишь на научной основе. И чем больше развивается военное дело, тем значительнее роль науки в обучении и воспитании, в практической деятельности военных кадров.

Подводя итоги краткой характеристике советской историографии холодной войны, еще раз отметим, что она в полной ГЛАВА 1 мере несла на себе отпечаток эпохи. Это проявлялось и по форме, и по содержанию. Но бывает ли иначе?

Да, советские историки той поры были предельно категоричны в вопросе о виновнике холодной войны. Кто искренне, а кто и по приказу не признавал полутонов, не замечал обстоятельств, «выпадавших из схемы». Но они не совершили здесь принципиальной ошибки — инициатором и основным виновником холодной войны был Запад. Выводы советских ученых были неполными? Что ж, зато это открыло перспективы для добросовестных продолжателей их дела.

Кстати говоря, труды историков, подготовленные уже на закате советской эры, выделяются иной тональностью и стилем. В них настойчиво высказывается мысль о возможности предотвращения глобального конфликта между СССР и США [16]. Позднее, особенно когда «подули ветры перестройки», точка зрения многих отечественных ученых на происхождение холодной войны претерпела существенные изменения. Заговорили о том, что Советский Союз также несет свою долю ответственности за произошедший разрыв союзнических отношений и последующую конфронтацию.

Теоретические положения, изложенные в работах и выступлениях прежних советских руководителей, а также в официальных партийных документах, подверглись критическому разбору [17]. Теория общего кризиса капитализма, отмечали критики этой концепции, оказалась ошибочной в своих главных оценках. Как показали события второй половины ХХ в., капитализм устоял. В 70 – 80-е гг., ведущую роль в мировой экономике начал играть наднациональный трансмонополистический капитал, осуществляющий контроль над рынками и их передел вне контроля государств. Постиндустриальное капиталистическое общество переросло в информационное, основанное на высоких технологиях. «На каждом очередном витке исторической спирали силы старого мира имеют возможность снять наиболее опасные в данный момент противоречия и продлить свое господство», — делался итоговый вывод [18].

Однако появились и признаки грядущего декаданса. Так, в последние годы существования СССР стала доминировать ГЛАВА 1 35 лукавая и демагогическая, на наш взгляд, позиция, что искать виновника холодной войны бесперспективно, поскольку в мировой политике все взаимосвязано и любая акция одной стороны, давшая на первый взгляд исходный стимул эскалации враждебности, при более глубоком изучении вопроса окажется ответным ходом на какой-то конкретный шаг оппонента.

С разрушением Советского Союза отечественная историография холодной войны вступила в полосу кризиса. Если в советский период идеологическая борьба с Западом и постулаты социалистической пропаганды требовали порой использования не самых честных тактических приемов — умолчания о некоторых негативных или невыигрышных событиях, односторонних трактовок отдельных положений (что, правда, делается почти всегда и везде), то в постсоветскую эпоху, особенно в первые ее годы, изменилась сама стратегия. Интересы исторической правды и государства уступили место личным мотивам. Громче всего зазвучали голоса тех «ученых» (в большинстве своем из числа обласканных советской властью), которые объявили ложью то, что писалось о холодной войне в СССР, а правдой — то, что утверждали вчерашние враги. Хочется верить, что зарубежные гранты, поездки за границу, приемы в западных посольствах и т.д., и т.п. не играли здесь никакой роли.

Стартовал процесс системного целенаправленного искажения советского периода отечественной истории. Его пик пришелся на 90-е гг. прошлого века, хотя эта тема и сегодня далеко не закрыта. Многие реальные достижения советской внешней и внутренней политики во взаимоотношениях с Западом и внутри социалистического сообщества оказались подвергнуты жесткой и не всегда честной ревизии.

Что же касается действительных недостатков, просчетов, ошибок во внешней и внутренней политике СССР, то они абсолютизировались и смаковались:

советская военная доктрина критиковалась за несоответствие между ее политическими и военно-техническими аспектами, политика разрядки — за ее непоследовательность, оборонные усилия СССР — за их затратность и т.д. [19]. Выработался особый, легкоузнаваемый стиль — все вроде бы не без оснований и вместе с тем фальшиво, недостойно, с выраженным презрением к собственной стране, к своему народу.

ГЛАВА 1 К счастью, в те же годы выделилось и постепенно начало набирать силу и другое течение. Оно неформально объединило исследователей, которые имели целью объективно взглянуть на ход истории второй половины ХХ в., оценить достижения Советского Союза в экономике, военной и военно-технической сфере, социальной жизни, науке и культуре тех лет, но в то же время дать критический анализ недостатков, просчетов, упущений советского политического и военного руководства. Эти историки понимали, что абсолютизация достижений западной системы и замалчивание ее теневых сторон являются таким же искажением принципов исторической науки, как и прежние грехи, но только более опасным и безнравственным. Тем более что в 90-е гг. уже выяснилась справедливость популярной тогда шутки: «О социализме нам в чем-то врали, но о капитализме, оказывается, рассказывали чистую правду».

Зрело убеждение: ученый, мазохистски бичующий историю своего Отечества, лишен чувства гражданственности и патриотизма, а его труды не нужны. Не испытывая боли за неудачи своей страны и гордости за ее успехи, невозможно создать серьезные и глубокие научные работы.

Примерно с конца 90-х гг. набирает силу конструктивное переосмысление послевоенного периода советской истории.

Создаются специальные рабочие группы по изучению истории холодной войны в целом ряде научных институтов: российской истории, всеобщей истории, военной истории, славяноведения, Дальнего Востока, МГИМО, в которые вошли многие известные ученые1. Направления исследований в общем те же: происхождение, развитие, события холодной войны. Дополнительное внимание получили темы развития военно-промышленного комплекса, советской политики в странах Центральной и Восточной Европы, роли третьих стран в холодной войне и др.

Все эти проблемы нашли отражение в коллективных трудах, монографиях, а также в сборниках, составленных на основе Необходимо назвать хотя бы некоторые имена: Быстрова И. В., Гай

–  –  –

научных конференций, мемуарах видных дипломатов, бывших ответственных работников различных советских ведомств, военачальников, сотрудников спецслужб и т.д. Широкое распространение получила научная публицистика по проблемам холодной войны и роли в ней Советского Союза.

Особый интерес представляют труды, посвященные общим вопросам внешней и внутренней политики США, роли СССР и США в развязывании холодной войны, а также ее отдельным конкретным проблемам. Подавляющее большинство этих работ основано на солидной источниковой базе [20].

В постсоветский период Министерство иностранных дел РФ рассекретило архивные фонды некоторых своих департаментов, секретариатов министров (М. М. Литвинова, В. М. Молотова, А. Я. Вышинского) и другие, имеющие большое значение для характеристики основных направлений советской внешней политики 1945 — середины 1960-х гг. Исследователи также получили доступ к материалам ЦК КПСС, Секретариата и политбюро. Значительная часть архива И. В. Сталина была передана в Российский государственный архив социальнополитической истории (РГАСПИ) и стала доступной. Российские историки получили возможность регулярно работать в зарубежных исследовательских центрах и архивах (назовем, например, Центр Вудро Вильсона в Вашингтоне и Национальный архив США). В Москве, Вашингтоне, Потсдаме, Нью-Хейвене, Гонконге прошла серия международных научных конференций по истории холодной войны с активным участием российских ученых.

Начиная с 1990-х гг. в научных исторических журналах «Новая и новейшая история», «Международная жизнь», «Отечественная история», «Исторический архив», «Военно-исторический журнал», «Источник» регулярно публикуются архивные документы и воспоминания.

Современная российская историография, безусловно, отличается от работ советских историков большей внутренней свободой. В отличие от советских времен, диапазон оценок и трактовок эпохи холодной войны стал весьма широк. Так, анализируя вопрос о происхождении холодной войны и ее виновниках, ряд отечественных историков (повторяя во многом ГЛАВА 1

Памятник эпохи холодной войны (Корейский мемориал в Вашингтоне)

западных советологов) считают, что холодная война началась в основном из-за того, что Советский Союз, руководствуясь учением марксизма, стремился к осуществлению мировой революции и насаждению повсеместно режимов, ориентированных на марксизм-ленинизм. Это встретило активное противодействие со стороны США и их союзников, которые намеревались строить мир на «либеральных ценностях», несовместимых с коммунизмом. Такое кардинальное расхождение между бывшими союзниками по антигитлеровской коалиции и привело к холодной войне [21].

Другие ученые, продолжая традиционную линию, полагают, что главной причиной холодной войны стало стремление США к мировой гегемонии [22]. Третьи считают, что в развязывании холодной войны в равной степени виноваты как западные державы, так и СССР. Запад не хотел понять, что для СоветГЛАВА 1 39 ского Союза вопросы национальной безопасности стояли на первом месте. «Синдром 41-го года» требовал от советского руководства создать вокруг СССР своеобразное предполье в виде союза дружественных государств. Западные державы рассматривали это как коммунистическую экспансию, которую надо «сдерживать любой ценой». В свою очередь, Советский Союз, установив просоветские режимы в ряде стран Европы и Азии, ограничил доступ туда западных товаров, то есть лишил Запад и особенно США новых рынков, которые им были необходимы.

Это трагическое непонимание интересов друг друга и привело к холодной войне1.

При анализе советской внешней политики послевоенных лет многие отечественные историки постсоветского периода подчеркивают ее двойственный характер. С одной стороны, установка на «мировую революцию», принявшую форму «общего кризиса капитализма» как общественной системы, с другой — курс на мирное сосуществование со странами капитала в условиях развивающегося научно-технического и социально-культурного прогресса. В ряде трудов критически анализируются шаги советского правительства и в том, и в другом направлении.

Большую положительную роль сыграли труды очевидцев событий послевоенных лет и мемуары бывших советских дипломатов, разведчиков, военачальников 40 – 80-х гг. [23]. В этих работах нашли объективную оценку многие инициативы правительства СССР, успехи советской внешней политики. Критиковались и ошибки: авторы — непосредственные участники исторических событий, анализировали их причины, показывали, почему те или иные эпизоды привели к определенным негативным последствиям.

В 90-е гг. после рассекречивания ранее закрытых документов военного и военно-технического характера важным направлением в историографии стали труды о создании атомного и ракетного оружия в СССР, космических систем, развитии радиолокационной и другой электронной техники, о достижениях в авиации, ПВО, морских вооружениях. Эти работы раскрыли

Загладин Н. В. Указ. соч.

ГЛАВА 1

для общественности те грандиозные усилия, которые прилагала наша страна, чтобы на равных противостоять военным программам США и НАТО и адекватно отвечать на вызовы безопасности. Во многих исследованиях, документальных сборниках, воспоминаниях участников создания советского атомного оружия рассматривались проблемы, стоявшие перед советскими учеными в процессе работы над атомным оружием, трудности, которые приходилось преодолевать, роль разведки, особенности деятельности организаций, связанных с созданием советского атомного и водородного оружия [24]. Стали известны многочисленные факты и эпизоды, рассказывающие, например, о том, как создавался атомный полигон в районе Семипалатинска, как проходили испытания атомного и водородного оружия, какие проблемы пришлось решать строителям, инженерам, военнослужащим, ученым1. Немалое место отводится борьбе против иностранных разведок, стремившихся проникнуть в военные секреты Советского государства и его союзников [25].

В современных исторических трудах в целом достаточно объективно раскрывается процесс и анализируются наиболее драматические эпизоды противоборства сверхдержав. В них с опорой на новые данные показано, как была ликвидирована атомная монополия США, как, следуя в гонке вооружений «за лидером», Советский Союз в разные периоды холодной войны находил оригинальные, порой асимметричные ответы на вызовы США и НАТО, не допуская обретения вероятным противником подавляющего военного превосходства.

Вместе с тем многие вопросы еще ждут своих исследователей. До сих пор остается слабо изученным влияние холодной войны на эволюцию социальной сферы и политической системы СССР, США и их союзников; на экономические отношения;

характер социальной структуры и связи между ее компонентами; на устройство власти, методы и формы управления обществом и государством. Даже тема «маккартизма» здесь не исключение. С другой стороны, большое значение имеет проблема обратного воздействия социально-политической сферы на холодную войну. Было бы чрезвычайно интерес

–  –  –

но выяснить, какие социальные и политические структуры Запада (с Востоком в этом случае ситуация понятнее) обеспечивали ее воспроизводство и развитие; с помощью каких латентных механизмов осуществлялось принятие практических решений.

–  –  –

Западная историография холодной войны никогда не была однородной. С определенной долей условности в ней выделяют несколько крупных школ и течений. Однако независимо от групповой принадлежности подавляющее большинство авторов даже в разгар споров никогда не забывали о национальных интересах.

Наиболее влиятельной и многочисленной группой западных историков холодной войны является «ортодоксальная»

школа. Может быть, для сегодняшнего дня эта оценка и кажется устаревшей (все течет, все меняется), но ее следует понимать скорее в переносном смысле.

Само название данного направления возникло в связи с его «влиянием в историографии и строгой приверженностью его представителей официальной точке зрения Вашингтона на послевоенную внешнюю политику США»2. Почему речь идет

В 1972 г. московское издательство «Наука» выпустило в свет книгу

«Американская историография внешней политики США (1945–1970)» под редакцией Г. Н. Севастьянова, которая стала ценным источником информации для советских авторов. В 1991 г. то же издательство опубликовало труд А. М. Филитова «Холодная война: историографические дискуссии на Западе».

И на сегодняшний день это наиболее цельная и интересная работа по проблеме. Разумеется, в настоящее время исследователи имеют принципиально другие, чем прежде, возможности для работы непосредственно с первоисточниками.

Характеристика А. М. Филитова.

ГЛАВА 1 в основном о политике США? Потому что именно эта страна, возглавившая западный мир, определяла и его политику.

Большинство «ортодоксальных» историков считали, что принципы и цели коммунизма, разработанные Марксом и Лениным, объясняют советское поведение в 40-е гг. Они доказывали, что СССР стремится к мировой революции путем насаждения повсеместно режимов, исповедующих марксизмленинизм. Например, по мнению А. Шлезингера, «главное объяснение быстрого углубления холодной войны заключается прежде всего в том факте, что Советский Союз не является традиционным национальным государством… это тоталитарное государство, вооруженное все объясняющей и все охватывающей идеологией, основанное на идее непогрешимости партии и правительства, проникнутое настроениями мессианства, ставящего знак равенства между расхождением во взглядах и предательством, и управляемое диктатором, который, при всех его вполне неординарных качествах, был отмечен признаками параноидальности» [26].

«Ортодоксы» доказывают, что существуют огромные различия между советскими и американскими взглядами на то, каков должен быть оптимальный мировой порядок. Некоторые из них утверждают, что первопричиной холодной войны было то, что Шлезингер назвал конфликтом между «универсалистскими» взглядами американских руководителей, которые верили, что «все нации имеют общий интерес во всех событиях, происходящих в мире» и «что национальная безопасность будет гарантирована существованием международной организации».

А советские лидеры, как они полагали, были привержены к «сферам влияния», предполагавшим, что «каждой великой державе другими великими державами будут обеспечены известные преимущества в ее собственном районе особых интересов» и «что национальная безопасность будет гарантирована балансом сил». Согласно «ортодоксальным» историкам, эти различия особенно ярко проявились в разном понимании роли Организации Объединенных Наций. Американские политики рассчитывали, что ООН значительно снизит угрозу конфликтов, и поэтому возлагали на нее большие надежды.

Советские же творцы политики, напротив, «продолжали полаГЛАВА 1 43 гаться в первую очередь на военную мощь, расширение границ и распространение контроля на сопредельные страны».

Збигнев Бжезинский считает, что, будучи марксистами, советские руководители никогда не верили в возможность существования одновременно демократических и дружественных СССР режимов в странах Восточной Европы, потому что они рассматривали демократически избранные капиталистические правительства враждебными изначально [27].

«Ортодоксальные» историки полагают, что СССР использовал Красную Армию и местные коммунистические партии для того, чтобы установить контроль над этими странами. «Результатом была революция, но захват власти являлся актом иностранного завоевания». Р. Сетон-Уотсон [28] доказывает, что насаждение власти коммунистов следовало некоему образцу. Во-первых, хотя первоначально коммунисты и объявляли о своем вхождении в коалицию, провозглашавшую уважение основных гражданских и политических прав, на деле это ничего не значило. На этом этапе советские оккупационные власти обеспечивали закрепление за коммунистами ключевых центров власти, таких как служба безопасности и оборона. Потом формировалась «фиктивная коалиция», в которой коммунисты успешно внедрялись в руководство номинально независимых политических партий, участвовавших в коалиции, и вынуждали подлинно независимые партии переходить в оппозицию, используя для этого цензуру и полицейские акции. На последнем этапе коммунисты усиливали свое давление до тех пор, пока оппозиция не лишилась возможности функционировать. Сторонники «ортодоксальной» школы утверждают, что советские руководители придерживались исключительно этой тактики, несмотря на искреннее желание демократических восточноевропейских лидеров установить дружественные отношения с СССР.

Историки, принадлежащие к «ортодоксальной» школе, считают, что советское правительство стремилось экспортировать революцию и за пределы Восточной Европы, и именно эти усилия подорвали советско-американское сотрудничество.

Они утверждают, например, что СССР намеренно откладывал обещанный вывод своих войск с территории Северного Ирана ГЛАВА 1 с целью создания угрозы этой стране и оказания давления на Турцию, чтобы вынудить ее отказаться от контроля над черноморскими проливами. Они предполагают, что только твердость Запада помешала Москве в осуществлении этих планов. Что же касается Германии, ученые-«ортодоксы» утверждают, что советские власти стремились насколько возможно расширить свое влияние, используя для этого местных коммунистов. Подобным же образом они рассматривают гражданскую войну в Греции как поддержанную Советами попытку установить коммунистический режим в этой стране и приобрести тем самым плацдарм в восточном Средиземноморье. И наконец, представители «ортодоксального» направления, единственные из всех, доказывают, что советские лидеры стремились также к установлению «господства в западной части евразийского континента». Они утверждают, например, что, поощряя невмешательство США в европейские дела, противодействуя британскому влиянию на континенте и создавая проблемы для Франции в послевоенном мире, руководители СССР намеренно стремились предотвратить появление противовеса советской мощи в Европе в лице какой-либо страны.

«Ортодоксальные» историки приходят к выводу, что политика США в тот период была в основном правильна. Они считают, что подлинные цели Запада были выражены в таких документах, как «Атлантическая хартия» и «Декларация Объединенных Наций» и этими целями были: установление прочного мира, достижение мирного процветания, обеспечение самоопределения наций и расширение основных гражданских свобод. Они утверждают, что американские политики искренне стремились к сотрудничеству с СССР и во время войны, и после нее и поэтому прилагали настойчивые усилия для того, чтобы уменьшить напряженность в советско-американских отношениях.

Однако СССР твердо намеревался господствовать на всем материке Евразия. Поэтому правительству Соединенных Штатов не оставалось ничего иного, как оказывать противодействие советской политике. Усилия Запада прийти к согласию с СССР окончились неудачей из-за непримиримости Москвы и ее стремления установить непопулярные коммунистические режимы в Восточной Европе. Хотя американские лидеры ГЛАВА 1 45 и выражали желание, чтобы правительства этих стран были дружественны в отношении СССР, они также хотели установления здесь либерально-демократических режимов западного образца.

Согласно авторам-«ортодоксам», своими враждебными заявлениями и действиями советские руководители сами облегчили шаги правительства США по «просвещению» общественного мнения о новых послевоенных реалиях. «В течение нескольких коротких месяцев агрессивная тактика Москвы раскрыла глаза американцам на истинную природу коммунистического заговора, — пишет Т. Бэйли. — Таким образом, предупрежденные об опасности, Соединенные Штаты принялись корректировать свою внешнюю политику и укреплять оборону лишь для того, чтобы не быть опять застигнутыми врасплох» [29].

«Ортодоксальные» историки часто называют 1947 год поворотным пунктом, потому что именно в это время американское правительство осознало тщетность переговоров с СССР и встало на путь, определенный «доктриной Трумэна» и «планом Маршалла». Эти меры поставили преграду советским амбициям в виде военной помощи правительствам, которым угрожало вооруженное прокоммунистическое меньшинство, и в виде помощи в борьбе с голодом и бедностью, подрывавшим в то время способность некоммунистических сил к сопротивлению.

Американская администрация, кроме того, вовремя остановила ускоренную демобилизацию вооруженных сил США и поставила общественность страны в известность о советской угрозе.

Создание в 1949 г. НАТО, явившийся следствием пожеланий западноевропейских стран, представляло собой логическую кульминацию этого процесса.

Школе «ортодоксов» противостоит другое течение в западной, главным образом американской, историографии — так называемые реалисты. Ученые этой школы решительно осуждали политику американского правительства во время и после Второй мировой войны. «Реалисты» стремились объяснить, «как и почему западные союзники, одержав военную победу, потерпели политическое поражение; как и почему, добиваясь разгрома нацистской Германии и освобождения Западной ЕвГЛАВА 1 ропы, они позволили Советскому Союзу захватить контроль над Восточной Европой и воспрепятствовать осуществлению здесь принципов Атлантической хартии, за которые они сражались». Они доказывают, что в течение 40-х гг. американские политики серьезно ошибались в оценке реалий международной ситуации и не смогли вовремя отреагировать на рост советской мощи. Они также полагают, что лидеры США не понимали СССР и оценивали его цели слишком оптимистично. Из этого они делают вывод, что холодная война могла бы быть предотвращена или, по крайней мере, не стала бы столь серьезной, если бы американское правительство было более «реалистичным» в своем подходе к Москве. Политика должна была основываться на лучшем понимании взаимосвязи между военной стратегией и политической властью и должна была быть нацелена на неустанный поиск возможностей соглашения о сферах влияния в целях примирения противоречивых интересов великих держав.

«Соперничество является характерной чертой системы национальных государств, — считает Д. Маклеллан. — Природа этой системы требует от каждого ее участника обеспечения собственной безопасности; и безопасность одной нации есть отсутствие таковой для другой». К примеру, «реалисты» считают, что после разделения Германии на оккупационные зоны страны-победители вынашивали планы единого государства, но вскоре прибегли к укреплению своих позиций для того, чтобы предотвратить возможность захвата власти во всей стране каким-либо блоком.

Описывая историю холодной войны, эти ученые обращают внимание на то, что соперничество развивалось по относительно предсказуемому сценарию. Они подчеркивают, что причины холодной войны в конечном счете лежат не в особенностях личности политических лидеров и не в характере политических и экономических систем главных противоборствующих сторон.

Последователи «реализма» доказывают, что «они вытекают из самой системы государственной власти и проявившемся биполярном распределении сил, что ведет к тому положению, когда каждое государство видит в другом государстве главную угрозу своей безопасности и предпринимает соответствующие шаги, ГЛАВА 1 47 которые считает исключительно оборонительными, но которые рассматриваются другой стороной как наступательные, экспансионистские и агрессивные». По мнению «реалистов», с поражением Японии и особенно Германии и одновременном ослаблении Франции и Англии после 1945 г. на мировой арене осталось только две великие державы — Соединенные Штаты и Советский Союз. Как и в мировых системах прошлого с биполярным распределением сил, развивалось соперничество между двумя сверхдержавами. «Сила одной представляла естественную угрозу интересам другой, хотя ни одна из них не была сильна настолько, чтобы разрешить конфликт в свою пользу».

«Реалисты» доказывают, что большинство представителей администрации Г. Трумэна знали действительные послевоенные цели Советского Союза, но ошибочно верили, что они смогут рассеять советские тревоги о своей безопасности. Они считают, что руководители США должны были бы рассматривать систему Объединенных Наций лишь как инструмент, способный помочь в сохранении баланса сил и уделять больше внимания усилению военного могущества Соединенных Штатов и их позиций за столом переговоров.

«Реалисты» критикуют американскую дипломатию и полагают, что американские политики были излишне враждебны к Англии из-за неправильно понимаемого антиколониализма.

«Реалисты» подразумевают при этом, что более тесные англоамериканские отношения вынудили бы СССР действовать с большей осторожностью.

«Реалисты» осуждают также военную стратегию США в период Второй мировой войны. Они доказывают, что американские творцы политики должны были бы более внимательно прислушиваться к доводам англичан о необходимости для армий Запада захватить как можно большую территорию. Они также считают, что Соединенным Штатам следовало бы проявлять поменьше рвения в оказании помощи СССР в годы войны с тем, чтобы ослабить советскую мощь. «Реалисты» полагают, что даже в конце войны у США имелись возможности для оказания давления на СССР, но американские лидеры не смогли использовать их. Л. Дэвис считает, что главная причина холодной войны ГЛАВА 1 в том, что лидеры США «никогда не пытались сообщить Советскому Союзу, с чем именно они смогут и не смогут примириться в плане действий СССР в Восточной Европе». Этот промах якобы «привел к тому, что ни одним правительством не было предпринято никаких шагов для выработки возможного компромисса между советскими и американскими интересами в Восточной Европе. Они полагают, что многие проблемы, которые впоследствии осложнили отношения между Востоком и Западом, могли бы быть разрешены, если бы американцы проявляли большую озабоченность по поводу будущего Восточной Европы во время Второй мировой войны. Правительство США, утверждает У. Ростоу, «не смогло оценить значения для американских интересов положения Польши (и Восточной Европы в целом)» и позволило СССР установить господство в этом районе.

«Реалисты» также доказывают, что американские правящие круги не сумели верно оценить альтернативу, стоявшую перед ними. Попытка США предотвратить установление советского контроля над Восточной Европой, используя для этого лишь ограниченные меры, таким образом, шла в разрез с реальностью послевоенного мироустройства, особенно если учитывать создание вакуума власти в Центральной Европе и относительный рост советской мощи, и способствовала началу холодной войны. По их мнению, США должны были бы объединить свои усилия с Англией для того, чтобы выработать соглашение с Советским Союзом о разделе сфер влияния. «Реалисты» полагают, что советское правительство приняло и поддержало бы такое соглашение.

«Реалисты» также не верят в то, что Сталин в 40-е гг. стремился к господству в Западной Европе. Они утверждают, что советские руководители намеревались предоставить своим британским и американским партнерам свободу рук в этом регионе в надежде на подобную же свободу для себя в Восточной Европе и особенно в Польше. Например, когда речь заходит о Франции, «реалисты» доказывают, что только после изгнания министров-коммунистов из правительства и объявления о «плане Маршалла» в 1947 г. французская компартия стала направлять усилия на подрыв режима. «Даже несмотря на то, что урегулирование на основе сфер влияния не обошлось бы ГЛАВА 1 49

–  –  –

без трений, — делает вывод Х. Хэмметт, — трудно себе представить, что реалистическое признание того, что являлось по существу свершившимся фактом, как-то могло создать ситуацию хуже, чем та, которая возникла впоследствии».

Предположение, лежащее в основе рассуждений «реалистов» о возможности соглашения о сферах влияния, состоит в том, что ближайшие цели Советского Союза после войны были ограничены и могли служить предметом переговоров, а возможно, даже законны, принимая во внимание предшествующую историю СССР. Хотя они рассматривают коммунистическое движение как находившееся под непосредственным контролем Москвы, они полагают, что приверженность советских руководителей к марксизму-ленинизму оказывала незначительное влияние на внешнюю политику СССР, и называют Сталина «реалистом». И снова повторяется тезис: «Ключевой проблемой в каждом случае является послевоенное распределение силы. Исходя из логики государственной системы, даже если бы Россия в 1945 г. была капиталистическим государством, как и Соединенные Штаты (или последние были, подобно РосГЛАВА 1 сии, социалистическим государством), биполярный раздел сил после поражения Германии привел бы к холодной войне».

Согласно «реалистам», советские руководители вначале не хотели непременно насадить коммунистические правительства по всей Восточной Европе до тех пор, пока они пользовались высоким уровнем влияния в этих странах. Но впоследствии они пришли к необходимости опереться преимущественно на послушных местных коммунистов, ибо обнаружили, что никакая другая группа политиков не обеспечит учет интересов безопасности СССР. Они также столкнулись с большей, чем ожидали, враждебностью народных масс по отношению к своим коммунистическим союзникам. Кроме того, действия западных стран, такие как требование реорганизации правительств стран Восточной Европы и присоединения к «плану Маршалла», поставили под угрозу положение компартий в Восточной Европе. Эти факторы вынудили советских руководителей прибегнуть к жестким мерам, чтобы создать «дружественные режимы» на своих границах. К сожалению, эти шаги лишь усилили тревогу в Западной Европе по поводу намерений СССР. Усложняло проблему то, что хотя советское правительство оказывало лишь несущественную поддержку деятельности греческих, французских или итальянских коммунистов, западные политики ошибочно объясняли беспорядок в южных и западных частях Европы влиянием Москвы.

В связи с этим представители «реалистического» направления рассматривали руководителей США как в первую очередь ответственных за начало холодной войны.

По их мнению, если бы американские дипломаты с самого начала более точно предвидели советское поведение, осторожные Советы соответственно и реагировали бы и стремились учесть интересы Запада. Руководители США, к сожалению, предпринимали мало усилий для того, чтобы предотвратить создание Советским Союзом своей империи в Восточной Европе, пока СССР не укрепил здесь свои позиции. Советские руководители пришли к выводу, что Запад стремится отнять у СССР законную военную добычу. Таким образом, этот цикл англо-американского давления и сопротивления ему со стороны СССР дал начало холодной войне.

ГЛАВА 1 51 Таким образом, как мы видим, концепция «реалистов» является почти зеркальным отражением идей «ортодоксальных»

авторов.

«Ортодоксы» и «реалисты» занимались в основном выяснением причин происхождения холодной войны и ее виновников.

Но с течением времени, когда холодная война уже набрала силу, появилось новое критическое направление, получившее название «ревизионистской школы». Основной постулат «ревизионистов» состоял в том, что холодная война явилась результатом попытки американцев навязать политику «открытых дверей» Восточной Европе, что противоречило интересам безопасности СССР и поставило бы народы Восточной Европы в зависимость от Запада.

«Ревизионистскую» теорию открыла в 1965 г. работа Г. Алперовитца «Атомная дипломатия». «Ортодоксальные» историки стали рассматривать «ревизионистов» как серьезных соперников. Алперовитц основывался на первоисточниках, излагая свои аргументы в пользу того, что Соединенные Штаты сбросили атомную бомбу более в целях устрашения СССР, нежели победы над Японией и что американские правящие круги рассчитывали использовать атомную монополию для усиления своего влияния в Восточной Европе1.

После выхода в свет книги Алперовитца появилось множество публикаций в поддержку его рассуждений. Их популярность объяснялась несколькими причинами. Наиболее важные из них состояли в росте вовлеченности Соединенных Штатов в войну во Вьетнаме и, как ни парадоксально, в снижении напряженности в отношениях сверхдержав, что, казалось, подрывает тезис «ортодоксов» о непримиримой враждебности СССР к Западу. Более того, в 60-е гг. нарастали дискуссии о сущности и целях исследований в области общественных наук. Многие молодые западные ученые в ответ на несправедливую, как они считали, войну во Вьетнаме и продолжавшиеся нарушения прав человека в Америке настаивали на коренном пересмотре прежнего ценностного подхода к общественным наукам.

См. также [30].

ГЛАВА 1

Со временем в школе «ревизионистов» выделились две самостоятельные группы. По мнению «умеренных ревизионистов», холодная война явилась результатом действий отдельных представителей администрации Трумэна, которые якобы отказались от взвешенной политики Рузвельта в отношении СССР. В то время как последний, по их мнению, стремился к прочному миру с Советским Союзом, основанному на реалистическом признании его интересов в Восточной Европе, Трумэн и его советники пытались лишить СССР завоеваний, несмотря на заключенные в годы войны соглашения. Эти «ревизионисты» считают, что проживи Рузвельт несколько дольше, ему бы удалось предотвратить холодную войну. К умеренным «ревизионистам» можно отнести: Г. Алперовитца, Дж. Бэггэли, Д. Флеминга, Д. Горовитца, У. Лафибера, Д. Ерджина.

Другая ветвь — «ревизионисты-систематики», которые доказывают, что холодную войну породила сама природа американского капитализма и ее вредное влияние на внешнюю политику США. Они отрицают влияние отдельных политиков и конкретных политических решений. Вместо этого они утверждают, что требования американской экономики вынудили правящие круги США пуститься на поиски рынков сбыта и источников сырья за пределы своей страны, прикрываясь при этом политикой «открытых дверей». Эта политика, в свою очередь, якобы привела Соединенные Штаты к конфликту с СССР и с другими странами, сопротивлявшимися американской экономической гегемонии. Таким образом, социально-экономическая система США обусловила превращение Соединенных Штатов в контрреволюционную силу послевоенной эры. «Даже благие намерения являются заложниками и плодами предшествующей американской экспансии, корпоративной экономики США, структуры американского общества, политики, традиций, так что политика постоянно становится на практике или пассивной поддержкой реакции или, в худшем случае, слепой интервенционистской силой, направленной против революции», — писал Алперовитц.

«Люди, решая проблемы, делают ошибки — но «система»

формирует проблемы, которые они решают; в конце концов мы приходим к выводу, что именно на систему и ее традиции ГЛАВА 1 53 должна быть возложена ответственность». «Ревизионистысистематики» считали, что только радикальная перестройка американского общества на основе социалистических принципов приведет к окончанию холодной войны и контрреволюционной политики США. А. Дойчер, Д. Горовитц, Г. Колко и Дж. Колко, У. Лафибер, Т. Паттерсон и В. Вильямс выдвигали аргументы, сходные с взглядами «ревизионистовсистематиков» [31].

«Ревизионисты» утверждали, что при выработке целей США на послевоенный период американские политики все еще испытывали сильное влияние экономического кризиса 30-х гг.

и последовавшего за ним формирования замкнутых торговых блоков. Так, Паттерсон считает, что правящие круга США в 40-е гг. исповедовали идеологию «мира и процветания», которая провозглашала необходимость предотвращения насилия на международной арене, политического радикализма и мирового кризиса, что предполагало ликвидацию замкнутых торговых союзов, свободный доступ к источникам сырья, благоприятные условия для иностранных инвестиций и максимально активную внешнюю политику США. Горовитц выражается более жестко, утверждая, что руководители Соединенных Штатов считали, что мир должен быть создан по образу и подобию Америки.

«Ревизионистская школа» утверждает, что после Второй мировой войны главная цель американского правительства заключалась в восстановлении довоенного статус-кво. По мнению Дж. Колко и Г. Колко, 40-м гг. были присущи две отличительные черты:

— во-первых, «местные политические силы, с которыми Соединенные Штаты связывали свои планы, были гораздо слабее выдвигавшегося левого движения, усиливавшегося в условиях разочарования и голода народов Европы»;

— во-вторых, «только Соединенные Штаты были способны оказывать сопротивление этим более мощным силам перемен и революции, которым дала толчок война». Они полагают, что для того, чтобы преградить путь этой революционной волне, американские политики вынуждены были выступить в роли «Меттернихов ХХ века». Они доказывают, что на протяжении всего послевоенного периода Соединенные Штаты вели ГЛАВА 1 безуспешную борьбу против революционных и национальных движений [32]. Многие «ревизионисты» связывают напрямую американское поведение периода 40-х гг. и политику США в отношении Вьетнама и Центральной Америки.

В отличие от историков, принадлежащих к «ортодоксальному» направлению, которые подчеркивают благожелательный и пассивный характер американской политики в Восточной Европе, «ревизионисты» считают, что агрессивные американские действия в основном объясняют советское поведение в регионе. Правящие круги США требовали установления режимов, отвечавших американским интересам, и рассматривали односторонние шаги СССР в Восточной Европе как угрозу. «Ревизионисты» доказывают, что американские государственные деятели стремились к воссозданию традиционных экономических отношений между этим регионом и остальным миром, отношений, в которых восточноевропейские страны выступали бы в «статусе полуколониальных стран». Они утверждают, что американские разработчики планов послевоенного устройства полагали, что интересы Западной Европы — области, где бизнесмены США надеялись приобрести наиболее активных потребителей, требовали открытия восточноевропейских рынков. Вашингтон также полагал, что экономическое проникновение США в Восточную Европу будет способствовать усилению их политического влияния.

Обе группы «ревизионистов» констатируют, что, к несчастью для американских лидеров, советские руководители предотвратили переход своих восточноевропейских соседей под власть проамериканских режимов. Народы Восточной Европы противодействовали американским планам и боролись за проведение революционных социальных преобразований.

Слабость демократических традиций в этих странах затруднила установление либеральных режимов. Обе группы историков считают, что американские правящие круги проникались все большей агрессивностью по мере того, как СССР и страны Восточной Европы разрушали планы США на послевоенный период.

Если «ортодоксальные» исследователи полагают, что в период 40-х гг. агрессивный Советский Союз заставил Запад занять ГЛАВА 1 55 оборонительные позиции, то «ревизионисты» доказывают, что, напротив, именно Вашингтон владел стратегической инициативой, а Москве не доставало сил, чтобы представлять собой реальную угрозу интересам Запада. Американцы создали сеть военных баз вдоль советских границ, обладали атомной бомбой и другими мощными видами оружия, опирались на самую развитую в мире экономику, главенствовали в Организации Объединенных Наций и других международных организациях и могли эксплуатировать ресурсы Японии и Западной Европы. Поэтому советское правительство, которое вначале предприняло значительное сокращение своих вооруженных сил, стало укреплять их в ответ на угрозу враждебных действий со стороны Запада. По словам Вильямса, Соединенные Штаты были сильнее СССР в послевоенный период. Поэтому американские лидеры несут главную ответственность за отношения сверхдержав в 40-е гг. Анализируя попытки США использовать накопленный экономический и военный потенциал, Вильямс приходит к выводу, что «именно решение Соединенных Штатов подкрепить своей устрашающей мощью традиционную политику «открытых дверей» привело к холодной войне».

Сложившаяся враждебность к СССР народа США была результатом намеренной кампании правительства, призванной убедить американцев в необходимости поддержки высоких военных расходов и агрессивной политики администрации. По словам Лафибера, «общественное мнение и конгресс следовали за политикой президента и государственного департамента, а не формировали ее» [33]. Паттерсон утверждает, что американские руководители использовали антикоммунизм как инструмент, узаконивающий их позиции.

Отдельные представители этой школы считают, что сразу после войны советские руководители искали дружественных отношений с Западом, поскольку их главной задачей было обеспечение экономического развития и безопасности СССР.

Советское правительство даже принесло в жертву этим целям зарождающиеся революции и коммунистические организации в других странах (например, в Греции). «Политика Сталина не была политикой человека, мыслившего лишь критериями мировой революции, — считает Д. Ерджин. — Истина заклюГЛАВА 1 чается в том, что внешняя политика Советского Союза была зачастую груба и отвратительна, иногда противоречива, но обычно осторожна и прагматична. СССР действовал как традиционная великая держава, стремящаяся к увеличению мощи в соответствии с историческими целями России, поддерживающая сферы влияния, секретные договоры, союзы великих держав и другие методы и нравы «старой дипломатии» [34].

«Ревизионисты» утверждают, что первоначально Москва вовсе не была настроена превращать эти страны в коммунистические, пока цели СССР могли быть достигнуты другим способом. Большинство «ревизионистов» полагают, что советское правительство в действительности прежде всего добивалось проведения земельной реформы, ослабления влияния католической церкви, национализации крупных промышленных предприятий и банков. Эти меры рассматривались как необходимые для «подрыва власти фашистских элементов, примкнувших к Гитлеру в агрессии против России». Да, советские руководители иногда прибегали к жестоким мерам, но, по словам Ерджина, «географическое положение Советского Союза, по сути, предопределяло цели его внешней политики в Восточной Европе — создание из этого региона и сферы влияния, и щита.

Что же еще можно было ожидать?»

По мнению «ревизионистов», попытка Советского Союза установить дружественные отношения с Западом не имела успеха, потому что английские и американские политики ошибочно приписывали СССР стремление распространить коммунизм за пределы своих границ. Результатом такого ошибочного восприятия была выработка руководителями Англии и США агрессивной тактики, которая в соединении с подобными же шагами местных политиков и различных эмигрантских правительств вынудила Сталина отказаться от собственной умеренной политической линии и взамен принять меры по укреплению влияния СССР в Восточной Европе.

К началу 70-х гг. США и СССР четко обозначались как соизмеримые по мощи сверхдержавы, между ними был достигнут военно-стратегический паритет, основанный на «гарантированном взаимном уничтожении». Эта новая геополитическая реальность вызвала и изменения в западной историографии.

ГЛАВА 1 57 Появилась еще одна школа — «постревизионисты». Авторы, принадлежащие к этому направлению, большую часть своих усилий отдали опровержению позиций других школ. Они отвергали утверждение представителей «ортодоксального» направления о том, что послевоенные цели СССР были безграничны и проникнуты революционным духом.

Э. Депорт доказывает, что советские руководители были готовы на торг в отношении некоторых своих целей. Эти цели включали: обеспечение «безопасных рубежей»; создание «дружественных» государств вдоль своих границ; гарантии того, что Германия не будет больше нести угрозу СССР; сотрудничество со своими основными союзниками; стремление к признанию границ Советского Союза и сферы его влияния со стороны других великих держав.

В. Мастны также приходит к выводу, что послевоенные цели СССР отличались гибкостью и менялись с течением времени.

По его мнению, «Сталин не был Гитлером; он был готов умерить свои устремления, если бы натолкнулся на твердый отпор». Мастны считает, что вначале Сталин ставил перед собой определенный минимум целей и лишь затем, по мере укрепления военных позиций СССР и появления свидетельств нежелания западных держав вмешиваться, его цели расширились.

Он доказывает, что советский лидер «не допускал влияния идеологических предпочтений на свою политику [35]. Г. Лундестад считает, что советская политика в Восточной Европе зависела от положения каждой конкретной страны. «Чем ближе находилась страна к СССР, тем с большей настойчивостью добивалась Москва контроля над политическими изменениями в ней» [36].

В то же время «постревизионисты» соглашаются с рядом положений «реалистической» школы. К примеру, они сожалеют, что Англия и США не смогли выработать общей политической линии по отношению к СССР. У. Таубман замечает, что «стремление США к сотрудничеству усиливало, а не развеивало укоренившуюся в Советах подозрительность; более того, это стремление способствовало возникновению у Сталина желания добиваться своих целей за счет Запада, с чем в конечном счете Соединенные Штаты примириться не могли». А. Улам ГЛАВА 1 считает, что проблема американской дипломатии была в том, что она отличалась чрезмерной грубостью: «То, что страна, сознававшая свою силу и уязвимые места своего главного партнера, имела в своем распоряжении значительное число других средств и путей, кроме заявлений и открытых угроз, дошло до американских дипломатов лишь позднее».

Американским политикам не удалось осознать необходимость выбора между принципом самоопределения в Восточной Европе и их стремлением поддерживать хорошие отношения с Советским Союзом. «Постревизионисты» утверждают, что любое свободно избранное правительство в такой стране, как Польша или Румыния, неминуемо было бы антисоветским.

Улам пишет: «Сферы влияния в понимании, присущем ХIХ в.

и с точки зрения Черчилля, означали, что данная страна, находящаяся в сфере влияния великой державы, при проведении своей внешней и оборонительной политики принимает во внимание интересы великой державы. Но решающее влияние коммунистов в правительствах Румынии, Польши и т.д. должно было означать гораздо больше, так как оно подразумевало постепенный отказ от гражданских свобод, определенную социальную и экономическую политику и, в конце концов, фактически, хотя, может быть, и не по форме, однопартийное государство» [37].

«Постревизионисты» подвергают сомнению аргумент «реалистов» о том, что биполярное распределение сил, сложившееся после Второй мировой войны, в совокупности с вакуумом власти, возникшим в результате разгрома Германии, неминуемо вело к нарастанию напряженности в советскоамериканских отношениях. «Вакуум власти в Центральной Европе, вызванный крахом Германии, сделал конфронтацию между Россией и США возможной, но не неизбежной», — замечает Дж. Гэддис [38].

«Постревизионисты» признают, что «историки-ревизионисты» внесли важный вклад в наши знания о происхождении холодной войны. Такер согласен с аргументом «ревизионистов»

о том, что американская внешняя политика в 40-е гг. не была по-настоящему многосторонней, потому что правящие круги США продолжали отстаивать особую сферу влияния Америки ГЛАВА 1 59 в Западном полушарии и рассматривали ООН как полезный инструмент в достижении своих послевоенных целей. СССР имел право на преобладающее влияние в Восточной Европе, а советские руководители могли рассматривать некоторые акции Соединенных Штатов — такие, как, например, «план Маршалла»

и возрождение германской мощи под руководством Запада — как угрозу. Более того, они подчеркивают, что Соединенные Штаты являлись в 40-е гг. самой могучей страной и что СССР не был тогда источником военной угрозы американским интересам.

Большинство «постревизионистов» тем не менее подвергает сомнению изображение политики США как агрессивной, призванной укрепить американскую экономику за счет других наций. Э. Депорт доказывает, что лидеры США ставили перед собой на послевоенный период две основные цели: создание послевоенной системы безопасности, основывающейся на Организации Объединенный Наций, а не на балансе сил, и создание экономической системы, базирующейся на элементах классического либерализма, как, например, политике «открытых дверей». Он считает, что эта политика была отражением опыта, приобретенного США в 30-е гг.

«Постревизионисты» утверждают, что в ответ на предполагаемую советскую угрозу правящие круги США стремились не господствовать над некоммунистическим миром, а создать независимые центры силы, которые могли бы сдерживать экспансионизм Советов без необходимости постоянной опоры на Соединенные Штаты. Они считают, что американские руководители первоначально не рассматривали СССР как потенциального соперника. Только после нескольких международных кризисов и возникновения многих проблем, с которыми они столкнулись в своих отношениях с СССР, вашингтонская администрация пересмотрела свои первоначальные взгляды.

«Постревизионисты» отвергают одностороннюю картину формируемого сверху общественного мнения, нарисованную «ревизионистами». Они полагают, что рост осознания американской общественностью агрессивности СССР оказал подобное же воздействие на изменение взглядов правящих кругов на Советский Союз. Политика Соединенных Штатов отражала «опасение того, к чему приведет советский экспансионизм ГЛАВА 1 в других, более важных районах, особенно в Западной Европе».

Именно здесь на передний план выступает аспект безопасности, обычно не учитываемый «ревизионистами». «Постревизионисты» доказывают, что творцы политики в США признавали, что Москва пользуется большим влиянием в Восточной Европе, и лишь хотели, чтобы СССР демонстрировал определенную сдержанность, чтобы избежать подрыва поддержки американской общественностью внешней политики США. Они также отрицают, что советское правительство имело обоснованные причины усиливать свой контроль над Восточной Европой из страха перед Западом.

«Постревизионисты» подчеркивают, что американские политики использовали экономические средства в первую очередь для обеспечения своих политических и стратегических целей. А их экономические устремления являлись отражением желания добиться всеобщего процветания и предотвратить повторение мирового кризиса, который, как якобы считали американцы, способствует возникновению войн.

«Постревизионисты» отвергают утверждение о том, что политика Трумэна по отношению к СССР существенно отличалась от политики Рузвельта, хотя и признают, что несколько жесткий стиль Трумэна мог внушить советским руководителям такое мнение.

Оценивая меру вины за холодную войну, «постревизионисты» приходят к выводу, что конфликт «имел многообразные корни и обе стороны несут свою долю ответственности за его начало».

И все-таки в целом «постревизионисты» считают, что главная ответственность за холодную войну лежит на советских руководителях. По словам У. Таубмана, «хотя американцы и ошибались, их порицали и за то, что они делали, в равной степени как и за то, что они не делали: примиренческая позиция расценивалась Сталиным как обман или наивность, а жестокость лишь укрепляла советский имидж Америки как неисправимого врага — однако врага с такими укоренившимися пороками, что не было смысла искать с ним примирения» [39].

Главный вывод школы «постревизионистов» состоит в том, что вне зависимости от того, кто стоял во главе СССР или какой ГЛАВА 1 61 политике следовали Соединенные Штаты, природа советской политической системы делала холодную войну неизбежной.

«Имея столь огромное влияние на политику России… диктатор (Сталин), казалось бы, мог более легко избежать конфронтации, — приходит к заключению В. Мастны. — Но, в конечном счете, его руки были связаны советской системой, продуктом которой он являлся и которую он считал обязанным увековечить своими вызывающими отвращение методами; эта система была истинной причиной холодной войны».

На наш взгляд, сегодня можно говорить как об определенном переформатировании прежних школ, так и о некотором стирании границ между ними [40]. Современная западная историография интересна, многоаспектна и открыта для российских исследователей.

ГЛАВА 2 Генезис холодной войны Происхождение холодной войны и ее периодизация, как видно из сделанного в первой главе краткого историографического анализа, представляет собой «вечную» дискуссионную проблему. И действительно: сколько-нибудь серьезная оценка явления невозможна без рассмотрения его генезиса и определения хронологических рамок.

–  –  –

Разработка научной периодизации — актуальная и необходимая задача для раскрытия содержания исторического явления1. Решение этой задачи тем более важно, когда речь идет о холодной войне — самой длительной в XX в. Это было время бурных социальных потрясений; многочисленных традиционных больших и малых войн; крупных достижений в развиВ научной литературе можно найти самые различные варианты периодизации истории вообще и военной истории в частности — в зависимости от того, какие критерии для анализа избрал исследователь. Встречаются, казалось бы, совершенно неожиданные и на первый взгляд неподходящие варианты, но, вероятно, рациональные с точки зрения решения поставленных исследователем научных задач (вспомним, к случаю, «новую хронологию»

Г. В. Носовского и А. Т. Фоменко; еще один пример — см.: Наука и технология в промышленности. 2006. № 1. С. 68 – 75).

ГЛАВА 2 63 тии сил, средств, способов, форм и методов противоборства враждующих сторон; рождения, взлета и падения великих держав.

Научная периодизация требует прежде всего убедительного обоснования предыстории и исходного рубежа рассматриваемого процесса (явления), а затем его логичного деления на отдельные части — периоды, этапы. Именно такой подход к холодной войне позволяет глубже вникнуть в содержание конкретных событий на каждом историческом повороте и обнаружить закономерности (тенденции) развития этого явления.

Как уже указывалось в военно-исторической литературе, можно встретить различные варианты периодизации холодной войны в зависимости от того, с какого конкретного рубежа те или иные исследователи начинают исчислять ее историю. Однако они, за редким исключением, используют лишь отдельные критерии для анализа, а то и просто ограничиваются указанием на определенное событие (чаще всего в качестве такового фигурирует Фултонская речь У. Черчилля).

В данной работе исходным рубежом холодной войны взят 1945 год, но, как известно, никакое масштабное явление не возникает вдруг. Предыстория холодной войны против Советской России относится к 1917 – 1939 гг. (впрочем, даже союзнические отношения в военный период не были лишены конфронтационного подтекста). Уже тогда начали проявляться отдельные элементы способов, форм и методов противоборства сторон [1].

При разработке предлагаемого варианта периодизации истории холодной войны был использован целый комплекс критериев, основанных на объективных обстоятельствах. Главные из них — факторы социально-экономического, военностратегического, геополитического и морально-этического порядка. Также учитывались существенные качественные изменения в «человеческом материале» и в технических средствах борьбы, происшедшие в годы холодной войны.

В предыстории холодной войны достаточно четко выделяются два периода.

Первый период (1917 – 1922) характеризуется открытой попыткой стран Запада во главе с США использовать военную ГЛАВА 2 силу как главное орудие для достижения цели — ликвидации Советской России. Именно тогда были активно применены и многие другие, так сказать, невоенные способы противоборства — политические, экономические, идеологические, психологические, подрывные, агентурные. Однако эти элементы из арсенала холодной войны хотя и сыграли свою роль, но не оказали существенного влияния на конечный результат: Советская республика вышла победителем в этой исторической борьбе.

Может быть потому, что на этом поле большевики оказались сильнее: использованные ими некоторые нетрадиционные приемы и средства существенно помогли в трудном противоборстве с противником. По оценке В. И. Ленина, «в таком деле, где больше всего играют роль самые грубые и материальные факты, в военном деле мы победили Антанту тем, что отняли у нее рабочих и крестьян, одетых в солдатские мундиры» [2].

Второй период предыстории холодной войны относится к 1922 – 1939 гг. Он также известен в отечественной военной историографии как «межвоенный период». Именно тогда Запад впервые сосредоточил основные усилия в антисоветской политике на «невоенном фронте», используя для оказания давления на СССР всевозможные силы и средства, в том числе широкую морально-политическую поддержку и материальную помощь Гитлеру, рассчитывая на «решение коммунистической проблемы» руками Германии.

В это время Советский Союз форсированно наращивал силы для отражения будущей внешней военной агрессии (в неизбежности которой не было сомнений) и в целом успешно противостоял ударам противника «невоенными средствами».

К началу Второй мировой войны СССР превратился в могучую индустриальную и военную державу, был признан многими десятками государств как равноправный и авторитетный субъект международных отношений. Вашингтон также в 1933 г. был вынужден признать свою неудачу в политике непризнания СССР и установить с ним дипломатические отношения.

1939 – 1945 гг. — третий период предыстории, или «консервация» холодной войны. Этот период пришелся на годы Второй мировой войны. Принципиальной и уникальной его особенностью стало сочетание союзнических отношений между США, ГЛАВА 2 65 Великобританией и СССР с латентным (скрытым) процессом холодной войны. Эти шесть военных лет можно расчленить на четыре следующих этапа.

Первый этап, сентябрь 1939 г. — июнь 1941 г. В военной историографии известен как первый период Второй мировой войны, или «Странная война» в Западной Европе. В ходе «Странной войны» Вашингтон и Лондон преследовали цель — направить германскую агрессию на Восток, против СССР. Основная задача: «пусть они истребляют друг друга». Советское руководство в своей политике исходило из реальной ситуации, предпринимая все необходимые шаги для подготовки к отражению агрессии, включая также меры по совершенствованию арсенала невоенных сил и средств.

Второй этап, июнь 1941 г. — декабрь 1943 г. В это время было осуществлено глубокое вторжение войск Германии и ее союзников в пределы Советского государства, но после ряда тяжелых поражений СССР смог переломить ход войны. В процессе вооруженной борьбы сторонами были широко использованы все имеющиеся у них тогда невоенные силы и средства.

И в этой области СССР одержал несомненную победу.

Третий этап, декабрь 1943 г. — май 1945 г. — завершение разгрома Германии и ее союзников. Параллельно в Вашингтоне и Лондоне был принят ряд решений, оформивших переход от союзничества с СССР к конфронтации, к холодной войне.

Естественно, что и Москва предприняла некоторые адекватные ответные меры в этой области.

Четвертый этап, май-сентябрь 1945 г. — завершение вооруженного противоборства на Дальнем Востоке и война СССР с Японией. Особое значение в становлении холодной войны в это время имело применение США атомных бомб для ударов по японским городам Хиросима и Нагасаки (с явной целью продемонстрировать Советскому Союзу и миру в целом появившиеся у Америки новые силовые возможности и решимость их использовать).

1945 – 1955 гг. — первый период открытой холодной войны:

переход противоборствующих сторон (США — СССР) к полномасштабному использованию всех сил и средств из арсенала холодной войны, включая первую «горячую войну по доверенГЛАВА 2 ности» (в Корее, 1950 – 1953 гг.); институализация холодной войны. В этом периоде явно просматриваются граничные рубежи двух этапов.

Первый этап, 1945 – 1949 гг. — короткий, но весьма емкий отрезок времени, когда в США и СССР были осуществлены практические мероприятия к быстрейшему переходу от подавляющего использования в противоборстве военной силы к достижению желаемых целей, прежде всего за счет сил и средств холодной войны. Создание в 1949 г. военно-политического союза ряда западноевропейских государств, Турции и Канады во главе с США явилось важным событием институализации холодной войны. На этот счет у исследователей ее истории имеются в распоряжении многочисленные архивные и иные источники.

Второй этап, 1949 – 1955 гг. — завершение институализации холодной войны. С момента опубликования документов об образовании западного Североатлантического альянса (НАТО) и до официального провозглашения восточного военно-политического союза — Организации Варшавского Договора (ОВД) прошло всего шесть лет. Однако именно в это время практически завершился исторический процесс складывания нового баланса сил в мире.

1955 – 1985 гг. — второй период холодной войны. Его основное содержание составляет борьба за создание военно-стратегического паритета между НАТО и ОВД, между США и СССР.

В военно-исторической литературе имеются различные варианты периодизации этого исторического отрезка времени. На наш взгляд, целесообразно выделить два этапа.

Первый этап, 1955 – 1973 гг. — дальнейшее совершенствование противоборствующими сторонами своих арсеналов оружия массового уничтожения и нарастание противоборства.

Прямая и взаимная угроза применения этого оружия во время Карибского кризиса 1962 г. поставила мир на грань ядерной войны, которой, к счастью, удалось избежать. И вновь значительные усилия противоборствующих сторон сосредотачиваются на «невоенном фронте».

Второй этап, 1973 – 1985 гг. — получил в военной историографии образное название «разрядки». Противоборствующие ГЛАВА 2 67 Уинстон Черчилль на трибуне Вестминстерского колледжа (Фултон, штат Миссури) стороны пошли на снижение уровня военного противостояния, продолжая совершенствовать свои ракетно-ядерные средства вооруженной борьбы и активно используя их в качестве «орудия сдерживания».

Для СССР и его союзников значительно осложнились международные условия, в которых приходилось вести холодную войну. В этом процессе свою роль сыграл китайский фактор.

Вашингтон весьма оперативно и эффективно его использовал. Москва была вынуждена идти на определенные уступки, проигрывая частные битвы холодной войны.

1985 – 1991 гг. — третий период холодной войны, ее завершение. Это был апогей холодной войны. Крупные неудачи советского руководства в борьбе с западным оппонентом неотвратимо приближали СССР к поражению. Горбачевская перестройка по факту означала быстрое движение советского государства к гибели.

При наличии фактического равенства между СССР и США в средствах вооруженной борьбы Москва непрерывно слабела под системным воздействием внешнего противника и скоГЛАВА 2 ординированными деструктивными действиями внутренней оппозиции, руководство которой ориентировалось на Запад и пользовалось его масштабной поддержкой.

Финальная дата холодной войны — 8 декабря 1991 г., подписание Беловежских соглашений, упразднивших СССР1.

Холодная война XX в. родилась на богатой почве глобальных и комплексных противоречий. Далеко не факт, что противоречия такого уровня можно разрешить раз и навсегда на основе взаимоприемлемого компромисса. Борьба за абсолютное лидерство в мире велась на протяжении всей человеческой истории разными центрами силы с широким применением как военных, так и невоенных средств и методов. Сегодня нет признаков того, что впереди нас ждет «всеобщий мир». Напротив, в обозримом будущем вероятно обострение соперничества государств (коалиций) в борьбе за ресурсы развития.

А это значит, что холодная война остается востребованным инструментом мировой политики.

–  –  –

Первые проявления холодной войны обнаружились сразу же после того, как в октябре 1917 г. в России началась социалистическая революция. Очевидно, что события 25 октября можно называть переворотом (revolutio — лат. поворот, обращение).

Не менее очевидно, что они стали всего лишь исходной точкой самой масштабной революции в человеческой истории, качественно изменившей мир.

Нередко окончание холодной войны датируется 1989 – 1990 гг. и свяstrong>

зывается с внешними признаками «потепления» в советско-американских отношениях. Думается, однако, что в подобных оценках (а они были впервые сделаны как раз в тот период) доминирует пропагандистский элемент.

Как теперь очевидно, политическая линия Запада на разрушение СССР была продолжена и после встречи Горбачева и Буша на Мальте.

ГЛАВА 2 69 Надо сказать, что Запад еще задолго до этого «поворотного пункта истории» имел теоретически разработанную, материально и организационно обеспеченную программу развития, основанную на либеральных ценностях и фактическом отрицании идеи равноправия стран, народов, отдельных людей. Российские коммунисты, взявшие власть в Российской империи, в свою очередь, не скрывали свою конкурентную программу переустройства мира. По образному определению В. И. Ленина, «русская революция бросила искры во все страны мира и еще больше придвинула к краю пропасти взорвавшийся империализм» [3].



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 10 |



Похожие работы:

«Галина Черная Андрей Олегович Белянин Истории оборотней Серия "Профессиональный оборотень", книга 5 http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=179504 Белянин А. О., Черная Г. Истории оборотней: Альфа-книга; Москва; 2009 ISBN 978-5-9922-0347-9 А...»

«Геологический институт КНЦ РАН Кольское отделение РМО Комиссия по истории РМО П е р судеб к р Л ё и с борнк т с е р т а т к у и р н ы й Апатиты УДК 82.470:21 ISBN 978-5-902643-25-8 Перекрёстки судеб. Литературный сборник / Сост. и ред. Ю.Л. Войтеховский. – Апатиты: Изд-во K & M, 2014. – 276 с. В сборник вошли мемуары в...»

«© Галина Субботина Субботина Галина История СКЭНАРа от его создателей Москва, СКЭНАР Академия А.Ревенко, Таганрог, 2014 год Действующие лица. Безумцы, уверенные, что способны переделать мир, на самом деле его меняют. Стив Джобс Карасев Александр, автор и создатель первого прибора "с плохим генератором", впоследствии ста...»

«SICAT FUNCTION ВЕРСИЯ 1.3 Инструкция по эксплуатации | Русский СОДЕРЖАНИЕ СОДЕРЖАНИЕ 1 Использование по назначению 2 История версий 3 Системные требования 4 Сведения по технике безопасности 4.1 Определение степеней опасности 4.2 Квалифика...»

«Федеральное агентство по образованию ГОУ ВПО "Алтайский государственный университет" УТВЕРЖДАЮ декан исторического факультета Демчик Е.В. "_" 2010 г. РАБОЧАЯ ПРОГРАММА по дисциплине "Музейный дизайн" для специальности 03150...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Московский государственный лингвистический университет" (ФГБОУ ВО МГЛУ) Кафедра теории и истории международных отношений ПРОГРАММА ГОСУДАРСТВЕННОЙ ИТОГОВОЙ АТТЕСТАЦИИ Уровень высшего образова...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РЕСПУБЛИКИ САХА (ЯКУТИЯ) ГАПОУ РС (Я) "НАМСКИЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ КОЛЛЕДЖ ИМ.И.Е.ВИНОКУРОВА" УТВЕРЖДАЮ Е.В Ядреева "_" 2016 г. Регистрационный № ПРОГРАММА ПОДГОТОВКИ СПЕЦИАЛИСТОВ СРЕДНЕГО ЗВЕНА Специальность 44.02.02 Преподавание в начальных классах (углубленная подготовк...»

«ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ №5 2014 © 2014 г. Б.А. УСПЕНСКИЙ ИЗ ИСТОРИИ СЛАВЯНСКОЙ БИБЛИИ: СЛАВЯНО-ЕВРЕЙСКИЕ ЯЗЫКОВЫЕ КОНТАКТЫ В ДРЕВНЕЙ РУСИ (на материале Nomina sacra)* Славянская Библия была переведена с греческого и обнаруживает текстуальную связь с Септуагинтой. Вместе с тем, в восточносла...»

«Военно-исторический проект "Адъютант!" http://adjudant.ru/captive/index.htm Первая публикация: // Отечественная война 1812 года. Источники. Памятники. Проблемы: Материалы VI Всероссийской научной конференции. Бородино. 1998. С. 11-23 В.А....»

«Роберт Льюис Стивенсон Остров сокровищ ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. СТАРЫЙ ПИРАТ 1. СТАРЫЙ МОРСКОЙ ВОЛК В ТРАКТИРЕ АДМИРАЛ БЕНБОУ Сквайр * 1 Трелони, доктор Ливси и другие джентльмены попросили меня написать все, что я з...»

«С ери я История. П олитология. Эконом ика. И н ф орм атика. НАУЧНЫ Е ВЕДО М О СТИ 121 2 0 1 5 № 1 (1 9 8 ). Выпуск 3 3 УДК 94(471.084.3 СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И ПОЛИТИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ КАЛУЖСКОЙ ГУБЕРНИИ В 1918 1919 ГГ. И ПРИЧИНЫ СОЗДАНИЯ ЧАСТЕЙ ОСОБОГО НАЗНАЧЕНИЯ (ЧОН) В статье ра...»

«Political institutions, processes and technologies 119 УДК 323.276 Publishing House ANALITIKA RODIS ( analitikarodis@yandex.ru ) http://publishing-vak.ru/ Конфликт на юго-востоке Украины: история повторяется? Сорокина Нина Дмитриевна Кандидат философских наук, доцент, профессор...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Кафедра истории русской литературы Андрей Владимирович Кокорин ПРОБЛЕМЫ ИЗДАНИЯ И КОММЕНТИРОВАНИЯ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ПРОЗЫ Ю.К.ОЛЕШИ (НА МАТЕРИАЛЕ РОМАНА "ЗАВИСТЬ") Выпускная квалификационная работа Магистра филологии Научный рук...»

«98 Н. В. Латунова ОБРАЗ ПОВЕСТВОВАТЕЛЯ В ПОВЕСТЯХ Н. С. КОХАНОВСКОЙ Н. С. Кохановская относится к когорте тех писателей, с именами которых связана одна из наименее изученных страниц в истории русской литературы. Собирательница фольклора, талантливый публицист, драматург, она создала повести, в ко...»

«Работа с бумагой Объемные игрушки 1 класс Кораблик в стиле Оригами Раздел курса: "Работа с бумагой. Объемные игрушки" 1 класс. Тема урока: "Работа с бумагой. Игрушки в стиле Оригами". "Кораблик в стиле Оригами"Цели урока: Обучающие.• Ознакомление учащихся с видами складывания бумаги Орига...»

«ЭЛЕКТРОННЫЙ ИНФОРМАЦИОННЫЙ БЮЛЛЕТЕНЬ Выпуск №2 (10 декабря 2014г.): ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ РАБОТЫ ПРОТИВ ПЫТОК _ 10 декабря во всем мире отмечается Международный день прав человека, знаменующий годовщину принятия и провозглашения Всеобщей декларации прав человека (ВДПЧ) 10 декабря 1948 года. История показывает, что организации О...»

«Костякова Юлия Борисовна Формирование массово-информационных пространств Хакасии и Горного Алтая в контексте реализации государственной информационной политики (1922–1991 гг.) 07.00.02 – Отечественная история Д...»

«HIstory & modernity INSTITUTE OF ORIENTAL STUDIES RUSSIAN ACADEMY OF SCIENCES SOCIAL-NATURAL HISTORY XXXVII институт востоковедения Российской академии наук ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ СОЦИОЕСТЕСТВЕННАЯ ИСТОРИЯ ВЫПУСК XXXVII Художест...»

«Russkaya Starina, 2015, Vol. (13), Is. 1 Copyright © 2014 by Academic Publishing House Researcher Published in the Russian Federation Russkaya Starina Has been issued since 1870. ISSN: 2313-402X E-ISSN: 2409-2118 Vol. 13, Is. 1, pp. 19-37, 2015 DOI: 10.13187/rs.2015.13.19 www.ejournal15.com Arti...»

«Михаил Черненко САКРАЛЬНО-МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ. Византiя АНТИ. [др.-греч.. против] приставка, означающая противоположность, направленность против смысла, выражаемого корнем слова, напр. антифашистский. АНТИЧ...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования "ТЮМЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" Институт государства и права Кафедра таможенного дела О.С. Елфимова ИСТОРИЯ ТАМОЖЕННОГО ДЕЛА И ТАМОЖЕННОЙ ПОЛИТИКИ Учебно-ме...»

«Александр Савкин “Технология Толтекский круг” К созданию технологии "толтекский круг" подтолкнула история, рассказанная нам мексиканскими коллегами, а так же схожая по духу ситуация, в которой мне довелось участвоват...»

«Ph. D. & Dr. Sc. Lev Gelimson (Gelimson Lev Grigorievich), Лев Гелимсон, литературно-художественный псевдоним Лео Гимельзон Академический институт создания фундаментальных наук, Мюн...»

«КНИТЕЛЬ НАТАЛЬЯ ЮРЬЕВНА ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ ПУТИ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ПОДГОТОВКИ МОЛОДЕЖИ К ВОЕННОЙ СЛУЖБЕ В ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ ОРГАНИЗАЦИЯХ 13.00.01 – Общая педагогика, история педагогики и образования...»

«Таможенно-тарифное регулирование в первой половине XIX века. План I. Введение. II. Общая характеристика исторической обстановки в первой половине XIX века. III. Основные черты таможенного тарифа 1822 года. IV. Таможенно-тарифн...»









 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.