WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 9 |

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «ПЕНЗЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» ...»

-- [ Страница 2 ] --

1857) и отчёт (Концерт в память Мусоргского // Голос. – 1881; Фестиваль имени Нейгауза // Фортепиано. – 2013); из художественно-публицистических

– рецензия, один из самых популярных жанров музыкальной журналистики (Концерт в пользу детских приютов 2 марта // Театральный и музыкальный вестник. – 1858; Жизнь за царя от Валерия Полянского // Музыкальная жизнь. – 2013.– Сентябрь).

Однако здесь есть некоторые различия. Журналисты XIX века чаще, чем современные, прибегали к жанру обзора. Например, А. Серов в «Заметках о Петербургских театрах» (1856 г.) охватывает взором репертуар различных театров за прошедший год. В этом проявляется стремление при помощи анализа музыкальной жизни за длительный промежуток времени выявить общие тенденции музыкального развития. В современной журналистике такое стремление проявляется слабо.

В прессе прошлых веков был также представлен жанр комментария, в котором критики полемизировали с вызвавшими у них недовольство авторами публикаций. Особенно много подобных примеров, часто обозначаемых как «письма в редакцию», находим в критических материалах А. Серова (Письмо в редакцию // Новости и Биржевая газета. – 1886) и В.

Стасова (Музыкальное безобразие // Порядок. – 1881). На наш взгляд, такие явления в русской музыкальной журналистике обеспечивали свободный диалог между музыкантами. Сегодня же подобного диалога мы не встретим.

Следующий и наиболее важный аспект сравнения музыкальной прессы XIX века и современности – освещение вопросов музыковедческого характера.



К ним мы причисляем научные материалы, касающиеся теории и истории музыки. В современной прессе оплотом подобных материалов является журнал «Музыкальная академия», на страницах которого публикуются научные музыкально-теоретические («Концертный стиль Родиона Щедрина в начале XXI века») и музыкально-исторические статьи («Об издании партитуры Второй симфонии А.П. Бородина в авторской редакции»). В этом же издании, а также журнале «Фортепиано» печатаются материалы в жанре аналитического этюда, в которых подробно разбирается то или иное произведение. Издание «Музыка и время» публикует диссертации и другие научные работы молодых музыковедов.

В прессе XIX века мы находим нечто подобное. Однако научность в публикациях прошлого тесно переплетается с публицистичностью.

Например, в статье Серова «Два слова об органе в России» речь идёт об истории развития данного инструмента в нашей стране.

Однако автор акцентирует внимание не на исторических данных, а на актуальной проблеме музыкальной жизни того времени: «… неужели же для органа нет впереди никакой будущности у нас?»; статья начинается ироничным диалогом:

«– Какую роль играет у нас орган?

– Никакой».

В музыковедческих материалах прошлого часто сочетаются художественный и публицистический стили. Например, анализ ролей разных исполнителей во время концерта А. Серов представляет в виде «Разговора между любителем пения, скрипачом-солистом и капельмейстером»;

музыкально-критический разбор произведений классиков – в виде писем к даме, полемический комментарий к статье Улыбышева о творчестве Моцарта

– в виде «Писем о музыке». Подобного рода информация воспринимается легче и интересней, чем теоретизированные статьи современных журналов.

В пользу музыкальной журналистики XIX века говорит и тот факт, что журналисты уделяли очень много внимания вопросам музыкальной эстетики. Этот аспект также можно причислить к музыковедческим.





Примеры публикаций, касающихся этого вопроса: «Наша музыка за последние 25 лет» [3, 35], «Музыкальное обозрение 1847 г.» [3, 69], «Обзор современного состояния музыкального искусства в России и за границей» [2, 209], «Русская опера в Петербурге» [2, 115]. Как уже говорилось выше, это явление демонстрирует желание оценить состояние музыкальной культуры на данный момент, проанализировать творчество современных композиторов, выявить главные тенденции развития, обозначить существующие школы и направления. Музыкальная журналистика была как бы причастна к общему творческому процессу.

Интересен тот факт, что такие великие критики, как В.В. Стасов и А.Н.

Серов, в первую очередь интересовались плодами композиторских трудов, а не исполнительскими достижениями виртуозов. Сейчас же наблюдается перевес интересов в пользу исполнительства. При проведении исследования мы встретили очень мало разборов произведений современных композиторов и материалов об эстетических вопросах (только в разделе «Творчество»

журнала «Музыкальная академия»). В то же время анализу исполнительского мастерства посвящена большая доля публикаций. Кроме того, на страницах современных журналов можно найти учебные статьи об исполнительстве, а также научные статьи, посвящённые связям исполнительского искусства с психологией.

Еще одно интересное наблюдение: в аннотации к журналу «Музыкальная жизнь» мы находим следующее положение, которое входит в задачи данного издания: «обсуждение актуальных проблем сегодняшнего дня, не пропуская важнейших событий – … достижений и промахов в проведении культурной политики». Исходя из приведенной формулировки, можем сделать вывод, что актуальные проблемы сегодняшней музыкальной культуры – это не проблемы эстетического характера, а проблемы культурной политики. Искусство становится вовлеченным в политическую жизнь страны.

Несмотря на это, современная журналистика обладает и рядом преимуществ. В связи с развитием гуманитарных наук область музыкальной педагогики и психологии сильно обогатилась.

И сегодня на журнальном рынке представлены специальные издания, посвящённые данным вопросам:

«Музыка в школе», «Музыкальный руководитель», «Музыкальная палитра», «Музыка и психология». В них печатаются научные, учебные статьи, методические рекомендации, конспекты уроков и сценарии.

В современном мире также становится актуальным вопрос музыкального менеджмента, который периодически освещается в некоторых интервью. И все же мы склонны полагать, что современная музыкальная журналистика потеряла больше, чем приобрела: нет открытого диалога между музыкантами, утрачена причастность к музыкальному творческому процессу – своей идейной составляющей. Может быть, этим объясняется замкнутое существование современных музыкальных журналов, их невостребованность. И эта же нехватка живого диалога является причиной популярности «Classical music humour» в социальных сетях. Можно предположить, что именно интернет-СМИ с их интерактивными ресурсами смогут в будущем восполнить потери современной прессы и оживить музыкальную журналистику России.

Литература:

1. Музыкальная энциклопедия // Под ред. Ю. В. Келдыш. – Т. 2. – М.:

Советская энциклопедия, Советский композитор, 1973.

2. Серов А. Н. Статьи о музыке. Выпуск третий. – М.: Музыка, 1986.

3. Стасов В. В. Статьи о музыке. Выпуск второй. – М: Музыка, 1976.

–  –  –

В повести И. Л. Муравьёвой «Медвежий букварь» повествование ведётся от 1-го лица, то есть от лица циркового медведя, Мишани, который сразу же сообщает о себе: «У меня шерсть – большая, красная, не прочесать». Он является рассказчиком, глазами которого читатель воспринимает происходящее. Таким образом, читатель является внешним адресатом, с которым Мишаня делится своими ощущениями, чувствами, заставляя читателя задумываться над происходящим, осмысливать его, пропускать через себя. Чаще всего эмоции героя либо отражают его чувства по отношению к окружающим, сложившейся ситуации, либо являются его внутренним монологом, его душевными переживаниями. При этом чувства Мишани – это неограниченный поток переживаний и ощущений, объёмных и образных.

Большая часть примеров выражает определённые отрицательные эмоции, такие, как грусть, страх, негодование, отчаяние, неприязнь, скука, тоска: Оксана ушла, и мой Фёдор ушёл. И стало темно (грусть, тоска по Фёдору); Никого я так не боялся, как чёрного мужика. Даже пьяного Фёдора так не боялся; И мы побежали по улице. Солнце горело. Стоял в небе треск, и оно было красным. Я испугался, что мы не найдём нашего цирка, но после заметил, что люди вокруг ходят со своими голыми мордами, и им – ничего, им нисколько не страшно (страх); Фёдор мне запретил на четырёх лапах жить. Как я опущусь на четыре – он плёткой. И я поначалу ревел.

Спина – у-у-у! – горела. Как будто в ней сук (боль, неприязнь); Понимаю.

Надо её [память] отшибить, потому что она мешала … работать. И пахла каждую ночь, как та ёлка, которая у нас на Новый год посреди арены горела весь месяц зелёным и жёлтым. Потом ёлка высохла, запах свернулся, её унесли, а мою отшибают. Запрут меня в клетке и свет сразу гасят; Работа

– не сахар, так Фёдор сказал мне. А я стал артистом, как маму убили (тоска по матери и лесу); И вышли на улицу. У-у-у, как там плохо! Хотя были звёзды вверху и ревели. Но люди не слышат, когда ревут звёзды. А я им в ответ заревел очень громко (отчаяние).

Есть несколько примеров, где рассказчик делится однозначно положительными чувствами. Это любовь, счастье, удовольствие: Мне весело стало. Мы с Фёдором вместе; Утром я очень люблю Фёдора. Он клетку откроет и морду мне гладит (любовь и счастье); Утро в нашем цирке розовое, и сразу ложится вокруг, как вода. Лежит и лежит, а потом уже вечер (счастье); Я сразу почуял, что всё в ней – как мёд. Она очень сладкая, сладкая баба. И вся в молоке. Пахнет тоже как мёд. Густым, сильнымсильным, немного как рыба; Она мне дала хлеба с маслом, с вареньем. Такая еда – что такой не бывает! (удовольствие).

Но чаще всего в одной ситуации одновременно сталкиваются несколько чувств, несколько эмоций, как положительных, так и отрицательных, вступающих в тесное взаимодействие друг с другом.

Позитивные, жизнерадостные эмоции будто «затуманиваются» чем-то печальным, мрачным: – Мишаня, – ревёт, – я ведь плакал – когда? А вот когда мать померла. – Он сжался, и я его грел своим брюхом (любовь, горе, жалость); Меня Фёдор кормит, он любит меня. А после – сук в спину.

Работаем, значит (любовь и тяжкий труд, сопряжённый с физической болью); И Фёдор притих, стал как был – моим Фёдором (радость и грусть);

Она погладила меня по голове и навалилась мне на спину своей мокрой мордой. Я весь ходуном заходил: это что? Никто, кроме Фёдора, так и не смеет! Чтобы лапами лапать и морду валить (жалость и недоумение); Я хотел согреть Фёдора, тыкался ему в плечо намордником, но Фёдор мой был как железный, и всё. Я ткнулся тогда даже к Шуре (любовь и страх); Я думал, его пронесёт – так он [Фёдор]плакал. Я грел ему лапы, лизал ему морду (любовь и сострадание). В самом конце повести, когда Мишаня, спасая Фёдора, сам погибает (Но тут моё брюхо вдруг стало горячим. Какой-то раздался хлопок, всё погасло. А я вдруг поплыл! В голубом и холодном) рассказчик испытывает и отчаяние, и радость, которые сменяются чувствами волнения и переживания за Фёдора: Мне главное: Фёдор. Он маленьким стал, Фёдор мой, как ребёнок. Меня он не видел. Он видел Мишаню. Мишаня лежал на полу, был весь красным. Тогда и я понял: Мишаню убили. Мне нужно бы было реветь. Да, реветь бы! А я плыл и плыл. И глядел, как он плачет. Он думал, что я его бросил. Не брошу!

В речи Мишани преобладают негативные, мрачные чувства и эмоции, несмотря на то, что это повесть о любви, которая пробуждается в звериной душе циркового медведя. И тогда светлые чувства уходят на второй план, уступая чувству подавленности.

Характерной особенностью персонажной речи является то, что в ней чувствами делятся не с внешним адресатом – читателем, а с другим персонажем из повести (Мишаней, Оксаной, Шурой), который должен отреагировать на них, чувства всегда адресованы и осознаны.

При этом сам рассказчик является свидетелем всех диалогов в повести;

более того, не существует сцены в произведении, где бы он не присутствовал. Так, например, именно к нему обращается Фёдор в самые острые моменты жизни: – Мишаня! – ревел мне мой Фёдор и плакал. – Они нас сожрали! Ты видишь, Мишаня! (пожар в цирке); – Пошли! – брешет Фёдор. – Пускай забирают!.. Мне б только девчонок отдали! Слышь, Миша?

(похищение сестёр Фёдора); – Мишаня, – мой Фёдор ревёт. – Хочешь в лес, а? … В лесу – там свобода! Ну, Миша? Решайся! (реакция на известие о помолвке Оксаны со Стивом).

Точно так же, как и в речи повествователя, чувства, которыми делятся герои, могут быть и положительными, и отрицательными, то есть категория эмотивности представлена в произведении в двух типах эмотивных ситуаций

– эмпатии и конфликта. Эмотивная ситуация эмпатии реализуется при сочувствии одного персонажа другому или при сопереживании персонажами идентичных или сходных эмоций, причём достаточно часто проявления сочувствия и сопереживания можно наблюдать в рамках одной эмотивной ситуации. Эмотивная ситуация конфликта реализуется при рассогласованности эмоциональных состояний или отношений персонажей.

Довольно часто герои, в связи с драматическим сюжетом повести, выражают свою неприязнь друг к другу или неудовольствие ситуацией, в которой оказались. Так, например, Фёдор, отказываясь от участия в бизнесе с Аркадием и от «Вольво» в обмен на Оксану, прямо говорит ему об этом: – Проваливай! – Фёдор ревёт. – Не хочу я! – Аркадий стал чёрный весь. И провалился!; – А бонус не хочешь? – вдруг брешет Аркадий. – Какой ещё бонус? – ревёт ему Фёдор. – Какой ещё бонус? Ну, «Вольво», к примеру! – Мой Фёдор стал красным, как лампа над клеткой: – А ну-ка валите, пока я тут добрый!

Чувства в персонажной диалогической речи выражены так же лаконично, как в речи Мишани. Отсутствует развернутое описание эмоций, испытываемых героями. Это объясняется тем, что персонажи делятся своими чувствами в диалогах друг с другом, и чаще всего реплики следуют друг за другом, соединенные причинно-следственной связью (какое-либо отступление может эту связь нарушить).

Таким образом, в персонажной речи, как и в «авторской», не существует зависимости между типом чувства и его выражением, но при этом существует непосредственная связь с типом ситуации и с коммуникативной целью говорящего.

В художественном тексте представлены все три типа эмотивной лексики, а именно лексические единицы выражающие, описывающие и номинирующие эмоции. Многие реплики диалогов сопровождаются комментариями рассказчика, как, например, в ситуации, когда Фёдор, не желая знакомиться со Стивом, не подаёт ему руки: – За ней вот жених заявился, знакомься! Старчук, Стив Робертович. – Очень приятно, – ревёт ему Фёдор, а лапы-то прячет.

Стоит отметить, что все три способа языковой репрезентации эмоций, когда употребляются одновременно лексемы, называющие эмоции и чувства, слова, описывающие невербальное проявление эмоций и чувств, а также языковые средства создания эмотивности высказывания могут реализовываться в рамках одной ситуации, например: – Гляди, – она брешет,

– и зверь наш струхнул! Тебя, значит, любит! – Да я без него… – ревёт Фёдор мой и к морде моей прижимается мордой. – Да я без него как без рук.

Он не зверь. Он брат мне, вот так! И вообще: лучше брата! (одновременно присутствует и номинативный способ (любит), и выражение чувств (риторические восклицания), и описание чувств, которые выражают движения героя.

В авторской речи много моментов, когда рассказчик описывает чувства, испытываемые другим персонажем, не называя их, через позу, внешность, движения: Тут мы увидели Аркадия. Он шёл, словно лапы ему отдавили (подавленность); Оксана ушла. Прямо мордой – и в дверь (злость);

Привёз нашу Настю. Она тогда села на стул и молчит. Нарочно так села:

от Даши подальше (вина); Она уже дверь открывает, не смотрит. Вонючее что-то сбрехал. Ух ты, Фёдор (обида, досада); И мордой так двинул, и щёки раздул (ярость).

В повести И. Л. Муравьёвой широко используются выразительные средства: развёрнутые метафоры (И тут всё вокруг стало красным и мокрым; Какой-то раздался хлопок, всё погасло; А я вдруг поплыл! В голубом и холодном; И Фёдор мой весь пересох), метонимия (Мой Фёдор стал красным, как лампа над клеткой – злость; Во мне сразу брюхо пошло ходуном; Того гляди – лопнет всё брюхо. В нём жар – волнение), образные сравнения (А сам вдруг упал. Как на льду подскользнулся; Тут вдруг полетела какая-то пена. Густая, как будто вверху кто-то кашлял; Когда он смеётся, он пахнет болотом; Утро в нашем цирке розовое, и сразу ложится вокруг, как вода), олицетворения (Лежу, сверху льётся горячее что-то. Наверное, снег), чтобы читатель мог ещё острее почувствовать всю глубину переживаний главного героя.

–  –  –

Графическое словообразование относится к собственно окказиональным способам создания новых лексических единиц.

Отличительной чертой такого способа словообразования является обязательная экспрессивность. Подобное явление активно применяется в современных печатных СМИ, так как связано оно с необычным использованием шрифтов.

Наибольшее распространение в языке современных СМИ получило именно графическое выделение части слова – сегмента. Такое явление носит название капитализация. Чаще всего графическое выделение используется с целью псевдомотивации, когда формируется новый контекст для существующего слова, создаются новые связи между словами.

Псевдомотивированные новообразования более экспрессивны и ярче выражают индивидуальное начало. Пример из рекламы сети садовоогородных магазинов «Наша дача»: уДАЧное время. Открываем новый садовый сезон.

Или в рекламе популярного ночного клуба города Пензы:

самое КЛУБничное место (клуб + клубничный). В обоих случаях можно увидеть монографиксацию (Т.В. Попова) – использование алфавита одного языка.

Графогибридизация – ещё один термин, введенный в научный обиход Т.В. Поповой. Это «оформление новообразований с помощью графических средств разных языков».[5, 231] Этот тип графической игры получил в языке современных СМИ достаточно большое распространение. Вот такая баннерная реклама: вас ждет MODERNовый день. В данном случае в окказионализм включено название бутика модной одежды «Модерн».

Рассмотренные выше новообразования можно считать удачными примерами графической игры, поскольку значение графодеривата понятно из контекста и взаимодействие различных вербальных и невербальных средств не затемняет смысла окказиональной единицы.

В языке современной рекламы встречаются и другие типы графической игры. Очень часто в рекламе используется прием шрифтовыделения аббревиатуры или полного названия фирмы или компании: ВреМя пуТешеСтвий! (реклама оператора связи МТС в Пензе). Экспрессивная функция использования аббревиатуры в данном случае заключается в привлечении внимания к названию компании «МТС» через её расшифровку нестандартным образом. Интересно то, что потребитель понимает, о какой компании идет речь буквально ещё до полного прочтении всего текста.

Большой популярностью в современной пензенской рекламе пользуются параграфемные элементы: надстрочные и подстрочные значки, математические значки, буквы других алфавитов, знаки препинания и т.д.

Одними из наиболее частотных параграфемных элементов при создании рекламного текста являются цифры: Про100займы (микрофинансовая организация Пензы), у нас лучшие 4ернила (реклама канцелярского магазина «Чернильница»). В представленных примерах цифры передают только звуковое содержание определённой части слова.

Известно, что такие понятия, как доллар и евро, давно вошли в наш обиход и, безусловно, нашли отражение в рекламе: €вростол (магазин мебели в Пензе); будет ро$кошно (анонс вечеринки в одном из клубов города Пензы). Употребление таких символов, прежде всего, работает на повышение товара или услуги в ранге.

Особое внимание следует уделить использованию латиницы в городском рекламном тексте. В одном случае замена кириллицы на латиницу не приводит к семантическому сдвигу: Оfормитель (рекламное агентство Пензы). А в другом случае замена алфавита ведет к семантическим изменениям, так как вводимый латиницей фрагмент равен морфеме или слову, т.е. единицам языка, которые имеют значение: Евроmix (секонд-хенд в Пензе); 6 Megaпричин покупать одежду в MEGAхенд (реклама секонд-хенда в газете); Стандart окно (торгово-монтажная компания г. Пензы); НЕ UKRАДИ, новый KIA седан универсал (реклама на баннере); «Чарли Gold» – единственный бар города с уникальной коллекцией стульев (реклама караокебара г. Пензы).

Появление подобных приемов объясняется тем, что совмещение языков в рекламе должно удовлетворять новаторские потребности составителей рекламных текстов для создания желаемых эффектов естественности и убеждения на своем родном языке. Кроме того иноязычные слова являются действенным экспрессивным средством.

В современной рекламе широкое распространение получило выделение части слова латиницей, обозначающей название рекламируемого продукта или услуги: AUDIенция с прекрасным (реклама салона AUDI в Пензе). В данном случае задача текста привлечь внимание к названию производителя товара.

Помимо совмещения кириллической и латинской графики может использоваться и совмещение современной и древнерусской графики в рекламном тексте: ГардеробЪ (бутик женской одежды в Пензе); Русский ХолодЪ (реклама мороженого).

Использование графических приемов и параграфемных элементов также широко используется и при создании рекламного имени, например:

Кресл@ (интернет-магазин офисных стульев и кресел); Дбрые окна (пластиковые окна в Пензе), где вместо привычной буквы «о» использован смайлик).

Причина активного использования различных графических средств и знаков при создании рекламных текстов заключается в том, что современное поколение с новым ритмом жизни быстрее реагирует на яркие, выразительные, выразительные, краткие тексты. Графическое оформление текста не просто привлекает внимание и возбуждает интерес, но и «объединяет рекламное сообщение в единое смысловое целое».[4, 36] Графическая игра – это своеобразный поиск интересных скрытых смыслов, развлечение для клиента, которое приносит ему положительные эмоции и дает позитивный настрой. Такие необычные рекламные имена хорошо закрепляются в памяти потенциальных потребителей. Но и слишком широкое использование графической игры в рекламных текстах зачастую приводит к искажению понимания слова. Таким образом, создателям рекламы, прежде всего, необходимо помнить о целесообразности подобных преобразований слов.

Литература:

Дзякович Е.В. Возможности пунктуации и параграфемики в 1.

современной печатной рекламе // Словарь и культура русской речи. К 100летию со дня рождения С.И. Ожегова. М., 2001. С. 121-126 Ильясова С.В. Языковая игра в коммуникативном пространстве 2.

СМИ и рекламы / С.В. Ильясова, Л.П. Амири. – М.: Флинта, 2009. – 296 с.

Максимов В.И. Графические игры // Русская речь. 2003. № 5. С.

3.

66-68

Медведева Е.В. Рекламная коммуникация. Изд. 2-е, испр. – М.:

4.

Едиториал УРСС, 2004.

Попова Т.В. Графодеривация в русском словообразовании конца 5.

XX – начала XXI в. // Русский язык: исторические судьбы и современность.

III Международный конгресс исследователей русского языка: Труды и материалы. М., 2007. С. 230-231 Розенталь Д.Э, Кохтев Н.Н. Язык рекламных текстов: Учебное 6.

пособие для факультетов журналистики вузов. М., 1981 Региональный журналист в современном коммуникационном процессе: трансформация профессиональных ролей

–  –  –

Общественные изменения последних десятилетий породили многочисленные изменения социального института журналистики. Сфера масс-медиа переживает сложные процессы, связанные с коммерциализацией всех сторон деятельности, переходом на цифровой формат, структурной перестройкой и др., что вызывает соответственно трансформацию профессиональных задач, выполняемых журналистом. Определить социальные функции журналиста в современном коммуникативном процессе необходимо для того, что понять сущность происходящего в массовой коммуникации и выстроить систему общественных отношений. При этом региональная журналистика и в этом отличается от функционировании центральных средств массовой информации и имеет собственную специфику.

Функции журналиста, безусловно, детерминированы той ролью, которую играет журналистика в определенный период в том или ином обществе. «Один корреспондент видит свою главную цель в беспристрастном изображении действительности; другому главной кажется задача обобщения, выявления логики и взаимосвязей событий; третий предпочитает облик человека рекомендующего, «примеряющего» властные полномочия; для четвертого смыслом профессиональных устремлений становится влияние на ситуацию, реальное содействие социальным переменам [1, 52].

Э.Фихтелиус выделил три основные задачи журналиста:

«задачи журналиста в обществе мне все-таки хотелось бы сформулировать именно так: проверять, излагать, комментировать»[4].

А у среднестатистического гражданина мнение о журналисте и его роли в обществе колеблется от идеального представления о профессионале до нейтрального и даже негативного. Например: стражи демократии;

воспитатели; наблюдатели; информаторы; манипуляторы общественным мнением; продажные борзописцы. Так определили роли журналиста респонденты, участвовавшие в одном из опросов Фонда «Общественное мнение» [2, 600]. Такие оценки обусловлены как сценариями поведения журналиста в процессе массовой коммуникации, так и функциями системы СМИ в целом. Общественные ожидания от публицистической деятельности также диктуют целеполагание и особенности профессионального статуса журналиста. Свойственная журналистике «профессиональная деформация»

зависит от меры публичности профессии, от необходимости озвучивать определенную позицию. Молодой специалист, приходя в редакцию, приспосабливается к тем поведенческим стандартам и профессиональным шаблонам, которые действуют в рамках редакции и шире – в рамках регионального сообщества. В местных средствах массовой информации все заметнее ощущаются новые тенденции преобразования журналистской профессии.

Повсеместное и бурное развитие Интернет-СМИ, блогосферы предполагает предпочтение журналистами именно этой специализации. И здесь чаще всего журналист, условно говоря, выступает в роли канала передачи, посредника. Основная задача: выложить новость быстрее других.

Основное наполнение сайтов – информационные материалы, ведь региональный контент в Интернете – это по сути сетевые информагентства.

Качество текста имеет вторичную важность, так как конкуренция между новостными сайтами происходит именно в скорости появления материала в сети (Об этом говорят коллеги из Тамбова, Липецка, Пензы).

Многие Интернет-компании используют журналистов для того, чтобы обработать информацию в стиле своего издания. Активно работает такое понятие как рерайтинг, так как достаточное количество он-лайновых СМИ требуют от журналиста именно вторичной переработки информации по определенным шаблонам (обговаривается, например, даже количество знаков в заголовке или другие формальные элементы). Эта отрасль информационно-коммуникативной деятельности получает сейчас широкое распространение. Вторичная информация, дублирование и даже копирование стали повсеместной проблемой. Здесь даже более подходит понятие «циркулярная коммуникация» (Г. Малецке), когда человек и источник, и получатель информации. Такая работа предлагается молодым специалистам

– выпускникам журфаков.

В региональной журналистике практически не востребован (остались только признанные метры) аналитик, обозреватель, очеркист, то есть профессионал, работающий в аналитических и художественнопублицистических жанрах. То есть, специалист, производящий действительно новую информацию с целью увеличения общественного блага, гармонизации социальных отношений. Таким образом, функции журналиста в аспекте его работы с текстом (речь идет об основной массе) заметно упрощаются.

И хотя местная журналистика «знает» талантливых авторов, однако на уровне региона сложно говорить об их значении и влиянии на общественную ситуацию. Региональный журналист или блоггер по объективным причинам практически никогда не выходит за четко очерченный круг профессиональных обязанностей и(или) творческих установок именно в том качестве, как их понимает профессиональная среда.

Большая часть традиционных (офф-лайновых) местных изданий и телекомпаний живут в режиме «выживания», не имея достаточных ресурсов для развития, четких перспектив дальнейшего существования. Многие из них получают финансирование из различных форм бюджетов и в различной степени ощущают зависимость от разнообразных властных структур. С одной стороны, это ограничивает любые возможности в оптимизации процесса информирования аудитории, в удовлетворении информационных потребностей большинства, в плоскости творчества, мастерства, преодоления кризисных и застойных явлений. С другой стороны – СМИ лоббируют интересы местных администраций и (или) местных элит, и получают обвинение в ангажированности даже тогда, когда не делают этого специально. Журналист отбирает информацию согласно своим потребностям, уровню знаний, своему пониманию «актуальности», своей внедренности в контекст событий. Это определенный уровень фильтрации эмпирических событий. Многое зависит от профессионального чутья журналиста, его профессионализма, установок редакционных коллективов.

Однако в регионах чиновниками монополизированы информационные ресурсы, они являются практически единственными источниками информационных поводов, имеют статус экспертов и т.д. Повседневная журналистская работа зависит от ньюсмейкеров, регламентирована региональной «повесткой дня». Происходит процесс так называемой «самоцензуры» – личные установки должны совпасть с редакционными или просто с общепринятыми. «Причем не любая информация служит реализации основной цели коммуникации – передаче содержательной информации. Одна часть информации является фоновой, другая несет лишь эмоциональный заряд, третья – ассоциативную функцию, напоминая о чемлибо, вызывая нужные для данного случая ассоциации» [3, 135]. Речь идет не о манипулятивных технологиях как таковых, а об общем процессе сближения журналистики и ПР-технологий. Что говорить, ведь даже те немногочисленные издания, остававшиеся достаточно независимыми, заключают договора об информационном обслуживании органов государственной власти.

Таким образом, речь идет о двух направлениях, отражающих трансформационные процессы в журналистском сообществе, которые являются следствием коренных общественных изменений. Первое связано с новыми каналами передачи информации, закрепляющими и обновленные стандарты отражения событий. Второе направление перекликается с трансформацией роли традиционных СМИ, превращении их в своеобразный корпоративный ресурс, если учитывать, что администрация – это тоже определенная корпорация, интересы которой отстаивают местные СМИ.

Журналист и в том, и в другом случае является посредником, транслятором готовых форм, от которого зачастую никак не зависит вектор общественного развития.

Литература:

Виноградова С.М. Слагаемые журналисткой профессии [Текст] / 1.

С.М.Виноградова // Основы творческой деятельности журналиста: учебник для студ вузов по спец. «Журналистика» / Ред.-сост.С.Г.Корконосенко. – СПб.: Знание, СПбИВЭСЭП, 2000. – 272 с.

Пресса в обществе (1959-2000). Оценки журналистов и 2.

социологов. Документы [Текст] / Авторы и исполнители проекта А.И.Волков, М.Г.Пугачева, С.Ф. Ярмолюк. М.: Изд-во Московской школы политических исследований, 2000. - 616 с.

Шарков Ф. И. Теория коммуникации [Текст] / Ф. И. Шарков. - 2-е 3.

изд., М.: «РИП-Холдинг», 2006. - 240 с.

Фихтелиус Э. Десять заповедей журналистики [Электронный 4.

ресурс]: [электрон. книга] / Э. Фихтелиус – Электрон. дан. – Стокгольм,

– Режим доступа:

1999.

http://www.journ.bsu.by/index.php?option=com_remository&Itemid=108&func=st artdown&id=530. – Дата обращения: 15.02.2014. – Загл. с экрана.

–  –  –

Политический дискурс имеет свою специфику. Он отличается, вопервых, задачами, направленными на манипуляцию сознания аудитории; вовторых, политическими установками и взглядами автора; в-третьих, своими лексическими, грамматическими, стилистическими особенностями, а также системой своеобразных речевых приемов. Иными словами, политический язык представляет собой особую подсистему национального языка, предназначенную для политической коммуникации: для пропаганды тех или иных идей, эмотивного воздействия на граждан страны и побуждения к политическим действиям [4].

Особенность политического дискурса состоит в том, что в нем многие ключевые слова являются оценочными. Оценка в политическом дискурсе напрямую соотносится с проблемой объективности и субъективности информации, передаваемой адресату субъектом оценки, т.е. адресантом.

Именно поэтому оценочные средства, по мнению большинства исследователей, способствуют реализации манипулятивной функции политического дискурса [3].

Активная роль адресанта в оценочной структуре позволяет говорить о субъективном характере оценки. Характер субъекта оценки приобретает особую актуальность, т.к. именно по отношению к нему определяется истинность оценки. Объектом оценки может стать только то, что имеет какую-нибудь значимость, нужность для человека; все незначительное, неважное оказывается безразличным к ней.

Материалом для исследования послужили публицистические тексты, имеющие политическое значение, посвящённые ситуации на Украине – актуальной сегодня теме. Для сопоставительного анализа были выбраны две статьи с заведомо противоположной оценкой, что получило выражение уже в заголовках: 1) семантика оценки первого отрицательная – «Черный список Обамы», в подзаголовке в сжатом виде заявлена основная тема: США расширили санкционный список против России из-за Крыма. Здесь оценочное значение имеет слово санкционный; 2) семантика оценки второго имеет положительный характер – «С новым Крымом». Подзаголовок – «жители Крыма отпраздновали итоги референдума о присоединении к России» содержит такие положительно окрашенные слова, как отпраздновали, присоединили.

Необходимо отметить, что лексическими языковые средствами создания оценочного значения текста является использование эмоциональнооценочных слов (мелиоративов и пейоративов), а также разговорная лексическая единица.

Политический текст, как правило, экспрессивен. Эфективным модальным средством выражения экспрессии является ирония. Она используется при создании определенного эмоционального настроя и психологических установок для читательской аудитории. Её инструментом могут быть сравнения, метафоры, негативные словесные образы. Так, например, в статье «С новым Крымом» ирония довольно популярна: «Однако к этому моменту Крыму было уже все равно», «В этот день им тоже перепало народной любви», «На сцене сменяются артисты — группа «Земляне» с их фирменным «И снится нам...», «Обыватели пьют, обнимаются и целуются, не забывая фотографироваться и как бы нехотя позировать…», «Наутро Крым проснулся другим — помятым, растрепанным и с проставленной в графе судьбоносного выбора галочкой».

Характерной особенностью политического дискурса является противопоставление союзников и противников, при этом очевидна следующая закономерность распределения оценки: свои действия и действия союзников субъект оценки характеризует с положительной стороны, а действия противоборствующей стороны – с крайне негативной. Например, в статье «Черный список Обамы»: «В течение последних дней мы стали свидетелями незаконного референдума в Крыму, угроз украинским военным.

Все это было сознательным выбором правительства России, — сказал Обама. — Мы вводим новые санкции против должностных лиц, частных лиц и одного из российских банков»; «Президент России Владимир Путин не имел и не имеет никакого отношения к компании Gunvor. Он также никогда не был и не является выгодоприобретателем от деятельности компании»;

«принятое решение является следствием неадекватной реакции администрации США на свободное изъявление личной гражданской позиции по вопросу, имеющему огромный общественный резонанс в России».

Другой эффективный прием воздействия на читательскую аудиторию – это цитирование компетентного политика.

Например, в статье «Черный список Обамы» цитата зампреда компании «Согаза» Дамира Аксянова:

«Насколько мне известно, никакого бизнеса в США у нас нет, во всяком случае, он никогда не упоминался», помощника президента Андрей Фурсенко: «Знаете, это как в «Джентльменах удачи» — все побежали, и я побежал. А если серьезно, то я помощник президента, всегда поддерживал и реализовывал его политику и собираюсь это делать в дальнейшем».

На сегодняшний день одним из часто используемых средств создания экспрессивного значения является употребление разговорной, а иногда и нелитературной – просторечной и жаргонной лексики. Например, в тексте «С новым Крымом» мы часто встречаемся с этим приемом воздействия на читателя: «Перепало народной любви», «ошалевшим от толкотни фотокорреспондентам», «норовят сделать с ними селфи». Автор использует его в качестве манипулятивного приема, так как просторечные и жаргонные формы, как правило, наиболее результативно воздействуют на эмоциональный настрой и психологические установки читательской аудитории.

К манипулятивным приемам можно отнести также употребление слов, имеющих оценочные коннотации – пейоративов, лексем с отрицательной окраской (например, в тексте статьи «Чёрный список Обамы»: санкции, угроза, кризис, проблемы, спекуляции, бендеровцы) и мелиоративов, лексем с положительной окраской (например, в тексте статьи «С новым Крымом»:

(празднование, ура!, аплодисменты, торжество, радость, ликование).

Таким образом, основной функцией политического дискурса является функция воздействия, которая отражается в основных его характеристиках –оценочности и агрессивности. Эта особенность, а также желание адресанта скрыть цели общения реализуется комплексом языковых средств воздействия – слов с эмоционально-оценочной коннотацией, эвфемизмов, метафор и т.п.

Литература:

1. Гаврилова М.В. Лингвистический анализ политического дискурса. – 2002. [Электронный ресурс].URL:http://www.polytanalysis.narod.ru/gavrilova3.

html-60k (дата обращения: 28.10.2007).

2. Золина Г. Д. Языковые и жанровые особенности политического текста. М., 2009.

3. Михалева О.Л. Политический дискурс: способы реализации агональности, 2004 [Электронный ресурс]. – URL: http://www.ruslang.com/nir/conference/-14k (дата обращения: 30.10.2007).

4. Ильин М.В. Политический дискурс как объект лингвистического анализа, 2007. [Электронный ресурс]. – URL:

http://www.politstudies.ru/arch/rubric/22.htm-28k (дата обращения: 28.10.2007).

–  –  –

О влиянии наследия М.Ю.Лермонтова на русскую литературу писали многие. Больше всего пишут о его творчестве, пропагандируют его книги в тех регионах, где дольше всего находился писатель. Особенно можно было бы отметить две географические точки: это Северный Кавказ (места, связанные с Пятигорском) и Пензенский край, где расположены исторические Тарханы. Оно и понятно. Тарханы – колыбель поэта со всеми исходящими из этого последствиями. Нет нужды говорить об особом влиянии Музы поэта на пензенских писателей, дышащих одним воздухом с Лермонтовым, бродящих одними дорогами с ним. Пожалуй, не найдёшь пензенского литератора, кто бы так или иначе не коснулся этого имени, а многие посвящали ему целые циклы и отдельные книги.

Остановлюсь в качестве примера на поэтическом сборнике «Стихотворения и песни» Бориса Шигина, опубликованном в Пензе (2002 год). До этой книги в 2000 году стихи, посвященные Лермонтову, выходили отдельным разделом под общим названием «Тарханский узор». Выбор на таком имени неслучайный. Шигин – коренной пензенец, с юных лет связанный с творчеством Лермонтова, неоднократно бывавшими в Тарханах с журналистскими заданиями и по душевным позывам. По инициативе Бориса Владиленовича, как только он стал редактором журнала, появился на обложке «Суры» профиль Михаила Юрьевича. Шигин тепло и вдумчиво писал и пишет не только о нём, но и об Иване Бунине, Анне Ахматовой, Борисе Пастернаке, Давиде Самойлове, Булате Окуджаве, Юрие Левитанском…, о Пушкине и поэтах пушкинской поры. То есть, это поэт с отменной филологической эрудицией.

Названные имена не просто существуют сами по себе – они, как поэтические угольки на ветрах времени, зажигают вдохновение идущих им на смену. Точно так же, как и они загорались "на том берегу" от уголька "Мишеля и Александра". Вечен костёр поэзии. В строчках "Праздник в

Тарханах", хотя и в иносказательной форме, но вполне определённо звучит:

Не так ли костры, что под утро потухли, Хранят под золою горячие угли Пусть кто-то ворчит: мол, огонь не горит.

На том берегу, по ту сторону слова

Они говорят с нами снова и снова:

Мишель, Александр, Булат и Давид, Иван и Марина, Иосиф и Анна… Хороша здесь ёмкость строчек: читатель прекрасно знает, кто стоит за Иосифами и Аннами, кстати ценившими и учившимися у Мишеля и Александра, угольки поэзии которых никогда не затухали.

Тем не менее по-иному, многоаспектнее звучат стихи о Лермонтове, И дело не в том, что их больше в количественном отношении. Первое, что бросается в глаза – их исследовательский характер. В стихотворении «Тарханская дорога» автор, подобно учёному – архивисту, в художественной форме заглядывает в начало девятнадцатого века, «где строго По чертежам размечен сад», замечает «в круге вишенном беседку», которую посещал юный поэт, в «старом доме», и по сей день «Между родителями – его портрет», а в парковых аллеях, «в тарханском парке», внизу которого «зеркало пруда», под вечер уже поэту видится «дивный детский взгляд, Который всё воспринимает Не так, как все…». Именно не так, как все, ибо он чувствует дыхание неба, плач листьев… Более того он чудным образом предвидит своё будущее и знает он «какой… заряд на той дуэли вышел, Всё.

Всё, что будет впереди».

Очень важные строчки, которые в разных интерпретациях находят своё выражение в книгах ученых-лермонтоведов. Разве может написать поэт, не бывавший в Тарханах, каким бы способным он ни был, подобные строчки.

Уже по таким беглым наблюдениям можно отличить стихи пензенских писателей от тех, из других областей, кто был единожды в этих местах или совсем ни разу не был. Для последних – характерно какое-либо цитирование строчек чаще всего используемых в качестве эпиграфа и рассуждений по этому поводу. Часто встречаются названия «Памяти Лермонтова». У Бориса Шигина в одном лишь месте есть такое цитирование, но оно вовсе не играет предназначенной в таких случаях роли. Имеется ввиду стихотворение без названия с эпиграфом «Когда мой прах, смешавшийся с землёй…». Весьма показательная строчка. Дело в том, что мне встречались стихи, в которых «прах Лермонтова» в разных поэтических вариациях хоронился в «земле сырой». Пензенские литераторы не могут допустить такого ляпсуса, ну, по крайней мере, хотя бы потому, что бывали в лермонтовской часовенке и видели выставленный на обозрение свинцовый гроб. Лермонтовские строчки заставляют нас задуматься и о более существенном. Лермонтоведам хорошо известно о преимущественной сбываемости пророчеств поэта. А здесь… не сбылось. Может быть, уж чересчур смелой могла быть догадка - всех ведь смертных людей зарывают после смерти "в сырую землю".

У Бориса Шигина читаем:

Не смешан прах с землёй - так уж случилось.

В те дни так время медленно сочилось… А после, уж когда прошло сто лет, Никто не смог отважиться на это, Подумав, что сии слова поэта… Мол, для порядка их сказал поэт.

Важную роль в тексте играют многоточия-недомолвки, приглашающие читателя к размышлениям. «Подумав, что сии слова поэта…"» Что? Всуе сказаны, «…для порядка их сказал поэт»? Разгадка же кроется в строчке: «Нам кажется, любовь сильнее слова». Совершенно справедлива неуверенность нашего современника – «кажется». И хорошо, что сказано «не мне», а «нам», выражающем чувства тысяч. Да нет, не тысяч, а миллионов людей. Тем не менее, сомнение остаётся : «…любовь сильнее слова…», но чьего слова? Самого Лермонтова, чей «Дух бессмертен силой».

После такой смелости и Шигин засомневался: «Это что-то ново! За мысли эти нас не проклянут?» Да кто же может знать, как всё сложится? Слово, и звучащее и написанное, имеет материальную силу, особенность которой заключается в том, что оно, слово, переживает своих создателей и, возможно, является бессмертным – ведь ничего не рождается просто так и не исчезает, если уж оно рождено. Просто «любовь» не может быть сильнее обычного «слова», но слово поэта, тем более бессмертного Лермонтова, может быть.

Поэтому я солидарен с поэтом, а Лермонтов простит за такой вывод, когда увидит, как «Течёт река поклонников поэта» к его родимому дому.

Борис Шигин обращается к своему кумиру в позапрошлый век не ради самого обращения, мол, вот смотрите, я помню, я знаю, а для того, чтобы связать лермонтовскую эпоху и ту, в которой он живёт сам, ради постижения истины.

Любопытно в этом отношении «Письмо Лермонтову», написанное в форме обращения:

«Поручику Тенгинского полка» Пишу рукой, дрожащей на конверте… Видимо, бывают такие горькие мгновения в жизни творческой личности и государства, когда просто необходимо выплеснуть весь жар души наружу. Сколько таких мгновений было у Лермонтова! Вот и у нашего современника подкрался в данном случае такой миг, когда «Меж временами распахнулась дверь И замерли два века в карауле». Во все времена жили и творили свои подлые делишки Мартыновы («Мартыновы – ломается строка…»). Вот и сейчас они есть и грозятся словесной дуэлью, которая не менее опасна пистолетной. Коварство её в том, что оно скрыто, незаметно прячется за пустыми красивыми словесами. Однако у поэта 21-го столетия есть и свои преимущества – это опыт предыдущих эпох. Он откровенно признаётся своему знаменитому коллеге:

Поручиком Тенгинского полка Я защищен навек от вашей пули.

В следующем стихотворении «Осень в Тарханах» мы видим зарисованные реалистически с натуры «пруд на зорьке коченеет», замечаем, как «отражения моста то вдруг трепещут, то немеют», дивимся тому, что «в желтых лиственных барханах Спит Михаил Архистратиг».

Прочувствованные зарисовки «Осени в Тарханах» дают полное право поэту на афористическое открытие:

Кто осенью бывал в Тарханах, Тот суть поэзии постиг.

Мне же важно здесь сделать акцент на главном: не будь поэт тесно связан с Тарханами – не появились бы у него замечательный и характерный цикл о Тарханах. Он даже мыслит, как многие пензенцы, не замечая о поддержке красивых и, как нам кажется, правдивых мифов. Писатель и неутомимый собиратель пензенского фольклора А.П.Анисимова в 1939 году записала от поимца И.П.Суханова по поводу песни «Выхожу один я на дорогу…» (он называет «песнь» – Г. Г.): «Всё дело было сделано и день назначен,- говорит он,- И вот ночью, перед дуэлью, ему не спалось, он вышел прогуляться за крепостную стену. Ночь была такая тихая. Ясная, на небе звёзды сияют. А перед ним дорога блестит каменистая. Стало ему грустно, и вот он запел эту песню. Вроде чувствовал, настанет последний день его жизни. Молодой был, хотя тяжёлая была его жизнь – преследование от жандармов и всё такое, - а умирать ему не хотелось. Он покоя хотел, а не смерти Но не тем холодным сном могилы Я б хотел навеки так заснуть, Чтоб в груди дремали жизни силы, Чтоб, дыша, вздымалась тихо грудь… Да, Лермонтов не хотел так вот совсем умереть. Что вот кончилась жизнь и – нет ничего. Нет! Он хотел силу сохранить, жизнь желая чувствовать…» (Песни и сказки Пензенской области. Пенза,1953. С.51).

Конечно же, Лермонтов не хотел совсем умирать. Ну, ладно И.П.Суханов, не знакомый с солидными литературоведческими трудами о жизни смерти, убедительно доказывающими разложение и гниение любого живого организма после смерти, а здесь прекрасно всё знающий и понимающий поэт.

Наш современник, пишет о Лермонтове, убитом ещё в позапрошлом веке:

И слово – Помысла облатка:

Не умер. Просто спит. Уснул… Вопреки всякой логики Борис Шигин прав. Такова великая сила слова.

И что не умер Лермонтов, а «просто спит» опять-таки лучше всего знают пензенцы. По крайней мере дважды в год (в день Лермонтовского дня поэзии и в День рождения поэта) его жизненность мы осязаем чётко. К тому же следует присовокупить научные конференции, на которых речь идёт о Лермонтове как о нашем современнике, участвующем в литературном процессе.

–  –  –

«Лето Господне» – самое известное произведение И. С. Шмелёва.

Автор 17 лет посвятил работе над этим романом, и, по мнению многих критиков, он является вершиной его творчества, и, тем не менее, в современном литературоведении недостаточно изучено это произведение.

В основе лежат детские впечатления самого автора, художественно обобщённые, и в романе воспроизводится мировоззрение шести-, семилетнего ребёнка, от лица которого и ведётся повествование. Также в «Лете Господнем», впервые в русской литературе, православный церковный календарь становится сюжетообразующей основой романа.

Остановимся на основных мотивах и образах «Лета Господня», при помощи которых создаётся образ «святой Руси».

Один из главных мотивов романа – мотив молитвы – отчасти подсказан нам И. А. Ильиным. Молитва пронизывает всё повествование и становится как бы невидимой скрепляющей его тканью. Мы видим, как герои молятся дома и в храме, келейно и соборно, в будни и в праздники, в горе и в радости, при начале всякого дела и по окончании его. Иногда молитва поётся церковным хором во время Богослужений, иногда – в одиночестве, дома, поётся или шепчется молитва.

Непрестанная молитва героев «Лета Господня» призывает в их жизнь благодать Божию, и на страницах повести не раз возникает образ Бога, который мы выделяем как один из важнейших образов.

В первой же главе Он предстаёт перед нами сначала в виде иконы с распятием, а потом в виде тайны: «Я начинаю прыгать от радости, но меня останавливают:

– Пост, не смей! Погоди, вот сломаешь ногу.

Мне делается страшно. Я смотрю на Распятие. Мучается сын Божий! А Бог-то как же… как же Он допустил?..

Чувствуется мне в этом великая тайна – Бог» [4, 9].

Сейчас ребёнок впервые только задумывается о Боге. Изображение на иконе ему понятно, а вот Что такое Бог, пока остаётся для него тайной.

Постепенно, через домашнее благочестие, Ваня Шмелёв начинает уже близко чувствовать Бога: «Кажется мне, что на нашем дворе Христос. И в коровнике, и в конюшнях, и на погребице – и везде. В чёрном крестике от моей свечки пришёл Христос. И всё для Него, что делаем. Двор чисто выметен, и все уголки подчищены, и под навесом даже, где был навоз.

Необыкновенные эти дни – страстные, Христовы дни. Мне теперь ничего не страшно: прохожу тёмными сенями – и ничего, потому что везде Христос»

[4, 64].

Через молитву ребёнок приближается к Богу, и теперь ему уже не страшно, потому что везде – Христос. Это самое непосредственное, детское восприятие Бога, но, пожалуй, и самое верное.

Когда Ваня достигает семи лет и становится отроком, начинает участвовать в таинствах, как и взрослые. Он решил поговеть вместе с Горкиным на Крестопоклонной, но перед этим приступает к исповеди.

Сначала мальчик не может переступить через свой стыд, но в итоге ему удаётся сказать о всех грехах, которые он заранее вспомнил:

«Выхожу из-за ширмочки, все на меня глядят, – очень я долго был.

Может быть, думают, какой я великий грешник. А на душе так легко-легко»

[4, 364].

После исповеди следует причастие. А после причастия – поздравления близких, и старшая сестрица Сонечка говорит Ване: «От тебя так святостью и пахнет, ты теперь святой – с молока снятой». И правда, на душе у меня легко и свято» [4, 365].

Теперь ребёнок впервые сознательно приобщается к Богу не только через молитву, но и через таинства – исповедь и причастие.

Прежде он трудится: говеет и переступает через свой стыд во время исповеди, но и воздаяние приходит сразу, и теперь он уже ближе всего чувствует Бога:

Господь живёт в его душе чувствами лёгкости и святости.

Повествование в «Лете Господнем» очень насыщено светом, цветом, звуками и запахами. Они обычно имеют символическое значение и служат для создания разных образов и передачи различных настроений, но, пожалуй, главный образ, созданный ими, это образ радости. Самим обозначением этого образа-символа мы стремились подчеркнуть особый пафос произведения. Образ радости вполне закономерен в «Лете Господнем», ведь всем своим повествованием автор показывает, как Господь посещает и благословляет их благочестивую семью и всех близких им людей: Он всюду взирает на них с икон, Он чувствуется рядом, Он входит в душу миром. И светлое это чувство ярче всего передается в игре света и цвета, в запахах и звуках.

И теперь мы подходим, пожалуй, к главному, образу-слову Руси святой

– «святому». Это слово очень часто встречается на страницах повести, вместе со словом «живое». А иногда, как отмечается в статье «И. С. Шмелёв как религиозный писатель» [3], оно попросту заменяется другим образомсимволом – цветом: золотым или серебряным, или светом-сиянием. Золото и серебро – символы царства, и в храмах православных мы более всего видим именно эти цвета, а в свете земном Шмёлев как религиозный писатель видит отражение света небесного. Живыми и святыми предстают пред нами и небо, и земля со всем, что есть на ней, особенно в дни больших праздников, таких как Рождество, Троица, Пасха, Вербное Воскресенье: «Солнце играет на санях ранним, румяным светом – пасхальное что-то в нём, напоминает яички красные.

Лужа совсем разлилась, как море, половина саней в воде. И в луже розовый свет-румянчик. Верба в санях проснулась, румяная, живая, и вся сияет. Розовые вербешки стали! Куры глядят на вербу, вытягивают шейки, прыгают на санях, хочется им вербешек. И в луже верба, и я, и куры, и старенькие сани, и розовое солнце, и гребешок сарая, и светло-голубое небо, и все мы в нём… – и всё другое, чем на земле… какое-то новое-другое.

Ночью был дождь, пожалуй,– на вербе сверкают капельки. Утки с криком спешат на лужу, мычит корова, весело ржёт Кавказка… Может быть, радуются вербе?.. И сама верба радуется, весёленькая такая, в румяном солнце. Росла по Сетуньке, попала на нашу лужу и вот – попадёт к Казанской, будут её кропить, будет светиться в свечках, и разберут её по рукам, разнесут её по домам, по всей нашей Калужской улице, по Якиманке, по Житной, по переулочкам… – поставят за образа и будут помнить» [4, 373Всё живёт и трепещет, ликует и светится в этом чудесном произведении – всё согрето дыханием Божиим в детстве Ивана Шмелёва.

Теперь мы считаем необходимым выделить тесно связанный с идейнотематическим и сюжетно-композиционным уровнями романа образ пути.

Чаще всего мы видим путь героев в храм – и обратно домой, а центром этой маленькой вселенной становится «наш двор». И всё в гармонии: календарь земной следует за календарём Небесным, а движение героев в храм – и обратно только подчёркивает эту мерность их ритма жизни. И всё вечно в этом непрерывном круге.

В завершение обозначим основные выводы. В «Лете Господнем»

описывается не столько внешняя трудовая жизнь русских людей, неразрывно связанная с православным календарём, сколько сам внутренний, духовный уклад русского народа. Роман состоит из нескольких относительно самостоятельных и художественно завершённых очерков, связанных воедино одной средой, одними героями и одной идеей. Повествование ведётся от первого лица. Это автобиографическое произведение. Шмелёв описывает в нём своё детство, художественно обобщая пережитое, и воспроизводит мировоззрение шести-, семилетнего ребёнка. Ведущими мотивами повести становятся мотивы молитвы и покаяния, а главным образом – образ «святой Руси», который создаётся при помощи многих других вспомогательных образов. Главная идея – возрождение России в прежнем образе через молитву и покаяние, идея самобытности, глубокой духовности и соборности русского народа.

Шмелёв в «Лете Господнем», впервые в русской литературе, так живо воссоздал глубокие пласты русской народной духовности, что повесть стала не только художественным произведением высоко образца, но и переросла, по словам А. Карташева, художественную литературу: «Как бы там ни судили академики от литературы о писательском наследстве Шмелёва, это – их право и компетенция, но есть и не избудет около Шмелёва ещё другой массовый читательский суд. ‹…› У людей на ночном столике рядом с молитвословом и Евангелием лежат томики «Лета Господня», как прежде лежали «Жития святого» Дмитрия Ростовского. Это уже не литература… Это «душа просит». Это утоление голода духовного» [2, 157].

Литература:

Ильин И. А. О тьме и просветлении. Книга художественной 1.

критики. Бунин – Ремизов – Шмелёв. Мюнхен, 1959.

Карташев А. Певец святой Руси (Памяти И. С. Шмелёва).// 2.

Возрождение. Париж. 1950. № 10.

И. С. Шмелёв как религиозный писатель // Соц.и гуманитар.

3.

науки: отечественная и зарубежная литература. Сер. 7, Литературоведение:

РЖ. 2001. № 2. С.135-147.

Шмелёв И. С. Лето Господне. М.: Сибирская Благозвонница, 4.

2012.

–  –  –

Православная вера всегда была спасительницей России в кризисные моменты истории страны и народа. Тяжкие бедствия и испытания, выпавшие на долю нашей родины, только еще сильнее привязывали людей к святой Церкви и поднимали авторитет ее деятелей. Описывая в своем романе «Юрий Милославский..» период Смутного времени, М.Н. Загоскин обращает пристальное внимание на образы духовенства, которые представлены у него как собирательные: образы нижегородского духовенства, троице-сергиевских монахов, так и конкретные образы: старца Авраамия Палицына, отца Еремея, вобравшие в себя существенные, характерные, и в то же время общечеловеческие черты в их конкретно-историческом проявлении.

Михаил Николаевич Загоскин создает образы целого пласта русского народа, его духовной составляющей – священства и монашествующих. В романе «Юрий Милославский» мы видим впечатляющую картину духовного единения народа с духовенством – это нижегородский молебен перед ополчением. Благодаря духовной поддержке своих пастырей народ русский оказался способным противостоять польским захватчикам и бесстрашно выступить на защиту своего государства. Именно духовное благословение рождает в православном народе непоколебимую уверенность в правоте и необходимости ополчения.

Загоскин описывает нижегородский молебен не просто для воссоздания колорита эпохи, именно в уста пастыря, нижегородского архимандрита Феодосия, вкладывает он горячие молитвы и вдохновенные патриотические речи, которые тесно переплетаются с фрагментами псалмов, что не просто возвеличивает сущность ополчения, но ставит его в один ряд с библейскими воинствами.

Борьба за родину окружается в романе ореолом святости, становится уделом не только ратных людей и православных мирян, но даже смиренных монахов. Благодаря религиозному подъему народа происходит и переосмысление образа православного монаха, его роли в истории страны.

Троице-Сергиева лавра, «тихое убежище миролюбивых иноков», мыслится теперь уже не иначе, как «укрепленный замок», сам образ ее становится у Загоскина символом невероятной духовной силы. А потому пример, поданный насельниками этой обители, не только не осуждается в религиозных кругах, но становится единственным возможным путем спасения для всех православных. Победа над поляками становится в романе следствием непоколебимой героической веры и беззаветного упования на волю Божию, проявившихся так явственно в русских, этого духовного единения мирян, духовенства, иночествующего чина, которое родилось во время осады монастыря.

В романе представлены образы, вобравшие в себя лучшие черты многих духовных подвижников той эпохи, - отдельные представители духовного сословия: черное духовенство выведено автором в образе Авраамия Палицына, старца Троице-Сергиевой лавры, белое – в образе отца Еремея, предводителя православного земского войска.

«Незабвенный старец» Авраамий Палицын, келарь Троицкой лавры, становится в романе символом активной духовной борьбы против захватчиков с помощью словесных воззваний и «увещевательных грамот», которые способствовали пробуждению самого духа народного для защиты святынь своих.

Сам старец Авраамий описан в романе как типичный представитель черного духовенства, с присущим ему духовным молитвенным горением и скромностью, среди икон и книг. Наряду с молитвенным деланием Авраамий Палицын записывает современные ему исторические события, что сближает его с традиционными образами монахов-летописцев. М.Н. Загоскин не дает какой-либо портретной характеристики своего героя, он акцентирует внимание читателя на внутренних качествах Авраамия, сочетающих кротость с величием, ум с добросердечием, благочестие с патриотизмом. В уста старца автор вкладывает мудрые слова, которые объясняют позицию всего духовенства в романе: «Мы не иноки западной церкви и благодаря всевышнего, переставая быть мирянами, не перестаем быть русскими» [1, 245].

Значимую роль играет Авраамий Палицын в судьбе отечества. Именно благодаря его вдохновенному красноречию и щедрым обещаниям награды на небесах и на земле, отказавшиеся воевать казаки князя Трубецкого в решительную минуту сражения, когда падение России казалось уже неизбежным, выступают на помощь нижегородскому ополчению.

Торжествуя победу, Авраамий Палицын вместе с архимандритом Дионисием и многочисленным духовенством оказывается в числе первых вступивших в Кремль. Он все сделал для того, чтобы «русское: «Тебе бога хвалим!» оглася своды церковные, раздалось, наконец, в стенах священного Кремля, столь долго служившего вертепом разбойничьим для врагов иноплеменных и для предателей собственной своей родины» [1, 291]. Все сделал старец Авраамий и для счастья главных героев романа. Он освобождает Юрия от данного им иноческого обета, спасает Анастасью от пострига, который мог бы стать величайшей ошибкой в жизни героев.

В романе образ старца Авраамия приобретает черты духовного наставника, пламенно защищающего отечество с помощью молитв и проповедей-воззваний. Но есть в романе и иной способ борьбы с захватчиками. Его описывает Загоскин на примере отца Еремея. Этот священник, в отличие от старца Авраамия, сражается не только на уровне духовном – он собрал и возглавил православное земское войско.

Предводительствуемые им отряды «шишей», как называют их поляки, ведут партизанскую войну, физически истребляя захватчиков-«еретиков». Все в этом войске основано на беспрекословном подчинении отцу Еремею, а значит, и православным законам: «без его благословенья они никого не тронут; а он, дай бог ему здоровье! стоит в том: режь как хочешь поляков и русских изменников, а православных не тронь!..» [1, 240].

Примечательно, что этот священник, как и знаменитый Авраамий Палицын, является реальным историческим лицом, образ которого дополнен авторским вымыслом. Впервые отец Еремей появляется во второй половине романа. Загоскин дает следующее описание священника: «…человек лет тридцати, с курчавой черной бородою и распущенными по плечам волосами.

Он был одет отменно богато для сельского священника; его длинный, ничем не подпоясанный однорядок с петлицами походил на боярскую ферязь, а желтые сапоги с длинными, загнутыми кверху носками напоминали также щеголеватую обувь знатных особ тогдашнего времени» [1, 253].

Портретная характеристика священника дополняется и приемом говорящей детали:

церковь с одной стороны луга перекликается здесь с виселицей на другой.

Так и в образе самого священника следование православным канонам, исполнение служб и треб сочетается с кровавой расправой над изменниками и захватчиками.

Отец Еремей принимает деятельное участие в судьбе главных героев романа. Стремясь спасти Анастасью от ярости «шишей», требующих повесить ее как невесту пана Гонсевского, священник тайно венчает ее с Юрием. Сам неординарный образ отца Еремея заставляет отказаться от стереотипов в отношении духовных лиц и иначе взглянуть на некоторые религиозные ценности.

Безусловно, герои-священнослужители вносят большой вклад в развитие сюжета романа и придают ему особую идейную направленность, обосновывая с позиций православной веры необходимость защиты отечества.

Хотя их образы находят в романе свое конкретно-историческое воплощение, они вырастают до уровня символов, знаменуют собой неразрывное единение духовных и физических сил народа в борьбе за родину. Национальное понимание гражданского долга преодолевает рамки сословных или религиозных ограничений, и борьба за родину неразрывно связывается в романе с борьбой за православие.

–  –  –

В последние десятилетия внимание исследователей направлено на изучение эмоциональной сферы человека, языковая реализация которой еще не полностью исследована как в теории коммуникации, так и в теории текста.

В настоящее время в лингвистике эмоций (эмотологии) одним из приоритетных направлений является изучение текстов, выражающих «мир эмоций».

Эмоционально-оценочную лексику в газетно-публицистическом дискурсе наиболее детально и конкретно можно изучить на конкретном языковом материале, в частности, на материале региональной прессы. Это связано с теми функциями, которые она выполняет. Во-первых, это функция объединения жителей одного региона: в таких изданиях поднимаются местные проблемы, приводятся новости и справочная информация, связанные с этой территорией. Во-вторых, анализируемая пресса не проходит мимо мировых событий. В-третьих, она выполняет развлекательную функцию. При составлении материала издания важную роль играет социальный фактор: газета должна быть интересна всем. Такие свойства региональной прессы позволяют ей быть ближе к читателю определенной местности, чем федеральному изданию [1, 4].

Актуальность нашего исследования определяется неугасающим интересом к проблеме эмоциональности и оценочности в языке.

Эмоционально-экспрессивная лексика на материале региональных СМИ пока еще не изучена достаточно полно, и поэтому наше изыскание, перспективно для всестороннего освещения роли эмоциональноэкспрессивных именований, так как позволяет показать способы реализации экспрессии через язык периодических изданий в актуальном на сегодня дискурсе.

Ярким источником речевой экспрессии в русском языке выступает словообразование, благодаря богатству и разнообразию оценочных аффиксов. У разных частей речи оценочность, создаваемая аффиксацией, проявляется по-разному.

В процессе исследования была проанализирована эмоциональнооценочная лексика, извлеченная из материалов некоторых печатных изданий, в частности, таких как: «Пензенская правда», «Аргументы и факты» и «Репортер».

Наибольшее количество примеров было обнаружено в газете «Аргументы и факты». Объясняется это, по-видимому, тем, что статьи в данном периодическом издании охватывают различные сферы жизни, в них встречаются репортажи, интервью, аналитический материал, в котором индивидуальная авторская точка зрения увеличивает количество эмоционально-оценочных слов.

В газете «Репортер» преобладает хроника событий и происшествий, для которой характерна конкретность и точность информации. В этой связи эмоционально-оценочная лексика здесь представлена в незначительном объеме.

В «Пензенской правде», хотя и относительно небольшой по объему, как и в «Аргументах и фактах», эмоциональная лексика функционирует в значительной части статей.

Анализ текстов газет позволил распределить эмоционально-оценочную лексику по трем основным группам: это слова 1) стилистически нейтральные в основном значении (номинация) слова; 2) выражающие положительную оценку называемых понятий (номинация + оценка), или мелиоративы;

2) выражающие отрицательную оценку называемых понятий (номинация + оценка), или пейоративы.

В процессе исследования было замечено, что наиболее часто эмоционально – оценочной окраске подвергаются имена существительные (31 слово): старушка, вкусняшка, агитка, жулики (про чиновников), ворюги (про чиновников), старьё (старые вещи)и др.) Эмоционально – окрашенных имен прилагательных оказалось 25 (сногсшибательный (великолепный), шикарные (замечательные), дорогущее, божеский вид, мизерные (очень маленькие) зарплаты, низёхонький и др.). А глаголов – 17 (балагурит (весело с шутками говорит), окучили (освоили), тему заездили и др.) Также было отмечено два случая употребления наречий (прекрасно помню, оценивают очень высоко).

Таким образом, анализ эмоционально-оценочной лексики позволил обнаружить 16 слов стилистически нейтральных в основном значении (народная копейка, непримиримый раскол, гигантский тираж),17 слов являются мелиоративами (любимец, батенька, подстёгивало (вдохновляло) и др.), и 40 слов, выражающих отрицательную оценку называемых понятий (отпрыски местных чиновников (дети), деваха (девушка, молодая женщина (разг., сниж.), проверяльщики (с пренебреж. оттенком), накрыл экономический кризис, понаехали, пренебреж и др.) Среди стилистически нейтральных слов преобладают имена прилагательные (7). Лишь на 1 слово меньше имен существительных (6), а глаголов в данном списке только 3.

В группе слов, выражающих положительную оценку называемых понятий выделено 8 имен существительных, 4 слова – имена прилагательные, 3 – глаголы, 2 – наречия.

Самую большую группу эмоционально-окрашенных слов представляют пейоративы (40), среди которых 15 существительных, 14 прилагательных и 11 глаголов.

Наиболее популярные суффиксы среди существительных:

- к-, -яшк-, ушк-, -еньк-, -ул’-, -ах-, -ушк-, -юг-, -ин-, -уг- и др; среди имен прилагательных отмечены суффиксы:

-ехоньк-, -охоньк-, -еньк-, -ейш- и др.

Проведенное исследование позволило сделать следующие выводы:

67% материала извлечено из газеты «Аргументы и Факты», 30% материала – из «Пензенской правды» и всего лишь 3% – из газеты «Репортёр».

К нейтральной лексике относится 16 слов, 40 лексических единиц предстают пейоративами (словами с отрицательной оценкой), 17 – мелиоративами (словами с положительной оценкой).

Преобладают, как видим, на газетных полосах пейоративы Наиболее распространенным и продуктивным словообразовательным средством эмоционально-оценочных слов оказался суффикс.

Приведенные факты свидетельствуют о том, что количество оценочной лексики представлено в разном объеме в различных печатных изданиях. Это объясняется, прежде всего, тематикой новостей, публикуемых в том или ином издании. Эмоционально-оценочная лексика наиболее характерна для текстов аналитического характера, в которых большую роль играет авторская позиция.

Литература:

Паневина И.А. Эмоционально-экспрессивная лексика в газетнопублицистическом дискурсе : автореф. дис. … к.ф.н. / И. А. Паневина ;

ФГБОУ ВПО «Смоленский государственный университет». – Смоленск, 2011 – 24 с.

–  –  –

Экономические и социально-культурные изменения, происходящие в образовании на рубеже ХХ-ХХI веков, обусловили изменения характера обучения. В современных условиях большое значение приобретает высокий профессионализм специалиста, его компетентность и конкурентноспособность. Основу структуры компетентности учителя составляют многочисленные педагогические умения, многие из которых он должен приобрести в педагогическом вузе. В настоящее время будущий учитель должен получить представление о применении в обучении интенсивных и интерактивных методов и технологий. Следовательно, в его подготовке особое внимание необходимо уделить таким формам и методам обучения, которые бы позволили студенту активно включиться в самостоятельный поиск, получить возможность разработать новые образовательные технологии для дальнейшего их использования в практической деятельности.

В учебный план подготовки будущих учителей – словесников в Пензенском государственном университете включено немало дисциплин, готовящих будущих студентов-словесников к профессиональной деятельности. Особое место среди них занимает «Методика преподавания русского языка», которая дает возможность студентам познакомиться с формами, методами и приемами работы учителя.

За последнее время все чаще студенты осваивают игровые технологии.

В основном, это деловая игра, под которой понимают «педагогический прием моделирования различных управленческих и производственных ситуаций, имеющих целью обучение различных личностей и групп принятию решений»

[1, 70]. Известно, что деловая игра имитирует различные аспекты человеческой активности и социального взаимодействия, снимает противоречие между абстрактным характером учебного предмета и реальным характером профессиональной деятельности. Обычно на занятиях по методике преподавания русского языка моделируются педагогические ситуации, когда в роли учителя выступает кто-то из студентов, а в роли учащихся – студенческая группа.

На одно из занятий с использованием игровых технологий, подготовленное студенткой группы 10ИЖ1 Дарьей Арехиной, были приглашены ученики 6 «Б» класса МОУ СОШ 75/62 г. Пензы. На этот раз студенты наблюдали, как проходит занятие, и оценивали его.

Среди положительных моментов они отметили активность школьников и их заинтересованность. Так, Татьяне Зотовой понравилась работа команд «Эрудит» и «Руки, ноги – и вперёд!», задания, предложенные ребятам: из истории фразеологизмов, отгадай пропущенное в фразеологизме слово, узнай по картинке крылатую фразу. По ее мнению, «самым интересным был конкурс пантомимы, когда учащиеся с помощью мимики и знаков должны были показать фразеологизм». Андрей Ключник отметил, что подобные занятия «помогают извлечь для себя много важного и полезного, это можно использовать и в дальнейшей работе». Елена Казакова выразила общее мнение, что «это посещение студенческого занятия надолго останется в памяти учеников, так как они не только получили на память сладкие призы и веселые фотографии, но и сумели, поборов волнение, достойно соревноваться друг с другом».

Однако студенты отмечали, что подобные занятия требуют «не только усиленной подготовки» (Дарья Канакина), но и «трудны в плане проведения, так как учитель должен постоянно контролировать дисциплину» (Ирина Соколова). Павел Литвинов обратил внимание на то, «что часть школьников пассивно наблюдала процесс игры и что заданий для болельщиков могло бы быть больше».

В целом, все студенты положительно оценили занятие, отметив творческое отношение Дарьи Арехиной и ее помощников к его организации.

Игровые технологии используются и в преподавании специальных дисциплин. Одной из них является «Лингвистическое краеведение». Она расширяет и углубляет знания студентов по русскому языку, привлекает их внимание к языковым проблемам региона, способствует формированию культурологической и регионоведческой компетенции, помогает освоить инновационные формы и приемы работы с лингвистическим и экстралингвистическим материалом, ориентирует будущего учителя на организацию лингвокраеведческой работы в школе.

В преподавании дисциплины «Лингвистическое краеведение» мы используем методы, которые позволяют варьировать виды занятий:

дискуссии, пресс-конференции, интерактивные экскурсии по местам, связанным с пензенскими лингвистами, деловые и дидактические игры.

Начинаем мы знакомство с дисциплиной с интерактивной игры «Язык нашего города», которую можно отнести к разряду интеллектуальных, т.к.

она позволяет повысить мотивацию познавательной деятельности студентов и расширить их кругозор, вызвать интерес к изучаемой дисциплине.

Оценивая такую игру, студенты были единодушны, что она помогла узнать о нашем городе много нового и оценить его языковое пространство с точки зрения специалиста- филолога.

Известно, что суть метода деловой игры как метода обучения позволяет смоделировать профессиональную ситуацию,, учит будущих специалистов выполнять соответствующие профессиональные функции.

Деловая игра «Рекламное агентство», разработанная нами, позволяет иначе взглянуть на языковой облик нашего города.

Цель игры:

обучение приемам лингвистического анализа текстов, отражающих «языковой быт города», и создание эргонимов с учетом критериев оценки «оригинального» имени;

совершенствование профессиональной компетентности будущего учителя-словесника, знакомство с игровыми технологиями, которые могут быть использованы при разработке элективных курсов по лингвистическому краеведению;

формирование умения работать в малых группах, отработка внутрикомандного распределения ролей и эффективное ознакомление участников команд с деловыми качествами друг друга;

развитие творческих способностей участников игры.

Данная игра имеет следующие этапы:

Предварительный, в ходе которого формируются рекламные 1.

агентства, распределяются должностные обязанности, производится сбор и обработка местного языкового материала.

Представление рекламных агентств, их символики и названия.

2.

Презентация креативных названий, разработанных рекламными 3.

агентствами, и их продвижение на рекламном рынке региона.

Подведение итогов игры.

4.

Еще во время подготовки к игре вся группа делится на несколько рекламных агентств. В каждом из них должно быть 5 сотрудников: директор, который координирует работу, аналитик, который должен провести лингвистический анализ эргонимов - наименований коммерческих и государственных предприятий данного профиля, специалист по неймингу, который предлагает и обосновывает креативное название предприятия, менеджер и маркетолог, которые продвигают данное название и организуют рекламную компанию. Перед игрой каждый из участников получает перечень своих должностных обязанностей.

Преподаватель выполняет роль инструктора, который помогает проведению игры, но не вмешивается в деятельность студентов.

Отличительной чертой данной деловой игры являл дебрифинг, т.е.

рефлексия, в ходе которой студенты могли поделиться не только степенью удовлетворенности от игры, но и сообщить о своих удачах и личных достижениях. Оценивая занятие, студенты отмечали, что «интересно было попробовать себя в качестве представителей рекламного агентства. Эта творческая и креативная работа нас сплотила, позволила проявить себя. Мы научились работать в малых группах» (Евгения Еременко), «было весьма увлекательно почувствовать себя директором по неймингу и дизайнером одновременно» (Елена Домнина), «деловая игра "Рекламное агентство" показала, насколько творческие и талантливые студенты нашего факультета.

Здорово, что мы разрабатывали полный план рекламной компании - от функции аналитика до сочинения рекламных роликов на радио и ТВ»

(Марина Оськина), «участие в деловой игре помогло нам лучше познакомиться с собственным городом» (Мария Семаева).

Очень подробный отзыв сделала Светлана Федорова: «Деловая игра «Рекламное агентство» – самое уникальное занятие, во время подготовки к которому мы проявили весь свой креативный потенциал. И даже сделали для себя открытие – мы не только будущие учителя, но и вполне готовые рекламные агенты. Наши студенты проанализировали названия коммерческих учреждений нашего города, начиная от продуктовых магазинов и заканчивая свадебными салонами, сделали выводы о благозвучности и правильности выбора наименований и их уместности.

Создав свои агентства, мы «продвигали» на рынке рекламы прачечную «Енот» и свадебный салон «Свадебный переполох, аптеку «Здравия Желаем»

и студию создания имиджа «Краса Руси», магазин музыкальных инструментов «Мажор» и магазин чая «Необычайные истории». Все они составили картотеку потенциальных эргонимов нашего города. Надеемся, что ею воспользуются рекламные агентства, работающие на пензенском рынке. Мы выпустили рекламные буклеты, записали текст рекламы на радио, создали свой ролик на телевидении. В целом, занятие получилось очень полезным».

Таким образом, использование нетрадиционных образовательных технологий, разнообразных форм и методов организации учебного процесса помогает каждому студенту проявить интерес к конечному результату своего труда. Они положительно относятся к использованию нетрадиционных технологий на занятиях в вузе, отмечая, что интересно быть не только участником игры, но и ее разработчиком, Особого внимания заслуживают оценки и пожелания студентов, так как они помогают совершенствовать уже разработанные деловые игры и работать над новыми.

–  –  –

Заголовок – этоглавныйтезислюбого материала. Он выполняет номинативную, коммуникативную, рекламную функции. У заголовка доминирующей, а иногда единственной является информативная функция.

В словаре В. И. Даля о заглавии сказано, что это «выходной лист, первый листок книги или сочинения, где означено его название. Заголовком также называют название отдела, главы книги» [1, 557].

Первое, на что обращает внимание любой читатель – это заголовок.

Заголовок представляет собой короткое законченное предложение в виде строки в самом начале; это предложение обозначает тему, идею или предмет, о котором пойдет речь в произведении. Заголовок должен привлекать внимание и направлять на чтение. Часто заголовок содержит наиболее важную информацию о данных, которые следуют за ним. Заголовок, предваряя текст, несет в себе определенную информацию о содержании и об авторской оценке. Можно сказать, что он занимает стилистически сильную позицию.

Писатель Л. Жуховицкий считал, что одним из главных этапов создания произведения является выбор заглавия: «Надо определить главную задачу заглавия. На мой взгляд, она заключается вот в чем: заставить редактора заглянуть в рукопись, а критика или читателя – открыть обложку.

Начали читать – значит заглавие тем или иным способом, но сработало…» [3, 370].

Таким образом, заголовок – это текстовый знак, являющийся обязательной частью текста и имеющий в нем фиксированное место.

Нами проанализировано 600 заглавий современных детективов.Авторы использовали для заголовков следующие структурные номинации:

– слово: Б. Бабкин «Наемник», С. И. Бестужева-Лада «Рокировка», «Оксюморон», М. Серегин «Афромент», Е. Кукарин «Беженцы», «Дальнобойщики», «Дельфинарий», «Кристалл», «Скороварка» и др.;

– словосочетание: А. Костин «Канатные плясуны», «Шоу двойников», Д. Донцова «Гадюка в сиропе», «Гарпия с пропеллером», Т. Устинова «Гений пустого места», «Миф об идеальном мужчине», А. Маринина «Иллюзия греха», «Игра на чужом поле» и др.;

– предложение: Ф. Незнанский «…имеются человеческие жертвы», «Ищите женщину!», В. Пронин «Ненавижу Потапова!», «Отец и сын», «Смотрите, кто к нам приехал» и др.

Более подробно рассмотрим семантические особенности заголовка на примере названий современных детективов. С этой точки зренияможно выделить несколько групп[2, 131-133].

Субъективные используются, если в названии обозначается I.

человек (Б. Бабкин «Человек, подаривший ей собаку», И. Волкова «Человек, который ненавидел Маринину»). Лицо может характеризоваться по роду занятий (Ф. Незнанский «Прокурор по вызову», «Меткий стрелок», Т.

Устинова «Убийца поневоле», М. Серегин «Алкаш в газете»), по умственным и физическим способностям (Т. Полякова «Моя любимая стерва», Л.

Милевская «Моя свекровь – мымра», Д. Калинина «Неполная дурра»), по имени собственному (И. Мельникова «Дикая Лиза», Д. Донцова «Инстинкт Бабы-Яги», «Хеппи-энд для Дездемоны», Б. Акунин «Смерть Ахиллеса»).

Здесь заглавия определяются как квалитативно-субъектные и квантитативно-субъектные.

заглавия всегда неоднословные.

1.Квалитативно-субъектные Определительная часть в них может быть выражена прилагательным или несогласованного определения: В. Пронин «Ночной пожар», «Разговорный жанр» Ю. Шилова «Женские игры», «Королева отморозков», Ч. Абдулаев «Джентльменское соглашение», «Идеальная мишень».

2.Квантитативно-субъектные указывают на определенное или неопределенное количество обозначенных персон: Б. Бабкин «Два с половиной раза замужем», «Трижды до восхода солнца», Т. Степанова «Три богини судьбы», «29 отравленных принцев», Т. Устинова «Пять шагов по облакам», «Седьмое небо».

II. Обстоятельственные заглавия составляют достаточно большую группу, в пределах которой выделяются названия, определяемые как темпоральные и локативные.

1. Темпоральные заголовки обозначают те или иные временные отрезки: Б. Бабкин «Трижды до восхода солнца», А. Афанасьев «Между ночью и днем», Т. Степанова «Пир на закате солнца».

2. Локативные заголовки делятся на два разряда.

К первому относятся топографические, так как автор использует в заглавиях топонимы:

– названия городов (Д. Корецкий «Жаркое рождество в Дубае», «Русская зима в Вене», А. Константинов «Дело о пропавшей России», М.

Серегин «Фанера над Парижем»);

– названия стран (Ю. Шилова «Требуются девушки для работы в Японии»).

Второй разряд представлен локусными заголовками. К ним относятся обозначения того или иного топообъекта в природе (Д. Калинина «Вояж на кудыкину гору», А. Константинов «Дело о Черной Пустыне», «Дело о Тихом Хуторе».

III.Заголовки, в которых обозначены животные, рыбы и птицы:

Д. Калинина «Из мухи получился слон», «Селедка под норковой шубой», А. Константинов «Дело об императорском пингвине», Д.Донцова «Бассейн с крокодилами», Н. Перфилова «Капкан для глупой кошки».

IV.Заголовки, содержащие сказочные, мифологические и библейские мотивы (В. Платова «Купель дьявола», «Такси для ангела», Т. Степанова«Домоклов меч над звездным троном», «Молчание сфинкса», «Улыбка химеры», Д. Донцова «Золушка в шоколаде», «Концерт для Колобка с оркестром», «Фокус-покус от Василисы Ужасной», «Хобби гадкого утенка».

На основе проанализированных материалов мы можно сделать вывод, что семантика заглавий в детективном жанре очень разнообразна и красочна.

Рассмотренная классификация представлена основными разделами и в дальнейшем ее можно конкретизировать, дополнить другими номинациями.

Литература:

Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. В 4 т.

1.

Т. 1: А – 3. – М.: ТЕРРА, 1994.

Луннова М. Г. Структурно-семантические особенности названий 2.

лирических произведений современных пензенских поэтов// Язык современного провинциального города: лингвокультурологическое исследование (на материале г. Пензы): моногр. / Г. И. Канакина, И. Г. Родионова, Л. Б. Гурьянова, М. Г. Луннова; под ред. Г. И. Канакиной. – 2-е изд., перераб. и доп. – Пенза: Изд-во ПГУ, 2014. – С. 130-135.

Черняк М. А. Поэтика заглавия в массовой литературе // 3.

Массовая литература XX века: учеб.пособие. – 3-е изд. – М., 2009. – С. 369

–  –  –

В условиях постиндустриального общества роль информации постоянно возрастает. И значительная доля в информационном потоке принадлежит печатным изданиям: газетам, журналам и т.п. Любая статья в газете представляет собой авторский текст, который отражает авторскую позицию на то событие, о котором идет речь. Именно стилистическая окрашенность материалов позволяет понять истинные мысли и чувства, которые внес автор в свою статью. На ней мы и заостряем своё внимание в этой работе.

Во время поиска материала для своей работы мы отбирали статьи американских газет, в которых наиболее ярко прослеживается личное мнение автора по поводу России, ее внешней и внутренней политики, а также собственно действий ее лидера Владимира Путина.

Печатные и электронные средства массовой информации в Соединенных Штатах предлагают самый широкий в мире выбор новостей и развлекательных материалов. СМИ - всепроникающий элемент американского общества: по социологическим данным средний американский работник посвящает им около девяти часов в сутки.

Притом нужно осознавать, что США – одно из сильнейших государств мира по всем показателям, и именно их идеология, агрессивная внешняя политика в сочетании с либеральной внутренней оказывают большое влияние на значительную часть остального мира.

Как пишет Афанасьев В.Е в своем научном исследовании, работа СМИ в США ведется по нескольким направлениям:

- обеспечение объективной и оперативной информацией жителей развивающихся стран, например Африки и Азии;

- формирование общественного мнения в развитых странах Европы и остальных стран развитого мира в соответствии с позицией правительства США;

- влияние на правительства социалистических стран мира для изменения характера их руководства и переход на политику, ведущую к созданию “открытого общества” и соблюдения прав человека [1].

В последние несколько месяцев в связи с событиями вокруг и внутри Украины, средства массовой информации в Америки забыли прежнюю сдержанность и в большинстве своем перестали приводить объективные данные и уделять внимание нескольким точкам зрения. И характер их материалов по теме Российско-Украинского конфликта нельзя назвать положительным.

Стоит отметить, что американская публицистика обладает рядом специфических черт, таких как: разговорно-фамильярный характер обращений; употребление жаргонизмов, перифраз; жанровое разнообразие.

Теперь рассмотрим их подробнее на конкретных примерах.

Очень ярко все три вышеприведенных пункта отражены в статье скандально известной журналистки The New Republic Юлии Йоффе:

«Вчера Кремль «полностью окитаился», обрушившись на «святая святых для российской оппозиции» - на интернет»; «внезапно от независимых СМИ …остались рожки да ножки»; «в этом гротеске есть советские элементы, а есть «настолько дикие, безумные и криптофашистские, что я начинаю тосковать по прочному здравомыслию Брежнева», - пишет Йоффе. «Россия не располагает достаточными военными силами, даже чтобы захватить Украину. Иными словами, все не слишком завуалированные угрозы Москвы на деле оказываются бравадой.

Или простым блефом», - говорится в статье [3].

Экспрессивные фразеологизмы (“святая святых”, ”не мытьем, так катаньем”, “рожки да ножки”), а также отдельные слова “обрушиться”, “рассадник абсурдного”, “дикие, безумные, криптофашистские”, бравада”, “блеф” и даже просторечные сочетания “кружок кагэбешников” [3] окрашивают стиль статьи в крайне эмоциональные, темные тона.

Издания, редакции которых расположены на западном побережье США, вероятно, ощущают еще большую свободу и безнаказанность ввиду еще большей удаленности от предмета своих выпадов - от России, поэтому статья Маши Гессен в Los Angeles Times вся состоит из стилистически окрашенной лексики от первого до последнего предложения.

«Недавно Ангела Меркель якобы сказала Обаме, что Путин потерял связь с реальностью, а экс-госсекретарь Клинтон сравнила российского президента с Гитлером. Многие аналитики сочли, что пресс-конференция в минувший вторник - и впрямь доказательство безумия»; «Путин…совсем как задира, которого застукали в чужой куртке, а он пытается отпираться» [2].

Сквозь плотную, постоянно пополняемую новыми примерами баррикаду откровенно отрицательных и даже агрессивных слов в адрес Российской внешней политики, очень сложно рассмотреть что-то другое.

Так, за последний месяц мне встретилась всего пара сдержанных и, в данных условиях даже можно сказать, благоприятно настроенных материалов.

Первый, опубликованный в малоизвестном издании American Objecti e, которое, однако, внушает доверие, вынося объективность в свое название.

«Россия давно относится к украинцам и украинскому языку снисходительно. «Младшего брата» любят за жизнелюбие, веселость, самоиронию. Но он остается младшим в семье, а значит, должен слушаться старшего, учиться у него, стараться на него походить. И вот в последние месяцы русские увидели, что украинцы совсем не такие. Украинцы сумели сказать правительству воров «Банду геть!», а мы - не сумели. Конечно, нам завидно» [6], - пишет журналист.

Наиболее сдержанная и взвешенная статья, хоть и имеющая в себе критическую лексику вроде “дешевая уловка”, “срежессированный Россией путч”, “риск быть раздавленными сомнительными российскими аргументами и танками" [6]. Однако 80% статьи написаны в спокойном тоне, без возгласов и громких обвинений, что выгодно отличает ее на фоне общей массы. Очевидно, Wall Street Journal посчитал необходимым сохранять холодность и здравомыслие, поэтому мнение этого издания, выраженное в статье Томаса де Валла, само по себе располагает к цивилизованному диалогу и своим примером как бы предлагает воинствующим сторонам (от политики и от журналистики) сесть за стол переговоров и урегулировать конфликт. Это подтверждают слова “дискуссия”, “выслушать тех и других”, “переговорный процесс”, “референдум”, “обсуждение” [5].

Такая позиция нам видится наиболее предпочтительной в условиях информационной войны и максимально накаленной ситуации между ведущими странами мира.

Особое мнение редакции Wall Street Journal также прослеживается и в других материалах на его страницах. И, несмотря на откровенно отрицательную лексику вроде «Украину сковывали «рудименты жесткой и долгосрочной российской политики колонизации» [4], публицист Милан А.

Рачич настаивает, что обвинять только Россию не следует. «Многие из нас профукали мечты поколений, доброжелательное отношение наших соотечественников и добрые намерения друзей и соседей. Мы одни виноваты. Пусть печальный пример Украины отрезвит нас», - так завершается его статья. [4] Однако всё же стоит отметить, что такие выражения, как “параноидальный”, “неадекватный”, “не подлежащий анализу и предсказаниям”, “имперский”- кочуют из статьи в статью в американских СМИ уже несколько месяцев независимо от издания.

Подводя итог, напомним, что мы рассматривали стилистически окрашенные тексты американских изданий, связанные с РоссийскоУкраинским конфликтом. Можно сказать, что процент отрицательных и агрессивных обвинений в публикациях западных журналистов возрос и сами они стали более точными и конкретными, ударяя по одним и тем же зонам и очевидно насаждая определенное мнение у американской общественности.

Стилистическая окраска публицистических текстов отличается друг от друга и зависит от особенностей культуры страны, в которой они выпускаются, и особенностей её языка. Проанализировав весь материал по данной теме, мы можем сделать вывод, что стилистически окрашенных слов в статьях американских печатных изданий о России стало значительно больше в последние месяцы в связи с Украинской проблемой. Таковы реалии информационной войны.

Литература:

1. Афанасьев В.Е. Американская газета «Сhristian science monitor» в информационной супермагистрали» в 1996 году // Вестник МГУ серия 10 журналистика. - 1997. - №6. - стр.72

2. Гессен М. Владимир Путин - сумасшедший? Едва ли. [Электронный ресурс] URL: http://www.inopressa.ru/article/11Mar2014/latimes/ukr_putin.html

3. Йоффе Ю. Пока Запад смотрит на Крым, Путин проводит "генеральную уборку" в Москве. [Электронный ресурс] URL:

http://www.inopressa.ru/article/14Mar2014/tnr/cleans.html

4. Милан А. Рачич Уроки демократии для соседей Украины: Путин и Россия, безусловно, неправы, но много проблем Киев создал себе сам.

ресурс] [Электронный URL:

http://www.inopressa.ru/article/14Mar2014/wsj/democracy.html

5. Томас де Валл Шотландское решение для Крыма. [Код доступа] URL: http://www.inopressa.ru/article/12Mar2014/wsj/crimea.html

6. Шишкин М. Рухнет ли в свою очередь путинский режим?

ресурс] [Электронный URL:

http://www.inopressa.ru/article/14Mar2014/amobjective/shishkin.html Морфологические особенности поэтических компонентов в тексте романа И. Л. Муравьёвой «Барышня»

–  –  –

Язык писателей по своей природе и функциям может служить предметом многоаспектного исследования. Языковая организация текстов заслуживает не меньшего внимания, чем идейно-образная, поскольку для автора «форма» произведений так же значима, как и содержание.

Особенностью романа И. Л. Муравьёвой «Барышня» (2010 г.) является включение в прозаический текст ритмических компонентов, создающих новый план повествования – поэтический.

В ритмических конструкциях романа «Барышня» имена существительные (32, 8%) являются самой употребляемой частью речи.

Наиболее часто используются конкретные существительные (их более 200):

дверь, человек, сорочка, мать, ваза, тумбочка, кошки, птицы, загадка, шутки, бинты, няня, ушастый и др. Обычно они функционируют в рамках одной ритмической конструкции, подчёркивая вещность земного мира, например: «На окно с такой силой надавливало зимнее солнце, что в комнате стало светло, как в раю, и ваза на тумбочке переливалась», «Зимою случилось событие: судьба подарила ей дом с привидениями, где каждую неделю её поджидали десять, а то и двенадцать юношей, высоких и низких, в очках и лохматых, весёлых и тихих, блондинов, брюнетов, – все в серых гимназических формах, перетянутых ремнями с большими серебряными пряжками» и т.д. В рамках одной конструкции могут встречаться существительные разных лексико-семантических групп, и тогда конкретные имена существительные «уступают» в своей значимости существительным другой группы, отходят на задний план, следуя авторской логике, например: «… доверчивость матери сразу исчезнет, и будет тоска, будет снова тревога…»; «Тогда Таня начала с ненавистью думать об этом ушастом и вежливом Коле в его накрахмаленной белой сорочке, вспомнила, как они ловили стрекоз на болоте и он всё время промахивался, нелепо хлопал сачком мимо прозрачной стрекозы, которая со своим помертвевшим от страха лицом сперва повисала над их головами, не веря свободе и празднику жизни, а после взмывала наверх с дикой силой…».

Среди конкретных существительных можно выделить несколько семантических групп: группа с семой «человек» (человек, девочка, мать, жена, папа, дети, дочки, блондины, брюнеты, младенец, няня, чужой и др.), группа с семой «часть человека» (затылок, живот, тело, лицо, глаза, уши, щёки, душа и др.), группа с семой «животные и растения» (кошки, птицы, птенчик, деревья, плоды, мухи, вишня, лягушки, растения и др.), группа с семой «вещь» (дверь, комната, ваза, тумбочка, ванны, печка, шкаф, корабль, окна и др.).

Таким образом, конкретные существительные образуют особый предметный пласт повествования, который противопоставлен повествованию абстрактному, выраженному в тексте с помощью отвлечённых существительных, которые в ритмических компонентах занимают второе место по употреблению. Это такие слова, как жизнь, вера, тоска, известность, бормотанье, восторг, смерть, шум, время, пространство и др.

В тексте они чаще всего называют главные категории человеческого бытия (жизнь, смерть, вера), зрительные (блеск, темнота, чернота, сиянье) и слуховые ощущения (бормотанье, шум, жужжанье, тишина), а также чувства человека (восторг, тоска, радость, злоба, обида, счастье).

Употребление отвлечённых существительных в ритмических конструкциях непосредственно связано с семантикой самой конструкции, способствует её философскому (иногда религиозному) звучанию, например: «Высокие душою люди часто осознают, что жизни бояться не стоит. Грешно. И это, я думаю, есть вера в Бога». Зачастую ритмические конструкции, совмещая семантику отвлечённости и конкретности, обладают внутренним противопоставлением тленности, вещности мирского и духовности, абстрактности иного мира, например: «… поскольку – не будь их на этом катке – никто и не вспомнил бы даже о смерти»; «… чтоб только продлить замирание ночи, блаженство тепла, темноту, шум мягко горящих поленьев из печки…» и др.

Вещественных и собирательных существительных в тексте сравнительно немного. Однако и они в ритмических конструкциях представляют собой яркие образы, обычно зримые, например: «… её очень сильно разрезанный лоб, и всё было густо испачкано кровью…», «… и шли по аллеям, белея бинтами на фоне цветущей и радостной зелени» и т.д.

Таким образом, наиболее значимыми для понимания и толкования семантики ритмических конструкций являются конкретные и отвлечённые имена существительные, которые «делят» план повествования на вещный (реальный) и абстрактный (ирреальный).

Глагол – часть речи, обозначающая процессуальный признак и выражающая это значение в грамматических категориях вида, залога, времени, числа, лица, наклонения и рода. Из всех частей речи глагол выделяется лингвистами как самая сложная и самая ёмкая; к тому же он аккумулирует огромную потенциальную силу экспрессии, так как обладает широкими возможностями описания жизни в её развитии, движении. В ритмических компонентах романа «Барышня» глагол (24,4%) выступает как одна из ведущих частей речи. В первую очередь он выполняет одну из своих основных функций – передаёт движение, динамику, например: «Пахнёт снежной пылью, и дверь затворится. И нет человека, растаял»; «Я теперь понимаю, как это просто. Сегодня живёшь, ходишь, дышишь, а завтра…»

и т.д. Часто, чтобы акцентировать внимание на лексической стороне глагола, автор прибегает к повторам в рамках ритмической конструкции, например:

«… и всё, что случилось, случилось внезапно, но так, как положено, даже не стыдно», «… и греться на солнце, как греются кошки, как греются птицы и все, кто не умер…» и т.д. При рассмотрении видо-временной особенности глаголов в ритмических компонентах, можно отметить, что глаголы прошедшего времени преобладают в повествовании, а глаголы будущего времени употребляются редко. Это определяет другую функцию глаголов в тексте: обозначение художественного времени повествования.

Образным, живописным текст делают имена прилагательные (12%).

Несмотря на их небольшое количество в ритмических компонентах, они выполняют разнообразные функции. Здесь можно выделить группу «цветовых» прилагательных: белый, прозрачный, чёрный, синий, голубой, красный, кровавый, розовый, зелёный, жёлтый. Такие прилагательные создают очень яркие, запоминающиеся образы: «… нежный, немного кровавый огонь из кабинета покойного князя Хилкова … пел что-то свое, пел кровавый огонь, и пела метель, и стонала от боли, и всё это было пока еще – жизнь, пока еще – чай со сливовым вареньем…».

Прилагательные типа ушастый, неопрятный, жёваный, мокрый, прыщавый, лохматый, ровный входят в группу со значением «внешний вид»: «… Таня, которую отец крепко держал за плечо, увидела, как с громким стуком на ящик упала вся чёрная – в таком неопрятном и жёваном платье, как будто она в нём спала целый месяц, – лохматая старая дама…».

Внутреннее состояние отражают прилагательные с положительной (счастливый, весёлый, радостный) и отрицательной семантикой (обречённый, страдальческий, испуганный, несчастный).

Оказавшись рядом с такими прилагательными в рамках одной конструкции, прилагательные других групп приобретают и усиливают значение «внутреннего состояния»:

«На тёмном холсте изображался Пушкин со взглядом страдальческим и обречённым, которым он видел, как всё это будет: и снег, пропитавшийся красною кровью, и тяжёлое дыхание секундантов …, и бешеные глаза лошади, рванувшейся в сторону, когда его стали усаживать в сани и шубу, намокшую кровью, набросили на ноги…», «Два дня она провела с мамой и Диной и плакала так много, что сейчас, в этот почти жаркий апрельский день, который еще на рассвете высвободил из влажной и свежей земли столько трав и столько смущённых счастливых растений, что сразу же вдруг завершилась весна и тут же настало роскошное лето…».

Такая часть речи, как местоимение (16%) в ритмических конструкциях выполняет свою непосредственную функцию – указывает на предмет, не называя его.

Наиболее частотными в употреблении являются личные местоимения, причем превалирует употребление личных местоимений третьего лица, что обусловлено особенностями повествования в романе:

«Как только она появлялась в дверях, они опускали глаза на секунду.

Поскольку она ослепляла собою», «… если вдруг кто-то решится и примется думать, то быстро дойдет до слепящего света в том случае, если он верует в Бога, и столь же ужасно и быстро наткнётся на чёрную тьму с черепами и смрадом в том случае, если он мелкий безбожник».

Широко употребление также указательных местоимений и местоименных наречий, которые зачастую уточняются существительным: «И там, за границей, лечить эту дочку…», «там, на свету, возвышаются реки…».

Определительное местоимение всё имеет обобщающее значение, приобретая в контексте романа философское звучание: «… и греться на солнце, как греются кошки, как греются птицы и все, кто не умер», «И умер, как все мы умрём, Марко Поло. Однако загадка осталась загадкой», «… зелёная, сильная кровь всех деревьев, всех сладких, гниющих, незрелых плодов, всей мокрой листвы, всей земли, всего лета».

На остальные части речи приходится 12%.

В основном это наречия со значением времени (сегодня, сейчас, утром, попозже, нынче, ночью и др.):

«Я теперь понимаю, как это просто. Сегодня живёшь, ходишь, дышишь, а завтра…», а также слова категории состояния (можно, нельзя, нужно, стыдно).

Таким образом, главную роль в поэтических компонентах играют имена существительные и глаголы. Они не только являются традиционно выразителями семантики, выполняют экспрессивную функцию, но и выводят произведение на новый уровень, разделяя повествование на несколько пластов.

Произведения И. Л. Муравьёвой – необычное явление в современной литературе. В романе «Барышня» поэзия и проза, переплетаясь воедино, дают новое звучание произведению. Несмотря на то, что традиционно поэтической грамматике в лингвистических исследованиях практически всегда отводились «вторые роли», изучение поэтических компонентов на грамматическом уровне позволяет более глубоко проникнуть в идейное звучание, понять замысел автора.

Литература:

1. Муравьёва И. Л. Барышня. М.: Эксмо, 2010. 352 с.

–  –  –

Исследование, известное с древности как вид познавательной деятельности, выделялось как элемент процесса обучения со времён Сократа и его бесед-исследований. Однако организация целенаправленного обучения, при котором ученик ставился в положение первого исследователя определенной проблемы и должен был самостоятельно найти решение и сделать выводы, появилась в педагогике в конце XIX века (А.Я. Герд, М.М.

Стасюлевич, Р.Э. Армстронг).

В российской педагогике термин «исследовательский метод» был предложен Б.Е. Райковым в 1924 году применительно к предметам естественнонаучного цикла. Под ним он понимал «…метод умозаключения от конкретных фактов, самостоятельно наблюдаемых учащимися или воспроизводимых ими на опыте» [3, 399].

Сейчас исследование идёт в школу двумя путями: во-первых, исследование как метод суждения на основе конкретных наблюдаемых фактов или фактов, воспроизводимых обучающимися на опыте; во-вторых, исследование как путь открытия нового, продуцирования знаний. Понятно, что первый путь вполне отвечает условиям урочной системы, а второй путь – это путь научных обществ учащихся.

На первый взгляд, это кажется естественным: особенности урока как формы обучения исключают основную ценность исследования – новизну научного знания. Исследование – это всегда шаг в неизвестное. Здесь нельзя найти ответы на вопросы в справочнике, словаре или Интернете. Быть пионером, первооткрывателем, понять то, что до тебя никто не понял, узнать то, что еще никто не узнал – вот что привлекает в научно-исследовательской деятельности. Наша задача – дать возможность ребёнку обрести этот бесценный опыт.

В современном мире дети живут и развиваются в агрессивной информационной среде. Информация давит на них, не дожидаясь, когда к ней проявят устойчивый интерес. Чем активнее информационное поле, тем меньше у ребёнка возможности проявить любознательность самостоятельно.

На этом фоне наблюдается интересный парадокс: мир идет по пути усложнения технологий обработки и предоставления информации (мультимедийная информация, интерактивная форма), а ребёнок скорее проявляет живой интерес к простым вещам (увеличительное стекло, например, или как у И.А. Гончарова: «поймает стрекозу, оторвёт ей крылья и смотрит, что из неё будет…» [1, 107]), потому что здесь есть место новизне ощущений, перспективе деятельности. В этой области, по моему мнению, следует искать объект и предмет исследования. Конечно, проще в физике и химии, так как в этих областях науки высока степень визуализации информации в реальности, не требуются хитрости электроники, но необходимы серьёзные материальные вложения в препараты и аппаратуру.

Плюс филологии в том, что исследование не предполагает аппаратных затрат.

Однако у лингвистов, филологов другие сложности: понимание даже «простых вещей» в языке и речи требует умения абстрагировать, не только анализировать, но и синтезировать пошагово при работе с образностью.

Учитель должен оставаться реалистом в отношении возможностей учащихся.

Принцип доступности распространяется и на организацию исследовательский работы. И всё же у научного исследования в школе всегда остаются перспективы.

Уже в педагогических концепциях 70-80 годов ставилось под сомнение, что учебно-исследовательская деятельность школьников есть всегда исследование уже познанного. Отмечалось, что в школе возможны и открытия неизвестных науке фактов, например, в области литературного краеведения (Н.И. Кудряшев) [2, 33-37].

В наше время не наука приходит в школу, а государственный стандарт, который представляется довольно противоречивым в отношении исследовательского метода. В стандарте второго поколения инициативность, способность творчески мыслить и находить нестандартные решения – это важнейшие качества, обеспечивающие становления современной личности, поэтому одним из основных направлений образовательного процесса провозглашается развитие способности учащихся к исследовательской деятельности. Однако при этом результаты исследовательской деятельности обучающихся не актуальны в рамках предметной итоговой аттестации обучающихся (использование творческих, научных работ в качестве экзаменационных).

Решает это противоречие учитель, поставленный в сложные условия.

Во-первых, существует объективная необходимость массу времени тратить на подготовку к ЕГЭ; во-вторых, утверждение о том, что исследовательский метод позволяет решать задачу подготовки к написанию части С ЕГЭ, конечно, верно, но бесперспективно в условиях класса (мало эффективно); втретьих, организация исследовательской деятельности требует от учителя больших временных затрат (необходимо выстроить учебное исследование как систему задач и проработать средства (предписания, приемы) решения этих задач); в-четвёртых, современная школа оставляет учителю мало времени для самостоятельного научного поиска. В то же время именно в живой научной деятельности учителя нам видится необходимое условие полноценного использования исследовательского метода в школе.

История российской педагогики знает немало примеров, когда учитель реализовывался как учёный, не прерывая общения с обучающимися. Таков, например, К.Э. Циолковский, основоположник теоретической космонавтики и учитель математики и физики, состоявший в Российском обществе любителей мироведения.

И сегодня учитель – это камертон, по которому настраивается класс, каждый ученик. Чтобы по-настоящему удивились дети, нужно, чтобы сначала удивился учитель. Удивление порождает интерес, а интерес заставляет действовать. Учитель, погружённый в научные изыскания, не только имеет право подключать к ним учеников, но и обязан это делать. Так прививается культура научного мышления. Рассказывая об объекте и предмете исследования, выдвинутой гипотезе, целях и задачах, путях решения задач, предлагая принять участие в практической части исследования, педагог приглашает детей в увлекательное путешествие, делает их спутниками, соавторами.

В качестве возможного рассмотрим следующий пример. В русской литературе есть немало стихотворений неизвестных авторов или стихотворений, приписываемых тому или иному поэту. Опыт установления авторства ценен как в социальном плане, так и в морально-нравственном, а если учесть, что речь идёт о работе с текстом на всех его уровнях, то и в познавательном плане переоценить его трудно.

Исследователь истории литературы И.Т. Трофимов, занимавшийся в 80-х годах изучением материалов московских архивов, обнаружил неизвестное стихотворение поэта-декабриста («К пчеле, прилетевшей к решётке окна моего каземата весною 1826 года"). И.Т. Трофимов выдвинул гипотезу о принадлежности текста перу А.И.Одоевского и попытался доказать это, опираясь на историко-биографические данные [4]. Следуя гипотезе И.Т. Трофимова, нами был исследован текст стихотворения «К пчеле…» на предмет возможной принадлежности к циклу «тюремных»

стихотворений А.И.Одоевского. Исследование было выполнено на основе теории лингвистического анализа лирического текста Н.М. Шанского и материалов работы П.А. Гагаева «Речь как индивидуально-авторский феномен» в части характеристики мировоззрения поэта, философии творчества Одоевского.

Мужество и благородство корнета А.И. Одоевского восхищает детей.

Учащихся не оставляет равнодушными трагическая судьба поэта, заключённого в каземат Петропавловской крепости в ожидании смертной казни. Его душевная драма, духовное борение, предсмертные раздумья – всё в стихах цикла. Информация о том, что к циклу может относиться еще одно стихотворение, способна действительно заинтересовать учащихся, мотивировать их к активной научной деятельности. Здесь задачу облегчает то, что детям свойственно стремление к справедливости, установлению истины, к сожалению, больше, чем взрослым. Теперь время рассказать учащимся, что учитель уже начал исследование, озвучить инструментарий и технологию, поделиться текущими результатами, но главное, разумеется, попросить о помощи. Поскольку лингвистический анализ осуществляется на всех уровнях языка, то и привлекать можно детей различных возрастных групп. На уровне лексики сходство текстов проявляется в активном использовании антонимов и синонимов. На уровне морфологии обращают на себя внимание местоимения первого лица и притяжательные местоимения (мой, наш), воплощающие мощное личностное начало в текстах. На уровне синтаксиса необходимо отработать активное употребление именных словосочетаний с согласованием («мой глас», «небесных сил» и т.п.). Работа знакомит учащихся с особенностями применения метода математической статистики. На уровне пунктуации интересные результаты дают методы наблюдения и сравнения. Конечно, полученные учащимися результаты, необходимо проверить, но они уже получат право быть упомянутыми в научной публикации материалов исследования.

Подведём итог. Такой подход не девальвирует в глазах учащихся исследовательскую работу: обеспечивает новизну (продуцирование знаний), актуальность (помощь учителю). Он помогает детям участвовать в серьёзном ответственном деле, даёт повод уважать себя, обеспечивает положительный чувственный опыт и, на наш взгляд, объективно оптимален в условиях урока русского языка.

Литература:

1. Гончаров И.А. Обломов. Избранные сочинения. – М.:

Художественная литература, 1990. – С.107.

2. Леонтович А.В. К проблеме исследований в науке и в образовании// Развитие исследовательской деятельности учащихся: Методический сборник.

– М.: Народное образование, 2001. – С.33-37.

3. Педагогический энциклопедический словарь / Гл. ред. Б. М. Бим-Бад;

Редкол.: М. М. Безруких, В. А. Болотов, Л. С. Глебова и др.. — М.: Большая Российская энциклопедия, 2003. — С. 399. — 528 с.

4. Поиски и находки в московских архивах// Трофимов И.Т. – М., 1987.

– 206 с.

–  –  –

По данным современной иллюстрированной энциклопедии под редакцией А. П. Горкина, в русском языке более 120 частиц, из них наиболее активно используются отрицательные (не, ни, нет), вопросительные (ли, неужели, разве) и указательные (вон, вот, это) [3, 441]. В связи с этим важно отметить употребление отрицательных и вопросительных частиц, точнее, их единство в предложении – парную частицу «не…ли».

Частицы «не» и «ли» одни из самых употребляемых слов в русском языке. «Частотный словарь русского языка» под редакцией Л. Н. Засориной содержит списки лемм с указанием частоты их встречаемости в текстах. По данным этого словаря можно сделать вывод о том, какие слова более употребительны в языке, а какие менее частотны. Отметим, что в названном словаре парная частица «не…ли» не представлена, фиксируются лишь отдельные её компоненты – «не» и «ли». Однако мы считаем, что частицы «не» и «ли» в высказываниях и предложениях объединяются в одну частицу, вносящую новые эмоционально-экспрессивные значения. Нам показалось интересным выявить частоту использования в текстах компонентов парной частицы.

Частица «не» занимает 3 место в частотном списке лемм (употребляется 19228 раз). Чаще всего это слово используется в драматургических (7060 раз) и художественных текстах (4988). Впрочем, это относится и к вопросительной частице «ли», частота употребления которой немного меньше – 1160 раз, из которых 379 раз в драматургических и 332 раза в художественных текстах. И это не случайно, ведь основная сфера использования частиц – устно-разговорная речь и художественная литература. Использование в речи частиц придает высказываниям большую выразительность, эмоциональность.

Интересно отметить употребление частицы «не…ли» в этимологических словарях русского языка, из которых мы узнаем, как образовалось слово, каков его морфемный состав, с какими другими словами русского и иных языков оно связано и многое другое. По происхождению частицы «не» и «ли» – общеславянские слова. М. Н. Шанский, Т. А. Боброва рассматривают эти частицы в разных словарных статьях.

Частица «не», по их мнению, того же корня, что лит. ne, др.-инд. na, греч. ne с исходным значением «нет» [13, 167]; «ли» того же происхождения, что частица ле, суф. лl прош время глаг (типа писал) [Там же, 199]. С авторами этого словаря в вопросе происхождения частиц соглашаются и другие исследователи, однако они отмечают и иные важные особенности этих слов.

Так, например, М. Фасмер утверждает, что «не» может быть не только отрицательной частицей со значением «нет», но а также «не» в русском народном творчестве выступает в значении «как», при этом он сравнивает лит. ne, negi, negu – то же, др.-инд. nа – «как, словно», также лит. nei – «словно, как бы». Вместе с этим Фасмер отмечает, что в некоторых древнерусских сложениях типа поне, понеже, поневаже «не» выступает в значении «потому что» и восходит к относительному местоим. и.-е.-*iоs. [10, 53].

П. Я. Черных, в отличие от других исследователей, определяя частеречную принадлежность «ли» в «Историко-этимологическом словаре русского языка», говорит о том, что «ли» может выступать не только как отрицательная частица, но и как союз, который употребляется в значении разделительном и условно-уступительном. Частицу ли авторы словаря рассматривают как следствие расщепления *libo (li-bo), вызванного влиянием таких слов, как о.-с. *ibo, *bo. [12, 479].

Рассмотрим толкование частицы «не…ли» в одном из крупнейших словарей русского языка XIX века – «Толковом словаре живого великорусского языка» В. И. Даля. Вышеназванную частицу он не выделяет, более того частицу «не» он называет наречием, а «ли» – союзом. Это, безусловно, оправдано тем, что частиц в его классификации быть не может, так как в то время этот класс в грамматических классификациях не был представлен. В. И. Даль определяет «не» как наречие со значением отрицания в следующих примерах: «Хочешь? – Не», «Шить не шьёт, а только иглой тычет»; «Не в том углу сидишь, не в том песни поёшь»; «Кум не кум (ли), а в горох не лезь» [2, 502]. Кроме того, при описании союза «ли», обозначающего, по мнению В. И. Даля, вопрос или выбор, он приводит примеры, содержащие частицу «не…ли»: «Не хочешь ли пить?», «Я ли, не я ли» [там же, 380], однако В. И. Даль не обращает внимания на эту особенность.

В большинстве словарей «не…ли» описывается в контексте одиночных отрицательной «не» и вопросительной «ли» частиц. Кроме того, «не» в самостоятельных употреблениях выступает не только как отрицательная частица, но и как отделяемая при сочетании с предлогом часть местоимений и как приставка, придающая слову новые эмоциональные оттенки значения.

«Ли» в большинстве словарей рассматривается как вопросительная частица и как союз, присоединяющий к главному предложению придаточное изъяснительное, косвенный вопрос: «Спросил, учится ли он. Не знаю, придут ли». Подтверждение этому мы находим в «Толковом словаре русского языка» С. И. Ожегова и Н. Ю. Шведовой [6, 302], «Большом толковом словаре русского языка» под редакцией Д. Н. Ушакова [9, 406].

Несмотря на такое толкование частицы «не…ли», всё же невозможно отрицать способность вышеназванной частицы образовывать пару без главенства одного из компонентов. Проиллюстрировать это явление можно текстами художественной литературы: «Батюшки мои! не соврал ли я, не смеются ли надо мною», – казалось, говорил этот уторопленный взгляд (И. Тургенев); «А не знаете ли вы какого-нибудь вашего приятеля, – сказал Плюшкин, складывая письмо, – которому бы понадобились беглые души?»

(Н. Гоголь) Необходимо отметить, что авторы представленных словарей поразному квалифицируют сочетание «не…ли». С. И. Ожегов и Н. Ю. Шведова определяют его как союз, который: 1) присоединяет к главному предложению придаточное изъяснительное или косвенный вопрос. Думаю, не пора ли отдохнуть. Спроси, не хочет ли он чаю; 2) оформляет неуверенный вопрос. Гремит, не гроза ли? Не письмо ли он принес?; 3) оформляет уверенный вопрос, выражающий положительную или отрицательную оценку. Спас человека, не герой ли? Бросил детей, ну не негодяй ли? [6, 302]. С этим соглашаются составители «Большого грамматического словаря», которые считают «ли» вопросительной частицей в вопросительных предложениях типа: «Придёшь ли ты?», и союзом, присоединяющим косвенный вопрос: «Посмотри, не пошёл ли дождь?» [1, 506]. Д. Н. Ушаков, напротив, считает, что сочетание вопросительной частицы «ли» со словом «не» в прямом и косвенном вопросе может выступать только частицей, например: Не стыдно ли тебе так долго меня мучить; Иван Петрович подскакал к нему, осведомляясь, не ушибся ли он [9, 513].

В большинстве современных словарей определяются следующие значения, которые появляются в высказываниях и предложениях с частицей «не…ли»:

Предположительности чего-либо: [Чацкий:] Где? укажите нам, 1.

отечества отцы, которых мы должны принять за образцы? Не эти ли, грабительством богаты? Гриб. Горе от ума. – Вы не в первый ли раз по железной дороге? – спросил я. – В первый, голубчик. Мам.-Сиб.

Особой формы обращения, вопроса с оттенком 2.

предупредительности или нерешительности предложения: Не желаете ли стакан чаю? Не ошиблись ли вы?

Употребляется в вопросительных сочетаниях для выражения 3.

сомнения, неуверенности, удивления и т.п.: «Старый кот бродит по комнатам, и ухо у него нервно вздрагивает, – он слушает, не стучат ли в кухне ножи»[7, 690].

В вопросительных предложениях с частицей «ли» служит для 4.

выражения предположительности или вежливого предположения чего-либо:

[София] Скажите, что у вас с рукой? Не нужен ли покой? Грибоедов, Горе от ума. – Чем заслужил такую я любовь? – думал он.– Не сон ли это?

Тургенев, Накануне [8, 419] Употребляется в прямом вопросе для усиления вопросительного 5.

характера предложения. – Не принесешь ли ты мне чего-нибудь поесть в тарелке? – спросил я. И. Гончаров, Фрегат «Паллада» [Там же, 419] Употребляется в вопросительных предложениях для выражения 6.

осторожной просьбы. Не принесёшь ли ты газеты? Спросил, не собирается ли он приехать завтра? [4, 380] Далее обратимся к «Объяснительному словарю русского языка». Его составители считают «не…ли» частицей, которая употребляется для выражения предположительности или вежливого предложения чего-либо, вместе с этим они отмечают возможность названной частицы образовывать новые частицы с синонимичными значениями, например: частицы «не правда ли» и «не так ли», образованные от отрицательной частицы «не», существительного «правда» / наречия «так» и вопросительной частицы «ли», употребляются в обращённом к собеседнику вопросе и выражают приглашение согласиться со сказанным (Прекрасная погода, не правда ли?

Мы с вами об этом уже говорили, не так ли?) [5, 223].

Как показало проведённое исследование, мнения составителей словарей о частеречной принадлежности названной частицы расходятся.

Но, несмотря на это, мы можем сделать вывод, что большинство словарей относят анализируемое слово к частице, придающей высказыванию и предложению набор самых разнообразных и ярких значений:

предположение, сомнение, удивление, неуверенность и др.

Литература:

Большой грамматический словарь / авт.–сост. Л. З. Бояринова, 1.

Е. Н. Тихонова, М. Н. Трубачева; под ред. А. Н. Тихонова: в 2Т. – Т1. – М.:

Флинта: Наука, 2006 – 656 с.

Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 2.

т. Т. 2: И–О.: ТЕРРА, 1994. – 800 с.

Литература и язык. Современная иллюстрированная 3.

энциклопедия / Под ред. Горкина А. П. – М.: Росмэн-Пресс, 2006. – 560 с.

Лопатин В. В., Лопатина Л. Е. Иллюстрированный толковый 4.

словарь современного русского языка/ В.В.Лопатин, Л.Е.Лопатина. – М.:

Эксмо, 2007. – 928 с.: ил.

Объяснительный словарь русского языка: Структурные слова:

5.

предлоги, союзы, частицы, междометия, вводные слова, местоимения, числительные, связочные глаголы: Ок. 1200 единиц / Гос. ин-т рус. яз. им.

А. С. Пушкина; В. В. Морковкин, Н. М. Луцкая, Г. Ф. Богачёва и др.; По ред.

В. В. Морковкина. – 2-е изд., испр. – М.: ООО «Издательство Астрель» :

ООО «Издательство АСТ», 2003. –421 с.

Ожегов С. И. и Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского 6.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 9 |



Похожие работы:

«Вестник ПСТГУ Кислова Екатерина Игоревна, III: Филология канд. филол. наук, МГУ им. М. В. Ломносова 2015. Вып. 1 (41). С. 53–70 e.kislova@gmail.com НЕМЕЦКИЙ ЯЗЫК В РУССКИХ СЕМИНАРИЯХ XVIII ВЕКА: ИЗ ИСТОРИИ КУЛЬТУРНЫХ КОНТАКТОВ Е. И. КИСЛОВА В статье на материале сохранившихся документов и опубликованных источников ра...»

«Ученые записки Таврического национального университета им. В. И. Вернадского Серия "Исторические науки". Том 24 (63), № 2 : спецвыпуск "История Украины". 2011 г. С. 46–55. УДК 94(477.75) "1942" + 82-94 ТРАГЕДИЯ КРЫМСКОГО ФРОНТА 1942 ГОДА В МЕМУАРАХ И ДНЕВНИКАХ Го...»

«Июль 31, 2008 Аналитик: Ольга Беленькая belenkayao@sovlink.ru Премия за риск – исторические аналогии и современные риски. Прошел почти год с начала резкого обострения кредитного кризиса в США. С начала года все основные мировые фондовые индексы значительно снизились (по развитым рынкам снижение составило в среднем...»

«46 ISSN 2227-6165 Российский государственный гуманитарный университет / Факультет истории искусства №7 (3-2012) П.А. Сафронов УНИВЕРСИТЕТ КАК ПРОБЛЕМА: О НЕПЕРЕВОДИМОСТИ АКАДЕМИЧЕСКОЙ ТРАДИЦИИ1 На протяжении всей их истории...»

«Александр Борисович Широкорад Великий антракт Великий антракт: АСТ, АСТ Москва; М.; 2009 ISBN 978-5-17-055390-7, 978-5-9713-9972-8 Аннотация Книга посвящена истории европейских событий в промежутке между Первой и Второй мировыми войнами. Версальский мир...»

«АЗБУКА СТРАХОВАНИЯ И 5 ВАЖНЫХ СОВЕТОВ, КОТОРЫЕ ТЕБЕ ПОМОГУТ Азбука страхования и пять важных советов, которые тебе помогут Немного истории АЗБУКА СТРАХОВАНИЯ И 5 ВАЖНЫХ СОВЕТОВ, КОТОРЫЕ ТЕБЕ ПОМОГУТ Опыт купцов (успешных люд...»

«Историческая справка Опубликовано 14.01.2011 03:39 УРАЛЬСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК (УрО РАН) — многоотраслевой научно-исследовательский комплекс, включающий 38 институтов, крупнейшую на Урале научную библиотеку, конструкторско-технол...»

«ISSN 2077-6780 Наукові праці ДонНТУ. Серія: "Педагогіка, психологія і соціологія". № 1 (13), 2013 УДК 37.02 Е. В. ГОРЛОВА (канд. филол. наук, доц.) Донбасский государственный педагогический университет Горловский институт иностранных языков ИСТОРИЯ ПРЕПОДАВАНИЯ ЛАТИНСКОГО ЯЗЫКА В УКР...»

«СЕРИЯ "БОГОСЛОВИЕ И НАУКА" Серия посвящается диалогу между богословием и наукой и включает книги по основным проблемам этого диалога: научной и богословской методологии, богословию и философии науки, взаимоотношению религиозно...»

«О Н Е К О Т О Р Ы Х Н О В О В Ы Я В Л Е Н Н Ы Х СТАТЬЯХ С. Г. ШАУМЯНА Доктор историч. наук М. В. АРЗУМАНЯН Выдающийся ленинец Степан Шаумян оставил богатое литературное наследие. Он написал целостные науч...»

«"О текущем моменте" № 6 (78), 2008 г.Жизнь человечества: историческая реальность и её перспективы? либо воплощение иных идеалов? Если мы не изменим направления своего движения — мы рискуем оказаться там, куда направля...»

«Ноосферная общественная академия наук Российская академия естественных наук _ Европейская академия естественных наук Петровская академия наук и искусств Российские ученые социалистической ориентации РЫНОЧНЫЙ ГЕНОЦИД РОССИИ И СТРАТЕГИЯ ВЫХОДА ИЗ ИСТОРИЧЕСКОГО ТУПИКА Под научной редакцией доктора филосо...»

«Хадыева Раиса Нуримановна ЭТНОКУЛЬТУРНОЕ ЗНАЧЕНИЕ ЛЕКСИКИ БАШКИРСКОГО ЯЗЫКА Специальность 10.02.02. Языки народов Российской Федерации (башкирский язык) АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Уфа 2003 Работа выполнена в отделе языка Института истории, языка и литературы Уфимского научного центра Российско...»

«Вестник ПСТГУ Паромов Кирилл Яковлевич, II: История. сотр. Научной библиотеки МГУ им. М. В. Ломоносова История Русской Православной Церкви. kirill.paromov@yandex.ru 2016. Вып. 2 (69). С. 31–48 ПОЛИТ...»

«Школьная газета Выпуск №2 "Ровесник" 28.02.2013 г. п.Лебедевка Колонка редактора День Защитника Отечества 23 февраля в России отмечается День Защитника Отечества. Привет всем!!! История праздника 23 февраля Вот и я ваш редактор Дня Защитника Отечества газеты Сразу после вооруженного вос...»

«Осадочные бассейны, седиментационные и постседиментационные процессы в геологической истории НАЛОЖЕННЫЙ КАТАГЕНЕЗ ПАЛЕОЗОЙСКИХ ГРАУВАКК БОРОВСКОЙ (ЮГО-ЗАПАД ЗАПАДНОЙ СИБИРИ) И МАГНИТОГОР...»

«Е.Н. Пономаренко Полусонеты полуамериканца (септеты в строфическом репертуаре Г.В. Голохвастова) Аннотация: в статье рассматривается жанрово-строфический потенциал полусонетов Г.В. Голохвастова – поэта-эмигранта, в силу исторических катаклизмов начала XX в. оказавшегося в Нью-Йорке. На материале творчества Г.В. Голохв...»

«ыход с площади на проспект Мира оформлен Триумфальной аркой, которая является символическими историческими воротами города. Арка установлена на том месте, где предположительно высадились казаки на берег Енисея, чтобы поставить крепость, с которой и начался Красноярск. Торжественное открытие арки состоялось 5 сентяб...»

«1. Место дисциплины в структуре ООП ВО: Б1.В.ДВ.10.2 1.1. Дисциплина входит в дисциплины по выбору направления "Туризм".1. 2. Взаимосвязь с другими дисциплинами Дисциплина "Экстремальный и спортивный туризм" является комплексной, связанной с другими как...»

«Таврический научный обозреватель № 4(9) — апрель 2016 www.tavr.science УДК: 338.48 Болкунов И.А. к.ф.-м.н., доцент кафедры история и правоведения Евпаторийский институт социальных наук (филиал) ФГАУ ВО КФУ им. В. И. Вер...»

«1 РАННИТЕ ТОХАРИ И КИТАЙ Ю ТАЙШАН (Китайска академия социални науки) (Sino-Platonic Papers, 204 June 2010) “The Earliest Tocharians in China” by YU Taishan Откриването на тохарските документи, в началото н...»

«Раздел 3. ИСТОРИЧЕСКИЙ источник КАК ИНФОРМАЦИОННЫЙ РЕСУРС ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ 3.1. И С ТО Ч Н И К И П О И С Т О Р И И XVIII — первой половины X I X В. А. А. Бакшаев Уральский федеральный университет МАТЕРИАЛЫ "ГОРНОГО ЖУРНАЛА" КАК ИСТОЧ...»

«Филаретов В.В. Программа символьного анализа cirsym: история создания, структура и функции // Синтез, анализ и диагностика электронных цепей: международ. сб. науч. тр. – Ульяновск: УлГТУ, 2013. – Вып. 11. – С. 158–171. ПРОГРАММА СИМВОЛЬНОГО АН...»

«МУНИЦИПАЛЬНОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ СРЕДНЯЯ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШКОЛА №15 "Рассмотрено" "Согласовано" "Утверждено" Руководитель МО ЗД УВД Директор МБОУ СОШ №15 Арбузова Ю.И. Валюжанич Л.М. Пушников В.Я. Протокол № _ От 2013 г....»

«Спиридонов Илья Александрович ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ИЗУЧЕНИЯ СОЦИАЛЬНОГО ПРОСТРАНСТВА ГОРОДА Специальность 22.00.01 – Теория, методология и история социологии Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата социологических наук Саратов 2011...»

«ПРИГЛАШЕНИЕ К ДИСКУССИИ И.Н. ИОНОВ ПОСТКОЛОНИАЛЬНАЯ КРИТИКА И ТРАНСФОРМАЦИЯ ЦИВИЛИЗАЦИОННЫХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ На рубеже ХХ–ХХI вв. произошли драматические события, повернувшие как макроисторический, мир-системный, так и постмодернистский дискурсы...»

«№ 7 (115) 2006 WWW.KAMEPA.RU ФОТОк у р ь е р СПРАВОЧНО ИНФОРМАЦИОННОЕ ИЗДАНИЕ ДЛЯ ФОТОГРАФОВ И ФОТОДИЛЕРОВ В номере: Большая история маленького немца, с американской фамилией. ДИКОВИНКА ФОТО К У Р Ь Е Р № 7 (115) 2006 Птичка невеличка Колибри от Цейсса...»









 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.