WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

«ISSN 0869-5687 Российская академия наук История Санкт-Петербургского университета в виртуальном пространстве ...»

ISSN 0869-5687

Российская академия наук

История Санкт-Петербургского университета

в виртуальном пространстве

http://history.museums.spbu.ru/

ОТЕЧЕСТВЕННАЯ

ИСТОРИЯ

В НОМЕРЕ:

РОССИЙСКАЯ

АКАДЕМИЯ

НАУК К 90-летию Февральской революции

Причины крушения демократической республики в

России 1917 г.

ЖУРНАЛ Торговый мир русского Средневековья в былинах

ОСНОВАН

К вопросу о географии и хронологии земской реформы 1551-1556 гг.

В МАРТЕ Общественность и формы ее самоорганизации в имперской России конца XVIII - начала XX в.

1957 ГОДА Русский студент дореформенной эпохи Спецпоселенцы в Якутии в 1930-1950-х гг.

Англо-американский опыт визуализации российского ВЫХОДИТ исторического прошлого Из истории нэпа 6 РАЗ «Советский тред-юнионизм»: профсоюзы и забастоВ ГОД вочная борьба Развитие участкового землевладения в регионах Центральной части Европейской России Дискуссии и обсуждения Конституционные демократы и предприниматели в 1917 г.

ноябрь декабрь НАУКА 2007 * МОСКВА История Санкт-Петербургского университета в виртуальном пространстве http://history.museums.spbu.ru/ СОДЕРЖАНИЕ К 90-летию Февральской революции Медушевский А.Н. - Причины крушения демократической республики в России 1917 г 3 Статьи Перхавко В.Б. - Торговый мир русского Средневековья в былинах 28 Аракчеев В.А. (Псков) - Кормления и земские миры: к вопросу о географии и хронологии реформы 1551-1556 гг 39 Туманова А.



С. (Тамбов) - Общественность и формы ее самоорганизации в имперской России конца XVIII - начала XX в 50 Жуковская Т.Н., Казакова К.С. (Петрозаводск) - Русский студент дореформенной эпохи: нормы и повседневная жизнь корпорации 63 Чолахян В.А. (Саратов) - Демографические процессы в Нижнем Поволжье в 1900-1930-х гг 76 Борисова Л.В. - «Советский тред-юнионизм»: профсоюзы и забастовочная борьба в годы нэпа 88 Лозбенев И.Н. - Развитие участкового землевладения в регионах Центральной части Европейской России в годы нэпа

–  –  –

Историография, источниковедение, методы исторического исследования Кан А. (Швеция) - Великое княжество Финляндское в освещении финских историков 161 Белгородская Л.В. (Красноярск) - Англо-американский опыт визуализации российского исторического прошлого (по материалам справочно-энциклопедических изданий XX в.) 170

–  –  –

РУССКИЙ СТУДЕНТ ДОРЕФОРМЕННОЙ ЭПОХИ:

НОРМЫ И ПОВСЕДНЕВНАЯ ЖИЗНЬ КОРПОРАЦИИ

Социальная история университета предполагает изучение присущих университетскому сообществу форм самоорганизации (корпоративности) и культурных традиций1.

Университет в России изначально являлся местом, объединявшим «учащих и учащихся» в единое целое, противопоставленное внеуниверситетскому миру через законодательно оформленные особые права. Однако две части этого целого - профессорская корпорация и студенчество обрели свое социально-культурное лицо (корпоративную идентичность) не сразу и не одновременно. Формирование профессорской корпорации в отдельных университетах происходило также не синхронно, что зависело от численности, национального, сословного состава, интеллектуального потенциала ее членов.

В «окраинных» университетах империи (Виленском и Дерптском, которые по своему составу были соответственно преимущественно польским и немецким) этот процесс шел органично и быстро. Во «внутренних» университетах оформление профессорской корпорации заняло 15-20 лет, пока «приезжих» и часто случайных преподавателей, принятых на кафедры в период стремительной университетской реформы 1803-1805 гг., не сменили их ученики, основательно подготовленные к профессорству у себя дома и во время стажировок за границей.





Студенчество «внутренних» университетов сплотилось в единую общность и осознало себя таковой еще позднее, в конце 1830-1840-х гг. (несколько раньше - в Московском университете, где было больше студентов и, главное, среди них преобладали своекоштные, позже - в Петербургском, Харьковском и Казанском). Причины более позднего оформления там профессорской и студенческой корпораций обнаруживаются не только в несовершенстве правового регулирования, но и в том, что людям университета необходимо было время на преодоление национальных, сословных, интеллектуальных перегородок в собственной среде, для того чтобы ощутить себя единым целым, * Жуковская Татьяна Николаевна, кандидат исторических наук, доцент Петрозаводского государственного университета.

История Санкт-Петербургского университета Казакова Ксения Сергеевна, аспирантка Петрозаводского государственного университета.

в виртуальном пространстве http://history.museums.spbu.ru/ выработать неписаные нормы и обычаи, выражающие тот «университетский стиль»

жизни, который усваивается и воспроизводится следующими поколениями. Эта выработка происходила путем заимствования традиций из европейских, главным образом, немецких университетов и неполной, противоречивой адаптации их в российской среде. Возможность переноса из немецких университетов в Дерптский, а оттуда - в Петербургский обычаев студенческих дуэлей, пирушек, собратств порождала поразительную картину, когда в стенах университетов существовали «корпоративные» традиции и действовали отдельные национальные «корпорации»-землячества (немцев, поляков, русских), но студенческой корпорации как общности всех студентов университета еще не было.

Корпоративная обособленность студентов определялась несколькими факторами.

Студентов объединяло единообразие повседневных занятий, единый правовой статус, не зависящий от сословного происхождения, национальности или возраста. Положение студента как члена «ученого сословия», наделенного определенными правами и обязанностями, четко регламентировалось, причем применительно к казеннокоштным студентам регламентация касалась и внеучебных занятий. Звание «студента» определяло временный статус обучающегося, однако окончание курса наук и превращение в «действительного студента» имело некую неразменную ценность: согласно российской системе научной аттестации, это была первая ученая степень, за которой следовала традиционная комбинация: «кандидат» - «магистр» - «доктор». Звание студента давало его обладателю потенциальную возможность пополнить сообщество людей науки. Статус студента, переходный и сам по себе не слишком престижный, открывал немалые жизненные перспективы в будущем.

Несмотря на создание новых работ по истории российских университетов рассматриваемого периода2, проблема правового статуса универсанта («человека университета» как профессора, так и студента), путей и форм реализации закрепленных за ним прав подробно не рассматривались. В то же время существуют исследования, содержащие описание правового пространства русских университетов и положения студенчества в более поздний период3. Положение студента дореформенной эпохи как внутри ученой корпорации, так и в российском обществе, затрагивалось в исторических описаниях отдельных университетов 4. При этом в современной литературе наметилась некоторая модернизация в описаниях состояния российских университетов в первые десятилетия XIX в., особенно в оценке культурных традиций и корпоративной идентичности русского студенчества.

Цель настоящей статьи - обобщить сведения о положении студенчества первой половины XIX в. в связи с колебаниями правительственного курса и логикой развития университета как социально-ценного института; попытаться сопоставить условия жизни студентов и форм студенческой повседневности в российских университетах с более европеизированными «окраинными» (на примере Дерптского); рассмотреть применение на практике противоречивых, изменчивых правовых норм, отражающее превращение студенчества в корпорацию, субобщество внутри университета.

С 1804 г. деятельность всех российских университетов регулировалась прежде всего университетскими уставами. Несмотря на отступления от духа автономии, пронизывавшего первые уставы, они сохраняли свою реальную силу более трех десятилетий (если не считать Дерптский университет, получивший уже в 1820 г. обновленный устав).

Происходившие в 1819-1825 гг. изменения в кадровой политике и программах преподавания, коснувшиеся Казанского, Петербургского и отчасти Харьковского университетов, отнюдь не повлекли за собой девальвации прав университетской корпорации или потери университетами их общественного значения.

Общеуниверситетский устав 1835 г., расширив сферу вмешательства государства в управление университетом, сохранил основные права и преимущества «университетского сословия». Социальная ценность университетского образования к этому времени, несомненно, выросла, а статус универсанта обеспечивался более прочными гарантиями. Принципы правового регулирования положения студентов и их места в История процессе, утвердившиеся университета учебном Санкт-Петербургского в 1800-х гг., в виртуальном пространстве http://history.museums.spbu.ru/ в уставе 1835 г. серьезно не пересматривались. Они надолго оставили студентов в зависимом положении «опекаемых», т.е. не только обучаемых, но и «воспитуемых», не полноправных и не вполне дееспособных членов университета. Это подтверждает и термин «воспитанник», употреблявшийся в законодательстве как синоним слова «студент». Только с увеличением массы своекоштных студентов в 1830-1840-х гт. (соотношение казенных и «вольных» студентов в разных университетах было неодинаковым) изменилось состояние тотального «присмотра» за студентами, регламентированности их быта.

Уставы Московского, Казанского и Харьковского университетов 1804 г. содержали довольно мало параграфов, посвященных непосредственно студентам, их правам и обязанностям, положению в университете и обществе. Основное содержание первых уставов касалось общих целей университетского образования. Напротив, в Дерптском и Виленском университетах необходимость кодификации множества правил, определяющих нормы студенческой жизни, ясно осознавалась с момента создания этих центров в силу их привлекательности для местного дворянства. В первой трети XIX в. численность студентов в Дерпте была на порядок выше, чем в Харьковском или Казанском университетах, а весь студенческий быт пронизывался средневековыми нравами и обычаями германских университетов. Не случайно помимо собственно устава министерством народного просвещения были изданы специальные «Правила для учащихся в Императорском Дерптском университете», которые имели много общего с правилами для студентов, разработанными в шведский период существования университета5.

Ситуация же в «русских» университетах изменилась в николаевское царствование, когда студенчество превратилось в более многочисленную и активную группу, в связи с чем возникла необходимость уточнения правовых границ студенческой свободы и усиления полицейского надзора.

С момента зачисления в университет молодой человек оказывался в особом академическом пространстве, ландшафт которого создавался не только внутриуниверситетскими, но и внешними связями и отношениями. Если в первые десятилетия XIX в. «отцы университета» шли по пути организации и поддержания университетской модели существования студентов, большинство которых были казеннокоштными и не могли свободно распоряжаться собой, то в дальнейшем, с увеличением студенческой массы и перераспределением ее в пользу своекоштных студентов, разбавленных «вольнослушателями», администраторы просвещения вырабатывали все более детализированную систему норм и запретов. В создании подробного свода предписаний не было ничего удивительного, так как в первой половине XIX в. студент, будь ему 16 лет, как, например, самому юному воспитаннику Петербургского университета, согласно ведомости студентов за 1849 г., или 29, как самому взрослому6, не считался полноценным членом общества7. В инструкции инспектору студентов Московского университета говорилось, что молодые люди, учащиеся в университете, находятся в тех летах, когда «воображение, страсти и физические силы достигают высшего периода развития», отчего происходят необдуманные поступки8. Во время торжественной церемонии зачисления в университет всем студентам выдавались правила поведения (свод предписаний и запретов), составленные на латинском языке. Принимая их, молодые люди обещали строго им следовать, в знак чего вместо присяги подавали ректору правую руку. Однако, как с иронией замечали сами студенты, эти правила не многим были понятны из-за слабого знания латыни.

В мемуарах студентов разных поколений ярко запечатлен тот стресс, который испытывал недавний гимназист, переступая университетский порог. Этот момент представлялся переходом от состояния детства к взрослости. Преувеличенные восторги по поводу полученной «полноправности» выражали, в основном, мемуаристы, учившиеся за собственный счет и поэтому более независимые от опеки университетского начальства. Зачисление в университет сопровождалось наделением вчерашнего школьника символом социальной избранности - шпагой, которая вручалась на торжественном акИстория Санкт-Петербургского университета те в присутствии начальства и была элементом форменного костюма. Многие мемуав виртуальном пространстве http://history.museums.spbu.ru/ 3 Отечественная история, № 6 65 ристы отмечали ощущение несоизмеримой с их прежним положением свободы, которое они испытали в начале студенчества, обретение возможности выбора как в учебных программах, так и в общении.

Однако эта свобода была по большей части иллюзорной. Иллюзия формировалась благодаря широким декларациям об автономии университетов и свободе преподавания, закрепленным в уставах 1804 г. Однако на практике в 1800-1820-х гг. все обстояло несколько сложнее. Свобода внутри корпорации отягощалась патрональным отношением к студентам, в большинстве своем учившимся поневоле. В первые десятилетия XIX в. многие студенты набирались из семинаристов, без экзаменов (т.е. в нарушение уставов) «производились» в студенты, обязываясь тем самым учиться на казенную стипендию. Многие «казеннокоштные»

привыкли учиться «из-под палки» в буквальном смысле слова, поскольку телесные наказания практиковались в семинариях, откуда они вышли. В Академическом университете в XVIII в. тоже применялась порка в качестве наказания за особо важные проступки9.

Устав 1835 г., сильно урезавший сферу университетского самоуправления, заметно отличался от либерального устава 1804 г. декларируемой нормативностью множественных предписаний. Правительство упорно отстаивало воспитательный характер университетов, желая видеть в них учебные заведения, в которых преподавание находилось бы под бдительным надзором начальства, а молодежь воспитывалась бы в духе религиозного смирения и преданности престолу. Повседневные отношения с преподавателями и администрацией свидетельствуют о подчиненном положении студента, невозможности реального выбора. Казенные стипендиаты не могли по желанию покинуть стены университета (за редким исключением), так как в случае оставления университета казеннокоштному студенту полагалось возвратить сумму, потраченную на обучение. Основанием для исключения могла быть болезнь или полная неспособность к учению. Однако и неспособность нуждалась в подтверждении, поэтому на практике обычно неуспевающих оставляли на том же курсе на второй год. По окончании 3-х или 4-летнего курса обучения зависимость выпускников устанавливалась еще на 6 лет, в течение которых они должны были служить учителями гимназий, уездных или начальных училищ. Все время службы контроль над ними со стороны министерства не ослабевал10.

Признание университетов учебно-воспитательными заведениями, своего рода «высшими гимназиями», при заранее известном и единственно возможном в тех условиях направлении воспитания, по существу, означало сохранение над ними не только полицейской, но и интеллектуальной опеки с ее придирчивым и мелочным надзором за учащимися и контролем над преподаванием. И все же, дисциплинарные правила поведения молодого человека в стенах университета определялись несколько иными категориями, чем в гимназии. Во второй, наиболее важной по содержанию, главе «Правил для учащихся...» Дерптского университета после указания на то, что цель обучения в университете состоит в приобретении студентами высших познаний для будущего своего назначения, в «образовании себя в нравственности и знании людей, в приобретении навыка в надлежащем употреблении своей свободы» 11, давались подробные наставления, как нужно пользоваться этой свободой в домашней и личной жизни, как относиться к товарищам, профессорам и начальству, наконец, как вести себя относительно лиц, не принадлежащих к университету, в общественных местах и на улице.

Контроль за исполнением подобных правил был возложен на инспекцию, в непосредственном подчинении которой и находились студенты. Инспектор, избиравшийся из ординарных профессоров, а с 1835 г. из военных или гражданских чиновников, именовался «блюстителем порядка и благочиния», ему высшее начальство вверяло «нравственное управление» над всеми учащимися в университете и надзор за ними12. У него было несколько помощников, субинспекторов или, как называли их студенты, «субов», которые непосредственно наблюдали за поведением воспитанников вне аудиторий, за их занятиями, и обо всех «дерзостях и соблазнительных поступках» немедленно доноИстория Санкт-Петербургского университета сили инспектору. Субинспектора не только исполняли функции соглядатаев, но также в виртуальном пространстве http://history.museums.spbu.ru/ были наделены правом делать студентам замечания по поводу их внешнего вида или опоздания на занятия. Кроме того, в Казанском университете в начальный период его существования из числа универсантов выбирались так называемые «камерные студенты», обязанные следить за поведением своих товарищей в комнатах, делать им замечания и рапортовать начальству обо всем происходящем13. Однако, вопреки замыслу, «камерные студенты» не оправдали свое назначение, и к 1810 г. эта должность была отменена.

Инспектор или, как значилось в уставе 1835 г., чиновник по нравственной части, имел в здании университета особое помещение, мог посещать лекции и испытания студентов. В некоторых случаях инспектор присутствовал на заседаниях Правления и имел голос наравне с другими его членами14. Надзор инспекции за учащимися включал в себя нравственную, учебную и полицейскую части, а в отношении казеннокоштных воспитанников - еще и хозяйственную. Для успешного наблюдения за нравственностью студентов инспектор, согласно инструкции, обязан был знать характер и способности каждого из них, как отличнейших по успехам, так и тех, кто уже был замечен с дурной стороны 15.

Особым предметом попечения инспекции было получение сведений о своекоштных студентах, о том, где и с кем они живут, какие имеют способы к существованию, чем занимаются вне лекций. Члены инспекции имели право посещать квартиры своекоштных студентов, причем в разные часы и всегда неожиданно 16. Так, в рапорте попечителя Петербургского учебного округа министру народного просвещения от 20 января 1849 г. сообщалось, что инспектор и его помощники ежедневно объезжают квартиры студентов, посещая в особенности тех из них, которые живут одни, без благонадежных родителей или родственников, или тех, кто уже подвергался замечаниям 17. Ежемесячно инспектор представлял попечителю ведомость о посещениях студентов на квартирах с указанием имен посетивших их чиновников и сообщением о том, чем они в это время занимались. Например, только за декабрь 1849 г. члены инспекции посетили на квартирах 169 петербургских студентов18. Добавим, что инспектору вменялось в обязанность наблюдать не только за поведением молодых людей, но и за их связями и знакомствами. Между тем студент мог и не пустить субинспектора к себе, если тот не требовал этого «именем ректора и закона». Цель такого обычая, укоренившегося за несколько веков в германских университетах и перешедшего в Дерпт, как пишет один из мемуаристов, заключалась в том, что студент, как всякий гражданин, имеет «право домашней свободы»19. Естественно, что в других университетах «обычай» противодействия полицейскому надзору еще не сложился.

Надзор за нравственностью студентов понимался учебным начальством довольно широко. Например, инспектор мог указать учащимся на всякую «странность в походке или телодвижениях». Для исправления видимых недостатков он обязывал студентов, как казеннокоштных, так и своекоштных, посещать танцевальный класс, который был в 1834 г., согласно специальной инструкции, передан университетским начальством в ведение инспектора. Здесь помимо танцевальных занятий студентам подавался пример того, как следует ходить, кланяться и «держать себя в обществе благовоспитанных людей» 20.

Инспектор по учебной части наблюдал и за тем, чтобы учащиеся исправно являлись на лекции в надлежащей форме и пристойно себя вели во время занятий и между ними.

В отношении казеннокоштных студентов контроль распространялся еще дальше. Инспектор должен был наблюдать, чтобы молодые люди, живущие в зданиях университета, вне лекций занимались учебными упражнениями и строго придерживались назначенного распорядка. Надзор по полицейской части, по сути, включал в себя все уже упомянутые формы, так как трактовался как надзор за самими студентами, за помещениями, ими занимаемыми, а также за находящейся при них прислугой21. Студенты были подчинены надзору университетской полиции и во время каникул. Те из них, кто отправлялся на вакации, должны были получить у инспектора отпускные билеты, а по возвращении представить эти билеты обратно 22.

История Санкт-Петербургского университета в виртуальном пространстве з* 67 http://history.museums.spbu.ru/ Распространенным поводом для конфликтов с инспекцией была форменная одежда, отличавшаяся у отдельных университетов цветом воротника. Она была введена уставами начала XIX в., но не стала обязательной. Даже казенные студенты часто одевались не в форменное платье. В некоторых случаях казенным воспитанникам не хватало средств на «постройку мундиров» (так было в Казанском университете до начала управления M.JI. Магницкого). Вопрос об обязательном ношении формы поднимался в сентябре 1825 г., когда Комитет министров обсуждал записку министра народного просвещения А.С. Шишкова о введении студенческих мундиров для облегчения присмотра за воспитанниками и придания учебным заведениям «порядка и благоустройства»23.

По закону от 27 февраля 1834 г. студенты всех университетов получили темно-зеленые мундиры, на темно-синих суконных воротниках которых полагались золотые или серебряные петлицы из галуна. С этого времени ношение форменной одежды стало обязательным. В «Правилах для студентов Санкт-Петербургского университета»

говорилось, что в одежде студенты должны соблюдать установленную форму и опрятность, не носить усов и длинных причесок. На публичные собрания, на гуляния и на улицу полагалось ходить при шпаге и быть застегнутыми на все пуговицы и крючки воротника. Пестрые брюки и галстуки при форменной одежде носить запрещалось. Выходя в город, студенты обязаны были надевать треуголку, введенную еще уставами 1804 г., а форменную фуражку дозволено было носить только за городом 24. Это было связано с тем, что в первой трети XIX в. как в военной, так и в штатской форменной одежде треуголка оставалась элементом парадного костюма, а фуражка - повседневного. Выходя за территорию университета, его воспитанник представлял не только «ученое сословие», но и образ «государственного человека», занимающего свою нишу в иерархии чинов, в то время как за городом социальная иерархия теряла свое значение.

Являясь знаком включенности в систему государственной службы, форменная одежда в восприятии самих студентов превращалась в признак корпоративности, символ университетского «микрокосмоса». Задолго до поступления, еще только предвкушая университетскую жизнь, молодой человек мечтал о форме, спешил заказать ее или заблаговременно приобрести. Так, А. А. Фет заказал себе студенческий сюртук в последний день экзаменов. «Я знал некоторых, не менее меня гордых первым мундиром, как вывескою известной зрелости для научных трудов», - писал поэт в своих воспоминаниях25. Мундир выделял университетскую публику из толпы, был знаком социальной ценности. В то же время он являлся предметом постоянных придирок со стороны инспекции, причиной конфликтов, лежавших вне академической сферы отношений, и оттого порождавших у студентов сознание правовой ущербности.

Воспитанник Московского университета Н.А. Белоголовый в своих воспоминаниях отмечал: «Со студентами, в том возрасте, когда за большинством из них законы признают гражданскую правоспособность, обращались как с малолетками. Инспектор мог любого, хотя бы самого даровитого и наиболее занимающегося распечь за малейший пустяк, за расстегнутую пуговицу, и распечь безобразным образом, крича и ругаясь, - и это публично, в присутствии товарищей» 26.

Студенты были обязаны при встречах отдавать честь членам царской фамилии и генералам «особым образом»: становясь во фронт и сбросив с плеч шинель, как это требовалось от офицеров. Этот ритуал в глазах мемуаристов был не лишен комизма.

Выпускник Петербургского университета Н.Ф. Оже де Ранкур вспоминал, как его товарищ, возвращаясь с лекций со стопкой книг и тетрадей под мышкой, встретил генерала и согласно предписанию начальства поспешил сбросить шинель, при этом «книги рассыпались, а с ними вместе и шинель упала на тротуар, рассмеялся генерал, рассмеялся и студент»27. А вот студентам Петербургского университета Маркову и Сологорскому было не до смеха, когда попечитель округа вызвал их к себе, чтобы выяснить, «не кроется ли в молодых людях дух вольнодумства, дерзости или непокорности к властям». Поводом для допроса была встреча этих студентов с Николаем I, при которой История Санкт-Петербургского университета они от растерянности не отдали государю чести. Император довел этот случай до свев виртуальном пространстве http://history.museums.spbu.ru/ дения министра С.С. Уварова, а тот указал попечителю «исправить оный беспорядок и ввесть лучшую бдительность в наставников юношества» 28.

Среди «блюстителей порядка» были и такие инспектора, о которых мемуаристы позже писали «человек весьма почтенный», «добрый», «благородный». Эти характеристики в полной мере относились к графу П.С. Нахимову, инспектору студентов в Московском университете в 1834—1848 гг. Однако, несмотря на счастливые исключения, ситуация противостояния инспекции и студентов была чревата разного рода стычками. Как правило, студенческий протест против неуместной строгости инспекции носил коллективный характер и выражался в форме безобидного разыгрывания «мучителя»29 или обращения к начальству. Последняя форма могла повлечь и неприятности для «жалобщиков». Инспектор обладал правом подвергать воспитанников различным мерам наказания, главная цель которых заключалась в «отвращении от преступлений отнятием свободы и самоуправления» 30. Иерархия наказаний выглядела следующим образом: выговор от ректора или университетского совета, выставка на черной доске имени провинившегося, уменьшение стипендии или полное ее лишение, заключение под стражу, исключение из университета. В перечневых ведомостях о студентах Петербургского университета указаны основные причины взысканий, которым они подвергались31. Чаще всего это было несоблюдение формы и предписанных правил, а также «нескромные поступки». Другую группу наказаний составляли взыскания по учебной части: за неявку на лекцию или экзамен, за посещение утреннего спектакля во время занятий и т. п. За 1849 г. разного рода взысканиям подверглись 62 студента Петербургского университета, в 1850 г. - 53, а на следующий год - ЗО32.

В Харьковском университете за первое полугодие 1855/56 учебного года число подвергшихся наказаниям составило 30 человек, в следующем - 43, а в первом полугодии 1856/57 гг. - 2433. Уменьшение во второй половине 1850-х гг. числа наказанных студентов, несомненно, свидетельствует о либерализации режима управления университетами.

Причины взысканий, наложенных на студентов во второй половине 1850-х гг., были теми же, что и прежде: несоблюдение формы, неисполнение приказаний, ссоры, посещение немецкого клуба, куда вход студентам был запрещен, пьянство. Кроме того, наказывались неявка на лекции без уважительной причины, грубые ответы профессорам, несоблюдение приличия в кабинетах для занятий34. В качестве особо тяжкого проступка отмечены «дерзкие объяснения» студента историко-филологического факультета П. Годзянского в присутствии Правления университета, за что виновному было определено 7-дневное заключение в карцер. 9-дневному заключению подвергся студент медицинского факультета И. Марков за ослушание и дерзкий ответ помощнику инспектора; его однокурсник И. Лебедев был наказан за курение папирос в кабинете для занятий; 2-х дневным карцером закончилась для воспитанника историко-филологического факультета Н. Осипова карточная игра35. Заметим, что среди наказанных преобладали студенты младших курсов, причем многие из них, по аттестациям самого инспектора, были «поведения довольно хорошего». Это говорит о том, что дисциплинарные конфликты в дореформенном университете носили частный характер, вызывались скорее неопытностью нарушивших правила лиц, но отнюдь не сознательным стремлением противостоять тотальной несвободе внутриуниверситетских отношений.

По признанию мемуаристов, даже заключение в карцер не вызывало у них особого огорчения. Студент Казанского университета Н.И. Мамаев, описывая свое пребывание в «комнате уединения», отмечал, что узник не испытывал здесь серьезных физических ограничений. Сторож, посещавший заключенного, приносил то миску щей, то стакан горячего сбитня. Правда, не было никаких развлечений. Перья и бумага были строго запрещены, студент мог довольствоваться только чтением Библии 36. А.И. Герцен во время 7-дневного пребывания в карцере Московского университета не был лишен ни приятного общества, ни хорошего продовольствия. «Как только наступала ночь, - вспоминал он, - четверо товарищей с помощью четвертаков и полтинников являлись к нам, у кого в кармане был ликер, у кого паштет, у кого рябчики, у кого под шинелью бутылка клико... начинался пир до позднего вечера. И так - все семь дней»37.

История Санкт-Петербургского университета в виртуальном пространстве http://history.

museums.spbu.ru/ Сходные воспоминания оставил бывший дерптский студент, писавший, что карцер получил название «студенческого альбома», так как каждый заключенный считал долгом оставить свое имя на его дверях и окнах. В карцере студента посещали товарищи, проносили неустановленные вещи и продукты, время проходило как нельзя лучше: в карточной игре, попойках, песнях38. Тональность описания вполне соответствует правилам бравады и «молодечества», свойственным корпоративной культуре немецких университетов. Заключение в карцер воспринималось как знак доблести, «узник» приобретал восхищение и уважение товарищей за мужество и стойкость в противостоянии инспекции.

Если молодой человек подвергся взысканиям неоднократно, все «мягкие» меры дисциплинарного воздействия оказались тщетны, и он «не подавал надежды, чтобы мог научиться настоящему употреблению свободы и управления самим собой» 39, виновнику грозило исключение. Исключенному не разрешалось оставаться в университетском городе, за исключением тех случаев, когда он там проживал вместе с родителями, которым с этого момента предписывалось иметь за своим сыном «неотступное наблюдение» 40. Строже всего за исполнением этого постановления следили в Дерптском университете. Студенты, подвергшиеся удалению из этого университета, должны были оставить город в 24 часа, и на следующий день быть за границей Дерптского уезда41.

Сведения о студентах, исключенных из того или иного университета, рассылались в другие учебные заведения. Однако делалось это неаккуратно и несвоевременно, что порождало ситуацию, когда молодой человек, исключенный из одного университета, без каких-либо препятствий поступал в другое учебное заведение. Это происходило еще и потому, что при исключении из университета студенту возвращались документы, с которыми он поступал учиться, т. е. аттестат об окончании гимназии. Так произошло со студентом Харьковского университета Поповым, исключенным в 1827 г. за кражу из университетской столовой серебряной ложки, который, получив обратно свой аттестат об окончании Воронежской губернской гимназии, представил его в Правление Московского университета и был зачислен на политическое отделение 42.

Но даже после исключения оставалась теоретическая возможность вновь вернуться в университет при условии подачи соответствующего прошения на имя попечителя округа. Окончательное решение принималось на уровне министра, и шансы быть восстановленным были у претендента в том случае, если в его исключении не усматривалось политических мотивов. В случае, если он признавался политически неблагонадежным, ходатайство отклонялось. Архивные документы свидетельствуют о том, что случаи «политической неблагонадежности» студентов доводились до сведения Николая I, многие из подобных дел хранят его резолюции. Например, просьба бывшего студента Московского университета А. Рогова была отклонена на том основании, что после исключения он находился под надзором полиции, будучи замешан в одно из тайных обществ. Уже по этой причине устав 1835 г. не позволял ему получить звание действительного студента43. В 1831 г. воспитанник Дерптского университета Г. Бах за участие в дуэли в качестве секунданта был предан уголовному суду, затем, согласно постановлению об удалении исключенного студента из города, уехал в Париж. Вернувшись через несколько лет в Россию, Бах был отдан под надзор полиции, которая, как доносил А.Х. Бенкендорф министру народного просвещения Уварову, располагала сведениями «о весьма предосудительном образе мыслей этого молодого человека и его поведения за границей». Вследствие этого министерство отклонило просьбу Г. Баха о сдаче экзаменов в Московский университет 44.

Невозможность законным образом получить разрешение на обучение вынуждала некоторых идти на подлог. В архивных материалах встречается много однотипных дел, касающихся рассмотрения различных махинаций с документами. За подобные преступления можно было не только лишиться права обучения в университете, но и быть преданным уголовному суду, что и произошло в апреле 1820 г. с Г.И. де Роберти, представившим подложный аттестат об окончании Казанского университета при университета История Санкт-Петербургского поступлев виртуальном пространстве http://history.museums.spbu.ru/ нии на службу в Министерство внутренних дел45. Некоторые молодые люди обращались с прошениями о повторном зачислении в университет или о нарушениях дарованных студентам прав напрямую к министру народного просвещения, пытаясь представить решение о своем исключении незаконным и несправедливым. Подобные обращения через голову окружного начальства не преследовались, но в большинстве случаев действия администрации признавались правомерными, а подателям жалоб отказывалось в пересмотре дела46.

Исключение из университета означало лишение права на получение звания действительного студента, соответствовавшего XIV классному чину. Однако оставалась возможность получить в короткий срок первый классный чин в службе. В 1848 г. министерство народного просвещения постановило, что молодым людям, исключенным из университета, с разрешения местного начальства дозволяется вступать в службу и сохранять право на чин XIV класса, «с утверждением в оном не прежде года службы, но со старшинством со времени определения, показывая в послужных их списках исключение из университета» 47. Таким образом, человек, вступивший в конфликт с нормами корпорации и законом и исключенный из университета, все же сохранял часть преимуществ, дарованных «человеку университета».

Судя по перечневым ведомостям Петербургского университета за 1849-1851 гг., число студентов, исключенных из университета, составляло 7-10 человек в год48. В случае, если причины исключения были достаточно серьезными, дело рассматривалось не только университетским начальством или попечителем округа, но и министром, и даже самим императором. Интересно в этой связи дело студента 3-го курса юридического факультета Петербургского университета П. Вердеревского 49. Между ним и студентом 4-го курса того же факультета Д. Бибиковым во время ужина в ресторации Дюсо произошел пустяковый спор. Разгоряченные вином юноши договорились о дуэли. При разговоре присутствовали еще несколько студентов. В тот же вечер о предполагаемой дуэли было доложено попечителю округа. Будучи вызваны к нему для объяснения, молодые люди уверяли, что важной ссоры не было, и что они уже помирились. Тем не менее Бибиков был отослан к матери, а Вердеревский, замеченный и прежде в «неблагонадежном поведении», оставлен под арестом на 3 дня. Возможно, дело не получило бы продолжения, если бы молодые люди оставили намерение драться, однако они вновь условились о месте и времени дуэли. Информация об этом вновь своевременно достигла попечителя, который теперь обратился к министру и ходатайствовал об исключении Вердеревского. Бибикова же решено было оставить в университете из уважения к долговременной службе его отца, Киевского военного губернатора. На основании Высочайшей резолюции Вердеревский был исключен из университета и выслан на Кавказ рядовым, с выслугой не прежде трех месяцев. Прочие студенты, участвовавшие в пирушке, за неуведомление университетского начальства о дуэли были арестованы на неделю. Механизм разрастания этого конфликта свидетельствует о том, насколько четко было поставлено наблюдение за поведением студентов, не исключавшее, впрочем, доносительства с их стороны.

Студент мог быть исключен из университета не только за дурное поведение, но и за неуспехи или неуплату. Число неимущих студентов было незначительным, однако их судьба иногда заканчивалась трагически. Например, 17 ноября 1851 г. в лесу при Чесменской военной богадельне было найдено тело студента Петербургского университета Осипа Петрицы. После тщательного расследования выяснилось, что молодой человек, проучившись год на казенном счету, был исключен из числа стипендиатов Виленского учебного округа из-за недостатка вакансий. Оставшись без средств, студент обратился за помощью к дяде, но тот не смог ему помочь. По заключению следствия, «находясь в совершенной нужде», Петрица покончил с собой50.

Среди выбывших студентов была категория молодых людей, уволенных из университета по собственному желанию. В дальнейшем они могли без каких-либо препятствий вернуться в университет. Причем, если со времени увольнения проходило не более двух лет, им засчитывали прежние отметки, полученные на курсовых испытаниИстория Санкт-Петербургского университета в виртуальном пространстве http://history.museums.spbu.ru/ ях51. Но беспрепятственно уволиться из университета по прошению могли только своекоштные студенты. В 1849-1851 гг. из Петербургского университета уволились примерно по 30 человек в год. Для казеннокоштных «увольнение» было сопряжено с множеством препятствий, связанных с обязательной выслугой лет. По распоряжению министра народного просвещения от 3 марта 1820 г. казенные студенты, просящие об увольнении, должны были вернуть в университетскую казну деньги, потраченные на их обучение и содержание, из расчета по 300 руб. в год. Кроме того, с них взыскивались издержки на прислугу, квартирование, дрова и прочее еще по 100 руб. в год52. Правда, это распоряжение было вскоре отменено, поскольку, по мнению большинства попечителей округов, «взносом денег за все содержание от обязанности 6-летнего служения могли бы уклониться и самые способнейшие и надежнейшие» 53.

Университетское начальство пыталось «сколь возможно удалять способы к увольнению казенных студентов»54. Так, казенному студенту Петербургского университета Н.Н. Митинскому, не раз замеченному в пьянстве и нарушении правил поведения, вопреки действующему постановлению от 21 апреля 1811 г., которое предписывало казенных студентов из духовного звания и разночинцев, «уличенных во вредных преступлениях и развратного поведения», отсылать в военную службу55, все же было поручено исправление учительской должности в Псковском уездном училище. Такое отступление от закона оправдывалось нехваткой народных учителей. Кроме того, попечитель округа считал, что Митинского нельзя уволить из учебного ведомства, поскольку «таковое снисхождение дало бы повод другим казенным студентам оказывать неповиновение» в надежде освободиться от исполнения возлагаемых на них по окончании курса обязанностей 56. Вскоре после отъезда на место службы Митинский был снова замечен в пьянстве и, в конце концов, отстранен от должности. От военной службы молодого человека спасло лишь вмешательство отца. На листах дела значится резолюция Николая I: «Не могу не заметить ни с чем не сообразного распоряжения Министерства народного просвещения, которое безнравственного студента допустило не только к учительской должности, но даже назначило в надзиратели в пансион. Подобное небрежение к первейшей обязанности доказывает ясно в глазах моих, что нет порядка, ни чувств благородных в тех лицах, через руки коих сие дело шло; виновным сделать строжайший выговор и внести в формулярные списки»57. Встречаются случаи, когда сами казеннокоштные студенты сразу после окончания университета просили об увольнении из учебного ведомства и определении в военную службу с обязательством отслужить по военному ведомству 6-летний срок58.

Как видим, положение студента давало ему немалые преимущества и права. Недолжное поведение истолковывалось как нарушение «обязанностей» студента по отношению к обществу и могло привести к исключению его из университета и потере прав. Но эта потеря не была полной, поскольку исключенный в большинстве случаев имел возможность вернуться в этот или другой университет, а при зачислении в военную службу выслуга им офицерского чина происходила по упрощенной схеме.

Принципы университетской автономии, закрепленные уставами начала XIX в., гарантировали правовую защиту всех «чинов университета». Еще «Предварительные правила...» 1802 г. предоставляли университету исключительное право суда над «подчиненными лицами и местами». Студенты университетов подчинялись университетскому начальству, а не городской полиции. Даже в случае совершения уголовного преступления университет мог оказывать определенное влияние на ход судебного разбирательства: до передачи преступника обычной полиции здесь проводилось предварительное расследование59. Университетский суд выносил решение по всем спорам, произошедшим между членами университета, а также по дисциплинарным проступкам студентов, в том числе совершенным вне университета. Принцип неподсудности членов университетской корпорации, хоть и не в полном объеме, был сохранен и в уставе 1835 г., где говорилось, что «в случае если преподаватель, чиновник или студент университета взят военною стражею или городской полицией не по участию или подозрению в угоИстория Санкт-Петербургского университета ловном преступлении, то немедленно препровождается с изъяснением проступка его к в виртуальном пространстве http://history.museums.spbu.ru/ ректору; в противном же случае, университет уведомляется о задержании виновного, ЛП для наряда с его стороны депутата при следствии».

Насколько эти нормы соблюдались на практике? Различные уличные столкновения, непременными участниками которых становились студенты, случались довольно часто, и городская полиция, согласно закону, передавала рассмотрение таких дел университетскому начальству. Более того, устав Дерптского университета содержал пункт о том, что «в случае обиды посторонним обществом или частным человеком, оказанной корпусу студентов или одному их них, университет по получении о том сведения, обязан стараться о защищении их чести и исходатайствовании удовлетворения» 61. Это положение рассматривает поведение отдельного студента в столкновении с «частным человеком» как дело корпорации, за которое последняя несет ответственность. С другой стороны, в подобных конфликтах студент воспринимал себя как представителя корпорации, а свои действия как защиту ее чести. При всех оговорках это положение имело реальную силу во всех университетских городах. Лучше всего об этом свидетельствует его применение на практике. Так, например, рассмотрев жалобу жандармского офицера Серебренникова на студента Карблума, университетский суд признал ее неосновательной и потребовал от жандарма принести извинения. В ходе разбирательства выяснилось, что Серебренников, столкнувшийся со студентом в театре после представления, «превысил власть» и сам оскорбил молодого человека 62.

В особых случаях университет мог ходатайствовать об удалении из города человека, «возбуждающего студентов к сопротивлению». Например, в 1806 г. по просьбе Дерптского университета министр внутренних дел распорядился удалить из города полицмейстеров Шильцева и Калитина, которые, как было признано, своими действиями провоцируют студентов «и простирают свою власть над университетскими чиновниками, не подлежащими расправе» 63. В других учебных округах при рассмотрении конфликтов студентов с лицами, не принадлежащими университету, начальство также руководствовалось правилом о защите чести университета и его воспитанников. Например, в деле о драке студента Харьковского университета В. Солодовникова с мещанином Чернощековым содержится прямое предписание министра народного просвещения А.С. Норова: до подтверждения вины студента не подвергать его никакому наказанию, «дабы таким образом удовлетворить хотя в некоторой степени чувству оскорбленного достоинства целого сословия студентов, видевшего своего товарища поставленным на одну доску с неким служителем» 64.

Только в исключительных случаях столкновения студентов с полицией или военными привлекали внимание III отделения 65. Разумеется, «всевидящее око» политической полиции неустанно наблюдало за малейшими признаками превращения корпоративных организаций студентов в «тайные общества», имеющие «цель политическую». Тем не менее дел о «тайных обществах», фигурантами которых были бы «люди университета», сравнительно мало66, хотя повседневная жизнь закрытого университетского сообщества, казалось бы, давала повод к подозрительности. Этот факт говорит, конечно, не о «доверии» к университету, но о признании права университета самому выявлять политически неблагонадежных. К чести университетских людей, мания доносительства, распространившаяся в обществе после 14 декабря 1825 г., почти не затронула университета.

Стремление к корпоративному единству наиболее отчетливо проявлялось в моменты конфликтов той или иной части студентов с «не-студенческим» миром, как принцип безусловной солидарности и взаимоподдержки. В повседневной жизни это выражалось в самом ее укладе, привычках универсантов, особом стиле их общения, в поддержании университетских традиций67.

Главным преимуществом обучения в университете, зафиксированном в уставах и в других официальных документах, являлось получение высокого классного чина. Начиная с 1820-х гг. студенты, с успехом окончившие курс, при вступлении в гражданскую службу получали XII класс, а удостоенные звания кандидатов, т.е. защитившие сверхпрограммную письменную работу - X. Существенные преимущества имели и выпускники, пожелавшие поступить на военную службу. Правда, при Александре I выход на История Санкт-Петербургского университета в виртуальном пространстве http://history.museums.spbu.ru/ военную службу казенных студентов был формально под запретом. Но уже в уставе 1835 г. говорилось, что кандидаты, прослужив в унтер-офицерском звании 3 месяца, а студенты, с успехом окончившие курс - 6 месяцев, могли производится в чин офицера6х. Отчасти благодаря таким постановлениям престиж университетского образования в николаевской России существенно вырос, а образованность начала конкурировать с родовыми титулами.

К концу 1850-х гг. по мере преодоления научной, территориальной, национальной обособленности отдельных университетов через законодательное регулирование их деятельности, унификацию условий существования для разных категорий обучающихся, студенчество превратилось в сплоченную группу. Единые правовые нормы, оговоренные в законодательстве, и единообразные формы повседневной жизни служили постепенному объединению «пестрой молодежи, пришедшей сверху, снизу, с юга и севера»69, придавали русскому студенчеству черты социальной общности, прививали ему корпоративное самосознание, а также способствовали формированию особого стиля поведения универсанта.

Тотальная несвобода, пронизывающая отношения студента и администрации, уравновешивалась патриархальным характером общения с профессурой, «семейным стилем» отношений, культивируемым внутри университетской корпорации. «Дух университета» смягчал негибкие пункты ведомственных распоряжений, поэтому реальная жизнь универсанта была гораздо богаче предписаний, а свобода отношений, царящая внутри университетских стен, корректировала полицейский дух управления университетами. По мере либерализации университетского законодательства и роста научного и общественного влияния университетов, студенчество, осознав свою исключительность и корпоративное единство, легко вовлеклось в политическую жизнь, последовательно отстаивая идеалы свободы.

Примечания I См., напр.: К a s s o w S.D. Students, Professors and the Slate in Tsarist Russia. Berkeley; Los Angeles; L., 1989; M a u r e r T. Hochschullehrer im Zarenreich: ein Beitrag zur russischen Sozialtund Bildungsgeschichte. Koln;

Weimar: Wien, 1998; F r i e d m a n R. Masculinity. Autocracy and the Russian University. 1804-1863. L., 2004;

В и ш л е н к о в а E.A., М а л ы ш е в а С.Ю., С а л ь н и к о в а A.A. Terra universitatis: два века университетской культуры в Казани. Казань, 2005.

" П е т р о в Ф.А. Российские университеты в первой половине XIX в.: формирование системы университетского образования. Кн. М.. 1998-2002; Университет для России. Т. II. Московский университет в александровскую эпоху / Ред. В.В Пономарева, Л.Б. Хорошилова. М., 2001; А н д р е е в А. Ю. Московский университет в общественной и культурной жизни России начала XIX века. М., 2000; и др.

И в а н о в А.Е. Студенчество России конца XIX - начала XX века. Социально-историческая судьба.

М.. 1999: е г о ж е. Студенческая корпорация России конца XIX - начала XX в.: опыт культурной и политической самоорганизации. М., 2004; М а р к о в А.Р. Что значит быть студентом: работы 1995-2002 годов.

М., 2005.

Юр к и н а Н.Н. Повседневная жизнь Московского студенчества (1830-1990-е гг.): Автореф. дис....

канд. ист. наук. М„ 2006; Г р и ш у н и н П.В. Студенчество столичных университетов: структуры повседневной жизни. 1820-е-1880-е гг.: Автореф. дис.... канд. ист. наук. СПб., 2005.

П е т у х о в Е.В. Императорский Юрьевский, бывший Дерптский университет за сто лет его существования. Т. 1. Юрьев, 1902. С. 111.

РГИА, ф. 733, оп. 25, д. 199, л. 33.

Сборник постановлений по Министерству народного просвещения. Т. 1:1802-1825. СПб., 1964. Стб. 108.

Сборник постановлений... Т. 2: 1825-1855. Стб. 621.

Т о л с т о й Д.А. Академический университет в XVIII столетии, по рукописным документам архива Академии наук. СПб.. 1885. С. 31-36.

Об этом свидетельствует множество однотипных дел о дисциплинарных проступках выпускников, отбывающих учительскую «повинность». Наиболее распространенными нарушениями норм с их стороны являлись пьянство и уклонение от исполнения учительских обязанностей. (РГИА, ф. 733, оп. 93, д. 37).

II Сборник постановлений... Т. 1. Стб. 109.

История Санкт-Петербургского университета Там же.Т. 2. Стб. 619.

в виртуальном пространстве http://history.museums.spbu.ru/ Б у л и ч Н. Из первых лет Казанского университета. Рассказы по архивным документам. Т. 2. СПб.,

1904. С. 402.

Сборник постановлений... Т. 2. Стб. 753.

Там же. Стб. 622.

Там же.

РГИА, ф. 733, оп. 25, д. 199, л. 25.

Там же.

Об условиях университетского образования // Русское слово. 1859. № 4. С. 77.

Сборник постановлений... Т. 2. Стб. 624.

Там же. Стб. 626.

Правила для студентов императорского Санкт-Петербургского университета. СПб., 1839. С. 13.

" Ш е п е л е в Л.Е. Чиновный мир России. СПб., 1999. С. 304-305.

Правила для студентов императорского Санкт-Петербургского университета... С. 3.

Ф е т А. А. Воспоминания // Московский университет в воспоминаниях современников. М., 1989. С. 233.

Б е л о г о л о в ы й Н А. Из моих воспоминаний о Сергее Петровиче Боткине // Московский университет в воспоминаниях... С. 307.

О ж е д е Р а н к у р Н.Ф. В двух университетах. (Воспоминания 1837-1843 гг.) // Русская старина.

1896. Т. 86. № 6. С. 571.

РГИА. ф. 735, on. 1, д. 144. л. 5.

М а м а е в Н.И. Записки // Исторический вестник. 1897. Т. 83. № 4. С. 54-55.

Сборник постановлений... Т. 1. Стб. 120.

РГИА, ф. 735, оп. 25, д. 199, л. 30-35.

Там же.

Там же, ф. 733, оп. 50. д. 996.

Там же.

Там же.

М а м а е в Н.И. Записки... С. 78.

,7 П а с с е к Т.П. Из дальних лет. Воспоминания. Т. 1. М., 1963. С. 332.

Летопись забав и шалостей дерптских студентов // Русская старина. 1890. Т. 65. С. 358.

Сборник постановлений... Т. 1. Стб. 120.

Там же. Т. 2. Ч. 2. Стб. 675.

Там же. 4. 1. Стб. 1154.

РГИА, ф. 735. оп. 10, д. 47.

Там же, ф. 733, оп. 29, д. 146.

Там же, оп. 30. д. 253.

4:1 Там же, оп. 39, д. 325.

Там же, ф. 735. on. 1. д. 374: По жалобе бывшего студента Харьковского университета А. Мерцалова на делаемые ему якобы притеснения. 1831 г.

Сборник постановлений... Т. 2. 4. 2. Стб. 675.

РГИА, ф. 735, оп. 25, д. 199, л. 30-35.

Там же.

Там же, ф. 733, оп. 25, д. 146.

Правила о приеме в студенты Санкт-Петербургского университета. М., 1864. С. 3.

Сборник постановлений... Т. 1. Стб. 412.

Там же. Стб. 615.

Там же.

Там же. Стб. 686.

РГИА. ф. 733, оп. 22, д. 33, л. 34.

Там же, л. 38. Автограф Николая I карандашом на полях.

Там же, оп. 50, д. 811.

Сборник постановлений... Т. 1. Стб. 18.

Там же. Т. 2. Стб. 763.

Там же. Т. 1. Ч. 1. Стб. 122.

РГИА, ф. 735, оп. 10, д. 252, л. 23.

Там же, оп. 56, д. 68, л. 115.

Там же, ф. 733, оп. 50, д. 996. л. 115.

См.: ГА РФ, ф. 1717, д. 131 (Донесение из Гельсингфорса о «буйствах» студентов местного универИстория Санкт-Петербургского университета ситета, попавшее в канцелярию А.Х. Бенкендорфа).

–  –  –

ДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ

В НИЖНЕМ ПОВОЛЖЬЕ В 1900-1930-х годах В истории России 1900-1930-е гг. были насыщены бурными событиями: три общенациональные революции, Первая мировая и Гражданская войны. В стране происходили сложные социально-экономические и политические процессы: капиталистическая модернизация и урбанизация, беспрецедентная по темпам и размерам реконструкция промышленности, сплошная коллективизация с насильственным раскулачиванием и переселением, голод и частичная стабилизация экономики в середине 1930-х гг., маргинализация общества и подавление всякой политической оппозиции. Все это повлекло за собой глубинные изменения не только в экономике страны, но и в социальной, культурной и демографической сферах, имело долгосрочные последствия и определило особенности социальных процессов как в стране в целом, так и на региональном уровне.

Многонациональный состав городского и сельского населения, географическое положение Нижнего Поволжья, связывающего посредством важнейшей водной артерии север и юг России, промышленное, промысловое, ремесленное производство, торговые отношения, сложившиеся в дореволюционное время, давали возможность превратить этот регион в важнейшую составную часть всего народного хозяйства СССР. В 20-30-х гг. XX в. Нижнее Поволжье стало играть серьезную роль в создании тяжелой промышленности, превратилось в зону сплошной коллективизации. Многие проблемы этого периода решались здесь путем громадного напряжения человеческих сил в крайне тяжелых условиях. Историко-демографические исследования позволяют выявить закономерности и особенности воспроизводства населения региона, показать изменения в количественных и качественных его характеристиках, что способствует созданию полноценной картины демографической истории страны тех лет. Заметный вклад в разработку демографии Нижнего Поволжья в дореволюционный период внесли земские санитарные работники Н.И. Тезяков и И.А. Добрейцер, использовавшие материалы губернского статистического комитета за 1899-1907 гг. для изучения естественного движения населения и детской смертности в Саратовской губ.1 Эту работу продолжил А.А. Мальков, по крупицам собравший и систематизировавший данные о рождаемости и смертности населения в 1914-1925 гг.2 Однако в последующие годы публикация какихлибо официальных документов по вопросам демографии практически прекратилась в силу идеологизированности гуманитарной науки. Лишь в конце 80-х - начале 90-х гг.

XX в. появилась возможность заниматься этой проблематикой: исследователи получили доступ к ранее закрытым архивам, были изданы результаты переписей населения 1937 и 1939 гг. Расширение международных контактов привело к распространению в




Похожие работы:

«177 В. С. Пруцакова. Дезертирство из Русского оккупационного корпуса во Франции DOI 10.15826/izv2.2017.19.1.014 В. С. Пруцакова УДК 94(4)“1492/1914” + 94(470) + Институт всеобщей истории РАН + 355.123.4 Москва, Россия ДЕЗЕРТИРСТВО ИЗ РУССКОГО ОККУПАЦИОННОГО КОРПУСА ВО ФРАНЦИИ 1815...»

«№ 3(6), осень 2004 ГЛОБАЛЬНОЕ ПАРТНЕРСТВО СТРАН "БОЛЬШОЙ ВОСЬМЕРКИ" ПРОТИВ РАСПРОСТРАНЕНИЯ ОРУЖИЯ И МАТЕРИАЛОВ МАССОВОГО УНИЧТОЖЕНИЯ Саммит "Большой восьмерки", прошедший на американском курорте Си Айленд (о. Морской) 8–10 июня 2004 г., перевер нул очередную страницу в истории Глобальног...»

«24 Глава 1. Экономика и микроэкономика Поэтому весьма важно, кто и каким способом осуществляет от имени общества выбор положения на одной и той же границе производственных возможностей (точки В или С на рис. 1.1, G или Е на рис. 1.3). Ведь этот выбор в...»

«Умеренкова Ольга Вячеславовна КУЛЬТУРНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ В ЭПОХУ ПОЗДНЕЙ БРОНЗЫ НА ТЕРРИТОРИИ КУЗНЕЦКОСАЛАИРСКОЙ ГОРНОЙ ОБЛАСТИ (НА ОСНОВЕ АНАЛИЗА УКРАШЕНИЙ) В статье представлены результаты типолого-морфологического анализа металлических украшений...»

«Panevropski Univerzitet  B a n j a   L u k a              Fakultet filolokih nauka Международная научная конференция "Новое и традиционное в переводоведении и преп одавании русског о языка как инос тра нног о" 06.03 – 09.03. 2015 г. Место проведения: Баня-Лука (Босния и Герцеговина) Организаторы – Филолог...»

«Zurich Open Repository and Archive University of Zurich Main Library Strickhofstrasse 39 CH-8057 Zurich www.zora.uzh.ch Year: 2010 O „glotateljach“ v russkoj zrelischnoj kul‘ture Burenina, Olga Abst...»

«Все тайны истории Игорь Шумейко Романовы. Ошибки великой династии "АСТ" Шумейко И. Н. Романовы. Ошибки великой династии / И. Н. Шумейко — "АСТ", 2013 — (Все тайны истории) Династии Романовых уже 400 лет. Ее роль в истории России приобрела глянцевый блеск. В этой абсолютно честной, но очень субъективной книге...»

«Планируемые предметные результаты Осваивая художественные произведения, к концу 10 класса учащиеся должны иметь представление -о наиболее существенных литературных направлениях и течениях (классицизме, романтизме, реализме, сим...»

«Tetuev, A.I. Карачаево-Балкарская Зарубежная Диаспора: Историография, Источники Motif Akademi Halkbilimi Dergisi / Cilt:8, Say:16 / 2015 (Temmuz – Aralk), s.217-232 КАРАЧАЕВО-БАЛКАРСКАЯ ЗАРУБЕЖНАЯ Д...»

«УДК 801.55 Э.А. Балалыкина Казанский государственный университет ИСТОРИЯ РУССКИХ АДЪЕКТИВНЫХ МОРФЕМ НА БАЛТО-СЛАВЯНСКОМ ФОНЕ "Поскольку русский народ является одним из народов славянского племени, который вместе с племенами литовским, кельтским, германским и другими принадлежит одной семье народов, к отрасли индоевро...»

«Лариса ЛОНГИНА-СОКОЛОВА РАСПЯТЫЙ ШУТ Глава из книги На титуле книги "Художники сцены. Наследие Санкт­Петербургского государ­ ственного академического театра оперы и балета им. М.П.Мусоргского"—имена художников, чьи работы навсегда вошли в историю...»









 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.