WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 ||

«  Историческая русистика в XXI–м веке  _  Russian Studies in History in the 21st Century                                                            ...»

-- [ Страница 7 ] --

казалось бы, неразрешимая в послевоенное время задача решалась для элиты атомного проекта автоматически. Отдельные ее представители могли даже выбирать – поселиться ли им в доме-особняке или в многокомнатной квартире, получить дачу в Крыму или в Подмосковье.13 Рядовой инженерный и научно-технический персонал, управленцы среднего и нижнего звена, квалифицированные рабочие также имели существенные «преференции». В формирующейся атомной отрасли применялись более высокие тарифные ставки, чем на «обычном» производстве. Практически все получали различные надбавки к окладу, регулярные премии. В результате заработная плата на основных предприятиях атомной отрасли была в полтора-два раза выше, чем в других отраслях промышленности.14 Коллективы «смежников» также имели значительные добавки к фонду оплаты труда. Но этим дело не ограничивалось: все участники атомного проекта в той или иной мере могли пользоваться закрытыми распределителями товаров, что в значительной мере снижало для них проблему «дефицита».

Важную роль в мотивации труда играли нематериальные факторы.

Для руководящих кадров и высококлассных специалистов участие в атомном проекте открывало заманчивые перспективы: они получали возможности для самореализации, профессионального и карьерного роста, упрочения своего высокого социального статуса. Как вспоминал в одном из последних интервью А.Д. Сахаров, «интерес вызывала грандиозность проблем, возможность показать, на что ты способен, прежде всего, самому себе доказать».



15 Ответственности добавляла уверенность в значимости атомного проекта для судеб страны. Представление о том, что, создавая ядерное оружие, ты тем самым защищаешь Москву от возможной участи Хиросимы и Нагасаки, было, судя по воспоминаниям, широко распространено среди ответственных исполнителей атомного проекта.16 Такое же отношение к своей работе наблюдалось и у его рядовых участников. Оно поддерживалось интенсивной пропагандой «советского патриотизма», постоянными напоминаниями о «сложной международной обстановке» и т.д.

Высокие цели, материальные блага, перспективы карьерного роста и возможности самореализации являлись весьма действенными способами мотивации персонала. Но существовала и «оборотная сторона медали». Все участники атомного проекта попадали под постоянный контроль со стороны специальных органов, оказывались в определенной изоляции от внешнего мира. За «срывы» заданий и «ненадлежащее выполнение поручений» следовали серьезные санкции. Даже представители высшего эшелона администраторов не считали себя застрахованныЕ.Т. Артемов ми от репрессий.17 Правда уголовное преследование применялось редко. Дело в том, что атомная отрасль комплектовалась из числа дисциплинированных, «морально устойчивых» и «политически благонадежных» людей. По крайней мере, на работу стремились брать только тех, кто внушал доверие, был способен к самоотверженному производительному труду. За подбором кадров тщательно следили органы госбезопасности и кадровые службы атомного проекта. Естественно, такой режим устраивал далеко не всех. Однако привлекаемые к участию в атомном проекте работники практически не могли отказаться от «высокого доверия». Они считались мобилизованными для выполнения задания «особой государственной важности», поэтому их труд сложно отнести к свободному в общепринятом смысле слова.

Специфическую категорию в атомном проекте составлял так называемый «спецконтингент», т.е. заключенные. Вопреки распространенным представлениям, их труд не использовался на основном производстве.





Исключение составляла уранодобывающая промышленность Восточной Европы и относительно небольшие научно-технические подразделения МВД. В основном заключенные были заняты на возведении объектов атомной индустрии, составляя до 50 % всех строителей. Для их мотивации использовался жесткий режим принуждения, который дополнялся поощрениями за так называемый «ударный труд». Во-первых, это была 25-процентная «надбавка продовольствия к основной норме питания».

Кроме того, выполнявшим и перевыполнявшим нормы засчитывали «зачеты», которые предполагали сокращение срока наказания в определенной пропорции к отработанному времени.18 Но подобная практика не решала главной проблемы. «Спецконтингент» как «рабочая сила»

совершенно не устраивал ответственных за строительство. Они жаловались на низкий уровень квалификации заключенных и их негативное отношение к труду, утверждали, что их использование «значительно понижает качество строительства и монтажа, удорожает и усложняет»

возведение объектов. В результате поступали постоянные просьбы «сменить контингенты рабочей силы на спецстройках на проверенных вольнонаемных или военнообязанных рабочих».19 Эти предложения «с пониманием» воспринимались руководством атомного проекта, тем же Л.П.

Берией, хорошо знавшим специфику «лагерной экономики». Уже к середине 1950-х гг. «спецконтингент» в основном был заменен военными строителями. По своему статусу они приближались к работникам основных производств, да и мотивировали их сходным образом.20 Так организации, возводившие объекты атомной отрасли, получили дисциплинированную, хорошо управляемую рабочую силу.

Организация работы и мотивация труда...

Эффективность действовавшей в атомном проекте системы мотивации труда, как и организации работы в целом, сложно оценить однозначно. Очевидно следующее: благодаря экстраординарным мерам Советскому Союзу удалось создать мощный, способный к саморазвитию ядерно-оружейный комплекс. Это обеспечило ему статус военнополитической сверхдержавы. С позиции высшего руководства страны, такой результат перекрывал все издержки. Но был и побочный эффект.

Атомный проект, несомненно, дал импульс развитию ряда ключевых направлений науки, техники, производства. Однако его позитивное влияние все же локализовалось в ограниченном сегменте производства, очевидные успехи которого еще не гарантировали ускорения научнотехнического прогресса и устойчивого общеэкономического роста. Попытки использовать в этих целях опыт атомного проекта не увенчались успехом. Реализованные в нем принципы организации работы и мотивации труда носили чрезвычайный характер, поэтому оказались невоспроизводимыми в сколько-нибудь значимом масштабе.

Примечания  Рябев Л.Д., общ. ред. Атомный проект СССР: Документы и материалы, в 3 т.

(12 кн.). Москва – Саров: Физматлит. РФЯЦ-ВНИИЭФ), 1998–2010 и др.

 Яцков А.А., Визгин В.П. У истоков советского атомного проекта: роль разведки 1941–1946 гг. (по материалам архива внешней разведки // Вопросы истории естествознания и техники 3 (1992). С. 122-123; Артемов Е.Т. У истоков советского атомного проекта: академические инициативы // Уральский исторический вестник 4 (41) (2013). С. 63-68.

 Рябев Л.Д., общ. ред. Атомный проект СССР. Т. 2, кн. 1. С. 11-14.

 Артемов Е.Т., Волошин Н.П. Военные приготовления и научно-технический прогресс: случай советского атомного проекта // Экономическая история 1 (28) (2015). С. 48-49.

 См.: Мокир Д. Дары Афины. Исторические истоки экономики знаний. М.:

Изд. Института Гайдара, 2012. С. 15-30.

 Артемов Е.Т. Советский атомный проект в системе «командной экономики» // Cahiers du Monde russe 55 / 3-4 (Juillet-Decembre, 2014). С. 275-278.

 См.: Berliner J.S. Factory and Management in the USSR. Cambridge: Harvard University Press, 1957; Lewin M. The Disappearance of Planning in the Plan // Slavic Review 32 (1973). С. 271-287; Zaleski E. Stalinist Planning for Economic Growth 1933–

1952. Chapel Hill: University of North Carolina Press, 1980 и др.

 Яковлев А.Н., общ. ред. Лаврентий Берия. 1953. Стенограмма июльского пленума ЦК КПСС и другие документы. М.: МФД, 1999. С. 326-327.

368 Е.Т. Артемов  Holloway D. Stalin and the Bomb: the Soviet Union and the Atomic Energy.

1939–1956. New-Haven: Yale University Press, 1994. Р. 192-193, 220, 221.

 Рябев Л.Д., общ. ред. Атомный проект СССР, Т. 2, кн. 5. С. 274-277, 505, 532-534, 558-561, 579-581.

 Артемов Е.Т., Волошин Н.П., Литвинов Б.В., Никитин В.И. В целях усиления работ // Уральский исторический вестник 3 (20) (2008). С. 51.

 Оценка по: Рябев Л.Д., общ. ред. Атомный проект СССР, Т. 2, кн. 1. С. 53Зубкова Е.Д., Кошелева Л.П., Кузнецов Г.А., сост. Советская жизнь. 1945–1953.

М.: РОССПЭН, 2003. С. 501, 502.

 Рябев Л.Д., общ. ред. Атомный проект СССР, Т. 2, кн. 4. С. 754-757.

 Мельникова Н.В. Феномен закрытого атомного города. Екатеринбург: БКИ,

2006. С. 38.

 Цит. по: Holloway D. Stalin and the Bomb. Р. 298.

 См.: Альтшулер Л.В. Вся жизнь в Атомграде // Наука и жизнь 2 (1994).

С. 24-32.

 См.: Славский Е.П. Из рассказов старого атомщика // Е.П. Славский: страницы жизни. М.: ИздАТ, 1998. С. 16-20 и др.

 Рябев Л.Д., общ. ред. Атомный проект СССР, Т. 2, кн. 6. С. 198, 199.

 Рябев Л.Д., общ. ред. Атомный проект СССР, Т. 2, кн. 4. С. 520, 521, 538, 539.

 См.: Дерябин И.Е., Жуманов Р.А. Строительная индустрия Минатома России // Петросьянц А.М., гл. ред. Ядерная индустрия России. М.: Энергоатомиздат,

2000. С 815; Родькин Д.В. Битва за атом. Уральский фронт // Уральский исторический вестник 4 (41) (2013). С. 73-77.

А.В. ГОЛУБЕВ

Мир в зеркалесоветской политической карикатуры

Изучение политической карикатуры, особенно на протяжении относительно долгого периода, скажем, двух десятилетий, позволяет проследить все зигзаги, повороты, нюансы официальной пропаганды. При этом карикатура выступает одновременно и как содержательный источник, и как яркая иллюстрация, дополняющая исторический анализ. Но есть и другой пласт исторической реальности, раскрыть который также можно через анализ политической карикатуры. Речь идет о тех образах внешнего мира, которые формируются в массовом сознании.

Информация о внешнем мире, доступная подавляющему большинству советских граждан, в частности в 1920–30-е годы, была ограничена, каналы ее поступления практически полностью контролировались властями. Тем более это относится к информации визуальной. Фотоиллюстрации становятся привычным атрибутом советских периодических изданий со второй половины 1920-х годов. К тому времени политическая карикатура давно уже превратилась в часть привычной повседневности.

Помимо немногочисленных и зачастую некачественных фотографий в газетах и журналах, источником визуальной информации могла служить кинохроника, которую более или менее регулярно смотрело лишь меньшинство населения, преимущественно в крупных городах.

Более того, несмотря на то, что фотографии количественно несомненно преобладали в визуальном ряду, связанном с внешним миром, можно предположить, что карикатуры были более важны с качественной точки зрения. Обычная фотография (за исключением художественной) представляет собой всего лишь материал для формирования образа. Карикатура же, как правило, – это уже готовый образ, который легко усваивается и не требует почти никаких усилий для восприятия.

Как утверждают психологи, рисунок, тем более карикатура, по сравнеА.В. Голубев нию с фотографией быстрее замечается читателям, дольше хранится в памяти (правда, фотографии обычно вызывают больше доверия). Впрочем, вскоре появился жанр, который как бы объединил преимущества рисунка и фотографии, а именно сатирический фотомонтаж. Подобные работы и советских, и иностранных художников нередко появлялись в «Крокодиле».

Необходимо отметить, что термин «политическая карикатура» в СССР межвоенного периода применялся, как правило, к карикатурам на международные темы. Говоря о роли политической карикатуры в формировании картины мира, необходимо учитывать возросший интерес масс к событиям международной жизни, столь характерный для 1920– 1930-х годов.

Вся информация о мире, доступная большинству населения, проходила через два своеобразных фильтра – во-первых, она отбиралась, исходя из политических соображений, проходила жесткую цензуру. Но был и второй фильтр, а именно недостаточная грамотность населения, незнание многих реалий зарубежной жизни, неумение, в конце концов, воспринимать достаточно обширный текстовой материал. И вот здесьто вновь на первый план выступали рисунки, прежде всего карикатуры.

Одно из серьезнейших противоречий советской истории, кажется, недооцененное исследователями, заключалось в том, что в глубоко архаичном, в большинстве своем крестьянском, обществе установилась власть с гипермодернизационными установками. Причем эта власть возникла на волне мощного взрыва архаики и во многом благодаря ему;

более того, если выйти за пределы идеологии и устремлений высшего, крайне узкого слоя советского руководства, власть и сама была – по составу, по методам, по восприятию мира – глубоко архаичной. Неудивительно, что и общество также в определенной степени архаизировалось. Это отразилось и в политических карикатурах – если сравнивать дореволюционные работы известных карикатуристов с карикатурами 20-х годов, бросается в глаза и более примитивный рисунок, и обилие поясняющих надписей. Произошла соответствующая примитивизация политической карикатуры, которая к тому же многое позаимствовала у плаката времен Гражданской войны. Да и полиграфические возможности журналов и издательств заметно ухудшились.

Сейчас трудно представить, какое место занимала карикатура в советской повседневности 20–30-х годов. Известны случаи, когда зрители у стендов с новыми карикатурами перекрывали движение в центре Москвы. И в газетах многие читатели, прежде всего, искали и с удовольствием рассматривали именно карикатуры.

Мир в зеркале...

В одной из брошюр, написанной летом 1923 г., подчеркивалось:

«Для малограмотного читателя роль иллюстрации, ежели она не головоломная, надо признать исключительной». Не случайно «некоторые из опрошенных крестьян высказывали пожелание, чтобы в газетах побольше было карикатур». Конечно, даже и карикатуры не всегда, что называется, «доходили» до потенциального читателя – так, проводивший обследование журналист безуспешно попытался познакомить с образцами политической сатиры некую крестьянку: «Показываю ей “Крокодил”, карикатуры. Смотрит с любопытством, но ни одного рисунка не понимает».1 Можно предположить, однако, что для этой категории крестьян фотографии в газетах оказались бы еще более сложным для восприятия материалом.

Неудивительно, что любые официальные сообщения, газетные статьи или радиопередачи о современной жизни за рубежом очень часто вызывали зрительные ассоциации именно с карикатурами, которые публиковались в прессе и, что немаловажно, с точки зрения содержания практически повторяли основные темы и сюжеты советской пропаганды.

Образ мира, в первую очередь Запада, для значительной части советского общества приобретал явно выраженные карикатурные, гротескные черты. Конечно, это в полной мере осознавалось и использовалось теми, кто занимался формированием у советских людей соответствующей картины мира. Более того, гротеск рассматривался как наиболее адекватное отражение внешнего мира. «Искусственным положением, неправдоподобным положением карикатуры выясняет внутреннюю правду ярче и острее, чем какой бы то ни было другой прием», – говорил А.В. Луначарский.2 Впрочем, гротеск не сводился только к неожиданным и невероятным ситуациям. Вот как, например, характеризует советский искусствовед типичный образ капиталиста в рисунках одного из видных карикатуристов того времени: «Это – жирное, хищное лицо с оскаленными клыками, толстая фигура, одетая в черный фрак и белую манишку, это – лоснящийся черный цилиндр на голове, золотые кольца на руках с отточенными, как когти зверей, ногтями. Именно таким долгое время изображали художники капиталиста, как образ хищничества, беспощадности, наглости и чревоугодия».3 С легкой руки Луначарского, именно гротескность не только ситуаций, но персонажей стала признаваться одной из отличительных черт советской политической карикатуры. Но многие мастера искали и находили иные, художественные средства для выражения смысла и сатирического заряда карикатуры.

372 А.В. Голубев Многие карикатуристы, по крайней мере в 20-е годы, о реальной жизни Запада имели весьма туманное представление, отсюда их склонность к гротеску. Справедливости ради необходимо отметить, что Европа начала века заметно отличалась от Европы 20-х годов, а советские карикатуристы к тому же смотрели на нее сквозь призму опыта революционной эпохи. А впереди был еще и мировой кризис 1929 г., который на много лет вперед определил основные внешнеполитические стереотипы советской пропаганды.

Карикатура, оставляя в стороне многие нюансы, формирует упрощенную картину реальности, опираясь при этом на уже существующие установки, представления, стереотипы.

Особенно важна была пропагандистская функция карикатуры в кризисных ситуациях. В 1934 г. в журнале «Крокодил» была опубликована подборка карикатур времен Первой мировой войны (английских, немецких, русских), формирующих «образ врага». В редакционном комментарии подчеркивалось: в случае новой войны подобной «буржуазной отраве» будет «противопоставлено разящее оружие большевистской сатиры».4 «В листовках ли, плакатах, лубочных картинках на печатном поле газетных полос, карикатура всегда четко и ясно разрешала тот или иной политический момент даже перед теми, кто менее всего посвящен в события политического дня. Масса знакомится с политическим моментом еще до прочтения передовицы, до отдельных статей на определенную тему», – подчеркивалось в одной из брошюр того времени.5 С другой стороны, карикатура – часть повседневности, которая не всегда воспринималась читателями как пропаганда, выступая порой под маской простого развлечения, но из-за своей распространенности и особенностей восприятия запоминалась и накладывала несомненный отпечаток на формирование образа иной страны или культуры в целом. Для многих советских людей знакомство с внешним миром начиналось именно с карикатур, которые они с интересом рассматривали в детстве, зачастую еще не умея читать. А порой они и сами пытались отобразить свои представления о мире в виде карикатуры.

По мнению Б. Ефимова, уже к началу 1920-х годов карикатура заняла в советской печати такое место, какого она никогда и нигде не имела на Западе, где, по его словам, карикатуры носили по преимуществу развлекательно-бытовой характер и появлялись главным образом в воскресных, спортивных или юмористических выпусках.

На самом деле все было не совсем так: политическая карикатура как жанр зародилась именно на Западе, при том что в России ее развиМир в зеркале...

тие надолго задержалось по причине цензуры. И, конечно, в 20-30-е годы в этом жанре на Западе работали известные мастера, создававшие замечательные карикатуры. Другое дело, что там политическая карикатура представляла собой достаточно элитарный жанр, предназначенный для образованного меньшинства. В Советском же Союзе она превратилась в действительно массовое искусство. «В отличие от западного элитарного подхода к карикатуре, в России она использовалась как особая коммуникация властей с широкими массами населения. Ее злость и простота были достаточно понятны для любого читателя и зрителя» отмечает современный исследователь.6 Порой резонанс, который получали советские карикатуры, принимал достаточно неожиданные формы. Так, рисунки Д. Моора, опубликованные в газете «Правда», журналах «Крокодил» и «Безбожник у станка», в которых в резко сатирическом (иногда доходящем до грубости) плане изображались представители духовенства различных конфессий, в том числе папа римский Пий XI и архиепископ Кентерберийский, неоднократно вызывали на Западе запросы в парламентах; сам Моор утверждал даже, явно преувеличивая, что одной из булл папы римского был отлучён от церкви.

В 1926 г. в «Известиях» появилась карикатура Б. Ефимова, на которой литовский премьер-министр Вольдемарас стоял на сцене, держа в окровавленных руках извещение: «Приговор над коммунистами приведен в исполнение». Сидящие в ложе вполне узнаваемые О. Чемберлен и Ю. Пилсудский аплодировали и кричали «Браво! Бис!» Фамилии персонажей не были указаны; впрочем, в названии карикатуры упоминалась «литовская сцена». Тем не менее, Чемберлен направил официальную ноту, адресованную советскому правительству, в которой карикатура была квалифицирована как «грубо-оскорбительная» и «лживая». В результате некоторое время Ефимов изображал Чемберлена только со спины; впрочем, характерная фигура и видимый даже в таком ракурсе монокль не оставляли никаких сомнений относительно личности персонажа.

Темы карикатур иногда задавались «сверху». В 20-е годы отдел печати Наркомата иностранных дел неоднократно проводил совещания с представителями крупнейших газет, на которых давались общие установки по освещению международной проблематики (что, косвенно, затрагивало и карикатуры). Есть примеры, когда Сталин лично заказывал карикатуры и корректировал процесс их создания, внося собственноручную правку в текст и даже рисунок.

Чаще (если речь шла о журналах) темы будущих рисунков определялись редакционной коллегией. Их обычно предлагали сатирикиА.В. Голубев «темисты», предложенные темы обсуждались редакцией и только после этого за дело брался кто-то из карикатуристов. Готовая карикатура обсуждалась вновь и, после необходимой доработки, шла в печать. Этот процесс занимал в среднем две недели.

Так, в 1930 г. появились две карикатуры со сходным сюжетом, очевидно, предложенный кем-то из темистов, и по-своему воспроизведенный двумя художниками. На одной из них, принадлежащей М. Черемных и помещенной на обложке «Крокодила», огромный, краснощекий красноармеец с винтовкой в руке иронически поглядывал на хищную «империалистическую» руку, тянущуюся к карте пятилетки.

Особое внимание привлекали запонка, на которой были изображены английский и американский флаги, буквы СД (имелась в виду социалдемократия) и свастика. А с одного из когтей капала кровь, и надпись поясняла – «КВЖД» (имелся в виду, конечно, известный конфликт 1929 г.) Изучив карикатуру, внимательный читатель мог сделать вывод о том, кто считался главным противником СССР. Любопытно сравнить ее с рисунком Б. Ефимова, который также нарисовал улыбающегося красноармейца с винтовкой на фоне знамени с надписью «Пятилетку в 4 года!» Перед ним бессильной злобой исходили на сей раз уже семь голов (не рук!) на преувеличенно длинных шеях (намек на «гидру империализма»?) Как бы в порядке значимости, сверху вниз, шли: британский империалист (цилиндр одновременно напоминал имперскую корону), немецкий фашист в каске со свастикой, социал-демократ, папа римский Пий XI, китайский военный, французский военный, и, наконец, маршал Пилсудский. Таким образом, относительно трех главных врагов (фашист, социал-демократ, Великобритания) расхождений не было, а вот американский империализм из этого ряда выпадал.

Возможно, тут сыграли роль личные вкусы (или устоявшиеся стереотипы) автора карикатуры. Тот же Черемных еще дважды на многофигурных композициях, которые изображали разного рода враждебные действия, направленные против СССР, включал в перечень персонажей американских империалистов. Другие авторы в межвоенный период склонны были в подобных ситуациях об Америке забывать.

Подготовка карикатур для газет происходила, конечно, гораздо более динамично. Конечно, иногда публиковались карикатуры, полученные в готовом виде от карикатуристов, не работающих в данном журнале, или даже от читателей (в «Крокодиле», например, время от времени появлялись подборки читательских карикатур), порой перепечатывались рисунки из иностранных журналов.

Мир в зеркале...

Довольно частым явлением были повторы и варианты карикатур.

Нередко этим грешил Ю. Ганф. Самый, наверное, плодовитый советский карикатурист Б. Ефимов неоднократно повторял одни и те же сюжеты, образы, детали, а то и просто воспроизводил рисунок в целом.

Конечно, это объяснялось, прежде всего, спешкой, спецификой газетного дела и т.п. Но были и более сложные случаи.

Особенно красноречивы две карикатуры одного автора, Ю. Ганфа, представляющие собой вариации одного и того же сюжета. На первой, опубликованной в 1929 году, на длинную дистанцию бегут Америка, Англия, Германия, Франция, их догоняет СССР. На второй карикатуре, датированной 1939 годом, примерно та же картина. Толстые Америка и Европа бегут по кочкам, молодой атлет, СССР, догоняет их по ровной дорожке. Исторический оптимизм, пронизывающий эти карикатуры, независимо от желания автора, несколько омрачался тем, что за прошедшие десять лет СССР так и не смог расстаться с ролью догоняющего.

Для советской политической карикатуры было характерно обилие деталей и многочисленных подписей различного уровня – эпиграфа (часто в виде цитаты), определяющего конкретный повод для появления данной карикатуры; названия карикатуры; текста под рисунком, чаще всего в виде прямой речи действующих лиц; поясняющих надписей на тех или иных элементах рисунка. Не случайно читатели того времени часто в своих письмах подчеркивали, что «любят читать карикатуры».7 Впрочем, у более опытных и искушенных карикатуристов такие приемы вызывали резкое осуждение. Как замечает в своих заметках о карикатуре Д.С. Моор, «самый плохой и беспомощный стиль карикатуры – это фельетонный, в самом простом смысле этого слова, когда на поверхности с минимумом изображений пишется максимум слов».8 Характерной особенностью политической карикатуры являлась повторяемость и узнаваемость нескольких «масок» – империалист (цилиндр, монокль, мешок с деньгами), как правило, лишенный национальных примет, но иногда – с явным намеком на английское происхождение; военные (чаще других в форме Франции, Японии, Польши);

социал-демократ; полицейский.

В подобных ролях выступали и наиболее одиозные для советской пропаганды политические деятели. Вскоре искушенный читатель уже безо всяких подписей узнавал тех или иных персонажей, ориентируясь на привычные детали – подбородок Муссолини, монокль Остина Чемберлена, конфедератка и усы Пилсудского, пилотка с кисточкой и характерный профиль Франко.

376 А.В. Голубев Важно понимать, что советская политическая карикатура имела дело не столько с политическими противниками, сколько с классовым врагом – отсюда ее жесткость, иногда откровенная грубость, готовность к личным выпадам против видных деятелей самых разных стран и самой различной политической ориентации – от Гувера до Ганди, от Геббельса до Гомперса. Однако как правило она избегала негативного изображения того или иного народа, использования негативных этнических стереотипов.

Одновременно и западная карикатура, нацеленная против СССР, нередко носила откровенно оскорбительный характер. Правда, на Западе советских вождей (за исключением Сталина и в 20-е годы Троцкого) почти не знали и соответственно крайне редко изображали. Зато привычной фигурой был зверообразный «большевик» или просто «русский».

Порой возникает впечатление, что со стороны Запада вражда носила не столько классовый, сколько культурно-цивилизационный характер. Впрочем, сравнительный анализ образа СССР межвоенного периода в политической карикатуре европейских (и не только) стран мог бы стать темой для интереснейшего исследования, но далеко выходит за рамки данной работы.

Специфической разновидностью советской политической карикатуры являлись многофигурные композиции. Они являлись уже не столько явлением искусства, пусть даже искусства карикатуры, сколько пособием к лекции о международном положении. Читатель, внимательно рассмотревший рисунок, получал в прямом смысле слова наглядное представление о расстановке сил в Европе, внешней политике и внутриполитической ситуации в отдельных странах, крупнейших политических деятелях, короче говоря – о политической ситуации в Европе в целом, конечно, с точки зрения советской пропаганды. В западной карикатуре подобные композиции, объединенные не сюжетом, а, скорее, некоторой абстрактной идеей, практически не встречаются. Впрочем, своеобразными предшественниками подобных многофигурных композиций являлись широко распространенные в Европе во второй половине XIX – начале ХХ века, вплоть до начала Первой мировой войны, сатирические карты Европы, на которых символически были представлены все европейские страны – то в антропоморфных, а то и в зооморфных образах.

Множество персонажей подобной карикатуры представляли собой либо известных политиков, либо отдельные страны (или их представителей). Так, в 1924 г. появилась знаменитая карикатура Б. Ефимова «Сумасшедший дом “Европа”», вскоре перепечатанная в ряде зарубежМир в зеркале...

ных изданий. Среди персонажей карикатуры – Пуанкаре-«война», разрывающий Версальский договор и рычащий «Р-р-р-у-у-р-р!» (буйное помешательство); Муссолини в тоге римского цезаря, утверждающий:

«Италия – это я» и Пилсудский в роли Наполеона (мания величия);

лорд Керзон, рвущийся к нефти; и так далее.

На многофигурной композиции К. Ротова, опубликованной в 1929 г., Европа представала как общежитие, скорее, впрочем, напоминавшее советскую, а отнюдь не европейскую, коммуналку. Вокруг двери с надписью «СССР» столпились «добрые соседи».

Финляндия жаловалась окружающим: «Все стучит, строит», Эстония поддакивала:

«Электричество жжет». Франция советовала поляку: «Вот нож, ткни его, когда отвернется». Румыния, изображенная в виде злой старухи с примусом в руках, мечтала: «Еще бы участок оттяпать» (это, конечно, был намек на Бессарабию). В стороне стояла Англия, многозначительно бормотавшая: «Нельзя не признать...».

Говоря о советской политической карикатуре, нельзя не отметить еще один важный нюанс. Сатириков нередко критиковали за «копание в мелочах», требовали поднимать принципиальные вопросы общественной жизни, однако здесь любого автора частушек, фельетонов, карикатур подстерегали различные, иногда весьма существенные неприятные последствия. В результате многие увлеклись внешнеполитической тематикой. Но подобная практика также вызывала неудовольствие соответствующих инстанций. Раздавались упреки в том, что многие сатирики и карикатуристы занимались только внешнеполитическими сюжетами и не беспокоили «врага внутреннего»… Подводя итог, можно сказать, что образы внешнего мира, созданные карикатуристами в 1920–30-е годы, во многом определили внешнеполитические стереотипы, воспринятые значительной частью советского общества того времени.

Более того, в годы войны на оккупированных территориях немцы пытались вести антисоветскую пропаганду, используя советский опыт, в том числе и по формированию визуальных образов мира. Они пытались учитывать специфику восприятия наглядной агитации советскими людьми, которые были приучены к моментальному восприятию лозунгов и зрительного образа.

Стереотипы, сформировавшиеся в межвоенный период не в последнюю очередь под воздействием политической карикатуры, отличались большой устойчивостью и в значительной степени сохраняли свое воздействие до конца 1980-х годов, да и сейчас время от времени проявляют себя в общественном сознании.

378 А.В. Голубев

–  –  –

Трансформация повседневной жизни северной деревни 1906–1970-х гг.

ПО МАТЕРИАЛАМ ДНЕВНИКОВ И

ВОСПОМИНАНИЙ СЕЛЬСКИХ ЖИТЕЛЕЙ

В последнее время в исторической науке заметно вырос интерес к проблемам истории повседневности. В связи с этим исследователи проявляют внимание к особой группе исторических источников – воспоминаниям и дневникам. Безусловную редкость составляют дневники крестьян. С одной стороны, они выражают субъективную точку зрения отдельной личности, с другой, – принадлежат очевидцам описываемых событий. На Европейском Севере России некоторые подобные источники опубликованы. Среди них дневник тотемского крестьянина А.А.

Замараева, вашкинского крестьянина Д.И. Лукичева (Вологодская область), пежемского крестьянина И.В. Глотова и воспоминания красноборского крестьянина И.С. Карпова (Архангельская область). Но есть и источники, которые не введены в научный оборот. В частности, в 2011 году в текущем архиве кафедры отечественной истории Педагогического института Вологодского государственного университета была обнаружена рукопись «Краткое биографическое описание своей жизни».

Автором рукописи является В.Т. Ульяновский (Тарногский район Вологодской области). Эти источники охватывают продолжительный исторический период. Авторы перечисленных дневников и воспоминаний жили в эпоху глобальных изменений в общественно-политической и социально-экономической жизни российско-советского общества. Они пережили Первую мировую войну, революцию, Гражданскую войну, коллективизацию, раскулачивание, Великую Отечественную войну, послевоенное восстановление хозяйства. В своей статье я хотела бы обратить внимание на трудовую крестьянскую повседневность.

380 В.С. Жукова Остановлюсь на дневнике тотемского крестьянина А.А. Замараева.1 Дневник охватывает довольно длительный период с 1906 по 1922 гг. В нем есть некоторые невосполнимые утраты текста. Никаких сведений, в том числе и биографических, выходящих за рамки описанных в дневнике, о данной семье неизвестно. Из дневника мы понимаем, что А.А. Замараев – грамотный человек, он читает книги и газеты.

В центре внимания А.А. Замараева находятся повседневные крестьянские заботы и поэтому в его дневнике большое место занимают сведения о погоде и каждодневном крестьянском труде, а также о поездках в город, ярмарочной торговле, ценах.

Погода для ведения хозяйственной деятельности на Европейском Севере России имеет огромное значение. Это еще более хорошо осознаешь, когда начинаешь читать дневники А.А. Замараева и И.Г. Глотова.

Тотемский крестьянин ведет календарь природы. И.Г. Глотов в своих записях более лаконичен в этом отношении. Такое описание позволяет нам выявить прямую зависимость хозяйственной деятельности от погодных условий. Структура распределения рабочего времени крестьян включает в себя следующие компоненты: полеводство, луговодство, огородничество, скотоводство, промыслы и время, затраченное на ведение домашнего хозяйства. В структуре затрат рабочего времени за весь период первые позиции почти повсеместно занимало полеводство, затем домашнее хозяйство и скотоводство. Довольно незначительные затраты времени были направлены на неземледельческие занятия, работу в чужом хозяйстве, переработку продуктов сельского хозяйства, на поездки в город, присутствие на сходах и собраниях, на уплату сельскохозяйственного налога; определенное время крестьяне тратили на праздники. Далее посмотрим, какие именно сведения дают нам дневниковые записи.

Дневник А.А. Замараева начинается с апреля 1906 г. Автор дневниковых записей более подробно описывает мужскую работу, сведения о женском труде присутствуют эпизодически. Перед нами предстает полная картина непростого крестьянского труда. А.А. Замараев описывает все этапы полеводческих и луговых работ: весеннюю пахоту, сев, далее свои работы на «навине» (земля – впервые приготовленная для посева, либо в обиходе новая пашня) – пахота и сев, данные виды работ выполнялись крестьянином в апреле. В мае вспахивал пары, возил навоз. С 20 по 29 июня – сенокос. В своем дневнике крестьянин отмечает разную степень зрелости злаковых культур – «10 мая рожь на колос пошла», «14 июня ячмень на колос, овес на брунь».2 Так же отмечается качество трав и зерновых культур: «травы плохие, ржи с костерицей и метелицей»

Трансформация повседневной жизни...

(сорные растения).3 Следующим этапом полеводческих работ является жатва, которую в 1906 г. начали 12 июля со ржи. Затем и другие злаковые культуры: овес, ячмень, пшеницу. Жатву хозяйство А.А. Замараева закончило к 1 августа. Автор дневника отмечает, что к 5 августа не все хозяйства закончили жатву. Как рачительный хозяин он записывает, каков был собран урожай: «Овса – 157 суслонов, ржи – 33, ячменя – 80, пшеницы - 18».4 После сбора урожая наступает следующая стадия: это обмолот:

к 30 августа закончили обмолот овса, а к 2 сентября домолотили все. Из дневниковых записей мы так же понимаем, что в хозяйстве выращивают и лен, но весь земледельческий цикл по данной культуре в 1906 г. мы проследить не можем, т.к. о льне упоминается только однажды в связи с его продажей 11 октября. Из более поздних записей (21 мая 1907 г.) мы понимаем, что так же выращивали картофель.5 Мимоходом А.А. Замараев отмечает, что 30 июля купили поросенка, 18 августа продали быка, 20 августа купили еще одного поросенка, 7 сентября родились ягнята; пастуху отказали, скотину начали кормить с 11 сентября, резали поросенка, 26 сентября – конская перепись. Из дневниковых записей мы можем выявить, какой скот был в хозяйстве крестьянина. Так, это был крупный рогатый скот (как минимум две коровы, т.к. 1 января 1907 г. отелилась одна, а 29 января – другая, по кличке Чернуха), рабочий скот и мелкий (овцы и свиньи). В стойловый период времени большое внимание крестьянин уделяет возке «кормины» (корм для скота, солома овса или ячменя). По косвенным признакам мы понимает, что в хозяйстве есть куры – «3 апреля 1907 г. – первое яйцо» (по народным приметам означало начало весны).6 Совсем мало внимания крестьянин уделил ловле рыбы. Встречается одно только упоминание за 1906 г. Чуть больше времени было потрачено на сбор грибов. Так, он пишет, что – 18, 19 августа 1916 г. ходил за волнухами.

Гораздо больше внимания было уделено домашним работам.

Так, 4 сентября «конопатил подполок» (черный пол утеплял на зиму). С 7 по 21 сентября «печку били» (клали печку). 4 октября настилали пол в зимовке (теплый, хорошо отапливаемый первый этаж дома, пригодный для проживания зимой). С 14 декабря А.А. Замараев начинает возить дрова. Возил молоть зерно на мельницу – 17 декабря.7 Выручал деньги за продажу бревен (20 ноября 1908 г. – 3 руб. 10 коп. за 10 бревен), дров (1 декабря – 2 руб.).8 Таким образом, А.А. Замараев описывает повседневную деревенскую жизнь.

Дневник крестьянина И.Г. Глотова деревни Берег пежемского сельского общества Никифоровской волости Вельского уезда ВологодВ.С. Жукова ской губернии (впоследствии Архангельской области) охватывает период с 1900 по 1931 гг.9 В рукописи присутствует вводная часть, где И.Г. Глотов сообщает биографические данные о себе. В частности мы узнаем, что он получал образование в Пежемском двухклассном сельском училище, где получил 3 разряд учителя. После военной службы волею судьбы оказался в Петербурге, где работал на фабрике Н.Н. Струка.

В столице женился на своей землячке, там же у них родилось четверо детей (первая дочь вскоре умерла (1908–1909 гг.), двое сыновей: Михаил (1910–1980 гг.), Анатолий (1913–1945 гг.) и дочь Зинаида (1915 г. рождения). После закрытия завода в феврале 1917 г., 9 марта 1918 г. он возвращается на родину, куда ранее в 1915 г. переехала жена и дети. После своего переезда в деревню И.Г. Глотов активно берется за налаживание хозяйства. После того как И.Г. Глотов отстроился, с 1921 г., начинается более подробное описание повседневной крестьянской жизни, в которой большое место занимало земледелие. В этой части дневника мы можем увидеть уже знакомое по дневнику А.А. Замараева описание крестьянского труда. Хотя есть и некоторые отличия. В основном они касаются описания женского труда в хозяйстве. По сравнению с дневником А.А.

Замараева, в котором сведения о женском труде встречаются эпизодически, в дневнике И.Г. Глотова данные сведения появляются с завидной регулярностью. Видимо это может свидетельствовать о более теплых и нежных отношениях в семье. Так, из дневника мы узнаем, что наряду с домашней работой (бучила белье, прибирала в доме, готовила еду, ухаживала за скотом, топила баню) женщина выполняла еще и ряд полеводческих работ: боронила, сгребала сено, копала картошку, жала, мяла и трепала лен, подсеивала, возила на мельницу и с мельницы, ходили по ягоды и грибы. Хотя следует отметить, что А.А. Замараев в ноябре 1915 г. пишет: «Действительно, женщина много значит в семейном быту, без них совсем нельзя».10 Крестьянское хозяйство И.Г. Глотова, судя по описанию в дневнике, выращивало следующий набор сельскохозяйственных культур: рожь, пшеницу, жито, овес, лен, брюкву, картошку, табак, горох, капусту, редьку, лук, репа, турнепс, морковь. В 1922 г. И.Г. Глотов как рачительный хозяин с удовлетворением отмечает: «Травы и хлеба хороши, все в порядке потравы нет».11 В свою очередь А.А. Замараев в сентябре в 1917 г.

отмечает, что «Овцы из озимей не выходят. Страм, что такое и есть».12 В страду часто рабочий день начинался до зари и заканчивался с заходом солнца. Чтобы не тратить время на то, чтобы на следующий день добраться до места неоконченной работы, ночевали рядом в «кучах сена», на сеновалах односельчан, на мельнице и т.д. Сведения о Трансформация повседневной жизни...

«помочах» в дневнике И.Г. Глотова встречаются гораздо реже, чем у А.А. Замараева. Довольно много И.Г. Глотов описывает работы в лесном хозяйстве.

Дети в хозяйстве И.Г. Глотова также были приобщены к выполнению посильной крестьянской работы. Сведения о выполнении разных работ встречаются с 1921 г., сначала к труду приобщается старший сын, а затем с 1922 г. к труду приобщаются младшие дети – Толя и Зина.

В отношении хозяйства И.Г. Глотова сгущаются тучи в 1929 г.

Правда, нужно отдать должное они пытаются выбраться из данного положения; И.Г. Глотов даже обращается в письменной форме к председателю ЦИК Калинину с просьбой о восстановлении справедливости.13 В апреле 1930 г. его хозяйство все же переводят в разряд середняков,14 но в июле 1930 г. мы читаем следующие строки: «К вечеру положение жизни обострилось; пришла весть, что опять вводят в кулаки и выселение неизбежно, вся энергия к работе упала, и жизнь стала не радостной».15 В мае 1931 г. положение становится отчаянным: «С утра поехал в село получить овса, пробыл до 2-х часов дня не получил, купил водки и напился пьяный. По приезде сходил в училище ШКМ и подал заявление взять у меня безвозмездно молотилку и соломорезку».16 В июне 1931 г. Глотовы были вынуждены вступить в артель. Стоимость имущества сданного в артель составила 491 руб. 80 коп.17 И после этого началась новая жизнь в артели «Красная Звезда». Производились различные сельскохозяйственные работы в общественном хозяйстве, субботники, лесозаготовки, работа на постройке железной дороги, на трассе, сплошные собрания по разным поводам. В конце июля 1931 г.

И.Г. Глотов сделал следующую запись в дневнике: «Прошел день, делов сделали немного».18 В ноябре того же года: «Отдыхал весь день».19 Воспоминания Ульяновского Василия Тимофеевича охватывают период 1930–1979 гг., есть также и детские воспоминания относительно середины 1920-х гг. Из данного источника мы узнаем, что родился он в 1913 г. в деревне Погоняевская ныне Шевденицкого сельсовета Тарногского района Вологодской области как он пишет в семье бедняка, также автор пишет, что почти все жители данной деревни были неграмотными. Одежда и «обувь была своего изготовления до 1930 г., коллективизации, а как вступили в колхозы все свое производство стало отмирать.

Лен стал обрабатывать коллектив, но сдавать государству уже с 1932 на льнозавод…».20 До 1930 г. он жил в семье отца, далее он сообщает, что ушел на производство, работал и учился в селе Тарногский городок в организаВ.С. Жукова ции «Союз мясо», должность занимал начальника склада по приемке мяса, кожевенного сырья. После организации колхоза «Красный Север»

в 1931 г., был отозван на колхозные работы, «по приходу меня в колхоз, направили на строительные работы в город Архангельск, т.к. при колхозе была сформирована бригада строителей в количестве 22 человек.

Последние месяцы работы зарабатывали от 124 до 160 руб. в месяц».21 С ноября 1931 по февраль 1932 гг. по направлению колхоза работал на лесозаготовках. В феврале 1932 г. правлением колхоза «Красный Север» был направлен на строительство Тарногского льнозавода № 22 в качестве плотника-строителя.22 С 15 июня по 15 октября 1932 г. учился на курсах сортировщиков льнотресты. Далее работал на Тарногском льнозаводе до 1939 г. В период с 1935–1937 гг. служил в рядах Красной Армии в Ленинградском военном округе. Окончил курсы контролеров льнозаготовок в г. Череповец. В апреле 1938 г. курсы инструкторов ПВО в г. Череповец. В марте 1939 г. занимал должность директора заготконторы. В дальнейшем В.Т. Ульяновский продолжал работать на разный должностях. Он описывает бытовые подробности проживания, различные житейские истории, о том, что он ходил на охоту в лес, работал на разборе церкви, другой повседневной работой, но примечательно, что непосредственный крестьянский труд на земле он не описывает.

Таким образом, со страниц этих крестьянских дневников и воспоминаний мы получаем сведения из первых уст о нелегком повседневном крестьянском труде и о трансформации взглядов на труд в указанный исторический период. Они дают возможность проследить крестьянскую жизнь в период наибольших потрясений для России в первой трети XX века. Все эти события в той или иной мере затронули крестьянский мир и нашли отражение на страницах упомянутых дневников. По данным источникам можно проследить трансформацию в жизни нашей страны и как она воспринималась сельскими жителями.

Воспоминания и дневниковые записи представляют большой интерес с точки зрения характеристики повседневной жизни сельских жителей их забот и чаяний. Со слов очевидцев событий можно выявить отношение автора ко многим явлениям, происходящим в жизни российскосоветского общества за довольно длительный исторический период, а также посмотреть, как люди адаптируются к новым для них условиям существования и мобилизуют свои силы в годы исторических потрясений.

Трансформация повседневной жизни...

–  –  –

АЛЕКСЕЕВА, Елена Вениаминовна – ведущий научный сотрудник. Институт истории и археологии Уральского отделения РАН, Екатеринбург, Россия.

АРТЕМОВ, Евгений Тимофеевич – директор. Институт истории и археологии Уральского отделения РАН, Екатеринбург, Россия.

БЕЗНИН, Михаил Алексеевич – заместитель директора. Вологодский государственный университет, Педагогический институт, Вологда, Россия.

БОРОДИНА, Елена Васильевна – старший научный сотрудник. Институт истории и археологии Уральского отделения РАН, Екатеринбург, Россия.

ГЛЕБОВА, Ирина Игоревна – руководитель Центра россиеведения. Институт научной информации по общественным наукам РАН, Москва, Россия.

ГОЛУБЕВ, Александр Владимирович – ведущий научный сотрудник, руководитель Центра по изучению отечественной культуры. Институт российской истории РАН, Москва, Россия.

ДИМОНИ, Татьяна Михайловна – профессор. Вологодский государственный университет, кафедра отечественной истории, Вологда, Россия.

ЕРМАКОВА, Ольга Константиновна – научный сотрудник. Институт истории и археологии Уральского отделения РАН, Екатеринбург, Россия.

ЖУКОВА, Вероника Сергеевна – доцент. Вологодский государственный университет, кафедра отечественной истории, Вологда, Россия.

КИСЕЛЕВ, Михаил Александрович – старший научный сотрудник. Институт истории и археологии Уральского отделения РАН, Екатеринбург, Россия.

КОВАЛЕВ, Михаил Владимирович – научный сотрудник. Институт всеобщей истории РАН, Москва, Россия.

ЛАЗАРЕВ, Яков Анатольевич – научный сотрудник. Уральский федеральный университет, Институт гуманитарных наук и искусств, Лаборатория эдиционной археографии, Екатеринбург, Россия.

МАРТЫНЕНКО, Владимир Леонидович – преподаватель. Харьковский торгово-экономический колледж Киевского национального торговоэкономического университета, Харьков, Украина.

ПАВЛОВ, Валерий Лукьянович – доцент. Национальный университет пищевых технологий, кафедра философии, Киев, Украина.

ПАЛКИН, Александр Сергеевич – научный сотрудник. Уральский федеральный университет имени первого Президента России Б.Н. Ельцина, Лаборатория эдиционной археографии, Екатеринбург, Россия.

ПЕТРОВА, Майя Станиславовна – главный научный сотрудник, руководитель Центра гендерной истории. Институт всеобщей истории РАН, Москва, Россия.

РАТУШНЯК, Олег Валерьевич – доцент. Кубанский государственный университет, кафедра всеобщей истории и международных отношений, Краснодар, Россия.

РУСИНА, Юлия Анатольевна – доцент. Уральский федеральный университет имени первого Президента России Б.Н. Ельцина, кафедра Истории России, Екатеринбург, Россия.

САВЕЛЬЕВА, Марина Юрьевна – профессор. Национальная академия наук Украины, Центр гуманитарного образования, Киев, Украина.

САМАРЦЕВА, Елена Игоревна – профессор. Тульский государственный университет, заведующий кафедрой истории государства и права, Тула, Россия.

СЕРОВ, Дмитрий Олегович – доцент. Новосибирский государственный университет экономики и управления, заведующий кафедрой теории и истории государства и права, Новосибирск, Россия.

СОКОЛОВ, Сергей Васильевич – доцент. Уральский федеральный университет имени первого Президента России Б.Н. Ельцина, кафедра истории России, Екатеринбург, Россия.

ЧАПАЕВА, Любовь Георгиевна – профессор. Московский государственный педагогический университет, кафедра общего и прикладного языкознания, Москва, Россия.

ЮРАСОВ, Михаил Константинович – старший научный сотрудник. Институт российской истории РАН, Москва, Россия.

*** BEBESI, Gyrgy – Associate Professor. University of Pcs, Faculty of Humanities, Institute of History, Department of Modern History, Pcs, Hungary.

BODNR, Erzsbet – Associate Professor. University of Debrecen, Faculty of Humanities, Institute of History, Department of World History, Debrecen, Hungary.

FARLEY, Brigit – Associate Professor. Washington State University, College of Arts and Sciences, Faculty of History, Pullman, WA. USA.

FILIPPOV, Szergej – Senior Research Fellow. Etvs Lornd University, Faculty of Humanities, Centre for Russian Studies, Budapest, Hungary.

FONT, Mrta – Professor. University of Pcs, Faculty of Humanities, Institute of History, Department of Medieval and Early Modern History, Pcs, Hungary.

FRIS, kos – PhD Student. Etvs Lornd University, Faculty of Humanities, Doctoral School of History, 19th and 20th Century Eastern European History Studies Doctoral Program, Budapest, Hungary.

GYIMESI, Zsuzsanna – Research Fellow. Head of the Russian Center, Etvs Lornd University, Faculty of Humanities, Centre for Russian Studies, Budapest, Hungary.

GYNI, Gbor – Research Fellow. Etvs Lornd University, Faculty of Humanities, Centre for Russian Studies, Budapest, Hungary.

KECSKEMTI, Gbor – PhD Student. Etvs Lornd University, Faculty of Humanities, Doctoral School of History, Russian Studies Doctoral Program, Budapest, Hungary.

KLEIMOLA, Ann – Professor. University of Nebraska, Department of History, Lincoln, NE, USA.

KRAUSZ, Tams – Professor. Etvs Lornd University, Faculty of Humanities, Centre for Russian Studies, Budapest, Hungary.

MEDZIBRODSZKY, Alexandra – PhD Student. Central European University, Doctoral School of History, Comparative History Program, Budapest, Hungary.

MSZROS, Zsfia – PhD Student. Etvs Lornd University, Faculty of Humanities, Doctoral School of History, Russian Studies Doctoral Program, Budapest, Hungary.

NAGY, Szilvia – PhD Student. Etvs Lornd University, Faculty of Humanities, Doctoral School of History, Russian Studies Doctoral Program, Budapest, Hungary.

SASHALMI, Endre – Professor. University of Pcs, Faculty of Humanities, Institute of History, Department of Medieval and Early Modern History, Pcs, Hungary.

SUHAJDA, Szabolcs – PhD Student. Etvs Lornd University, Faculty of Humanities, Doctoral School of History, Russian Studies Doctoral Program, Budapest, Hungary.

SZVK, Gyula – Professor. Head of the Centre for Russian Studies, Etvs Lornd University, Faculty of Humanities, Budapest, Hungary.

VARGA, Beta – Associate professor. University of Szeged, Faculty of Arts, Department of Modern History and Mediterranean Studies, Szeged, Hungary.

WAEGEMANS, Emmanuel – Professor. Head of the Institute of Slavonic and East European Studies, University of Leuven, Faculty of Arts, Leuven, Belgium.

Ruszisztikai Knyvek Книги по русистике I. Zsidk Oroszorszgban 1900–1929 (Szerk.: Krausz Tams, Szilgyi kos, 1995).

II. Тамаш Краус: Советский термидор (1997).

III. 1917 s ami utna kvetkezett. Eladsok s tanulmnyok az orosz forradalom trtnetbl (Szerk.: Krausz Tams, 1998).

IV. Русская литература между Востоком и западом. Сборник Статей (Ред.:

Лена Силард, 1999).

V. Место России и Европе / The Place of Russia in Europe (conference volume) (Ed.: Gyula Szvk, 1999).

VI. Bebesi Gyrgy: A Feketeszzak. Az orosz szlsjobb kialakulsa a szzadeln (1999).

VII. Andrej Szaharov: Az orosz trtnelem j terminolgija (2000).

VIII. Szvk Gyula: IV. Ivn s I. Pter utlete (2001).

IX. Место России в Евразии / The Place of Russia in Eurasia (conference volume) (Ed.: Gyula Szvk, 2001).

X. Radnti Klra: Eurpa Moszkvia-kpe a XV–XVI. szzadban (2002).

XI. Czh Zoltn: A GULAG mint gazdasgi jelensg (2003).

XII. Peresztrojka s tulajdonthelyezs. Tanulmnyok s dokumentumok a rendszervlts trtnetbl a Szovjetuniban (1985–1991) (Szerk.: Krausz Tams, Sz. Br Zoltn, 2003).

XIII. Московия: специфика развития / Muscovy: The Peculiarities of its Development (conference volume) (Ed.: Gyula Szvk, 2003) XIV. Szili Sndor: Szibria birtokbavtelnek koncepcii az orosz s a szovjet trtnetrsban (2005).

XV. Halsz Ivn: A tbornokok diktatri – a diktatrk tbornokai. Fehrgrdista rezsimek az oroszorszgi polgrhborban 1917–1920 (2005).

XVI. Новые направления и результаты в русистике / New Directions and Results in Russistics (conference volume) (Ed.: Gyula Szvk, 2005).

XVII. Holokauszt: trtnelem s emlkezet / Холокост: история и память (сборник конференции) (Ред.: Krausz Tams, 2006).

XVIII. Региональные школы русской историографии / Regional Schools of Russian Historiography (conference volume) (Ed.: Gyula Szvk, 2007).

XIX. С. Филиппов: Религиозная борьба и кризис традиционализма в России XVII века (2007).

XX. Varga Ilona: A kzpontoststl az abszolutizmusig. Vlogatott tanulmnyok az orosz llam fejldsrl (2009).

XXI. V.O. Kljucsevszkij: Az orosz trtnelem terminolgija (2009).

XXII. Государство и нация в России и Центрально-восточной Европе / State

and Nation in Russia and Central-East-Europe (conference volume) (Ed.:

Gyula Szvk, 2009).

XXIII. Varga va Mria: Magyarok szovjet hadifogsgban (1941–1956) az oroszorszgi levltri forrsok tkrben (2009).

XXIV. Gyimesi Zsuzsanna: Andrej Platonov przja s Pavel Filonov festszete (2010).

XXV. Alekszandr Djukov: Holokauszt, kollaborci, megtorls a Szovjetuni ukrn s balti terletein (2011).

XXVI. Gyni Gbor: A trtnelmi Oroszorszg npei. Adattr (2011).

XXVII. Роль государства в историческом развитии России / The Role of the

State in the Historical Development of Russia (conference volume) (Ed.:

Gyula Szvk, 2011).

XXVIII. Btor Tmea: A tatr fggstl az nll uralkodig. A Moszkvai Fejedelemsg trtnete a nagyfejedelmi vgrendeletek (1336–1462) tkrben (2011).

XXIX. Forgcs Ivn: Filmtrtnetek olvadsa. Az 1950-es vek msodik felnek szovjet-orosz filmmvszete (2011).

XXX. Русистика Руслана Скрынникова (Ред.: Дюла Свак, Игорь Тюменцев, 2011).

XXXI. Kriza gnes: A kzpkori orosz kpvd irodalom (2011).

XXXII. Hbor s nemzeti nismeret: 70 ve tmadta meg a nci Nmetorszg a Szovjetunit (Szerk.: Bartha Eszter, Krausz Tams, 2011).

XXXIII. Krausz Tams: Vits krdsek a Szovjetuni s Kelet-Eurpa XX.

szzadi trtnetben. Eladsok, esszk s tanulmnyok (2011).

XXXIV. Blint Jzsef: A Szovjetuni gazdasgi kifosztsa dokumentumokban elbeszlve (1941–1944) (2011).

XXXV. Двенадцать имен России (Ред.: Дюла Свак, 2012).

XXXVI. Историк и мир – мир историка в России и Центрально-Восточной Европе / Historians and the World – the World of Historians in Russia and Central and Eastern Europe (Ed.: Gyula Szvk, 2012).

XXXVII. Szvk Gyula: Kli, a csalfa szptev – Kvsz Ivn: Kli, a tant (2012).

XXVIII. Дюла Свак: На службе у Клио и у власть предержащих (Этюды по россиеведению) (2014).

XXXIX. Az antiszemitizmus trtneti formi a cri birodalomban s a Szovjetuni terletein (Szerk.: Krausz Tams, Barta Tams, 2014).

XL. A mi Ruszisztiknk. Tanulmnyok a 20 / 25. vfordulra (Szerk.: Szvk Gyula, 2015).

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 ||



Похожие работы:

«Зиновьев В.П. (д.и.н., профессор, декан исторического факультета Томского гос. ун-та, академический директор Томского МИОНа) Роль Томского государственного университета в организации инновационного пространства в Сибири Томск является одной из точек роста информационного обще...»

«ІСТОРІЯ ИСТОРИЯ КРИМІНАЛІСТИКИ КРИМИНАЛИСТИКИ ТА И СУДОВОЇ СУДЕБНОЙ ЕКСПЕРТИЗИ ЭКСПЕРТИЗЫ УДК 343.98 В. Н. Чисников кандидат юридических наук, доцент, ведущий научный сотрудник Государственній научно-исследовательский экспертно-криминалистический центр МВД Украины С. М. ПОТАПОВ — ПЕРВЫЙ УПРАВЛЯ...»

«Линде Андрей Николаевич КОНЦЕПЦИЯ ДЕЛИБЕРАТИВНОЙ ДЕМОКРАТИИ Ю. ХАБЕРМАСА В КОНТЕКСТЕ СОВРЕМЕННОЙ ТЕОРИИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ КОММУНИКАЦИИ (теоретико-методологический анализ) Специальность 23.00.01 – теория и философия политики, история и методология политической науки АВТОРЕФЕРАТ диссертации на с...»

«РАБОЧАЯ ПРОГРАММА по учебному предмету "История" для 10-11 класса 2016 г. Пояснительная записка Рабочая (учебная) программа по истории составлена на основе федерального компонента государственного стандарта среднего (полного) общего образования, Примерной программы среднего (полн...»

«Электронный философский журнал Vox / Голос: http://vox-journal.org Выпуск 13 (декабрь 2012) _ Метафизика процесса и основания для ее появления: Александер и Уайтхед* Неретина С.С. Аннотация: Создание метафизики процесса, по мнению ее предста...»

«“Вестник древней истории”.-2014.-№ 3.-С.163-183. НОВЫЕ ДОКУМЕНТЫ К ИСТОРИИ ИЗУЧЕНИЯ ВОСТОЧНОГО ТУРКЕСТАНА1 М. Д. Бухарин Бухарин Михаил Дмитриевич доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института всео...»

«602 Г. П. Поляков. Марк Витрувий Поллион: Десять книг об архитектуре ДЕСЯТЬ КНИГ ОБ АРХИТЕКТУРЕ* (фрагменты) MARCUS VITRUVIUS POLLIO DE ARCHITECTURA LIBRI DECEM Г.П. Поляков ВИТРУВИЙ И АВГУСТ (к проблеме Витрувия как исторического...»

«Юрий Крючков На граНи веков Исторические повести Колесо Фортуны Камергер и Кончита Послесловие к рок-опере "Юнона и Авось" Храм Весты издательство ИРИНЫ ГУДЫМ НИКОЛАЕВ 2007 УДК 821.161.1 (477)...»

«А.Я. Зарипов ОБЩИЕ ПРОБЛЕМЫ ЭТНОГЕНЕЗА И НАУЧНАЯ ТЕОРИЯ Почти трехтысячелетняя история развития человечества позволяет в какойто мере подвести итоги, сделать обобщения, выявить "больные" места. Одним из таких мест о к а з а л а с ь сфера межн...»

«ЭЭРО ЛООНЕ СОВРЕМЕННАЯ ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ ТАРТУСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Э.Н.Лооне СОВРЕМЕННАЯ ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ Таллин И здательство „Ээсти раам ат 1980 I ФБ Л 76 Оформление: С. Стерн © Тартуский государственный уйиверситет, 198С Оглавление стр. В В Е Д Е Н И Е Часть I. Превращение философии истории в...»

«НАЦИОНАЛЬНАЯ АКАДЕМИЯ НАУК АЗЕРБАЙДЖАНА ИНСТИТУТ ИСТОРИИ им. А.А. БАКИХАНОВА ИЛЬГАР НИФТАЛИЕВ АЗЕРБАЙДЖАНСКАЯ ССР В ЭКСПАНСИОНИСТСКИХ ПЛАНАХ АРМЯН (20-е годы ХХ века) Баку – 2010 Печатается по постановлению Ученого совета Института Истории им. А.А.Баких...»

«РЕГЛАМЕНТ ЭКСПЕДИЦИИ ПЕРМСКИЙ КРАЙ 2016 Внедорожная экспедиция "Пермский край 2016" автомобильно-туристское мероприятие проводимое со следующими целями: Достижение труднодоступных объектов представляющ...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Владивостокский государственный университет экономики и сервиса Институт управления Кафедра государственного и муниципального управления ИСТОРИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ И ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ РОССИИ Учебная программа курса по с...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ФИЛИППОВА Ю лия Владимировна ""ДИСКУРСЫ СОЗНАНИЯ" И "ДИСКУРСЫ О СОЗНАНИИ"В "НОВОЙ ВОЛНЕ" ЛИТЕРАТУРЫ ПОСТМОДЕРНИЗМА" Специальность 24.00.01 теория и история культуры АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата культурологии Санкт-Петербург, 2016 Работа выполнена в "Русской христианско...»

«Областной Совет ветеранов войны, труда, вооруженных сил и правоохранительных органов Томской области Областной Совет ветеранов – руководителей органов государственной власти Томской области Центр документации новейшей истории Томской обл...»









 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.