WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |

«  Историческая русистика в XXI–м веке  _  Russian Studies in History in the 21st Century                                                            ...»

-- [ Страница 5 ] --

Согласно «Списка чинам Правительствующего Сената и Министерства юстиции» за 1866 г., численность следственного корпуса Российской империи составила тогда 1063 человека (включая 100 временных судебных следователей).27 Из этого числа 56 лиц занимали должности в открытых в апреле 1866 г. Санкт-Петербургском и Московском окружных судах, а остальные 1007 состояли в органах правосудия дореформенного устройства («старых судебных местах», как они именовались в делопроизводстве Министерства юстиции). Среди следователей окружных судов лица с высшим юридическим образованием составляли подавляющее большинство. В Санкт-Петербургском окружном суде из 25 следователей первого состава дипломированными юристами являлись 23 человека (92,0 %), а в Московском окружном суде – 26 из 31 (83,9 %).28 Ситуация с образовательной подготовкой 1007 следователей, состоявших в штатах дореформенных судов и прикомандированным к ним, была в 1866 г. не столь благоприятной. Из числа этих лиц высшее образование имели 538 человек (53,5 % состава), в том числе высшее юридическое – 497 (49,4 %). Тем самым, общая доля дипломированных юристов среди судебных следователей России составила в 1866 г. 51,4 %.

Вместе с тем, в следственном корпусе тогда насчитывалось всего 11 лиц, не получивших никакой образовательной подготовки (1,03 % состава).

Остальные судебные следователи имели общее и среднее специальное Образовательный ценз для судебного ведомства России...

образование, полученное в губернских гимназиях, уездных училищах, духовных семинариях, кадетских корпусах и иных подобных заведениях.



Юридически образованные следователи распределялись по следственным участкам «старых судебных мест» достаточно неравномерно.

Наибольшее число таких следователей оказалось в 1866 г. сосредоточено главным образом в тех губерниях, в которых располагались образовательные учреждения, готовившие юристов. Так, высшее юридическое образование имели 19 из 20 судебных следователей Ярославской губернии (95,0 %), в которой размещался Демидовский юридический лицей.

Дипломированными юристами являлись 17 из 20 следователей Херсонской губернии (85,0 %), на территории которой находился Одесский Ришельевский лицей с его юридическим отделением.29 Что касается образовательного уровня прокурорского корпуса состава 1866 г., то, прежде всего, следует отметить, что среди 13 оберпрокуроров Сената лиц с высшим юридическим образованием насчитывалось тогда 1230 (92,3 %). Высшее юридическое образование имели все четверо прокуроров реформированных органов правосудия – СанктПетербургской и Московской судебных палат и окружных судов. К тому времени заметно улучшилась образованность и региональных прокуроров – несмотря на то, что в ходе проведения судебной реформы 1864 г.

территориальные органы прокуратуры подлежали постепенной ликвидации, и что на губернских прокуроров de jure не распространялись требования образовательного ценза из ст. 202 «Учреждения судебных установлений». По состоянию на июль 1866 г. из 60 губернских и областных прокуроров России высшее образование имели уже 53 человека (88,3 % состава), из них высшее юридическое – 44 (73,3 %). При этом среди них оставалось двое лиц, не получивших никакого образования (3,3 %).

Подводя итог изложенному выше, возможно констатировать, что в предреформенный период, до самого начала 1860-х гг. высшее руководство Российской империи не уделяло должного внимания привлечению на государственную гражданскую службу юридически подготовленных лиц, не заботилось о формировании кадрового резерва из специалистов в области юриспруденции. Осознавая отсутствие такого резерва, законодатель все же решился в 1860–1864 гг. – впервые в истории российского государства и права – ввести для должностных лиц органов юстиции и прокуратуры образовательный ценз, хотя и не закрепил в нем безальтернативности высшего юридического образования.





Со своей стороны Министерство юстиции России в начале 1860 х гг. решительно взялось за увеличение доли дипломированных юристов среди прокуроров и судебных следователей. Особое внимание 246 Д.О. Серов Министерство уделило привлечению юридически подготовленных лиц на прокурорско-следственные должности в реформированные органы правосудия и в прокуратуру Правительствующего Сената.

Не вызывает сомнений, что Министерство юстиции сумело в сжатые сроки добиться впечатляющего успеха в деле обеспечения юридически образованными кадрами как верхнего и среднего звеньев органов прокуратуры, так и корпуса судебных следователей. Тот факт, что в 1866 г. в России высшее юридическое образование имели все прокуроры реформированных судов, 92 % обер-прокуроров Сената, семь из каждых десяти губернских и областных прокуроров, а также каждый второй судебный следователь, представляется результатом, максимально возможным в тогдашних исторических условиях.

Примечания Wortman R. The development of a Russian legal consciousness. Chicago, 1976.

P. 219, 221-222, 264; Морякова О.В. Система местного управления при Николае I.

М., 1998. С. 96, 99-100, 119, 172; Серов Д.О. Российские судьи и высшее юридическое образование // Высшее образование в России 10 (2013). С. 79-80.

Wortman R. The development of a Russian legal consciousness. Р. 4.

О юридической профессии в пореформенной России наиболее подробно см.:

Levin-Stankevich B. The Transfer of Legal Technology and Culture: Law Professionals in Tsarist Russia // Russia’s Missing Middle Class. The professions in Russian History / Ed.

by H. Balzer. Armonk – N. Y., 1996. P. 223-249.

Зайончковский П.А. Правительственный аппарат самодержавной России в XIX в. М., 1978. С. 137-139, 160-161, 170-173; Wortman R. The development of a Russian legal consciousness. Р. 55-59, 65-67, 73-78.

Подсчитано по: Мурзанов Н.А. Словарь русских сенаторов. 1711–1917 гг.:

Материалы для биографий. СПб., 2011. С. 19-510.

Friedrich G. The Continental Tradition of Training Administrators in Law and Jurisprudence // The Journal of Modern History 11 / 2 (1939). P. 140.

Подробнее см.: Томсинов В.А. Юридическое образование и юриспруденция в России во второй трети XIX века. М., 2010. С. 29-193.

Подсчитано по: Владимирский-Буданов М.Ф. История Императорского университета св. Владимира. Киев, 1884. Т. 1. Приложения. С. XXXVIII.

Подсчитано по: Григорьев В.В. Императорский С.-Петербургский университет в течение первых пятидесяти лет его существования: Историческая записка.

СПб., 1870. Приложения. С. LXXVII-CVI. Без учета выпускников камерального и административного отделений юридического факультета.

Образовательный ценз для судебного ведомства России...

Подсчитано по: Список студентов Императорского Харьковского университета на 1840 / 41 академический год. [Харьков, 1840]. С. 19-20; Список студентов Императорского Харьковского университета на 1854–1855 академический год.

[Харьков, 1854]. С. 14-15.

Подсчитано по: Список студентов, окончивших курс в Лицее князя Безбородко со времени преобразования его из математического факультета в юридический / Сост. Н.В. Гербель // Гимназия высших наук и Лицей князя Безбородко. 2-е изд. СПб., 1881. Приложения. С. CXLVI-CLXXXVI.

Пятьдесят лет специальной школе для образования военных законоведов в России. 1832–1882 / Под ред. П.О. Бобровского. СПб., 1882. С. 156-157.

Подсчитано по: Album Academicum der Kaiserlichen Universitt Dorpat / Bearh. von A. Hasselblatt, G. Otto. Dorpat, 1889. S. 249-360.

Отчет о состоянии Императорского Казанского университета в 1849–1850 академическом году. Казань, 1850. С. 33-34; Отчет о состоянии Императорского Казанского университета за 1855–1856 учебный год. Казань, 1856. С. 17-18.

Список чинам Правительствующего Сената и Министерства юстиции. 1846.

СПб., 1846. С. 139.

Шевырев С.П. История Императорского Московского университета. 1755–

1855. М., 1855. С. 574.

Захаров В.В., Ильина Т.Н. Система подготовки кадров для органов правосудия в России во второй половине XIX – начале XX века: Монография. М., 2013. С. 29.

Зайончковский П.А. Правительственный аппарат самодержавной России… С. 34, 67, 69.

Подсчитано по: Список чинам Правительствующего Сената и Министерства юстиции. 1851. СПб., 1851. С. 9-129, 259-386.

Полное собрание законов Российской империи. Собр. 2-е. Т. 35, отд. 1. № 33890.

Отчет Министерства юстиции за 1860 год. СПб., 1862. С. 64.

Основные положения преобразования судебной части в России. СПб., 1863. С. 23.

Судебные Уставы 20 ноября 1864 года с изложением расуждений, на коих они основаны. 2-е изд. СПб., 1867. Ч. 3. С. 134-136.

Там же. С. 136.

Судебные Уставы 20 ноября 1864 года. СПб., 1864. С. 27.

Сборник циркуляров и инструкций Министерства юстиции. С 1 января 1865 по 1 мая 1870 года. СПб., 1870. С. 15.

Подсчитано по: Список чинам Правительствующего Сената и Министерства юстиции. 1866. СПб., 1866. С. 141-342.

Там же. С. 99-101, 120-122.

Там же. С. 323-324, 334-335.

Там же. С. 5-59.

GBOR KECSKEMTI

–  –  –

In this paper I would like to present you the historical roots of the liberal Russophobia in Hungary, during the 19th century. In a nutshell I would like to show what kind of image the Hungarian liberals had of the Russians and Russia in the 19th century, and which stereotypes and fears formed against the Tsarist Russia. In the first part I would like to shortly define the concept of phobia and the characteristics of Hungarian liberalism in the 19th century, than I will talk about the question, whether the Hungarian liberals were Russophobe in this century. Finally I will talk about the “Russophobe Encyclopaedia” of the Hungarian liberals.

The Definitions of 19th Century Liberalism and its Characteristics of Hungary Before defining Hungarian liberalism, I would like to discuss the basic concepts I set up to analyze Russophobia. Phobia: a Greek word, meaning a patological fear of something. Russophobia exists in psychology also. This phobia can be considered as an illness, only in the minority of the cases. So, here if I talk about Russophobia, I consider it, as socio-psychological phenomenon. So it means: that the majority of the cases shouldn’t be treated psychologically, it is rather an area of social sciences. In my opinion if we talk about prejudice or negative image, we should call it a stereotype. In this case, the members of a group – Russians – or a type of political formation – the Tsarist Russia –, or a definable person – the Russian Tsar – creates a specific impression or fear of other people.

The Historical Roots of Liberal Russophobia in Hungary  The liberal state theory is based on the concept of freedom, but the liberals did not aim to reach this by isolating the individual and the state, but on the contrary, by creating closer relations between the two and subordinating the power to the society. 1 In Hungary, the establishment of the liberal public opinion can be associated with earl Istvn Szchenyi. He intended to promote its establishment on social meetings or attending clubs in the 19th century, which hadn't had any underlying political intentions before. 2 He believed that after a while the power of public opinion would be enough to influence political power. 3 It is important to mention that most of the Hungarian liberal intellectuals and politicians were jurists before and after 1848, so their main interests were legal theory, public law and state structure, hence other important topics, like social questions were neglected. 4 It is interesting that in the 1830s and 1840s those groups, which were considered to be socially radical at that time (in topics like abolition of serfdom), were radical in their approach of minorities as well. They had intolerant views of ethnics groups in Hungary. 5 Most of the Hungarian liberal politicians and thinkers were from noble families as the Hungarian middle class did not possess enough power or opportunity to represent itself in politics. These lesser nobles were between the destitute masses and the opulent nobles just like bourgeoisie between feudal aristocrats and the working class in other countries so they can be considered a type of middle class. 6 The 1848 / 49 revolution is an important turning point in the history and evolution of Hungarian liberalism. Before 1848, Hungarian liberalism was diverse, but as I mentioned earlier, it dealt with social questions rather than minority issues. 7 These early liberals represented national interests as they were in opposition to the “conservatives” who were loyal to the royal Court of Vienna. 8 Furthermore, this political group was willing to start an uprising to protect the institutional and civil development and freedom. The liberals of the reform era truly believed that the emergence of the middle class and capitalism will become appealing for the Hungarian minorities and will attract their counterparts (Serbs, Bosnians, Romanians) from the Balkans. 9 During the century, the liberals gradually became less and less able to cope with changes of the notion of “natio”. Earlier it possessed political meaning and was first replaced by religious identity and in the 19th century by national (minority) identity. 10 In the beginning of the 19th century the fear of “death of the nation” appeared, this was first reported by a German, Johan Gottfried Herder.

In the Hungarian aspect it meant that in one or two centuries, Hungary would disappear from the map of European nations as it would merge with the SlavicGbor Kecskemti  German “sea” that surrounds it. For the Hungarian liberals – and for other political forces – this prediction seemed to be realistic so the liberal literature and works were heavily influenced by the fear of Germanization and Panslavism and affected the mindset of the century. 11

Were Hungarian Liberals Russophobe in the 19th Century?

The fear of pan-slavism had a huge impact on the – mostly liberal – Hungarian reformers' ideas of foreign policy that resulted in a desire to create a middle class nation-state. 12 The crush of the Polish revolution in 1831 and the abolition of Polish autonomy were experiences of paramount importance for the generations of the reform era. In 1832, by the time the Hungarian parliament convened, the Polish uprising had been crushed by the tsarist army.

However, a political movement started to help the Polish, furthermore a whole group of liberal noble members of the parliament did something unprecedented: they addressed the monarch in foreign policy matters. According to some authors, one of the counties' petitions contained rather liberal views. 13 The members of the parliament realized that this step of the Tsarist Russia – which wasn't a classical military expansion, only an act of termination of the Polish autonomy – was not only a question of borders, but a political system – in this case the growth of an autocratic and extremely centralized military state. 14 This generation of the reform era realized that a Hungarian social change (from a feudal system to a modern middle class state) was threatened by this act and as the royal court of Vienna denied any kind of discussion about the Polish situation, the anti-Russian political movement could blend with anti-Habsburg atmosphere.

Apart from the Polish events, contemporaries perceived how the Tsarist Empire stabilized its positions in the Balkans, along the eastern and southern borders of the Hungarian Kingdom. 15 Their fear of the Slavs' cultural movements was not groundless and they assumed correctly that this would eventually result in a political movement, which would search alliance with the only independent Slavic state – the Tsarist Russia – to reach their goals. This would result in a threat on the regional unity of Hungary. They witnessed the development of the Croatian Illirian movement in the 1840s, which went beyond language rights and promoted the unity of southern Slavic peoples. 16 The claim to make the Balkans a Habsburg-led ally instead of letting it become influenced by the Russians appeared. 17 The Historical Roots of Liberal Russophobia in Hungary  The revolution and the war for independence brought along a fundamental change in the history of Hungary and in the Russian-Hungarian relationship. The Habsburg monarch, Franz Joseph sought the Russian Tzar's help, who did not hesitate to send his armies against Hungary in the summer of 1849. This intervening army was huge (120.000 soldiers), but the Russians lost more soldiers due to illnesses than the fight itself. The Russian invasion was a turning point in the historical context of the two nations, and in spite of the previous examples the negative reputation of Russians gained strength.

Lszl Teleki, who was one of the leading politicians of the liberals before the revolution, published his work in 1849 about the Russian intervention („Die russische Intervention, nebst diplomatischen Actenstcken, von Graf Ladislaus Teleki, ungarischem Gesandten bei der franzsischen Republik. Originalausgabe fr Deutschland.” Hamburg, Hoffmann und Campe.

1849.) His writings of the tsarist authorities are colored with fear and AntiRussianism: “I only want to prove one thing: The holy mission of Russia is nothing else, but a crusade against civilization.” He was suspicious about a

conspiracy on the Russian side, he thought a new alliance was being formed:

“The first one threatened only the freedom of people but this one, which is fully organized in a Cossack manner, is intended to push us back into the darkness of the barbarian centuries.” 18 It is important to note that during the revolution and war for independence, the expectations of Hungarian liberals weren't met. As a result of more freedom the minority movements strengthened (Croatians, Serbs, Romanians, Slovaks) and aimed at more than linguistic rights and freedom of religion.

They demanded political-administrative autonomy. This was rejected by Hungarian politics and it resulted in an ethnic insurgency against the Hungarian Government. The writings of Lajos Kossuth, who was one of the most influential politicians of the time that governed Hungary in 1849 for months, reveal that contemporary people believed that the insurgency was a plot of the Habsburgs and the Pan-Slavs – the Russians. 19 Kossuth's writings reflect notable Russophoby, but we shouldn't forget that his aversions were strengthened by the crush of the Polish and the Hungarian revolutions. Therefore it is not a coincidence that he believed in Russian conspirators against Hungary until his death and that he even made up some theories himself.

As I have already mentioned, when considering the Hungarian liberals' views of Russia and the Russians we should bear in mind that in 1849 a foreign state crushed the hard-gained national independence and many important aspects of constitutionalism. During the Austrian absolutism that followed the Russian intervention, the political-institutional forums of the public were eliminated. 20 252 Gbor Kecskemti  In the second part of the 19th century, there were no real liberal democratic views because the whole century was pervaded by the feeling of being threatened by minorities for which the centralizing and Germanizing aspect of the central (absolutist) power called forth the reflections of old patrician resistance. 21 Those, who stayed in politics, tried to offend the centralizing Austrian power.

The weakening Ottoman empire and the strengthening AustroJugoslavism made the Hungarian liberals more pro-Turkish and anti-Slav as they were afraid that after the Turkish rule the less populous Slavic peoples in the Balkans could be incorporated by the absolutistic Austrian state. 22 Baron Zsigmond Kemny, who was one of the intellectual leaders of Hungarian liberals along with Jzsef Etvs, thought that the Habsburg empire would be important in the 1850s to countervail Russian interests and expand the Western civilization to the Balkans and the East but wanted to avoid if this expansion would turn into Germanization. 23 He considered it to be the duty of the Hungarians to play sort of a mediator role, which could help the Germans (the Austrians) to avoid conflicts with the Slavs. Kemny concluded that Austria and Hungary depended on each other. 24 The political groups that formed after 1848 / 49 considered the Russian expansion a serious threat and foresaw two possible possibilities: 1, integration into the Habsburg Empire to offset outer (the Russian expansion) and inner (strengthening resistance of minorities) forces that threatened the existence of the country; 2, the dissolution of the Habsburg Monarchy was seen to be unavoidable as it could a serious impact on Hungary as well, so it was important to find a way to conciliate the minorities and get on the path of democratization. 25 Russophobia in connection with liberalism, which primarily meant a deep fear of tsarism, is not a unique Hungarian attribute, it was common in Europe at that time, because constitutional states considered the Tsarist Empire their natural enemy. 26 Furthermore, the Hungarian liberals emphasized that the Tsarist Russia, which was considered to be based on the monarch's unrestricted rule and expansion, was a state that threatened the existence of Hungarian statehood. Nevertheless they did not find the annexation of Hungary likely, but an attack against the territorial integrity of the country – especially in the areas neighbouring the Balkans – was considered very probable.

The “Russophobe Encyclopaedia” of Hungarian Liberals During my research, I found a book, published in 1878, which could be called the “Russophobe Encyclopaedia” of Hungarian liberals of the 19th The Historical Roots of Liberal Russophobia in Hungary  century. 27 The date of publication is not accidental. The last Balkan war (1877–1878) can be considered the culmination point of Hungarian Russophoby: during this war the Russophobe feelings became more emphasized in Hungary. Most of the society and the political forces were against the Russians and pro-Turkish. One of the reasons was the proximity in time of the Russian intervention of 1849, the other was the hype of the TurkishHungarian brotherhood. Processions were organized against the Russian aggression, they blessed the Turkish generals and they wore black after Russian victories. During the war many Turkish delegates came to Hungary and the society emphasized their support for the Turkish. Because of the hysteria the Hungarian people were more and more afraid that the Russian armies would march to Turkey along the Hungarian borders. They thought this could have led to the uprising of the Hungarian Slaves and the treason of the Romanian.

The author of the book was a medic so by no means can he be considered knowledgeable of the politics or history or Russia. Nevertheless, he wrote about international politics in a quite well-informed way, but he altered and showed the available sources without criticizing and he did not hide his russophoby. This is quite surprising, considering that it is obvious that he was a committed liberal democrat, furthermore he even mentioned that being an enlightened liberal, he opposed any type of discrimination based on religion or race.

The book's depiction of Russia is quite oversimplified: a country of 80.000.000 slaves and the Tsar, who rules them, where the only way to maintain peace is military intervention. The country is only characterized by empty plains and the icy snowfields of Siberia. The author blames the Russians for ignoring of the international law and uses the Ottoman Empire as a contrasting example, which he considered a developing institutional state, where even the incompetent South Slavic people were involved in the creation of the empire. 28 There is an interesting twist in one of the chapters of the book: the author writes about a secret alliance of the Germans and Russians and he discusses how these two anti-freedom states plot to divide Europe to PanGermania and Pan-Slavia. 29 For him, their roles were simple: the Germans had attacked the French and the Russians had subjugated the Polish.

These were preparatory attacks to let the Tsarist Empire concentrate only on settling the eastern question once and for all. 30 The book is full with the common and typical anti-Russian stereotypes of the era, but the author blames the ethnic minorities in Hungary too, calling them traitors in spite of Hungarian hospitality and noble treatment. 31 This book describes every aspect of the Hungarian liberals' russophoby, mentions international Russian conspiracies and blames them for the lack of 254 Gbor Kecskemti  a liberal rule of law. He gives an obviously exaggerated description of the Russian society, which he finds inferior, while continuously criticizing the Pan-Slavs.

–  –  –

In the foregoing I briefly summarized the general opinion of Russia and the Russians of the Hungarian liberals of the 19th century. Due to the short time available, the introduction of some important liberal individuals was not possible, but nonetheless I hope I could give an appropriate overview in the topic. It is not possible to give an exact answer to the question if the Hungarian liberals were unequivocally Russophobes but based on my research into the related sources and literature I would state the following: the liberals looked down on Russians culturally and socially and their emotions towards the Tsarist Empire were mixed with fear and grievance as they considered it the biggest threat of their politics and of the existence of the Kingdom of Hungary. History has proved it since then that the Hungarian liberals perceived the dangers that threatened the Austro-Hungarian Monarchy but the cause of these was not the dreaded Pan-Slavism but the narrow-minded politics of the reigning classes.

Notes Veliky Jnos, “Liberlis kzvlemny rtelmezsek Magyarorszgon a 19.

szzadban” in Forradalom utn – kiegyezs eltt, edited by Nmeth G. Bla (Budapest, 1988), 313.  Veliky, “Liberlis kzvlemny...”, 317.  Veliky, “Liberlis kzvlemny...”, 317.  Miru Gyrgy, “A magyar liberlisok eszmei s politikai tkeresse 1849 utn” in  Emlkknyv L. Nagy Zsuzsa 70. szletsnapjra, edited by Angi Jnos and Barta Jnos (Debrecen, 2000), 166.  Niederhauser Emil, “A nemzeti krds Magyarorszgon” in Nemzet s kisebbsg.

Vlogatott tanulmnyok (Budapest, 2001), 283.  Szab Mikls, “A magyar nemesi liberalizmus 1825-1910” in Szabadsg s nemzet: liberalizmus s nacionalizmus Kzp- s Kelet-Eurpba, edited by Dnes Ivn Zoltn (Budapest, 1993), 153.  Miru, “A magyar liberlisok...”, 157.

  The Historical Roots of Liberal Russophobia in Hungary  Dnes Ivn Zoltn, “A magyar liberlisok szellemi horizontja s rtkvilga 1830–1848.” in Szabadsg s nemzet: liberalizmus s nacionalizmus Kzp- s KeletEurpban, edited by Dnes Ivn Zoltn (Budapest, 1993), 128.  Ress Imre, “A magyar liberlisok s a Szerb Fejedelemsg az 1860-as vekben” in Forradalom utn – kiegyezs eltt, edited by Nmeth G. Bla (Budapest, 1988), 498.  Miru Gygy, “Szabadsg s politikai kzssg – Kossuth Lajos politikai alapfogalmai” (Budapest, 2011), 192.  Dnes, “A magyar liberlisok...”, 128.  Ress, “A magyar liberlisok...”, 496.  Ger Andrs, “A gondolkods polgrosodsa. A lengyel felkelk melletti rvek az 1832–1836-os orszggylsen” in Magyar polgrosods, edited by Ger Andrs (Budapest, 1993), 61.  Ger, “A gondolkods polgrosodsa...”, 62.  Ress, “A magyar liberlisok...”, 496.  Ress, “A magyar liberlisok...”, 496.  Ress, “A magyar liberlisok...”, 495.  Teleki Lszl, “Az orosz interventi Magyarorszgon : diplomatiai okmnyokkal bvtve” (Pest, 1861), 29.  Miru, “Szabadsg s politikai kzssg”, 205. – note: Kossuth disavowed the federal transition of Hungary even in exile. He would give rights to etnies based on religious autonomy (associations, schools, religious communities). This attitude changed only at the beginning of the 1860s when he made the plans of the Danubian Federation for an Italian government official Canini.

Veliky, “Liberlis kzvlemny...”, 324.  Miru, “Szabadsg s politikai kzssg”, 162.  Ress, “A magyar liberlisok...”, 505.  Miru, “Szabadsg s politikai kzssg”, 168.  Miru, “Szabadsg s politikai kzssg”, 169.  Miru, “Szabadsg s politikai kzssg”, 172.  Ress, “A magyar liberlisok...”, 509.  Hya Mihly, “A keleti-krds lelczzva s Lengyelorszg” (Budapest, 1878).  Hya, “A keleti-krds lelczzva s Lengyelorszg”, 22.  Hya, “A keleti-krds lelczzva s Lengyelorszg”, 6.  Hya, “A keleti-krds lelczzva s Lengyelorszg”, 26.  Hya, “A keleti-krds lelczzva s Lengyelorszg”, 75.

SZILVIA NAGY

Причины участия русских женщин в революционном движении в России в свете новейшей историографии Вряд ли можно сомневаться, что вошедшая в моду гендерная тематика сохранит свою популярность и в русистике XXI века, поэтому я выбрала для сегодняшнего сообщения тему роли женщин в освободительном, террористическом движении в России в исторических исследованиях последнего времени.

25 января 1915 г. французский посол в России Морис Палеолог записал в свой дневник: «Русские романисты, прежде всего Тургенев, часто отмечали, что русские женщины превосходят мужчин, по крайней мере в том, что касается характера, решительности и воли.

В личной жизни тоже инициатива всегда исходит от женщин, женщины наступают, провоцируют, побуждают, направляют и решают, приказывают и господствуют. В своей личной жизни и подрывной политической деятельности они ведут себя одинаково».1 Эти слова жившего в России дипломата иллюстрируют реальное историческое явление: важную роль, которую сыграли женщины в русском освободительном движении второй половины XIX – начала ХХ века.

Особый интерес представляет изучение важной роли женщин в политическом терроризме как крайней форме антисистемной борьбы в своеобразных российских условиях. Правда, они редко играли «руководящую» роль, однако, они были активными участницами подготовки и осуществления террористических актов.

Прежде всего, здесь встает неизбежный вопрос: что толкало многих женщин на участие в освободительном движении? Какие факторы повлияли на вынесенное ими решение? Почему некоторые женщины брались за бомбы и револьверы? Какие ответы на этот вопрос даются в Причины участия русских женщин...

работах по этой теме? Я использовала недавние исследования таких авторитетных ученых, как Олег Будницкий, Эми Найт, Роберт Х. Макнил и Анна Гейфман.

Можно отметить, что проводился в жизнь принцип равенства, поскольку женщины участвовали в освободительном движении наравне с мужчинами. По мнению американского ученого Роберта Х. Макнила, этот замечательный факт объяснен применением универсальных предписаний демократических принципов в русском радикальном движении. Другие демократические или радикальные движения того времени не допускали участия женщин в подпольном движении в такой степени, как это делали русские радикалы в шестидесятые и семидесятые годы.

Отличительной особенностью российского радикализма ученый считает тот факт, что большинство женщин, которые хотели присоединиться к подпольному движению, относились к образованному дворянству.2 Реализация принципа равенства дала возможность русским женщинам принять участие в освободительном движении. Обратим внимание на их мотивы. К причинам социальным, политическим и психологическим прибавлялся и специфический, половой фактор – стремящихся к самоутверждению девушек и женщин становилось все труднее удерживать дома, доступ к высшему образованию был для них ограничен, их профессиональная карьера была ограничена только сферой преподавания и медицины, места в политической жизни им не было. Это привело многих из них в ряды радикалов, где среди их соратников-мужчин они встречали большее уважение, чем в любых традиционных слоях общества.3 Таким образом, женщинам предоставлялись широкие возможности самоутверждения путем участия в подобных организациях и сопряженных с опасностью действиях.

В контексте упомянутого выше, мотивы участия женщин в освободительном движении, в общем, понятны. Однако, что толкало некоторых женщин браться за бомбы и револьверы? Для понимания феномена «женского терроризма» обратим внимание на подсчёты американской исследовательницы Эми Найт, работы которой служат точкой отсчета как для Aнны Гейфман, так и для Олега Будницкого.

Она проанализировала биографические данные 44 эсерок-террористок, опираясь на Биографический справочник 1934 года, и установила, что из 40 террористок, чье социальное происхождение удалось определить, 15 были дворянками или дочерьми купцов, 4 происходили из среды разночинцев, 11 – из мещан, одна была дочерью священника и 9 родились в крестьянских семьях. Эми Найт пришла к выводу, что «Реально большинство из них принадлежало к тому слою русского общества, 258 Szilvia Nagy который принято определять термином “интеллигенция”».4 Их отличает более высокое социальное происхождение и более высокий образовательный уровень, нежели их товарищей-мужчин, таким образом, женщины, вставая на путь террористической борьбы, возможно, более эффективно выполняли один из заветов П.Л. Лаврова: «вернуть долг народу».5 Исследовательница подменяет один вопрос другим, ведь, если принять ее объяснение, то логично спросить, чем же объяснить это повышенное внимание женщин к заветам Лаврова?

Заинтересовавшись явлением женского терроризма и его причинами, Эми Найт, Анна Гейфман и Олег Будницкий в согласии друг с другом отметили, что в национальном составе эсерок-террористок преобладали русские (22 %) и еврейки (13 %). Высокий процент евреек среди женщин-террористок, по мнению ученых, нельзя объяснить только вообще активным участием евреев в русском революционном движении.6 Их готовность к терроризму может частично быть объяснена тем, что, становясь революционерками, они порывали со своими семьями и культурными традициями на более глубоком уровне, чем мужчины. Вступая в революционное движение, еврейская девушка не только отрекалась от политических взглядов своих родителей, но и отвергала одну из фундаментальных основ еврейского общества, предписываемую ей традицией роль матери семейства.7 В данном объяснении не совсем понятно, почему еврейская девушка, не желающая жить в соответствии с традиционными ценностями и отвергающая навязываемую ей роль жены и матери должна обратиться именно к революционному движению, тем более к его экстремальной форме, терроризму.

Участие в революционной борьбе – во имя равенства и справедливости предполагало принесение в жертву личного счастья и личных интересов. Жертвенные мотивы прослеживаются особенно отчетливо.

В литературе уже обращалось внимание на религиозные основы психологии революционеров-народников и их преемников – эсеров. Изменился объект, но не изменилась структура религиозного чувства. Место Бога занял народ. Религиозный (или квази-религиозный) момент в особенности прослеживается в психологии революционерок.8 Наконец, ученые обращают внимание на психическо-девиантные мотивы, сопровождавшие террористические акты. По мнению Эми Найт и Анны Гейфман, возможно, многие террористки имели психические отклонения и их участие в террористической борьбе объяснялось тягой к смерти. Во всяком случае, уровень психических отклонений и заболеваний среди террористок был очень высок. (Значительное число активных российских террористов еще до 1905 года совершали попытПричины участия русских женщин...

ки самоубийства.) Была ли их психическая нестабильность причиной прихода в террор? Как отмечает Найт, «склонность к самоубийству была частью менталитета террористов, поскольку террористический акт часто был и актом самоубийства».9 Я считаю, что в данном случае историк вступает на очень зыбкую почву и должен быть очень осторожным, пытаясь точно определить и проанализировать истоки психологического поведения отдельных террористок. В таком контексте часто упоминается судьба Татьяны Леонтьевой, видимо, действительно страдавшей психической болезнью, на основании чего Борис Савинков даже отсоветовал ей заниматься террором и предлагал лечиться. Как известно, в итоге Леонтьева по ошибке убила миллионера Шарля Мюллера, которого она приняла за министра внутренних дел Дурново, и умерла в психиатрической больнице. Однако, насколько известно, душевная болезнь появилась у нее лишь после заключения в Петропавловской крепости. В целом же Савинков писал о ней так: «В Леонтьевой было много той сосредоточенной силы воли, которою была так богата Бриллиант. Обе они были одного и того же – “монашеского” типа. Но Дора Бриллиант была печальнее и мрачнее; она не знала радости в жизни, смерть казалась ей заслуженной и долгожданной наградой. Леонтьева была моложе, радостнее и светлее. Она участвовала в терроре с радостным сознанием большой и светлой жертвы».10 Подводя итоги, можно сказать, что исследователи, занимающиеся судьбой женщин-революционерок, часто встречаются с утверждением, что большое число женщин, участвовавших в революционном движении во второй половине XIX и начале XX века, объясняется их социальным происхождением и вытекающим отсюда высоким образовательным уровнем, а также своеобразным половым фактором.

В специальной литературе, с которой я познакомилась, я не нашла конкретных ответов на вопрос о мотивах участия женщин именно в террористической деятельности, чаще всего речь идет об освободительном движении в целом. В то же время очень интересен поставленный учеными вопрос о психологических и моральных мотивах, которыми руководствовались женщины, присоединявшиеся к террористам. Первой это сделала Эми Найт в опубликованной в 1979 г. статье “Female Terrorists in the Russian Socialist Revolutionary Party”. Позже ее тезис использовали Aнна Гейфман и Олег Будницкий. Быть может, женщины присоединялись к террору и приносили в жертву свои жизни благодаря своему душевному, психологическому состоянию? – ставит вопрос Эми Найт.

Нужно сказать, что подобные факторы с трудом поддаются историчеSzilvia Nagy скому изучению. Необходимо обратиться к более подробному и всестороннему изучению источников. Такова очередная задача, стоящая перед учеными-русистами XXI века.

Примечания Палеолог М. Дневник посла. – http://istmat.info/node/25187 (май, 2015).

McNeal R.H. Women in the Russian Radical Movement. – http://jsh.oxfordjournals.org/ (май, 2015).

Гейфман А. Революционный террор в России, 1894–1917. – http://www.kouzdra.ru/page/texts/geifman/1.html (май, 2015).

Knight A. Female Terrosits in the Russian Socialist Revolutionary Party. – http://astro.temple.edu/~dmg33/Terrorist_files/knight.pdf (май, 2015).

Там же.

Будницкий О. Женщины-террористки России. Бескорыстные убийцы. – http://www.e-reading.club/book.php?book=1005637 (май, 2015).

Гейфман А. Революционный террор в России, 1894–1917.

Knight A. Female Terrosits in the Russian Socialist Revolutionary Party. – http://astro.temple.edu/~dmg33/Terrorist_files/knight.pdf (май, 2015).

Там же.

Савинков Б. Воспоминания Террориста. Предисловие Феликса Кона к изданию 1928 года. M., 1928. С. 81.

GYRGY BEBESI

Забытый дипломат Сергей Юльевич Витте (1849–1915)

В 2008 г. в Российской Федерации на экранах шла интересная телепередача под заглавием «Имя Россия». После третьего раунда на первое место вышел Александр Невский, а второе место занял Петр Столыпин, один из политических идеалов современной России.1 Его второе место вполне понятно, но более, чем странно то, что имя Сергея Юльевича Витте даже не фигурировало среди кандидатов в этот список. Политическая деятельность Витте по своему значению сравнима с деятельностью Столыпина. Он был гениальным министром финансов и путей сообщения, выдающимся экономистом, он выработал первую русскую конституцию, заключил Портсмутский мир, а его реформы в значительной степени подготавливали почву для деятельности его известного преемника, Столыпина. В своем выступлении я ставлю перед собой цель коротко набросать портрет несправедливо обойденного политического деятеля.

Витте родился на Кавказе. Его предки по материнской линии были богатыми дворянами, по отцовской же линии – выходцами из Голландии. Они обосновались на территории Балтии, поначалу сохранили свое лютеранское вероисповедание, но со временем перешли в православие.

После того как Витте окончил математический факультет Одесского университета, тогдашний министр путей сообщения, граф Бобринский уговорил его поступить на государственную службу. Так молодой Витте устроился на работу на Одесскую железную дорогу и вскоре стал директором железных дорог.

Первый значительный политический шаг Витте связан с убийством императора Александра II. Узнав в Киевском театре об убийстве, он в возмущении составил проект и доставил его императорскому двору. В этом документе он доказывал, что дворяне должны такими же меGyrgy Bebesi тодами покончить с анархистами, какими последние выступают против государственной власти. Его слова попали на хорошо подготовленную почву. Под руководством министра Воронцова-Дашкова была создана тайная дворянская организация (Святая дружина – как ее называли современники) с целью ликвидации народовольцев2 и защиты жизни Государя любым способом.3 Вскоре после этого Витте был назначен директором Южных железных дорог. В этой должности он имел непосредственные контакты с императором Александром III, часто сопровождал его в поездках. В таких случаях на него возлагалась ответственность за безопасность железной дороги и Государя. Этот личный контакт привел к тому, что меньше чем через год Витте был назначен министром путей сообщения.

Александру III решительно нравился верный и целеустремленный министр с его резкими манерами, не державший язык за зубами.

Одно из самых сложных поручений Витте получил в 1892 году, когда на территории Российской империи свирепствовала холера. Так как система здравоохранения не смогла справиться с эпидемией, император решил послать в Поволжье своего личного доверенного в лице самого молодого министра, Сергея Витте. Молодой Витте строго соблюдал правила гигиены, благодаря чему ему удалось избежать заражения этой смертельной болезнью.4 По всей вероятности, его смелость и откровенный тон доклада сыграли значительную роль в том, что он был назначен министром финансов. Неожиданная смерть относительно молодого императора Александра III поставила Витте в сложное положение, так как с наследником престола он не мог наладить такие хорошие отношения, как с его отцом, и считал его неподготовленным к царствованию.

Общеизвестно, что царствование Николая II началось с кровавой трагедии, с давки на Ходынском поле во время торжеств по случаю коронования.5 Витте очень критически пишет об этом событии, потребовавшем много жертв, и с презрением упоминает в своих мемуарах о том, что вечером того же дня императорская чета присутствовала на балу у французского посла и не только присутствовала, но даже открыла бал, как будто бы ничего не случилось.6 Во время царствования Николая II в 1890-е годы Витте принимал участие в ряде акций внешнеполитического характера. Это вытекало из его должности во главе министерства финансов и из статуса действительного тайного советника.7 Одним из выдающихся моментов его внешнеполитической деятельности было то, что во время открытия Гаагской конференции 12 августа 1898 г. он уговорил Государя и руковоЗабытый дипломат...

дителей российского МИД-а поднять вопрос об ограничении вооружений. Он писал об этом: «Со своей стороны, самое крупное благодеяние для Европы и всего мира я видел бы в упразднении гонки вооружений».8 Его мысли об ограничении вооружений, о разоружении, о мирном сосуществовании оставались больше чем актуальными и в ХХ веке.

Витте относился к своему окружению с жесткой откровенностью и прямотой. Своими манерами он приобрел немало врагов в жизни. Его незаурядная подготовленность и уникальные способности были признаны и императорским двором, и современниками. Об этом говорит тот факт, что он был вовлечен в воспитание великого князя Андрея Владимировича, и брата императора, великого князя Михаила Александровича. Витте преподавал экономику и государственную экономику молодым членам императорского двора с 1900 по 1902 г.

В экономической политике Витте выдвинул целый ряд смелых и новых мыслей и проектов реформ. Министром финансов он стал после страшного голода 1891 г. С точки зрения урожая этот год был самым плохим за последние 50 лет. На зарплату государственных служащих не хватало денег. В этой ситуации Витте неожиданно решил выпустить аккредитив в размере 20 миллионов рублей. Выпуск денег без золотого или серебряного покрытия удивил специалистов того времени.

Также с именем Витте было связано введение государственной монополии на алкоголь, что вызвало недовольство со стороны современников, но в исторической перспективе оказалось весьма продуманным шагом. Частные спиртовые заводы с этого времени работали только на государство, ибо только оно имело право торговать спиртными напитками. Практика продажи спиртных напитков в бутылках началась именно с того времени. Витте внес значительный вклад и в создание единой государственной железнодорожной сети. По его инициативе начался выкуп частных железнодорожных предприятий. Витте стремился к тому, чтобы в дальнейшем только казна могла строить новые линии. Как на посту министра путей сообщения, так и во главе финансовых дел он решительно поддерживал строительство транссибирской железной дороги, которая связывала выходы к теплым и холодным морям. Трудно переоценимой исторической заслугой Витте является переход к золотому рублю в 1896 г., в начале царствования Николая II.

Обеспечение рубля золотом вместо серебра привело к тому, что рубль стал успешной и востребованной валютой на международном рынке, после его введения один золотой доллар равнялся двум золотым рублям. Витте был одним из первых министров, кто осознал важность народного образования, он был весьма плохого мнения о крестьянстве 264 Gyrgy Bebesi Российской империи.9 Однако решение этого вопроса он видел не в введении обязательного государственного образования, а в приходском обучении на религиозной основе.

В отличие от своих современников он имел особую точку зрения по одной из самых сложных проблем империи, по еврейскому вопросу.

По просьбе Александра III, он заявил, что решение еврейского вопроса он видит в отмене особых ограничительных еврейских законов и необходимости обеспечения для евреев равноправия.10 В этом отношении Витте опередил свою эпоху, его замыслы трудно было осуществить даже в следующем веке.

Может оказаться любопытным мнение этого государственного деятеля о политических партиях после первой русской революции. Как он пишет, «…в левых партиях, если и имеются негодяи, большинство из них работает по идейным соображениям... по убеждению... Большинство правых такие негодяи, которые являются правыми, и делают вид, что они руководствуются высоконравственными консервативными принципами, но на самом деле они имеют ввиду только свою личную пользу».11 С точки зрения отправления власти имеет важное значение то обстоятельство, что Витте очень рано и проницательно осознал дурное влияние мистиков и шарлатанов на императорский двор. Он четко видел, что в центре этих событий стоит императрица, которая берет под свое покровительство святых чудаков и защищает их перед мягким и слабохарактерным государем. А это было еще задолго до Распутина!12 Витте был убежденным сторонником монархии, он считал, что Российская империя не может существовать в рамках другого государственного строя, но именно из-за вышеупомянутых аномалий он не скрывал своих сомнений. Как он пишет: «В России... наилучшей формой правления является абсолютная монархия, но при условии, что во главе государства стоит наследственный монарх-самодержец, кто, если и не гений, но его способности превосходят обычный уровень».13 Но так как Николай II явно не соответствовал этим требованиям, Витте пришел к выводу, что «нет другого выхода, чем разумное ограничение самодержавия и направление его в широкое русло».14 За год до начала русско-японской войны15 Витте был уже опальным человеком. Он был председателем комитета министров. Это было звучной, но чисто формальной должностью, поэтому назначение Витте на этот пост можно считать почетной отставкой. Но, несмотря на это, когда в июне 1905 г. президент США Теодор Рузвельт предложил свое посредничество в урегулировании русско-японского конфликта, на пост Забытый дипломат...

главы российской делегации сразу была выдвинута кандидатура Витте.

Витте уехал в Америку 6 июля 1905 г. В своих мемуарах он с огорчением описывает, при каких недостойных обстоятельствах он был вынужден представлять Россию на этих переговорах: «Японцы... победили не Россию и не русскую армию, а нашу систему, точнее тот детский метод управления, с которым в последние годы правили 140 миллионным населением империи».16 Его гениальная стратегия на переговорах заключалась в том, что он делал вид, будто Россия вовсе не была коренным образом заинтересована в заключении мира, а просто решила покончить с войной под влиянием международного давления. Осознав влияние американской прессы, он дружелюбно принимал журналистов, давал интервью. С точки зрения истории техники дипломатии небезынтересно, что он был первым дипломатом, который дал интервью по радио английскому журналисту Диллону, корреспонденту «Дейли Телеграф». Трансляция шла с середины океана. Аристократический и уверенный стиль Витте в ведении переговоров ставил японцев в трудное положение. Глава японской делегации, Комура однажды с досадой отметил: «Вы последовательно ведете себя так, как будто Вы были победителями».17 Витте был готов только к минимальным территориальным уступкам и категорически отказался от выплаты репараций. Его точка зрения восторжествовала, и Комура на основе полученного от Микадо полномочия, вопреки своему убеждению, подписал мирный договор. Витте одержал победу, ее праздновали и в России, и по всему миру, он получил от императора графский титул, и ему было предложено занять пост премьер-министра.

Однако он скоро опять попал в опалу...

Вернувшись из Америки 16 сентября 1905 г., Витте оказался в середине российских политических волнений. Было совершенно ясно, что если Россия, охваченная революционной бурей, не хочет утонуть в хаосе, то она нуждается в конституционных преобразованиях. 17 октября в России вышел в свет манифест «Об усовершенствовании государственного порядка», в котором Николай II дал конституцию жителям своей империи.18 Основные принципы манифеста были выработаны Сергеем Витте и его сотрудниками менее чем за один месяц, так как, как он писал, «успокоить Россию иным путем было невозможно».19 В манифесте было обещано «даровать населению незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов».20 Были объявлены выборы в Государственную думу, и манифест гарантировал, что «никакой закон не мог воспринять силу без одобрения Государственной думы».21 Витте 266 Gyrgy Bebesi заявил, что задачей его правительства по сути дела является установление правопорядка в России.22 Витте стал первым конституционным премьер-министром России при очень нелегких обстоятельствах. В университетах ежедневно проходили революционные собрания, на заводах рабочие бастовали, на улицах шли бои между левыми и монархистскими силами, в некоторых крупных городах дело дошло до кровавых погромов.23 Во главе правительства Витте прежде всего хотел предотвратить банкротство страны, так как в условиях банковской паники из сберегательных касс населением было изъято более 150 миллионов рублей. Как писал сам Витте, ему «пришлось брать в руки руководство без денег и без армии».24 Для разрешения кризиса он принял целый ряд конкретных мер, сократил срок службы в армии, прекратил тайную перлюстрацию писем, обеспечил свободу прессы и собраний, заботился об открытии закрытых раньше университетов. Но одной из самых первых и важных его задач оказалась разработка избирательного закона, который был обнародован 12 декабря. Не менее важным было объявление амнистии.

В революционных условиях он работал ежедневно в непосредственной смертельной опасности. На кареты многих министров его правительства были брошены бомбы, или они были убиты террористами другим способом. Автор крупной монографии об истории России характеризовал его следующим образом: «...премьер-министр отнюдь не был либералом, но был таким государственным деятелем, кто понимал, что в России одновременно нужны срочные реформы и обеспечение прочной власти».25 Витте и его правительство подвергались нападкам не только со стороны левых партий, против них не только протестовали на уличных демонстрациях, но они находились под давлением черносотенных, крайне правых организаций и были предметами постоянных придворных интриг.26 Все эти обстоятельства привели к тому, что уже в феврале 1906 г. Витте просил Государя об освобождении от должности, потому что четко осознал, что под двойным давлением камарильи и улицы он не может осуществить программу модернизации России. Однако Николай II уговорил его остаться на своем посту хотя бы до созыва Государственной думы, но главная причина просьбы заключалась в том, что России необходимо было получить кредиты во избежание финансового краха.27 После долгой международной волокиты в конце концов кредит предоставили «христианские» английские и французские банки. После успешного маневра Витте получил следующее письмо от Государя: «Получение кредита является самым выдающимся результаЗабытый дипломат...

том Вашей деятельности. Это большой моральный успех для правительства, залог спокойствия и мирного развития России».28 После этого и после того как его правительство подготовило Основной закон и созыв первой Государственной думы, Витте уже ничто не мешало уйти в отставку. Покинув свой пост, Витте ушел на пенсию и оказался в опале. Он принимал участие только в работе Государственного совета. В январе 1907 г. черносотенцы, которые считали его одним из главных своих врагов за разрушение им самодержавия, совершили на него покушение, старались его убить бомбой, спрятанной в дымовой трубе.29 Каким человеком был Витте? Для характеристики его лучше всего упомянуть слова его жены, которая в мемуарах, цитируя мужа, пишет:

«Я не либерал и не консерватор, я всего лишь культурный человек. Я не могу сослать в Сибирь человека за то, что он мыслит по-другому, чем я, и никого не могу лишить политических прав просто потому, что он обращается к Богу не в той церкви, где молюсь я».30 Примечания A Tizenkt legnagyobb orosz. Szerk. Szvk Gyula. Budapest: Russica Pannonica,

2009. P. 5.

Народовольцы – члены террористической организации «Народная воля».

Своей основной задачей они считали ликвидацию представителей государственной власти и объявили настоящую войну государству.

См.: Bebesi Gy. A feketeszzak. Budapest: Magyar Ruszisztikai Intzet, 1999.

Р. 30-49.

Vitte Sz. J. Egy kegyvesztett visszaemlkezsei. Budapest: Gondolat, 1964. P. 83.

См.: Font M., Szvk Gy., Krausz T., Niederhauser E. Oroszorszg trtnete.

Budapest: Maecenas, 1997.

Vitte Sz. J. Egy kegyvesztett visszaemlkezsei. Р. 159-160.

Там же. C. 182.

Там же. C. 195.

Там же. C. 109.

Там же. C. 224.

Там же. C. 89.

Там же. C. 248-251.

Там же. C. 272.

268 Gyrgy Bebesi Там же. C. 273.

О русско-японской войне и о Портсмутском мире смотри: Ormos М., Majoros I. Eurpa a nemzetkzi kzdtren. Budapest: Osiris, 1998. P. 183-185.

Vitte Sz. J. Egy kegyvesztett visszaemlkezsei. Р. 324.

17 Там же. C. 327.

См.: Бебеши Д. От безграничного самодержавия к полуконституционной монархии. Манифест 17-го октября 1905 года – первая попытка конституционности в Российской истории // Государства и нации в России и в Центрально-восточной Европе / Ред. Свак Д. Budapest: Russica Pannonica, 2009. Р. 233-240.

Придворные круги распространяли сплетни, что Витте уговаривает государя принять конституцию, потому что хочет установить в России республику и намерен сам занять президентское кресло. Vitte Sz. J. Egy kegyvesztett visszaemlkezsei. Р. 422.

Там же. С. 409.

Там же. С. 410.

Там же. С. 411.

Cм.: Bebesi Gy. Az orosz pogromtradcik s az 1905 szi pusztt

tmegrohamok. // Jogfoszts – 90 ve. Tanulmnyok a numerus claususrl / Szerk.:

Molnr Judit. Budapest: Nonprofit Trsadalomkutat Egyeslet, 2011. Р. 279-291.

Vitte Sz. J. Egy kegyvesztett visszaemlkezsei. Р. 468.

Heller M. Az Orosz Birodalom trtnete. Budapest: Osiris, 2000. Р. 594.

Vitte Sz. J. Egy kegyvesztett visszaemlkezsei. Р. 528.

См.: Heller M. Az Orosz Birodalom trtnete. Р. 595.

Vitte Sz. J. Egy kegyvesztett visszaemlkezsei. Р. 549.

Там же. C. 646-647.

Vitte M. I. grofn. Elsz // Vitte Sz. J. Egy kegyvesztett visszaemlkezsei. Р. 9-10.

Е.В. АЛЕКСЕЕВА Европейские технологии в России XIX – начала XX в.

ПРОНИКНОВЕНИЕ, АДАПТАЦИЯ,

ОБЩЕСТВЕННАЯ РЕАКЦИЯ

Столетие, лежащее между важнейшими для Российской империи войнами – Отечественной 1812 г. и Первой мировой – ознаменовано рядом фундаментальных технологических инноваций, которые определили облик как самого «века девятнадцатого, железного», так в определенной степени и характер следующего, двадцатого, принесшего, также по словам А. Блока, «машин немолчный скрежет». Среди знаменательных технологических вех выделяются: распространение железных дорог общего пользования, производство литой стали, применение электричества в промышленности и быту, начало топливной (каменноугольной, нефтяной) и коммуникативной (телеграф, радио, телефон) революций. На этот же период приходится неравномерное, но со временем набирающее все более быстрый темп, промышленное развитие Российской империи. Его ход во многом определялся внедрением и адаптацией нововведений, значительная часть которых импортировалась из-за рубежа. Как и сегодня, необходимость использования европейских технологических решений, сам феномен заграничных заимствований, вызывал неоднозначную реакцию российского общества, в том числе и его наиболее сведущей части – технической интеллигенции.

Исследовать очерченный круг вопросов (в данной статье ввиду ограничений объема внимание фокусируется на трех из них: появлении железных дорог, литой стали и национальной реакции на импорт технологий) позволяют технические журналы. Являясь достаточно специфическим типом источников для историков, они, тем не менее, многое дают для изучения истории российских модернизаций, промышленного развития Российской империи. Из почти 11 000 русских периодических издаЕ.В. Алексеева ний 1800–1916 гг. более 420 целиком или преимущественно были посвящены вопросам техники 1. К их числу относится и «Горный журнал или собрание сведений о горном и соляном деле, с присовокуплением новых открытий по наукам к сему предмету относящимся». В Российской империи «Горный журнал» издавался ежемесячно с июля 1825 г. до 1918 г.

Он был учрежден Ученым комитетом по горной и соляной части для «распространения сведений и новых открытий по горному делу, а особенно для облегчения способов чиновникам горной службы усовершенствовать свои познания успехами всей ученой Европы».

2 Почти каждая опубликованная в «Горном журнале» статья в той или иной мере содержит информацию о создании, передаче, распространении, внедрении инноваций в самых разнообразных областях:

производство вооружения; добыча, производство, использование топлива; металлургическое производство; машиностроение и производство различных изделий; транспортное машиностроение; добыча и переработка полезных ископаемых; монетное дело; организация горного производства; судостроение; связь; международные выставки и конгрессы.

Технические преобразования находятся в неразрывной связи с социальными и экологическими. Изменение техники и технологий приводит к модификации повседневной и общественной жизни, природной среды, социальных взаимоотношений, культуры, менталитета, движет модернизацию в целом. Во множестве статей «Горного журнала» рассматриваются разнообразные профессиональные аспекты; развитие науки и образования; социальные вопросы; законодательство; государственная экономическая политика; проблема влияния промышленности на окружающую среду.

Необычайно широка география, охваченная авторами журнальных публикаций. В них представлено состояние различных отраслей горного дела и промышленности в таких зарубежных странах как: Великобритания, Пруссия, Австрия, Чехия, Франция, Испания, Америка, Швеция, Дания, Италия, Бельгия, Венгрия и т.д., что открывает широкие возможности для компаративных исследований. Однако внимание горных инженеров и других авторов статей не ограничивается западным направлением. В целом ряде публикаций освещаются результаты и перспективы развития промышленности на востоке, например, в Японии.

Столь же широко представлены и регионы Российской империи: Урал, Поволжье, Алтай, Дальний Восток, Донецкий бассейн и Украина, центральные и северные губернии, Польша, Финляндия и пр.

Привлечение материалов «Горного журнала» для исторического анализа имеет как слабые, так и сильные стороны. Опора преимущестЕвропейские технологии в России...

венно на один тип источника опасна сужением картины изучаемой действительности, угрожает однобоким восприятием реальности. С другой стороны, обращение к публикациям технического содержания минимизирует возможное искажение отраженных в текстах инновационных процессов, в отличие от других типов источников, написанных зачастую малокомпетентными в технических вопросах и политически ангажированными авторами. Использование статей технических журналов историками открывает возможность воссоздания адекватной картины индустриального прошлого, уточнения ее важных фрагментов и отдельных деталей.

Обращение к материалам «Горного журнала» позволяет акцентировать внимание на характерных особенностях крупных технологических прорывов, например, таких как строительство железных дорог общего пользования. История появления и развития железных дорог в России хорошо исследована, 3 но не стоит забывать, что возникновение железнодорожного транспорта в России было сопряжено с основанием совершенно нового типа производства – рельсового. По указанию Николая I, оно должно было основываться исключительно на отечественном сырье. В январе 1842 г. член Комитета для устройства СанктПетербурго-Московской железной дороги генерал-адъютант граф А.Х.

Бенкендорф объявил всем бывшим в то время в Петербурге владельцам частных горных заводов, что император при утверждении проекта о построении железной дороги между С.-Петербургом и Москвой «благоволил изъявить желание, чтобы все количество железа для этой дороги приобретено было от русских заводов». 4 Поскольку выделка рельсов была делом новым, собранный из владельцев русских железных заводов комитет принял решение о создании своего рода экспериментального производства – «образцового заведения» и постановил иметь при нем «искуснейшего иностранного техника с полным числом мастеровых и совершеннейших механизмов для изготовления рельсов и научения сему делу русских заводских мастеров». 5 В августе 1843 г. в СанктПетербург прибыл английский инженер Томас Бель, вступивший «в управление по устройству образцового рельсового заведения».

Позднее также из Англии были доставлены паровая машина со всеми механизмами для пудлингового и сварочного производств и для выделки рельсов. Как это повелось еще с петровских времен, иностранному специалисту положили большое жалованье – 6000 р. асс. (1600 руб.

сер.) в год. Однако, не проработав и года, в конце мая 1844 г. Т. Бель попросил об увольнении.

272 Е.В. Алексеева Члены комитета усматривали в учреждении нового производства дальние перспективы. Они надеялись, что внедрение выделки рельсов приведет к выработке нового способа выделки железа, что позволит его удешевить и «потому больше железа пойдет на домашнюю крестьянскую утварь и на земледельческие инструменты. Последствием всего этого неминуемо должны явиться улучшения в сельском хозяйстве и в самой железной промышленности, которые заметно ослабли в последнее время, а между тем составляют наиболее важные отрасли промышленности в нашем отечестве». 6 Предполагалось, что производство рельсов на русских заводах, а не их импорт принесут пользу государству еще и в том отношении, что, таким образом, «должны были сохраниться внутри страны капиталы, которые, в противном случае, ушли бы заграницу». 7 Однако на практике разворачивание рельсового производства оказалось сопряжено с огромными трудностями. Они объяснялись как частными (дефектами импортированного из Англии оборудования), так и общими причинами – новизною дела и полнейшей, в особенности на частных заводах, «неподготовленностью наших технических средств и знаний для столь трудного по тому времени дела, как изготовление рельсов, когда, за небольшим исключением, в России не было даже пудлингования и прокатки сортового железа». В отличие от, например, английского рельсового производства, эффективного в силу компактности территории, использования каменного угля, относительно небольших затрат на доставку сырья и транспортировку готовой продукции морем во все части света, владельцы заводов «в России должны иметь леса на огромном пространстве, а рубку дров, выжег угля, доставку руд и всех прочих материалов, почти без исключения, производить всегда на дальних расстояниях», что было сложно и затратно, так как все материалы должны были «заготавливаться почти в их полуторагодовой потребности, а перевозка изделий к местам сбыта возможна только раз в году и обходилась почти в 10 раз дороже, чем, например, фрахт из Англии в Россию». 8 После больших трудов, наконец, в мае 1844 г. был изготовлен первый рельс. Однако планы по поставке миллиона пудов их к весне 1847 г.

оказались невыполнимы – производство требовало огромных расходов, при крайне низкой производительности, и в результате в октябре 1844 г.

образцовое рельсовое заведение было закрыто. Его последующее возрождение связано с именем С.И. Мальцева. Изготовленная под его руководством пробная партия рельсов в 6 т. пуд. оказалась настолько хорошею, «что по отзыву приемной комиссии она нисколько не уступала английЕвропейские технологии в России...

ским». 9 В конце концов, С.-Петербурго-Московская (впоследствии Николаевская) железная дорога была открыта в ноябре 1850 г.

На примере разворачивания нового – рельсового – производства в России, можно зафиксировать несколько типичных (подтверждающихся на других материалах) черт отечественного промышленного развития дореволюционного периода. К ним относятся: импорт технологий из страны – индустриального лидера; стремление государства в возможно большей степени задействовать имеющиеся в своей стране ресурсы (прежде всего, сырьевые); увязывание внедряемой инновации с перспективными интересами национального экономического развития (национально-ориентированная промышленная политика); внедрение инноваций специалистами-иностранцами (чье финансовое вознаграждение многократно превышает жалованье русских мастеров); необходимость адаптации западных новшеств применительно к своеобразным русским условиям; пробуксовка начального этапа внедрения инноваций, большие ресурсные затраты с небольшим или отрицательным результатом; сложный баланс государственной и частной инициативы, направленной на достижение успеха внедряемой инновации.

На страницах старейшего из специализированных периодических изданий Российской империи – «Горного журнала» отражена и тесная связь между растущим национальным самосознанием отечественных предпринимателей, промышленников, инженеров, технической интеллигенции и набирающим темпы техническим прогрессом. Эта корреляция прослеживается примерно с конца 1840-х гг. Мощным толчком к росту как патриотических идей, так и национального производства стала Крымская война.

Ограничимся здесь лишь одним примером, связанным с внедрением в России бессемерования. Переход на бессемеровский способ изготовления стали стал качественным скачком в истории металлургии, своего рода сменой парадигмы в древнем производственном процессе.

Сам Г. Бессемер так описывал свое изобретение, совершенное в результате нескольких лет упорных опытов. «Беспрерывная почти сломка и перестройка печей и трудность ежедневных опытов над большими массами железа готовы были истощить мое терпение, но многочисленные наблюдения, сделанные мною в продолжение этого, мало обещавшего периода опытов, привели меня к принятию нового по этому предмету взгляда, который сам собой представился моему вниманию. Именно, что никакими усовершенствованиями в нынешних печах нельзя произвести такого сильного жара, какого можно достигнуть без этих печей и без всякого топлива, причем не только отстраняется вредное влияние, 274 Е.

В. Алексеева оказываемое минеральным топливом на железо, но в то же время избегаются расходы на топливо». 10 Чтобы подтвердить свою теорию, из которой следовало, что «главнейшая необходимость состоит в том, чтобы кислород и углерод привести в соприкосновение таким образом, чтобы наибольшая поверхность подвергалась их взаимному действию; через это можно произвести такой сильный жар, какого до сих пор нельзя было достигнуть в наших самых обширных печах», 11 Бессемер построил железоплавильную печь новой конструкции, при вдувании в которую сильной струи холодного воздуха резко повышалась температура расплавленного чугуна, получалось чистое, без шлаков, окислов и других посторонних веществ железо. Предложенный Бессемером процесс, описывался им как простой и эффективный, сокращавший труд и удешевлявший производство (так как становились ненужными отливка из чугуна свинок, рафинирование, пудлингование, проковывание криц под молотом и прокатывание их). Он не требовал «никакой ручной работы, ни особенного искусства, при помощи одного только работника, от 3х до 5 тонн чугуна превращаются во множество кусков ковкого железа в течение 30-35 минут времени при расходе 1/3 дутья, употребляемого ныне в очистительных горнах для того же количества чугуна и не употребляя другого горючего материала кроме углерода, содержащегося в чугуне». 12 Получаемая литая сталь отличалась от других видов железа совершенной однородностью, отсутствием в ней дефектов, большой плотностью и упругостью сравнительно с цементной сталью, за счет больших объемов получаемой литой стали стало возможным производить крупные отливки.

Прошло лишь около месяца, как сообщение о новой технологии, представленной Г. Бессемером на заседании Британского общества преуспевания наук в Челтенгаме в августе 1856 г. было переведено на русский язык и опубликовано в «Горном журнале». Современники отчетливо понимали значение новой технологии: «если способ Бессемера увенчается полным успехом, то он должен будет произвесть совершенный переворот в металлургии железа, одной из важнейших и необходимейших ветвей промышленности в настоящее время». 13 Тем не менее, способ Бессемера, разумеется, произвел множество «толков, споров, противоречий и осуждений» как в самой Англии, так и за рубежом, в том числе, и в России, причем здесь он далеко вышел за рамки собственно технической дискуссии.

О росте национального самосознания в 1860-е гг., об утверждении в собственных силах, знаниях и умениях отечественных технических Европейские технологии в России...

специалистов свидетельствуют публикации в «Горном журнале», связанные с внедрением новых, передовых технологий в металлургии.

В 1863 г. между специалистами-металлургами А. Иоссой и В. Полетикой развернулась полемика на тему: «полезно ли вводить в России Бессемеров способ выделки стали». 14 В споре о перспективах изготовления стали новым способом, со всей остротой обозначилось противостояние, с одной стороны, сложившейся практики применения европейских технико-технологических инноваций, внедрение их в России с помощью западноевропейских же специалистов и, с другой стороны, растущего осознания собственных сил, способных и должных независимо, самостоятельно развивать технический прогресс в своем Отечестве. «Истинный патриот не может оставаться равнодушным даже при одной мысли, что реформа в железном производстве в России совершится без участия иностранцев. А что же должны почувствовать лица, заинтересованные судьбою Воткинского завода, в котором, с давнего времени иностранцы руководят туземцами по разным отраслям железной специальности? …В 1835 г. Горное ведомство пригласило англичанина Самуила Пен для введения в Воткинском заводе способа пудлингования чугуна на железо. В 1847 г. начата на Воткинском заводе постройка железных судов под руководством вызванного из Англии англичанина Карр. В 1852 г. англичанин Тальбот устроил в Воткинском заводе фабрику для выделки ствольного железа. В период 1847–1852 гг. вызваны из Англии мастера: котельный, кузнечный, стальные и выписаны оттуда же механические приспособления, а в новейшее время, токарные и прочие станки и паровые машины получены из Бельгии и Пруссии». 15 Один из участников обсуждения, Д. Леонтьев, подчеркивал, что привлечение иностранцев, закупка импортного оборудования, машин обходились казне в огромные суммы. При этом ясно осознавалось, что только при такой поддержке «Воткинский завод поставлен в возможность выделывать железа, стали, судов, якорей, цепей и прочих дельных вещей до 270 000 пуд. в год, и что по этому разнообразию производительности, ныне он считается наиболее развитым между казенными уральскими железоделательными заводами». 16 Неудачные пробы бессемерования на Воткинском заводе дали патриотически настроенным инженерам надежду на достижение результата своими силами: «и за успехи по выделке железа мы не дадим ни гроша иностранцам, сами наладимся». 17 Собственные успехи действительно были: например, многочисленные опыты в Воткинском заводе показали, что «сталь здешняя не уступает в достоинстве английской». 18 Правда, рафинированная сталь изготовлялась на уральском заводе 276 Е.В. Алексеева опять же по английской технологии (а до введения английского способа – по технологии, введенной штирийским мастером Грибелем). 19 В 1856 г. образцы воткинской стали были розданы штабс-капитаном Савченковым пяти инструментальным мастерам: Роху, Бозе, Гинтерлаху, Канаплю, механику Клифусу и в лавку купца Михайлова, торговавшему сталью оптом. 20 Несмотря на подтверждение всеми экспертами высокого качества местной стали, изготовленной по признанной технологии и не уступающей «в достоинстве английской», 21 а также осознание насущной необходимости развивать собственное производство, отечественные промышленники натыкались на «грустное в нашем отечестве сомнение в достоинстве русских произведений и высокое мнение об иностранных». Один из участников проб, мастер Людвиг Рох свидетельствовал, «что у него ни один хирург не купит ни одного инструмента, если узнает, что он приготовлен не из английской стали». 22 Купец Михайлов был готов торговать уральской сталью при условии, что русская сталь одинакового с английской достоинства должна была продаваться, по крайне мере, на один рубль дешевле за пуд (то есть, не за 5, а за 4 рубля). Все отзывы показывали «как в мастерах, так и в торговцах, желание вытеснить по возможности из употребления английскую сталь в пользу русской и освободиться в этом отношении от чужеземной зависимости, которая была особенно тягостна для них в минувшую войну, когда они должны были платить до 17 рублей за пуд стали, которая в мирное время покупается не дороже 7 руб. за пуд».

Автор статьи о производстве стали в Воткинском заводе по английскому способу завершал публикацию выражением «искреннего желания возбудить доверие к собственному произведению – доверие, без которого никакое дело не будет иметь успеха». 23 Таким образом, «Горный журнал» охватывает огромное количество технико-технологических, социальных и профессиональных инноваций в различных отраслях промышленности, преимущественно распространявшихся из большого количества западных стран на значительную территорию Российской империи и является ценным источником по общероссийской и региональной промышленной модернизации, в том числе, по истории горнозаводского Урала и его места в мировой промышленной цивилизации. Материалы журнала позволяют исследовать не только «трансфер инноваций» (который, очевидно, обозначает перенос, импорт нововведений), но намного более широкий процесс – их распространение, применение, адаптацию, обратное воздействие на европейские страны, то есть полномасштабную диффузию техникотехнологических и экономико-социальных инноваций в российской Европейские технологии в России...

дореволюционной промышленности. Статьи, публиковавшиеся в «Горном журнале» также дают возможность анализировать и разнообразные социальные аспекты промышленной модернизации, в том числе рост национального самосознания в связи с развитием технического прогресса. Они показывают, что укрепление корпорации российских инженерных кадров в ходе многолетнего внутреннего развития, регулярных зарубежных стажировок, с одной стороны, отчетливое осознание опасности зависимости от европейских специалистов, товаров, проявившееся в ходе Крымской войны, с другой стороны, привело к росту национального самосознания, в том числе, в экономической и техникотехнологической сферах.

–  –  –

Взаимодействие естественнонаучного, гуманитарного и художественного мировосприятий на рубеже XIX–XX веков и его современные аналоги * Серебряный век, то есть рубеж XIX–XX веков в России, так же как и во всей Европе, отличается интенсивностью интеллектуальной, научной, художественной и общественной жизни. Одна из отличительных черт тогдашней интенсивности – это стремление к синтезу. О стремлении к синтезу принято говорить, прежде всего, по отношению к искусствам Серебряного века (вспомним общеизвестный термин Вагнера из XIX века Gesamtkunst или Gesamtkunstwerk, который стал ключевым понятием новых художественных тенденций рубежа веков). Но интеллектуальная и психическая нужда эпохи в синтезе носила более обширный характер и отражалась в меняющейся картине взаимоотношений и границ между естественными, гуманитарными и художественными изысканиями.

Представители этих трех разных, друг от друга четко отделяющихся территорий познания мира стали активно и взаимно учитывать достижения другого, и не только на уровне «продуктов», то есть результатов исследований, открытий и произведений искусства, но и на уровне методики, то есть процессов познавания. Эпоха проникнута осознанными стремлениями к целостности понимания мира, притом к такой целостности, которая образуется на основе интердисциплинарности. Естественные науРабота выполнена в рамках совместного проекта (№ 17–21–07001) «Россия и Венгрия в мировой культуре: источник и его интерпретация в ракурсе исследовательской парадигмы XXI века», поддержанного Фондом за русский язык и культуру в Венгрии (Будапешт) и Российским фондом фундаментальных исследований (РФФИ, Москва).  280 Zsuzsanna Gyimesi ки, гуманитарные науки и искусство стали восприниматься как равносильные варианты творческой познавательной деятельности. Это и есть отличительная черта интеллектуальной сферы рубежа XIX–XX вв.

Что привело к такому оптимальному равновесию трех познавательных начал? В определенном смысле это была реакция на первенство естественных наук и инженерных инноваций второй половины XIX века. Количество и значение эмпирически проверяемой научной информации об окружающей человека среде и технические изобретения не только очаровали людей, но одновременно и давили на них. 1 Известный математик и инженер XX века Никита Николаевич Моисеев (1917–2000) в своих воспоминаниях характеризует дух XIX века следующим образом: «...в науке XIX века с ее стремлениям к прозрачным и ясным схемам, с ее глубокой убежденностью, что мир в своей основе прост, человек превратился в стороннего наблюдателя, изучающего мир “извне”. Возникло противоречие – человек существует, но существует сам по себе. А космос, природа – тоже сами по себе». 2 Это противоречие порождало интеллектуальное напряжение.

А выход из эмоционально-интеллектульной растерянности вырисовывался через синтетизацию научных, гуманитарных и художественных точек зрения. Прежде чем приводить некоторые конкретные примеры проявления такого синтезирующего мировосприятия, зададим сразу основной вопрос: что дает нам изучение этой проблематики?

Во-первых, формулирование вопроса о взаимодействии естественнонаучного, гуманитарного и художественного мировосприятий очень актуально. В последнее десятилетие подобные вопросы задаются исследователями и учеными всего мира не в историческом, а в современном ракурсе, которые касаются скорее актуального феномена. К примеру, в 2010 году в Массачусетском технологическом институте, в Кембридже создали магистерскую программу по искусству, культуре и технологии 3. В этом же университете в 2012 году создали исследовательскую группу по взаимодействию технологии, гуманитарных наук и искусства. В группу пригласили экспертов компьютерной технологии, профессиональных художников и филологов. И два венгерских примера: 7 ноября 2013 года Венгерская академия наук устроила акцию «Праздник венгерской науки» под названием «Отношения и роль разных областей науки в формировании знающего общества» 4. Суть акции заключалась в том, чтобы предоставить платформу для открытого и непосредственного диалога между естествознанием и гуманитарными науками наших дней. 12–13 марта 2015 года на филологическом факультете Будапештского Университета им. Лоранда Этвеша по инициаВзаимодействие естественнонаучного, гуманитарного...

тиве докторской школы по литературоведению состоялась научная конференция под названием «Диалог 2015». На конференции выступали представители естественных и гуманитарных наук. В центре внимания докладов стояла мысль о том, что в наши дни техника, экономика, культура и общество меняются такими быстрыми темпами, что представители разных дисциплин вынуждены выходить за рамки своей области, чтобы лучше понять свою собственную точку зрения. Для понимания действительности становится необходимым вступать в активный диалог с учеными чужих территорий и задавать друг другу вопросы на собственном научном языке. На конференции присутствовали математики, физики, биологи, литературоведы, социологи, поэты, библиотекари 5.

Второй пласт актуальности проблематики взаимодействий естественнонаучного, гуманитарного и художественного мировосприятий – это сходство на уровне эмоционально-интеллектуальной напряженности общества. На рубеже XIX–XX веков источником изумления общества были достижения естественных и политехнических наук 6, на рубеже XX–XXI веков – достижения компьютерной техники и технологии. В своем выступлении на упомянутом симпозиуме Венгерской академии наук 2013 года выдающийся венгерский академик психологических наук Чаба Плех говорил о том, что натурализация ментальной картины мира порождала интеллектуальный и экзистенциальный страх в человеке рубежа XIX–XX веков. (Об этом говорит и Н.Н. Моисеев в приведенной цитате.) Люди захлебывались в огромном количестве и радикально новом качестве информации о мире на основе открытий и изобретений науки. Подобное явление наблюдается в обществе и сегодня, но главным источником напряжений является ускорение процесса снабжения информацией. Появляется новый тип идеального человека – это менеджер. Высшей формой знания становится систематизация информации и стратегическая планировка. А это не первичное знание, а вторичное, это не содержательное знание, а навык – констатировал Чаба Плех в своем докладе. 7 На рубеже XIX–XX веков тоже появился новый тип идеального человека – это был мастеринженер-изобретатель. Высшей формой знания стало естествознание, и оно служило примером для других территорий творческой человеческой деятельности. Но естествознание не подавило другие формы знания, а вдохновляло их. Иерархические отношения между разными формами знания стали исчезать, на передний план выходили взаимодействия между ними. Такой процесс оказался очень плодотворным с точки зрения всеобщего интеллектуального развития человека.

Эта плодотворность особо ярко видна с позиции конца XX века, в эпоху 282 Zsuzsanna Gyimesi бурного развития компьютерной техники и способности человека создавать виртуальное дублирование реальности, корни которой нужно искать в расцвете целостного познания мира рубежа XIX–XX веков 8.

В следующей ниже таблице сведены некоторые черты интеллектуальной жизни двух рубежей веков для сравнения.

–  –  –

Академик Чаба Плех дал своему, упомянутому выше выступлению следующее название: Каким путем приводит презрение филологических наук к презрению знания вообще? Из названия видно, что его выступление – это апология гуманитарного мировосприятия. Чаба Плех полагает, что дорога к диверсификации человеческого знания когда-то основалась на филологических науках. В современной системе получения и передачи знания филология считается бесполезной, ненужной, устарелой. Хотя, – говорит Чаба Плех, – филологическое мировосприятие является необходимой почвой для того, чтобы так называемый «скрытый в человеке потенциал создавать теории» мог расцвести. Без такой почвы нет шанса на развитие математического, физического или технического знания. Позиция Чабы Плеха немного радикальна, но это факт, что сегодня филологические науки (в том числе и историческая наука, по крайней мере, в Венгрии) нуждаются в защитниках. И изучение интеллектуальной картины, ценностей и достижений рубежа XIX– XX веков помогает нам в этой миссии 9.

Красота целостности интеллектуальной картины рубежа XIX–XX веков в том, что естествознание, гуманитарные науки и искусство взаимно черпали друг y друга, они как будто обращались друг к другу за Взаимодействие естественнонаучного, гуманитарного...

помощью, за возможными решениями вопросов, за дальнейшей инспирацией. Например, выдающийся физик и изобретатель Константин Эдуардович Циолковский начал писать научно-фантастические рассказы 10, в которых делал свои теории общедостуными и понятными для широкой публики, особенно ориентируясь на молодежь. Этим поступком он первый использовал жанр научной фантастики в целях просвещения. Исследования в области космического полета Циолковского нашли себе, можно сказать, моральную поддержку в философских идеях Николая Федоровича Федорова, опубликованных под названием «Философия общего дела» 11. Федоров верил в то, что человек не только полетит в космос, но и заселит его. Федоров вообще верил в то, что человеческая мечта – это двигающая сила научной деятельности.

В синтезирующем стремлении человеческого интеллекта рубежа XIX–XX веков роль художественного мировосприятия была уникальна, особенно в России. Искусство становилось эксплицитно аналитическиинтеллектуальной деятельностью 12. Представители нового искусства утверждали, что процесс создания художественного предмета – это познавательный процесс, подобно тому, когда физик, химик или биолог в своей лаборатории планирует и реализует эксперименты, чтобы проверить научные гипотезы или понять наблюдаемые феномены. Такое отношение к художественной работе привело к абстрактному искусству, ведь современная задача художника состояла не в изображении или отражении внутреннего или окружающего мира человека, а в познании его. Самая известная система такого рода художественного мировосприятия – это супрематизм Казимира Малевича, который считал полотно местом для проведения опытов, а геометрические знаки и основные цвета, которыми он пользовался – составляющими научного эксперимента. Супрематические композиции, как он называл свои картины данного периода, были результатами проведенных опытов. Целью таких опытов являлось моделирование пространственного устройства космоса 13. Подобное мировоззренческое убеждение привело Л. Лисицкого к так называемым проунам, или Владимира Татлина к контрарельефам и летатлинам, которые можно считать аналогами супрематических композиций Малевича в трех измерениях, то есть выведенными из плоскости в пространство. Композитор и художник Михаил Матюшин оборудовал себе техническую лабораторию в своем доме на Песочном в Санкт-Петербурге, рядом с художественной мастерской, чтобы проводить эксперименты в области оптики и акустики и чтобы раскрыть секрет объективных соответствий между звуком и светом.

При этом Матюшин создал научную теорию о расширенном 284 Zsuzsanna Gyimesi смотрении 14. Поэты Велимир Хлебников и Алексей Крюченых обращались со словом как с акустическим сырьем и, проводив свои поэтические эксперименты, создали беспредметный, отвлеченный язык 15.

Все это показывает, что естественные науки являлись компасом для искусств. Описанные выше явления могут показаться несколько наивными, однако ученые наших дней с удивлением замечают, что в художественных произведенях начала XX века вырисовываются иногда такие концепции, которые получили научное изложение только лет сто спустя 16. Приведу два примера.

Первый – это творчество литовского композитора и художника Микалоюса Чюрлениса. Он занимался живописью всего несколько лет, в начале 1900-х гг. В первую очередь он искал визуальные аналоги музыкальных жанров (симфоний и сонат), а кроме этого его еще волновала тема визуализации космических происшествий и пространств (Цикл «Сотворение мира», 13 картин). Его считают предшественником абстрактной живописи, хотя он сам свои картины не называл абстрактными.

Прошло 90 лет и с помощью телескопа Хуббл стало возможным делать съемки в космосе. Первые такие фотографии были опубликованы в 1995-м году. И оказалось, что визии о космическом пейзаже Чюрлениса почти что реалистические, а не абстрактные.

Второй пример – это две картины художника Павла Филонова. Это не самые известные произведения его творчества, зато очень интересные.

Это «Козел» (1920-е – 1935?) и «Тварь» («Волчонок») (1930). Животные на картине бросаются в глаза не сразу. Сначала видны одни аморфные цветные кусочки и глаз зрителя должен постепенно привыкать к внутренней организации композиции. А потом, когда фокусирование становится оптимальным, вырисовывается фигура животного. За таким построением картины лежит концепция Филонова о видящем и знающем глазе. По Филонову на картине надо изображать одновременно и то, что мы видим глазами и то, что мы знаем о видимом 17. Правильное фокусирование на картину раскрывает зрителю два аспекта одновременно. В 1990-е годы были модными так называемые магические картины. Они создаются с помощью компьютера. На первый взгляд, эти магические картины выглядят как серии симметрично повторяющихся цветных геометрических мотивов, но если получается правильно фокусировать на плоскость картины, то картина приобретает объем, вырисовывается трехмерная фигуративная композиция. Таким образом, можно сказать, что теории Филонова о двух глазах и об аналитическом подходе к изображению картинами порождали такой подход к зрению, который привел в конечном счете к самой концепции дигитализации.

Взаимодействие естественнонаучного, гуманитарного...

Третий пример показывает, насколько серьезно относились ученые начала XX века к творческому потенциалу художественных произведений. Советский ученый в области авиации и космонавтики Николай Алексеевич Рынин (1877–1942) издал первый энциклопедический труд по истории и теории реактивного движения и космонавтики. Это были так называемые «Межпланетные сообщения» (выпуски 1–9, 1928– 1932) 18. В 1-м выпуске Рынин дал перечень художественных произведений, в которых описываются летучие в космос приборы или способы такого сообщения, начиная с работ Жюля Верна. Эти изображения Рынин подвергал техническому анализу, проделал их типологизацию и подвел свои итоги. То есть первым шагом изучения истории космонавтики для Рынина был анализ концепций, проявленных в художественно-литературных текстах.

Таких примеров конкретного взаимодействия науки, гуманитарного знания и искусства еще очень много. Их системный подбор и типологизация и есть перспективное направление исследований. За последние 20 лет было выявлено две ветви таких исследований. Одна из них задает вопрос о том, какое влияние оказывали естественные науки и развитие технических наук на области искусства. Вторая ветвь изучает, какую роль играли художественные произведения и вообще художественная интуиция в развитии естественных наук. В итоге обе ветви приводят нас к русскому космизму 19.

Примечания Об этом см.: Владимирский В.М., Кисловский Л.Д. Путями русского космизма. М: Либроком, 2010.

Цитата приведена в: Владимирский В.М., Кисловский Л.Д. Путями русского космизма. М: Либроком, 2010. С. 31. Далее см.: Моисеев Н.Н. Как далеко до завтрашнего дня... Свободные размышления. 1917–1993. М.: Тайдекс Ко. 2002.

Massachusetts Institute of Technology, MA Program in Art, Culture and Technology. – http://act.mit.edu/about-act/history/ (май, 2017).

Программу центрального мероприятия см.: https://www.btk.mta.hu/images/

11.07.Meghivo20131107.pdf (май, 2017).

Программу конференции см.: https://www.elte.hu/content/dialogus-konferencia.

e.4547 (май, 2017).

См.: Шлекин С.И. Русский космизм. Проблемы иррационального знания, художественного чувства и научно-технического творчества. М.: Либроком, 2013.

286 Zsuzsanna Gyimesi Плех Ч. Каким путем приводит презрение филологических наук к презрению знания вообще? Научный доклад прочитан 7 ноября 2013 г. в 12.30 в Будапеште на конференции ВАН «Отношения и роль разных областей науки в формировании знающего общества».

См.: Демин В.Н., Селезнев В.П. Русский космизм вчера, сегодня, завтра. М.:

Либроком, 2011.

Салмина И.Ю. История формирования идей философии космизма в русской культуре. Диссертация. Мурманск, 2005.

Первый его научно-фантастический рассказ «На луне» был написан в 1887 г.

Первое издание работ Н.Ф. Федорова под названием «Философия общего дела» вышел в свет в 1906 году под редакцией учеников Федорова В. Кожевникова и Н. Петерсона.

Боброва С.Л. Идея космизма в русской культуре ХХ века. // Художественные модели мироздания : ХХ век. Взаимодействие искусств в поисках нового образа мира. В 2-х кн. / Ред. В.П. Толстой, Д.О. Швидковский, А.Н.

Шукурова. М.: РАХ, 1999. Кн. 2. С. 43-55.

См.: Малевич К. Супрематизм. Мир как беспредметность, или вечный покой. 1923–1927.

См.: Матюшин М.В. Закономерность изменяемости цветовых сочетаний».

Справочник по цвету. С предисловием Л. Жадовой. М.: Д. Аронов, 2007.

Так называемый заумный язык.

См. работу С.И. Шлекина.

См.: Филонов П.Н. Письмо к Вере Шолпо. Июль, 1928.

Рынин Н.А. Межпланетные сообщения. Ленинград, 1928–1932. – http:// epizodsspace.airbase.ru/bibl/rynin/rynin1/1pdf.html (май, 2017).

См. работу Демина и Селезнева.

ALEXANDRA MEDZIBRODSZKY

–  –  –

Alexander Bogdanov’s 1 work more or less fell out of collective memory for a long period of time as a consequence of Lenin’s primacy in Bolshevik leadership. It is a welcome development that Bogdanov’ writings have been rediscovered in post-1989 scholarship, although Bogdanov remains a challenging research topic due to his versatile, but synthesizing thinking. This versatility has been and is being recognized in various fields: for instance, in his contribution to the first manifestations of systems theory and cybernetics, in his research in blood transfusion or in his pioneering role in early Russian sciencefiction with his books of “Red Star” and “Engineer Menni”, but the list could be continued. As Krementsov highlighted, the problem with the majority of the literature on Bogdanov was that they focused on one aspect of Bogdanov’s work and they did not investigate the relationship between Bogdanov’s different “personas”2 and were not able to show how these different aspects correlated and relied on a firm and original philosophical base.

I agree with Walicki’s claim that Bogdanov was a “systematic thinker” and that “[h]is views on different subjects were always connected with his general theoretical conceptions and, therefore, should be studied with a thorough knowledge of his major philosophical works.” 3 It does not mean that Bogdanov’s philosophical ideas can serve as a magic key to all of his writings, but familiarity with these ideas do illuminate certain controversies and do eliminate certain otherwise possible interpretations. This essay will deal 288 Alexandra Medzibrodszky with one particular work by Bogdanov, “The Science of Social Consciousness.

Short Course of the Science of Ideology in Question and Answers” (1914)4, in which he summarized his ideas about “ideology” clearly with the proletariat in mind as an audience. “The Science of Social Consciousness” has not received much attention in the literature so far. This might be due to the fact that the

book is written in a very specific form as it can be already seen in the subtitle:

“in questions and answers”. This is clearly the manifestation of Bogdanov’s understanding of education and pedagogy as a maieutic activity, 5 but now, with a present-day mindset, we would also associate it with propaganda and it might have been the reason for the negligence of this work. But the work builds on and develops Bogdanov’s ideas about society, economy and the world and by analyzing it, it can actually help us to understand more, how Bogdanov imagined the emergence of a proletarian culture and what role he might have delegated to intellectuals, which remained a controversial topic.6 In line with the principles laid down in this introduction, the essay has two main parts: the review of aspects of Bogdanov’s philosophy which are relevant to the social consciousness question, the discussion of ‘ideology’ and the ‘science of social consciousness’ as developed by Bogdanov.

Experience, Objectivity and Sociomorphism

For Bogdanov, the world was the “world known to us”, not just ‘things in themselves’, and this world was “the product of collective human praxis” 7 that is ‘experience’. The essence of ‘experience’ was labour which meant the ‘interaction of human activity and nature’.8 The driving force behind human activity and nature is the idea of adaptation [prisposoblenie]: that which does not adapt will die and disappear. This is called ‘selection’ [podbor] and it applies to “all forms of life – plants, animals, people, societies, concepts or ideas.” 9 In the development of Bogdanov’s philosophy, his reliance and criticism of two important thinkers, Erst Mach and Karl Marx, played a crucial role. Jensen in his book convincingly argues that Bogdanov did rely on both Marx and Mach, but that he also went beyond them. Therefore, it is not correct to consider ‘empiriomonism’, Bogdanov’s philosophy, to be a simply amalgam of the two philosophies of ‘empiriocriticism’ and ‘dialectical materialism’, Jensen argued that it should be regarded as an original philosophy.

Bogdanov clearly sympathized with the empiriocritics’ emphasis on ‘experience’ as a way of overcoming the dualism of ‘idea’ and ‘matter’. Bogdanov considered the history of this duality to be the history of substitutions: in case, an idealist worldview had to interpret the material, it substituted it to Alexander Bogdanov and the Sociology of Knowledge  something ‘ideal’ and the other way around. Though the worldview of empiriocriticsm seemingly present a solution to this duality, in Bogdanov’s view, it did not really manage to solve the problem, because there is only a semantic difference between a materialism saying that mental processes are nerves processes or a empiriocriticism saying that there is a ‘functional dependency’ between mental and nerve processes. One of the main criticisms Bogdanov expressed towards empiriocriticism is that it narrowly focuses on the ‘experience’ of the individual and this is why it cannot overcome the

idea-matter duality successfully. Bogdanov’s proposal was that the difference between the ‘spiritual’ and ‘material’, or in other words the ‘subjective’ / ‘objective’ or the ‘psychical’/’physical’ is the level of organization:

“individually organized and socially organized experience.”10 Bogdanov’s relationship to Marx was similar in that sense that he embraced basic tenets of Marx’s writings, but he also criticized some of them. 11 For Bogdanov, the crucial importance in Marx’s thought was “his emphasis on the primacy of social praxis”.12 Marx developed a ‘truly active worldview’ which Bogdanov supported and embraced, but he believed that Marx’s method of explanation, ‘dialectical materialism’, was not sufficient enough.

In Jensen’s word, the Marxist dialectic in Bogdanov’s work is “presented as a stepping stone to the philosophy of living experience.” 13 Bogdanov also

sympathized with Marx’s ‘objectivity’:

Marx for the first time, understood that objectivity does not possess absolute significance but rather social-practical significance. He first … suggested one should understand reality, ‘Wirklichkeit’, the objective world as human practice and thus, as social practice.14 This point permeates The Science of Social Consciousness: any time Bogdanov would explain the social and economic organization, the culture

and the worldview of an epoch, he would ask such a question:

‘Was the concept of “miracle” a simple error [zabluzhdenie]?’ ‘For the present scientific thought, it is, obviously, not only an error, but simply devoid of any sense or content. But for the authoritarian consciousness, it was useful and rational [tselesoobraznii] adaptation.’ 15 Boll also quotes Bogdanov that by the same logic, “spirits and goblins” could still “possess objectivity” if there were no other social groups but “backward peasants” because they could still be “socially harmoniously related to experience.”16 In other words, objectivity is experience that is socially organized, disenchantment comes out of changing social and economic relations. Nikitina expressed a similar interpretation when he wrote that 290 Alexandra Medzibrodszky “[e]very world – mythological, metaphysical or positive – has, in A.A. Bogdanov’s opinion, its own ‘fable’ (its principle of construction), in which the last truth of that world resides.” 17 It is clear that Bogdanov built his system on Marx’s axiom that “social being determines social consciousness”, but he developed it further and attempted to explain the mechanism of this relationship. This is where the idea of ‘sociomorphism’ plays a crucial role as he argues that social experience is organized by the help of cognitive models and the source of these cognitive models is collective labour practice. Cognitive models can include basic words and concepts, causality relations or more complex scientific laws and theories. In Bogdanov’s view, all of these models are sociomorphic because they reflect labour and social practice. After the discussion of certain aspects underlying Bogdanov’s worldview such as experience, objectivity and sociomorphism, I will continue reconstructing more specifically what he meant by ‘ideology’ and causality.

Ideology, Causality and Consciousness

For Bogdanov, ‘ideology’ was “literally” the ‘science of ideas’ [nauka ob ideiakh], like psychology the ‘science of the soul’ or biology the ‘science

of life’.18 He explains his understanding of the science of ideas in the beginning of The Science of Social Consciousness in the following way:

Question: What is the science of ideology [ideologicheskaia nauka]?

Answer: It is the science of the social consciousness of people.

Q.: What is ‘social consciousness’?

A.: Every person has his own mental-spiritual [dushevnaia] life: he sees, he hears, he is happy, he suffers, he desires, he strives, he remembers, he imagines… All these impressions, emotions, volitions, ideas create his ‘personal’ [lichnoe] (or ‘individual’) consciousness.

But a person always lives in society, that is, in connection and in communication with other people. What he ‘cognizes’ [soznaet], what he feels, desires, thinks – he expresses in various ways, unintentionally or intentionally; and other people in one way or another understand him and in the same way he [understands] them… Researching social consciousness means to research in what ways people express [themselves] and understand [each other]. 19 However, “social being determines social consciousness”, and consequently, ideology is not just the sum of ideas belonging to a group, it is a tool Alexander Bogdanov and the Sociology of Knowledge  of organization, it has a dynamic relationship to collective human activity, to labour and social relations.

For Bogdanov, the first manifestation of ideology was – language. He was convinced that language emerged out of so called ‘labour cries’ [trudovoi krik]. ‘Labour cries’ are involuntary voices that accompany labour and these involuntary voices later became the first roots for words. Hence, the most basic and primary form of ideology, language, emerged out of collective labour, out of production.

On the basis of this meaning of ‘ideology’, the social consciousness of people, Bogdanov reviewed human history. He believed that if we wanted to research ideological forms, we have to ask: “whom, that is, which elements of society and in which relationship does [ideology] organize?” and we have to reconstruct the technological and economical situation as “ideology is crystallized [opredeliaetsia] by technology [technika] and economy, because it serves as organizational adaptation for them.”20 Bogdanov differentiates

between four epochs: primitive culture, authoritarian culture, the individualistic culture and the collectivistic culture. I reconstruct in a table in a reductionist way, a draft of what Bogdanov thought of all the four epochs concerning the technology-economy-ideology triangle:

–  –  –

In a nutshell, primitive culture does not have a systematic or structured ideology, but the first elements are already in emergence – such as language.

In the second epoch, in authoritarian culture, we have a strict separation of ‘organizers’ and ‘implementors’ and we can already talk about the ideology of the epoch which is the authoritarian ideology based on authoritarian causality. Causality in Bogdanov’s writing is used as “basic law or structuring device of a worldview and the reflection of basic forms of labor organization” 21 and “understanding causal actions permits us to see, the basic connection between thought and the system of production it reflects and serves.”22 Thus, in the second epoch, everything is ordered according to the authoritarian causality – every phenomenon in the world is the result of a human or human-like will. This is the epoch when religious forms of consciousness 292 Alexandra Medzibrodszky dominate – meaning that the will of God is prevalent. The third epoch, individualistic culture, is characterized by the emergence of exchange relationships in economy. The world view for this third epoch is characterized by individualism, ‘

Abstract

causality’ or ‘abstract fetishism’. ‘Abstract causality’ is “necessity which irreversibly brings consequences after their causes; price which rules the exchange of products; pure truth which is independent of people and which rules in cognition [poznanie]…” Although it is a change in relationships, it is not real progress: it simply replaces human agency of the authoritarian causality with ‘impersonal force’. Walicki highlighted that this was “Bogdanov’s way of dealing with the problems which we call today “alienation” and “reification”, and which were totally ignored in the Marxism of Kautsky, Plekhanov, and Lenin.” 23 The fourth epoch, collectivistic culture, emerges in the capitalistic system, but Bogdanov treated it separately as it represented a

completely new causality emerging out of a new way of production:

‘Which technical condition gave birth to collectivism?’ ‘Mechanical production [mashinnoe proizvodstvo]. It gave a new character to human labour, developed a new type of cooperation between workers; and from there emerged a new way of thinking.’24 Collectivistic culture has its own new causality as well: ‘labour causality’. It comes from machine production, from its process of transformation of energy and it means that “for the labour collective any kind of a process of nature serves as a source for getting any other process”. 25 It is based on the principle of energy conservation, but it is situated into the framework of human activity (and not an isolated thing-in-itself).

The reconstruction of Bogdanov’s periodization of human history hopefully illuminated how the nodes of the triangle are interrelated: the organization of economy is shaped by technology [tekhnika]; and the organization of ideology is shaped by economy and technology. In comparison to Marx, it is evident that Bogdanov delegated a more important and more active role to culture/ideology than Marx who separated it from the economical base and delegated it into the ‘superstructure’. For Bogdanov, “culture played a real, practical role in society, an organizational role, and until this idea was understood, any analysis of society would remain incomplete.”26

–  –  –

This essay reconstructed some basic aspects of Aleksander Bogdanov’s worldview in order to develop a better understanding of his ideas on ‘ideolAlexander Bogdanov and the Sociology of Knowledge  ogy’ and social consciousness. The focus of the essay was on a particular work, The Science of Social Consciousness. It must be noted that Bogdanov’s use of ‘ideology’, ‘culture’, ‘consciousness’, ‘philosophy’ or ‘world view’ is not strictly consistent, or at least are subject to changes in his writings as he developed his ideas throughout the years. I could not reconstruct these changes in this essay in its fullness, as I focused on one work, but I recognize the terminological ambivalence. Therefore, I conclude by pointing out the relevance of Bogdanov’s ideas on ideology and social consciousness to another, controversial, issue, the role of intelligentsia in the workers’ movement. After reviewing how Bogdanov saw the relationship between technology-economy-ideology, his view of how ideology emerges from collective labour practice, it is impossible not to agree with Walicki’s claim, in his criticism to Marot, that “[t]he notion of a consciousness introduced from without was deeply alien to his philosophy, as sanctifying the authoritarian dualism.” 27 I believe that this is crucial to understand Bogdanov’s emphasis on education and pedagogy among workers for the creation of a proletarian culture, in contrast to Lenin’s emphasis on the ‘vanguard’. Bogdanov could not have believe in the effectiveness of ‘simple’ forms of indoctrination as he was convinced that knowledge emerges from human practice and struggle with nature. He believed that workers do see or have an access to labour causality which should be the basis of collective – proletarian – culture, but they do not possess the intellectual discipline to create on the basis of that causality an ideology and culture that would be needed to support the organization of a corresponding collective economy and technology. A non-worker intelligentsia could never develop this collectivistic culture as their ideology is based on authoritarian or on abstract causality – they can only help in training workers so that they could organize their experience in a higher, more complex level and create a correspondingly complex culture.

It seems that Bogdanov’s writings which explicitly or implicitly have an educational edge, such as “The Science of Social Consciousness”, could be of service in that ‘training’ and not ‘indoctrinating’ process. As ‘[n]ot until the proletariat grasped the nature of ideology as an organizational tool would the proletariat be able to master it.” 28 Notes

Bogdanov was a pseudonym, he was born A.A. Malinovskii. For biography see:

Krementsov, Nikolai. A Martian Stranded on Earth: Alexander Bogdanov, Blood Transfusions, and Proletarian Science. University of Chicago Press, 2011 or Zenovia A. Sochor.

Revolution and Culture: The Bogdanov-Lenin Controversy. Cornell University Press, 1988.  294 Alexandra Medzibrodszky Krementsov. A Martian Stranded on Earth... P. 4.  Walicki, Andrzej S. Alexander Bogdanov and the Problem of the Socialist Intelligentsia // Russian Review 49, no. 3 (July 1, 1990). P. 304.  Bogdanov, Aleksandr. Nauka ob obshestvennom soznanii. Kratkii kurs ideologicheskoi nauki v voprosakh i otvetakh. Knigo-iz-vo. Pisatelei v Moskve, 1914.  Walicki. Alexander Bogdanov... P. 302.  See Russian Review 49, no. 3 (July 1, 1990). A special issue dedicated to Alexander Bogdanov, contributions by John Eric Marot, John Biggart, Zenovia A. Sochor, Andrzej Walicki and Aieleen M. Kelly.  Walicki. Alexander Bogdanov... P. 296.  Jensen, K.M. Beyond Marx and Mach: Aleksandr Bogdanov’s Philosophy of Living Experience. Springer Science & Business Media, 1978. P. 83.  Bogdanov. Nauka ob obshestvennom soznanii... P. 25.  Walicki. Alexander Bogdanov... P. 296.  There are various interpretation on evaluating Bogdanov’s overall relationship to Marxism, for instance Biggart believes that Bogdanov’s sociology, “complements rather than contradicts that of Marx.” In: Biggart, John. Alexander Bogdanov and the Theory of a ‘New Class’ // Russian Review 49, no. 3 (July 1, 1990). P. 268.  Gare, Arran. Aleksandr Bogdanov and Systems Theory // Democracy & Nature 6, no. 3 (November, 2000). P. 343.  Jensen. Beyond Marx and Mach... P. 98.  Boll quotes from Bogdanov’s “Filosofiia zhivogo opyta”. In: Boll, Michael M.

From Empiriocriticism to Empiriomonism: The Marxist Phenomenology of Aleksandr Bogdanov // The Slavonic and East European Review 59, no. 1 (January 1, 1981). P. 51.  Bogdanov. Nauka ob obshestvennom soznanii... P. 86.  Boll. From Empiriocriticism to Empiriomonism... P. 51.  Nikitina, N.N. Filosofiia kultury russkogo pozitivizma. Iz-vo: M.: Aspekt Press,

1996. P. 54.  Bogdanov. Nauka ob obshestvennom soznanii... P. 10.  Ibid., P. 9.  Ibid., P. 33.  Jensen. Beyond Marx and Mach... P. 35.  Ibid., P. 40.  Walicki. Alexander Bogdanov... P. 298.  Bogdanov. Nauka ob obshestvennom soznanii... P. 177.  Ibid., P. 187-188.  Sochor. Revolution and Culture... P. 71.  Walicki. Alexander Bogdanov... P. 302.  Sochor. Revolution and Culture... P. 30.  XX-й ВЕК – НАЧАЛО XXI ВЕКА (ДО НАШИХ ДНЕЙ) 20th CENTURY – BEGINNING OF THE 21st CENTURY (UP TO NOW) М.А БЕЗНИН, Т.М. ДИМОНИ Социализм и государственный капитализм

ПЕРЕПУТЬЯ РУСИСТИКИ

В ОЦЕНКАХ СОВЕТСКОЙ ИСТОРИИ *

Одним из важнейших дискуссионных вопросов в изучении истории России 1917–1991 гг. сегодня является характер ее общественноэкономического строя. В советское время он однозначно оценивался как социализм и советскими историками, и зарубежной советологией.

Отдельные голоса о государственно-капиталистических тенденциях в развитии СССР были, но к ним не слишком прислушивались. Не изменилось кардинальным образом представление о социально-экономическом строе СССР как о социалистическом и в современной историографии, хотя среди его оценок преобладают критические: советский социализм нередко определятся как административно-командный, «сталинизм», «лагерный социализм», «казарменный социализм» и так далее. Что движет историками, не желающими серьезно и без штампов искать ответ на вопрос о характере советской экономики, угадать не трудно. Идеологемы 1990-х гг., предписывающие порицать СССР без объективного исследования его истории, по-прежнему господствуют и в государственной политике, и в исторической науке.

О понятиях и сомнениях в них

Существует множество представлений о социализме, но нет инкапсуляции всех определений в единое. Даже в СССР в разные историРабота выполнена при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда, проект № 14–01–00341а.  298 М.А. Безнин, Т.М. Димони ческие периоды трактовки социализма имели свои оттенки. В общих чертах под «социализмом» в советской идеологии понимался общественный строй, социально-экономическая система которого характеризуется общественной собственностью на средства производства, коллективным управлением средствами производства и распределением ресурсов. Считалось, что социализм отрицает рыночность (по крайней мере, в форме свободного рынка) и утверждает обязательность экономического планирования. Кроме того, в доктрине социализма предполагалось уничтожение экономической эксплуатации и социального неравенства.1 История СССР априори описывалась и описывается в рамках вышеназванных понятий.

История трактовок государственного капитализма гораздо моложе, чем коммунистическая и социалистическая доктрина. Идеи о его роли в истории нашей страны впервые концептуально сформулировал В.И. Ленин. С 1918 г. В.И. Ленин постоянно говорил о неизбежности капитализма в «известной мере»,2 о том, что его надо использовать, «особенно направляя в русло государственного капитализма».3 По сути дела, в ленинском понимании начала 1920-х гг. советское государство – это государственный капитализм в сочетании с диктатурой пролетариата.4 Без государственного капитализма (этого «преддверия» в материальном, экономическом, производственном плане) Ленин не видел пути в социализм.5 Оценивая свое, как теперь говорят, ноу-хау, В.И. Ленин в 1922 г.

на XI съезде РКП(б) говорил: «…нет ни одной книги, в которой было бы написано про государственный капитализм, который бывает при коммунизме. Даже Маркс не догадался написать ни одного слова по этому поводу и умер, не оставив ни одной точной цитаты и неопровержимых указаний. Поэтому нам приходится сейчас выкарабкиваться самим».6 До середины 1920-х гг. идея о построении госкапитализма в СССР довольно живо обсуждалась, однако, с 1925 г. речь о формировании государственнокапиталистического уклада в экономике советской России была прекращена. Все же, несмотря на изменение фразеологии (построение социализма, а не госкапитализма), от сути изменений социально-экономической действительности уйти было невозможно. Создание крупной, индустриальной, капитализированной экономики с соответствующей социальной структурой оставалось актуальной повесткой дня.

О перерождении советской системы в государственный капитализм стали говорить с середины 1930-х гг. в основном приверженцы Л. Троцкого и зарубежные авторы (Э. Голдман, Т. Клифф, П. Биннс и другие).7 Они вкладывали в этот разговор в основном критические Социализм и государственный капитализм...

оценки, связывая процесс развития госкапитализма с созданием «нового класса», деформировавшего права трудящихся.

Государственный капитализм как социально-экономическая система, а не отдельные политические декларации, в обществознании остался практически неизученным. В самых общих чертах государственный капитализм определяется как строй, в котором государство выступает в роли ведущего предпринимателя, распоряжается прибылью. Многими авторами отмечалось, что госкапитализм – строй, реализующийся в целях ускорения развития страны.8 Однако критерии государственного капитализма, его особенности в разных странах, в том числе в СССР, до сих пор не известны.

О капиталах СССР и характере экономики

Проводимые исследования показывают, что магистральным направлением политики советской России было увеличение капитала, прежде всего, индустриального. Несмотря на то, что с 1930-х гг. термин «капитал» в СССР был заменен термином «основные фонды», суть его не менялась – это были затраты прошлого труда, воплощенного в средствах производства. Сохранение экономической сущности капитала при огосударствленной форме собственности подтверждается постоянной заботой государства о капиталовложениях, увеличении производительности труда и т.д. Кроме того, капитал и при «социализме» предопределял общественные отношения, приводя к формированию новых классов, в том числе слоя будущих приватизаторов из управленцев (представлявших эту государственную собственность). Подтверждает характер основного производственного ресурса СССР 1930–1980-х гг.

как капитала и то, что он был желаемым ресурсом и объектом покушения. Он виделся классам, стремящимся к полному обладанию капиталом, как объект наращивания благосостояния, в то же время, для «низших» классов, прежде всего пролетариата, капиталы «общественного»

хозяйства никогда не рассматривались как свои.

Перейдем к рассмотрению ключевых показателей государственной капитализации СССР. В первую очередь охарактеризуем величины капиталов (Табл. 1).

300 М.А. Безнин, Т.М. Димони ТАБЛИЦА 1

ПРОИЗВОДСТВЕННЫЕ ОСНОВНЫЕ ФОНДЫ ВСЕХ ОТРАСЛЕЙ

НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИИ И СССР ЗА ПЕРИОД 1913–1977 ГГ.

–  –  –

Источники: Статистическая база для расчета экономической эффективности общественного производства (1913–1977). Ч. 1. М., 1979. С. 3-4; Народное хозяйство СССР за 60 лет. Юбилейный статистический сборник. М., 1977. С. 12.

Из приведенных данных видно последовательное возрастание капиталов советской экономики, особенно стремительное в период 1950 – 1970-х годов.

Важнейшими показателями экономического устройства служат данные о соотношении удельного веса основных отраслей в формировании национального дохода и валового продукта. В контексте поставленной проблемы это особенно интересно, так как определяет стадиальное состояния общества: степень «превращения из страны аграрной в страну индустриальную».

В 1923 / 24 гг. по сведениям баланса народного хозяйства СССР валовая продукция сельского хозяйства составляла 54 %, промышленности – 38 %.9 Данные, приведенные в 1930 г. в политическом отчете ЦК ВКП (б) XVI съезду партии И.В. Сталиным, свидетельствовали, что в 1928 / 29 гг. доля сельского хозяйства в валовой продукции всего народного хозяйства СССР составляла 51, 3%, доля промышленности – 48,7 %.10 В 1934 г. в отчетном докладе ЦК XVII съезду ВКП (б) И.В.

Сталин привел сведения, что удельный вес сельского хозяйства в валовой продукции СССР (в ценах 1926 / 27 гг.) составлял в 1930 г. – 38,4 %, в 1931 г. – 33,3 %, в 1932 г. – 29,3 %, в 1933 г. – 29,6 %.11 Таким Социализм и государственный капитализм...

образом, по официальным данным в течение 1930-х гг. в структуре валовой продукции страны произошел крупный сдвиг в сторону индустриальной составляющей.

Однако расчеты экономистов и неопубликованные статистические данные не так однозначны. Данные балансов народного хозяйства, подготовленные ЦСУ, и не опубликованные сведения, сохранившиеся в архивах, показывают, что в СССР в 1935 г. чистая продукция сельского хозяйства (с оценкой натуральной части продукции сельского хозяйства по средним ценам товарной части) составляла 32 %, а промышленности – 22 %.12 В 1937 г. валовая продукция промышленности (с учетом натуральной части продукции по ценам колхозного рынка) составляла 44 % валовой продукции народного хозяйства, а сельского хозяйства – 37 %.13 Приведенные выше сведения о доле сельского хозяйства и промышленности в валовом продукте и чистом продукте неоднократно анализировались в научной литературе. Эти проблемы освещались в работах известных ученых-экономистов А.А. Ванштейна, Ю.А. Белика, М.В. Колганова, П. Грегори и других исследователей.14 Рассматривая обнародованные органами государственной статистики показатели структуры национального (валового) дохода, они отмечали, что к этим данным нужно подходить с осторожностью, так как показатели валового дохода, создаваемого в сельском хозяйстве, как правило, исчислялись в ценах реализации соответствующих лет, которые, как известно, были до 1953 г. беспрецедентно низкими.

Таким образом, трансформация аграрного общества в индустриальное происходила медленнее, чем это показывали данные официальной статистики. Однако мы, скорее всего, не можем опровергнуть вывод о том, что период, когда экономика СССР приобрела индустриальный характер, относится ко второй половине 1930-х гг. При окончательном ответе на этот вопрос, конечно нуждающийся в серьезных дополнительных исследованиях, необходимо учитывать, что, несмотря на постепенное снижение удельного веса продукции сельского хозяйства в стоимости валовой продукции народного хозяйства, аграрная подсистема достаточно долго сосредотачивала значительную массу рабочей силы (доля сельского населения СССР составила менее 50 % лишь в первой половине 1960-х гг.),15 была опорой формирования экономической базы страны.

302 М.А. Безнин, Т.М. Димони

Системы эксплуатации в экономике СССР

Системы эксплуатации в промышленности и в сельском хозяйстве СССР в период массированного первоначального накопления 1930– 1950-х гг. коренным образом отличались. Если в промышленности тип эксплуатации с самого начала был экономическим, то в сельском хозяйстве преобладало внеэкономическое принуждение.

Изъятие средств из сельского хозяйства (в первую очередь из колхозов и приусадебных хозяйств) по различным каналам развивалось в 1930 – начале 1950-х гг. в прогрессивной динамике. Для этого была восстановлена система государственных повинностей (по выражению И.В. Сталина «нечто вроде “дани”»), включающих отработочную, продуктовую и денежную формы. Законодательное оформление этой системы относится к 1930-м гг., а «отмирание» повинностей наблюдается с середины 1950-х гг.16 Повинностный тип эксплуатации сельского хозяйства вкупе с прикреплением колхозников (отсутствием у них паспортов) давал возможность массированной перекачки средств в промышленность. Если в 1929 г. промышленность передала за пределы своей отрасли 14 % произведенной за год продукции в ценовом выражении, в 1937 г. – 13 %, то из сельского хозяйства было изъято за пределы отрасли в 1929 г. – 22 % произведенной за год продукции в ценовом выражении, в 1937 г. – 26 % продукции.17 В 1946–1953 гг. из сельского хозяйства СССР был изъят продукт стоимостью 298 млрд.

руб., а перемещен туда продукт из других сфер народного хозяйства стоимостью только 193 млрд. руб.18 С конца 1950-х – начала 1960-х гг. ведущим в сельском хозяйстве России, как и в промышленности, становится механизм экономического принуждения к труду. Это был уже не повинностный, а «зарплатный»

тип эксплуатации. В 1966 г. была проведена крупномасштабная реформа оплаты труда колхозников: переход на гарантированную ежемесячную фиксированную оплату труда.19 В то же время уровень эксплуатации при переходе к экономической системе принуждения был порой не ниже, а выше, чем в течение предшествующих периодов, что связано с возросшей капитализацией производства и ростом производительности труда. В 1970–1980-е гг.

косвенным путем из сельского хозяйства изымалось и в ходе межотраслевого товарного обмена перераспределялось 30 % и более созданной чистой продукции.20 Конечно, этот показатель был ниже, чем уровень изымаемой из сельского хозяйства продукции в 1930–1960-е гг., шло Социализм и государственный капитализм...

постепенное выравнивание условий хозяйствования промышленной и аграрной отраслей, формирование принципов экономических отношений, характерных для капитализированного общества.

–  –  –

В качестве важнейшего критерия капитализации и перерождения аграрного общества мы предлагаем рассматривать такой экономический фактор, как доля капитала и «живого» труда в себестоимости продукта. Когда роль первого становится ведущей, можно считать, что грань, отделяющая аграрное общество от государственного капитализма, была пройдена.

Промышленность СССР изначально выглядела как капитализированное производство. В 1930 г. структура себестоимости товарной продукции промышленности СССР на 66 % состояла из издержек капитала (сырье, вспомогательные материалы, топливо, амортизация) и на 34 % из издержек на рабочую силу.21 В 1955 г. от всей суммы затрат на производство продукции промышленности СССР 21 % падал на заработную плату, 79 % на затраты капитала.22 В 1976 г. в структуре затрат на производство промышленной продукции СССР 15 % приходилось на заработную плату, 85 % – на затраты капитала.23 Сельское хозяйство долгое время оставалось низко капитализированным. Рассчитанное В.П. Даниловым соотношение доли капитала и доли труда в себестоимости аграрного продукта крестьянского хозяйства показало, что в 1925 г. живой труд являлся основной производительной силой крестьянского хозяйства. Доля затрат живого труда в себестоимости аграрной продукции растениеводства в среднем по стране достигала 56–75 % (в зависимости от отрасли).24 Важнейшим индикатором капитализации экономики является капитализация колхозного производства. По нашим расчетам соотношение затрат капитала (материальных издержек) и затрат живого труда в структуре себестоимости продукции колхозов в конце 1950-х гг. составляло 55 % к 45 % в пользу живого труда, что говорит о генетической близости экономики колхозов этого времени по данному показателю к структуре элементов производительных сил, характерных для аграрного общества.25 Преодоление пятидесятипроцентной грани, когда капитал становится ведущим фактором производства колхозов, относится к началу 1960-х гг. Произведенные экономистами тех лет подсчеМ.А. Безнин, Т.М. Димони ты показывают, что овеществленный в капитале труд составлял в колхозах РСФСР в 1964 г. 52 % себестоимости сельхозпродукции, в 1965 г. – 57 %.26 Классы капитализированного советского общества Становление государственного капитализма в России неизбежно повлекло новое социально-классовое размежевание, формирование многоклассового общества. Данный сюжет отчасти развивался рядом ученых, писавших, в основном, о формировании «нового класса» или «номенклатуры» в советском обществе – особого слоя, от имени государства осуществлявшего управление и получавшего определенные материальные льготы.27 Наши подходы существенно отличаются от подходов, предложенных предшественниками. В основе наших предложений по социальному структурированию в СССР лежит градация по занимаемому социальным классом месту в отношениях собственности. Дело в том, что система государственного капитализма строится на использовании отношений разделенного права собственности. Это было важнейшим принципом реализации права собственности периода госкапитализма, позволяющим строить, контролировать и управлять сложной экономикой и при этом не давать полного права собственности ни одному из классов общества, даже высшему, включая все его фракции.

Наше изучение российской деревни показало, что в 1930–1980-х годах в ней сформировались 5 социальных классов: протобуржуазия, менеджеры, интеллектуалы, рабочая аристократия и пролетариат. Границы социально-классового размежевания были видны в разности правового и экономического статуса, места в отношениях собственности, социально-психологических чертах и т.д. Протобуржуазия (председатели колхозов, директора совхозов и МТС) обладала наибольшими в деревне правами собственности на сельскохозяйственные ресурсы; менеджеры (бригадиры, управляющие отделениями и др.) являлись управленцами и распорядителями ресурсов; интеллектуалы (агрономы, зоотехники, инженеры-механики и др.) были собственниками знаний;

рабочей аристократией были те, кто переносил в стоимость продукции результаты эксплуатации передового капитала – основы капитализирующейся экономики (трактористы, комбайнеры, шоферы и др.); сельский пролетариат являлся классом, наиболее удаленным от собственности и власти, это были «работники конно-ручного труда».28 Социализм и государственный капитализм...

Конечно, изучение в целом социальной пирамиды в СССР эпохи государственного капитализма еще впереди и, возможно, оно покажет более сложную классовую градацию общества в условиях процессов капитализации и господства разделенного права собственности.

–  –  –

Таким образом, исследователи, чтобы продвинуться вперед в научном плане, должны выйти за рамки историографических представлений об истории советского общества, господствовавших в ХХ веке.

Система не была социалистической, как это трактовалось ранее. Мы считаем, что в СССР происходила государственная капитализация – единственный в то время способ ускорения модернизационного процесса в России. Специфичность эволюции основных укладов предопределялась экономическими возможностями страны, ибо сразу перейти к строю с преобладанием имплантированного капитала и наемного труда не позволяли ресурсы. Поэтому как универсальный механизм постепенной капитализации было использовано сельское хозяйство, прежде всего, колхозы и урезанные крестьянские дворы. Тем не менее, главным вектором социально-экономической эволюции страны была капитализация, проводившаяся государством. Переход к государственному капитализму в советской России происходил в 1930–1960-х гг., зрелый госкапитализм был построен в 1970–1980-е гг., что и послужило основой произошедшей в 1990-е гг. политической революции.

Примечания Маркс К., Энгельс Ф. Манифест Коммунистической партии. М., 1979;

Socialism // Encyclopedia Britannica. – https://z5h64q92x9.net/proxy_u/enru.ru/www.britannica.com/EBchecked/topic/551569/socialism (апрель. 2017).

Ленин В.И. О продналоге // Ленин В.И. Полное собрание сочинений. Изд. 5.

Т. 43. М., 1963. С. 229.

Там же.

Там же. С. 222.

Там же. С. 213.

Ленин В.И. Политический отчет Центрального Комитета РКП (б) 27 марта [XI съезд РКП(б)] // Ленин В.И. Полное собрание сочинений. Изд. 5. Т. 45. М., 1970. С. 84.

306 М.А. Безнин, Т.М. Димони Троцкий Л.Д. Преданная революция. М., 1991; Goldman E. My Further Disillusionment in Russia, Garden City – N Y. 1924; Клифф Т. Государственный капитализм в России. М., 1991; Pannekoek А. State Capitalism and Dictatorship // International Council Correspondence III /1 (January, 1937); Binns Р. State Capitalism // Marxism and the Modern World, Education for Socialists 1 (March, 1986); Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. М., 1995 (на англ. яз. – 1942 г.) и др.

Государственный капитализм // Большая советская энциклопедия/ В 30 т.

Т. 7. М., 1972.

Баланс народного хозяйства Союза ССР 1923–24 года / Под ред. П.И. Попова. Репринт с издания 1926 г. М., 1993. С. 46.

 Сталин И. Сочинения. Т. 12. М., 1953. С. 265.

 Сталин И. Сочинения. Т. 13. М., 1953. С. 310.

РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 3. Д. 317. Л. 31.

Рассчитано по: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 3. Д. 446. Л. 3-4 (в млн. руб. по ценам 1937 г.).

 Белик Ю.А. Национальный доход СССР. М., 1961; Ванштейн А.А. Народный доход России и СССР. История. Методология исчисления. Динамика. М., 1969;

Грегори П. Экономический рост Российской империи (конец XIX – начало XX в.):

новые подсчеты и оценки. М., 2003; Калганов М.В. Национальный доход. М., 1959;

Кац В. Народный доход и его распределение. М., 1932 и др.

Народное хозяйство СССР за 60 лет. Юбилейный статистический сборник.

М., 1977. С. 7.

 См. подробнее: Безнин М.А., Димони Т.М. Повинности российских колхозников в 1930–1960-е годы // Отечественная история 2 (2002). С. 96-111.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |



Похожие работы:

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ МУНИЦИПАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ "ВОЛЖСКИЙ ИНСТИТУТ ЭКОНОМИКИ, ПЕДАГОГИКИ И...»

«HIstory & modernity INSTITUTE OF ORIENTAL STUDIES RUSSIAN ACADEMY OF SCIENCES SOCIAL-NATURAL HISTORY XXXVII институт востоковедения Российской академии наук ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ СОЦИОЕСТЕСТВ...»

«128 А. Ю. Рожков Молодой человек и советская действительность 1920-х годов: формы повседневного протеста П роблема социального протеста, как составная часть социологии конфликта, в последнее время все более привлекает внимание отечественных и зарубежных исследова...»

«Толстолобик в Оке Историко-археологические исследования дают основания утверждать, что с незапамятных времен реки нынешнего Подмосковья изобиловали не только лещами, щуками и им подобными, но и рыбами семейств лососевых и осетровых. Напрасная ностальгия по давным-давно утраченному? Но не все в сравнении с нынешним удручает....»

«НАУЧНО -"хивдовАТЕасюй жютипт ащгошш УКРАИНСКОЙ ОСР Ha n p t m яггопяся ВОЕВОДИНА Лариса Петровна УДК 378.036:370.163.2 ФОРМИРОВАНИЕ ЦЕЛОСТНОГО музыкального восприятия у студентовпедагогическихинститутов 13.00.01 теория и история педагогики дшэвФргасрш як ооиемшм ученой ^мщщиш киев1987 V Работа выполнена в Научно-исследоватедь...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "ТЮМЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" Институт филологии и журналистики Кафедра истории и т...»

«А рх и м а н д р и т А Н ТОН И Н ( К А П УС Т И Н) Российский Государственный Исторический Архив Императорское Православное Палестинское Общество Русская Духовная Миссия в Иерусалиме Государственный музей истории религии АРХИМАНДР...»

«Л. В. ХМЕЛЬНИЦКАЯ Прогулки со старой картой Очерк истории Витебска начала XX века ( С приложением карты) 2-е издание М ИНСК И ЗД А Т Е Л Ь С Т В О " Ч Е Т Ы Р Е Ч Е Т В Е РТ И " УДК 94(476.5-25)19 Б Б К...»

«Программа регионального курса "Литература родного края" 8 класс (34 часа) Пояснительная записка Литература Орловского края уникальна по своему богатству. Орловские писатели и поэты вписали яркие страницы в историю русской литературы 19веков и стали её признанными классиками. Это И.С.Тургенев, Н.С.Лесков,...»

«СОЧИНСКИЙ ИНСТИТУТ (ФИЛИАЛ) федерального государственного автономного образовательного учреждения высшего образования "РОССИЙСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ДРУЖБЫ НАРОДОВ" (РУДН) ИСТОРИКО-ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ АННОТАЦИЯ...»

«Memorialis Томас Эсбридж Крестовые походы. Войны Средневековья за Святую землю "Центрполиграф" Эсбридж Т. Крестовые походы. Войны Средневековья за Святую землю / Т. Эсбридж — "Центрполиграф", 2010 — (Memorialis) ISBN 978-5-457-44805-6 Британский историк Томас Эсбридж в своей книге ведет рассказ о Крестовых походах – вой...»

«УДК 316.73 Ирицян Гурген Эдмондович Iritsyan Gurgen Edmondovich доктор философских наук, доцент, D.Phil. of Philosophy, заведующий кафедрой философии, Associate Professor, истории и права Head of Philosophy, History and Law Department, Новороссийского филиала...»

«ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ГОРОДА МОСКВЫ ШКОЛА №867 Городской конкурс Школьный музей: новые возможности Игра путешествие "Уникальный экспонат"Направление: Номинация 1. "Времён связующая нить: урок (занятие) в школьном музее"Номинация 4."Музейный маршрут": Автор: учитель истории...»

«2 Годовой отчёт ОАО "Интер РАО" за 2014 год Предварительно утверждён Советом директоров ОАО "Интер РАО" от 07.04.2015 (протокол заседания Совета директоров от 09.04.2015 №138). Председатель Правления Б.Ю. Ковальчук Главный бухгалтер А.П. Вайнилавичуте Оглавление 1 Об отчёте 2 Общие сведения о Группе "Интер РАО" 2.1 О Группе "Интер...»

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "БЕЛГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АГРАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ В.Я.ГОРШ1А" Факультет среднего профессионального образования х. "Утверждаю" Дек^н Бражник Г.В. * "Ц ", ^ у/л 2016 года РАБОЧАЯ...»

«БИБЛИОТЕКА ПРИКЛЮЧЕНИЙ И НАУЧНОЙ ФАНТАСТИКИ ВЛАДИМИР МАЛИК ШЕЛКОВЫЙ ШНУРОК Историко-приключенческий роман "ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА" МОСКВА ~ 1985 Перевод с украинского Е. ЦВЕТКОВА Рисунки Л. ФАЛИНА Историко-приключенческий роман из...»

«ОПТИМИЗАЦИЯ КОНТЕНТА И РОСТ ОРГАНИЧЕСКОГО ТРАФИКА В 5 РАЗ ИСТОРИЯ УСПЕХА ИСТОРИЯ УСПЕХА LAGARDRE Lagardre Active успешно осуществляет переход к цифровой аналитике, увеличив объем трафика и внедрив стратегию управления данными в редакции ВВЕДЕНИЕ Lagardre – это французская медиагруп...»

«2 Лекция на тему: Конституция Украины – Основной Закон общества и государства 1. ПОНЯТИЕ, СУЩНОСТЬ, ЮРИДИЧЕСКИЕ СВОЙСТВА И КЛАССИФИКАЦИЯ КОНСТИТУЦИЙ 2. ФУНКЦИИ КОНСТИТУЦИИ 3. ИСТОРИЯ УКРАИНСКОГО КОНСТИТУЦИОНАЛИЗМА. НОВЕЙШИЙ КОНСТИТУЦИОННЫЙ ПРОЦЕСС В УКРАИНЕ 4. ЮРИДИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ДЕЙСТ...»

«Демидова Елена Николаевна ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ТЕЛО В РЕКЛАМЕ В статье рассматривается изображение человеческого тела в качестве символических форм, используемых в рекламных кампаниях. Раскрываются наиболее значимые аспекты физических качеств тела человека, существенно влияющих на массовое сознание. Прослеживается объективная связь между...»

«1 Пояснительная записка Нормативная основа Настоящая примерная рабочая программа составлена в соответствии с законом "Об образовании", на основе Федерального компонента Государственного образовательного стандарта общего образования, Примерной программы основного общего и среднего (полн...»

«Русинов Александр Алексеевич Освещение прессой США деятельности Американской администрации помощи (АРА) в Советской России в 1921 – 1923 гг. Специальность 07.00.03 – Всеобщая история (новое и новейшее время) Диссертация на соиск...»

«1 Григорий Померанц Несовершенство истории История никогда не может прийти к совершенству. История всегда дает перекосы. Реальное общество всегда перекошено, либо в сторону чрезм...»

«Лев Яковлевич Лурье Петербург Достоевского. Исторический путеводитель Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=7020097 Петербург Достоевского. Исторический путеводитель: БХВ-Петербург; Санкт-Пе...»

«2 1. Методические указания Кандидатский экзамен по учебной дисциплине "История и философия науки", относящейся к обязательным дисциплинам цикла (ОД.А.01.), является одной из форм контроля подготовки адъюнкта для проведения исследований. Курс "Истории и философии науки" служит, с одной стороны, пониманию связей между...»

«Социально эконом ическое политическое и культурное развитие народов [асачаево -Черкесии ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АРХИВ СТАВРОПОЛЬСКОГО КРАЯ КАРАЧАЕВО-ЧЕРКЕССКИЙ ОРДЕНА ЗНАК ПОЧЕТА НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ ИСТ...»

«Пронина Наталья Юрьевна Умберто Эко: знак и реальность 09.00.03 История философии по философским наукам Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата философских наук Саратов—2013 Работа выполнена в ФГБОУ ВПО "Саратовский государственный университет имени Н.Г.Чернышевского" Нау...»

«Резюме проекта, выполняемого в рамках ФЦП "Исследования и разработки по приоритетным направлениям развития научнотехнологического комплекса России на 2014 – 2020 годы" по этапу № 3 Номер Соглашения о предоставлении субсидии: 14.607.21.004...»

«" " Компания в цифрах 3 Вступительное слово генерального директора 4 Миссия и стратегия ОАО "Катрен" 6 Юридическая структура ОАО "Катрен" 8 Совет директоров ОАО "Катрен" 10 Финансовые результаты 12 Система управления рисками 22 Информационные технологии 24 Социальная политика 26 И...»









 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.