WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |

«  Историческая русистика в XXI–м веке  _  Russian Studies in History in the 21st Century                                                            ...»

-- [ Страница 1 ] --

 

Историческая русистика в XXI–м веке 

___________________________ 

Russian Studies in History in the 21st Century 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Книги по русистике XLII. 

_________________________ 

Ruszisztikai Knyvek XLII. 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ИСТОРИЧЕСКАЯ РУСИСТИКА 

В XXIм ВЕКЕ 

___________________________  RUSSIAN STUDIES IN HISTORY  IN THE 21st CENTURY            Материалы десятой международной научной конференции  будапештского Центра Русистики от 18–19 мая 2015 г.  ___________________________  Materials of the 10th International Conference  at the Centre for Russian Studies in Budapest, May 18–19, 2015                            Russica Pannonicana         

Редакция • Edited by: 

Gyula SZVK (Главный редактор / Chief Editor),  Szergej FILIPPOV, Zsuzsanna GYIMESI                                            © Gyula SZVK, editor, 2017  © Russica Pannonicana, Budapest, 2017 

СОДЕРЖАНИЕ / CONTENTS



НАША РУСИСТКА. ПРИВЕТСТВЕННОЕ СЛОВО (ДЮЛА СВАК) / 9

OUR RUSSIAN STUDIES. WELCOMING ADDRESS (GYULA SZVK) 11

–  –  –

EMMANUEL WAEGEMANS

Изучение русской культуры и истории в Нидерландах (1985–2015 гг.) 15 И.И. ГЛЕБОВА О россиеведении в России Я.А. ЛАЗАРЕВ Готова ли украинская историческая наук

а к диалогу?

Размышления о роли национальной памяти в историческом сообществе TAMS KRAUSZ Отождествима ли нацистская Германия с СССР?

Или как переписывают историю Великой Отечественной войны представители мейнстрима Венгерской исторической науки Е.И. САМАРЦЕВА

Русское зарубежье ХХ века:

актуальные вопросы истории и историографии

SZERGEJ FILIPPOV

Возможности и ловушки цивилизационного подхода к российской истории

ДО XIX ВЕКА BEFORE THE 19th CENTURY 71

М.К. ЮРАСОВ К вопросу о времени появления первой волны печенегов в степях Восточной Европы С.В. СОКОЛОВ На каком уровне развития находились восточные славяне до 862 г. с точки зрения Августа Людвига Шлёцера? 84 GBOR GYNI Кий, Аскольд и Дир: о ранней истории Киева

ANN KLEIMOLA

Sea, Land, and Sky:

the New Horizons of Afanasii of Kholmogory MRTA FONT Даниил Галицкий и Ростислав Черниговский при дворе венгeрских королей М.С. ПЕТРОВА Об изучении «Русского ‘Доната’» и необходимости его интертекстуального прочтения 119 BETA VARGA Оценка русско-украинских отношений с середины XVII до начала XVIII вв. в современной русской и украинской историографии 129 М.Ю. САВЕЛЬЕВА Феномен самозванчества и особенности народного восприятия верховной власти в России XVII–XVIII вв. (Тезисы) 140 Е.В. БОРОДИНА Социальная структура Кунгурского уезда в первой трети XVIII в.





ENDRE SASHALMI

The Coronation Medal as a Vehicle of Legitimation:

Iconographic Analysis of the Coronation Medals of Four Empresses, Catherine I (1724), Anne (1730), Elisabeth (1742) and Catherine II (1762) 157 М.А. КИСЕЛЕВ История понятий как метод изучения социальной стратификации российского общества XVIII в. 169 О.К. ЕРМАКОВА Контракты с иностранными специалистами в России в XVIII – первой половине XIX в.: эволюция формы и содержания 177 XIX-й ВЕК – НАЧАЛО XX ВЕКА (ДО 1917 ГОДА) 19th CENTURY – BEGINNING OF THE 20th CENTURY (UP TO 1917) 187

ERZSBET BODNR

Реагирование русской дипломатии на кризисные ситуации при решении шведского и восточного кризиса в 1801–1815 гг. 189 В.Л. ПАВЛОВ Концепт справедливости в философских и социально-политических взглядах декабристов. 198 Л.Г. ЧАПАЕВА Идеология и язык в русской культурно-языковой ситуации 30–40-х гг. XIX в.

А.С. ПАЛКИН Отражение европейского влияния в русской дореволюционной духовной периодике в 1860-е – 1917 гг.: на примере журнала «Христианское чтение». 215 SZABOLCS SUHAJDA Образ России в венгерских газетах (1841–1844 гг.)

ZSFIA MSZROS

Развитие концепции женской эмансипации в творчестве Дмитрия Писарева 231 Д.О. СЕРОВ Образовательный ценз для судебного ведомства России (1860 – 1868 гг.) 240

GBOR KECSKEMTI

The Historical Roots of Liberal Russophobia in Hungary 248

SZILVIA NAGY

Причины участия русских женщин в революционном движении в России в свете новейшей историографии 256 GYRGY BEBESI Забытый дипломат: Сергей Юльевич Витте (1849–1915) Е.В. АЛЕКСЕЕВА

Европейские технологии в России XIX – начала ХХ в.:

проникновение, адаптация, общественная реакция 269

ZSUZSANNA GYIMESI

Взаимосвязи естественнонаучного, гуманитарного и художественного мировосприятий на рубеже XIX–XX веков и его современные аналоги

ALEXANDRA MEDZIBRODSZKY

Alexander Bogdanov and the Sociology of Knowledge 287

–  –  –

ДОРОГИЕ КОЛЛЕГИ!

Обращаясь с приветствием ко всем участникам этой юбилейной конференции, которые приняли наше приглашение, приехали к нам из многих стран мира и тем самым придали нашему празднику особую приподнятость, я хотел бы, прежде всего, следуя правилам приличия и порядочности, начать с выражения благодарности и признательности. На первом месте я упомяну своего товарища и коллегу Тамаша Крауса, с которым мы в качестве эффективно функционирующего тандема работаем со времени основания Центра русистики вплоть до наших дней. Но к числу «отцов-основателей» 1990-х годов относятся и Акош Силади и Золтан С. Биро. Особенно многим мы обязаны Карою Манхерцу, который был тогда деканом и придумал саму организационную форму «центр». А за последние восемь лет нашу деятельность поддерживал в качестве руководителя факультета мой бывший студент Тамаш Дежё.

Среди ректоров Будапештского университета им. Лоранда Этвеша я хотел бы выделить академика Ференца Худеца, а также ныне действующего ректора Барну Мезеи, которые оказали нашему Центру особенно большую помощь в расширении международных связей.

Конечно, жизнь есть и вне стен университета, поэтому мы признательны Российскому культурному и научному центру за многолетнее сотрудничество. Однако наибольшую признательность я должен выразить представителям нашей профессии: международному сообществу русистов, прежде всего российским ученым, а также работающим вне Будапешта венгерским научным коллективам, с которыми мы всегда работали заодно, плечом к плечу, не разделяя нашу профессию. И, конечно, я чрезвычайно благодарен сотрудникам нашего Центра, которые не просто терпели меня на протяжении столь долгого времени, но и творчески претворяли в жизнь, более того, развивали, совершенствовали мои замыслы. Благодарность за великолепную организацию настоящей конференции должна быть адресована рабочей группе во главе с Жужанной Димеши.

В 2015 г. Центр русистики Будапештского университета им. Лоранда Этвеша отмечает 20-ю, а его «духовный» предшественник, Венгерский институт русистики, 25-ю годовщину основания. Обычно и меньшего времени бывает достаточно для празднования, ретроспективной оценки и подведения итогов. Mы, бывшие, нынешние и будущие сотрудники, лучшие воспитанники Центра, конечно, гордимся проделанным путем, радуемся достигнутым результатам и с большими надеждами 10 Наша русистика. Приветственное слово смотрим в будущее. Однако ни о каких «победных» настроениях не может быть и речи, поскольку, хотя мы живо помним неблагоприятную атмосферу, в которой был основан наш Центр, и то сильное противодействие, которое нам пришлось преодолеть, хотя мы не забыли ощущения сизифового труда, владевшего нами в борьбе за создание первой в Венгрии научной лаборатории исторической русистики, работа еще далеко не закончена, да и не может быть закончена.

В области науки и образования четверти века недостаточно для получения окончательных результатов. За это время можно заложить фундамент, наметить направления работы и определить задачи, но для создания значимой и авторитетной школы международной науки нужен кропотливый, упорный и самоотверженный труд нескольких поколений.

Было бы нескромно утверждать, что в этом отношении мы находимся в плохом положении: нельзя пожаловаться на прочность наших международных связей, и, как показывает, например, сборник «Наша русистика», выпущенный нашей кафедрой по случаю праздничной годовщины, идущая нам на смену группа молодых ученых уже стучится в двери, больше того, уже переступила через порог венгерской русистики. В определенном смысле нашей научной дисциплине труднее добиться признания в Венгрии, чем за ее пределами. Такое положение имеет свои исторические и политические причины, а также предпосылки в истории науки. «Русская тематика» никогда не была популярной в нашей стране ни в глазах общественного мнения, ни в академической науке. Ни в одной сфере нельзя преодолеть предрассудки мгновенно, в этом отношении у нас еще хватает работы, однако, было бы несправедливо утверждать, что за последние двадцать пять лет здесь не было достигнуто никакого прогресса.

Таким образом, наш сборник как бы зафиксировал остановленное мгновение долгого созидательного процесса. Он репрезентативен в том смысле, что показывает, в каком положении находится в настоящее время венгерская историческая русистика в широком понимании этого понятия и конкретно Центр русистики Будапештского университета им.

Лоранда Этвеша, демонстрирует изобилие тем, многообразие подходов, плюрализм мнений, неограниченную свободу исследований.

Мы – русисты, поэтому мы с удовлетворением отмечаем те случаи, когда наша деятельность служит культурному и научному сближению Венгрии и России или, по крайней мере, более тесному знакомству друг с другом. Однако суть нашей профессии состоит в неприукрашенном, честном изображении прошлого, в его изучении «без гнева и пристрастия»

с непрекрытой целью приумножения коллективных знаний, чтобы принести пользу следующим за нами и готовым учиться поколениям. Именно этого я жду и от настоящей конференции, этого желаю ее участникам!

ДЮЛА СВАК  

OUR RUSSIAN STUDIES

WELCOMING ADDRESS

DEAR COLLEAGUES!

First of all, following the rules of hospitality and appreciation, I would like to express my gratitude and thankfulness, by addressing my greetings to all the participants of this anniversary conference, who have accepted our invitation and come to us from many countries from all over the world, thereby endowing our event with special importance. In the first place I will mention my friend and colleague Tams Krausz, with whom we have been working as an effectively functioning tandem since the founding of the Center of Russian Studies and up to these days. kos Szilgyi and Zoltn Sz.

Br too belong to the “founding fathers” of the 1990s. We also owe so much to Kroly Manherz, who was then dean and came up with an idea of the “center”, as an organizational form. Tams Dezs, the head of the department and my former student, supported our activity during the last eight years. Among the rectors of the Etvs Lornd University I would like to single out Academician Ferenc Hudecz, as well as the current rector Barna Mezey, who rendered our Center particularly great help in expanding international relations.

In what concerns the life outside the university, we are grateful to the Russian Cultural and Scientific Center for many years of cooperation. However, I should express the greatest gratitude to the fellow colleagues: the international community of Slavists, first of all Russian scholars, as well as the Hungarian research teams working outside Budapest, with whom we have always worked together, shoulder to shoulder. And, of course, I am extremely grateful to the employees of our Center, who not only endured me for such a long time, but also creatively implemented my ideas, moreover, developed and improved them.

Gratitude for the excellent organization of this conference should be addressed to a working group headed by Zsuzsanna Gyimesi.

In 2015, the Center for Russian Studies of the Etvs Lornd University celebrated its 20th anniversary, while its “spiritual” predecessor, the Hungarian Institute of Russian Studies – the 25th anniversary of its founding.

Usually less time is needed for retrospective evaluation and summing up.

We, the former, current and future fellows, as well as the best alumni of the Center, are proud of the work we have made, we rejoice at the results achieved and look to the future with great hopes.

12 Our Russian Studies. Welcoming Address However, there can be no “victorious” moods, since we vividly remember the unfavourable atmosphere in which our Center was founded, and the strong opposition that we had to overcome, although we did not forget the Sisyphean labour that the creation of the first Hungarian research department of historical Russian studies, the corresponding work is far from being over, and can not be finished.

In the field of science and education, a quarter of a century is not enough to obtain final results. During this time, you can lay the foundation, line out a route for the studies and define the tasks, but to create a significant and authoritative school of international scholarly authority you need a painstaking, persistent and selfless work of several generations.

It would be immodest to say that in this respect we are in a bad situation: we can not complain about the strength of our international ties, and as, for example, is evident from the collection of essays “Our Russian Studies”, published by our department on the occasion of the anniversary, the new generation of scholars is already knocking at the door, more than that, it has already entered the field of Hungarian Russian studies. In a sense, it is more difficult for our scientific discipline to achieve recognition in Hungary than abroad. This situation has its historical and political reasons, as well as the reasons in the history of science. “Russian subjects” have never been popular in our country either in the eyes of public opinion, or in academic science.

It’s impossible to overcome prejudice instantly in any area, therefore, we still have enough work, but it would be unfair to say that no progress has been made in the last twenty-five years.

Thus, our collection, as it were, marks the momentary fragment of a long creative process. It is representative since it demonstrates the current state of Hungarian historical Russian studies in the broadest sense of this concept and specifically it represents the work of the Center for Russian Studies of the Etvs Lornd University, with all its abundance of topics, diversity of approaches, pluralism of opinions, unlimited freedom of research. We are specialists in Russian studies, and therefore we are pleased to note those cases when our activities serve the cultural and scientific rapprochement of Hungary and Russia, or at least a closer acquaintance with each other. However, the essence of our profession consists in an unadorned, honest depiction of the past, in its study “sine ira et studio” for the purpose of multiplying the collective knowledge that will benefit the generations that follow us and are ready to learn.

This is what I expect from this conference, and I wish it to all the participants!

GYULA SZVK 

ИСТОРИОГРАФИЯ И

МЕТОДОЛОГИЯ

HISTORIOGRAPHY AND

METHODOLOGY

EMMANUEL WAEGEMANS

Изучение русской культуры иистории в Нидерландах (1985–2015 гг.)

В 1897 г. в Бельгии русский язык был впервые введен как предмет изучения в так называемых Коммерческих институтах. В Антверпене русский язык преподавал выходец из России Иосиф Тайч. Сразу же после Первой мировой войны группа активистов-националистов хотели ввести вместо русского украинский язык, но из этого ничего не вышло.

В 1898 г. русский язык начали преподавать и в Католическом университете в Лёвене. Его также преподавал выходец из России, так как отечественных славистов тогда еще не было.

Изучение славистики по-настоящему началась в Бельгии только в 1931 г., в Брюсселе; чуть позднее, в 1958 г. – в Генте, а в 1968 г. – в Лёвене. До середины 1970-х гг. ученые концентрировали свое внимание вокруг тем никак не связанных между собой. Одни писали о Салтыкове-Щедрине, другие – о Пушкине-Мицкевиче, третьи – о славянофилах или о древнеславянских богах; кто-то занимался старославянским языком, а кто-то Достоевским. Но не было объединяющего предмета, который связывал бы всех.1 В некотором отношении ситуация изменилась, когда в славистику пришел автор этих строк, защитивший докторскую диссертацию по теме «Русские путешественники XVIIXVIII вв. на Западе» и впервые написавший о контактах между Россией и Бельгией. Несмотря на то, что мы продолжили заниматься чисто литературно-исторической тематикой (например, утопией и сатирой в советской России), нами было уделено внимание и изучению отношений между Бельгией и Нидерландами (т.е. Голландией и Бельгией).

За последние 30 лет были достигнуты следующие результаты:

16 Emmanuel Waegemans 1). Русские горки2 Важность этого издания состоит в том, что в нем впервые обращено внимание на присутствие бельгийских предпринимателей в России в конце XIX начале XX вв. (Интересно заметить, что один из авторов называет юг России «бельгийской промышленной провинцией».) Книга издана на нидерландском и французском языках. Несколько статей посвящены судьбе бельгийцев в России: в царской и советской (современник Астольфа де Кюстина, пребывавший в восторге от николаевской России; бельгийские социалисты в революционной России, бельгийские ученики коммунистической школы, свидетели первой пятилетки).

2). Страна Синей птицы. Русские в Бельгии. М. 19953 Напомню слова Александа Галича из «Песни о синей птице»: «Был я глупый тогда и сильный / Все мечтал я о птице синей / А нашел я ее синий след / Заработал пятнадцать лет / Было время – за синий цвет / Получали пятнадцать лет!».

Это обзорная работа о трехсотлетнем присутствии россиян в нашей стране. Кроме большого обзора о русских, побывавших в Бельгии между 1814 и 1914 гг., приводятся биографии отдельных личностей, написавших о стране, – Мориса Метерлинка, Владимира Печерина, Ленина, Леонида Андреева, Эренбурга, Есенина. Впервые рассматривается тема русской эмиграции в Бельгии (до сих пор пренебрегаемая).

3). Потемкинские деревни4 Книга под названием «Потемкинские деревни. Бельгийцы в России» – о соотечественниках XIX и XX вв., побывавших в России и поддавшихся или, наоборот, сопротивлявшихся соблазну «потемкинских деревень». Среди них: принц де Линь (очевидец таврического путешествия Екатерины II), бельгийская индустриальная колония в степи, дипломаты в России, бельгийские попутчики-коммунисты в сталинской России, первый славист, с одобрением писавший о пятилетках, фламандские солдаты в немецких мундирах, боровшиеся против «безбожного большевизма».

4). INOS (Институт северных и восточных исследований, Гронинген):

Россия и Нидерланды в XVIII веке / Russia and the Low Countries in the Eighteenth Century. Groningen 1998. Сборник впервые вводит в научный оборот много неизвестных, неизученных документов; в нем содерИзучение русской культуры и истории в Нидерландах...

жится описание эпизодов из российско-нидерландских отношений. Несколько примеров: голландский миф в XVIII веке, петровский агент Осип Соловьев – скупщик произведений искусства в Голландии (начало Эрмитажной коллекции), голландские художники в Москве в конце XVII начале XVIII вв., голландский переводчик «Путешествия в Сибирь»

Шаппа д’Отероша, образ голландцев в русском народном сознании.

Голландцы и бельгийцы в России XVIIIХХ вв. СПб., 2004. Сборник о нидерландских дипломатах в России и о нидерландских династиях в России (Бахерахты, Фан дер Флиты, Гартинги, Сухтелены), а также о наших людях в поисках славы и фортуны в Российской империи.

Борис Макаров. Голландцы в России в первой половине XVIII века. Лексикон. СПб., 2009. Книга полностью основана на архивных материалах; в ней перечислены сотни голландцев, строивших новую, петровскую Россию (купцы, пасторы, инженеры, садовники, врачи, моряки, художники и ученые).

Игорь Владимирофф. Диссертация о Николаасе Витсене и Андрее Виниусе – пока что только на нидерландском языке.5 Россия – Нидерланды. Диалог культур в европейском пространстве. Материалы V Международного петровского конгресса. СПб., 2014.

По поводу «Года России» в 2013 г.

Игорь Владимирофф. Нидерландская картография в XVI–XVIII веках – вклад голландцев в описание России XVIXVIII вв.6

Архивные путеводители:

Письма Петра I адмиралу Корнелиусу Крюйсу.

Автографы Петра Великого.

Связи Российского императорского дома с королевским домом Нидерландов.9 От нашего собкора на месте. Русско-нидерландские отношения в Санкт-Петербургских ведомостях 1728–1775 гг.10 Архив Бургаве в Военно-медицинской Академии.

Neerlandica in the Archive of the Academy of Sciences St.

Petersburg.12 5). Русская библиография о Голландии и о русско-голландских отношениях. СПб., 2003. В этом издании опубликовано все, что написано 18 Emmanuel Waegemans на русском языке с 1700 по 2000 гг. Книга содержит тематические указатели.

6). Roger Tavernier. Russia and the Low Countries. An international bibliography 1500–2000. Groningen, 2006. Это фундаментальный труд, продолжающий русскую библиографию. В нем описано все, что имеется на всех языках об отношениях между Россией и Нидерландами. Все, кто изучает эту тему, найдут здесь огромный материал.

7). Библиография нидерландской литературы в русском переводе, сделанная моим учеником, который дополнил мою библиографию о русской литературе в нидерландском переводе 1789–1985 гг.13 Не преувеличивая, можно сказать, что обе библиографии являются образцовыми: каждое литературное произведение, даже стихотворение, описывается отдельно. Если вы захотите узнать, сколько имеется переводов «Мертвых душ» или «Клеветников России», то здесь вы найдете ответ.

8). Библиография Великого посольства парижского историкабиблиографа Дмитрия Гузевича, который по моей просьбе, заказу и на голландские деньги составил впечатляющий перечень всего того, что написано на всех языках мира на тему Великого посольства.14 К тому же, библиография – аналитическая, т.е. оценивает каждый отдельный труд. Необходимое пособие для всех «петрологов».

9). Петр Великий на землях Бельгии. Антверпен, 1998, на нидерландском и русском, билингва. Впервые на основании архивных документов изучается и забытый эпизод, а именно, короткое пребывание Петра Первого в Южных Нидерландах, т.е. в сегодняшней Бельгии, в 1717 г. В 2006 г. эта работа была переиздана в СПб.15 10). Второе путешествия Петра Первого в Нидерланды (1716– 1717). И российские, и голландские историки всегда изучали эпизод Великого посольства, но мало кто занимался изучением второго путешествия царя. В преддверии «Года России» в Голландии (2013 г.) я работал в голландских, бельгийских, российских, французских и британских архивах и собрал все материалы на эту тему.16 11). Царь-плотник во Фландрии. СПб., 2014. Описывается один забавный эпизод, фланмандская легенда о том, что Петр работал не только в Заандаме, но и во Фландрии, в местечке Баасроде на судостроительной верфи. Коллега Дмитрий Гузевич вписывает эту небылицу в общеевропейский «петровский миф».17 Изучение русской культуры и истории в Нидерландах...

12). Бельгийский коллега Владимир Ронин написал колоссальный труд о русских в бельгийской колонии Конго.18 13). Мой коллега и ученик Вим Куденис в 2005 г. выпустил очень хорошо документированную книгу о русской эмиграции в Бельгии, при подготовке которой он работал во всех архивах Европы, Америки и России. Это фундаментальный труд, потому что Бельгия-Брюссель – не только центр Европы, но и генштаб российской военной эмиграции (ген. Врангель). В этом году книга выйдет также на русском языке.19 Примечания  См.: Столетие русского языка в Бельгии 1897–1997 / Ред. Вл. Ронин // Slavica Gandensia 24 (1997).

 Montagnes Russes. La Russie vcue par des Belges / Red. Eddy Stols & Emmanuel Waegemans. Bruxelles: EPO, 1989.

 Страна Синей птицы. Русские в Бельгии / Ред. Э. Вагеманс. М.: Наука, 1995.

Оригинальное издание: Het land van de blauwe vogel. Russen in Belgi / Red.

E. Waegemans. Antwerpen: Dedalus, 1991.

 Potemkinse dorpen. Belgen in Rusland / Red. E. Waegemans. Antwerpen:

Standaard, 1994.

 Wladimiroff I. De kaart van een verzwegen vriendschap // Nicolaes Witsen en Andrej Winius en de Nederlandse cartografie van Rusland. Groningen: INOS, 2008.

 Владимирофф И. Нидерландская картография России в XVI–XVIII веках // Wladimiroff I. Nederlandse kaarten van Rusland 16e – 18e eeuw. Groningen: Netherlands Russia Centre, 2008.

 К викториям готовя флот России. Письма Петра I адмиралу Корнелиусу Крюйсу. СПб.: Ольга, 2003.

 Автографы Петра Великого в фондах РГАВМФ. СПб.: Российский гос. архив военно-морского флота, 2002.

 Hovinga V., van Koningsbrugge H. Orange and Romanov. Letters from members of the Dutch royal family to their Russian relatives in the State Archive of the Russian Federation. Groningen: NRAC, 2003.

 Scheltjens W., van Koningsbrugge H. Van onze reporter ter plaatse. RussischNederlandse betrekkingen in de Sint-Petersburgse Tijdingen 1728–1775. Groningen:

NRAC, 2003.

О науке и ученых. Архив Бургаве в Военно-медицинской академии.

Groningen. СПб.: NRAC – Военно-медицинская академия, 2003.

20 Emmanuel Waegemans  Van Koningsbrugge H., Horstmeier C. Of Science and Scientists. Neerlandica in the Archive of the Academy of Sciences St. Petersburg. Groningen: NRAC, 2002.

 Схелтьенс В. Библиография нидерландской литературы на русском языке.

СПб.: Алетейя, 2003; Waegemans E., Willemsen C. Bibliografie van Russische literatuur in Nederlandse vertaling 1789–1985 / Библиография русской литературы в нидерландском переводе 1789–1985. Leuven: Universitaire Pers., 1991.

 Гузевич Д. и И. Первое европейское путешествие царя Петра. Аналитическая библиография за три столетия 1697–2006. СПб.: Феникс – Дмитрий Буланин, 2008.

 Вагеманс Э. Петр Великий на землях Бельгии. Антверпен: Benerus, 1998;

Петр Великий в Бельгии. СПб.: Гиперион, 2007.

 De tsaar van Groot Rusland in de Republiek. De tweede reis van Peter de Grote naar Nederland (1716–1717). Groningen – Antwerpen: INOS – Benerus, 2013; Царь в

Республике. Второе путешествие Петра Великого в Нидерланды 1716–1717. СПб.:

Европейский дом, 2013; 2017 – 2 изд.

 Царь-плотник во Фландрии. История одной легенды. СПб.: Европейский дом, 2014; Waegemans E., Gouzvitch D. Peter de Grote in Baasrode. Geschiedenis van een legende. Antwerpen: Benerus, 2015.

 Ронин Вл. «Русское Конго» 1870–1970. Книга-мемориал. 2 тт. М.: Дом Русского зарубежья, 2009.

 Coudenys W. Leven voor de tsaar. Russische bannelingen, samenzweerders en collaborateurs in Belgi. Leuven: Davidsfonds, 2004.

И.И. ГЛЕБОВА

–  –  –

В СССР изучение российской социальности по понятным причинам не выделилось в самостоятельное исследовательское направление.

Этим в равной мере занимались историки, экономисты, юристы, когда стало можно – социологи, демографы и т.д. Карикатурной, неудачной попыткой преодоления ситуации «разделенности», дискретности (правда, не с целью анализировать именно Россию) была дисциплина «научный коммунизм», которую учредили в 1960-е гг. В рамках этой дисциплины пытались синтезировать разные области социально-гуманитарного знания, дав им общую методологию. Не удалось. Догматический советский марксизм-ленинизм в качестве такой методологии полностью себя дискредитировал.

На рубеже 1980–1990-х годов российская наука перешла к массовой рецепции исследовательских подходов, возникших в западном обществоведении. Симптоматично, что этот переход имел и политическое измерение. Как и почти столетие назад у власти оказались люди, опиравшиеся на очень влиятельные в мире научные теории: если в 1917 г.

это был марксизм, то в начале 1990-х – экономический неолиберализм.

И большевистские, и либерально-экономические эксперименты доказали, что западные методы к русскому материалу мало применимы. Похожая ситуация сложилась и в науке. С помощью большинства модных в 1990-е годы западных концепций не удавалось адекватно описать российскую реальность.

Таким образом, после отказа от марксистско-ленинской идеологии и осознания недостаточности западных исследовательских методологий «обнаружился» если не вакуум, то очень существенный дефицит понимания того, что происходило и происходит в России. В этих условиях 22 И.И. Глебова и стали возникать подразделения по ее изучению. Во всяком случае, по этой причине в 2008 г. в Институте научной информации по общественным наукам (ИНИОН) РАН создан Центр россиеведения.

Эта организационная мера была продиктована стремлением изучать Россию как особый социально-исторический феномен. Центр мыслился как один из инструментов ее решения, одна из дискуссионных площадок, на которой предлагаются и обсуждаются, приобретая публичный статус, адекватные этой задаче подходы, идеи, концепции.

Научные подразделения по изучению России возникли в 2000-е годы не только в ИНИОН.

Приблизительно такие же исследовательские задачи ставили перед собой Институт русской истории Российского государственного гуманитарного университета, Центр по изучению России Российского университета дружбы народов, соответствующие центры в региональных университетах (например, Центр по изучению России и Сибири Екатеринбургского университета). Видимо, появление таких структур в постсоветской России не случайность.

Что такое «россиеведение»

Институционализация россиеведения требовала прежде всего выработки самых общих представлений о задачах и направлениях этой деятельности (иначе говоря, о ее предмете). С нашей точки зрения, россиеведение – это попытка исследовать Россию целостно и преодолеть узость, ограниченность «отраслевых» подходов (иначе говоря, выйти за рамки историко-, экономо-, политико- и любой другой центричности).

При этом мы не предлагаем отказываться от традиционной классификации наук и не выступаем за то, чтобы механически свести воедино разные области знания, прикрываясь «легендой» междисциплинарности. Нам представляется, что, работая в рамках определенного «раздела» социальной науки, следует иметь в виду Россию как целое в качестве обязательного «фона» и соотносить различные темы (природу и географию, экономику и политику, право и культуру, в том числе бытовую, семейную и т.д.) с этим целым.

Таким образом, россиеведение предполагает наличие особого объекта анализа – России. В науке есть достаточно авторитетное мнение:

Россия не является самостоятельной цивилизацией. Отсюда попытки ее изучения в рамках Запада или Востока. Нам, однако, кажется очевидным: та «историческая субстанция», которая в разные времена называлась Московским царством – Российской империей – СССР – Россией О россиеведении в России (и имела преемственные связи с Киевской и княжеско-удельной Русью, а также Золотой Ордой), демонстрирует культурную общность и особость. Кроме того, эта целостность локализована в очень определенной (не схожей ни с какой иной) природно-географической среде.

В исторической ретроспективе мы имеем дело с чередой Россий – разных, но и чрезвычайно схожих. И эти России полностью не вписываются ни в европейский, ни в азиатский ход исторического развития.

Отсюда и предложение изучать их как определенный культурноисторический тип.1 Не раз и навсегда заданный, но постоянно изменяющийся и сохраняющий при этом особенные, типические черты. Существующий не отдельно от всех, но наряду с другими культурноисторическими типами – в общем темпоральном, цивилизационном контексте. Речь при этом не идет о выявлении какой-то российской исключительности (или «экзотичности»). Нас интересует то особенное, что входит в ткань исторического бытия данной культуры (общечеловеческое, разумеется, не отменяется).

Настаивая на необходимости россиеведения, мы вовсе не выступаем за создание какой-то интегральной науки о России. Да, существует востоковедение, которое является попыткой западной науки понять специфику незападного общества. И с этой целью на передний план при изучении Востока выдвигаются дисциплины, которые при анализе Запада таких позиций не имеют: культурная антропология, например. Но какой-то новой целостной науки о Востоке так и не было создано. Это связано, кстати, и с тем, что никакого единого Востока не существует, а значит, нет единого предмета науки. Имеется, так сказать, много Востоков. Единственное, что их объединяет, – они не Запад. Иными словами, остается исследовать Восток как не-Запад. Но это, безусловно, и содержательно, и методологически неадекватно. Правда, существуют американистика, франковедение, германистика и т.д. Однако для самих западных ученых эти направления, как правило, связаны с филологическими науками. В российской же традиции – это прежде всего изучение данной, конкретной страны, а не какой-либо другой. Принципиально новой науки для этого не требуется.

Россиеведение – это определенный подход, определенная точка зрения на Россию. В рамках такого подхода утверждается: наука не может принять какую-то культуру за норму и подходить к другим культурам с позиций этой нормы. Наука не может рассматривать разные культуры сквозь призму некоего универсального общества и предлагать в их отношении решения, которые дало бы это универсальное общество.

Россиеведение предполагает изучение России с позиций не «длжноИ.И. Глебова го», а «сущего»; исходит из необходимости признания «нормативности фактического» (т.е. «наличной» социальности – данной экономики, данной политики и т.д.); нацелено на описание этих «данностей». Все это, конечно, не означает морального релятивизма, а также искусственного выделения России из общего исторического потока, противопоставления ее человечеству и общечеловеческому, отрицания традиций русского европеизма, совместимости нашей страны со свободой и демократией и т.п.

Следует подчеркнуть: мы особенно не держимся за термин «россиеведение». Более того, не убеждены в том, что «россиеведение» – лучшее название. Но мы пользуемся им так же, как термином «востоковедение», подчеркивая тем самым, что для изучения Востока недостаточно только традиционных научных дисциплин, евро(западно)центричных подходов, методологий; в Востоке есть нечто, что в них не укладывается. Мы избрали «россиеведение», поскольку полагаем этот термин содержательно нейтральным и не имеющим каких-то «опасных» коннотаций.

Кроме того, «россиеведение» уже имеет свою историю. Этот термин активно применялся в образовательной системе России конца XIX – начала ХХ вв. Одним из первых в постреволюционные годы его употребил Петр Савицкий – лидер евразийства, крупнейший специалист по политической, экономической географии, геополитике и т.д. В то же время (в 1920–1930-е годы) в немецкой науке появилось понятие «Russlandskunde» («россиеведение»), обозначавшее целостный подход к изучению России. Позже в послевоенной англоязычной науке возникло направление «russian studies» («русские исследования»). То есть аналоги «россиеведения» есть в языках, обеспечивающих современные научные, межкультурные коммуникации.

О россиеведении как искушении

Надо сказать, что убеждение в необходимости россиеведения разделяется далеко не всеми в России. Напротив, бльшее число российских исследователей и сегодня в общем и целом удовлетворены тем научным инструментарием, который дает западная наука. (А это и есть основной инструментарий современного социально-гуманитарного знания.) Более того, в попытке сконструировать россиеведение они видят очередной эксцесс русского утопизма, которому свойственно преувеличение национальной специфики.

О россиеведении в России Следует признать, что россиеведение действительно опасно в русском варианте. Встав на этот путь, легко дойти до того, что по-немецки называется «Sonderweg».

Это и есть реальная проблема россиеведения:

как бы не поддаться искушению «особого пути». Показательно, что «россиеведение», предлагаемое в современной России в качестве учебного курса, становится чем-то схоже с «научным коммунизмом» советских времен. Кроме того, под прикрытием «россиеведения» предпринимаются попытки «прочтения» России с позиций либо черносотенных, либо псевдонаучных (зачастую эти позиции представлены в смешанном виде). Они несут в себе безответственные, но легко заражающие мифы.

В этом смысле россиеведение действительно является социально опасным начинанием.

Однако существует и другая, не менее серьезная опасность: не понять, не распознать того, что происходит в России, если мерить «русское» меркой Франции, Бельгии и т.д., не замечать особенностей этого «русского». Причем это опасно и с научной, и с социальной точек зрения. В конечном счете, наука должна, насколько это в ее силах,2 адекватно представлять хотя бы ближайшие возможности и потенциалы изучаемого общества. Россиеведение, какие бы подходы оно ни предлагало, предназначено именно для этого – в этом и состоит его неотменяемый вызов.

Чтобы не впасть в одну из этих крайностей, необходимы сочетание, соединение, синтез разных исследовательских подходов. Россия – чрезвычайно сложное образование. В ней есть и европейское, и евразийское, и азиатское начала. У России (как, впрочем, и у любой другой страны) может быть несколько идентичностей. И она всегда находится перед выбором: что будет доминировать, что возобладает. Вот уже в течение нескольких столетий доминантой для России является европейская ориентация. Отсюда – тяготение ученых к соответствующим познавательным методам и моделям. И то, что подавляющее большинство диагнозов и прогнозов, сделанных в рамках этих подходов, себя не оправдывают, объясняется не их неадекватностью, а сложностью, неоднозначностью объекта исследования.

–  –  –

К России, безусловно, применима европоцентричная исследовательская логика, поскольку – и мы только что сказали об этом – в ее природе есть и европейские основы. У нас с Европой общие христианИ.И. Глебова ские истоки (отличия православия от католичества и протестантизма не отменяют того, что все эти «виды» находятся внутри одной «семьи»).

А это значит, что в сердцевине русской культуры, как и у всех европейских, тема личности. В этом смысле мы с Европой родственны.

Кроме того, близость рождается из связей, из общей истории. Киевская Русь – хоть и окраинная, но значимая часть христианской ойкумены. К северо-европейской цивилизации во многом принадлежала Новгородско-Псковская Русь. Европейцы издавна присутствовали в русской истории3: и «по позитиву» (жили, работали, учили), и «по негативу» (конфликтовали, воевали). Начиная со Смуты контакты Московии с Западом становятся постоянными.

Петровская эпоха помогла становлению русской культуры как европейской по преимуществу. Даже в традиционной деспотической государственности стали проглядывать европейские черты – со временем все больше и больше. С начала XVIII столетия (а, может быть, даже и раньше – с XVII в.) Россия признавалась частью европейской политики.

Более того, она таковой и была. Как бы ни отличалась наша страна в XVIII – начале ХХ вв. от других европейских держав, она принимала самое активное участие в европейском концерте. Все это говорит за европейскость России.

И, наконец, не будем забывать: наиболее благоприятные периоды в русской истории случались тогда, когда Россия выбирала европейскую ориентацию. На этом пути она становилась нормальной и современной страной. Подчеркнем: чтобы стать современной (во всех отношениях – в том числе в научном), России нужна именно европейская «прививка».

В то же время Россия, конечно, не является европейской страной в классическом смысле. Принадлежать к европейской цивилизации – значит наследовать греко-римской Античности, быть христианскокатолической, пройти феодализм, Ренессанс, Реформацию, Просвещение, капитализм и пр. Это означает преобладание тенденции к господству права, устроение власти и на договорных отношениях, а не только на насилии. Это предполагает развитие науки, университетов и, безусловно, определенные природно-климатические условия.

Кстати, особое значение для России (для толкования ее как «неЕвропы») имеют пространства: и их неевропейская природа (климат, огромность, неосвоенность), и неевропейский способ освоения (экстенсивный, эксплуатационный, «неэкологичный»). Это, пожалуй, одна из главных дилемм русской истории: «азиатские» пространства и действующий на них человек с некоторыми европейскими чертами характера.

О россиеведении в России Россия большинству условий «классической европейскости» не соответствует. Поэтому нельзя отказать в глубоком понимании российского исторического пути таким мыслителям, как П.Я. Чаадаев, славянофилы, евразийцы. Это не значит, что мы с ними полностью или во многом согласны, но некоторые их наблюдения, выводы представляются вполне релевантными.

Итак, для познания такой культуры, как русская, требуется особая исследовательская оптика. Применение к России того инструментария, который выработан западной социально-гуманитарной наукой, позволяет понять «русское» в том объеме и на той глубине, на котором и в которой Россия – страна европейская. Изучение же России с россиеведческих позиций, акцентирующих особость российского исторического развития, позволяет понять «русское» в том объеме и на той глубине, в которых Россия не есть Европа.

Нам очевидна необходимость того, чтобы ученые, даже расходясь во мнениях, говорили на научном языке и исходили из презумпции свободы исследования. Кроме того, при различии подходов к изучению России науке требуется общее, объединяющее целеполагание: Россия демократическая, либеральная, правовая, плюральная, социальная и т.п.

Эта ориентация – единственно возможный двигатель развития страны.

А значит, и единственно приемлемый контекст для исследований. Вне ценностных измерений социально-гуманитарная наука теряет свои общественные роль и значение. Поэтому именно и только в таком контексте, в таком виде россиеведение в России не только возможно, но и необходимо.

Актуальные задачи россиеведения

Следует также сказать, что задачи и цели россиеведения со временем могут меняться. Точнее, в какой-то период на первый план выходят одни задачи и цели, в другой – другие. Когда мы в ИНИОН создали Центр россиеведения и приступили к изданию «Трудов по россиеведению» (к 2015 г. вышли пять выпусков общим объемом 145 а.л.4; кроме того, публиковались материалы семинаров Центра5), главную задачу мы видели в том, чтобы научиться рассматривать Россию как целостный социокультурный и социоисторический феномн. При этом признавалась та самая «недостаточность» западной науки в изучении России, о которой мы уже говорили.

28 И.И. Глебова По прошествии восьми лет основные задачи россиеведения нам видятся несколько иначе.

И это связано с поведением самого объекта исследования – России. В последние годы она совершила очередной исторический поворот, вновь «обманув» большинство ее исследователей. Сегодня перед нами в значительной степени другая страна, другое общество. О содержании этого поворота я говорить не буду, поскольку он очевиден для всех – правда, с разным к нему отношением. И теперь в фокусе нашего внимания – изучение причин этого поворота, его глубины. Что предполагает поиск новых подходов и к советскому прошлому, к которому, кстати, апеллируют идеологи этого поворота, и к постсоветскому историческому пути, сегодня уже почти четвертьвековому.

Когда-то выдающийся русский историк Р.Ю. Виппер писал: «Произошло все как раз наоборот предвидению теории – мы притягивали историю для объяснения того, как выросло Русское государство и чем оно держится. Теперь факт падения России, наукой весьма плохо предусмотренный, заставляет… проверить свои суждения. Он властно требует объяснения, надо найти его предвестия, его глубокие причины, надо неизбежно изменить толкования… науки».6 Виппер имел в виду ситуацию революции 1917 г. – до и после. Только со временем стало понятно, насколько верен этот «призыв».

В ХХ веке в России возник особый тип общества – иной по сравнению с той социальностью, с которой имела дело западная наука (с которой до него вообще имела дело наука). Его познание требовало действительно принципиального концептуального обновления. Социальная наука на Западе в основном занималась массовым, т.е. «открытым» (в терминологии К. Поппера), плюралистическим обществом.

В рамках же СССР сформировалось массовое общество «закрытого»

типа, где всячески подавлялись индивидуализм и индивидуальность с их претензиями на автономию, свободу, права, право, с потребностью в их институционализации. Все строилось по преимуществу на массовых инстинктах (выживания / самозащиты), иллюзиях, энтузиазме, «вере», привычке к подчинению, страхе и т.п. И, конечно, это общество не предполагало саморефлексии. Поэтому попытки его понять имели по преимуществу ненаучный характер (как «Архипелаг ГУЛАГ»7).

Несмотря на то, что изучение и описание советского общества продолжается уже едва ли не столетие, многое в нем еще не понято. Мы пока не обладаем точным (повторим: насколько это вообще возможно в науке) знанием об истоках, генезисе, природе и причинах гибели этого феномена. В качестве примера отметим: по сей день нет даже определенной ясности в том, есть ли «советский коммунизм» (или, говоря О россиеведении в России очень условно, советский коммунистический тоталитаризм) «домашнее», внутреннее дело русской истории или Россия была им инфицирована. Ведь если верно последнее, то коммунизм принадлежит всему человечеству или хотя бы какой-то другой, нерусской его части. А может, «советский коммунизм» явился комбинацией двух этих внешне противоположных причин? Или вообще прав А. Зиновьев, видевший в истории человечества два основных социальных потока: коммунальнокоммунистический и «цивилизационный», связанный с поступательным развитием цивилизации и постепенным «очеловечиванием» человека как природно-биологического вида?

Да и западная советология, которая профессионально занималась исследованием нашего «коммунизма» и достигла здесь значительных успехов, не выработала его адекватного понимания. Советологи, хотели они этого или нет, в известном смысле (не все, конечно) оставались бойцами идеологического фронта. И это, вне зависимости от их личных намерений, во многом превращало цель анализа в цель, по которой ведется огонь. Повторим, несмотря на все усилия западных и российских исследователей не преодолен дефицит понимания советского общества.

(Во многом из потребности его восполнить и возникло россиеведение.) Кроме того, из всего изученного и описанного пока не сделаны социальные выводы.

И, наконец, самое главное. Все убедительные и авторитетные концепции советского общества создавались либо еще в период его существования, либо сразу после видимой кончины. История последних пятнадцати лет показала: «советский коммунизм» во многих своих сущностях сумел выжить в ходе Великой Преображенской (А.И. Солженицын) = Великой криминальной (С. Говорухин) = Великой демократической (демократы) = Великой антикоммунистической (антикоммунисты) = Великой национал-освободительной (национальные освободители) и т.д. революций. Он пожертвовал, кажется, всем – наличным государством, хозяйственным укладом, территорией, идеологией и т.д. Но сохранился в нас – в наших головах, инстинктах, поступках.8 То, что случилось с советским обществом, с режимами советского типа в конце ХХ в., стало новым вызовом для науки. Вызовом, который в полной мере осознан только теперь. Поэтому ключевым направлением для россиеведения мы считаем тему теоретического осмысления выхода России из того, что можно назвать тоталитарной моделью, и попыток строительства какого-то иного (не тоталитарного и не авторитарного) типа общества. В науке существуют различные объяснительные подходы к темам происхождения и бытования тоталитарных режимов.

30 И.И. Глебова Распад же тоталитаризма и эволюция общества в каком-то другом направлении прописаны недостаточно. Это мы и хотим понять.

Примечания Термин «культурно-исторический тип» принадлежит Н.Я. Данилевскому.

Уважая заслуги этого мыслителя, мы вкладываем в этот термин несколько иной смысл: скорее, метафорический, чем претендующий на «научность», и уж никогда (как у Николая Яковлевича) – морфологический.

Надо понимать, что ресурс науки ограничен. Какие-то вещи она принципиально не может описать, в отношении других способна сделать лишь предположения. В науке не может быть все известно, понятно, легко объяснимо. – Это не съезды КПСС, не партийные программы. Она имеет дело с реальной жизнью – и часто отступает перед ее сложностью.

Хотя, конечно, мы знаем и времена русской изоляции. Бльшей частью – самоизоляции.

Труды по россиеведению. Вып. 1. М.: ИНИОН, 2009; Вып. 2. М.: ИНИОН, 2010;

Вып. 3. М.: ИНИОН, 2011; Вып. 4. М.: ИНИОН, 2012; Вып. 5. М.: ИНИОН, 2014.

Социальная память в институциональном измерении: Постсоветский архив.

М.: ИНИОН, 2010; Современная Россия: Дискуссия. М.: ИНИОН, 2013.

Виппер Р.Ю. Кризис исторической науки. Казань, 1921. С. 3.

«Ненаучность» этой русской одиссеи ХХ века не есть какой-то ее изъян.

«Опыт художественного исследования» – так сам Александр Исаевич определил жанр «Архипелага». Мы же скажем: для русского самопознания эти три тома имеют такое же (не меньшее!) значение, чем поэма «Мертвые души».

Когда мы говорим об этом феномене, то имеем в виду вполне определенные качества, ему свойственные: насилие и упрощение в решении любых социальных вопросов, элементаризация восприятия наличной действительности и природы человека, отсутствие толерантности (жизнь по принципу «или–или»: кто не с нами – тот против нас), забвение всяких правовых процедур, постоянные ложь и фальсификации, которые выдаются за борьбу с фальсификациями, тяга не к производству и приращению, а к переделу наличной вещественной субстанции (в развитых обществах именуемой национальным богатством) и перераспределению ее не в общую, а в индивидуальную и групповую пользу, воинствующие антисолидаризм и антииндивидуализм, «чудобесие», «беспочвенность» – агрессивное отрицание традиции как культуры и т.п. Все это воспроизвелось в посткоммунистической России – и не в качестве периферийных явлений («пережитков»), а тотально, победно, реваншистски.

Я.А. ЛАЗАРЕВ Готова ли украинская историческая наука к диалогу?

РАЗМЫШЛЕНИЯ О РОЛИ НАЦИОНАЛЬНОЙ ПАМЯТИ

В ИСТОРИЧЕСКОМ СООБЩЕСТВЕ

Недавние события в российско-украинских отношениях, начиная с киевского Майдана осени 2013 г. до московского «Марша мира» сентября 2014 г., показали различные формы политического радикализма, образцы жетской / конфрантационной риторики и силового / медийного давления.
Однако через тернии политической ненависти стала проступать необходимость в смене антагонистической повестки на поиск диалога, который смог бы отрезвить политических руководителей и уберечь от новых жертв. «Марш мира», прошедший 21 сентября 2014 г., активизировал пацифисткую активность интеллигенции в Москве и некоторых других российских городах. К сожалению, стремление к миру превратилось в идеологию, осуждающую лишь любое вмешательство российской стороны во внутреукраинский конфликт, но не действия нового украинского президента. Однако, возникает вопрос как на отмеченные события отреагировало научное историческое сообщество Украины? Какую повестку оно вынесло? Открывает ли она дорогу к диалогу с российским историческим сообществом?

Те из украинских коллег, что не пошли на фронт добровольцами, В. Смолий, В. Горобец, Т. Чухлиб, запланировали организовать 10 ноября 2014 г. серьезную международную конференцию – «Українська гетьманська держава на соціо-політичній мапі ранньомодерної Європи: типове й унікальне». Данную конференцию приурочили к 250-летию со дня ликвидации автономии Гетманской Украины Екатериной II. В рамках заседаний конференции предполагалось обсудить широкий круг вопросов социально-политического и экономического плана, оценить вклад Гетманской державы в международные и культурные процессы раннемоЯ.А. Лазарев дерной Европы, а также обсудить концепцию издательского проекта «История Украинского казацкого государства». Отмеченное событие не могло оставить в стороне автора этих строк, который с выходом ряда своих работ1 и защиты диссертации,2 надеялся на развитие дискуссии о природе украинской государственности во второй половине XVII–XVIII вв., механизмах ее ликвидации. Предложенная к обсуждению тема – “Закат Гетманщины: социально-политические механизмы разложения «украинской государственности» в пост-мазепинское время” – должна была обратить внимание украинских коллег на то, что, располагая историю украинской государственности между «триумфом» (восстание Б.З.

Хмельницкого) и «трагедией» (ликвидация автономии в 1764 г.), довольно опрометчиво сводить причины ликвидации Гетманата исключительно к метафизике «империи», реформам Петра I и Екатерины II, поддерживая в т.ч. априори оправдательную стратегию политического выбора гетмана

И.С. Мазепы. Ограниченный объем для тезисов заявки диктовал необходимость выделения ключевых концептуальных положений предполагаемого выступления и возможной статьи, где основное внимание отводилось процессам феодализации внутри казацкой элиты, предопределившие поляризацию населения Гетманата и постепенное отмирание казацких порядков. Несмотря на это, ответ организаторов был категоричен:

«Короткий зміст тез, який планувався Вами для доповіді на конференції, не відповідає глибинному інформативному змісту засадничих історичних праць та джерельної бази. А тому пропоновані Вами висновки є суттєво деформованими. Отже, пропонована доповідь не може бути включена до програми зазначеного наукового заходу. Радимо Вам у подальшій науковій роботі більш широко використовувати досягнення світової, зокрема, української історіографії та працювати з джерелами».

Конечно, автор, как и многие другие коллеги, сталкивались с тем, что заявка не получала поддержки со стороны организаторов. Между тем, организующая сторона не ограничилась простым отказом, а указала на то, что предлагаемые к выступлению тезисы «не соответствуют глубинному информационному содержанию основных исторических исследований и источниковой базе», а также «существенно искажены». Разгромное объяснение «собственной несостоятельности», ничего не скажешь. При этом, удивительно «корректными» выглядят «вердикты»

относительно тезисов, но не, скажем, работ автора, которые доступны в сети.3 Отмеченные «провиденциалистские» контр-аргументы как будто отсылают к некоему само собой разумеющемуся канону. Отчего автору остается только догадываться, в чем заключаются его «еретические»

мысли. Далее письмо заканчивалось патетическим нравоучением, сообГотова ли украинская историческая наука к диалогу?..  33 разуясь с которым, было рекомендовано «использовать достижения мировой, особенно, украинской историографии и работать с источниками».

Что тут ответить? Следуя неписанным правилам международного этикета, когда дело касается замечаний, затрагивающих научную репутацию, следовало бы ожидать более аргументированной позиции, тем более, в столь непростой период российско-украинских отношений, или хотя бы какой-либо отсылки к этим самым достижениям «мировой, особенно, украинской историографии», к документам, которые якобы могли быть проигнорированы в тезисах (!). Однако, и здесь позиция украинской стороны, представляющей цвет Института истории Украины НАН Украины, не демонстрировала склонности к диалогу или «культуртрегерству» в отношении «несостоятельного» коллеги. Символические заклинания о незнании «историографии» и «источника» стали не опорой для новых поисков, а способствовали разъединению мостов. В итоге, что мы имеем?

Стиль ответа заставляет задуматься не столько о степени готовности к какому-либо диалогу (опустим различные конспирологические интерпретации), сколько о готовности подступиться к деконструкции национальной истории, особенно, второй половины XVII–XVIII вв., которая остается «священной коровой», покушение на которую не стимулирует поиск ответов на новые вызовы, а вызывает раздражение и желание «проучить» «несостоятельного» коллегу. Отсутствие стремления к деконструкции практик государственного строительства на территории, где зарождалась украинская государственность, можно выделить в работах разного формата. Исследование ли это политических текстов украинской элиты, в котором признается априорное отстаивание основ Украинской казацкой державы.4 Будь это респектабельные работы, появившиеся на французском или английском языках, где украинская казацкая элита, что в иммиграции, что в Российской империи хранила в себе извечный «автономизм», не разменивая его на политические выгоды, предлагаемые российским правительством.5 При этом анализ политических текстов украинских интеллектуалов и приводимые факты (особенно, в случае с книгой С. Плохия) могут приводить к совершенно иным выводам, давая пищу для размышлений о конструировании профессиональными украинскими историками некой параллельной исторической реальности. Последняя полностью вписывается в конструкт национальной исторической памяти, существующей примерно с 1830-х гг., когда украинской разночинной интеллигенцией было окончательно приватизировано понятие «Украина» и, соответственно, от него производные, до этого имевшие сугубо географическое или административное значение без привязки к конкретным народам, исклюЯ.А. Лазарев чительно за институтами казацкой власти, которые определяются как ядро «украинской государственности», породившее некое самостоятельное независимое государственное образование.6 Результатом априорного признания такой схемы национальной истории стали, например, печальная историографическая судьба Г.Ф. Карпова, признанного за свои сугубо источниковедческие штудии и глубокую источниковедческую критику построений Н.И. Костомарова сторонником русификации Украины.

При этом сам историк стремился, не выходя за рамки источника, понять статус российского царя как суверена над «Малой Россией» и роль различных акторов в переговорном процессе 1654 г. (особенно, шляхты и городских корпораций). Из недавнего следует отметить поверхностную критику В. Маслаком небесспорной работы современного российского историка А.С. Алмазова.7 В контексте деконструкции исторической памяти, поддерживаемой украинским историческим сообществом, следует упомянуть дискуссию вокруг книги петербургского историка Т.Г. Таировой-Яковлевой «Иван Мазепа и Российская империя: история “предательства”», которая была принята однозначно положительно украинскими историками,8 несмотря на серьезные замечания российских историков (И.В. Курукин, К.

А. Кочегаров, Я.А. Лазарев, М.А. Киселев).9 Замечания последних сугубо источниковедческого плана демонстрируют, что спорные концептуальные построения Т.Г. Таировой-Яковлевой способствуют сохранению историографического порядка, при котором «измена Мазепы» и «реформы Петра I» олицетворяют собой некую вымышленную драму, не способствующую пониманию российско-украинских отношений, сущности Российской империи и механизмов интеграции локальных (национальных) элит. Единственное достоинство этой драмы, выписанной в духе трагедии эпохи романтизма, сохранение пустых сущностей.

Однако, это никоим образом не сказалось на символическом капитале Т.Г. Таировой-Яковлевой, за которой признается мнение исключительного эксперта.

Таким образом, для украинского исторического сообщества конструкт национальной исторической памяти (практически неизменный с 1830-х гг.) является важной частью в научных исследованиях, а также в «социальной работе», которая расставляет критерии «объективности».

Несмотря на мировые тренды деконструкции национальной памяти, в украинской исторической науке можно констатировать наличие некоего «пакта». Согласно ему история институтов Войска Запорожского и описание статуса гетманской власти приобретают некие очертания канона, определяющий характер российско-украинских отношений второй половины XVII–XVIII вв. как сугубо негативных. Кроме этого, ниГотова ли украинская историческая наука к диалогу?..  35 велируются действия других акторов исторического процесса, которые своими действиями не стремились вписаться в казацкий государственный проект. Итог этого сохранение концепта «Гетманской Украины» в качестве монолитного государственного организма. Критика не «очевидности» такой позиции становится покушением на национальную память и не порождает механизмов к выстраиванию путей для серьезного двустороннего научного диалога. Сохранение «каноничных» образов исторических «травм» второй половины XVII–XVIII вв. подменяет ремесло историка воспроизводством идеологий, ненаправленных на сближение исторических сообществ и деконструкции национальной памяти. В чем причина такой ситуации еще предстоит выяснить. Пока можно констатировать «нулевое» значение последних событий для российской украинистики, которая стараниями новой генерации молодых исследователей вряд ли находится в кризисе. Более того, российская украинистика способна многому «научить» украинских коллег.

Примечания Лазарев Я.А. «К вашей ясневелможности охочий слуга»: к вопросу о функционировании неформальных связей в российско-украинских отношениях в 20-е первой половине 30-х гг. XVIII в. // Правящие элиты и дворянство России во время и после петровских реформ (1682–1750) / Отв. ред. серии А.В. Доронин. Сост. Н.Н.

Петрухинцев, Л. Эррен. М.: РОССПЭН, 2013. С. 408-432; Лазарев Я.А. Историографический призрак «Украинской дивизии»: к вопросу о реалиях российско-украинских отношений накануне измены гетмана И.С. Мазепы (1706–1708) // Славяноведение 2 (2013) (в соавт. с М.А. Киселевым). С. 41-51; Лазарев Я.А. «Ласковый телок двух маток сосет»: к вопросу о природе украинской государственности во второй половине XVII – первой трети XVIII вв. (в порядке дискуссии с Т. Чухлибом) // Исторический вестник. Т. 4 (151). М., 2013. С. 206-218; Лазарев Я.А.

«Глаза и руки ли государевы?»:

роль резидентов при гетманском дворе в контексте российско-украинских отношений в 10-е гг. XVIII в. // Исторический вестник. Т. 6 (153). М., 2013. С. 82-111.

Лазарев Я.А. «Великороссийская» администрация на Гетманской Украине в 1700–1727 гг.: эволюция институтов и их статуса (дис. канд. ист. наук. Екатеринбург, 2012).

https://usaaa.academia.edu/JackobLazarev (апрель, 2017).

См. анализ политических идей Г.А. Полетики, видного украинского интеллектуала второй половины XVIII в.; Дзюба Е.Н. Переводческая деятельность воспитанников Киевской академии (XVIII в.) // Культурные и общественные связи Украины со странами Европы / Ред. кол. Н.Н. Варварцев и др. Киев, 1990. С. 66;

Когут З. Російський централізм і українська автономія: Ліквідація Гетьманщини (1760–1830). Київ, 1996. С. 122, 160-169, 208-209; Мельник Л.Г. Гетьманщина в 36 Я.А. Лазарев iсторико-публицистичних творах Григорiя Политики // Український історичний журнал 6 (2003). С. 132, 136; Плохiй С. Указ. соч. С. 61, 104.

Dmytrychyn I. Grgoire Orlik: Un Cosaque Ukrainien au service de Louis XV.

Paris, 2009; Plokhy S. The Cossack Myth: History and Nationhood in the Age of Empires.

Cambridge University Press, 2012 (укр. перевод – Плохiй С. Козацький мiф. Iсторiя та нацiєтворення в епоху iмперiй / Авториз. пер. з англ. Миколи Климчука. Київ, 2013).

Данное замечание касается понимания различного рода пограничных территорий Московского государства, что на Западе, что на Юге (территории сначала Украинного, а затем Белогородского и Севского разрядов) (См., напр.: Разрядная книга 1475–1605 гг. Т. 1. Ч. 1. М., 1977. Т. 1. С. 32, 103, 115, 117, 118 и др.). Собственные разыскания автора по проекту И.И. Федюкина («Местные агенты государства в России раннего Нового времени», реализованного при поддержке Фонда М. Прохорова) показали, что производные от понятия «Украина» – «украинцы», «украинные» – относились к детям-боярским Юга России, испомещенных для охраны южных границ в XVII в. См. также деконструкцию понятия «Украина» на материалах первой половины XIX в.: Маслійчук В. «Від України до Малоросії». Регіональні назви та національна історія // Україна: процеси нацiотворення / упор. А. Каппелер. С. 229-245.

Маслак В. Нові дослідження про гетьмана Івана Самойловича в російській історіографії [Алмазов А.С. Политический портрет украинского гетмана Ивана Самойловича в контексте русско-украинских отношений (1672–1687 гг.). М., 2012.

288 c.]; Кочегаров К. Русское правительство и семья украинского гетмана Ивана Самойловича в 1681–1687 гг. М., 2012. 224 c.] // Український археографiчний щорiчник. Вип. 18. Київ, 2013. С. 721-725.

Чухлiб Т.В. Рец.: Т.Г. Таїрова-Яковлева. Іван Мазепа й Російська імперія.

Історія «зради» // Український історичний журнал 5/500 (2011). С. 190-204; Обсуждение монографии Т.Г. Таировой-Яковлевой: «Иван Мазепа и Российская империя:

история “предательства”». М.: Центрополиграф, 2011. 525 с. ISBN 978-5-227-02578Studia Slavica et Balcanica: петербургские славянские и балканские исследования 2/10 (2011). С. 119, 121; Яценко В.Б. Рец.: Т.Г. Таирова-Яковлева. Иван Мазепа и Российская империя. История «предательства». М.: Центрполиграф, 2011 // Критика. Рік XVI. № 1–2 (171–172) (2012). С. 22.

См.: Обсуждение монографии Т.Г. Таировой-Яковлевой… С. 146-151; Лазарев Я.А. Проблема соотношения Киевской губернии и Гетманской Украины в годы петровских реформ в российской историографии // Научные ведомости Белгородского государственного университета. История. Политология. Экономика. Информатика.

No. 13 (132). Вып. 23 (2012). С. 89-98; Лазарев Я.А. Историографический призрак «Украинской дивизии»: к вопросу о реалиях российско-украинских отношений накануне измены гетмана И.С. Мазепы (1706–1708) // Славяноведение 2 (2013) (в соавт. с М.А. Киселевым). С. 41-51; Лазарев Я.А. Военно-административные преобразования в «Малой России» накануне шведского вторжения 1708 г. (в порядке дискуссии с Т.Г.

Таировой-Яковлевой) // Единорог: материалы по военной истории Восточной Европы.

Вып. IV. М., 2014. (в соавт. с М.А. Киселевым) (в печати).

TAMS KRAUSZ Отождествима ли нацистская Германия с СССР?

ИЛИ КАК ПЕРЕПИСЫВАЮТ ИСТОРИЮ ВЕЛИКОЙ

ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ ПРЕДСТАВИТЕЛИ МЕЙНСТРИМА

ВЕНГЕРСКОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ? *

Обзор полного историографического спектра по данной тематике невозможен в пределах одной статьи, поэтому в центре настоящей работы стоит один вопрос и один автор, которые позволяют показать систему воззрений и метод, в значительной степени пронизывающие уже и учебники для средних и начальных школ. В Венгрии уже целый год продолжается широкая дискуссия, которая была вызвана появлением сборника документов, составленного мной совместно с Евой Марией Варгой. Этот сборник документов был собран нами при поддержке наших российских коллег на основе документов из московских архивов. Впервые в истории венгерской исторической науки опубликованы переведенные на венгерский язык советские документы, отражающие зверства венгерских оккупационных частей и их участие в нацистском геноциде с лета 1941 по лето 1944 гг. 1 По случаю выхода в свет упомянутого сборника мы опубликовали важнейшие элементы нашей позиции и на русском языке. 2

–  –  –

В методологическом плане наследницей прежнего, вульгарномарксистского объяснения истории стала зародившаяся в раннюю эпоху *

Работа выполнена в рамках совместного проекта (№ 17–21–07001) «Россия и Венгрия в мировой культуре: источник и его интерпретация в ракурсе исследовательской парадигмы XXI века», поддержанного Фондом за русский язык и культуру в Венгрии (Будапешт) и Российским фондом фундаментальных исследований (РФФИ, Москва).

38 Tams Krausz холодной войны т.н. теория тоталитаризма, основанная на гипотезе отождествления нацизма (фашизма) и «коммунизма». Ныне эта представляющая мейнстрим идейная конструкция является универсальной отмычкой, которая, казалось бы, открывает все двери. На самом же деле она сковывает научное мышление и замыкает границы теоретического анализа: если и в нацистской Германии, и в СССР существовали однопартийная система и диктатура, значит они отождествимы, Гитлер тождественен Сталину, а нацистский фашизм коммунизму. В Венгрии одним из наиболее эффективных представителей этой концепции является Кристиан Унгвари. Именно он опубликовал наиболее эмоциональную критику на наш сборник документов в главном венгерском историческом журнале «Szzadok» (2014, № 1), которая написана в духе упомянутой выше «теоретической» концепции.

Конечно, попытки подвергнуть ревизии военную роль нацизма и нацистской Германии и историю Великой Отечественной войны делаются не только в венгерской исторической науке. Начало «пересмотра», отправные точки современного ревизионистского подхода к истории необходимо искать еще во временах, предшествовавших смене режима.

Происхождение и один из главных потоков этого отравленного духовного источника в исторической науке могут быть связаны с появлением в 1980-х гг. новых правых в Европе, прежде всего с поворотом, осуществленным Эрнстом Нольте, имя которого получило широкую известность в ходе т.н. «спора историков» в Германии. Немецкий историк совершил этот поворот, не скрывая своей цели, состоявшей в том, чтобы подвергнуть ревизии традиционную антифашистскую историческую и политическую позицию относительно исторической роли нацизма в духе «антимодернистского», обращенного к прошлому, своеобразного «христианского консерватизма» и выступить в «защиту немцев» против «дискриминационного поведения левых». Известный венгерский историк Миклош Сабо, скончавшийся в 2000 г., очень точно охарактеризовал поворот Нольте 3 в связи с перепиской между Нольте и Фюре4 : «Нольте является последователем Хайдеггера. Этот идейный посыл приводит его в лагерь салонных неонацистов». 5 Возвратившись к логике холодной войны, Нольте также занялся изучением тоталитаризма и как бы «подключил» историю социализма к истории фашизма, связал нацистский фашизм с большевизмом на «причинно-следственной основе», 6 будто бы первый был ответом на второй. Частью рассуждений Нольте стала его попытка придать рациональный характер истории гитлеровского антисемитизма, как будто его настоящей движущей силой следует считать «еврейский мессианизм». 7 В своем ответном письме Ф. Фюре решительно отверг хитроумную Отождествима ли нацистская Германия с СССР...

«концепцию холокоста» Нольте, которая в определенном «рациональном» измерении завуалировано возвращает в науку гитлеристский топос «всемирного еврейского заговора». 8 Многие уже критиковали склонность «пронациста Нольте» к отождествлению фашизма и коммунизма, на основании чего историк ввел нацизм в рамки «нормального» исторического развития. Тем не менее за последние четверть века эта концепция, далеко выйдя за пределы научной дискуссии, стала во многих странах Восточной Европы составной частью национально-государственной, властно-политической легитимации. В Венгрии дело дошло до того, что ныне официально героизируют хортистскую армию, виновную в геноциде. В конечном итоге суть ревизии, идущей и в исторической науке, в том, что значительная часть ответственности за войну между СССР и нацистской Германией возлагается на Советский Союз, главную жертву нацистского нападения.9 Идеологическим цементом подобных взглядов является теория тоталитаризма, которой так охотно пользуется и наш критик. Теорема отождествления нацистской Германии и СССР, этот идеологический монстр, открывает путь самым абсурдным фантазиям, делает возможными самые невероятные упрощения. Кристиан Унгвари, известный историк,10 вступивший уже в пятый десяток, дополнил это еще и тем, что отождествил сталинизм с Советским Союзом, то есть, по его мнению, народы СССР и Красная армия практически защищали такое же неправое дело, как и Вермахт и СС.

Для построения этой псевдоисторической концепции Унгвари необходима своеобразная методология, метод рефлекторного освещения.

Еще в 1980-х гг. некоторые немецкие историки как раз в полемике с Нольте указывали на то, что историку не следует пользоваться «методом рефлекторного освещения», то есть подходить к истории как к темной пещере, в которую светят фонарем, задерживаясь на некоторых, вызывающих интерес предметах и хорошо освещая их и в то же время не обращая внимание на другие факты, явления и предметы, которые считаются неважными. Не случайно упомянутый автор оставляет без объяснения даже и самый важный вопрос: как СССР, который до судьбоносной Сталинградской битвы по существу воевал своими силами, без серьезной заграничной помощи, все же сумел победить Германию, изначально стоявшую на более высоком уровне технического развития.

В нарратив Унгвари явно не вмещается проблематика, которой посвящен недавно выпущенный немецким историком сборник документов, непосредственно связанных со Сталинградским сражением. 11 Сборник проливает свет на важные психологические факторы, помогающие понять, как Красная армия оказалась способна победить нацистов, и почему поTams Krausz давляющее большинство советского народа, несмотря на ужасные удары, нанесенные нацистами, а может быть отчасти как раз под влиянием этих ударов, в течение долгих лет упорно защищали СССР, свою Родину или, согласно интерпретации Унгвари, напоминающей старые вульгарномарксистские объяснения, сталинский режим.

В то же время к конечным выводам, которые делаются из отождествления фашизма и коммунизма в рамках концепции тоталитаризма, по необходимости принадлежит еще один логический кульбит, который совершает и Унгвари, «умалчивая» о том, что гитлеризм не имеет особой истории, которая может быть отделена от истории концентрационных лагерей уничтожения, колонизаторского геноцида, разгула насилия и террора и беспощадного угнетения и ограбления других народов. В результате этого вне рассмотрения остается то, что сталинизм как террор, ГУЛАГ, личная диктатура, деспотизм власти и вытекающие отсюда непростительные преступления, каким бы важной и существенной частью, каким бы фундаментальным слоем советской истории он ни был, все же является только одним из слоев этой истории. У нацизма нет истории вне «криминальности».

Идеологическая концепция «двух одинаковых диктатур» ликвидирует «абсолютное зло», которое воплощалось в нацизме. В этом нарративе очень популярен охотно цитируемый и Унгвари тезис о «населении, оказавшемся между нацистским молотом и советской наковальней», который просто уравнивает немецкого нацистского агрессора, развязавшего геноцидную войну, с жертвой агрессии, Советским Союзом. 12 Получается, что, как и пишет сам Унгвари, «отечественная война – это миф». Но если не было отечественной войны, тогда вся деятельность нацистской Германии, суть которой составлял геноцид, предстает совершенно в другом свете, открывается возможность не только для оправдания венгерских оккупационных войск, но даже и для пронацистских выводов.

Геноцид

Унгвари признает существование плана геноцида, однако отрицает его реализацию «на практике», утверждая, что в действительности все «шло не совсем по плану». 13 У Унгвари получается, что к геноциду «стремились планы» (именно так, безлично), существовало «намерение», но на практике все произошло несколько иначе. Он пишет о «так называемом геноциде», который был осуществлен не столько нацистами и их сообщниками, сколько скорее служившими нацистам представителями Отождествима ли нацистская Германия с СССР...

«подлежавших уничтожению этнических групп», то есть русскими и людьми других национальностей… (с таким же успехом он мог бы с некоторым преувеличением сказать, что Освенцим эксплуатировали сами евреи!?). Конечно, эта точка зрения Унгвари – настоящее искажение действительности, верх цинизма. Однако неразбериха лишь увеличивается по той причине, что Унгвари категорически отрицает геноцид в случае венгерских оккупационных войск.

Что же произошло на самом деле?

Как в нацистских планах, так и в техническо-стратегических приказах и в практической деятельности между уничтожением славян и евреев существовала связь, если бы я не боялся показаться циничным, я бы сказал, что между планом и практикой возникла гармония. Однако метод рефлекторного освещения не позволяет заметить связь между явлениями.

Унгвари hic et nunc просто «позабыл» о плане Ост, в котором на одной и той же странице фигурировали данные о количестве подлежащих уничтожению славян и евреев. В действительности планы не только нельзя противопоставить практическим действиям, но даже можно утверждать, что после начальных трудностей нацисты значительно превысили предварительные предписания.

В этом отношении на фантазию Унгвари, применяющего метод рефлекторного освещения, уже и раньше, при написании касающейся данной темы книги, влияли следующие данные: некоторые генералы Вермахта по разным причинам, но, как признает Унгвари, не из соображений гуманности, воспротивились буквальному выполнению отдельных приказов, связанных с осуществлением геноцида, прежде всего приказа о комиссарах. 14 Однако если придерживаться фактов, то следует сказать, что, вопреки утверждению Унгвари, эти генеральские «протесты» в действительности не повлияли на осуществление геноцида и не внесли в него никаких изменений.

На самом деле приказ о комиссарах относился не только к комиссарам, как интерпретировал и интерпретирует его Унгвари. Когда Унгвари на основании одних лишь нацистских документов пишет о казни относительно небольшого числа комиссаров, 15 он «забывает» о том, что этот приказ предполагал и уничтожение еврейских военнопленных, а также в принципе всех солдат и офицеров, принадлежавших к коммунистам. Если не подчеркивать этого, то становится труднее понять, что нацистское военное руководство заранее наметило и сформулировало в конкретных приказах план геноцида, который и был осуществлен необычайно радикальным образом.

42 Tams Krausz Израильский историк Арон Шнер, проанализировав в очень интересной статье проблематику геноцида, также обратил внимание на внутренний контекст приказов нацистского руководства, 16 без которого нельзя понять гармонию между сознательным намерением, планом и практическим осуществлением геноцида. Сам «приказ о комиссарах», 17 разработанный на основании распоряжений Гитлера 5 мая 1941 г., подтвержденный 6 июня и затем разосланный командующим армиями, «был юридическим обоснованием уничтожения советских евреев-военнопленных».18 Следовательно, в этом приказе следует видеть проявление одного из главных направлений геноцида, в рамках которого ставилась и была осуществлена цель физического уничтожения возможных «физических»

носителей коммунистического идеологического влияния. В действительности в частях нижнего звена геноцидные приказы последовательно выполнялись, чего, разумеется, не могло быть без директив немецкого Верховного командования Вермахта (OKW) и Верховного командования сухопутными войсками. Верховное командование Вермахта и его генералов невозможно «очистить» от обвинения в руководстве осуществлением расового геноцида. Эта проблематика, эти попытки «отмыть негра» с давних пор освещаются немецкими историками, которые, в отличие от Кристиана Унгвари, ведут объективные исследования. Здесь достаточно сослаться на фундаментальный труд известного историка, профессора Гейдельбергского университета, Кристиана Штрайта.19 Унгвари тоже охотно использует, цитирует данные немецкого коллеги, но вырывает цифры из контекста и замалчивает прекрасные выводы и научно обоснованную концепцию Штрайта ради своих крайних представлений.

Понятно, что факт подчинения деятельности венгерских оккупационных войск немцам (включая, конечно, прежде всего Вермахт и СС!) предопределил основное направление этой деятельности. В своей опубликованной десять лет назад книге Кристиан Унгвари и сам правильно подчеркивал: «Руководство Вермахта и венгерской королевской армии не только знало о массовых казнях, но и должно было координировать их проведение. Военная администрация с самого начала принимала участие в организации преследований евреев, прежде всего введением для евреев особого отличительного знака и организацией гетто, а также принудительных работ. В этом приняли участие и венгерские части и венгерская оккупационная администрация». 20 «Прежде всего» они действительно занимались этим, но следует сразу добавить, что, как я уже подчеркнул выше, «кроме этого» они приняли активное участие и в конечной фазе холокоста, в уничтожении евреев.

Отождествима ли нацистская Германия с СССР...

Bенгерская (и не только венгерская) “ревизионистская” историческая наука неспособна понять и истолковать подобные «тонкие» различия. И это естественно, если целью историка становится ликвидация антифашистского нарратива и понятия отечественной войны и разницы между «хорошей и плохой стороной».

Кристиан Унгвари, как большинство венгерских историков, с помощью метода рефлекторного освещения как бы стирает с «картины»

геноцида венгерские оккупационные войска, но не стирает с нее румын, латвийцев и украинцев, только венгров. При такой аргументации вся проблематика геноцида вынимается из общего контекста войны, которую вели нацистская Германия и ее союзники, не связывается с характером и целями этой войны, а «хитроумно» рассматривается лишь как часть «партизанской войны», как будто эта война шла в некоем вакуумном пространстве. 21 Полемизирующий с нашим сборником Унгвари утверждает: «На тех территориях, где не велись военные действия, венгерские оккупанты не совершили массовых убийств, за исключением большей частью пассивного участия в холокосте». 22 Здесь опять-таки что ни слово, то фальшь. По имеющимся ныне данным, венгры совершили массовые убийства на 19 территориях СССР (общей площадью более пяти Венгрий), в сотнях или даже более тысячи населенных пунктов, деревнях и городах, на замерзших реках и в обрывах, вблизи и вдали от линии фронта. Все равно, участвовали ли в этом солдаты Восточной или Западной оккупационной группы. И оправдание геноцида, кстати совершенно необоснованное, со ссылкой на то, что венгры лишь «пассивно участвовали» в холокосте, как будто это вовсе и не участие в геноциде, вся эта словесная размазня уводит мышление в сторону полного абсурда. 23 Опубликованные в нашем сборнике источники и множество неопубликованных архивных документов, в том числе приказ № 10 венгерского генштаба, со всей очевидностью свидетельствуют о массовых убийствах советских граждан еврейской национальности, о передаче этих граждан немцам и о выполнении венграми охранных и иных задач, сопровождавшихся совершением убийств. Унгвари не обратил внимания на то, что, как свидетельствуют некоторые документы из Исторического архива служб Государственной безопасности, опубликованные в приложении к нашему сборнику, венгерские военнослужащие и сами рассказывали о своем очень даже активном участии в холокосте. Иначе говоря, некоторые военнослужащие прямо гордились своей ролью в уничтожении евреев и разрушении советских сел. На это активное участие ссылался и я в предисловии к нашему сборнику, процитировав опубликованные в нем и другие документы. 24 Таким образом, осуществленный нацистами геноцид 44 Tams Krausz был делом рук не только немцев, но и румын, венгров, финнов, латвийцев, украинцев и т.д.

В исследованиях Унгвари нет ясных понятий; поэтому его нарратив распадается на части. Унгвари не определяет понятия геноцида в его исторической конкретности, зато именно этому вопросу посвящена ясная, хорошо написанная статья русиста Акоша Силади, опубликованная именно в связи с дискуссией о нашем сборнике в газете «let s Irodalom». Автор этой статьи точно контекстуализирует понятие нацистского геноцида, орудиями которого стали и венгерские оккупационные войска: «…в тотальной войне нацистской Германии геноцид был не побочным явлением, a геноцид за линией фронта или в тылу являлся не второстепенным театром военных действий, а характерной, сущностной отличительной чертой этой войны и ее важнейшим фронтом, поскольку военной целью нацистской Германии была расовая колонизация (“германизация”, “ариезация”) всего мира, включая полное или частичное уничтожение, выселение или использование рабского труда расово «неполноценных» этнических групп, проживающих на завоеванных или подлежащих завоеванию территорий… В этой войне, как это видно не только из практических действий, но и из выраженных в приказах намерений, были ликвидированы все различия, правовые разграничения современного европейского военного права… даже чисто военные результаты, успешные военные маневры непосредственно способствовали реализации плана всемирного геноцида нацистского «преступного государства». 25 Таким образом, в этом контексте должна рассматриваться вся деятельность венгерских оккупационных войск в 19411945 гг.

Основные расистские цели нацистского геноцида, уничтожение евреев, ликвидация всех «подозреваемых» в партизанской деятельности, в том числе женщин и детей, а также взятие заложников и массовые казни мирного населения в целях устрашения и т.д., были сформулированы лишь в апреле 1942 г. в директиве № 10 венгерского генштаба (начальник генштаба: Ференц Сомбатхеи). 26 Однако Унгвари по неизвестным причинам просто умалчивает об этих частях директивы № 10.

Итак, в отличие от немцев, венгры прибыли на советскую землю не с целью осуществления геноцида, но, во всяком случае, вступили под руководством Хорти в геноцидную войну на стороне нацистов и в подчинении Вермахту и СС, в результате чего неизбежно были вовлечены и в осуществление геноцида. Все это яснее ясного подтверждается документами из российских архивов.

Отождествима ли нацистская Германия с СССР...

Внимание, фальсификация!

«Тоталитаристское» идеологическое намерение непременно дискредитировать Сталина и Советский Союз при освещении любого вопроса, связанного с историей войны, иногда приводит к фальсификации документов. Подобные фальсификации – как бы в виде инверсии сталинистской традиции – характерны и для современной антикоммунистической исторической науки. В этот тупик зашел и Кристиан Унгвари. И, к сожалению, не в первый раз. 27 Имеет смысл с назидательной целью рассмотреть один момент его статьи: «…3 июля 1941 г., – пишет мой известный коллега, – Сталин провозгласил тактику “выжженной земли”, которая была подтверждена в приказе № 0428 Ставки Верховного Главного Командования от 17 ноября 1941 г. В приказе отдавалось распоряжение уничтожать авиацией и артиллерийским огнем населенные пункты в тылу немецких войск, невзирая на мирное население».

Подобно гоняющимся за миражами историкам, Унгвари строит на фальшивой цитате из явно сфальсифицированного документа целую концепцию, стараясь доказать, что Сталин и советское руководство были не меньшими варварами, чем гитлеристы. Прежде всего, речь идет о знаменитом выступлении Сталина по радио 3 июля 1941 г., в которой он, обратившись «к братьям и сестрам», впервые со времени нацистского нападения обрисовал народам СССР сложившуюся драматическую ситуацию и подлежащие решению актуальные задачи. Унгвари, видимо, видел лишь какой-нибудь немецкий перевод, причем, скорее, неточный перевод этого документа, ведь в русском оригинале не говорится ни слова о тактике «выжженной земли», которую в действительности, как мы видели выше, провозгласили и осуществляли на советских территориях как раз нацисты. В этом выступлении Сталин призывал ответить на «вероломное нападение» фашистов «всенародной отечественной войной», конечной целью которой он назвал освобождение народов Европы от фашизма. В выступлении Сталина есть мысль, которая, очевидно, послужила основой для использованной Унгвари сфальсифицированной версии: «При вынужденном отходе частей Красной Армии нужно угонять весь подвижной железнодорожный состав, не оставлять врагу ни одного паровоза, ни одного вагона, не оставлять противнику ни килограмма хлеба, ни литра горючего. Колхозники должны угонять весь скот, хлеб сдавать под сохранность государственным органам для вывозки его в тыловые районы. Все ценное имущество, в том числе цветные металлы, хлеб и горючее, которое не может быть вывезено, должно безусловно уничтожаться». 28 А что же должны были сделать Сталин и советское руковоTams Krausz дство, чтобы лишить нацистских оккупантов советских запасов сырья и продовольствия? Второй, помеченный 17 ноября 1941 г. документ, на который ссылается Унгвари, упоминается им в прямо сфальсифицированной форме без указания на какой-либо конкретный источник. (Вот тебе и корректное использование источников!) Позаимствованная Унгвари из третьих рук фальшивка создает впечатление, что Сталин, а также советское военное и политическое руководство не щадили собственного населения и уничтожали мирное советское население подобно нацистам.

Конечно, эту вопиющую фальшивку придумал не Унгвари, у нее гораздо более длинная история, хотя военному историку, считающему себя специалистом по данной теме и хорошо знающему немецкий язык, следовало бы знать хотя бы соответствующую немецкую историческую литературу. 29 Достоверный с архивной точки зрения документ, подписанный Сталиным и Шапошниковым приказ Ставки Верховного Главнокомандования № 0428, естественно, не содержит указания об уничтожении гражданского населения. В первом пункте документа Ставка приказывала «Разрушать и сжигать дотла все населенные пункты в тылу немецких войск на расстоянии 40–60 км в глубину от переднего края и на 20–30 км вправо и влево от дорог». 30 Зато в третьем пункте документа содержится прямо противоположное тому требованию, которое цитирует, а, точнее, упоминает без ссылки Унгвари. Эти слова были собственноручно вписаны Сталиным в текст оригинала документа: «При вынужденном отходе наших частей на том или ином участке уводить с собой советское население (выделено мной. – Т. K.) и обязательно уничтожать все без исключения населенные пункты, чтобы противник не мог их использовать». 31 Очевидно, что фальсификации такого типа возникают не случайно, и Унгвари это должно быть точно известно, ведь он не впервые сбивается с пути в блужданиях по извилистым дорогам советской истории. Он сильно облегчил бы свою задачу, если бы внимательно и беспристрастно прочитал наш сборник. Без этого, как ни странно, он просто путает типы и происхождение документов, помещенных в нашем сборнике. Он считает, что в нашем сборнике опубликованы только документы ЧГК и не видит того, что, по крайней мере, половина книги состоит из документов, хранящихся в архиве службы безопасности. Историк не справился даже с не слишком сложной задачей по отделению документов ЧГК от документов НКВД / MВД и НKГБ / MГБ. К тому же, он не заметил или не захотел заметить, что в сборник объемом в 629 страниц невозможно было включить и те немецкие и венгерские документы, которые не опубликовал и он, и которые за прошедшие два-три десятилетия никем не изучались даже с приблизительной полнотой, хотя в этой области дальше всех проОтождествима ли нацистская Германия с СССР...

двинулся, несомненно, именно Унгвари. Именно поэтому он и должен понимать, что, помимо документов ЧГК и архива службы безопасности, нет другой группы документов, которая была бы основана на методичном сборе данных, охватывающих геноцид в целом. В конечном итоге, Унгвари приходит к теории заговора, за которым скрывается режиссерская рука Сталина или Жданова, и поэтому не видит и не понимает, что данные, документы ЧГК не удовлетворили запросов Сталина и советского руководства, в результате чего, как было указано нами в критикуемом Унгвари предисловии к сборнику, осенью 1945 г. они были засекречены.

Унгвари непрерывно отвергает наконец-то ставшие доступными советские архивные документы, по его логике российские архивы можно вообще закрыть… Не будем отворачиваться от документов! Они наконецто доступны для изучения!

*** Вероятно, никогда не удастся точно установить, сколько людей было убито венгерскими оккупационными частями. Не только из-за невозможности точного подсчета данных, но и потому, что венгры, – не забудем, речь идет о более 100 тыс. военнослужащих оккупационных войск, не всегда принимали участие в уничтожении множества людей в качестве непосредственных убийц, а часто выполняли функции охранников, сопровождающих, арестовывающих и допрашивающих лиц или «погонщиков», доставлявших людей на принудительные работы. Но даже если цифры не точны, нужно все же уметь обращаться с доступными данными, что, безусловно, не является сильной стороной Унгвари. Конечно, каждый имеет право работать с данными документов СС, это полезная работа, однако плохо то, что наш критик не ориентируется как раз в материале по Черниговской области, о которой выносит «окончательный приговор» на основании немецких данных. Унгвари не знает о том, что те 12 районов, в которых только венграми было убито 38 611 человек, не составляют всей территории области. На самом деле Черниговская область состоит из 22 районов. Отсутствие определенных знаний влечет за собой далеко идущие последствия. Унгвари не понял, что ликвидация 103 614 мирных граждан, совершенная на всей территории, то есть во всех 22 районах Черниговской области, как в источниках, так и в предисловии к нашему сборнику интерпретируется в качестве преступления, совершенного совместно немцами и венграми. Общим немецковенгерским преступлением был и расстрел в этой области 24 164 военнопленных. Общими преступлениями можно назвать и убийство 40 000 мирных граждан и 3000 военнопленных в Бресте, 6900 мирных жителей в 48 Tams Krausz г. Кобрин Брестской области, а также 2334 мирных жителей и 600 военнопленных в г. Середина-Буда Сумской области. Все эти жертвы находятся и на счету венгров. Таковы пока установленные цифры, согласно которым всего было убито более 180 000 человек. Но, конечно, это лишь малая доля жертв, ведь, по нашим подсчетам, венгерские оккупационные войска совершали убийства на территории 19 районов, в том числе в Воронежском районе, где количество уничтоженных советских граждан, видимо, нужно исчислять не тысячами, а десятками тысяч, но необычайно много убийств было совершено и в Харьковском и Брянском районе, а также во многих других районах Белорусской ССР. На современном уровне наших знаний можно определенно утверждать только то, что при участии венгерских военнослужащих было уничтожено минимум 180 000 – 200 000 мирных советских граждан и военнопленных.32 Изучение данных по неучтенным здесь территориям несомненно позволит уточнить эту картину. Пока даже не стоит и гадать, какой может быть максимальная граница численности советских граждан, уничтоженных при участии венгерских военнослужащих.

Есть и гораздо более важная проблема: не следует возвращаться mutatis mutandis к идеологическому и историографическому наследию холодной войны. Историк не обязан выбирать между двумя отрицательными крайностями новой эпохи, между глобалистским универсализмом и националистическим фундаментализмом. Tertium datur… третья возможность означает лишь то, что отнюдь не обязательно, оставив науку и отдалившись от правила sine ira et studio, поступать на службу тому или иному политическому курсу и стараться удовлетворить его легитимационные запросы.

Примечания A magyar megszll csapatok a Szovjetuniban. Levltri dokumentumok 1941– 1947), (Венгеские оккупационные силы в Советском Союзе. Архивние документы 1941–1947) / Peд. Krausz Tams, Varga va Mria. Budapest: L’Harmattan, 2013.

Варга Е.М., Краус Т. Замалчиваемый геноцид: венгерские оккупационные войска на территории Советского Союза // Великая Отечественная война. 1943 год: Исследования, документы, комментарии / Отв. ред. В.С. Христофоров. М.: Издательство Главархива Москвы, 2013. С. 285-312.

Cм.: Ernst Nolte. Der Faschismus in seiner Epoche. Mnchen, 1963. Нольте одним из первых изобразил и проанализировал характерные черты и причины нацистской войны на уничтожение, в нашу задачу не входит размышление о мотивах осуществленного им позже поворота.

Переписку между Э. Нольте и Ф. Фюре, см.: Vilgossg, 2000. 3. sz. 10 – 26.o.

Отождествима ли нацистская Германия с СССР...

Szab Mikls. A “helyzethiny” ellenforradalma // Vilgossg, 2000. 4. sz. 55.o.

Это было решительно отвергнуто даже Ф. Фюре, который, в целом с большим пониманием, относился к Нольте из-за якобы «дискриминационного отношения» к нему левых.

В своем ответе Фюре однозначно сформулировал свое мнение:

«…придавая первенству большевизма во времени не только хронологическое, но и причинное значение, Вы подставляете себя под обвинение в намерении обелить нацизм». Vilgossg, 2000. 3. sz. 16.o.

См.: Письмо Нольте Фюре, Берлин 20 февраля 1996 г. // Vilgossg, 2000. 3. sz.

11 – 13.o.

См. Письмо Фюре Нольте // Vilgossg, 2000. 3. sz. 21 – 25.o.

Унгвари делал такие попытки и в своих прежних работах, на которые я реагировал в полемической статье: Krausz Tams. Jaj a gyzknek? (Горе победителям?) // In: Krausz Tams. Vits krdsek a Szovjetuni s Kelet-Eurpa XX. szzadi trtnetben (Спорные вопросы истории СССР и Восточной Европы ХХ века). Ruszisztikai Knyvek XXXIII. Budapest: Russica Pannonicana, 2011. 100 – 121.o.

На Унгвари уже обратили внимание и в Германии в связи с одной из его книг, опубликованной на немецком языке, в которой он пытается подвести итоги хортистского режима. Однако в большом старании он провел параллель между холокостом и послевоенным выселением немцев, которая подверглась резкой критике даже в «Die Welt». См.: http://www.welt.de/kultur/article121262464/Erzwingen-Armut-und-Hinter waeldlertum-Judenhass.html (May, 2017).

Jochen Hellbeck: Stalingrad-Protokolle: Sowjetische Augenzeugen berichten aus der Schlacht. Frankfurt am Main: Fischer Verlag GmbH, 2012.

Автор этих строк, несмотря на все делаемые им ясные различия, всегда отвергал все те беспринципные аспекты и практические тенденции сталинской политики, которые воплотились в германо-советском договоре о дружбе 1939 г. и дезорганизовали антифашистское движение во всей Европе в 19391941 гг.

Ungvry Krisztin. A magyar megszll csapatok a Szovjetuniban. Levltri dokumentumok 1941–1947 (Венгерские оккупационные войска на территории Советского Союза. Архивные документы 19411947); Szzadok, 2013. 6. sz.

Ungvry Krisztin: A magyar honvdsg a msodik vilghborban (Венгерская врмия во второй мировой войне). Budapest: Osiris Kiad, 2004. 73 – 74.o.

Ungvry Krisztin: A magyar honvdsg… 70 – 71.o.

Этой проблеме посвящена первая глава его книги: Шнер Арон. Плен.

Советские военнопленные в Германии 1941–1945. Москва – Иерусалим, 2005. – http://www.jewniverse.ru/RED/Shneyer/glava1os_v[2].htm#_ftn18 (май, 2013).

См.: http://www.ns-archiv.de/krieg/1941/kommissarbefehl.php (май, 2017).

Шнер Арон. Плен… – http://www.jewniverse.ru/RED/Shneyer/glava1os_v[2].

htm#_ftn18 (май, 2017).

Christian Streit: Keine Kameraden. Die Wehrmacht und die sowjetische Kriegsgefangenen 1941–1945. Bonn 1997. Полный русский перевод издания 1997 г. (впервые книга вышла в свет в Германии в 1978 г.) был опубликован в 2009 г.: Кристиан Штрайт. «Они нам не товарищи». Вермахт и советские военнопленные в 1941–1945 гг.

/ Пер. с нем. И. Дьяконова, предисл. и ред. И. Настенко. М.: AHO «Русское историческое общество» – НП ИД «Русская панорама», 2009. 480 с. (Серия «Весь мир»).

Ungvry K. A magyar honvdsg… 110.o.

50 Tams Krausz Между тем Кристиан Унгвари когда-то знал, что венгры не вели войну отдельно от немцев: «…венгерские оккупационные силы находились в одинаковых с немцами условиях и по вопросам, касающимся населения и военнопленных, подчинялись одним и тем же командирам, подвергались влиянию одних и тех же вынуждающих обстоятельств…». A magyar honvdsg… 44., 46.o.

Ungvry K. A magyar megszll csapatok... Szzadok, 2013. 6. sz.

Молодой венгерский историк Акош Фориш на основе венгерских документов описал массовые убийства, совершенные отдельными частями Западной оккупационной группы в Гайсине и его окрестностях, активное участие этих частей в холокосте.

См.: Eszmlet, 101. sz. (2014. tavasz).

Вопреки тому, что утверждает, например, и ведущий венгерский историк, академик Игнац Ромшич, венгерские оккупационные войска совершали массовые убийства и участвовали в холокосте и на тех территориях, где о партизанской войне не было и речи (напр., в Гайсине и его окрестностях).

Szilgyi kos. Hideg vek. A magyar megszll csapatok a Szovjetuniban (Холодные годы. Венгерские оккупационные войска на территории Советского Союза).

let s Irodalom. 2013. mrcius 22. 13.

См.: A foly hbor tapasztalatainak ismertetse. Partiznharcok… Не говоря уж о том, что в Венгрии именно Кристиан Унгвари «подогрел» тезис нацистской пропаганды о «превентивной войне» против Советского Союза, который первоначально был сформулирован «пресс-секретарем» нацистского министерства иностранных дел (Carell, P[aul], [d. i. Paul Karl Schmidt]: Unternehmen Barbarossa. Der Marsch nach Ruland, Berlin 1963. См. еще: Штрайт. «Они нам не товарищи»... С. 325). К сожалению, наш коллега и ранее оперировал фальсифицированными документами. Он пытался с помощью фальсификации доказать, что у Сталина в 1939 г. была «ориентация на мировую революцию», что вызвало в Венгрии серьезное профессиональное противодействие. См. дискуссию с участием Миклоша Митровича, Золтана С. Биро и Габора Секея: let s irodalom, 2009. szeptember 4. (38. sz.), 19. (38. sz.), 25. (39. sz.) oktber 2. (40.

sz.), oktber 9. (41. sz.), oktber 22. (43. sz.), december 4. (49. sz.); Krausz Tams. Vitk Magyarorszgon a nmet-szovjet megnemtmadsi egyezmny rtkelsrl. Ki a felels a hborrt? (Венгерские дискуссии об оценке германо-советского договора о ненападении. Кто несет ответственность за войну) // In: Krausz Tams. Vits krdsek a Szovjetuni s Kelet-Eurpa XX. szzadi trtnetben (Cпорные вопросы истории СССР и Восточной Европы ХХ в.). Ruszisztikai knyvek XXXIII. Budapest, 2011. 106-121.

Сталин И.В. О Великой Отечественной войне Советского Союза. М.: ОГИЗ, 1947 г. С. 9-17.

Фальсификация приказа была разоблачена двумя немецкими историками уже более десяти лет назад, подробнее см.: Christian Hartmann, Jrgen Zarusky. Stalins „Fackelmnner-Befehl” vom November 1941. Ein verflschtes Dokument. Vierteljahrshefte fr Zeitgeschichte 4. (2000). 667-674. Сфальсифицированный источник впервые был опубликован в кн: Fritz Becker: Stalins Blutspur durch Europa: Partner des Westens 1933–

1945. Arndt, Kiel, 1995. 268. Оригинал приказа хранится в Российском государственном военном архиве: РГВА Ф. 4, оп. 11, д. 66, лл. 221–222. Публикация: Русский архив: Великая Отечественная. Приказы народного комиссара обороны СССР 22 июня 1941 г. – 1942 г. Т. 13 (2–2) / Ред. В.А. Золотарев. М.: ТЕРРА, 1997. C. 120-121.

Русский архив… 1997. С. 120.

Там же. С. 121.

См.: A magyar megszll csapatok…14., 31., 499. o.

Е.И. САМАРЦЕВА

Русское зарубежье ХХ века АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ ИСТОРИИ И ИСТОРИОГРАФИИ

Всестороннее изучение Русского зарубежья представляет интерес для исследователей разных стран мира и, зачастую, несхожих научных специализаций. Позволю, с определённой долей условности, обозначить ряд тематически актуальных ракурсов.

Во-первых, хотя бы несколькими фразами остановлюсь на довольно известной «сюжетно-хронологический» эволюции Русского зарубежья. При всей дискуссионности вопросов о зарубежной России (русском рассеянии, русском зарубежье, российской эмиграции…) – большинство исследователей склонны считать, что значимый в количественном плане выезд из России (причём, в течение краткого периода) относится к началу 20-х гг. ХХ века. Именно эта, так называемая «первая волна» эмиграции положила начало Русскому зарубежью и стала его культурно-мировоззренческой основой. Возникновение «второй волны» обычно связывается с периодом после Второй мировой войны.

«Третья волна» нередко определяется 60-ми – 80-ми гг. ХХ века. Наряду с этим не оспаривается точка зрения, что эмиграция существовала в России и в предыдущие столетия, а период конца XIX – начала ХХ вв.

допустимо считать «первой волной» эмиграции; равно – последние 15 лет ХХ века и столько же «от» XXI века – можно рассматривать отдельными «волнами».

Вне зависимости от количественного определения эмигрантских волн, наиболее существенным для исторической науки остаётся вопрос о культурно-просветительной миссии выходцев из России, особенно о сохранении отечественных традиций представителями и потомками «первой волны» эмиграции. Когда я писала эти строки, на электронную почту пришло письмо доктора филологических наук, заслуженного профессора Сорбонны Вероники Петровны Жобер. К письму прикреплена фотография её двух очаровательных внучек. Судьба нескольких 52 Е.И. Самарцева поколений этой семьи во многом помогает понять смысл облачно ускользающего понятия «Русское зарубежье».

Дед Вероники Петровны – царский офицер И.С. Ильин вместе с семьёй (женой Екатериной Дмитриевной Воейковой-Ильиной и маленькими дочками Наташей и Олей) – в феврале 1920 года навсегда покинул Россию. Из дневника И.С. Ильина: «Вот и Харбин. Масса эшелонов. Мы пока остаёмся в своём вагоне, который датчане на несколько дней оставляют за нами, пока мы себе ничего не нашли. Приехали около пяти часов. Я пошёл в город. Всё незнакомо, всё ново…».1

Семья вскоре распалась. Но о жизни в Харбине, далее – других городах и странах – остались ценные воспоминания. Как минимум, некоторые целесообразно назвать:

«Нам не уйти от Родины навеки…»: Дневники, письма, воспоминания Е.Д. Воейковой.2 Публ. О. Лаиль.3 М.: Русский путь, 2010;

Ильина-Лаиль О. Восток и Запад в моей судьбе. М.: Викмо, 2007;

Ильина Н. Дороги и судьбы. Предисловие В. Жобер, А. Латыниной. М.: АСТ; Астрель, 2012.

Старшая дочь О.И. Ильиной – Вероника (Вероника Петровна Жобер, урождённая Давид-Лаиль) родилась 1 сентября 1945 года в Сайгоне. Военный 1945-й год не оставил в живых её отца. Дальнейшая судьба девочки преимущественно была связана с Западной Европой.

Но, надо ли говорить, что жизненный путь внучки русских дворян-эмигрантов оказался закономерно связан с Россией? В юности, впервые побывав на исторической родине, Вероника Петровна стала приезжать регулярно:

как учёный, педагог, деятель культуры.

В.П. Жобер долго и скрупулёзно работала в архивах. Один из результатов – публикация дневниковых записей деда. В предисловии к «Белой одиссее» Вероника Петровна затрагивает вопрос о сложных отношениях между уже состоявшимся писателем Н.И. Ильиной и её пожилым, так не вернувшимся в Россию отцом – И.С. Ильиным. «Наталия Ильина многое не могла простить отцу. Расхождения между отцом и дочерью отчасти связаны были, вероятно, с их абсолютно противоположным восприятием собственного детства…».5 Наряду с этим, В.П. Жобер отмечает весьма существенный момент, который важен для темы зарубежья, в целом: «Объединяет отца и дочь то главное, что присуще всем русским во все времена. Какими словами это высказать, ведь так не хочется употреблять набившее оскомину, бесстыдно опошленное идеологами разных течений, в частности квасными патриотами, пышное выражение «любовь к родине»? Остаётся только Русское зарубежье XX века...

сокрушаться о том, что «родина-мать» нередко оказывалась злой мачехой для лучших своих детей, вынужденных покидать её, однако, не забывающих о ней ни на минуту и часто стремящихся вернуться».6 Вопросы истории и историографии Русского зарубежья изучаются во многих научных центрах. В определённой степени исследовательские результаты (в виде статей, монографий, сборников документов и т.д.) представлены на информационном портале фонда «Русский мир», отражены в его сетевом проекте «Русский архипелаг». Заслуживает внимания деятельность Дома Русского зарубежья им. А.И. Солженицына, библиотечные и архивные коллекции «Русского зарубежья» в известных библиотеках, музеях, архивах. Большую помощь исследователям оказывает автоматизированная база данных «Зарубежная архивная Россика», созданная сотрудниками ВНИИДАД7 совместно с Росархивом.

Каждый год появляются новые работы, проводятся актуальные конференции, которые помогают лучше понять важную и многогранную проблематику, касающуюся российской эмиграции. В ряде случаев название конференций не содержит прямого указания на вопросы Русского зарубежья. Тем не менее, например, на Международном конгрессе «История семьи – история народа» (Сантьяго-де-Компостела, 2011 г.) были заявлены такие тематически значимые сюжеты, как «Род Мусиных-Пушкиных в истории России и роль Семейной Ассоциации в реконструкции истории рода» (А.А. Мусин-Пушкин), «Русский Юридический факультет в Праге в 1920-е годы: по неопубликованным материалам (С.И. Михальченко), «Георгий Горчаков – музыкальный деятель Русского зарубежья» (М.А. Панова)8 и др.

В 2014 г. в Тульском государственном университете прошла представительная конференция «Первая мировая война: год 1914-й».9 Многие выступления были непосредственно связаны с сегодняшней темой. Настоящим открытием стал комплекс материалов, предложенных историком из США Р.В. Полчаниновым.

Автор подготовил несколько содержательных статей, в которых рассказывается о его старших родственниках:

генерале А.С. Карницком, лётчике И.С. Стрельникове, полковнике В.П.

Полчанинове; предлагаются исторические зарисовки, связанные с Николаем II и царевичем Алексеем. Научное сотрудничество с Р.В. Полчаниновым продолжается и сегодня, в том числе на страницах электронного журнала ТулГУ «История. Историки. Источники».10 Вероятно, большинство коллег согласится, что выстраивая хронологическую последовательность «зарубежья» можно начать со вступительных рассуждений о типах миграций и российской эмиграции до 1917 года, далее – логично рассматривать вопросы, связанные с послеЕ.И. Самарцева революционной «волной» отечественной эмиграции. Среди актуальных «компонентов» вопроса: состав и положение эмиграции в разных странах. В этом же контексте – «Философский пароход» и его именитые представители: С.Н. Булгаков, Н.А. Бердяев, П.Б. Струве, С.Л. Франк, А.А. Кизеветтер и др. Далее – начало культурно-просветительной деятельности эмигрантов. Архиепископ Анастасий.

Немаловажный вопрос – «евразийство», как идейно-политическое и философское течение. Сборник «Исход к Востоку». Н.С. Трубецкой, П.Н. Савицкий, Г.В. Флоровский, П.П. Сувчинский.

Взаимосвязанный сюжет – Российская средняя и высшая школа за рубежом. Русское студенческое христианское движение (РСХД). Одновременно – первые музеи и архивы Русского Зарубежья: Лейб-казачий музей в Курбевуа, Кадетский музей в Париже, экспозиция в Королевском музее армии и военной истории (Брюссель), коллекция документов в Джорданвилле (США) и др. Вл. П. Рябушинский. Общество «Икона».

В общей канве разговора о «первой волне» необходимо отметить объединения эмигрантов из России: Русский общевоинский союз (РОВС), Военно-морской союз, Всезарубежное объединение морских организаций, Земско-городской союз (Земгор), Национальная организация русских скаутов.

Полное раскрытие темы невозможно без подраздела о Черноморском флоте в Тунисе, о военной оппозиции советской России, о разных (и порою несхожих) направлениях деятельности П.Н. Врангеля, М.К.

Дитерихса, Н.Н. Юденича… Всеобъемлющее исследовательское направление – «Сменовеховское движение». Ю.В. Ключников, Н.В. Устрялов, А.В. БобрищевПушкин, С.С. Чахотин, Ю.Н. Потехин и др. Взаимодействие с Советской Россией.

Русский Императорский дом. Романовы.

Конечно, применительно к каждой «волне» эмиграции квалифицированный исследователь будет рассматривать такой сюжетный поворот, как «Разные судьбы». Практически произвольно для «первой волны»

можно назвать разные имена: Г.Е. Львов, В.А. Маклаков, Н.И. Махно, П.И. Новгородцев, А.И. Путилов, А.А. Алехин, С.П. Дягилев, С.В. Рахманинов и др.

Из обобщающих исследований целесообразно отметить: П.Е. Ковалевский «Зарубежная Россия: История и культурно-просветительная работа русского зарубежья за полвека (1920–1970)» (Париж, 1971) и дополнительный выпуск – «Зарубежная Россия» (Париж, 1973); «Золотая книга эмиграции. Первая треть ХХ века. Энциклопедический биоРусское зарубежье XX века...

графический словарь» (М.: РОССПЭН, 1997); издания Института Всеобщей истории РАН11 и Института российской истории РАН.12 Посвоему, интересны работы таких разных авторов, как М.И. Раев,13 А.В.

Попов,14 С.С. Ипполитов.15 Среди изданий последних лет обращает на себя внимание сборник статей «Российская белая эмиграция в Венгрии (1920–1940-е годы)»

(М., 2012). Авторы вводят в научный оборот новые материалы, аргументировано иллюстрируя тот факт, что «Венгрия в период между двумя мировыми войнами предоставила убежище нескольким тысячам российских беженцев».16 Интересна научная деятельность (конференции, монографии,17 поисковая работа) «Образовательного фонда имени братьев Сергея и Евгения Трубецких». Одна из недавних инициатив – выход в свет книги К.Б. Ермишиной «Князь Н.С. Трубецкой. Жизнь и научная работа: Биография» (М.: Изд. дом «СИНТАКСИС», 2015).

Ещё раз подчеркну, что библиографические списки, а также электронные версии многих книг и статей содержатся на сайтах упоминаемых фондов, библиотек, институтов.

Казалось бы, настоящий разговор о «первой волне» эмиграции игнорирует важнейший момент – литературу Русского зарубежья. Однако значимость этого исследовательского направления предполагает его отдельное изучение. Ключевыми подразделами здесь могут быть: библиология русской зарубежной книги; Парижский институт славяноведения, Тургеневская библиотека, ИМКА-ПРЕСС; журналы: «Грядущая Россия», «Современные записки», «Русская мысль», «Вестник эмигранта», «Воля России», «Вестник монархиста», «Вёрсты», «Часовой», «Числа», «Русские записки», «Новая Россия», «Военно-исторический вестник» и др.

Интересные детали, связанные с литературой, политикой, общественной деятельностью, привлекают внимание к объединению «Зелёная лампа»; к именам писателей: И.А. Бунин, Б.К. Зайцев, И.С. Шмелёв, К.Д. Бальмонт, Е.И. Замятин, Н.А. Лохвицкая (Тэффи) и т.д.

Сотни исследований посвящены данному аспекту темы, издано немало библиографических пособий (многие названы на сайте «Эмигрантика.ru»). Поэтому, с неизбежной долей субъективного восприятия, обращаю внимание на два очень разных издания: Гл. Струве «Русская литература в изгнании» (3-е изд., испр. и доп. Краткий биографический словарь Русского Зарубежья / Р.И. Вильданова, В.Б. Кудрявцев, К.Ю.

Лаппо-Данилевский. – Париж: YMCA-Press; M.: Русский путь, 1996) и В.В. Агеносов «Литература русского зарубежья (1918–1996)». (М., 56 Е.И. Самарцева 1998. 543 с.). Каждая из этих книг послужила импульсом для дальнейших исследований.

Полноценный разговор о Русском зарубежье не может обойти стороной проблему: «Вторая мировая война и зарубежная Россия». Важная составляющая – политические взгляды эмигрантов. Ракурс: участие в движении Сопротивления (Э.Ю. Кузьмина-Караваева [Мать Мария], Анатолий Левицкий, Борис Вильде, Вера Оболенская и др.).

Оборотная сторона – «Русский фашизм». Например, «Всероссийская фашистская организация» (США, А.А. Вонсяцкий). Иной аспект – Русская освободительная армия, генерал А.А. Власов и др.

«Клубок» мировоззренческих противоречий лучше воспринимается при рассмотрении жизненного пути тех или иных представителей эпохи. Герои, предатели, равнодушные наблюдатели – все они часть истории. Поэтому документальные материалы, рассказывающие о самых разных людях, важны для дня сегодняшнего. В виде примера – несколько имён: Д.Н. Вердеревский, П.Н. Краснов, М.Ф. Скородумов, Г.М. Семёнов, А.А. Лампе, А.Д. Бубнов.

Существует точка зрения, что классическое Русское зарубежье завершается именно в 40-е годы ХХ века. Следующий период во многом связан с деятельностью эмигрантской молодёжи, которая, в значительной степени ощущала себя частью той страны, где росла и училась.

Собственно российская эмиграция «второй волны» отличалась от своих предшественников. В большинстве случаев, это были те, кто хотел забыть о прошлом и начать новую жизнь. Зная о политике Сталина по отношению к пленным, многие боялись возвращаться домой.

Статистические данные противоречивы. Возможно, к 1952 г. в Европе насчитывалось не менее 452 тыс. «перемещённых граждан» СССР, а с 1941 по 1950 uг. в Америку прибыло 548 тыс. русских эмигрантов.18 Проблема «невозвращенцев» предопределяет исследовательский интерес к таким вопросам, как основание журнала «Посев», возобновление выпуска журнала «Часовой» (с 1947 г.). Наряду с ними – «Новый журнал»19 (Нью-Йорк, с 1942 г.), «Грани» (Мюнхен, с 1946 г.), альманах «Мосты» (ФРГ, США, 50-е –70-е гг.).

После Второй мировой войны возрождается интерес к русской культуре. Мировую общественность привлекает творчество С.М. Лифаря и его Институт хореографии (Париж); театральная студия М.А. Чехова, живопись М.З. Шагала.

В свою очередь, «имена и судьбы» (даже в литературноисторическом контексте) у послевоенной эпохи разные: Л.Д. Ржевский, А.Г. Авторханов, О.Н. Анстей (Матвеева-Филиппова), И.В. Елагин Русское зарубежье XX века...

(Матвеев), Д.И. Кленовский (Крачковский), Ю.П. Иваск, Б.Н. Ширяев… Историография «второй волны» эмиграции не столь масштабна, чем у предшественницы. Тем не менее, существует солидный ряд работ, рассказывающих о «второй волне» применительно к конкретным странам: Германии, Австралии, Бразилии, ЮАР, Канаде и т.д. Исследовательская специфика заключается и в том, что в научный оборот вводятся новые архивные материалы, ранее не доступные учёным. Отдельные труды посвящены событиям 20–50-х гг. ХХ века, без градации на первую и вторую «волны».

Иллюстративно отметим, что интересные данные содержатся в диссертациях: Е.Г. Кривошеевой,20 Е.Е. Аурилене,21 А.И. Иванова22; в коллективной монографии «Между Россией и Сталиным. Российская эмиграция и Вторая мировая война»23; материалах ряда конференций и статей (см.: Всероссийская конференция «Российское зарубежье: образование, педагогика, культура 20–50-е годы XX века»24; статьи: Г.Я.

Тарле,25 Э.Л. Нитобург,26 Е.И. Самарцева,27 Г. Хабаров28 и др.).

В качестве специального исследовательского направления можно выделить: Вклад учёных эмигрантов из России в развитие точных и естественных наук. Постановку вопроса логично начать с «Общества бывших воспитанников Императорского Московского университета» и Русской академической группы (с 1920 г. – председатель Е.В. Аничков, 1921– 1922 гг. – председатель П.П. Гронский, с 1922 по 1940 гг. – председатель А.Н. Анцыферов).

В той или иной степени с Российской империей исторически связаны множество выдающиеся учёных и организаторов производства, значительная часть жизни которых в дальнейшем прошла в эмиграции.

Даже выборочный, явно не полный перечень, впечатляет: В.Н. Ипатьев (химик), М.М. Новиков (биолог), А.А. Мнушкин (кинопродюсер), Г.В.

Анреп (физиолог), А.Ф. Бари (врач-психиатр), А.С. Безикович (математик), Н.Ф. Бобровников (астроном), С.Я. Зельман (Ваксман) (микробиолог, лауреат Нобелевской премии 1952 г.), Г.А. Гамов (физик, астроном), В.С. Голенищев (археолог), П.Н. Грабар (биохимик, иммунолог), А.О. Гукасов (нефтепромышленник), В.К. Зворыкин (инженерэлектрик), В.В. Леонтьев (экономист, лауреат Нобелевской премии 1973 г.), И.Р. Пригожин (физик, лауреат Нобелевской премии 1977 г.), И.И. Сикорский (авиаконструктор, промышленник), В.А. Хавкин (эпидемиолог) и др.

Информация в данном случае распределяется между энциклопедическими изданиями, биографическими справочниками и специальной 58 Е.И. Самарцева научной литературой, в том числе, по истории науки и техники. Например, по отдельным тематическим аспектам защищены диссертации следующих исследователей: Н.И. Нусинова,29 Д.М. Серёгина,30 З.Х. Шеожева,31 Г.В. Нинциева.32 Очередным вопросом темы логично выделить «третью волну»

эмиграции. При её изучении актуально обратить внимание на особенности эмиграции из СССР в 60-е – 80-е гг. ХХ века. Наряду с этим важно не забывать о сборнике статей И.А. Ильина «Наши задачи»; о деятельности Русской академической группы в США; о периодике.

В качестве примера можно назвать журналы: «Русский инвалид», «Синтаксис», «Родные дали»; еженедельную газету «Русская мысль».

Категория «разных имён и судеб» закономерно отражает противоречия эпохи: А.И. Гинзбург, М.Н. Барышников, В.К. Буковский, В.П.

Аксёнов, М.М. Шемякин, И.А. Бродский, В.Л. Корчной, С.В. Крамаров, Э.И. Неизвестный, А.А. Тарковский… Из научных работ обращают на себя исследования, взаимосвязанные с предыдущими «волнами», к примеру, исторические очерки «Адаптация российских эмигрантов (конец XIX–XX в.)»,33 монография В.Е. Колупаева «Русские в Северной Африке»34 и др.

Многие вопросы, затронутые в монографии В.Е. Колупаева, предопределили название следующего перспективного для изучения направления: «Русская православная церковь за рубежом (РПЗЦ)».

Значимым подразделом темы являются материалы архивов православных церквей: г. Сайссет (шт. Нью-Йорк), архив Управления РПЦ в США, Свято-Троицкий Русский монастырь в Джорданвилле (шт. НьюЙорк), Свято-Владимирская семинария в Крествуде… Небезынтересен сюжет о взаимоотношениях РПЗЦ, РПЦ и представителей др. вероисповеданий. Соответственно, рассказывая о «именах и судьбах», можно обратить внимание на таких несхожих исторических деятелей, как митрополит Евлогий (Георгиевский Василий Семёнович), обер-прокурор Синода А.В. Карташев, митрополит Мефодий (Герасимов Маврикий Львович), Расулзаде Мамед (Эмин Гаджи Молла Аликпероглы), Э.Ю. Рооп (Ропп), Ян (Иоанн) Гиацинт Цепляк… Литература о деятельности представителей духовенства за рубежом обширна. Есть работы, написанные как исследователями «от» академической науки, так и учёными-богословами.

Избегая повторов, позволю обратить внимание на некоторые, в том числе не самые известные сайты, где содержится интересная информация по теме:

Седмица.ru, Russkie.org, Sootechestvenniki-ru.narod.ru, Pravoslavie.ru, Ricolor.org (Россия в красках), Religiopolis.org/documents/396-fondРусское зарубежье XX века...

russkij-predprinimatel.html (сайт фонда «Русский предприниматель», включая аналитический журнал с таким же названием) и др.

Несомненно, важным направлением зарубежной русистики является комплекс вопросов о научных Центрах по изучению истории России во второй половине XIX – начале XXI вв. Например, в США это – Гарвардский, Калифорнийский, Йельский, Колумбийский, Вашингтонский университеты; Институт современной русской литературы в Южнокалифорнийском университете (в Лос-Анджелесе).

Данный ракурс темы взаимосвязан с деятельностью архивов, музеев, обществ, изучающих культуру России. Как минимум, это – Музей русской культуры в Сан-Франциско, музей А.С. Пушкина (Нью-Йорк), «Бахметьевский архив» (архив российской и восточноевропейской истории и культуры Колумбийского университета), Русский архив Британской библиотеки, Федеральный архив в г. Кобленц (Германия), архив Центра канадско-русских исследований Карлтонского университета (г. Оттава, шт. Онтарио, Канада) и т.д.

Многие современные учебники истории России, написанные в разных странах, базируются на исследованиях русских учёных эмигрантов.

Среди обобщающих работ привлекает внимание монография Н.Н. Болховитинова «Русские ученые-эмигранты (Г.В. Вернадский, М.М. Карпович, М.Г. Флоринский) и становление русистики в США» (М., 2005).

У «эмигрантской» темы, конечно, есть современные ракурсы. Пожалуй, вопрос о градации «волн» несколько теряет свою остроту (или – научную привлекательность?). На первый план выходят вопросы общих миграционных процессов: проблема особенностей адаптации в той или иной стране; нелегальная эмиграции; получение гражданства; заключение брака между гражданами разных стран; спортивные контакты и контракты, научное и студенческое сотрудничество, расширение общекультурного сотрудничества, туризм. Это те грани, где историческая память переплетается с ежедневными новостями, в которых, разумеется, есть место различным персонажам.

Применительно к современности, вероятно, стоит говорить о важной культурной миссии тех соотечественников, деятельность которых известна за пределами России. И это уже – не эмиграция в своей классической интерпретации, а стремление познать мир, жить в двух-трёх странах, осознать себя в меняющемся потоке времени, подарить своё творчество людям разных держав, и, конечно, – с разными судьбами.

Практически произвольно можно назвать весьма известные имена:

певица Л.Ю. Казарновская; актёр, телеведущий Л.С. Каневский; поэт, писатель, журналист В.А. Коротич; актёр, режиссёр Р.Р. Нахапетов;

60 Е.И. Самарцева пианист Е.И. Кисин; дирижёр Д.Г. Китаенко; танцовщик, балетмейстер И.Д. Мухамедов; актёр, клоун, режиссёр В.И. Полунин.

Эти люди, их судьбы принадлежат не только ХХ, но и XXI веку.

Их история – это день сегодняшний.

Таким образом, выделяя актуальные вопросы истории и историографии Русского зарубежья ХХ века, целесообразно акцентировать внимание на следующих научных направлениях: 1 – Эмиграция из России до 1917 года; 2 – Русское зарубежье. «Первая волна»; 3 – Литература Русского зарубежья. «Первая волна»; 4 – Вторая мировая война и Зарубежная Россия; 5 – Русское зарубежье. «Вторая волна»; 6 – Вклад учёных-эмигрантов из России в развитие точных и естественных наук;

7 – Русское зарубежье. «Третья волна»; 8 – Русская Православная Церковь за рубежом; 9 – Изучение истории и культуры России в разных странах мира; 10 – Современные ракурсы темы «Русское рассеяние».

Несмотря на солидную историографию рассматриваемой темы, практически каждый из обозначенных вопросов нуждается в более полном изучении, которое может быть основано на введении в научный оборот новых архивных данных, публикации воспоминаний, углублённом постижении дискуссионных вопросов на уровне конференций, включая дистанционный Интернет-формат.

Примечания Ильин И. Белая Одиссея. Из дневников. (Публикация подготовлена В.П. Жобер) // Октябрь 4 (2014). С. 146.

Е.Д. Воейкова – Екатерина Дмитриевна Воейкова – жена Иосифа Сергеевича Ильина, после Второй мировой войны вернулась на Родину (ей удалось приехать в Москву только в 1954 г., т.к. в предыдущие послевоенные годы она неоднократно получала отказ в визе, даже имея советский паспорт).

О. Лаиль – Ольга Иосифовна Лаиль, младшая дочь Ильиных.

Ильина Наталия – Ильина Наталия Иосифовна – старшая дочь Ильиных, писатель, журналист, после Второй мировой войны вернулась на Родину (1947 г.).

Жобер В. Сто лет спустя. // Октябрь 3 (2014). С. 102.

Там же.

ВНИИДАД – Всероссийский научно-исследовательский институт документоведения и архивного дела.

Матер. Международного научного конгресса «История семьи – история народа», состоявшегося в рамках Перекрёстного года «Россия и Испания – 2011» в СантьРусское зарубежье XX века...

яго-де-Компостела, 23–25 ноября 2011 г. (Редкол.: А. Досиль, М. Мохначёва, Е. Ван Поведская. Сантьяго-де-Компостела – М. – Рязань: Изд. П.А. Трибунский, 2012).

Первая мировая война: год 1914-й. Материалы Международной научной конференции. 22–25 апреля 2014 (Под ред. Е.И. Самарцевой, В.И. Дружинина, А.А.

Романова). Тула: Изд-во ТулГУ, 2014.

Журнал «История. Историки. Источники». – http://history2014.esrae.ru (апрель, 2017).

Напр.: Проблемы истории Русского зарубежья: материалы и исследования / Отв. ред. Н.Т. Энеева. (ИВИ РАН). Вып. 2. М.: Наука, 2008.

Напр.: Адаптация российских эмигрантов (конец XIX–XX вв.) // Исторические очерки / Отв. ред. ак. РАН Ю.А. Поляков, зам. отв. ред. д.и.н. Г.Я. Тарле. М.:

ИРИ РАН, 2006.

Раев М.И. Origins of the Russian Intelligentsia: The Eighteenth-Century Russian

Nobility. New York, 1966; Russia Abroad: A Cultural History of the Russian Emigration:

1919–1939. Oxford, 1990. (Русск. пер. – Россия за рубежом: История культуры русской эмиграции: 1919–1939. М.: Прогресс-Академия, 1994).

Попов А.В. Русское зарубежье и архивы. Документы российской эмиграции в архивах Москвы: проблемы выявления, комплектования, описания, использования // Материалы к истории русской политической эмиграции». Вып. IV. М.: ИАИ РГГУ, 1998; Попов А.В. Русское зарубежье и архивы: история российской эмиграции в отечественных и зарубежных хранилищах // Россика и русистика Новейшего времени: Материалы международной конференции памяти А.А. Фурсенко (1927– 2008). СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2010.

Ипполитов С.С. Российская эмиграция и Европа: несостоявшийся альянс.

М.: Изд-во Ипполитова. (Библиотека «Нового исторического вестника»), 2004.

Варга Е.М. Вместо предисловия // Российская белая эмиграция в Венгрии (1920–1940-е гг.). М.: Пробел-2000, 2012. С. 5.

Напр.: Ермишин О.Т. Князь С.Н. Трубецкой. Жизнь и философия: Биография. М.: Изд. Дом «СИНАКСИС», 2011; Половинкин С.М. Князь Е.Н. Трубецкой.

Жизненный и творческий путь: Биография». М.: Изд. Дом «СИНАКСИС», 2010.

Агеносов В.В. Литература русского зарубежья (1918–1996). М.: Терра, 1998.

С. 383.

Для исследователей важны журнальные антологии, например: Русский НьюЙорк: Антология «Нового Журнала». Сост. А.Н. Николюкин. М.: Русский путь, 2002.

Кривошеева Е.Г. Российская послереволюционная эмиграция накануне и в период Второй мировой войны. Дис.... д-ра ист. наук. 07.00.02. М., 2003.

Аурилене Е.Е. Российская эмиграция в Китае: 1920–1950-е гг. Дис.... д-ра ист. наук: 07.00.02. Хабаровск, 2004.

62 Е.И. Самарцева Иванов А.И. Культурно-просветительная деятельность российской военной эмиграции в США, Европе и на Дальнем Востоке в 1920–1950-е гг. Дис.... канд.

ист. наук. 07.00.02. М., 2006.

Между Россией и Сталиным. Российская эмиграция и вторая мировая война / Под ред. С.В. Карпенко. М.: РГГУ, 2004.

Российское зарубежье: образование, педагогика, культура в 20–50-е годы XX века. Материалы Второй Всероссийской научной конференции «Образование и педагогическая мысль Российского Зарубежья» / Под ред. чл.-корр. РАО, д.п.н., проф. Е.Г. Осовского. Саранск: Мордов. гос. пед. ин-т им. М.Е. Евсевьева, 1998.

Тарле Г.Я. Причины и условия формирования новой волны российской эмиграции во время и после Второй мировой войны (Историографический аспект) // Адаптация российских эмигрантов (конец XIX–XX в.). Исторические очерки / Отв.

ред. ак. РАН Ю.А. Поляков, зам. отв. ред. д.и.н. Г.Я. Тарле. М.: Издание Института российской истории РАН, 2006. С. 288-341.

Нитобург Э.Л. Судьба русских эмигрантов Второй волны в Америке // Отечественная история 2 (2003). С. 102-114.

Самарцева Е.И. Вопросы изучения отечественной интеллигенции и русское зарубежье (20–50-е гг. ХХ века) // Известия ТулГУ. Гуманитарные науки». Вып.2.

Тула: Изд-во ТулГУ, 2010. С. 92-103.

Хабаров Г. Генеральская дочка (о М.А. Деникиной) // Совершенно секретно 2 (2002).

Нусинова Н.И. Русское кинематографическое зарубежье (1918–1939) и проблема взаимоинтеграции культур. Дис.... д-ра искусствоведения. 17.00.03. М., 2004.

Серёгина Д.М. Российская торгово-промышленная эмиграция во Франции в 1920–1939 гг. Дис....канд. ист. наук. 07.00.02. М., 2005.

Шеожева З.Х. Либеральное течение аграрно-экономической мысли русского зарубежья 20–30-х годов. Дис....канд. экономич. наук. 08.00.01. СПб., 2003.

Нинциева Г.В. Основные течения экономической мысли русской эмиграции 20–50-х годов ХХ столетия. Дис.... д-ра экономич. наук. 08.00.01. СПб., 2004.

Адаптация российских эмигрантов (конец XIX–XX вв.): Исторические очерки». М.: ИРИ РАН, 2006.

Колупаев В.Е. Русские в Северной Африке. Обнинск, 2004.

SZERGEJ FILIPPOV

Возможности и ловушки цивилизационного подхода к российской истории Eсли говорить о методах и научных подходах, которые будут характеризовать русистику XXI века, то, очевидно, нельзя обойти вниманием так называемый цивилизационный подход, нельзя не задаться вопросом, каковы его возможности и перспективы?



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |



Похожие работы:

«Системы документальной электросвязи и телематические службы Лекция № 4 Факсимильная связь доц. каф. СС и ПД, к.т.н. C. C. Владимиров 2016 г. Владимиров С. С., к.т.н. СДЭС и ТС. Лекция № 4. Факсимильная связь 1 / 24 Факсимильная связь. Понятие и история Факсимильная свя...»

«Ксения Беленкова Симптомы любви Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=4970345 Магия любви. Самая большая книга романов для девочек: Эксмо; Москва; 2013 ISBN 978-5-699-61682-4 Аннот...»

«"Огонёк".-2013.-№2.-С.22-24. РУССКИЙ ТРАНЗИТ: ИЗ ГРУЗЧИКОВ В ПРЕМЬЕРЫ В ИЗРАИЛЕ НА ФИНИШЕ ПРЕДВЫБОРНАЯ КАМПАНИЯ. ОТ ЕЕ ИСХОДА ЗАВИСИТ БУДУЩЕЕ СТРАНЫ Бейдер В., Иерусалим Говорят, что главной интриги нынешнюю избирательную кампанию лишили в самом начале: кто...»

«Предисловие Наш двадцатый выпуск Одной из важных геополитических особенностей России во все периоды ее истории был фактор территориальной огромности. Общая площадь империи, составл...»

«Л.ФСМИРНОВ. В ЛИТВЕ И БЕЛОРУССИИ АКАДЕМ ИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ИСТОРИИ А.Ф. С М И РН О В Восстание 1863 года В ЛИТВЕ И БЕЛОРУССИИ ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР Москва 1963 тветственный редакто академи...»

«Вестник ПСТГУ II: История. История Русской Православной Церкви.2011. Вып. 6 (43). С. 70–82 ВОПРОС О ПРИЗВАНИИ СЛУЖИТЕЛЕЙ ЦЕРКВИ * В ЭПОХУ ГОНЕНИЙ: ДВА ВЗГЛЯДА СОВРЕМЕННИКОВ СВЯЩ. АЛЕКСАНДР МАЗЫРИН В статье рассматриваются взгляды ряда видных представителей Русской Православной...»

«ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ. Исторические науки и археология №1 УДК 27-788"19/20"(043.3) МОНАШЕСКИЕ ОБЩИНЫ ГОРОДА ПОЛОЦКА: ИСТОРИЯ, ОРГАНИЗАЦИЯ УПРАВЛЕНИЯ, ХАРАКТЕРИСТИКА БРАТСТВ В СЕРЕДИНЕ XIX – НАЧАЛЕ XX ВЕКА Е.Н. БОРУН (Полоцкий государственный университет) Представлена история функционирования монастырей города Полоцка: Спасо...»

«106 Culture and Civilization. 2`2016 УДК 791 Publishing House ANALITIKA RODIS ( analitikarodis@yandex.ru ) http://publishing-vak.ru/ Специфика кинематографа "оттепели" на фоне эволюции отечественного киноискусства Беляева Кира Сергеевна Аспирант, кафедра истории, истории культуры и...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОГО ТРАНСПОРТА Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Уральский государственный университет путей сообщения" (ФГБОУ ВПО УрГУПС) Кафедра "Философия и история" Осно...»

«1 Краткая историческая справка Архивной службы муниципального образования Ейский район Основные структурные изменения Ейской архивной службы за весь период ее функционирования В виду того, что все документы с начала образования архивной службы города Ейска 1937годах утрачены в перио...»

«МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ УДК 94(100)“1914/19” + 94(470) + 94(430) + 316.75 В. Д. Камынин ВЛИЯНИЕ ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКОГО ФАКТОРА НА СОВЕТСКУЮ ИДЕОЛОГИЮ 1920-х гг. Статья посвящена анализу воздействия внешних ф...»

«WWW.MEDLINE.RU ТОМ13, СТОМАТОЛОГИЯ, 8 АВГУСТА 2012 ФАКТОРЫ РИСКА В ПАТОГЕНЕЗЕ ОДОНТОГЕННОГО ПЕРИОСТИТА ЧЕЛЮСТЕЙ У ВЗРОСЛЫХ ЛЮДЕЙ В РАЗЛИЧНЫХ ВОЗРАСТНЫХ ГРУППАХ Рыжак Г.А., Иорданишвили А.К., Музыкин М.И., Никитенко В.В. Санкт-Петербургский институт биорегуляции и геронтологии СЗО РАМН Северо-Западны...»

«СТУС НИНА ВЛАДИМИРОВНА УГОЛОВНО-СУДЕБНОЕ ПРАВО РОССИИ В XII-XIX вв.: ИСТОРИКО-ПРАВОВОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ 12.00.01теория и история права и государства; история учений о праве и государстве Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук Научный консультант: Заслуженный юрист РФ, доктор юридических наук,...»

«1 ББК 63.3 УДК 94 (470.67) Внутренний рецензент: Гаджимурадов Мурад Тагирович, кандидат исторических наук, доцент кафедры гуманитарных дисциплин Дагестанского государственного института народного хозяйства Внешний рецензент: Гарунова Нина Нурмагоме...»

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Сибирский государственный университет геосистем и технологий" Опыт использования ГГИС Micromine в СГУГиТ Писарев В.С. Зам. директора по УР ИГиМ, к.т.н. Исторические вехи Университета 1931 – решение Главного геодезического управления СС...»

«Виталий Вячеславович Иванов Глава субъекта Российской Федерации: политическая и юридическая история института (1990-2013) Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6598868 Глава субъекта Российской Федерации: политическая и юридическая история института...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Министерство образования и науки Республики Татарстан Елабужский государственный педагогический университет Академия Наук Республики Татарстан, Отделение гуманитарных наук Институт истории им. Ш. Марджани ТРЕТЬИ С ТА Х Е Е В С К И Е ЧТЕНИЯ Материалы Международн...»

«К. Пахалюк Член Российской ассоциации историков Первой мировой войны КОМАНДУЮЩИЙ 1-Й АРМИЕЙ ГЕНЕРАЛ П. К. ФОН РЕННЕНКАМПФ Аннотация: В статье рассматривается биография генерала П. К. фон Ренненкампфа. Особенно подробно анализируется его деятельность как командующего 1-й армией во время боевых д...»

«УДК 94:35(470.57)“18” Азнабаев Булат Ахмерович Aznabaev Bulat Akhmerovich доктор исторических наук, D.Phil. in History, ведущий научный сотрудник отдела истории Leading Research Associate, и культуры Республики Башкортостан Bashkortostan...»

«Информационное сообщение о проведении аукциона по продаже государственного имущества Комитет по управлению государственным имуществом области в соответствии с прогнозным планом (прогр...»

«Тема: Дворец Труда – памятник архитектуры. Автор: Авельцев Владислав, 9 класс, кружок "Юные экскурсоводы", Горловский Центр туризма, краеведения и экскурсий ученической молод...»

«Рецензия на дополнительную предпрофессиональную общеобразовательную программу в области музыкального искусства "Музыкальный фольклор" предметной области ПО.02. "Теория и история музыки" по учебному предмету ПО.02.УП.01 "Сольфеджио" срок обучения 8 лет; разработчик программы к.п.н., препода...»

«Научно-исследовательская работа Тема: Секреты газировки".Выполнила: Федотова Елизавета Сергеевна учащаяся 4 класса МАОУ гимназии № 18, Свердловской области г. Нижний Тагил Руководитель: Никитина С.Б. учитель МАОУ гимназии № 18 2016/2017 учебный год СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ I. ОСНОВНАЯ ЧАСТ...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ РФ ГОУ ВПО "Алтайский государственный университет" ГОУ ВПО "Тобольский государственный педагогический институт им. Д.И. Менделеева" Ю.М. Гончаров Быт горожан Сибири во второй половине XIX – начале XX в. Уче...»

«Программа рассмотрена на заседании кафедры историко-правовых и социальногуманитарных дисциплин. Протокол № 6 от "17" февраля 2015 г. Заведующий кафедрой Д.С. Орлов _Содержание: I. ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА II. ФОРМА ПРОВЕДЕНИЯ ВСТУПИТЕЛЬНОГО ЭКЗАМ...»

«Дорджиева Деля Васильевна, Чагар-оол Сай-Суу Суге-Очуровна ОСНОВНЫЕ ПРИНЦИПЫ ОБРАЗОВАНИЯ ОНИМОВ В АНГЛИЙСКИХ ПЕСЕНКАХ И СТИШКАХ NURSERY RHYMES И В АНГЛИЙСКИХ НАРОДНЫХ СКАЗКАХ В статье рассматриваются основные принципы образования онимов в английских песенках и стишках Nursery Rhymes и...»

«Глава 1 Краткая история В Атланте от кока-колы некуда деться. Волшебный напиток напоминает о себе повсюду: от сувенирного магазина Coca-Cola в вестибюле аэропорта до объявлений в поезде метро, который направляется в штабквартиру компании. Множес...»

«Демина Нина Александровна, Павлов Александр Павлович РАЦИОНАЛЬНОСТЬ КАК ОСНОВА РЕПРЕЗЕНТАЦИИ СОЦИАЛЬНОЙ РЕАЛЬНОСТИ В статье анализируются проблемы репрезентации социальной реальности в контексте проблемы социальной рациональности. Представлены проблемы, порождающие кризис классического социального познания. Выделены типы с...»

«ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ СЕГОДНЯ А. Б. СОКОЛОВ КЛАРЕНДОН КАК ИСТОРИК В статье рассмотрены обстоятельства создания лордом Кларендоном своего самого знаменитого труда "История мятежа и гражданских войн в Англии" и прослежена эволюция взглядов историков на это произведение. Ключевые слова: Кларендон, гражданская война в Англии, роялизм, историог...»

«Рубежанский Сергей Иванович Религиозная философия А.С. Хомякова: культурно-исторические смыслы и цивилизационный проект 24.00.01 – Теория и история культуры Диссертация на соискание ученой степени кандидата философских наук Нау...»









 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.