WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:   || 2 |

«РАЗВИТИЕ ПОМЕЩИЧЬЕГО ХОЗЯЙСТВА ЧЕРНОЗЕМНОГО ЦЕНТРА В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX ВЕКА ...»

-- [ Страница 1 ] --

На правах рукописи

РЯНСКИЙ РОМАН ЛЕОНИДОВИЧ

РАЗВИТИЕ ПОМЕЩИЧЬЕГО ХОЗЯЙСТВА

ЧЕРНОЗЕМНОГО ЦЕНТРА

В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX ВЕКА

Специальность 07.00.02 – Отечественная история

Автореферат

диссертации на соискание степени

доктора исторических наук

Курск – 2015

Работа выполнена

в ФБГОУ ВПО «Курский государственный университет».

Научный консультант доктор исторических наук, профессор Третьяков Александр Викторович.

Официальные оппоненты:

Долгих Аркадий Наумович, доктор исторических наук, доцент, ФГБОУ ВПО «Липецкий государственный педагогический университет», профессор кафедры отечественной истории;

Перепелицын Александр Викторович, доктор исторических наук, профессор, ФГБОУ ВПО «Воронежский государственный педагогический университет», профессор кафедры истории России;

Шаповалов Владимир Анатольевич, доктор исторических наук, профессор, ФГАОУ ВПО «Белгородский государственный национальный исследовательский университет», проректор по заочному обучению и дополнительному образованию.

Ведущая организация ФГБОУ ВПО «Тамбовский государственный технический университет».



Защита состоится 12 января 2016 г.

в 13:00 на заседании диссертационного совета Д 212.104.04 Курского государственного университета по адресу:

г. Курск, ул. Радищева, 33, конференц-зал.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке и на сайте Курского государственного университета, http://www.kursksu.ru.

Автореферат разослан «__» ___________ 2015 г.

Ученый секретарь диссертационного совета Постников Николай Анатольевич

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Изучение истории поместного дворянства началось еще в дореволюционный период, однако ее экономические аспекты долгое время оставались, по существу, вне поля зрения историков. В советской историографии при изучении крепостной деревни главное внимание уделялось крестьянскому хозяйству, в то время как экономическая деятельность помещиков весьма редко становилась предметом изучения. Объясняется это, по нашему мнению, во-первых, монополией марксисткой методологии в советской исторической науке, отдававшей приоритет народным массам как главной производительной силе общества и оценивавшей резко негативно «эксплуататорские классы», к которым относилось и дворянство, во-вторых, тем, что выработанная советской историографией концепция разложения феодальнокрепостнической системы отводила крестьянству ведущую роль в генезисе капитализма в России. Помещичье хозяйство считалось экономически реакционным по самой своей природе, и ему, в сущности, отказывалось в способности к прогрессивному развитию. Наоборот, в последние дореформенные десятилетия, по мнению советских историков, оно находилось в состоянии глубочайшего кризиса. Помимо сказанного, на отношение исследователей к экономической деятельности дворянства и его вкладу в хозяйственное развитие страны, по-видимому, повлиял еще один фактор, носивший источниковедческий характер: они излишне доверяли внешне упорядоченным, удобным для исследования сведениям официальной статистики и явно недостаточно привлекали первичные материалы, хранившиеся в центральных и местных архивах, содержащие гораздо более достоверную информацию.

В условиях перемен, начавшихся в конце 1980-х гг., становилась все более очевидной необходимость преодоления устаревших подходов, всемерного расширения источниковой базы и применения новых методов изучения данной проблемы, а это возможно на данный момент в рамках прежде всего региональных и даже локальных исследований, обеспечивающих наибольшую научную глубину и высокую степень конкретизации. Появившиеся в конце XX в. новые работы, посвященные экономической деятельности дворянства в области промышленности 1 продемонстрировали правомерность пересмотра прежних взглядов советских историков, однако они касаются Поволжья и Приуралья. Что же касается сельскохозяйственного производства, являвшегося главной отраслью помещичьего хозяйства, то в этой сфере по-прежнему доминируют подходы и оценки, выработанные в советской историографии, а процесс Гомаюнов С.А. Дворянское промышленное предпринимательство Волго-Вятского региона в конце XVIII – первой половине XIX в. Автореф. дис. … канд. ист. наук. М., 1990.

переосмысления ограничивается отдельными немногочисленными попытками, носящими локальный характер.

К числу недостаточно изученных относится также вопрос об обеспеченности помещичьего хозяйства тяглоспособной рабочей силой, выходящий на более широкую проблему взаимоотношений между помещиками и их крестьянами.

Также нуждается в дальнейшем исследовании, а в необходимых случаях и в корректировке история дворянского рационализаторства, становившегося в изучаемый период все более распространенным явлением в экономической деятельности помещиков.

Остаются дискуссионными и другие, на первый поверхностный взгляд, сугубо частные или даже узкоспециальные вопросы, связанные с оценкой предреформенного состояния сельскохозяйственного производства, например, вопрос об урожайности хлебов на барской запашке.

Все сказанное в полной мере относится и к Черноземному центру, который был одним из районов широкого распространения барщинного хозяйства, в рамках которого в наибольшей мере реализовывалась экономическая деятельность помещиков.

Весь комплекс перечисленных проблем, требующих дальнейшего изучения, весьма важен для всестороннего и глубокого понимания исторического процесса.

Объект диссертационного исследования – исторически сложившаяся в России феодально-крепостническая система хозяйства на заключительном этапе своего существования.

является помещичье хозяйство Предметом изучения преимущественно в форме барщинного поместья.

Хронологические рамки работы охватывают временной отрезок с конца XVIII века до 1861 года. Этот период трактуется советскими историками как время возникновения и развития кризиса феодальнокрепостнической системы хозяйства. В этой связи особое внимание уделяется двум последним предреформенным десятилетиям как периоду, когда, по мнению многих исследователей, кризисные явления, начавшие вызревать с конца XVIII – начала XIX вв. проявились во всей полноте. С другой стороны, первая половина XIX в. – время динамичного развития российской экономики и зарождения в ней новых явлений, без которых невозможен был бы пореформенный социально-экономический рывок.

Географические границы диссертации охватывают исторический Черноземный центр (Центральный Земледельческий район), в который, согласно общепринятому до революции районированию, включались Воронежская, Курская, Орловская, Рязанская, Тамбовская и Тульская губернии Российской империи. Данный регион в изучаемый период являлся одной из житниц Российской империи, и, естественно, что от уровня зернового производства в нем во многом зависели снабжение достаточным количеством хлеба Центрально-Промышленного района и колебания хлебных цен в Европейской России. С точки зрения изучаемой темы, значимость Черноземного центра также определялась высоким удельным весом крепостного населения, особенно барщинных крестьян, а это в свою очередь свидетельствовало о большой роли и значении помещичьего хозяйства не только в изучаемом регионе, но и всей России.

Степень изученности проблемы. История предреформенной крепостной деревни изучается уже более столетия. Исследование данной темы активизировалось на рубеже XIX–XX вв. в связи с назреванием революционных событий, самой революцией 1905–1907 гг., 50-летним юбилеем освободительной реформы 1861 гг. Первоначально исследователи уделяли большее внимание изучению помещичьего хозяйства, хотя и крестьянство также стало объектом исследования.

Пожалуй, главная заслуга в постановке вопроса о состоянии помещичьего хозяйства перед отменой крепостного права принадлежала П.Б.

Струве. Он писал об экономической прогрессивности помещичьего хозяйства: «Барщинное хозяйство в момент своей ликвидации было наиболее производительной организацией земледельческого труда»2. Также Струве считал реформу 1861 г. превентивной: «Экономическое будущее в 50-х и 60х гг. XIX в. бросало свою исполинскую тень на крепостное хозяйство и делало его, несмотря на его полный расцвет, несостоятельным… Реформа 18 февраля по своему экономическому смыслу и содержанию не столько подвела итоги прошлого и настоящего, сколько учла будущее»3.





Неудивительно, что впоследствии советские историки подвергали идеи Струве уничтожающей критике, но, как нам представляется, они воспринимали некоторые высказывания Струве не вполне адекватно. К тому же П.Б. Струве нисколько не сомневался в необходимости отмены крепостного права как социального института задолго до 1861 г.

В годы перестройки отношение к концепции Струве стало меняться.

Так, Б.Н. Миронов и И.Я. Фроянов дали позитивную оценку точке зрения П.Б. Струве4.

Значительное внимание помещичьему хозяйству уделил П.И. Лященко.

С его точки зрения, помещик был основным поставщиком хлеба на рынок5.

Но при этом, из факта распространенности барщины Лященко делает вывод о том, что «крепостное помещичье хозяйство, по крайней мере именно в этой черноземной полосе, было все еще выгодно, как сравнительно с оброчным, так и с вольнонаемным хозяйством»6.

Струве П.Б. Крепостное хозяйство. Исследования по экономической истории России в XVIII и XIX вв. СПб., 1913. С.139.

Там же. С.155 – 156.

Миронов Б.Н., Фроянов И.Я. (рец.) – Н.И. Павленко, В. Б. Кобрин, В.А. Федоров.

История СССР с древнейших времен до 1861 г./ Под ред. Н.И. Павленко. М.:

«Просвещение», 1989 // Вопросы истории (далее ВИ). 1990. № 10. С.178.

Лященко П.И. Очерки аграрной эволюции в России. Т.I. Разложение натурального строя и условия образования сельскохозяйственного рынка. СПб., 1908. С.199–200.

Там же. С.212.

Теме помещичьего хозяйства была посвящена статья В.И. Пичеты, опубликованная в юбилейном издании, посвященном Великой реформе. Он пишет о глубоком кризисе помещичьего хозяйства в 30-40-е гг. XIX в., вызванным помещичьими затратами на новшества и невозможностью их окупить.

Отличительной чертой дореволюционных исследований было то, что они основывались почти исключительно на опубликованных источниках – периодике, описаниях, статистических изданиях.

В 1920-х гг. начинается утверждение марксистской методологии в советской историографии. Расширяется источниковая база исследований и, в частности, подвергаются изучению семейные архивы российских помещиков. При этом в большей степени тогда исследовалось помещичье хозяйство, которое, по мнению историков, эволюционировало в капиталистическом направлении7.

В 30-х – начале 40-х гг. XX в. в советской историографии была поставлена проблема разложения и кризиса феодально-крепостнической системы, в русле которой изучалось как помещичье, так и крестьянское хозяйство предреформенного периода. Так, С.В. Вознесенский считал, что это было время «назревания конфликта между капиталистическим способом производства и существовавшими феодальными отношениями». П.С.

Дроздов усматривал внутреннее противоречие крепостной системы в том, что помещики, стремясь увеличить производство товарной продукции, усиливали эксплуатацию крестьянства, подрывая основу существования самого помещичьего хозяйства8. Итоги изучения проблемы были подведены в статье Н.М. Дружинина «Разложение феодально-крепостнической системы в изображении М.Н. Покровского»9. Сам процесс разложения и кризиса крепостнической системы рассматривался как упадок и деградация сельской экономики. По сравнению с предыдущим периодом не произошло существенных сдвигов и в расширении источниковой базы исследований10.

После Великой Отечественной войны принимает большой размах комплексное изучение помещичьего и крестьянского хозяйства в рамках См. Насонов А.Н. Хозяйство крупной вотчины накануне освобождения крестьян в России // Известия АН СССР Отд. гуманитарных наук. 1928. № 4–7. С.343–374; Его же.

Юсуповские вотчины в XIX в. // Доклады АН СССР. Сер.В. № 1–2. М.–Л., 1926. С.1–4;

Его же. Из истории крепостной вотчины XIX века в России // Известия АН СССР. 1926.

№ 7–8. С.499–526; Бочкарев В.Н. Из истории помещичьего хозяйства в России середины XIX в. // Уч. записки ин-та истории РАНИОН, Т.IV. М., 1929; Рожков Н.А. Русская история в сравнительно-историческом освещении. Т.X. М. – Л., 1928.

Вознесенский С. Разложение крепостного хозяйства и классовая борьба в России в 1800 – 1860 гг. М., 1932; Дроздов П. К вопросу о разложении крепостного хозяйства в первой половине XIX в. // Историк-марксист. 1936. Кн.5.

Сб. Против исторической концепции М.Н. Покровского. Ч.I. М. – Л., 1939.

Более обстоятельный анализ литературы 1920–1930-х гг. по проблеме разложения и кризиса феодализма см. Крутиков В.И. Советская историография феодальнокрепостнической системы хозяйства в России // Материалы XV сессии симпозиума по проблемам аграрной истории. Вологда, 1976. Вып.2. С.3–25.

отдельных вотчин и губерний11. В этот период проблема кризиса крепостничества разрабатывается не только в конкретно-историческом, но и в теоретико-методологическом плане12. Со второй половины 50-х гг. XX в.

разработка данной проблемы еще более активизировалась. Особо важную роль сыграло проведение, начиная с 1958 г., сессий Всесоюзного (позже межреспубликанского) симпозиума по аграрной истории Восточной Европы.

Симпозиум стал мощным координационным центром, консолидировавшим историков-аграрников СССР. Трудно переоценить роль и значение получивших в те годы широкое распространение дискуссий: о «восходящей»

и «нисходящей» стадиях феодализма (1959–1963 гг.), о первоначальном накоплении (1955 г.), о мелкотоварном укладе (1959–1963 гг.), о расслоении крестьянства (1961–1965 гг.), об интенсивности феодальной эксплуатации (1966–1967 гг.). Однако следует отметить, что внимание исследователей было сосредоточено преимущественно на «крестьяноведческой»

проблематике. Работы же, посвященные помещичьему хозяйству, появлялись крайне редко и к тому же в них затрагивались лишь отдельные аспекты данной темы, например, задолженность дворянских имений13 и зерновое производство в помещичьем хозяйстве14.

Итоги изучения проблемы кризиса феодально-крепостнической системы во второй половине 50-х – первой половине 60-х гг. подвела Всесоюзная дискуссия 1965 г. о переходе от феодализма к капитализму в России. Доклад и выступления, прозвучавшие в ней, были опубликованы в 1969 г. в материалах всесоюзной дискуссии, посвященной переходу от Катаев И.М. Усольская вотчина накануне реформы 1861 г. // Уч. записки Магнитогорского гос. пед. ин-та. Вып.2. Магнитогорск, 1949; Крутиков В.И. Тульская губерния накануне крестьянской реформы 1861 г. (Социально-экономический очерк) // Уч. записки Тульского гос. пед. ин-та. Вып.I. Тула, 1948; Сивков К.В. Очерки по истории крепостного хозяйства и крестьянского движения в России в первой половине XIX века.

М., 1951; Никишин И.И. Некоторые вопросы экономики крепостного хозяйства первой половины XIX в. // Исторические записки. Т.44. М., 1953; Индова Е.И. Крепостное хозяйство в начале XIX в. По материалам вотчинного архива Воронцовых. М., 1955;

Кожухов Ю.В. Помещичье хозяйство Центрального земледельческого района России в годы кризиса крепостной системы // Уч. записки Ленинградского гос. пед. ин-та им. А.И.

Герцена. Т.102. Л., 1955; Рябков Г.Т. Крестьянское движение в Смоленской губернии в период разложения крепостничества. Смоленск, 1957; Ковальченко И.Д. Крестьяне и крепостное хозяйство Рязанской и Тамбовской губерний в первой половине XIX века. (К истории кризиса феодально-крепостнической системы хозяйства). М., 1959.

Цаголов Н.А. Некоторые вопросы кризиса крепостного хозяйства в России // Известия АН СССР. Отд. экономики и права. 1946. № 1; Дружинин Н.М. Конфликт между производительными силами и феодальными отношениями накануне реформы 1861 года // ВИ. 1954. № 7; Его же. Генезис капитализма в России. М., 1955; Ковальченко И.Д. Указ.

соч.

Боровой С.Я. Кредиты и банки в России (середина XVIII в. – 1861 г.). М, 1958; Гиндин И.Ф. О кредите и банках докапиталистической России // ВИ. 1961. № 7.

Ковальченко И.Д. К вопросу о состоянии помещичьего хозяйства перед отменой крепостного права в России // Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы (далее ЕАИВЕ). 1959 г. М., 1961.

феодализма к капитализму в России15. Ведущим автором концепции кризиса крепостной системы, изложенной в коллективном докладе, подготовленном специально для этой дискуссии, был И.Д. Ковальченко. Основные положения своей концепции он первоначально изложил в упомянутой выше монографии и статье «Об уровне земледельческого производства в России в первой половине XIX в.»16.

По сравнению с прежним представлением о кризисе, сложившемся еще в 30-х гг., новая концепция более правильно и глубоко интерпретировала накопленный и введенный в научный оборот материал. Она отошла от трактовки кризиса как состояния полного упадка и деградации хозяйства. В ней нашел объяснение бесспорный факт ускорения экономического развития России в первой половине XIX в. Кризис начался в конце 20-х – начале 30-х гг. XIX в. Сердцевиной нового объяснения данного явления было следующее. На докризисном этапе разложения системы феодальнокрепостнические отношения, хотя и тормозили, но еще не исключали возможности некоторого развития производительных сил, однако на стадии собственно кризиса они превратились в оковы экономического прогресса17.

Носителем поступательных прогрессивных тенденций объявлялось крестьянство и крестьянское хозяйство. Помещичьему хозяйству в прогрессе по существу отказывалось, поскольку оно было основано на крепостном принудительном труде.

После дискуссии 1965 г. изучение кризиса и его различных проявлений продолжилось, причем по-прежнему полностью доминировала крестьяноведческая тематика. Назовем только наиболее крупные и значимые труды. В 1967 г. вышло фундаментальное исследование И.Д. Ковальченко «Русское крепостное крестьянство в первой половине XIX в.»18. В 1973 г.

опубликована капитальная монография Б.Г. Литвака «Русская деревня в реформе 1861 года. Черноземный центр. 1861–1895»19. Вне всякого сомнения, заметным событием стало издание в 1974 г. работы В.А. Федорова «Помещичьи крестьяне Центрально-Промышленного района России конца XVIII – первой половины XIX в.»20. Проблема кризиса была представлена и в книге П.Г. Рындзюнского «Утверждение капитализма в России. 1850 – 1880 гг.», опубликованной в 1978 г.21.

Переход от феодализма к капитализму в России. Материалы всесоюзной дискуссии. М., 1969.

Ковальченко И.Д. Указ. соч.; Его же. Динамика уровня земледельческого производства в России в первой половине XIX в. // История СССР. 1959. №1.

Там же. С.58.

Ковальченко И.Д. Русское крепостное крестьянство в первой половине XIX в. М., 1967.

Литвак Б.Г. Русская деревня в реформе 1861 года. Черноземный центр 1861–1895 гг.

М., 1972.

Федоров В.А. Помещичьи крестьяне Центрально-промышленного района России конца XVIII – первой половины XIX в. М., 1974.

Рындзюнский П.Г. Утверждение капитализма в России. 1850–1880 гг. М., 1978.

Что же касается истории помещичьего хозяйства первой половины XIX в., то она, как и прежде, изучалась явно недостаточно. В одном из историографических обзоров отмечалось: «На фоне интенсивного изучения исторических судеб крепостного крестьянства особенно заметен спад интереса историков к собственно помещичьему хозяйству. Правда, некоторые аспекты последнего рассматривались в связи с исследованием экономики крепостной деревни, но крупных специальных работ за последние 20 лет не появилось. Можно указать лишь на ряд статей, освещающих эволюцию помещичьего землевладения и опыты помещиков по «рационализации» своих хозяйств»22. Автор обзора называет, в частности, статьи В.И. Крутикова и М.М. Шевченко23. К ним можно добавить еще одну статью Крутикова, касающуюся помещичьей задолженности24. Вопрос о задолженности помещиков черноземных губерний рассматривал и Б.Г.

Литвак в указанной выше монографии. Ситуация с изучением помещичьего хозяйства не изменилась к лучшему и в последующие годы.

Во второй половине 80-х и 90-х гг. XX в. проблема кризиса крепостничества в России, включая и такой ее аспект, как история помещичьего хозяйства, теряет свою былую популярность у отечественных историков. Сложившуюся историографическую ситуацию весьма точно обрисовал В.А. Федоров в рецензии на монографию Г.Т. Рябкова «Смоленские помещичьи крестьяне в конце XVIII – первой половине XIX века», опубликованную в 1991 г.: «Отметим в заключение, что в последнее время заметно сократилось количество исследовательских работ о русской крепостной деревне в дореформенную эпоху. Между тем остается еще много нерешенных, спорных вопросов, требующих кропотливых изысканий в архивах. Необходимость дальнейшего конкретного изучения крепостного хозяйства той эпохи диктуется и тем, что до сих пор нет четкого определения понятия «кризис крепостничества»; а в некоторых трудах, вышедших в последние годы, такой кризис в указанное время голословно отрицается вообще»25.

Копылов Д.И. Советская историография второй половины 60-х – начала 80-х годов о кризисе феодально-крепостнической системы хозяйства // Кризис феодальнокрепостнических отношений в сельском хозяйстве России (вторая четверть XIX в.).

Межвузовский сб. науч. тр. ВГПИ. Владимир, 1984. С.25.

Крутиков В.И. Душевладение и землевладение помещиков тульской губернии в XVIII – начале XX в. // ЕАИВЕ. 1971. Вильнюс, 1974; Его же. О попытках перестройки некоторых помещичьих хозяйств Тульской губернии в 30-50 гг. XIX в. // ЕАИВЕ. 1965. М., 1970;

Шевченко М.М. Опыты помещичьего «рационализаторства» в Воронежской губернии накануне падения крепостного права // Из истории Воронежского края. Сб. ст. Вып.4.

Воронеж, 1972.

Крутиков В.И. К вопросу о положении помещичьих имений Тульской губернии накануне реформы 1861 г. // Кризис феодально-крепостнических отношений в сельском хозяйстве России (вторая четверть XIX в). Межвузовский сб. науч. тр. ВГПИ. Владимир,

1984. С.119–127.

Федоров В.А. (рец.) – Г.Т. Рябков. Смоленские помещичьи крестьяне в конце XVIII – первой половине XIX века // Отечественная история (далее ОИ). 1993. № 5. С.191.

Вероятно, среди таких трудов автор имел ввиду рецензию Б.Н.

Миронова и И.Я. Фроянова на изданный в 1989 г. вузовский учебник «История СССР с древнейших времен до 1861 года», редактором которого был Н.И. Павленко, а одним из авторов – В.А. Федоров. Б.Н. Миронов и И.Я.

Фроянов высказали ряд новых для советской историографии принципиальных соображений по рассматриваемой проблематике:

«Представляется неудачной и формулировка: «разложение и кризис феодально-крепостнической системы хозяйства». Во второй половине XVIII

– первой половине XIX в. хозяйство крепостной деревни приспосабливалось к новым условиям, видоизменилось, развивалось, но ни в коем случае не распадалось и не дезорганизовывалось». «Неубедительной представляется и трактовка «кризиса феодализма» в 1830–50-е годы… На самом деле ни помещичье, ни крестьянское хозяйства не испытывали в это время упадка…». «Нам представляется, однако, что новые явления в сельском хозяйстве – это прежде всего признаки развития крепостнической системы, которая в середине XIX в.еще далеко не исчерпала (курсив наш – Р.Р.) себя».

По проблеме кризиса в годы перестройки высказался и Б.Г. Литвак. С его точки зрения, кризис – «не стагнация, а такое состояние, которое фиксирует исчерпанность возможностей развития, прогресса»26. На рубеже XX–XXI вв.

после примерно десятилетнего застоя интерес к забытым, было, сюжетам снова начинает пробуждаться у историков. Б.Н. Миронов в обобщающем фундаментальном труде обнародовал целую систему доказательств своих тезисов, высказанных еще в упомянутой выше совместной с И.

Я. Фрояновым рецензии. Не ставя под сомнение правомерность и перспективность позиции Б.Н. Миронова27, однако и не соглашаясь с ней полностью, отметим, что не все его аргументы равноценны. Часть из них являются, пожалуй, в большей мере иллюстрациями, чем средствами конкретизации тех или иных положений, выдвинутых исследователем, что вовсе не плохо, но не всегда достаточно для широких обобщений. В ходе обсуждения данной монографии на «Круглом столе» рассматриваемые проблемы почти не затрагивались. Д.

Мейси поддержал высказанную автором оценку состояния помещичьего хозяйства накануне отмены крепостничества. М. Карпачев и Ю. Тихонов подвергли критике вывод Миронова о том, что труд крепостных, состоявших на барщине, был производительнее труда оброчных и государственных крестьян28. На рубеже XX–XXI вв. появились первые после длительной паузы диссертационные работы, посвященные крепостному хозяйству.

Помещичьему хозяйству, аграрному и промышленному предпринимательству дворян Ярославской губернии посвящена одна из глав диссертации О.В. Сизовой. Она отмечает низкий уровень земледельческого производства помещичьего хозяйства и оценивает состояние вотчинной Литвак Б.Г. Переворот 1861 года: почему не реализовалась реформаторская альтернатива. М., 1991. С.7.

Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи (XVIII – начало XX вв.).

Т.1. СПб., 1999. С.394–411.

См. ВИ. 2000. № 6. С.61, 74, 84.

промышленности как кризисное29. В диссертации Е.Ю. Дементьевой, посвященной дворянству Среднего Поволжья в первой половине XIX в., рассматривается в том числе и помещичье хозяйство, а также отношения помещиков и крестьян30.

Необходимо отметить хрестоматийную работу Л.В. Милова «Великорусский пахарь». В ней он, пожалуй, одним из первых в отечественной историографии открыто признал, что взгляд, сводящий отношения помещиков и их крепостных только к режиму суровой эксплуатации, страдает односторонностью. Милов считал, что помещики оказывали крестьянам материальную помощь, в основном, во избежание разорения последних и, как правило, заимообразно31.

Т.В. Платонова32 стремится по-новому взглянуть на вопрос о помещичьем хозяйстве, в некоторых случаях одобрительно отзывается о выводах П.Б. Струве, но при этом не сомневается в наличии кризиса крепостничества33.

Следует особо отметить диссертацию Д.А. Быкова «Помещик и крестьянин в России XVIII — первой четверти XIX вв.: к проблеме патронирования и управления хозяйством». Автор исследует патернализм помещиков Центральной России. Патерналистские устремления дворян и помощь крепостным трактуются главным образом как компенсаторные факторы тяжести фискального и владельческого обложения последних и влияния на крестьянское хозяйство неблагоприятных природных и метеорологических условий34.

Проблема эволюции методов хозяйственной деятельности крупных помещиков Центральной России во второй половине XVIII – первой половине XIX вв. стала предметом изучения О.Г. Фирсовой. Она попыталась дать представление о стилях управления вотчинами, исследовать систему управления имениями и выяснить мотивацию помещиков, определить соотношения хозяйственных нововведений и приемов и методов традиционного хозяйствования. Не касаясь количественных и качественных показателей помещичьего производства, Фирсова трактует рассматриваемый период как время кризиса крепостного права35.

Сизова О.В. Дворянство Ярославской губернии в конце XVIII – первой половине XIX веков. Дис. … канд. ист. наук. Ярославль, 1999.

Дементьева Е.Ю. Провинциальное дворянство Среднего Поволжья первой половины XIX века. Автореф. дис. … канд. ист. наук. Самара, 1999.

Милов Л.В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса.

М., 2001. С.421–424.

Платонова Т.В. Провинциальное дворянство в конце XVIII – первой половине XIX века (по материалам Саратовской губернии). Автореф. дис. … канд. ист. наук. Саратов, 2002.

Там же. С.18–19.

Быков Д.А. Помещик и крестьянин в России XVIII – первой четверти XIX вв.: к проблеме патронирования и управления хозяйством. Дис. … канд. ист. наук. М., 2005.

Фирсова О.Г. Эволюция методов хозяйственной деятельности крупных помещиков XVIII – первой половины XIX вв. Автореф. дис. … канд. ист. наук. М., 2006.

Менталитету российского дворянства в социальной и экономической сферах в аксиологическом ключе на протяжении XVIII–XIX вв. посвящена диссертация М.В. Смахтиной. Первую половину XIX в. она рассматривает в рамках традиционной парадигмы, через призму кризиса аграрного общества и разложения феодально-крепостнических отношений. Обязанности владельцев перед крепостными, по мнению Смахтиной, воспринимались большинством помещиков как религиозный долг и были проникнуты авторитарно-патриархальными традициями. Однако, материальная помощь крестьянам в случаях неурожаев или разорения была в первой половине XIX в. очень распространенным явлением и во многом имела экономическую, рациональную мотивацию. Правда, масштабы этой помощи никогда не были значительными36.

Заметным явлением в изучении экономической деятельности дворянства последних лет стал выход монографии С.А. Козлова «Аграрные традиции и новации в дореформенной России (центрально-нечерноземные губернии)», посвященной хозяйственной, бытовой и социальной эволюции в деревне Нечерноземного центра. Большое внимание в ней уделяется помещичьему хозяйству. Автор, несомненно, стоит на позиции признания кризиса крепостнической системы (в том ее понимании, какое было предложено в свое время И.Д. Ковальченко), однако, приоритетное место в его исследовании занимает анализ новых тенденций в развитии российской деревни в рамках Нечерноземного центра.

Он соглашается с теми исследователями, которые считали, что рост интенсивности эксплуатации крепостных крестьян становился непосильным для их хозяйства, и это, с его точки зрения, стало одной из причин распространения помещичьего рационализаторства. Причинами незначительного масштаба рационализаторского движения в начале XIX в.

Козлов считает нехватку средств, традиции общинного землеустройства и крестьянского природопользования, инерцию мышления в рамках натурально-хозяйственного уклада. По его мнению, значительные успехи были достигнуты в распространении травосеяния и многопольных севооборотов еще в период до 1820 г. Но крепостное право и традиционные методы хозяйствования, а также местные природные условия и нехватка капиталов мешали распространению рационализации в широком масштабе.

Процесс хозяйственных преобразований не носил характер вестернизации, а сочетал в себе как зарубежные новации, так и богатейший отечественный опыт.

Также С.А. Козлов обращает внимание на патернализм. В этой связи он отметил, что, помещик выступал в роли не только эксплуататора, но и покровителя крестьян, обеспечивал им защиту от посторонних и оперативную помощь в случаях неурожаев, играл роль третейского судьи в Смахтина М.В. Русское поместное дворянство: эволюция этических норм, представлений и практики в социальной и экономической сферах. Автореф. дис. … канд.

ист. наук. М., 2008.

спорах крестьян. И хотя отношения помещиков и их крепостных во многом определялись эксплуатацией и злоупотреблением помещичьей властью, Козлов предостерегает от недооценки фактора патернализма37.

В одной из недавних работ к проблеме кризиса крепостничества вновь обратился Б.Н. Миронов. Нужно отметить, что его взгляды не изменились.

На основе анализа данных об изменениях биостатуса (финального среднего роста) россиян, он сделал следующий вывод: «…ни крестьянское, ни помещичье хозяйство не испытывали упадка, они развивались, правда, лишь в той степени, чтобы обеспечить скромные биологические нужды огромного большинства населения. Именно этим можно объяснить тот факт, что две трети помещиков возражали против отмены крепостничества, проявляя такое упорство, которое вряд ли было возможно, если бы крепостное хозяйство находилось в состоянии экономического кризиса и им нечего было терять»38.

В заключение определим степень изученности вопроса о состоянии помещичьего хозяйства имений Черноземного центра в середине XIX в.

Сразу отметим, что историография указанной темы довольно скудна. Одной из первых комплексных исследовательских работ по истории помещичьего хозяйства не только региона, но и России в первой половине XIX в. была серия статей по истории Малороссийских вотчин (главным образом, Курская, отчасти соседние губернии) кн. Юсуповых А.Н. Насонова, вышедшая в 20-х гг. XX в. С нашей точки зрения, данные работы не потеряли своей актуальности до сих пор. Для анализа состояния помещичьего хозяйства Насонов привлек богатый фактический материал39.

Столь же содержательный фактический материал по хозяйству Степных вотчин Юсуповых содержится в монографии К.В. Сивкова. В ней он уделил пристальное внимание помещичьему хозяйству и прежде всего хлебопашеству как главной отрасли вотчинного хозяйства. Однако он не привел систематических данных, основанных на анализе ключевых показателей урожайности. В целом исследователь, с нашей точки зрения, во многом справедливо оценил хозяйство Степных вотчин как малоэффективное. Вопрос о крестьянах Степных вотчин он изложил в рамках принятой тогда традиции, но при этом привел целый ряд фактов об оказании помощи Юсуповыми своим крестьянам40.

Рассматривая разработку темы помещичьего хозяйства в Черноземном центре, невозможно обойти ставшую хрестоматийной для советских историков работу И.Д. Ковальченко «Крестьяне и крепостное хозяйство Рязанской и Тамбовской губерний в первой половине XIX в.». В ней автор отмечает рост барской запашки в конце XVIII – начале XIX вв., что, по его Козлов С.А. Аграрные традиции и новации в дореформенной России (ЦентральноНечерноземные губернии). М., 2002.

Миронов Б.Н. Модернизация имперской России и благосостояние населения // Российская история. 2009. № 2. С.145.

Насонов А.Н. Из истории крепостной вотчины …; Его же. Хозяйство крупной вотчины накануне освобождения крестьян в России…; Его же. Юсуповские вотчины в XIX в. ….

Сивков К.В. Очерки по истории крепостного хозяйства….

мнению, свидетельствовало о превращении натурального хозяйства в товарное. В основе помещичьего хозяйства в обеих губерниях лежали трехполье и принудительный труд крепостных при отсутствии собственной производственно-технической базы. Рассматривая основные показатели земледелия, Ковальченко отмечает снижение уровня помещичьего хозяйства в 1830–1850-х гг.

По мнению Ковальченко, с одной стороны все настойчивее обнаруживалась потребность в его коренной перестройке, но, с другой стороны, он отмечает, что масштабы рационального земледелия даже к концу 1850-х гг. не оказали практически никакого влияния на повышение общего уровня хозяйства. Снижение уровня помещичьего хозяйства было следствием упадка хозяйства их крепостных. Признаком кризиса («глубокого упадка помещичьего хозяйства») И.Д. Ковальченко считал растущую задолженность дворянства и взятие имений в опеку за неплатеж, особенно заметную в 1850-х гг. Другим показателем кризиса было сокращение количества имений и числа дворян, владевших крепостными41.

Во многом совпадали с выводами Ковальченко взгляды изучавшего в 1940–1980-х гг. крепостное хозяйство Тульской губернии В.И. Крутикова42.

В тоже время он считал, что влияние задолженности на продажу имений (если не считать мельчайших помещиков) было исследователями преувеличено.

В 70-х гг. XX в. изучением Орловских вотчин Куракиных, основанном на материалах их личного фонда, занималась И.В. Ледовская. По ее мнению, анализ бюджетов Куракиных «ярко обнаружил кризисные явления».

Свидетельством кризиса она считала закрытие вотчинных предприятий. В целом же, хозяйство Куракиных в рассматриваемый период она оценивала как нерентабельное, а все усилия по увеличению его доходности, не достигали поставленной цели43.

Л.М. Рянский исследовал и дал краткую характеристику развития помещичьего хозяйства в некрупном имении помещиков Бураго, основанную на изучении материалов об опеке этого имения44.

Отдельные разрозненные факты, касающиеся некоторых курских имений, приводятся в диссертации Т.В. Ковалевой45.

Ковальченко И.Д. Крестьяне и крепостное хозяйство ….

Крутиков В.И. О попытках перестройки некоторых помещичьих хозяйств Тульской губернии…; Его же. Посевы и урожаи на землях Тульской губернии в конце XVIII – первой половине XIX в. // ЕАИВЕ. 1968. Л., 1972. С.163–172 и др.

Ледовская И.В. Бюджет русского помещика в 40–60-х годах XIX в. (По материалам Орловской вотчины Куракиных) // Материалы по истории крестьянства и сельского хозяйства СССР. Сб.VIII. М., 1974. С.235–251.

Рянский Л.М. Помещичье и крестьянское хозяйство XIX в. (на примере Ломакинского имения Бураго Рыльского уезда) // Материалы для изучения селений России.

Доклады и сообщения шестой российской научно-практической конференции «Российская деревня:

история и современность». Ч.1. М., 1997.

И.В. Шаповалова, рассматривая вопросы о стратификации и хозяйственной деятельности дворян в предреформенный период, поддерживает тезис о кризисе помещичьего хозяйства46.

Помещичьему хозяйству в нескольких хозяйствах Тамбовской губернии, принадлежавших дворянам Давыдовым, посвящена глава диссертации Д.А. Шуваева47.

Кандидатская диссертация Е.Н. Бунеевой «Крупное помещичье хозяйство России в конце XVIII – первой половине XIX века» рассматривает вотчинный комплекс Бутурлиных. В работе обстоятельно освещаются вопросы об управлении вотчинами, о положении крестьян и их занятиях, формах эксплуатации крепостных, но аграрному сектору помещичьего хозяйства уделено недостаточное внимание. В целом же она оценивает состояние помещичьего хозяйства как несомненно кризисное48.

Заслуживает отдельного рассмотрения в историографическом плане вопрос о состоянии и развитии дворянской промышленности, так как в его изучении недавно произошли концептуальные подвижки. Нельзя сбрасывать со счетов и то обстоятельство, что эта тема относится не только к истории помещичьего хозяйства, но и к истории промышленности. Одним из крупнейших дореволюционных исследователей – специалистов по истории крепостной промышленности был М.И. Туган-Барановский49. Он показывал причины роста помещичьего фабричного предпринимательства, которые, по его мнению, заключались прежде всего в падении цен на хлеб в конце 20-х– 30-х гг. XIX в. Туган-Барановский анализирует также вопрос о сравнительной экономической эффективности крепостного и вольнонаемного труда. На его взгляд, труд наемных рабочих был производительнее принудительного труда, о чем косвенно свидетельствовал более интенсивный рост промышленности, основанной на наемной рабочей силе, и сокращение числа помещичьих фабрик с начала 1830-х до конца 1840-х гг.50, но для помещиков крепостной труд был выгодным51.

Стоит отметить, что в период 20–50-х гг. XX в. основное внимание советские исследователи промышленности уделяли взаимоотношениям фабрикантов и рабочих почти исключительно через призму классовой Ковалева Т.В. История сельской дворянской усадьбы в губерниях Центрального Черноземья (вторая половина XVIII – начало XX вв.) Автореф. дис. … канд. ист. наук.

Курск, 2004.

Шаповалова И.В. Мелкопоместное дворянство Центрального Черноземья в 50 – начале 60-х гг. XIX в. // Русский исторический сборник. М., 2010. Вып.II. С.254–272.

Шуваев Д.А. Тамбовский род дворян Давыдовых: вклад в историю России и губернии (конец XVIII – первая четверть XX вв.). Автореф. дис. … канд. ист. наук. Тамбов, 2011.

Бунеева Е.Н. Крупное помещичье хозяйство России в конце XVIII – первой половине XIX века. Автореф. дис. … канд. ист. наук. Воронеж, 2002.

Туган-Барановский М. Крепостная фабрика в прошлом и настоящем. Т.I. СПб., 1898;

Туган-Барановский М.И. Крепостная фабрика // Великая реформа. Русское общество и крестьянский вопрос в прошлом и настоящем. Т.III. М., 1911. С.139–154.

Туган-Барановский М.И. Русская фабрика. Изд-е шестое. Л., 1934. С.73–74.

Там же. С.72, 75, 108 – 109.

борьбы. Однако более пристальное внимание стало уделяться и вопросу общего состояния вотчинной мануфактуры. Здесь мнения историков разошлись. Одни считали, что дворянская промышленность, как и прочие отрасли помещичьего хозяйства, переживала упадок, другие полагали, что она развивалась, так как ее уклад носил капиталистический или смешанный характер. В рамках этого периода наиболее популярной была вторая точка зрения. В дальнейшем до конца 1970-х гг. в связи с более подробным изучением вопроса по отраслям и регионам набирала силу точка зрения о ее смешанном характере. Значительным событием стала работа В.И. Буганова,

А.А. Преображенского и Ю.А. Тихонова «Эволюция феодализма в России:

Социально-экономические проблемы» (М., 1990), в которой авторы заявили об однозначно капиталистическом характере данного явления и об органичности его на российской почве52.

В конце 1980-х гг. появилась возможность высказывать свое мнение с других позиций. Поистине новаторским стало исследование С.А. Гомаюнова.

Он определяет вотчинную промышленность как предприятия, принадлежавшие помещикам (в том числе «одворянившейся буржуазии»), которые при своем функционировании использовали материальные ресурсы вотчины. Автор констатирует в течение всей первой половины XIX в.

признаки технического и технологического прогресса в основных отраслях вотчинной промышленности, а также значительный рост их общих производственных показателей и успешное развитие помещиками новых промышленных отраслей. На основании этого он формулирует вывод об отсутствии кризисных явлений в вотчинной промышленности ВолгоВятского региона. Причины поступательного развития вотчинной промышленности в предреформенный период Гомаюнов видит в значительном росте спроса на внутреннем рынке и в аграрном кризисе 1820– 1830-х гг.: в связи с которым хлебные цены стали стремительно падать, что стимулировало дворян искать другие источники дохода. Обращаясь к тезису советских историков о том, что дворянская крепостная промышленность не могла на равных конкурировать с капиталистической, он отмечает у нее ряд конкурентных преимуществ. На основании анализа фактического материала по исследуемому региону он опровергает устоявшиеся стереотипы о низкой по сравнению с предприятиями прочих владельцев производительности крепостного труда на вотчинных мануфактурах и косности дворянпромышленников в отношении технического прогресса и недостаточном уровне технологий53.

Докторская диссертация Н.М. Арсентьева, вышедшая в первой половине 1990-х. гг., посвящена истории Замосковного горного округа в конце XVIII – первой половины XIX вв. В ней он рассматривает развитие Гомаюнов С.А. Указ. автореф. С.4–6.

Гомаюнов С.А. О сущности кризиса вотчинной промышленности в конце XVIII – первой половине XIX в. (На материалах Волго-Вятского региона) // ОИ. 1992. № 3. С.162– 171.

предприятий горной металлургии, которые располагались в том числе в губерниях Черноземного центра. По его мнению, горные заводы успешно преодолели кризис начала XIX в., но пришли в упадок в 1850-х гг., что было связано с тем, что старая модель организации труда и производства не выдержала испытания новыми рыночными условиями54.

В рамках диссертации, посвященной промышленности Среднего Поволжья, В.М. Арсентьев рассматривает в том числе и вотчинную и посессионную, которые занимали в крупном производстве господствующие позиции. С одной стороны, он говорит о кризисе феодально-крепостнической системы, с другой – различает вотчинную и посессионную промышленность.

Отмечая упадок последней к концу рассматриваемой эпохи, автор считает, что собственно вотчинная продолжала развиваться за счет имевшегося запаса прочности. Рассматривая в типичные помещичьи отрасли, В.М. Арсентьев делает выводы о прогрессе и устойчивости большинства этих отраслей и упадке лишь поташного и парусно-полотняного производств55.

Особо остановимся на работах, в которых значительное внимание уделяется промышленности Черноземного центра.

В 1950-х гг. вышел ряд статей В.К. Яцунского. Период с 1790 по 1835 гг. он оценивает как период расцвета мануфактуры. По его мнению, мануфактура с вольнонаемным трудом по темпам роста обгоняла мануфактуру, основанную на труде принудительном, причем при упадке посессионных предприятий, вотчинные развивались. Состояние разных отраслей вотчинной промышленности он оценивал по-разному. Так, он отметил развитие сахароварения и винокурения. В то же время в развитии посессионной суконной мануфактуры, он видел признаки экономического застоя. Застой царил также и во многих других отраслях вотчинной промышленности. Общей тенденцией для всех промышленных отраслей российской промышленности в последние предреформенные десятилетия было сокращение доли крепостных рабочих и увеличение доли вольнонаемных56.

В уже упоминавшейся монографии И.Д. Ковальченко рассматривал вотчинную промышленность как одно из направлений помещичьей рационализации и средство повышения доходности имений. По его мнению, Арсентьев Н.М. Замосковный горный округ конца XVIII – первой половины XIX в.

Автореф. дис. … докт. ист. наук. М., 1995.

Арсентьев В.М. Модели производственно-отраслевой специализации и социальная организация промышленности России в первой половине XIX века. Автореф. дис. … докт.

ист. наук. Саранск, 2004.

Яцунский В.К. Помещичьи сахарные заводы в России в первой половине XIX в. // Академику Борису Дмитриевичу Грекову ко дню семидесятилетия. Сб. ст. М., 1952.

С.343–350; Его же. Промышленный переворот в России (к проблеме производительных сил и производственных отношений) // ВИ. 1952. № 12. С.48–70; Его же. Материалы о состоянии суконной промышленности в России в 1845 г.// Исторический архив. 1956. № 4.

С.82–126; Его же. Крупная промышленность в России в 1790–1860 гг. // Очерки экономической истории России первой половины XIX века. Сб. ст. / Под ред. М.К.

Рожковой. М., 1959. С.118–220.

«почти все отрасли крепостной промышленности переживали в той или иной мере затруднения в своем развитии…». Однако приводимые исследователем факты, по нашему мнению, вступают в противоречие с его концептуальными выводами. Так, он отмечает, что в Рязанской губернии увеличилось число стекольных, свеклосахарных, крахмальных и металлообрабатывающих заводов с 10 в начале века до 33 в 1859 г., а в Тамбовской губернии «вообще возросло абсолютное количество крепостных мануфактур»57.

Исследованиями по истории вотчинной промышленности России занималась К.И. Юрчук. В диссертации, посвященной винокуренной промышленности, она отметила значительную роль помещичьего промышленного предпринимательства в развитии производительных сил страны в исследуемый период. Юрчук отмечает технический прогресс винокуренных заводов, который способствовал росту производительности труда. Достаточность нормы прибыли и прибавочного продукта она объясняет использованием принудительного труда58. В конце 1980-х гг. было опубликовано исследование К.И. Юрчук по истории помещичьей стекольной промышленности, в котором она доказывает, что отрасль успешно развивалась Сравнивая помещичьи и купеческие предприятия, она отмечает, что первые превосходили последних по объемам произведенной продукции и по уровню технического оснащения. Касаясь вопроса о производительности крепостного труда, она в соответствии с устоявшейся традицией делает вывод о превосходстве над ним труда вольнонаемного59.

В числе новейших работ, посвященных помещичьей промышленности региона, выделяется монография А.А. Макушева, посвященная промышленной империи Мальцевых. Он уделяет значительное внимание созданию и развитию предприятий стекольной и свеклосахарной отраслей, принадлежавших представителям данной промышленной династии. По мнению автора, особенно важно было то, что и в стекольном, и в сахарном производствах по уровню внедрения технических и технологических нововведений Мальцевы являлись одними из наиболее прогрессивных и эффективных предпринимателей и служили положительным примером для многих других промышленников. В рамках отдельной главы исследователь уделил значительное внимание проблеме взаимоотношений Мальцевых со своими крепостными и привел множество фактов, свидетельствующих об их патерналистском отношении к собственным работникам и о довольно высоком уровне жизни последних60.

Ковальченко И.Д. Крестьяне и крепостное хозяйство... С.120–127.

Юрчук К.И. Помещичье производственное предпринимательство в России в первой половине XIX века (на материалах винокуренной промышленности). 07.00.02. Автореф.

дис. … канд. ист. наук. Черновцы, 1974.

Юрчук К.И. Вотчинные мануфактуры в стекольной промышленности России в конце XVIII – первой половине XIX века (к проблеме генезиса капитализма). Воронеж, 1988.

Макушев А.А. Предпринимательская деятельность Мальцевых во второй половине XVIII – начале XX века: Индустриальное наследие. Саранск, 2006.

Как видно из приведенного обзора литературы, вотчинная промышленность Черноземного центра изучена еще недостаточно.

Практически отсутствует обобщающая характеристика ее развития, равно как и анализ ее динамики, не изучены должным образом процессы развития отдельных отраслей.

Целью данного исследования является всестороннее изучение развития помещичьего хозяйства Черноземного центра в первой половине XIX в. и состояния его самого и его материальной основы на завершающем этапе эволюции крепостнической системы хозяйства в России.

Реализация данной цели предполагает решение следующих задач:

– исследовать динамику землевладения и душевладения различных слоев дворянства, выяснить их потенциал и роль в общей структуре помещичьего хозяйства;

– определить характер взаимоотношений поместных дворян с их крепостными;

– выявить общее состояние и уровень развития земледельческого производства на барской запашке путем установления реальной урожайности хлебов как основы благополучия большинства помещичьих имений;

– выяснить роль, место и степень развития скотоводства и других отраслей крепостной аграрной экономики региона;

– изучить предпосылки и проблемы усовершенствования аграрного строя с точки зрения самих поместных дворян региона как субъектов хозяйственной деятельности в рассматриваемый период;

– определить уровень развития агрикультуры и внедрения элементов сельскохозяйственных усовершенствований в помещичьих хозяйствах Черноземного центра, а также возможности их сочетания с трудом крепостных и вольнонаемных работников;

– проследить хозяйственную и технологическую эволюцию и степень развития отраслей фабрично-заводского производства, основанных преимущественно на принудительном труде.

Источниковая база исследования. Для разрешения поставленных задач использован широкий круг архивных и печатных источников.

К числу наиболее информативных источников относятся личные фонды помещиков, хранящиеся главным образом в центральных архивах.

Данные источники позволяют определить с высокой степенью достоверности состояние главной отрасли крепостного хозяйства – зернового производства.

Так, в фонде Юсуповых сохранились ведомости о приходе и расходе «экономических сумм» и разнообразная внутривотчинная распорядительноисполнительная переписка – предписания, приказы, инструкции, донесения, рапорты и др. Большую ценность представляют собой подворные описи. Они отражают экономическое положение крестьян и степень их крепостнической эксплуатации, что важно для выяснения состояния экономической основы помещичьего хозяйства. Имеются также документы, касающиеся промышленных заведений61.

Такой же набор документов отложился в личных фондов целого ряда помещиков Черноземного центра. Нами обследованы и изучены материалы фамильных фондов Абмелек-Лазаревых (Тульская губерния)62, Гагариных (Рязанская и Тамбовская губернии)63, Куракиных (Орловская губерния)64, Волконских (Рязанская и Тамбовская губернии)65 и Мухановых (Рязанская губерния)66. Большое количество ценных хозяйственных документов хранится в двух фондах Барятинских67. Они касаются колоссального по своим размерам Ивановского вотчинного комплекса (Курская губерния) и Вячкинского имения (Тамбовская губерния). В местных архивах хранятся личные фонды Толстых, Авдеевых 68 и Шварцев69.

В личных фондах содержится документация преимущественно по крупным и крупнейшим вотчинам, однако, как известно, подавляющее большинство помещиков (особенно Черноземья) в силу исторических причин относились к числу средних, мелких и мельчайших землевладельцев и душевладельцев. Данные по таким поместьям содержатся в делах об опеке дворянских имений, хранящихся главным образом, в фондах дворянских опек и палат гражданского суда местных архивов70. Многие из них нами впервые вводятся в научный оборот.

В делах об опеке дворянских имений отложился богатый и содержательный материал о помещичьем и крестьянском хозяйствах, не уступающий, подчас, по своей ценности документации из личных фондов, особенно в тех случаях, когда имения попадали в ведение опеки неоднократно. Главным же достоинством «дел» является массовость, хотя сохранность их не всегда бывает даже удовлетворительной.

Из всей документации, сосредоточившейся в «делах», наиболее ценными являются описи имений и ежегодные хозяйственные отчеты опекунов. В описях имений зафиксировано все имущество владельцев поместий. Отчеты опекунов имений составлялись по заданному формуляру и ежегодно предоставлялись в уездную дворянскую опеку, которая производила их ревизию. Если отчеты признавались достоверными и Российский государственный архив древних актов (далее РГАДА). Ф.1290.

Там же. Ф.1252.

Там же. Ф.1262.

Отдел письменных источников Государственного исторического музея (далее ОПИ ГИМ). Ф.3.

Там же. Ф.18.

Там же. Ф.117.

РГАДА. Ф.1255; Научно-исследовательский отдел рукописей Российской государственной библиотеки. Ф.19.

Государственный архив Тульской области (далее ГАТулО). Ф.111, 115.

Государственный архив Курской области (далее ГАКО). Ф.725.

Государственный архив Воронежской области (далее ГАВО). Ф.167; ГАКО. Ф.59, 294;

Государственный архив Орловской области (далее ГАОО). Ф.6, 70; Государственный архив Тамбовской области (далее ГАТамбО). Ф.162, 164.

правильно оформленными, то их пересылали в палату гражданского суда для повторной проверки. Все это уже само по себе повышает доверие к информации, содержащейся в данных источниках.

Годовой отчет опекуна состоял из отдельных ведомостей, имеющих балансовую форму и отражающих состояние той или иной отрасли экономики имения. Пожалуй, наиболее значение с точки зрения изучаемой темы представляет собой ведомость о посеве, урожае и расходе хлебов.

Интересны также насыщенные цифровыми данными ведомости «о состоянии денег». В них перечислены все статьи прихода и расхода денежных средств. Дворянские опеки и палаты гражданского суда проверяли их с особой тщательностью.

Кроме перечисленных, в делах об опеке дворянских имений отложились и другие документы, содержащие разнообразную пояснительную и дополнительную информацию (переписка, сопроводительные бумаги и т.п.).

Были привлечены также сведения фонда Курского губернского статистического комитета (ГАКО. Ф.4) по промышленности и сельскому хозяйству и фонда присутствия по земским повинностям (Ф.67), которые давали представления о душевладении и землевладении поместных дворян по отдельным уездам Курской губернии.

Сведения о посевах и сборах хлебов содержатся в официальной урожайной статистике (губернаторских отчетах). В данном исследовании они используются ограниченно, в основном для сравнения с аналогичными показателями, которые получены в результате обработки данных, почерпнутых из хозяйственной документации отдельных помещичьих имений71.

Ценную информацию содержат военно-топографические описания. В 1848–1858 и 1860–1868 гг. были опубликованы две многотомные серии описаний губерний и областей Российской империи. В них дается характеристика промышленности (в том числе вотчинной) и сельского хозяйства: например, сведения о посевах и урожаях хлебов, приводимые «в десятилетней сложности», статистические данные о помещичьих конных и овчарных заводах и о дворянском душевладении и землевладении72. Сходные сведения, хотя и менее детальные, приводились в памятных книжках Ковальченко И.Д. К вопросу о состоянии помещичьего хозяйства…. С.215–218.

Военно-статистическое обозрение Российской империи. Издаваемое по высочайшему повелению при 1-м отделении департамента Генерального штаба (далее ВСО). Т.XIII. Ч.2.

Воронежская губерния. СПб., 1850; Материалы для географии и статистики России, собранные офицерами Генерального штаба. Воронежская губерния / Сост. В. Михалевич.

СПб., 1862; ВСО. Т.XIII. Ч.3. Курская губерния. СПб., 1850; Т.VI. Ч.5. Орловская губерния. СПб., 1853; Т.VI. Ч.3. Рязанская губерния. СПб., 1848; Материалы для географии и статистики... Рязанская губерния. / Сост. М. Баранович. СПб., 1860; ВСО.

Т.XIII. Ч.1. Тамбовская губерния. СПб., 1851; Т.VI. Ч.4. Тульская губерния. СПб., 1852.

губерний конца 1850-х – начала 1860-х гг., издаваемых местными губернскими статистическими комитетами73.

Необходимые для исследования проблемы данные о численности душевладельцев по категориям и принадлежавших им крепостных по VIII ревизии в Воронежской, Орловской и Тульской губерниях содержатся в германоязычной работе П. Кеппена74. Аналогичные сведения по всем шести губерниям рассматриваемого региона по X ревизии приводятся в работе А.

Тройницкого «О числе крепостных людей в России»75.

Отдельно следует сказать об источниках, касающихся вотчинной промышленности. Так, «Ведомость о мануфактурах в России за 1812 г.»

содержит сведения о количестве, владельцах и местах расположения отдельных предприятий и их владельцах, числе работников (отдельно учитывая приписных, крепостных и вольнонаемных), выработке продукции.

В «Ведомости» предприятия группируются по отраслям, которые рассматриваются по каждой губернии отдельно76.

«Список фабрикантам и заводчикам Российской империи 1832 года»

ограничивается перечислением владельца заведения, места его расположения и ассортимента продукции, но не приводит каких-либо количественных показателей. Данные в нем сгруппированы по отраслям, которые распределены по губерниям77.

«Очерк мануфактурно-промышленных сил Европейской России», составленный П. Крюковым, помимо кратких обзоров экономических районов содержит сведения об отдельных промышленных предприятиях по губерниям на 1850 г.78.

«Обзор различных отраслей мануфактурной промышленности России»

представляет собой сборник авторских очерков об основных отраслях промышленности пореформенной России и в первую очередь именно вотчинных. В частности, в «Приложении» приводится статистика по свеклосахарной и рафинадной промышленности накануне реформы 1861 г.79.

Многочисленные статьи, заметки, отчеты об отдельных помещичьих экономиях и вотчинных предприятиях, иногда и целые обзоры по отраслям, а Памятная книжка Курской губернии на 1860 год. Курск, 1860; Памятная книжка Орловской губернии на 1860 год. Орел, [Б. г.]; Памятная книжка Тамбовской губернии на 1864 год. Тамбов, 1864. Памятная книжка Тульской губернии на 1862 год. Ч.II. Тула, 1862.

Kppen P. Statistische Reise in’s Land der Donischen Kosaken durch die Gouvernments Tula, Orel und Woronesch im Jahre 1850. St. Petersbourg, 1852.

Тройницкий А. О числе крепостных людей в России. СПб., 1858 (Из журнала министерства внутренних дел. 1858. Ч. XXX. Отд. III. Кн.5.). С.7–8.

Ведомость о мануфактурах в России за 1812 год. Напечатано по высочайшему его императорского величества повелению. СПб., 1814.

Список фабрикантам и заводчикам Российской империи 1832 года. Составленный в департаменте мануфактур и внутренней торговли из ведомостей, от гг. гражданских губернаторов полученных. СПб., 1833.

Очерк мануфактурно-промышленных сил Европейской России, служащий текстом промышленной карты. В двух частях, составленный П. Крюковым. СПб., 1853.

Обзор различных отраслей мануфактурной промышленности России. Т.I. СПб., 1862.

также размышления помещиков о крепостном хозяйстве и об отношениях землевладельцев с крестьянами, опубликованы в местной и столичной или московской периодической печати того времени («Курские губернские ведомости», «Записки Лебедянского общества сельского хозяйства», «Труды императорского Вольного экономического общества», «Журнал сельского хозяйства», «Журнал сельского хозяйства о овцеводства», «Земледельческая газета», «Земледельческий журнал», «Отечественные записки», «Записки комитета сахароваров». Среди них, несомненно, выделяются «Записки Лебедянского общества сельского хозяйства», издававшиеся в последние предреформенные десятилетия. В них опубликованы ценные с точки зрения обобщения практики управления имениями и хозяйствования отчеты членов или корреспондентов Лебедянского общества сельского хозяйства.

Заслуживают внимания публицистические сочинения современников и пореформенных авторов, знакомых с реалиями крепостной деревни. Среди них наиболее интересными нам представляются очерк Ф. Майера и более позднее исследование А. Повалишина, представляющее не только историографический, но и источниковедческий интерес80.

Большое количество фактов содержится в специальных исследованиях дореволюционных и советских историков, которые либо тенденциозно интерпретированы, либо неоднозначны и допускают возможность иного толкования.

Теоретические и методологические основы исследования.

Диссертационное исследование базируется на общенаучных принципах объективности и историзма, дополненных системным подходом и многофакторным анализом. Автор исходит из теоретико-методологической позиции о бесперспективности создания «неких универсальных и абсолютных методов познания» и необходимости перехода от «догматического гносеологического монизма (в любых его проявлениях) к познавательному плюрализму»81. Поэтому представляется целесообразным синтез марксистской парадигмы (имеющей бесспорные достижения в области изучения экономических процессов в доиндустриальную и в начале индустриальной эпох), освобожденной от узкоклассового подхода и догматического редукционизма, с методологическими наработками зарубежной науки (микроисторический подход, «клиометрия» и др.). В процессе выработки системы методов, необходимых для адекватного отражения изучаемых объектов, явлений и процессов, мы руководствовались поставленной целью и выдвинутыми исследовательскими задачами, а также состоянием и особенностями выявленной источниковой базы. В исследовании применялся историко-генетический метод, позволяющий показать причинно-следственные связи и закономерности развития и Майер Ф. Опыт сельского благоустройства, или полиции. М., 1835; Повалишин А.

Рязанские помещики и их крепостные. Очерки из истории крепостного права в Рязанской губернии в XIX столетии. Рязань, 1903.

Ковальченко И.Д. Теоретико-методологические проблемы исторических исследований:

Заметки и размышления о новых подходах // Новая и новейшая история. 1995. № 1. С.4–5.

раскрыть изменения, свойства и функции изучаемой реальности. При этом учитывалось, что лишь количественные изменения, не приводящие к возникновению нового качества, не нарушали устойчивости крепостной системы хозяйства. Достаточно широко применялись историкосравнительный и историко-системный методы. Помещичье хозяйство рассматривалось как система, обладающая системообразующими элементами (подсистемами). К их числу, несомненно, относилось и крестьянское хозяйство. Однако в настоящем исследовании последнее затрагивается лишь в той мере, в какой это необходимо для разрешения поставленных задач. Тем более, что оно уже неоднократно становилось объектом изучения. Наличие в источниковой базе исследования большого количества материалов описательного характера обусловило применение сущностно-описательного анализа, а привлечение статистических источников потребовало обращения к сущностно-количественному анализу. Видное место в исследовании занимает выборочный метод, незаменимый при анализе данных недостаточно хорошо сохранившихся массовых источников.

Источниковедческий анализ показал, что имеющиеся в нашем распоряжении выборочные совокупности данных, содержащихся в первичной документации, обладают признаками репрезентативных выборок, а значит, допускают возможности экстраполяции полученных результатов на генеральные совокупности.

Положения, выносимые на защиту.

На защиту выносятся следующие положения:

– сокращение числа помещичьих имений Черноземного центра являлось во многом следствием процесса концентрации дворянского землевладения и душевладения;

– степень эксплуатации крепостных крестьян, как правило, соотносилась с возможностями их потенциала;

– взаимоотношения помещиков и их крепостных базировались на принципах как внеэкономического принуждения (крепостнической эксплуатации), так и «отеческого попечительства» дворян (патернализме);

– главным результатом экономической деятельности дворянства Черноземного центра было то, что вплоть до отмены крепостного права развитие производительных сил в аграрном секторе помещичьего хозяйства не прекращалось, хотя оно продолжало базироваться на крепостном труде;

– ограниченное распространение и невысокий уровень сельскохозяйственного рационализаторства дворянства региона были детерминированы не столько его несовместимостью с крепостным трудом, сколько воздействием целого ряда факторов объективного и субъективного характера, отличавших Россию от европейских стран;

– в изучаемый период дворянская промышленность региона развивалась в целом достаточно динамично, а некоторые ее отрасли переживали бурный рост, что не исключало застойных явлений в других, продукция которых перестала пользоваться спросом или утратила конкурентоспособность на рынке;

– ликвидация крепостной системы хозяйства была обусловлена не столько ее экономической несостоятельностью, сколько другими причинами.

Степень достоверности. Высокая (с заданной вероятностью 95%) степень достоверности основных показателей, имеющих ключевое значение для результатов исследования, обеспечивается объективным подходом к проведению научной критики и анализу информации, содержащейся в архивных и печатных источниках, применением адекватных, в том числе статистико-комбинаторных методов обработки собранных сведений.

Научная новизна исследования заключается в постановке проблемы и комплексном подходе к анализу развития помещичьего хозяйства Черноземного центра в первой половине XIX века.

В рамках вопроса об отношениях помещиков с их крепостными в качестве одного из аспектов данной проблемы уделено значительное внимание такому незаслуженно недооцененному явлению, как патернализм и его конкретным проявлениям. А между тем, покровительственное или «отеческое» отношение помещиков к крестьянам имело под собой в том числе и экономическую целесообразность. Важно понимать, что труд крепостных являлся базовой основой для помещичьего производства, разумный помещик был даже чисто прагматически заинтересован в хозяйственной состоятельности крестьян и условиях для нормальных рабочих отношений со своими крепостными и исполнении ими трудовых повинностей. Не могли дворяне полностью игнорировать законы и позицию верховной власти, взявшей курс на постепенную ликвидацию крепостного права.

При рассмотрении вопроса о зерновом производстве, которое являлось главной отраслью большинства помещичьих хозяйств и основным источником денежных поступлений, впервые использовались математикостатистические методы для обработки содержащихся в первичных источниках данных об урожайности озимых и яровых культур в отдельных помещичьих имениях. Это позволило показать с довольно высокой степенью вероятности существенное занижение показателей урожайности зерновых в официальной урожайной статистике, на сведениях которой советскими историками делался вывод о кризисе крепостного хозяйства.

Также впервые дана обобщающая характеристика развития сельскохозяйственной рационализации во всех шести губерниях Центрального Черноземья, основанная на соображениях и оценках помещиков-современников относительно объективных и субъективных препятствий, стоявших на пути широкого распространения и внедрения европейских аграрных новаций, и способов повышения эффективности сельскохозяйственного производства без изменения основ традиционной хозяйственной системы.

Кроме того, научной новизной отличается обобщающая характеристика развития основных отраслей вотчинной и посессионной промышленности Черноземного центра в изучаемый период. Перед отменой крепостного права в принадлежавших преимущественно дворянам отраслях промышленности Черноземного центра наблюдался значительный количественный и качественный рост, хотя в целом поступательное развитие в отдельных отраслях и губерниях происходило неравномерно.

Приведенные факты и обобщения ставят вопрос о пересмотре существенно важных аспектов проблемы кризиса крепостного хозяйства в России и действительных причинах отмены крепостного права. В частности, доказано, что как в сельском хозяйстве, так и в промышленности, основанных на эксплуатации преимущественно крепостных работников, развитие производительных сил не прекращалось вплоть до конца 1850-х гг., а следовательно, прежние представления историков о глубоком кризисе помещичьего хозяйства по крайней мере в рамках Черноземного центра выглядят сильно преувеличенными.

Теоретическая и практическая значимость диссертации.

Содержащиеся в работе факты, выводы и обобщения могут быть использованы при дальнейшем исследовании проблемы, создании обобщающих работ и в разработке общих и специальных курсов по истории России, экономической, социальной и региональной истории.

Апробация работы. Основные положения диссертации обсуждались на научных конференциях в Тамбове (2002), Курске (2004, 2005, 2006, 2009, 2013), Москве (2008), Липецке (2011) и Рыльске (2011). По теме исследования опубликовано 40 научных работ общим объемом свыше 16,2 п.л., в том числе 2 монографии и 38 статей, из них 15 в изданиях, рекомендованных ВАК.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ

В первой главе «Организационные и материальные основы помещичьего хозяйства» анализируется потенциал крепостного сектора экономики изучаемого района и содержание социально-экономических и правовых отношений между помещиками и крестьянами. О значимости крепостного сектора в Черноземном центре говорит тот факт, что по последней предреформенной ревизии в хозяйственном районе насчитывалось 2118887 душ мужского пола крепостных или 45,1% всего населения. В масштабах страны на Черноземный центр приходилось 19,5% крепостного населения82.

Главным формальным критерием состоятельности помещика и производственного потенциала его вотчины было число принадлежавших ему крепостных душ мужского пола. Большинство советских исследователей считало владельцев 20 и менее душ мелкими помещиками, владельцев 21– 100 душ – средними и владельцев свыше 100 душ – крупными, но мы, исходя из мнения современников и собственных наблюдений, склонны причислять к мелкопоместным владельцев 100 и менее душ, к средним – имевших 101–500 душ и к крупным – владельцев свыше 500 душ.

Тройницкий А. Указ. соч. С.7–8.

Сопоставление имеющихся в нашем распоряжении данных о динамике численности душевладельцев и их крепостных свидетельствует о том, что слой наиболее многочисленных владельцев до 21 души стремительно сокращался, это же было характерно для численности населения их имений.

Несколько уменьшалось общее число и численность населения вотчин крупных и крупнейших помещиков (от 501 до 1000 и свыше 1000 душ).

Напротив, значительно возрос средний слой дворянства (владельцев 101 – 500 душ) и верхняя страта мелкого дворянства (владельцев 21–100 душ), равно как и численность принадлежавших им крепостных. При этом общая численность дворян-душевладельцев существенно сокращалась, почти целиком за счет мельчайших помещиков (владельцев до 21 души).

Сокращение душевладения крупных помещиков шло, видимо, за счет разделов, что также способствовало пополнению среднепоместного дворянства.

Кроме того, наблюдалось общее сокращение населения крепостной деревни и уменьшение доли крепостных в народонаселении. Советские историки трактовали этот процесс как одно из доказательств кризиса крепостной системы хозяйства. Однако, с нашей точки зрения, уменьшение общего числа и доли крепостных было связано с их механической убылью (межсословными переходами и т.п.). Например, в одной только Воронежской губернии с начала XIX в. было переведено в разряд государственных (например, по закону о вольных хлебопашцах и др., не считая рекрутов) и коннозаводских крестьян 45060 душ мужского пола83.

Приведем итоговые данные, относящиеся к концу крепостной эпохи. В 1857 г. в Черноземном центре насчитывалось 27106 дущевладельцев, которым принадлежало 2118887 душ мужского пола крепостных. Наиболее многочисленными были владельцы до 21 души (13178 чел. или 48,6%), но в их руках было лишь 84341 душ или 4% населения крепостной деревни.

Многочисленным владельцам 21–100 душ (8612 или 31,8%) принадлежало 361272 души или 17,1% крепостных. Средний слой дворян насчитывал 4577 чел. (16,9%), а население вотчин этой категории – 816483 души или 38,5%. В тоже время, в руках немногочисленных латифундистов (739 чел. или всего 2,7%) концентрировалось свыше 40% крепостных. В действительности же перекос в сторону средних и крупных помещиков был еще большим, так как многим из них могло принадлежать по нескольку имений в разных уездах одной или нескольких губерний Черноземья.

К сожалению, в нашем распоряжении нет агрегатных данных о динамике и стратификации помещичьего землевладения, имеются лишь данные за начало 1850-х гг. по Курской и Тульской губерниям, согласно которым, в первой большая часть земли принадлежала в первую очередь латифундистам, во второй – средним и верхнему слою мелких помещиков.

Сопоставление общей площади дворянских земель по материалам Материалы для географии и статистики... Воронежская губерния. СПб., 1862. С.169–171.

Генерального межевания и Редакционных комиссий показывает, что она сократилась с конца XVIII до середины XIX вв. с 14,8 до 12,3 млн. дес.84.

Общепризнано, что главным содержанием взаимоотношений между помещиками и их крепостными являлись отношения господства и подчинения, внеэкономическое принуждение и эксплуатация крестьянства.

Вместе с тем у этих отношений была и другая сторона – попечительство помещиков или патернализм. Однако советские историки концентрировали свое внимание исключительно на первой стороне этих взаимоотношений.

Рассмотрим исключительно значимый вопрос о размерах крестьянских повинностей. Совместно с Л.М. Рянским мы провели выборочное исследование для определения размеров барской запашки в Черноземном центре накануне реформы 1861 г. В выборку вошли данные за 1841–1860 гг., почерпнутые из личных фондов помещиков и дел об опеке дворянских имений. Численность выборочной совокупности составила 55 единиц.

Сначала были получены данные о размерах барской запашки в расчете на тягло, для чего использовалась информация по 40 имениям (по 15 имениям она отсутствует). Тягловый показатель составил 5,148 дес. Значение оценки оказались достаточно близкими к экспертной оценке членов Лебедянского общества сельского хозяйства – 6 дес. пашни на тягло в трех полях85. В расчете на душу мужского пола размер барской запашки составил в среднем 1,819 дес.

В первой половине XIX в. происходило и увеличение размеров денежного оброка. Накануне отмены крепостного права, по данным уставных грамот, средний душевой оброк оброчных Черноземного центра крестьян достиг 8,2 руб. серебром86. Но у крестьян, исполнявших смешанную повинность, оброк был гораздо ниже, чем у чисто оброчных крестьян.

Итак, перед реформой 1861 г. интенсивность эксплуатации барщинных и оброчных крестьян Черноземья была весьма высокой, однако она едва ли превышала возможности крестьянского хозяйства. Об этом свидетельствуют данные об обеспеченности крестьян такими важнейшими средствами производства, как земля и скот. Приведем конкретные факты.

По периоду с конца XVIII в. до 1820 г. в нашем распоряжении имеются данные об экономическом положении барщинных и оброчных крестьян 43 имений Черноземного центра. В подавляющем большинстве из них в среднем на двор приходилось по три и более лошади, не считая молодняка, а на работника мужского пола – свыше одной головы тяглового скота.

Крестьяне были в достаточной мере обеспечены надельной землей. В этот период средний надел пашни у барщинных крестьян Черноземного центра Водарский Я.Е. Дворянское землевладение в России в XVII – первой половине XIX в.

(размеры и размещение). М., 1988. С.157, 162, 176, 182, 187, 189; Военно-статистический сборник. Вып.IV. Россия. СПб., 1871. С.188.

Хок С.Л. Крепостное право и социальный контроль в России. Петровское, село Тамбовской губернии. Пер. с англ. М., 1993. С.28.

Литвак Б.Г. Русская деревня... С.124.

составлял по выборке 2,7 дес. на мужскую душу87. По мнению же специалистов, двухдесятинный пашенный надел был вполне достаточным для простого воспроизводства крестьянского хозяйства.

Ситуация мало изменилась и через полвека. Согласно данным выборочного исследования, в более чем 100 имениях Черноземного центра, в 40–50-х гг. XIX в. в среднем на двор приходилось 3,5 лошади, в том числе 2,5 рабочих, а на работника – 1,1 рабочей лошади88.

Все это означает, что вплоть до отмены крепостного права в России крестьянское хозяйство исправно служило экономической основой для функционирования собственного хозяйства помещиков.

Однако власть владельца над крепостными, благодаря тому, что коронная администрация исторически возлагала на помещика отчасти полицейскую и даже судебную функции, носила не только экономический, но и личный характер. А отсюда брала свое начало и историческая традиция злоупотреблений не только экономической, но и личной властью душевладельца над населением вотчины, которое по отношению к нему было практически бесправно. И это, на что обращали пристальное внимание как дореволюционные, так и советские историки, позволяло помещикам излишне сурово наказывать и даже истязать своих крепостных. Подобное отношение они считали правилом, а в качестве примера приводили «Салтычиху».

Проявления этого встречались и в губерниях Черноземного центра. Так, в Курской губернии своей жестокостью прославились О.Ф. Брискорн, в Воронежской – Синельников89. Довольно много примеров жестокого обращения приводит по Рязанской губернии А.Д. Повалишин, замечая, что далеко не все подобные случаи расследовались или доходили до суда в силу чувства дворянской солидарности и зависимости судейских чиновников от местных помещиков. Но были и случаи взятия имений за разорение и жестокое обращение в опеку и даже уголовных наказаний90.

Впоследствии концепция, концентрировавшая внимание на исключительно негативных сторонах отношений помещиков и их крепостных перекочевала из дореволюционной в советскую историческую традицию. Так, современный исследователь А.Н. Долгих считает, что сложившаяся историческая традиция дореволюционной и советской эпох склонна была изображать всех помещиков как суровых и жестоких Рянский Л.М., Рянский Р.Л. Положение помещичьих крестьян в конце XVIII – начале XX в. // Крестьянство и власть в России (IX – начало XX вв.): к 150-летию отмены крепостного права. Материалы науч. конф. Липецк, 12–13 апреля 2011 года. Липецк, 2011.

С.54–57.

Рянский Л.М., Рянский Р.Л. Актуальные проблемы источниковедения и истории русской крепостной деревни кануна Освобождения (по материалам Черноземного центра) // Вестник Тамбовского университета. Сер.: Гуманитарные науки. Вып.7 (63). 2008. С.330– 331.

Бочаров А.Н. Положение крепостных крестьян помещицы Брискорн // Курский край.

Науч.-ист. журнал: № 1–2 (64–65). Курск, 2005. С.4–28; Шевченко М.М. История крепостного права в России. Воронеж, 1981. С.170.

Повалишин А. Указ. соч. С.107, 109, 116–117, 119–128, 130–131, 145–147, 149–151.

крепостников, апеллируя к широко растиражированному примеру Салтычихи. Но нормальному здравомыслящему помещику, заботившемуся о своем хозяйстве, разорять и истязать крестьян было по меньшей мере просто невыгодно (хотя и встречались случаи обратного), да и общая тенденция к смягчению норм крепостных отношений была налицо, особенно в конце XVIII – начале XIX вв.91. В этой связи мы считаем уместным обратиться к противоположной стороне отношений помещиков и их крепостных, а именно к патернализму.

По мнению Н.И. Павленко, в советской историографии тезис о патернализме в российской крепостной деревне решительно отвергался, и впервые вопрос о нем был поставлен Л.В. Миловым в «Великорусском пахаре». Он, пожалуй, одним из первых в отечественной историографии открыто признал, что взгляд, сводящий отношения помещиков и их крепостных только к режиму суровой эксплуатации, страдает односторонностью. Милов считал, что помещики оказывали крестьянам материальную помощь, в основном, во избежание разорения последних и, как правило, заимообразно. В подтверждение он приводит множество фактов, относящихся к XVIII в.92. Патернализма, как довольно распространенного явления, касается и современный историк С.А. Козлов93.

Он считает, что патерналистские отношения между помещиками и их крепостными неверно не только ставить под сомнение, но и недооценивать.

Патерналистское отношение дворянства к крестьянам отнюдь не противоречило их эксплуатации. Помещиков и крепостных связывали давние и глубокие патриархальные традиции, а кроме того, помещик не только эксплуатировал крестьян, но и выступал в роли защитника от произвола губернских и уездных чиновников и прочих, а в нередкие неурожайные годы он единственный мог предоставить оперативную помощь хлебом, деньгами и семенами. Рассматривая вопрос о мотивации дворян, он считает, что помещичье внимание и помощь крестьянам были обусловлены в первую очередь соображениями материального расчета и экономической выгоды94.

С данной оценкой перекликается мнение ученика Л.В. Милова Д.А.

Быкова, исследовавшего проявления патернализма (сам он употребляет термин «патронирование» – Р.Р.) в имениях крупных вотчинников Центрального Нечерноземья. Как и Козлов, он рассматривает при исследовании данного явления не только оказание владельцами материальной помощи, но и их вмешательство в хозяйственную и личную жизнь крестьян. Объясняя причины этого явления, Быков считает, что помощь помещиков крепостным была вызвана попыткой смягчить усиливавшуюся тяжесть фискального и владельческого обложения Долгих А.Н. Крестьянский вопрос во внутренней политике российского самодержавия в конце XVIII – первой четверти XIX вв. Т.I. Липецк, 2006. С.162–163.

Милов Л.В. Указ. соч. С.421–424.

Козлов С.А. Указ. соч.

Там же. С.32–39, 61, 62, 66, 67, 69, 70, 72, 74.

последних и влияние на крестьянское хозяйства неблагоприятных внешних факторов95.

Изучение источников показывает, что, по мнению помещиков, их отношения с крепостными строились именно на началах патернализма. Об этом, в частности, свидетельствуют высказывания близко знакомых с данной темой современников, в частности, Н.С. Мордвинова, А.Ф. Малиновского, Н.Г. Репнина, В.Н. Каразина и др., изображавших помещиков в роли отцов больших семейств96. В тоже время, патернализм не исключал и справедливого наказания.

В качестве факторов устойчивости патернализма нельзя недооценивать и позицию верховной власти (Павла I, Александра I, Николая I), направленную на соблюдение общественного спокойствия, порядка и законности. Кроме того, помещики несли ответственность перед государством за исправное внесение казенных повинностей и обеспечение их жизнедеятельности в случаях голода и стихийных бедствий. И несмотря на то, что исследователи склонны были считать законы об обязанностях вотчинников перед крепостными мертвой буквой, те действовали, и помещики действительно оказывали помощь хлебом, деньгами и скотом97.

Патернализм в отношениях помещиков и крестьян был не столько продуктом умозрительного гуманизма или насаждаемой сверху идеей, а являлся следствием сложившихся традиций взаимодействия крестьян и их владельцев, особенно тех, кто регулярно проживал в своих имениях. И если традиционно мотивировавшие помещиков патриархальные отношения в течение рассматриваемого периода постепенно уходили в прошлое, оказывать крестьянам помощь владельцев в менявшихся условиях побуждали прагматические соображения.

Сравнительно часто в источниках встречаются сообщения о выдаче крестьянам безвозмездно или в ссуду рабочего скота98. В источниках зарегистрированы также случаи уплаты помещиками за крестьян государственных податей99. Курские дворяне оказывали порой значительную Быков Д.А. Указ. автореф.

Крестьянский вопрос в России (1796–1830 гг.): Дворянское общество и власть. Сб.

документов / Подготовка материала, вводная статья и комментарии А.Н. Долгих. Т.I.

Липецк, 2005. С.250, 278, 293, 332–333.

ГАКО. Ф.294. Оп.1. Д. 735. Л. 85об., 87об.; Д. 222. Л. 680; Д.336. Л.197об.–198, 228об., 236, 281об.; ОПИ ГИМ. Ф.117. Оп.1. Д.325. Л.16, 21об.; Сивков К.В. Указ. соч. С.161, 195.

Проблемы аграрной истории Центрально-Черноземного района России в XIX веке – начале XX века // Науч. тр. Курского госпединститута. Т.188. Курск, 1988. С.8; ГАКО.

Ф.59. Оп.2. Д. 6707. Л. 88об.; Ф.294. Оп.1. Д. 555. Л. 318об.–319; Д.213. Л. 47об.; Орловец.

Об улучшении лошадей крестьянских в помещичьих имениях // Курские губернские ведомости. 1844. Ч.неоф. № 27. С.347–348.

РГАДА. Ф.1255. Оп.3. Д.818. Л.119.

помощь своим крестьянам в случаях стихийных бедствий100. Специфической формой патернализма была организация в имениях школ и богаделен101.

Несомненно, оказывать помощь крестьянам помещиков вынуждала позиция властей. С другой стороны, на помещиков действовала угроза сопротивления со стороны крестьян.

Так или иначе, вспомоществование помещиков способствовало поддержанию жизнедеятельности и тяглоспособности крестьянских хозяйств. Не случайно основная масса барщинных крестьян Курской губернии в середине XIX в. сохранила способность к, по меньшей мере, простому воспроизводству своих хозяйств102.

Теневыми сторонами патернализма, конечно, были мелочная опека и контроль за жизнью и деятельностью крестьян. Необходимой составляющей крепостных отношений была воспитательная функция.

Можно согласиться с позицией советских и современных российских историков, что, оказывая крестьянам помощь, дворяне думали в первую очередь о своих экономических интересах. Некоторые современники прямо писали о том, что дополнительная прибыль помещиков в ущерб собственным крестьянам могла привести к отложенным убыткам в дальнейшем, так как чрезмерная эксплуатация проводила к их разорению, следствием которого для владельца имения были снижение их исправности в исполнении повинностей и забота об их содержании103.

Как показало исследование Л.М. Рянского, выполненное при нашем участии на базе репрезентативной выборки, состоящей из 104 имений за 1840–1850-х гг., у барщинных и оброчных земледельческих крестьян Черноземного центра (6 губерний) приходилось в среднем на двор 3,5 головы всех лошадей, на работника-мужчину – 1,6 головы, в том числе рабочих лошадей – 1,1104. Тем не менее, сердцевиной крепостнических отношений между помещиками и крестьянами была все же эксплуатация.

Там же. Ф.33. Оп.2. Д.495. Л.2762; Ф.294. Оп.1. Д.555. Л.202–204; Сивков К.В. Указ. соч.

С.163, 199.

Лачинов. Отчет член-корреспондента Императорского вольного экономического общества генерал-майора Лачинова с 1841 по 1856 год, то есть, за 15 лет // Труды Императорского вольного экономического общества (далее Тр. ИВЭО). Т.III. Июль 1857 г.

С.76, 88; Волконский В. Обозрение Шацкого уезда в хозяйственном отношении // Журнал сельского хозяйства и овцеводства (далее ЖСХиО). 1850. № 2. Отд.II; № 3. С.208–209;

Клепацкий И.Ф. Отчет по хозяйству действительного члена И.Ф. Клепацкого за сей год // ЖСХиО. 1846. № 11. С.107–114; ОПИ ГИМ. Ф.3. Оп.«Н». Д.505-в. Л.103; Повалишин А.

Указ. соч. С.137.

См. Рянский Л.М. Состояние хозяйства барщинных крестьян Курской губернии перед отменой крепостного права (к проблеме кризиса крепостной системы хозяйства в России) // Актуальные проблемы научного творчества ученых кафедры истории России. Вып.2.

Сб. науч. ст. / Отв. ред. И.М. Плаксин. Курск. 2005. С.9–25.

Бланк Г. Русский помещичий крестьянин // Тр. ИВЭО Т.II. № 5. 1856. С.126–127;

Крестьянский вопрос в России... Т.II. Липецк, 2005. С.160–161.

Рянский Л.М., Рянский Р.Л. Актуальные проблемы источниковедения... С.330–331.

Во второй главе «Состояние основных отраслей помещичьего хозяйства» повышенное внимание уделяется вопросу урожайности хлебов на барской запашке. Дело в том, что зерновое производство было основной отраслью помещичьего хозяйства и главным источником денежных поступлений для большинства хозяйств Черноземного центра. Здесь уместно подчеркнуть, что одним из доказательств кризиса крепостной системы хозяйства в советской историографии назывались низкие показатели урожайности зерновых в губернаторских отчетах в 1842–1860 гг.105. Однако часть современников и исследователей пореформенного периода сомневались в достоверности показателей губернаторских отчетов. В тоже время, советские исследователи Н.Н. Улащик и А.С. Нифонтов106 считали их использование вполне допустимым, а их концепция получила определенное признание. Но с выводами Нифонтова категорически не согласился Б.Г.

Литвак107.

Наличие в нашем распоряжении показателей урожайности по довольно большому количеству имений дает основание применить при их обработке выборочный метод, так как вся совокупность документов представляет собой случайную выборку: сохранность их и наш отбор были обусловлены случайными причинами. Это позволяет экстраполировать полученные результаты на генеральную совокупность, то есть, на все дворянские имения Черноземного центра.

При обработке данных выборки использованы разработанные У.

Кокреном формулы оценки по отношению средних для простой случайной выборки108.

Обратимся прежде всего к сравнительному анализу средних выборочных и общегубернских показателей урожайности озимых и яровых хлебов в помещичьих имениях Черноземного центра за два последних предреформенных десятилетия, так как этот период оценивался советскими историками как время глубокого кризиса крепостного хозяйства и так как за этот период имеются раздельные сведения губернаторских отчетов по урожайности озимых и яровых хлебов на барской запашке. По данным 97 имений, среднегодовая урожайность озимых хлебов за 1840–1850-е гг.

составила сам-6,110. Предельная ошибка при доверительной вероятности 95,45% составила почти 0,9 «сама». Следовательно, нижняя доверительная граница для средней выборочной оценки составила сам-5,213, а верхняя – сам-7,004. Согласно губернаторским отчетам, среднегодовая урожайность озимых за 1842–1860 г. по Черноземью составила сам-3,8, а значит, Ковальченко И.Д. К вопросу о состоянии помещичьего хозяйства...

Улащик Н.Н. Отчеты губернаторов Литвы и Западной Белоруссии как исторический источник (1804 – 1861 гг.) // Проблемы источниковедения. Т.IX. М., 1961. С.15–55;

Нифонтов А.С. Зерновое производство России во второй половине XIX века. По материалам ежегодной статистики урожаев Европейской России. М., 1974.

Литвак Б.Г. Очерки источниковедения массовой документации XIX – начала XX в. М.,

1979. С.166–171.

Кокрен У. Методы выборочного исследования. Пер. с англ. М., 1976. С.45–46.

полученные нами данные оказались на 84% выше по среднему значению и на 37% выше минимального интервального значения данной оценки.

Среднегодовая урожайность по яровым за тот же период составила сам-4,697.

Предельная ошибка при такой же доверительной вероятности равнялась 0,726 или примерно 0,7 «сама». Следовательно, нижняя доверительная граница для средней выборочной оценки яровых составила сам-3,971, а верхняя – сам-5,423. Согласно же губернаторским отчетам, среднегодовая урожайность яровых за 1842–1860 г. по региону составила всего сам-3,3.

Полученные за весь рассматриваемый период результаты закономерно поставили вопрос о целесообразности погодного сравнения урожайности по обеим группам источников.

Урожайность озимых хлебов по выборке превышала данные губернаторских отчетов за 18 из 19 лет, а в течение 14 лет – даже по нижнему интервальному значению, то есть, в 14 случаях она была выше (с вероятностью 95%). Что касается яровых культур, то разница их урожайности по выборкам и по губернаторским отчетам была меньшей, чем по озимым. Однако по большинству лет отмечается заметное превосходство выборочного показателя над официальным более чем на один «сам».

Чрезвычайно важно отметить, что в 1842, 1844–1845, 1847, 1851, 1855–1857, 1859–1860 годах нижнее интервальное значение для средней оценки урожайности яровых не пересекалось с показателем, приведенным в отчетах губернаторов, причем в некоторых случаях довольно далеко отстояло от него. Таким образом, по крайней мере, в течение 10 лет из 19 губернаторские отчеты показали заниженную (и порой значительно) урожайность яровых, но если ориентироваться на среднюю выборочную оценку, то это имело место на протяжении целых 17 лет.

К сожалению, в официальной урожайной статистике отсутствуют сведения, позволяющие проследить динамику урожайности хлебов на барской запашке на протяжении всей первой половины XIX в. Поэтому исследователи экстраполировали общегубернские данные на помещичье хозяйство, в чем был определенный смысл, так как губернаторские отчеты за 1842–1860 гг. дают близкие значения урожайности озимых и яровых на барской и крестьянской запашке. П.И. Лященко полагал, что «за 60 лет XIX в. крепостное земледелие давало почти совершенно стационарную урожайность»109, с чем был решительно не согласен И.Д. Ковальченко.

В нашем распоряжении также имеются данные о посевах и сборах хлебов в отдельных помещичьих имениях за 1800–1840 гг. Средний показатель урожайности озимых в 1801–1820 гг. был заметно выше, чем в другие периоды, но число имений крайне ограничено. Среднее выборочное значение по озимым в 1821–1840 гг. ниже, чем за предшествующие и последующие двадцатилетия, причем в сравнении с последним периодом на незначительную величину.

Лященко П.И. История народного хозяйства СССР. Т.I. М., 1950. С.517.

По яровым в 1801–1820 гг. среднее значение урожайности было на выше 0,3 «сама», чем в 1821–1840 и на 0,4 «сама», чем в 1841–1860 гг.

Наиболее значительной отраслью после земледелия было животноводство. В большинстве помещичьих хозяйств региона уровень развития данной отрасли был невысоким, а ее продукция шла прежде всего на внутренние нужды экономий и лишь отчасти предназначалась для реализации на рынке. В связи с тем, что обработка помещичьей пашни осуществлялась как правило крепостными с их лошадями, собственный рабочий скот в дворянских экономиях практически отсутствовал. Правда, у помещиков имелись конные заводы. Так, в начале 1850-х гг. 62 завода с 6500 лошадьми были расположены в Воронежской губернии, 65 заводов с 5700 лошадьми – в Тамбовской и 26 заводов с 2000 лошадьми – в Курской. Всего же в Европейской России насчитывалось около 800 крупных заводов с породистыми лошадьми110. Систематические данные о количестве крупного рогатого скота в губерниях региона отсутствуют. Можно лишь констатировать, что в большинстве даже крупных имений его содержание носило почти исключительно натуральный характер. Исключением выглядели имения рационализаторов и владельцев молочных ферм.

Коммерческий характер имело тонкорунное овцеводство, особенно значительные масштабы оно приобрело в Воронежской и отчасти в Тамбовской и Курской губерниях.

В третьей главе «Попытки совершенствования помещичьих хозяйств. Феномен дворянского рационализаторства» рассматриваются объективные и субъективные трудности на пути внедрения аграрных новшеств в помещичьих хозяйствах региона. У сельхозрационализации были свои сторонники и противники. Стоит отметить, что в вопросе о рациональном сельском хозяйстве в России в рассматриваемый период взгляды современников значительно расходились. Если одни понимали под этим введение многопольных севооборотов, использование улучшенных семян и орудий труда, сельскохозяйственных машин и рациональных приемов и вольнонаемного труда, то другие, не отрицая европейский опыт, считали, что в основе рационального хозяйства должны были лежать прежде всего расчетливое хозяйствование, соблюдение баланса расходов и доходов, наиболее подходящий для данных губерний, уездов и даже имений подбор способов и средств хозяйственной деятельности, определение оптимальных размеров барщинного и крестьянского наделов своих крепостных, забота об их хозяйственной исправности.

Прогрессисты сетовали на слишком вялое распространение рационализации и отчаянно ругали трехполье. Однако на пути ее внедрения стояли природно-климатический фактор, заключавшийся прежде всего в умеренно-континентальном климате и разнообразии местных условий, экономические особенности (колебания хлебных цен, обусловленные Очерк мануфактурно-промышленных сил Европейской России... Ч.1. С.44; Ковальченко И.Д. Крестьяне и крепостное хозяйство... С.90.

чередованием урожайных и неурожайных лет, неразвитость транспортной сети и в значительной мере натуральный уклад, при котором производитель являлся отчасти и потребителем, дефицит оборотных средств), изобилие и относительная дешевизна земли, чересполосица.

В тоже время, развитию и распространению рационального хозяйствования мешали и субъективные факторы. К числу их современники относили нежелание многих хозяев лично вникать в дела управления своими имениями, дефицит знаний и квалифицированных специалистов. Это дополнялось негативным влиянием неудачных попыток внедрения аграрных новшеств, тягой к роскоши и нежеланием жить по средствам. В России, по мнению «болховского помещика» Лаврова, было довольно много небогатых владельцев, усовершенствовавших свои хозяйства, расширивших масштаб их производства и сумевших исключительно на сельском хозяйстве сделать себе состояния. И именно поместья этих людей, по мнению Лаврова, и должны были бы стать для русских сельских хозяев образцовыми хуторами и фермами111.

Еще одной особенностью России, отличавшей ее от Европы, было абсолютное преобладание крепостного труда112. Характерно, что даже многие просвещенные хозяева использовали в качестве основного именно принудительный труд, используя вольнонаемных лишь на вспомогательных работах. Так, что даже европейский агроном Ф. Майер, работавший управляющим в одном из тульских имений, весьма скептически отзывался о переходе на исключительно наемный труд: «Нужно также заметить, и почаще напоминать себе, что этот иностранный писатель (А. Теэр) нанимает 32 человека работников на день, и платит им 1 четверть ржи. Мы же в степях иногда дали бы охотно и 8 четвертей, да никто не берет». В тоже время, Майер замечает, что на мелочных барщинных работах (особенно не полевых) выгоднее как для помещика, так и для его крепостных заменять труд барщинных крестьян вольнонаемным113.

При соблюдении ряда условий труд крепостных вполне мог сочетаться с введением аграрных новшеств.

Не столь однозначно убыточным в российских условиях было и трехполье, конечно, при условии тщательной обработки почвы и достаточного удобрения. Составитель одного из военно-статистических описаний по этому поводу замечал: «…старинная трехпольная система, по простоте своей, будет считаться выгоднейшею и удержится в хозяйстве до тех пор, пока другия, более совершенныя системы не введутся сами собой и без всякой натяжки»114.

Трехполье было также удобно для средней полосы России и из-за относительно короткого полевого сезона. Многополье же требовало Отечественные записки (далее ОЗ). 1844. Т.XXXV. № 6. Отд.IV. С.4–6.

Ковальченко И.Д. Указ. соч. С.113, 115–119; Крутиков В.И. О попытках перестройки некоторых помещичьих хозяйств Тульской губернии... С.258.

Майер Ф. Указ. соч. С.142, 211.

Материалы для географии и статистики... Рязанская губерния. СПб., 1860. 177–179.

значительно больше времени и рабочих рук. При умеренной нагрузке на крестьян, тщательном удобрении и обработке земли трехпольная система земледелия давала весьма неплохие результаты, что продемонстрировали Н.

Пузанов, П. Шишков, Сабуров, Кривцов, Майер и др.115. Последний в своей книге «Опыт сельского благоустройства или полиция» привел множество доводов в пользу трехполья в России по сравнению с многопольем 116.

Как видим, далеко не все современники списывали все беды русского сельского хозяйства исключительно на трехполье и слепую приверженность ей большинства в силу своей ограниченности. Традиционная агрикультурная система требовала минимальных капиталовложений, что в климатических условиях России минимизировало риски, тогда как кардинальный переход к многополью был делом дорогим и рискованным не только по субъективным, но и по объективным причинам.

Позиция «болховского помещика» Лаврова по вопросу сравнительной выгодности трехпольной и многопольной систем хозяйства была во многом схожа с мнениями Сабурова, Пузанова и Майера.

В его хозяйстве не было ни новых систем полеводства, ни улучшенных сельскохозяйственных орудий, ни дорогих и затейливых машин, зато в своей хозяйственной деятельности он руководствовался предложенным английским агрономом Тэером подходом:

«первая и главная цель каждого сельского хозяйства есть получать самый высший и постоянный доход». В основе его понимания сельскохозяйственного предпринимательства лежали хозяйственная и денежная самодостаточность: «это хозяйство устраивалось, живет и действует собственными своими средствами и силами, без стороннего пособия, как и большая часть хлебопашественных русских поместий», которое более соответствовало дороговизне и дефициту капиталов, низкому уровню и колебаниям цен на сельскохозяйственную продукцию. По его мнению, в местных условиях наиболее прибыльным было бы двухклинное хозяйство. Все 7-, 8- и 10-польные обороты Лавров полагал на тот момент времени для своего хозяйства неподходящими. Они могли быть приемлемыми лишь при заведении вспомогательного перерабатывающего фабричного производства: свеклосахарного, картофеле-паточного или льняного. По его мнению, таблицы многопольных плодопеременных севооборотов, помещаемые в наставлениях для сельских хозяев, не были универсальными по отношению к каждому хозяйству и местности, и «рассудительный хозяин», имевший какую-либо вескую причину для перемены системы земледелия, должен был бы составить севооборот в соответствии с собственными условиями и хозяйственными потребностями.

Журнал министерства государственных имуществ (далее ЖМГИ). 1852. Ч. 44. С. 82– 84; Записки Лебедянского общества сельского хозяйства (далее ЗЛОСХ) за 1850 г. М.,

1851. С.52, 68–70, 204–205; ОЗ. 1842. Т.XXIII. Отд.IV. С. 1–5.

Майер Ф. Указ. соч. С.132–134, 141–142, 144–145, 149–150.

ОЗ. 1844. Т.XXXV. № 6. Отд.IV. С.1, 4, 13–15.

Первейшее обязательное условие развития сельскохозяйственного производства в средней полосе России Лавров видел в параллельном с земледелием развитии скотоводства ради достаточного количества навоза для удобрения полей118. Поэтому наличие в имении стада коров он считал в своем земледельческом районе выгодным, так как им было достаточно простого содержания и незатейливого ухода. И если на тучной почве удобрение лишь незначительно увеличивало урожайность, то на тощей эффект был ощутим119.

Не способствовали распространению многополья множество отрицательных примеров и недостаточное количество положительных.

Но несмотря на справедливость изложенных выше замечаний, при грамотном, деловом подходе и упорстве многополье могло приносить помещикам выгоду. Имелись положительные примеры введения комплексных европейских аграрных новшеств в Черноземье. В частности, подобные успехи демонстрировало хозяйство Глебова, где было внедрена комплексная рационализация с посевами свекловицы для помещичьего сахарного завода120. Аналогичный способ рационализации демонстрировали хозяйства Н.П. Шишкова и А.Д. Бабарыкина121. Введение комплексной рационализации помогло этим хозяевам решить серьезные финансовые трудности, равно как и Н.П. Корнееву, Н.П. Соколову, Н.А. Бабину, Д.В.

Похвистневу и др.122.

Впрочем, наличие попутного перерабатывающего производства не было обязательным условием успеха внедрения севооборота, о чем свидетельствовали примеры курских помещиков Нелидова и Пузанова, воронежского Лачинова, курского, орловского и тульского А.И. Пфеллера, рязанских Семенова и В.П. Волконского и др.123.

Там же. 1844. Т.XXXV. № 6. Отд.IV. С.12.

Там же. 1844. Т.XXXVI. № 9. Отд.IV. С.16–17, 20–21.

ЗЛОСХ за 1848 г. М., 1849. С.14–65.

Ковальченко И.Д. Указ. соч. С.110; Русский биографический словарь: Шебанов–Шютц.

Т.23. СПб., 1911. С. 321, 323; Бабарыкин А.Д. Записка по имениям Александра Дмитриевича Бабарыкина, Орловской губернии, Мценского и Болховского уездов…// ЖСХиО. 1846. № 9. С. 180–185.

Ковальченко И.Д. Указ. соч. С.112; Унгерн-Штернберг Ф. Описание Курской губернии // Земледельческая газета. 1851. № 100. С.793–794; Крутиков В.И. К вопросу о положении помещичьих имений… С.125–126.

Унгерн-Штернберг Ф. Указ. соч. С.793; Юревич П. Сельскохозяйственные наблюдения по дороге из Коренной в Харьков // ЖМГИ. 1852. Ч. 44. С. 82–83; Лачинов. Указ. соч.

С.76–77; Пфеллер А.И. Об улучшении хозяйства в черноземных имениях Тульской, Рязанской, Орловской и Курской губерний, д. члена А.И. Пфеллера // ЖСХиО. 1844. № 2.

С.115–132; Семенов М.Н. Об улучшениях в имении гвардии полковника М.Н. Семенова, Рязанской губернии, Раненбургского уезда с 1828 по 1845 год // ЖСХиО. 1846. № 9.

С.193, 195–197, 203; Волконский В.П. Очерк хозяйства по имению действительного члена князя Владимира Петровича Волконского, Шацкого уезда, села Большого Пролома с деревнями с 1819 по 1845 год // ЖСХиО. 1846. № 7. с.10–11; Его же. Обозрение Шацкого уезда в хозяйственном отношении // ЖСХиО. 1850. № 3. С. 223–234.

В четвертой главе «Хозяйственная деятельность дворян в области промышленности» рассматривается развитие в первой половине XIX в.

основных отраслей дворянской промышленности в изучаемый период.

Вотчинные предприятия как таковые начали возникать в большом количестве лишь со второй половины XVIII в., «когда дворянство поняло выгоду фабричной промышленности и стало устраивать фабрики в своих поместьях. В первой четверти XIX века число таких фабрик было очень велико». Показательно, что из 210568 рабочих, насчитывавшихся в России в 1825 г., 66725 рабочих (31,7%) были собственно крепостными, а 29328 (13,9%) – посессионными124.

Несомненно, помещичье предпринимательство сыграло значительную роль в развитии российской промышленности. Наиболее ярко это проявилось именно в первой половине XIX в.125, особенно в 30-х – 40-х гг.126.

В Черноземном центре дворянство занимало прочные, а то и монопольные позиции в таких отраслях как винокурение (по дворянской привилегии 1755 г.127), сахароварение, селитренное и писчебумажное производства. Крупные предприятия суконной, полотняной, металлургической и стекольной промышленности с 1721 г. частично128, а с 1736 г. полностью129 также базировались на принудительном труде.

Большой популярностью в помещичьей среде пользовалось винокурение. К.И. Юрчук не без основания назвала его «заповедником вотчинной промышленности»130. Из 21556 винокуренных заводов Российской империи (на 1801 г.), выпускавших 16 млн. ведер водки, 2482 завода, производивших половину всей продукции, располагались в великороссийских губерниях. Ведущие позиции в этот период занимали центрально-черноземные Тамбовская, Рязанская, Тульская губернии, а также Саратовская, Пензенская и Симбирская губернии. Несмотря на крепостной характер, отрасль не была чужда прогресса. С 1820 г. стал внедряться паровой способ производства, а в 1840-х гг. получили распространение ректификаторы и другие сложные агрегаты. Естественно, технический прогресс сопровождался ростом производительности труда.

В первой четверти XIX в. происходило значительное сокращение числа заводов, которое, однако, во второй четверти века сменилось ростом. В тоже время их производственные мощности постоянно росли. В 1850-х гг. 50% производства «вина» было сосредоточено в 7 губерниях (в их числе Воронежская, Рязанская и Орловская)131. Сказанное подтверждается следующими данными. В 1847 г. согласно данным Военно-статистического Туган-Барановский М. Русская фабрика в прошлом и настоящем... Т.I. С.105.

Юрчук К.И. Указ. автореф. С.3.

Туган-Барановский М. Указ. соч. 106.

Юрчук К.И. Указ. автореф. С.8.

Туган-Барарановский М. Указ.соч. С. 24.

Там же. С.26.

Юрчук К.И. Указ. автореф. С.3.

Там же. С.7–15.

обозрения, в Курской губернии значилось 16 винокуренных заводов, на которых было произведено свыше 535000 ведер «вина» на сумму более чем 233000 руб. серебром132. В 1856 г. в Курской губернии числилось 18 заводов, а их выработка продукции составила 507761 руб. серебром, в 1859 г. – уже 31, а их стоимость продукции – 653025 руб. серебром133.

На конец 1840-х гг. общая численность винокуренных заводов Орловской губернии по данным «Военно-статистического обозрения», составляла 28, приносивших 4364000 ведер «вина»134. В 1858 г. в Орловской губернии, числилось 34 винокуренных завода, на 25 из которых было произведено вина на 911490,9 руб. 135.

На винокуренных заводах Тамбовской губернии в 1845–1848 гг. было выкурено 3191573 ведер «вина»136, причем производственные мощности были задействованы в среднем менее чем на 36%. В 1863 г. в Тамбовской губернии насчитывалось уже 44 завода, производившие продукции на 1331590 руб. серебром137.

В 1847 г. на 27 из 28 заводов Рязанской губернии с общим производственным потенциалом в 4540000 ведер было выкурено 497230 ведер «вина», на что было потрачено около 70000 четвертей зерна138. В 1857 г. на Рязанщине числилось 26 винокуренных заводов. Их производственный потенциал оценивался в более чем 4682000 ведер вина в год, реальный же объем производства составил немногим более 1,1 млн. ведер (т.е., 23,6% от возможного) на 815373 руб. сер.139.

В Воронежской губернии в 1847 г. числилось 56 предприятий, а их совокупный объем производства продукции составил в денежном выражении 1004211 руб. К 1854 – 1857 гг. их число сократилось до 54, но при этом стоимость произведенной продукции выросла до 1689362 руб. в 1855 г., 1862139 руб. в 1856 г. и 2106600 руб. в 1857 г.140.

В 1851 г. в Тульской губернии числилось лишь 13 винокуренных заводов, которыми было выкурено «вина» на 577605 руб. 03 коп. серебром.

Поставки «вина» с местных заводов осуществлялись помимо Тульской в Московскую и Калужскую губернии141. В 1861 г. с 17 тульских ВСО. Т.XIII. Ч.3. Курская губерния. СПб., 1850. Вед. под литерой Ж. О заводах и фабриках в 1847 году.

Рянский Р.Л. Помещичье хозяйство Курской губернии перед отменой крепостного права (к проблеме кризиса крепостничества в России). Дис. … канд. ист. наук. Курск,

2006. С. 113, 119.

ВСО. Т.VI. Ч.5. Орловская губерния. СПб., 1853. Табл. № 12.

Памятная книжка Орловской губернии на 1860 г. Орел, [Б. г.]. С.74; Табл. № 8 "О числе заводов и фабрик".

ВСО. Т.XIII. Ч.1. Тамбовская губерния. СПб., 1851. Табл. 21.

Памятная книжка Тамбовской губернии на 1864 год. Тамбов, 1864. Табл.X.

ВСО. Т.VI. Ч.3. Рязанская губерния. СПб., 1848. С.45.

Материалы для географии и статистики... Рязанская губерния. СПб., 1860. С.296.

Там же. Воронежская губерния. СПб., 1862. С.242.

ВСО. Т.VI. Ч.4. Тульская губерния. СПб., 1852. С.84–86.

винокуренных заводов было отпущено в казну продукции на 561296 руб.

серебром142.

Норма общей прибыли крупных винокуренных заводов (использовавших паровые машины) превосходила 80% в год (с учетом, что сырье было своим, а труд принудительным), коммерческой – 17–23,6%143.

Особого внимания заслуживает развитие в дореформенный период свеклосахарной промышленности, поскольку она являлась на тот момент одной из самых современных отраслей, где широко использовались новейшие достижения науки и техники, хотя и не всегда эффективно.

В целом перед отменой крепостного права свеклосахарная промышленность Черноземного центра, несомненно, прогрессировала. В Воронежской губернии в 1847 и 1857 гг. количество заводов сократилось с 18 до 16 (2 из которых не действовали), упала и стоимость выработанной продукции, причем на 19% (с 240550 до 194844 руб.)144.

В Курской губернии, по данным Военно-статистического обозрения, на 1846/47 хозяйственный год числилось 24 сахарных завода, стоимость же сахара (13140 пудов), произведенного на 10 из них (2 завода на 1846/47 г. не работали, еще по 12 отсутствовали сведения) оценивалась в 81287 руб.

серебром при производственных издержках этих заводов в 22404 руб.145. В 1860 г. число сахарных заводов губернии составило 26, а произведенный на них сахар оценивался в 285894 руб.146. Согласно же «Обзору…», в 1860/61 г.

их количество достигло 28, а выработка – 146012,86 пуд., а, следовательно, стоимость ее продукции, исходя из средней цены в 5–5,5 руб./пуд. можно оценить примерно в 730–800 тыс. руб.147.

В 1848/49 хозяйственном году в Орловской губернии числилось 14 предприятий (правда, 5 из них были обозначены как недействующие), на которых было переработан 11801 берковец (118010 пудов) сахарной свеклы, из которого было выработано 3467,6 пуд. сахара148. В 1860/61 гг. В Орловской губернии числилось 19 сахарных заводов, на 16 из которых было выработано 151467 пуд сахара149.

В Рязанской губернии в 1860/61 г. насчитывалось 7 заводов, которые вырабатывали 16177,6 пуд. сахара150.

В Тамбовской губернии на 8 из 11 заводов, на которых в 1846 г. велось производство, было выработано сахара на 111962 руб.151. При цене 6 Памятная книжка Тульской губернии на 1862 год. Ч.II. Тула, 1862. Табл.XII. О числе заводов и фабрик.

Юрчук К.И. Указ. автореф. С.17–20.

ВСО. Т.XIII. Ч.2. Воронежская губерния. СПб., 1850. С.46–48, табл. № 7; Материалы для географии и статистики... Воронежская губерния. СПб., 1862. С.232–236.

ВСО. Т.XIII. Ч.3. Курская губерния. СПб., 1850. Под лит. Ж. Вед. о заводах и фабриках.

Памятная книжка Курской губернии на 1860 год. Курск, 1860. С. 254–255. Табл. IX.

Обзор различных отраслей мануфактурной промышленности... Прил. С.36–48.

ВСО. Т.VI. Ч.5. Орловская губерния. СПб., 1853. Табл. № 13 «свекловичных заводов за 1848/49 год».

Обзор различных отраслей мануфактурной промышленности... Прил. С.44–47.

Там же. Прил. С.60–63.

руб./пуд. (таковы они были в Курской губернии) можно предположить, что выработка продукции составляла 18700 пуд. К концу 1860/61 хозяйственного года в Тамбовской губернии числилось 18 свеклосахарных заводов (5 из них, правда, не действовали), 7 из которых были паровыми. Суммарное производство всех заводов Тамбовской губернии достигало 81515,2 пуд.152.

Согласно сведениям Военно-статистического обозрения, в 1851 г., в Тульской губернии насчитывался 21 сахарный завод, а общая стоимость выработки продукции оценивалась в 330378 руб. 63 коп.153. Общий же объем производства продукции 39 действовавших заводов Тульской губернии в 1860/61 гг. Е.Н. Андреев оценивал в 159584,15 пуд. 154.

Зарождение суконной мануфактуры как в России в целом, так и в Черноземном центре началось еще во времена Петра I. Для российских суконных фабрик в XVIII в. была характерна выделка почти исключительно грубых солдатских сукон, что во многом было связано и с состоянием отечественного овцеводства. Анализ производственных показателей приводит к выводу о том, что на протяжении 1810-х – 1820-х гг. наблюдался рост количества предприятий. Сравнение имеющихся в нашем распоряжении показателей стоимости произведенной продукции по 3 из 6 губерний (Курской, Орловской и Рязанской) за 1852 г. и за вторую половину 1850-х гг.

демонстрирует дальнейшее развитие отрасли. Однако к 1861 г., наблюдалось сокращение объема производства. Впрочем, на это оказали очень большое влияние подготовка реформы 1861 г., окончание Крымской войны, повлекшее за собой сокращение объема казенных поставок, а также сокращение числа посессионных фабрик, владельцы которых в связи с экономическими затруднениями сами были не заинтересованы в сохранении данной формы производственных отношений. Так, на протяжении 40-х – 50-х гг. XIX в., несмотря на модернизацию производственной базы, большие финансовые затруднения испытывала крупнейшая в России Глушковская фабрика: ее доходы в 1847 г. ненамного превосходили расходы, что провоцировало нехватку оборотного капитала. Не стоит забывать, что суконные фабрики Черноземного центра были ориентированы в значительной мере на выполнение ограниченного объема казенных поставок, условия которых на протяжении всей первой половины XIX в.

либерализировались, допуская к конкурсу «вольные» фабрики.

Стекольные предприятия Черноземья концентрировались в Орловской и Рязанской губерниях, причем накануне реформы по стоимости произведенной продукции они уступали лишь Владимирской губернии. В обеих губерниях стекольное производство было во многом связано с деятельностью промышленной династии Мальцевых. Дятьковский завод С.И.

Мальцева, расположенный в Брянском уезде Орловской губернии, считался ВСО. Т.XIII. Ч.1. Тамбовская губерния. СПб., 1851. Табл. № 19 фабрик и заводов Тамбовской губернии.

Обзор различных отраслей мануфактурной промышленности... Прил. С.52–55.

ВСО. Т.VI. Ч.4. Тульская губерния. СПб., 1852. С.82–86.

Обзор различных отраслей мануфактурной промышленности... Прил. С.22–27.

одним из наиболее крупных и совершенных предприятий России155. В 1812 г.

в Брянском уезде Орловской губернии числилось 7 стекольных (вместе с хрустальным) заводов, 6 из которых принадлежали Мальцеву. На мальцевских предприятиях Орловщины было занято 373 чел., подавляющее большинство которых были крепостными (312 чел.), а их общая выработка составляла 6709 ящиков листового стекла и 1222230 штук стеклянной посуды. Еще один завод принадлежал капитанше Пелагее Ртищевой, при котором числилось 32 крепостных работника. В 1812 г. на нем было произведено 656 ящиков листового стекла и 148588 шт. стеклянной посуды156. Согласно данным за 1858 г., число стекольных и хрустальных фабрик Орловской губернии сократилось до 6 (сохранились 5 стекольных и 1 хрустальная фабрики Мальцевых). Численность рабочих на них составляла 1152 чел., а стоимость их производства составила 342747,4 руб.157.

В Рязанской губернии в 1812 г. числилось 8 стекольных и зеркальных заводов. На них насчитывалось 708 работников, практически все они являлись крепостными. Общее производство их составило к 1812 г. 1370206 штук стеклянной посуды и зеркал и 4421 ящиков листового стекла158. В 1850 г. в Рязанской губернии числилось 11 заводов, 9 из которых принадлежало Мальцевым, один – Генике (стекольный), еще 2 – купцам. Общая стоимость произведенной на них продукции оценивалась в 408075 руб., в их числе 69500 руб. стоила продукция купеческих предприятий, 118850 руб. – зеркальных заводов Генике, остальное приходилось на предприятия гусевской ветви Мальцевых159. Большинство рязанских заводов стояли на довольно высоком для России уровне технологии и организации. Согласно сведениям «Ведомости Департамента мануфактур и торговли», в 1859 г. на 11 предприятиях отрасли с 989 рабочими было произведено продукции на 463810 руб.160, в то время как по данным другого источника, на 10 стекольных и 2 зеркальных предприятиях с 861 работником стоимость продукции достигала даже 513809 руб. 90 коп.161.

В значительной мере на труде крепостных и посессионных работников базировалась деятельность промышленных предприятий, связанных с производством железа, стали, чугуна и изделий из них. В 1812 г. в Черноземном центре было 16 из 33 состоявших в «Ведомости о мануфактурах в России за 1812 год» заводов отрасли, на которых работали 3300 рабочих или 26,9% от общего их числа. Предприятия, расположенные в Орловской, Рязанской, Тамбовской и Тульской губерниях производили Шмидт В.В. Очерк стекольного производства в России // Обзор различных отраслей мануфактурной промышленности России. Т.I. СПб, 1862. С.396–397, 403–404, 423–425.

Ведомость о мануфактурах в России за 1812 год... С. 161.

Памятная книжка Орловской губернии на 1860 год. Орел, [б.г.]. С.74, табл. № 8 О числе заводов и фабрик.

Ведомость о мануфактурах в России за 1812 год... С.160.

Очерк мануфактурно-промышленных сил Европейской России... Ч.II. С.169–170.

Шмидт В.В. Указ. соч. С. 403–404.

Памятная книжка Рязанской губернии на 1860 год. Рязань, 1860.Табл.XI. С.92–99.

191679 пудов железа и чугуна (36,4%), 11910 штук литья (1%).

Единственный в России завод по производству игл находился в черноземной Рязанской губернии на котором было выработано 128499150 игл162.

К 1850 г. в 6 черноземных губерниях насчитывалось уже не менее 89 предприятий отрасли с численностью рабочих 6909 чел. На них вырабатывалось около 1,9 млн. пудов чугуна, чугунного литья, железа, стали и изделий из них, 100000000 игл и 137610 штук стальных инструментов, ножей и столовых приборов общей стоимостью свыше 2160000 руб.163.

Относительно небольшие тульские заведения или вовсе малые чугунолитейные и колокольные заводы находились в собственности недворян, но большинство значительных металлургических и металлообрабатывающих предприятий или принадлежали лицам «благородного сословия», или базировались на посессионном труде.

В 1858 г. на Орловщине насчитывалось 6 заводов со стоимостью производства в 286015 руб. Наиболее значительными частными предприятиями отрасли на тот момент считались два чугунных завода Мальцева, а также чугунный завод орловского купца Мельникова. Каково было распределение производственных показателей между предприятиями отрасли нам неизвестно164.

В 1812 г. в рассматриваемой отрасли Рязанской губернии числилось 3 завода статской советницы Полторацкой на р. Проне в Пронском уезде (Истьинский, Столбцовский и Коленцевский) и один коллежского секретаря Боленса в Спасском уезде (Кирицкий). Большинство рабочих были посессионными. Совокупная выработка составляла 28970 пудов чугуна и железа и 128499150 игл. Из 18 печей Кирицкого завода Боленса с 26 крепостными и 1 наемным работником было выпущено 1344 штук литья 165.

К 1857 г. в губернии числилось 14 предприятий, 2 из которых принадлежали лицам недворянского сословия. Производство ими чугуна и железа незначительно снизилось (до 71641 пудов) по сравнению с 1847 г., количество же игл возросло до 191 млн. штук, а общее число инструментов и столовых приборов увеличилось до 324895 штук. Производство проволоки сократилось до 16000 пуд. Общая стоимость продукции дворянских предприятий отрасли в 1857 г. выросла до 364789 руб.166.

Общий объем железоделательного и металлообрабатывающего производства Тамбовской губернии в 1812 г. составил 127900 пудов чугуна и 10566 штук литых чугунных изделий. Три из семи предприятий принадлежали дворянину Баташеву, на них приходился основной объем производства, остальные были небольшими и принадлежали людям прочих Ведомость о мануфактурах в России за 1812 год... С.150–153.

Очерк мануфактурно-промышленных сил Европейской России… Ч.II. С.41, 42, 85, 145– 148, 169–170, 174, 201–204, 206, 214, 218. – подсчет наш.

Памятная книжка Орловской губернии на 1860 год. Орел, [Б. г.]. С. 74, табл. № 8 О числе заводов и фабрик.

Очерк мануфактурно-промышленных сил Европейской России… Ч.II. С.151.

Материалы для географии и статистики... Рязанская губерния. СПб., 1860. С.280–282.

сословий167. В 1850 г. на 16 чугуноплавильных, чугунолитейных и железоделательных заводах Тамбовской губернии было произведено 360000 пудов чугуна, 316000 пудов железа и 23500 пудов литья на 700000 руб., причем свыше 660000 руб. пришлось на долю предприятий Баташева168.

В руках дворян находились также производство писчей бумаги и полотна, селитроварение, а кроме того, судя по некоторым сведениям, помещикам могли принадлежать и отдельные предприятия других отраслей промышленности.

Таковы основные результаты деятельности дворянства Черноземного центра в области промышленности. Совершенно очевидно, что именно помещики внесли определяющий и, пожалуй, решающий вклад в становление крупной обрабатывающей промышленности данного региона в рассматриваемый период. При этом в некоторых отраслях, основанных на крепостном труде, весьма широко использовались научные, технические и технологические достижения.

В Заключении изложены наиболее общие итоги исследования.

Вкратце они сводятся к следующему. Анализ содержащейся и источниках информации показывает, что целый ряд выводов и оценок, касающихся изучаемой проблемы, нуждается в уточнении, переосмыслении и даже пересмотре.

В первой половине XIX в. поместное дворянство в целом обладало большим и далеко еще не полностью освоенным экономическим потенциалом и играло важную роль в социально-хозяйственной жизни Черноземного центра и всей страны. Подавляющее большинство дворян региона относилось к разряду мелкопоместных с весьма низким жизненным уровнем, не позволявшим вести образ жизни, достойный «благородного сословия». Нередко они по своему материальному положению мало чем отличались от зажиточных крестьян. Большая часть земельных угодий и крепостного населения принадлежали крупнейшим, крупным и в меньшей степени средним помещикам, относившимся к аристократической и придворной среде.



Pages:   || 2 |



Похожие работы:

«1 1. Цели освоения дисциплины Целями освоения дисциплины "История" являются: формирование у студентов системных представлений о всемирно-историческом процессе, об основных этапах истории России с древнейших времен до начала ХХI века;выявление в...»

«1 Министерство культуры Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное научно-исследовательское учреждение "Российский институт истории искусств" УДК 792 УТВЕРЖДАЮ № госрегистра...»

«Aleksander Lobodanov SEMIOTICS OF ARTS LONDON Published by the IASHE Aleksander Lobodanov SEMIOTICS OF ARTS International Academy of Science and Higher Education Lomonosov Moscow State Un...»

«УТВЕРЖДЕНО Приказом Государственного комитета Псковской области по охране объектов культурного наследия от "24" 2016 г. N 76 ОХРАННОЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВО СОБСТВЕННИКА ИЛИ ИНОГО ЗАКОННОГО ВЛАДЕЛЬЦА объекта культурного наследия, включенного в единый гос...»

«De grote Russische schrijver: Alexander Solzhenitsyn 200 Jaar tezamen van 1795 tot 1995 DEEL 1: In het pre-revolutionaire Rusland (1795-1916) ВХОД В ТЕМУ (voorwoord) Сквозь полвека работ...»

«Прохорова Елизавета Викторовна Торгово-санитарный надзор в России в 1900–1933 гг. (на материалах Санкт-Петербурга – Петрограда – Ленинграда) Специальность 07.00.02 – Отечественная история Диссертация на соискание ученой степени...»

«Структура вступительного испытания. Настоящая программа предназначена для поступающих в аспирантуру по направлению подготовки 07.06.01 "Архитектура", профилю "Теория и история архитектуры, реставрация и реконструкция историкоархитектурного наследия". Цель и задачи вступительного испытания. Цель вступительного исп...»

«Владимир Шайдуров О некоторых особенноостях полськой общины в западной сибири: вторая половина ХIХ начало ХХ в. Przegld Wschodnioeuropejski 3, 117-128 РЮ гЕСТАБ ^УЯСНОВМОЕШ ОРЕ^ЬС1 3 2012: 117-128 Вл а д и м и р Ш а й д у р о в Санкт-Петербургский государственный горный институт О НЕКОТОРЫХ ОСОБЕННОСТЯХ ПОЛЬСКОЙ ОБЩИНЫ В...»

«2 015 ’ 0 9 ВЛАСТЬ 14 9 Список литературы Базаров В.Б. 2015. Визиты В.В. Путина и Си Цзиньпина в Монголию в 2014 г. – Власть. № 1. С. 205-208. История Монголии. XX век. 2007. М.: Инст...»

«Труды Архива востоковедов Института восточных рукописей РАН Под общей редакцией И.Ф. Поповой Выпуск 1 Труды востоковедов в годы блокады Ленинграда ( 19411944) М осква Издательская фирма "Восточная литература" РАН В.Д. ЯКИМОВ Хубилганы П редисловие и публикация И.В. Кулъганек, А.В. П опова Аннотация: Впервые пуб...»

«Приходько Максим Александрович УЧЕНИЕ РАННИХ АПОЛОГЕТОВ В ИСТОРИКО-ФИЛОСОФСКОМ КОНТЕКСТЕ (ИУСТИН ФИЛОСОФ И ТАТИАН АССИРИЕЦ) Специальность 09.00.03 – история философии АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата ф...»

«2015/3(21) УДК 82.09 "ЛИТЕРАТУРНОЕ НАСЛЕДСТВО" В УСТНЫХ ВОСПОМИНАНИЯХ СЕРГЕЯ МАКАШИНА (ЧАСТЬ 1) Запись, расшифровка и сверка с фонозаписью М.В.Радзишевской, подготовка текста Д.В. Радзишевского, комментарии М.А.Фролова. Аннотация. Второй раздел публикации включа...»

«1996 г. С. Л. XОК * МАЛЬТУС: РОСТ НАСЕЛЕНИЯ И УРОВЕНЬ ЖИЗНИ В РОССИИ. 1861—1914 ГОДЫ Попытки историков определить уровень жизни населения царской России далеко не всегда были успешными, особенно при исследовании усл...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК УРАЛЬСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ КОМИ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР ИНСТИТУТ ЯЗЫКА, ЛИТЕРАТУРЫ И ИСТОРИИ ИНСТИТУТ ЯЗЫКА, ЛИТЕРАТУРЫ И ИСТОРИИ В 1998 ГОДУ Сыктывкар 1999 СОДЕРЖАНИЕ Введение Важнейшие результаты научных исследований Тематика исследований Финансирование. Структур...»

«КОЛЛЕКЦИИ КНИГ РЕГИОНОВ РОССИИ БИБЛИОТЕКА УРАЛА Содержание 1. Общие сочинения 2. Атласы и карты 3. Путешествия и экспедиции 4. Промышленность, этнография и статистика 5. Военная история Библиографический список издан...»

«А. Н. Ц а м у т а л и С Е В Е РН О Е О БЩ Е С Т В О И ВОССТАНИЕ 14 Д Е К А Б Р Я 1825 г. (О БЗО Р СОВЕТСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ) Деятельность Северного общества и события, связанные с под­ готовкой и ходом восстания 14 декабря 1825 г. на Сенатской пло­ щади в Петербурге, з...»

«Пояснительная записка Цель разработки и реализации рабочей программы: создание условий для планирования, организации и управления образовательным процессом по курсу "История.5 класс", достижение планируемых результатов освоения основной образовательной программы. Задачи программы: конкретно определить объем, содержание и п...»

«Фененко Ю.В. Стиль управленческой деятельности военного руководителя / Ю.В. Фененко. – М. : ВИУ, 2001. – 69 с. Стиль управленческой деятельности военного руководителя Фененко Ю.В. Учебно-методическое пособие подготовлено в соответствии с учебными программами по дисциплинам “Историчес...»

«Муниципальное общеобразовательное учреждение Туранская школа "Рассмотрено" "Утверждено" На педагогическом совете Приказом директора Протокол № 1 №100 от "01" сентября 2016г. От "29" августа 2016г. Рабочая программа по истории России 9 класс на 2016 – 2017 уч. год Разработала учитель ис...»

«Л. М. Кобрина (Минск, Белорусский государственный университет) КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКАя НАпРАВЛЕННОСТЬ пРОЦЕССА ИзУЧЕНИя язЫКА ИВРИТ В РУССКОязЫЧНЫХ ГРУппАХ ВНЕ язЫКОВОЙ СРЕДЫ Зачем изучать иврит? Этот вопрос задают себе...»

«ЗАСЪДАШЙ СОВЪТА Ш П ЕРАТО РШ ГО С.-ПЕТЕРБУРГСКАГО УНИВЕРСИТЕТА ЗА ВТ О В У Ю П О Л О В И Н У 18 811882 А К А Д Е М И Ч Е С К А Г О ГОДА. Ф 26. № Типография М М Стасюлевича, Вас. Остр., 2 лгн. 7. 1882. История Санкт-Петербургског...»

«ЕВРОПЕИСКИИ ДОМ С.-Петербургский институт истории РАН Европейский унк верситет в Санкт-Петербурге Сборник статей в честь 75-летия Виктора Моисеевича Панеяха ЕВРОПЕЙСКИЙ ДОМ С.-П ьТ Е Р Б У Р Г Времена и судьбы. Сборник статей в честь 75-летия Виктора Моисеевича Панеяха. — СПб.: "Европейский...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ "ВОРОНЕЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" ФАКУЛЬТЕТ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ КАФЕДРА МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ И МИРОВОЙ ПОЛИТИКИ ЦЕНТР ГЕРМАНСКИХ ПОЛИТИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ ГЕРМАНИЯ НА ПЕРЕКРЕСТКАХ ИСТОРИИ ПРОБЛЕМЫ ВНУТ...»

«УДК 821.161.1 Н. С. Чижов, С. А. Комаров Тюменский государственный университет "Ода ветру" И. Ф. Жданова в культурно-исторической перспективе Проведен идейно-тематический и жанровый анализ одного из ключевых стихотворных текстов уроженца Алтая И. Ф. Ждано...»

«Роскошь и стиль в каждой детали Роскошь и стиль в каждой детали – этот принцип приняли для себя основатели компании bрайтbерри. За 12-летнюю историю развития постоянными клиентами bрайтbерри стали Эрмитаж, дворцы СанктПетербурга и пригородов. Это не случайно. Нам доверяют те, кто ожидает безукоризненного качества....»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.