WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

«Государство и общество Древней Руси 1 МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФГБОУВПО «УДМУРТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ КАФЕДРА ...»

-- [ Страница 3 ] --

1 «Бысть бо, рече, князь въ тыи годы, володыи всею землею Рускою, именемь Владимеръ. Бе же мужь правдивъ и милостивъ к нищимъ и к сиротамъ и ко вдовицамъ, елинъ же верою» (Чтение. С. 360); Борис был Борис хотя был «детескъ теломъ, а умомъ старъ, многу же милостыню творя нищимъ и вдовицямъ и сиротамъ. Бе бо и отець его тако милостивъ, яко же и на возехъ возити брашно по граду, и овощь, и медъ, и вино, и спроста рещи, все, еже на потребу болящимъ и нищимъ, и проповеднику глаголющу с прошениемъ: Егда кто болить кто где? Сице видяще блаженая отца тако творяща, боле утверждастася на милостыню» (Там же. С. 362).

2 Там же. С. 364.

3 Это не значит, конечно, что последних, в случае необходимости, не могли посадить на областном столе, как это было, судя по всему, например, с самим Владимиром, посланным отцом в Новгород (ПСРЛ. Т. 1. Стб. 69;

ПСРЛ. Т. 2. Стб. 57).

4 Сказание. С. 286; ПСРЛ. Т. 1. Стб. 121; ПСРЛ. Т. 2. Стб. 105.

5 Чтение. С. 362. – См. также выше, с. 95.

В.В. Пузанов Из данного сюжета, как уже отмечалось выше, не ясно, должен ли был князь уметь грамоте, либо речь идет о качествах будущего святого, исполненного благодатью Божьей. С одной стороны, можно понимать текст таким образом, что Борис, в отличие от совсем маленького Глеба, не только все понимал, но и успел научиться грамоте. С другой стороны, грамотность как одно из проявлений Божьей благодати, как одно из средств узнать о подвигах святых и поревновать им1. Скорее всего, грамотность, равно как и мудрость, качество и князя, и святого.



Борис – хороший сын и брат. Примером для него служит отец, которому он стремится подражать «многу милостыню творя нищимъ и вдовицямъ и сиротамъ»2. Как послушный сын он покорно и благоговейно выполняет волю отца.

Показателен эпизод, когда Владимир посылает Бориса с войском на печенегов:

«Блаженыи же падъ, поклонися отцю своему и облобыза честнеи нозе его, и пакы вставъ, обуимъ выю его, целоваше съ слезами.

Тако изыде с вои на ратьныя»3. Перед нами идеальная нормативная модель поведения в типичной ситуации сына по отношению к отцу. Другой эпизод показывает, как должно вести себя сыну тогда, когда отцовская воля расходится с его собственными стремлениями, пусть даже такими высокими, как пойти по стопам святых. Когда Владимир «видя блаженаго Бориса преспевша верстою, въсхоте брак створити ему... Блаженыи же худе рачаше о томъ, но умолен бывъ отъ бояръ, да не ослушается отца, створи волю отцю». Конечно, «се же блаженыи створи не похоти ради телесныя... но закона ради царьскаго и послушания ради отца». Поставив во главу угла выполнение закона царского и послушание отцу, Борис соответственно ведет себя, как представляется, и управляя вверенною ему отцом областью, и возглавляя поход против печенегов. Здесь опять идеальная нормативная модель поведения: хороший князь (в данном случае – Борис) кроток и милостив по отношению к своему народу4 и гроЭто с точки зрения Нестора и представителей его социального круга. Для Владимира Мономаха образованность – средство повышения престижа князя в глазах окрестных правителей (см. ниже, очерк. 7, с. 164).

2 «Сице видяще блаженая отца тако творяща, боле утверждастася на милостыню» (Чтение. С. 362).

3 Там же. С. 366.

4 «Блаженыи же Борисъ многа показа милосердие во области своеи, не

–  –  –

зен для врагов, которые пугаются одного его имени 1, и от которых он защищает свой народ2.

Один из важных критериев, характеризующих Бориса как хорошего сына и положительного героя – любовь отца: «Любляше же я отець, видя на ею благодать Божию»3. В условиях сильных родовых традиций воля старшего в роде, отца над детьми, являлась абсолютной и не могла оспариваться. Поэтому нелюбимые дети были виновны в том, что нелюбимы. Такая ситуация, думается, была знакома и понятна людям того времени.

Нестор же ищет обоснование ей в библейской традиции, сравнивая Бориса с Иосифом, Глеба – с Вениамином, а роль библейского «старшего брата» отводит Святополку. Не обошлось и без врага рода человеческого: «Видя бо врагъ даную ему (Борису. – В.П.) благодать от Бога, милосердие ко всемъ, не терпя того, врагъ влезе въ брата ему стареишаго, хотя тем ъ восхватити животъ его от земли…»4, за то, что тот любим отцом, «мня оканьный, яко то хощеть по смерти отца своего столъ прияти»5. Показательно поэтому, что тела хороших сыновей Бориса и Глеба «положиша... у церкви святого Василия»6 – небесного патрона Владимира Святославича, а Святополк погиб смертью лютой в чужих странах7.

Как младший брат и князь Борис чтит старшего брата, который, по его воззрениям, после смерти Владимира должен заменить ему отца. Поэтому искренне радуется тому, что Святополк занял опустевший отчий стол: «Слышавъ же, яко братъ ему стареишии на столе сидить отчи, възрадовася, рекыи: Сии ми будеть яко отець»8. Особенно красноречивы оппозиции: Борис – «идяше же путемь своимь, яко овьця незлобиво, не помышляше никоего же зла на брата своего»; Святополкъ – «Бе же немилосердыи тъ послал с лестию к блаженному... Нъ ни тако обратися на милосердие къ брату своему, но мышляше, како или кымъ 1 «Ратьныи же, яко же услышаша блаженаго Бориса, идуща с вои, бежаша, не дерзнуща стати блаженому» (Там же. С. 366).

2 «И се азъ посланъ бысть от отца моего, да спасу люди от супротивящихся ему поганъ...», – говорит Борис (Там же. С. 372).

3 Там же. С. 362.

4 Там же. С. 362–364. Согласно Сказанию враг поймал Святополка в сети, узнав о его замыслах! (Сказание. С. 332). Таким образом, в Сказании в роли активного начала выступает Святополк, а в Чтении – враг рода человеческого.

5 Чтение. С. 364.

6 Там же. С. 372, 376.

7 Там же. С. 376.

8 Там же. С. 368.

В.В. Пузанов образомъ погубити и»1; Борис, узнав о смерти отца, молится об упокоении души его, а Святополк – радуется2; «Блаженому же идущю къ брату своему, никоего же зла помышляющю в сердьци своемь, иже бы прияти от брата своего. Нъ оканьный не токмо и мышляше на нь зло, нъ и погубить его посылаше. Блаженый же путемъ своимъ идяше, радуяся, иже брат ему стареи на столе отчи селъ. Оканьныи же печаловашеся, слышавъ брата грядуща к себе, и того ради погубить его посылаеть»3. Поэтому когда «неции» возвестили Борису о планах Святополка в отношении его, он не поверил: «Како се можеть быть истина… Или вы не весте, яко аз мнии есмь, не противенъ есмь брату своему старейшому сущю?»4. Через два дня Борису пришла новая весть о планах Святополка и о бегстве Глеба. Но даже в этой ситуации он не изменяет избранному курсу: Борис готов умереть, но не намерен противится старшему брату или бежать из своей страны, демонстрируя тем самым не только уважение к старшему брату и родовым принципам, но и глубокую привязанность к родной стране5.

Борис достойно принимает смерть. Помолившись на заутрене, он «целова вся», «възлеже на одре своемъ» и сказал посланным от Святополка убийцам: «Влезъше, братие, скончаите волю пославшаго вы»6. Далее Нестор вкладывает в уста истекающего кровью Бориса знаменательные слова, обращенные к Господу: «Благодарю Тя, Владыко Господе Боже мои, яко сподобил мя еси недостоинаго съобщнику быти страсти Сына Твоего, Господа нашего Иисуса Христа. Посла об единочаднаго Сына Своего в миръ, его же безаконьнии предаша на смерть. И се азъ посланъ бысть от отца моего, да спасу люди от супротивящихся ему поганъ, и се ныне уязвенъ есмь от рабъ отца своего».7. Тем самым, подвиг князя Нестор уподобливает подвигу Христа, а посланных Святополком убийц приравнивает к распявшим Христа. Особо важна такая деталь: в приведенном тексте защита князем своего народа от врагов (в данном случае – поганъ) приравнивается к подвигу Христа.

–  –  –

Если Борис пытается подражать Владимиру, то Глеб – Борису1. Братья неразделимы и в служении Господу, и в исполнении его заповедей, и в отношении Святополкова гнева: «Не токмо же на блаженаго Бориса гневашеся, но и на блаженаго Глеба. Блаженая же того не веста, нъ пребыста в поученьи Божиихъ словесъ, милостыню творяща убогымъ, и нищимъ и вдовамъ, яко не имети у себе ничто же»2. Поэтому погубивъ Бориса Святополк сразу же принимается за Глеба, посылая на него убийц. И в смерти (в отличие от Сказания и ПВЛ), братья похожи: Глеб, подобно Борису, отпустил находившихся при нем воинов с той же целью – избежать пролития крови неповинной3. Подобно Борису, перед смертью Глеб пел псалмы.

Различие: Подвиг Бориса уподоблен подвигу Христа, а подвиг Глеба – подвигу святых мучеников, в частности Захарию: «Святыи же Глеб молчаше, акы агня незлобиво, всь бо умъ имяше к Богу», и воззрел на небо:





«Господи мои, Иисусе Христе, услыши мя в часъ сеи и сподоби мя причастнику быти святыхъ Твоихъ». Как в древности «в сии день Захария заколенъ бысть предъ требником твоимъ, и се ныне азъ закланъ быхъ предъ Тобою, Господи»4. Показательно и следующее свидетельство иерархии святых: Борис в свой последний миг молится Богу Отцу и называет себя причастником Христа; Глеб молится Богу Сыну, и называет себя причастником святых его, сравнивая себя с Захарией. Однако в завершающем Чтение панегирике святым, Нестор не только о Борисе, но и о Глебе пишет как о подражателе Иисуса Христа5.

В качестве положительного героя среди старших сыновей Владимира выступает Ярослав. В соответствии с правилами жанра Нестор в Чтении умалчивает о конфликте его с отцом, известном по другим источникам, акцентируя внимание на легитимности его княжения: «По умертвии оканьнаго прия власть блаженую 1 Когда Борис читал жития святых и молился Иисусу Христу, дабы сподобил его ходить по стопам святых мучеников, «сице же ему молящуся по вси часы, а святыи Глебъ послушаше его, седя и не отлучашеся от блаженаго Бориса, но с нимъ день и нощь послушаше его» (Там же. С. 362).

2 Там же. С. 366.

3 «Се же святыи моли я, блюдя ихъ, да некако и тыхъ погубять и пролиють кровь неповиньну. Уняше бо святыи единъ за вся умрети, и сего ради отпусти я...» (Там же. С. 374).

4 Там же.

5 «Уняста бо сама за все умерети, подражающа самого Владыку Господа наше

–  –  –

братъ, именемъ Ярославъ, и тъ же бе стареи блаженую. Бе мужь тъи праведенъ и тихъ, ходяи въ заповедехъ Божиихъ»1.

Легитимация власти Ярослава заключалась и в том, что он озаботился увековечиванием памяти святых.

В древнерусской книжной традиции, как уже не раз отмечалось, порой трудно разделить функции святого и князя2. Задача существенно усложняется, когда князь одновременно является и святым.

Особенно наглядно сакральное значение князя для земли и народа предстает на примере Владимира Святославича:

именно на князя Владимира, падает Божий выбор3 и именно князь становится орудием Божьей воли в деле крещения Руси4.

Сакральная функция князя проявляется и в храмостроительстве, и в причастности к установлению новых религиозных праздников и, в известной мере, в деле материального обеспечения церкви. И здесь Владимир был объектом подражания не только для Бориса, но и для Ярослава.

Показательно, что в Чтении рассказ об устройстве Ярославом храма в честь святых и связанных с этим торжественных и административных мероприятиях (организация пира, раздачи милостыни, распоряжение относительно содержания построенной церкви) очень близок к рассказу ПВЛ о строительстве Владимиром Десятинной церкви:

–  –  –

См. ниже, с. 200–201.

3 «Сему Богъ спону некаку наведе створи быти ему христьяну, яко же древле Плакиде... Явление Божие быти ему крьстьяну створи же...» (Чтение. С. 360).

4 «Таче потомъ всемъ заповеда вельможамъ своимъ и всемъ людемъ, да ся крьстять во имя Отьца и Сына и Святаго Духа. Слышите чюдо, исполнь благодати(…) Се вторыи Костянтин в Руси явися......Всемъ грядущимъ крьщению, ни поне единому супротивлящюся» (Там же. С. 360–362).

Государство и общество Древней Руси 107 Такое сходство может объясняться не только стремлением книжника сопоставить деяния Ярослава с деяниями отца, но и сходством событийного сюжета в отношении строительства, наверное, любого храма: принятие решения о строительстве, завершение строительства, освящение, литургия, пир и раздача милостыни, решение вопроса о материальном обеспечении храма1. Что касается параллелей в описании милосердных деяний Владимира, Бориса, Глеба и Ярослава, то они могли объясняться как стремлением автора показать соответствующую преемственность деяний Ярослава с деяниями отца-крестителя и святых братьев, так и литературным топосом: добрый князь должен быть милосердным и творить неустанную милостыню. Десятая часть от даней на церковь, вероятно, шла на содержание не только духовенства и храма, но и нищих и убогих при храме2.

Правда, в рассказе об исцелении хромого убогого говорится о том, что он «пребываше у церькви святою, яко единъ отъ убогыхъ, и вси хрьстьяне приходяще даяхуть ему пищю и еже на потребу телесную»3. Здесь, как будто, нет намека на «централизованное» содержание нищих и убогих при храме. Возможно, такового действительно, не было, возможно, автор просто о нем не сообщает (как о чем-то само собой разумеющемся), стремясь подчеркнуть христианскую добродетель прихожан церкви свв.

братьев. Кроме того, мы не можем утверждать наверное, давалась ли десятина от дани храму после смерти Ярослава. В Чтении лишь сообщается о том, что Изяслав, узнав о завершении строительства новой церкви в честь святых братьев, «посла къ властелину града того, рекыи: Даю имъ от дани княжи украсить церковь»4. Но о судьбе десятины из приведенного отрывка судить невозможно. Другое дело, что в любом случае храм в той или иной степени участвовал в обеспечении обездоленных, пытавшихся найти при нем приют.

Сакральная функция князя проявляется и в том, что Ярослав, наряду с митрополитом, становится инициатором религиозного праздника в честь Бориса и Глеба. Причем митрополит только советует князю построить церковь и установить день памяти святых, тогда как решение должен принимать князь: «АрВ сходном ключе описывается и строительство церкви в честь святых Изяславом (см.: Там же. С. 380–390). Подобных сюжетов можно найти множество и в других сочинениях, начиная от Святого Писания.

2 См. выше, очерк 3, с. 68–69.

3 Чтение. С. 390.

4 Там же. С. 388.

В.В. Пузанов хиепископъ... глаголя къ христолюбцю: Лепо ли бы намъ, благоверныи царю, церковь во имя ею възградити и уставити день, во нь же празновати има». Совет князю показался благим, и «устависта же христолюбивыи Ярославъ и преподобныи митрополитъ Иоанъ въ день на всяко лето праздьникъ творити има…»1. Таким образом, сам митрополит подобные решения принимать не мог. И хотя они формально принимаются от лица светского и церковного владык, преимущество в принятии решения остается за князем.

Строительство церквей, неотъемлемая часть княжой деятельности, подобно такой, как распределение областей между сыновьями: «Христолюбивыи же Ярославъ княжи в та лета многа въ правоверьи и растроивъ сыны своя кождо ихъ на свою область. Създа же и великую церковь святую Софью и ины многы церкви, иже и доныне суть. Поболевъ же мало», умер, «поручивъ столъ свои стареишему сыну своему Изяславу»2. Сакральный аспект деятельности князя заключается и в том, что он лично выбирает место под постройку храма. Так, Изяслав, «призвавъ стареишину древоделямъ, повеле ему церковь възградити въ имя святою, назнаменовавъ же место близъ ветхыя церкви перваго места»3.

Показательно, что к князю, как и к Господу, обращаются «владыко»4. Особый интерес представляют отношения между Ярославичами. Больше всего Нестор уделяет внимание Изяславу, деяния которого по отношению к святым родичам во многом повторяют действия отца: построил церковь и перенес в новый храм мощи. Особо подчеркивается, что «многа чудеса створи Богъ на месте томъ святыма Своима страстотерпцама, яко же и на первемь месте...»5. Создается впечатление, Изяслав построил новую церковь не столько потому, что старая обветшала6, столько потому, чтобы заручиться поддержкой святых. Поскольку чу

–  –  –

Там же. С. 388.

3 Там же. – Ср.: Святослав в Житии лично указывает место для церкви на княжом поле (см. выше, очерк 3, с. 61, 82).

4 «Мы, о владыко, предании есмы благымъ отцемъ твоимъ в руце твои», – говорят воины Борису (Чтение. С 370).

5 Там же. С. 388–390.

6 Если верить параллельному тексту Сказания чудес Бориса и Глеба, прошло не так уж и много времени – 20 лет (Сказание чюдесъ святою страстотьрпьцю Христову Романа и Давида // Милютенко Н.И. Указ. соч.

С. 324). Церковь могла обветшать за такой короткий срок в том случае, если был плохо положен либо вовсе отсутствовал фундамент.

Государство и общество Древней Руси 109 деса продолжились и на новом месте, это свидетельствовало о том, что Борису и Глебу инициатива Изяслава пришлась по нраву. Изяслав называется боголюбцем1 и благоверным, Всеволод – боголюбцем, а Святослав – просто братом Изяслава. При этом Святослав и Всеволод фигурируют только в рассказе об освящении новой церкви и переносе в нее святых мощей, когда митрополит, взяв руку блаженного Бориса, «благослови ею благовернаго князя Изяслава, потомъ же брата его Святослава, и оста ноготь единъ на главе его, на благословение ему, потом же пакы боголюбець Всеволода, тако и вся; потом же вся люди»2.

То обстоятельство, что Нестор обделяет эпитетом Святослава может свидетельствовать о не вполне доброжелательном его отношении к этому князю. Показательно, что в Житии Феодосия Нестор не употребляет никаких эпитетов в адрес Святослава и Всеволода (не упоминает даже их имена) пока ведет речь о междоусобном конфликте и изгнании ими старшего брата Изяслава из Киева. Пока Нестор описывал конфликт Святослава и Феодосия, разгоревшийся по поводу изгнания старшего Ярославича, он также не использовал никаких эпитетов по отношению к князю (разве что, осуждал его братоненавидение) и даже не называл его имени, используя просто понятие князь. Но после того, как Нестор отметил примирение Феодосия со Святославом, он начинает, наряду с просто князь, использовать благый князь, благый владыко, благый князь Святославъ, благоверный князь Святославъ3.

Тем не менее Нестор, при всей сложности своего отношения к Святославу, не умолчал о своеобразном благословлении князю от св. Бориса. Действительно, Борис его особо выделил из всех Ярославичей, оставив на голове свой ноготь. Не исключено, что Святослав мог истолковать это как благословление на Киев. Как бы там ни было, вскоре он, при помощи Всеволода, изгнал Изяслава с великокняжеского стола. Не случайно впоследствии Святославичи проявляли особое усердие в почитании Бориса и Глеба. Эта история, видимо, получила широкую огласку, и особенно ярко описана в «Сказании чудес Бориса и Глеба» 4.

1 «...Боголюбец Изяславъ... моли архиепископа... да шедъ, принесеть мощи святую в церковь» (Там же. С. 388).

2 Там же. С. 390 3 Житие Феодосия Печерского(далее – Житие) // БЛДР. Т. 1. С. 418–424,

–  –  –

Среди князей, приехавших на освящение церкви, построенной в честь святых Изяславом, существует своя иерархия: «Беша же вернии князи из областии своихъ и инии мнози пришли изъ областии своихъ, детескъ суще»1. Вернии (старшие) здесь, видимо, Ярославичи, а детескъ суще (младшие) – их сыновья, сидевшие в выделенных им волостях (областях).

За исключением князей, портреты представителей социальных верхов на страницах Чтения отсутствуют, а сведения о них имеют характер кратких литературных клише. Это характерно как в отношении бояр, так и духовенства. Боляре и вельможи в Чтении, судя по всему, используются как синонимы2. Боляре окружают князя, и выступают в роли советников3. Обширен, но малоинформативен, перечень духовенства: митрополит, архиепископ, епископы, игумен, прозвутеры, попы, дьякон, черноризцы, весь крилос церковный и весь причт церковный, вся церковникы4.

Напротив, Чтение выгодно отличается от других дошедших до нас сочинений рассматриваемого времени (в которых в основном представлены сведения о социальных верхах и низах) тем, что содержит значительный пласт сведений о простом свободном населении.

Основную массу свободных составляли люди, противопоставляемые как вельможам, так и убогим5. В то же время в определенных случаях понятие люди может использоваться в широком смысле, покрывая не только собственно людей (основЧтение. С. 388. Смысл, однако, существенно изменится, если примем за основной вариант– «детеск несуще» (см.: Древнерусские княжеские жития / сост., вст. ст., подгот. текстов, коммент., пер. В.В. Кускова. М., 2001. С. 106).

2 «Таче потомъ всемъ заповеда вельможамъ своимъ и всемъ людемъ, да ся крьстять…» (Чтение. С. 360); «Он же (митрополит. – В.П.), ту абие поимъ попове, и дьяконы и всь причетъ церковныи, иде въ преже реченыи градъ, купно съ христолюбивымъ Ярославомъ и съ велможами»; «Створи же христолюбець пиръ великъ, праздникъ святою, не токмо боляромъ, нъ и всемъ людемъ...» (Там же. С. 384).

3 «...Блаженыи... умолен бывъ отъ бояръ, да не ослушается отца...» (Там же. С. 364).

4 Там же. С. 380–388.

5 «Таче потомъ всемъ заповеда вельможамъ своимъ и всемъ людемъ, да ся крьстять…» (Там же. С. 360); Блаженыи же Борисъ многа показа милосердие во области своеи, не точью же к убогымъ, нъ и къ всимъ людемъ...» (Там же. С. 364).

Государство и общество Древней Руси 111 ную массу свободного населения), но и нищих, вдовиц и убогих1, и боляр2. Упоминаются также верни людие3 (в смысле – верующие в истинного Бога и Господа Иисуса Христа4); мужи – свободные мужчины5, гражане6, суседи (в данном случае те же гражане)7, древодели. Последние, судя по всему, объединены в ремесленную корпорацию (сотня? артель?), поскольку имеют своего старейшину. С этой корпорацией князь (сначала Ярослав, потом – Изяслав) заключает договор (контракт) на сооружение церкви8.

Особый интерес представляет упоминание старейшины градского. В Чтении старейшина назван властелином града Вышгорода9: Упоминается также старейшина того града, у которого охотники нашли тело Глеба10, и старейшины некого града, осудившие двух вышеупомянутых узников. В последнем слуКажется, в таком смысле можно трактовать следующую фразу: «Створи же христолюбець пиръ великъ, праздникъ святою, не токмо боляромъ, нъ и всемъ людемъ, паче же нищимъ и всемъ вдовицамъ и всемъ убогымъ, повеле же и от имения своего даяти имъ» (Там же. С. 384).

2 Митрополит, взяв руку блаженного Бориса, «благослови ею благовернаго князя Изяслава, потомъ же брата его Святослава... потом же пакы боголюбець Всеволода, тако и вся; потом же вся люди» (Там же. С. 390).

Здесь понятие вся люди должно включать всех, от убогих и нищих, до боляр/вельмож.

3 Увидев, что загорелась церковь, «верни людие изнесоша вся сущая въ неи...» (Там же. С. 380); Князь Ярослав, построив и украсив церковь во имя святых, повелел написать иконы свв. Бориса и Глеба, чтобы «вернии людии... с верою и любовию поклонящеся има...» (Там же. С. 384);

4 Иоан. 20: 27; Деян. 10: 45 и др. – См.: Полный церковно-славянский словарь / сост. протоиерей Г. Дьяченко: Репринтное воспроизведение издания 1900 г. М., 2005. С. 116.

5 «В некоемъ граде беша мужи осужени от стареишинъ града того и всажени въ погребъ» (Чтение. С. 386).

6 «И того услышавше гражане, приходяще, съ страхомъ покланяхуся у гроба святою» (Там же. С. 380).

7 «Суседи же видеша ю тако лежащю, вземше, несоша...» (Там же.

С. 392).

8 Ярослав «же повеле древоделямъ приготовить древо на сограждение церкви...» (Там же. С. 384); Изяслав «призвавъ стареишину древоделямъ, повеле ему церковь възградити въ имя святою» (Там же. С. 388).

9 «Потомъ же стареишина, иже бе властелинъ граду тому, шедъ къ христолюбцю Ярославу...» (Там же. С. 380); «Таче потом христолюбець, шед в столныи град, повеле властелину града того даяти от дани церкви святою десятую часть» (Там же. С. 384–386).

10 Там же. С. 376. – См. также с. 90 и 117 наст. изд.

В.В. Пузанов чае понятия старейшина и судья используются как синонимы1.

Трудно сказать, свидетельствовало ли употребление данного термина во множественном числе («беша мужи осужени от стареишинъ града») о том, что в городе могло быть несколько старейшин. Несмотря на то, что термин старейшины имеет литературное происхождение2, за ним должен был стоять какой-то реальный социальный институт.

Согласно предположению П.В. Лукина, «у восточных славян поздние термины литературного происхождения» типа старейшины «вытеснили реально существовавшие понятия, обозначавшие» некогда прослойку «недружинной племенной знати» типа «старший или староста»3. У Нестора, как и в других произведениях домонгольского периода, «старейшина», вероятно, просто «главный»4. В рассматриваемом случае поэтому речь может идти и о представителях администрации разного ранга, назначаемых князем, и о неформальном лидерстве, основанном на знатности происхождения, богатстве и непререкаемом авторитете, и об общинных старейшинах разного ранга. Не исключено, что перед нами собирательное название лиц, облаченных властью. Ведь и люди, возглавлявшие ремесленные корпорации, как видно из указания на старейшину древоделей, тоже назывались старейшинами.

На низу социальной лестницы в группе свободных находятся нищие, сироты, вдовицы, болящие, убогие.

Характерны связки:

нищие, сироты и вдовицы 5, убогие, нищие и вдовицы1, болящие 1 «В некоемъ граде беша мужи осужени от стареишинъ града того и всажени въ погребъ». Увидев их освобожденными чудесным образом, стражники «възвестивше судьи» о случившемся, который, выслушав узников, «отпусти я съ миромъ» (Чтение. С. 386).

2 См.: Завадская С.В. К вопросу о «старейшинах» в древнерусских источниках XI–XIII вв. // Древнейшие государства на территориии СССР: 1987 г. / отв. ред. А.П. Новосельцев. М., 1989. С. 36–42; Она же. О «старцах градских»

и «старцах людских» в Древней Руси // Восточная Европа в древности и средневековье / отв. ред. Л.В. Черепнин. М., 1978. С. 101–103.

3 Лукин П.В. Нарочитые мужи и старцы. О терминологии славянской «племенной знати» // Россия и Удмуртия: история и современность: Матер.

Междунар. науч.-практ. конф., посв. 450-летию добровольного вхождения Удмуртии в состав Российского государства. Ижевск, 20–22 мая 2008 г. / сост. и общ. ред. В.В. Пузанова и А.Е. Загребина. Ижевск, 2008. С. 333–339.

4 Завадская С.В. К вопросу о «старейшинах».... С. 37–38.

5 «Бысть бо княз… именемь Владимеръ. Бе же мужь правдивъ и милостивъ к нищимъ и к сиротамъ и ко вдовицамъ…» (Чтение. С. 360);

Борис «многу же милостыню творя нищимъ и вдовицямъ и сиротамъ»

(Там же. С. 362).

Государство и общество Древней Руси 113 и нищие2. При этом во второй группе, как видим, вместо сирот фигурируют убогие. Естественен соблазн признать в данном случае тождественность понятий убогие и сироты. Правда, вести речь об этом можно лишь на уровне предположений, поскольку содержание текста исключает твердые выводы. Особый интерес представляют казусы, связанные с чудесами свв. Бориса и Глеба. Так, был «человекъ некто немъ, бе же нога его уята от колена. То пребываше у церькви святою, яко единъ отъ убогыхъ, и вси хрьстьяне приходяще даяхуть ему пищю и еже на потребу телесную». Другим источником его пропитания, было попрошайничество на пирах: «Въ единъ же день пиру сущю у некыхъ домовитыхъ, иде и сии тамо, что взяти от нихъ, еже на кормлю себе. И шедъ въ домъ, седяше предъ храмомъ, въ немъ же бе пиръ творимъ». Однако этот источник не был надежным. В тот раз, например, «слугы же, мимо ходящее, не даша ему ничто же, и тъ пребысть не яды»3.

Перед нами убогий, нашедший, подобно другим сотоварищам по несчастью, приют при церкви4. В тексте он представлен инородным элементом в системе социальных связей, ущербным и малозащищенным.

Это проявляется наглядно в его поведении:

придя во двор домовитых, дающих пир, он садится скромно перед домом, напоминая о себе лишь присутствием. Он чужой на этом пире жизни, жалкие крохи которого могут облагодетельствовать его руками дворовой прислуги, обслуживающей веселье. Положение последней представляется более надежным и защищенным: за высоким господским забором слуга подвластен лишь господину, который его накормит, напоит, оденет; захочет, конечно, – накажет, но и при необходимости защитит. И если дворня в воле господина, то убогый у обочины пира всецело зависит от дворни, которая может смилостивиться и кинуть кусокдругой, а может и высокомерно не замечать «мимо ходяще».

Впрочем, мир не без добрых людей: когда с убогим случился припадок, они, приняв это за бесовское наваждение, отнесли его в церковь святых и положили у дверей5.

1 Борис и Глеб «милостыню творяща убогымъ, и нищимъ и вдо-

вамъ...» (Там же. С. 366); «Створи же христолюбець пиръ великъ... не токмо боляромъ, нъ и всемъ людемъ, паче же нищимъ и всемъ вдовицамъ и всемъ убогымъ...» (Там же. С. 384).

2 «...Все, еже на потребу болящимъ и нищимъ...» (Там же. С. 362).

3 Там же. С. 390.

4 Ср. с Житием (см. выше, очерк 3, с. 68–69).

5 Чтение. С. 390–392.

В.В. Пузанов Другой рассказ, полученный Нестором, по его уверению, «из первых рук», вводит нас в микромир древнерусской вдовы. В один из дней автор шел по некоему делу в град и повстречал женщину, пришедшую из другого города, которая поведала ему свою непростую историю. По ее словам, в день св. Николая она не пошла со всеми в церковь, а «вземши дело свое, начать делати», несмотря на предупреждения и укоризны других женщин.

Внезапно въехали во двор «трие мужи... единъ старъ, а два уна обаполъ его». На их вопрос, как она посмела обидеть св. Николая работой в его день и отказом пойти в церковь, женщина ответила: «Аз есмь жена вдова, убога, да достоить ми делати и несть ми требе въ церковь ходити». Тогда юноши, по приказу старца, разметали ее «храм до полу», а сам старший выбросил, взяв за правую руку, женщину из дома, «и бысть яко мертва. Суседи же видеша ю тако лежащю, вземше, несоша ю въ храмину ину», поскольку ее дом разрушили святые. Долго она лежала «не можаше ни очию възвести, ни устнама двигнути», не принимая пищи, кроме воды и молока, которые соседи вливали ей ложкою, раздвинув губы. На мясопустную неделю больную отнесли в церковь св. Николая, где за нее прочли молитву... Вдова прозрела, встала на ноги, стала принимать пищу. Однако правая рука оставалась усохшей. Тогда женщина, наслышавшись о чудесах свв. Бориса и Глеба, пришла в город, где лежали их мощи, и молилась в их церкви день и ночь. Ее настойчивость была вознаграждена. «Внезапу» во время молитвы в притворе, «испадоста еи златии колци, иже ношаше въ ушию своею, и котишися, легоста у ракы святою. Иже, вземше, даша нищимъ». После этого ее усохшая рука исцелилась1.

Рассказ, изобилующий «мелкими бытовыми подробностями»2, уникален, поскольку в древнерусских источниках практически не отложилась информация о жизни простых свободных людей. Вдова работает в церковный праздник, считая работу важнее посещения храма. Будучи парализованной и лишенной жилья, она взята на попечение соседями, которые за ней ухаживали и кормили с ложки. Соседи же снесли ее в церковь и заказали молебен во здравие, благодаря чему она очнулась и начала выздоравливать. Перед нами механизм социальной реабилитации, реализуемый в рамках городской (вероятно – уличанской) общины, заботившейся о своих несостоятельных членах. Вдова

–  –  –

свободно передвигается из города в город. Ни у автора, ни у его читателя не возникает вопроса, откуда у убогой вдовы золотые сережки1. Видимо, в этом не было тогда ничего необычного. Ведь она, хотя и называет себя убогой, не нищая. Более того – противопоставлена нищим: «Иже, вземше, даша нищимъ». Ее статус отличается от статуса выше упоминавшегося убогого, жившего при церкви святых Бориса и Глеба. Убогий полностью беззащитный, поскольку не является ни членом общины, ни даже слугой какого-либо господина. Вдова, с одной стороны, не защищена, так как лишилась мужа и, видимо, не имеет (по крайней мере, рядом) родственников, а с другой стороны – защищена, поскольку является членом общины. Не потому ли она называет себя убогой, что лишена защиты мужа и родственников? Или это просто литературный топос? Ведь так себя она называет, когда пытается оправдаться перед святыми.

Наконец, перед нами интересный срез общественных настроений. Видимо, в обществе было широко распространено мнение, согласно которому простым людям в праздники достойно работать, а не ходить в церковь. Поведанная Нестором история должна была отвратить паству от подобных заблуждений, показать, какая кара может постигнуть ослушников. Автор разъясняет и суть проступка вдовы: работа в день памяти святого наносила ему оскорбление (обиду)2. Тем самым, фактически, работа в церковный праздник приравнивалась к уголовному преступлению, рассматривавшемуся, согласно Русской Правде, как нанесение обиды тому или иному лицу.

В Чтении, в отличие от Сказания, не упоминается дружина3: в соответствующем сюжете о походе Бориса речь идет только о воях, отроках и слугах4. Вои готовы не только защитить Бориса, но и с

1 Этот вопрос возникал у современных исследователей («у бедной сухору-

кой вдовы оказываются золотые сережки...»), видевших в этом эпизоде одно из доказательств «противоречивости» изложения Нестора о сухорукой вдове (см., напр.: Воронин Н.Н. Указ. соч. С. 16). Вряд ли с такой постановкой вопроса можно согласиться. Напротив, фабула сюжета гораздо логичнее, чем в параллельном сюжете из «Сказания о чудесах» (см. очерк 6, с. 151– 153).

2 «О жено, како сме приобидети отца нашего Николу въ день его делающе, въ церковь не идущи?» – вопрошают у вдовы Борис и Глеб (Чтение. С. 392).

3 Дружина используется в значении друзья, товарищи, применительно к спутникам варяга, которому обожгло огнем ноги на могиле святых. О чем пострадавший и «возьвести дружине своеи» (Там же. С. 378–380).

4 Владимир «посла сына своего Бориса, давыи ему множество вои»; Бо

–  –  –

помощью оружия посадить его на киевском столе1. Отроки, напротив, никакого сопротивления не оказывают. Лишь один слуга своим телом, а не оружием, пытается закрыть Бориса2.

В сюжете с Глебом упоминаются не вои, а некие «иже беша съ святымъ» и отроки. Первые, увидев приближающийся корабль с преследователями, «взяша оружие своя, хотяща противитися имъ». От этого их отговорил Глеб, «блюдя ихъ, да некако и тыхъ погубять и пролиють кровь неповиньну. Уняше бо святыи единъ за вся умрети, и сего ради отпусти я, самъ же съ отрокы в кораблеци посреде рекы пловы»3. В отношении отроков, оставшихся с Глебом, Нестор также применяет «иже беша»4, однако первые и вторые «иже беша», несомненно, существенно разнятся. Отроки, в полном соответствии с моделью поведения отроков Бориса, остаются с князем, но даже намерений сопротивляться не выказывают. Они лишь бросают весла, «сетующеся и плачущееся по святомь»5.

И вои, и «иже беша съ святымъ» суть свободные и воины.

Отроки – несвободные слуги. Не случайно отроки и слуги у Нестора в данном случае – синонимы. Не потому ли первых и Борис, и Глеб, отправляют от себя прочь, дабы не губить невинные души, а отроков оставляют. Возможно, здесь пережитки языческих представлений (отроки должны были прислуживать князю и в ином мире), а, возможно, о них как о несвободных особо не заботились. Показательно, что в Чтении не говорится об избиении посланными от Святополка убийцами отроков Бориса и Глеба, за исключением одного, закрывшего господина собже услышаша блаженаго Бориса, идуща с вои, бежаша...» (Там же. С. 366);

«…Отвещаша сущии с нимъ вои, иже беша ходиле на ратныя, бе бо их акы до 8 тысящь вси же во оружии...»; Борис «отпусти» воев, «а самъ съ отрокы пребысть на месте томъ... Нощи же сущи, повеле слугамъ своимъ принести свещю, и вземъ книгы, нача чести» (Там же. С. 370); «...Единъ от престоящихъ ему слугъ паде на немь, они же и того пронизоша…» (Там же. С. 372).

1 «Мы, о владыко, предании есмы благымъ отцемъ твоимъ в руце твои.

Идемь или съ тобою, или едини, и тако того нужею ижденемь из града, а тебе же въведемъ, яко же преда насъ тебе благы отець твои» (Там же.

С. 370).

2 Убийцы напали на Бориса «акы звери дивии», пронзив его сулицами.

«...Единъ от престоящихъ ему слугъ паде на немь, они же и того пронизоша…» (Там же. С. 372).

3 Там же. С. 372–374.

4 «...А иже беша о святомъ корабли, то положе весла, седяще, сетующеся

–  –  –

ственным телом. Может быть, отрокам как несвободным при соответствующем поведении смерть особо не грозила? 1 Будучи невольными, они из одной неволи попадали в другую.

Помимо князей, отроки упоминаются у старейшины града.

Когда охотники нашли тело Глеба нетленным, то сообщили «стареишине граду. Он же шедъ съ отрокы, видевъ же святаго, светяшеся яко молнии. И ужасенъ бывъ стареишина; повеле слугамъ своимъ на месте томъ стрещи святого тела, дондеже посла известити христолюбцю Ярославу…»2. И здесь отроки и слуги – синонимы.

Более сложно для понимания известие об отроке старейшины Вышгорода: «стареишина бо града того име отрокъ хромъ».

Это мог быть как раб, так и кто-либо из свободных домочадцев несовершеннолетнего возраста. В пользу последнего предположения свидетельствует то обстоятельство, что этот «отрокъ хромъ», «пришедъ, моляшеся у ракы святою, и пребываше день и нощь, молящеся»3. Вряд ли бы рабу было позволено отлынивать от работы, уделяя все время молитве (если, конечно, господин его не был чрезвычайно добр). Не исключено, впрочем, что «пребываше день и нощь, молящеся» – литературный штамп.

Как бы там ни было, последнее известие наглядно показывает полисемантичность понятия отрок.

Используется в Чтении и литературное раб, причем в переносном значении (если, конечно, не идет речь о невольных слугах князя, выполнявших в силу своего статуса самые грязные поручения)4.

В Чтении, как и в Сказании, в соответствии с древнерусскими литературными канонами и обыденными представлениями слуги являются отражением своих господ. У Святополка они неистовые5, звероподобные (дикие звери)6, нечестивые и беззаконСвятополк дает указание слугам убить тех из окружения Бориса, кто окажет сопротивление: «Аще ся вы кто противить, то и того съ нимъ погубите» (Там же. С. 368).

2 Там же. С. 376.

3 Там же. С. 382.

4 Раненный Борис обращается к Господу, сравнивая свой подвиг с подвигом Иисуса Христа, и жалуется, что «уязвенъ есмь от рабъ отца своего»

(Там же. С. 372).

5 «Он же то посла слугы своя погубити, избра мужи неистовыя...» (Там же. С. 368).

6 «...Послании беша идуще, рикающе акы зверие дивии, поглотити хо

–  –  –

ные1, и, естественно, окаянные2. Особо показательна игра слов, когда оканьныи, бросив в пустынном месте тело убиенного Бориса, отидоша ко оканьному3. Впрочем, окаянные слуги могут быть и у положительного героя: речь идет о поваре св. Глеба, уподобившемся Иуде4. Образцом же доброго слуги являлся отрок (в отличие от Слова, не называемый по имени), закрывший своим телом господина от разящего оружия и удостоившийся за это в иной жизни носить свечу пред святыми5.

Отдельный интерес представляет упоминание об узниках, намекающее на определенную их дифференциацию: свв. братья «многы же суще въ узахъ и въ погребехъ свободиста»;

«многы, сущая въ железахъ и въ погребехъ, избависта, не токмо въ граде томъ единомъ, но и на всихъ местехъ»6. Отсюда как будто следует, что сущая в узах и сущая в погребех – не одно и то же7. Нельзя, однако, исключать, что это литературный топос. Сюжет с мужами, осужденными старейшинами града и освобожденными чудесным вмешательством Бориса и Глеба, свидетельствует о том, что посаженные в погреб были закованы в железо8.

Отдельно следует остановиться на упоминаниях о дани, платившейся с Вышгорода великому князю Киевскому. Из них следует, что собирал ее старейшина града, и что вышгородцы платили дань, а не дары, собираемые в полюдье9. А между тем ша на нь....» (Там же. С. 372); «Оканьнии же тии... устремишася по немь, акы зверие дивии» (Там же. С. 374).

1 «Нечестивии же... не дерзнуша напасти на праведнаго, не попусти имъ Богъ, дондеже конча заутренею». Борис «отверзь уста своя къ безаконьникомъ...» (Там же. С. 372); «...И повелеша тому нечестивии заклати Глеба святаго...» (Там же. С. 374).

2 «Оканьнии же тии... устремишася по немь, акы зверие дивии» (Там же. С. 374).

3 «Оканьныи же тии изнесоша тело святаго, повергоша в пустыне подъ кладою. И тако отидоша ко оканьному» (Там же. С. 376).

4 «Оканьныи же поваръ не поревноваше оному, иже бе палъ на святомъ Борисе, нъ уподобися Июде предателю...» (Там же. С. 374).

5 «Видевъ же с нима и отрока иже бе палъ на блаженемь Борисе, свещю несюща предъ святыма» (Там же. С. 382).

6 Там же. С. 386–388.

7 Ср. в Сказании: «въ тьмьницахъ и въ узахъ» (Сказание. С. 346).

8 «В некоемъ граде беша мужи осужени от стареишинъ града того и всажени въ погребъ». По воле святых «спадоша железа с нихъ» (Чтение. С. 386).

9 Ярослав «повеле властелину града того даяти от дани церкви святою десятую часть» (Там же. С. 384–386); Изяслав «посла къ властелину града того, рекыи: Даю имъ от дани княжи украсить церковь» (Там же. С. 388).

Государство и общество Древней Руси 119 Вышгород с волостью располагаются рядом с Киевом, на территории «Русской земли» в узком смысле этого слова. Справедливости ради нужно сказать, что в тексте прямо не говорится о том, с вышгородцев ли бралась эта дань. Из него уверенно лишь следует, что дань предназначалась киевскому князю, а передавал ее старейшина Вышгорода. Поэтому нельзя отрицать возможности того, что дань взималась только с волощан, а, может быть, и с других, не коренных полянских территорий. «Русские грады»

участвовали в сборе и перераспределении дани с завоеванных территорий1. А.А. Горский, проанализировав известия Константина Багрянородного и ПВЛ пришел к выводу, что в X в. «собранная киевскими дружинами дань... с древлян и, возможно, лендзян» концентрировалась в Вышгороде2. Возможно, такой порядок (либо элементы его) сохранялся и в первой половине XI в. Дань, предположим, собиралась наместниками киевского князя и поставлялась в старые пункты сбора, где имелась для этого соответствующая инфраструктура. С этих уже пунктов она могла быть затребована в любой момент в Киев либо с места отправлена на рынки Византии или Востока.

Все же, думается, что в вышеприведенных случаях речь шла о дани в пользу великого князя с Вышгорода как центра волости и пригорода Киева.

По воззрениям того времени, каждый святой особо мог помогать в той стране, куда назначил его Господь. Например, когда один слепой человек «не в коемь граде» приходил к церкви св.

Георгия и молился ему, прося о прозрении, Георгий явился ему во сне и сказал: «Что яко тако вопиеши ко мне? Но аще хощеши прозрети, иди къ святыма Борису и Глебу, и тои створять тя прозрети, тема бо дасться от Бога благодать целбная въ стране сеи»3.

Еще интересные детали к древнерусской повседневности: на Руси особое расположение к человеку проявлялось в том, что с ним целовались при встрече и прощании. Особой, вежливой формой обращения, независимо от социального статуса было, в зависимости от возраста того, к кому обращались, «брат» и 1 Имеются ввиду города, входившие в состав «Русской земли» в узком смысле слова (см.: Пузанов В.В. Древнерусская государственность: генезис, этнокультурная среда, идеологические конструкты. Ижевск, 2007. С. 260– 275 и др.).

2 Горский А.А. Русь: От славянского Расселения до Московского царства.

–  –  –

«отец». Характерно, что так Борис обращается не только к своим воинам, но и к подосланным к нему убийцам.

*** Чтение уступало Сказанию по популярности и среди читателей в Древней Руси, и среди последующих исследователей. Однако с точки зрения анализа представленных в нем нормативных моделей, позволяющих реконструировать социокультурные реалии того времени, Чтение представляется более информативным и интересным.

Государство и общество Древней Руси 121

Очерк 5. СКАЗАНИЕ О БОРИСЕ И ГЛЕБЕ

Вопрос о времени создания «Сказания о Борисе и Глебе»

(далее – Сказание), равно как и его отношение к «Сказанию о чудесах святых мучеников Романа и Давыда» (далее – Сказание чудес) окончательно не решен. Если признать, что Сказание и Сказание чудес являются одним произведением, то оно не могло быть написано ранее 1115 г. Если же это сочинения самостоятельные, то Сказание может быть датировано гораздо более ранним временем1. Вполне вероятно, впрочем, что Сказание и Сказание чудес как отдельные произведения, в том виде, котором дошли до нас, оформились одновременно, не ранее 1115 г.2 В настоящем исследовании Сказание и Сказание чудес рассматриваются отдельно. Как и в отношении предшествующих произведений, анализируются соответствующие нормативные модели (раскрывающие представления авторов о стране, власти, обществе), а не историчность описываемых событий.

В Сказании Русская земля используется в «широком» значении: «Сущю самодрьжьцю вьсей Русьскей земли, Володимиру, сыну Святославлю, вънуку же Игореву, иже и святыимъ крьщениемь вьсю просвети сию землю Русьску»3. Эта вся Русская зем

<

1 См.: Бугославский С.А. Текстология Древней Руси. Т. 2. Древнерусские

литературные произведения о Борисе и Глебе / сост. Ю.А. Артамонов. М., 2007.; Дмитриева Л.А. Сказание о Борисе и Глебе // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 1. (XI – первая половина XIV в.) / отв. ред.

Д.С. Лихачев. Л., 1987. С. 398–408; Подскальски Г. Христианство и богословская литература в Киевской Руси (988–1237 гг.). 2-е изд., испр. и доп. / пер. с нем. А.В. Назаренко; под ред. К.К. Акентьева. СПб., 1996. С. 184–197;

Милютенко Н.И. Святые князья-мученики Борис и Глеб / исслед. и подг.

текстов Н.И. Милютенко. СПб., 2006. С. 134–183 и др.

2 См.: Михеев С.М. «Святополкъ сдє в Киев по отци»: Усобица 1015–1019 годов в древнерусских и скандинавских источниках. М., 2009. С. 50.

3 Сказание о Борисе и Глебе [Съказание и страсть и похвала святюю мученику Бориса и Глеба ] (далее – Сказание) // БЛДР. Т. 1. XI–XII века. СПб.,

2000. С. 328. – Ср. также: «И оттоле крамола преста въ Русьске земли, а Ярославъ прея вьсю волость Русьскую» (Там же. С. 346); «…Въторыи Селунь В.В. Пузанов ля состоит из отдельных земель, в которых Владимир посадил всех своих сыновей на княжение. Из перечня столов, на которые были посажены Владимировичи, явствует, что понятие посадил в земле = посадил в городе1. Таким образом, главный город земли символизирует всю землю. Для князя (а, следовательно, для автора Сказания и его читателей) синонимами выступают престол княжеский и земля: так, Святополк боится, что лишится отцовского престола и скорбь по потере земли своей изгложет его («да ижденуть мя и буду чужь престола отьца моего, и жалость земле моея сьнесть мя…»)2. Помимо земель, Русская земля состоит из городов и весей: «Вы не о единомь бо граде, ни о дьву, ни о вьси попечение и молитву въздаете, нъ о всей земле Русьскей!»3.

Наряду с понятием Русская земля, автор использует Русская страна (сторона)4, Русь5, Русская волость. При этом Русская волость может пониматься и как Русская земля, и как власть над Русской землей6.

Русская земля – отечество для Бориса и Глеба. При этом отечество не в смысле княжей вотчины, а в смысле родины, что видно из сравнения с Дмитрием Солунским: «Темьже и борета по своемь отьчьстве и пособита, якоже и великий Дмитрий по своемь отьчьстве». Но если Дмитрий «о единомь граде…извеща, а вы не о единомь бо граде, ни о дьву, ни о вьси попечение и молитву въздаете, нъ о всей земле Русьскей!». Таким образом, если для Дмитрия отечеством/родиной являлся один город, то для Бориса и Глеба – вся Русская земля. О том, явися в Русьске земли...» (Там же. С. 348); «Вы бо темъ и намъ оружие, земля Русьскыя забрала и утвьржение и меча обоюду остра[…]вы не о единомь бо граде, ни о дьву, ни о вьси попечение и молитву въздаете, нъ о всей земле Русьскей!» (Там же. С. 348).

1 «…И посажа вся по роснамъ землямъ въ княжении… Посади убо… Святопълка въ княжении Пиньске, а Ярослава – Новегороде, а Бориса – Ростове, а Глеба – Муроме» (Там же. С. 328).

2 Там же. С. 338.

3 Там же. С. 348.

4 Господь поставил Бориса и Глеба «светити въ мире, премногыими чюдесы сияти в Русьскей стороне велицей…» (Там же. С. 346). Ср.: «И не ту единде, нъ и по вьсемъ сторонамъ и по вьсемъ землямъ преходяща…»

(Там же. С. 346).

5 «…Печенегомъ же о онуду пакы идущемъ ратию на Русь…» (Там же.

С. 328).

6 «И оттоле крамола преста въ Русьске земли, а Ярославъ прея вьсю

–  –  –

что отечество здесь = родина свидетельствует и следующий пассаж: «Нъ о блаженная страстотьрпьца Христова, не забываита отьчьства, идеже пожила есте в тели, егоже посетъмь не оставляета»1.

Русская земля для автора Сказания – земля наша. Синонимом понятия Русская земля у него может выступать и мы2, и наш язык (народ), противопоставляемые, соответственно, всей земле/всему миру и населяемым ее/его народам3. Любовь к родной земле для автора настолько естественна, что ему не приходит в голову отказать в этом высоком чувстве самому отрицательному персонажу своего произведения – Святополку («второму Каину»). Нежная страсть к родной земле – единственное, пожалуй, что очеловечивает демонизированный образ сына «отъ дъвою отьцю»4 и сближает, в какой-то степени, со святыми братьями. Показательны слова Святополка, согласно которым, в случае поражения и бегства его «сьнесть» жалость по земле, а не по престолу5.

Присутствует в Сказании и тема сакрального города, таковых здесь два: Вышгород – на Руси, Солунь (Фессалоника) – в Византии. Святость этих городов объясняется тем, что в Вышгороде находятся мощи Бориса и Глеба, а Солунь – отечество св. Дмитрия, которому он покровительствует6.

Таким образом, Русская земля в Сказании применяется в широком смысле своего значения. Русская земля состоит из от

–  –  –

«Вы бо темъ и намъ оружие, земля Русьскыя забрала и утвьржение и меча обоюду остра, има же дьрзость поганьскую низълагаемъ и дияволя шатания въ земли попираемъ. …Вы убо небесьная чловека еста, земльная ангела, стълпа и утвьржение земле нашея» (Там же. С. 348).

3 «Блажен по истине и высок паче всех град русьскыих и вышии град, имый въ себе таковое скровище. Ему же не тъчьнъ ни вьсь миръ. Поистине Вышегородъ наречеся – выший и превыший городъ всехъ; въторый Селунь явися въ Русьске земли, имыи въ себе врачьство безмьздьное, не нашему единому языку тъкъмо подано бысть Бъгъмь, нъ и вьсей земли спасение.

Отъ всехъ бо странъ ту приходяще туне почьреплють ицеление...» (Там же. С. 348).

4 Там же. С. 328.

5 Там же. С. 338. – См. также выше, с. 122.

6 «О, блаженая убо гроба приимъши телеси ваю чьстьнеи акы съкровище мъногоценьно! Блаженая цьркы, въ нейже положене быста раце ваю святеи, имущи блаженеи телеси ваю, о Христова угодьника! Блажен по истине и высок паче всех град русьскыих и вышии град, имый въ себе таковое скровище... въторый Селунь явися въ Русьске земли» и т. д. (Там же. С. 348). – См. выше, прим. 3.

В.В. Пузанов дельных земель, из городов и весей. Для Бориса и Глеба, по словам автора (а, значит, и для самого автора), эта Русская земля в широком смысле является отечеством/родиной, подобно тому, как Солунь (Фессалоника) является отечеством св. Дмитрию.

Следовательно, «патриотизм» автора Сказания и его героев не местный (местечковый), а общерусский.

Отношение к князьям, равно как и представления о сущности княжеской власти, элитарных княжеских качествах, можно реконструировать по эпитетам, которые автор Сказания использует для характеристики главных своих персонажей. В отношении Владимира этот ряд не велик, но выразителен: самодержец «вьсей Русьскей земли»1, блаженный2, разумный (мудрый)3. Более длинен и разнообразен «качественный ряд», характеризующий Бориса и Глеба. Так, Борис: «благого корене»4, святой5, блаженный, преблаженный, богоблаженный, благоверный, страстотерпец6, послушный родителям (скоропослушливый)7, щедр, тих, кроток, смирен, поводырь слепым, одежда нагим, посох старцам, наставник неразумным, возлюбленный Господом8, красив духовно и телесно, весел лицом, крепок телом, сияющий по-царски, храбр в битвах, мудр, отмеченный

–  –  –

«Нъ, о блажениче, помяни мя въ покои твоемь!» (Там же. С. 330).

3 Там же. С. 330, 340.

4 Там же. С. 350.

5 Ярослав побеждал «пособиемь Божиемь и поспешениемь святою…»

(Там же. С. 344); «…Идеже бе убиенъ святый Борисъ…» (С. 344); «И о святемь Борисе поведаша ему…» (Там же. С. 346) 6«И призвавъ Бориса… блаженааго…» (Там же. С. 330); «…Бо бе блаженый тъ правьдивъ и щедръ, тихъ, крътъкъ, съмеренъ, всехъ милуя и вься набъдя» (Там же. С. 332); «…Тело преблаженааго Бориса…» (Там же.

С. 346); «…Богоблаженый Борисъ…» (Там же. С. 332); «Сь убо благоверный Борисъ…» (Там же. С. 350); «…И слышаша гласъ блаженааго страстотьрпьца…» (Там же. С. 334); «…Ту лежащю святою страстотьрпьцю телесу» (Там же. С. 346); «…Блаженная страстотьрпьца Христова…»

(Там же. С. 348).

7 «И призвавъ Бориса… блаженааго и скоропослушьливааго, предав вое многы въ руце его…»; «О таковыихъ бо рече Притьчьникъ: Сынъ быхъ отьцю послушьливъ и любиимъ предъ лицьмь матерее своея (Там же. С. 330).

8«…Бо бе блаженый тъ правьдивъ и щедръ, тихъ, крътъкъ, съмеренъ, всехъ милуя и вься набъдя» (Там же. С. 332); «Увы намъ, къняже нашь милый и драгый и блаженый, водителю слепыимъ, одеже нагымъ, старосте жьзле, казателю ненаказанымъ!» (Там же. С. 338); «Зане его же Господь възлюби…» (Там же. С. 338).

Государство и общество Древней Руси 125 благодатью Божьей1. Глеб: блаженный, святой, страстотерпец2, жертва Господу, чистая и благоуханная3. Оба они – «цесаря цесаремъ и князя княземъ», чьей помощью «и защищениемь князи наши противу въстающая дьрьжавно побежають», и чьей «помощию хваляться». Согласно Сказанию, Борис и Глеб «темъ и намъ оружие, земля Русьскыя забрала и утвьржение и меча обоюду остра, има же дьрзость поганьскую низълагаемъ и дияволя шатания въ земли попираемъ. …Небесьная чловека еста земльная ангела, стълпа и утвьржение земле нашея», Христовы угодники4, преславные страстотерпцы Господа5 Их антипод, Святополк: окаянный, треклятый, второй Каин, злой сообщник дьявола, братоубийца6.

Таким образом, из «элитных качеств», характеризующих князя, как представителя высшего социального слоя упоминается разумность/мудрость. Правда, в отношении князя Владимира не вполне ясно, применяется ли данное качество к нему как князю или как отцу, поскольку так характеризуют его сыновья Борис7 и Глеб8. Учитывая общий корень власти родоначальника и князя, можно предполагать наложение обоих указанных значений – возрастного и социального. О том, что «разумный/мудрый» здесь связано и с княжеским достоинством, свидетельствует использование по отношению к Борису «въ съвеТелъмь бяше красьнъ, высокъ, лицьмь круглъмь, плечи велице, тънъкъ въ чресла, очима добраама, веселъ лицьмь... Светяся цесарьскы, крепъкъ телъмь, вьсячьскы украшенъ акы цвет цвьтый въ уности своей, в ратьхъ хръбъръ, въ съветехъ мудръ и разумьнъ при вьсемь и благодать Божия цвьтяаше на немь» (Там же. С. 350).

2«…Посла по блаженааго Глеба…» (Там же. С. 338); «Святый же поиде въ кораблици…» (Там же. С. 340); Ярослав побеждал «пособиемь Божиемь и поспешениемь святою…» (Там же. С. 344); «А о святемь Глебе не вьси съведяаху…»; «…Ту лежащю святою страстотьрпьцю телесу» (Там же.

С. 346); «Блаженная страстотьрпьца Христова…» (Там же. С. 348).

3 «И принеся жьртва чиста Господеви и благовоньна…» (Там же. С. 342).

4 Там же. С. 348.

5 «…Пречестьною страстотьрпьцю твоею» (Там же. С. 350).

6 «И зача отъ нея сего Святопълка оканьнааго...» (Там же. С. 328);

«Тъгда призъва къ себе оканьный трьклятый Святопълкъ съветьникы всему злу…»; «По истине въторааго Каина…» (Там же. С. 332); «…Сь трьклятый…»; «…На братоубийца оного, оканьннааго Святоплъка…» (Там же. С. 344); «…Зълый съветьникъ дияволь…» (Там же.С. 338).

7 «Къде ли насышуся таковааго благааго учения и казания разума твоего?» (Там же. С. 330) 8 «Ныне же что сътворю азъ, умиленный, очюженый отъ... отьца моего

–  –  –

техъ мудръ и разумьнъ» и «казателю ненаказанымъ»

(наставник неразумным, что подразумевает разумность такового наставника). В пользу же «возрастного значения» данного качества может свидетельствовать то обстоятельство, что автор не использует указанный термин для характеристики Глеба – младшего сына и младшего брата (к тому же – подростка).

В Сказании практически отсутствуют эпитеты, характеризующие пределы и характер княжеской власти. Исключение – самодержец «вьсей Русьскей земли»1 применительно к Владимиру Святославичу. Самодержцем он для автора являлся, возможно, в том смысле, что один обладал верховной властью над всей Русью, владычествовал сам, не делясь ни с кем властью. Другое дело его сыновья, посаженные Владимиром по разным землям Земли Русской на княжение, обладавшие властью в пределах, определенных отцом. В этом смысле таким же самодержцем можно было назвать Ярослава Мудрого после того, как «крамола преста въ Русьске земли», а «Ярославъ прея вьсю волость Русьскую»2. Однако автор Ярослава самодержцем не называет.

Значит ли это, что в понятие самодержец вкладывался иной от предполагаемого здесь смысл, или у книжника были иные причины не использовать данное определение применительно к Ярославу? Об этом можно только гадать.

Более определенно и четко выражена авторская позиция по вопросу о легитимации княжеской власти. Сказание знает один порядок замещения столов: наследование и пожалование (посажение) со стороны киевского князя. Так, Владимир своих 12 сыновей, «посажа вся по роснамъ землямъ въ княжении…»3.

Святополк, «седя Кыеве по отьци», послал «къ Борису, глаголя:

Брате, хочу съ тобою любъвь имети и къ отьню ти придамь».

Но окаянный «льстьно, а не истину глаголя». Сам же мыслил «яко да избиеть вся наследьникы отьца своего, а самъ примьть единь въсю власть»4. Следовательно, власть над Русью одна. Но она делится между князьями-братьями, наследниками своего отца. Лишить их власти (тем самым – сконцентрировать власть в одних руках) можно одним путем – физическим устранением. И Святополк, в свою очередь, опасается, что братья не простят ему убийство Бориса и лишат его либо жизни, либо отцовского пре

–  –  –

стола и тогда скорбь по потере земли своей изгложет его («престола отьца моего, и жалость земле моея сьнесть мя…»)1. Не случайно, когда Святополк избил братьев, а потом сам погиб в борьбе с Ярославом, «оттоле крамола преста въ Русьске земли, а Ярославъ прея вьсю волость Русьскую»2.

Таким образом, здесь выражена идея наследственной власти всех сыновей по отцу. Любая попытка нарушить этот порядок и сконцентрировать власть в одних руках посредством отстранения от нее других законных наследников – преступление перед родом и перед Господом. Заслуга Бориса заключается именно в том, что он не пошел на такое преступление, вышел за порочный круг братоубийственного противостояния в борьбе за единоличное обладание отцовским наследием, опираясь на силу, которая до этого времени (да и после Бориса в ходе противостояния Ярослава и Святополка) решала все. Несмотря на то, что все преимущество в борьбе за власть было на стороне Бориса (которого признали отцовская дружина и воины ополченцы, выражавшие желание силою его посадить на киевском столе3), он отказался «възяти рукы на брата своего и еще же и на старейша… его же быхъ имелъ, акы отьця»4. Подвиг Бориса в том и заключался, что он, по его же словам, «имый въ руку вься воя отьца моего и вься любимыя отьцемь моимь, и ничтоже умыслихъ противу брату моему»5.

Это было действительно чудо для того времени:

имел силу, но не взял власть. Не случайно этот мотив несколько раз повторяется в Сказании.

Автор Сказания рисует и еще один вариант усиления власти – поделиться частью своего владения, своей власти, привлекши тем самым на свою сторону младшего князя. Именно такой вариант предлагал Борису Святополк, но не был искренен6.

В Сказании, как и в других произведениях древнерусской литературы, невозможно порой расчленить качества святого и кня

–  –  –

Там же. С. 346.

3 «И реша къ нему дружина: Поиди, сяди Кыеве на столе отьни, се бо вси вои въ руку твоею суть» (Там же. С. 334).

4 Там же.

5 Там же. С. 336. – Ср.: «Милый господине наю и драгый! Колико благости испълненъ бысть, яко не въсхоте противитися брату своему любъве ради Христовы, а коликы вое дьржа в руку своею!» – сокрушались отрок и священник, прислуживавшие Борису (Там же. С. 336).

6 «Брате, хочу съ тобою любъвь имети и къ отьню ти придамь». Но окаян

–  –  –

зя1. Своеобразием сюжета является то, что в нем предстает портрет идеального младшего князя. Завершается Сказание панегириком Борису, в котором этот идеальный княжеский образ выполнен концентрированными мазками: «О Борисе, какъ бе възъръмъ. Сь убо благоверный Борисъ благого корене сый послушьливъ отьцю бе, покаряяся при всемь отьцю. Телъмь бяше красьнъ, высокъ, лицьмь круглъмь, плечи велице, тънъкъ въ чресла, очима добраама, веселъ лицьмь, борода мала и усъ – младъ бо бе еще. Светяся цесарьскы, крепъкъ телъмь, вьсячьскы украшенъ акы цвет цвьтый въ уности своей, в ратьхъ хръбъръ, въ съветехъ мудръ и разумьнъ при вьсемь и благодать Божия цвьтяаше на немь»2.

Каким же предстает собирательный образ идеального младшего князя? Будучи младшим, он покорен сначала отцу3, а после его смерти – старшему брату, которого имеет «акы отьця»4.

Идеальный младший князь покорен старшему брату даже тогда, когда тот замышляет его погибель. Остальные качества свойственны князю вообще, а не только младшему. Князем становятся по происхождению (от «благого корене»). Идеальный князь должен быть красив телесно и духовно5, мудрым и храбрым, отмеченным печатью Божьей благодати. К несомненным его достоинствам относятся правдивость, щедрость, смиренность, милосердие. Он жалеет всех и помогает всем6.

Умершие князья продолжают оставаться членами княжеского рода7 и выполнять свои функции, помогая родной земле и сородичам. Так, Глеб, в критический момент жизни, обращается с См. ниже, с. 200–201.

Сказание. С. 350.

3 Там же. С. 330. – См. также ниже.

4 Сказание. С. 334. – Ср.: Глеб называет господином и отца своего Владимира («…Милый мой отче и господине Василие»;«Василие, Василие, отьче мой и господине». –Там же. С. 342) и старшего брата Святополка («…Ведете мя къ князю вашему, а къ брату моему и господину». – Там же. С. 340).

5 «…Помышляаше о красоте и о доброте телесе своего… И вси зьряше его тако, плакаашеся о доброродьнемь теле и чьстьнемь разуме въздраста его…»

(Там же. С. 332); «Телъмь бяше красьнъ, высокъ, лицьмь круглъмь, плечи велице, тънъкъ въ чресла, очима добраама, веселъ лицьмь…» (Там же. С. 350).

6 «…Бо бе блаженный ть правьдивъ и щедръ, тихъ, крътъ, съмеренъ, всехъ милуя и вься набъдя» (Там же. С. 332). Смиренность, видимо, в первую очередь, черта младшего князя.

7 Это естественно, поскольку род представлял собой неразрывную цепь умерших, живущих и будущих поколений, ведущих происхождение от общего предка. На этом представлении и покоился культ предков.

Государство и общество Древней Руси 129 мольбою к пребывающему в ином мире отцу. Когда тот не внял ему, стал просить Бориса1 помолиться за него перед Господом, поскольку стоит «у престола его»2. Ярослав побеждал всегда Святополка не только Божьей помощью, но и помощью святых своих братьев3 «Пособиемь и защищениемь» святых Бориса и Глеба, считал автор, «князи наши противу въстающая дьрьжавно побежають» и их «помощию хваляться». Святые братья – защитники своего отечества – всей земли Русской4.

Сакральную роль выполняют и тела умерших Бориса и Глеба:

Вышгород выше других городов, поскольку здесь лежат тела святых5.

Антипод идеальному князю, и, тем более, князю-святому – Святополк, уподобляемый Каину. Без происков дьявола, конечно же, здесь не обошлось. Однако основная вина лежит на самом князе. Дьявол лишь угадал его замыслы («яко да избиеть вся наследьникы отьца своего, а сам приимьть единъ въсю власть») и поймал в свои сети. Иными словами, если бы Святополк не вынашивал преступные замыслы, то не стал бы добычей дьявола6.

Греховная сущность окаянного, триклятого Святополка находит и внешнее проявление: «и отъвьрзе пресквьрныя уста7 рече, испусти зълый гласъ Путьшине чади», веля убить Бориса8.

Подстать окаянному господину и его окаянные слуги 9 – «съветьникы всему злу и началникы всей неправде»10. ЗнаменаИ ты, Борисе брате, услыши гласа моего. Отьца моего Василия призъвахъ и не послуша мене…» (Сказание. С. 340).

2 Там же.

3 «И всегда пособиемь Божиемь и поспешениемь святою, победивъ елико брани състави, оканьный посрамленъ и побеженъ възвращаашеся» (Там же.

С. 344).

4 «Вы бо темъ и намъ оружие...» и т. д. (Там же. С. 348). – См. выше, с. 123, прим. 2.

5 Сказание. С. 348. – См. также выше, с. 123, прим. 3.

6 Сказание. С. 332.

7 Ср.: «…Бысть князь Володимеръ аки уста Божия и человекы изъ лести диаволя къ Богу приведе» (Память и похвала князю русскому Владимиру, како крестися Володимеръ, и дети своя крести, и всю землю Рускую от конца до конца, и како крестися баба Володимерова Олга преже Володимера. Списано Иаковомъ мнихомъ) // БЛДР. Т. 1. С. 318).

8 Сказание. С. 334.

9 «Насунуша копии оканьнии Путьша, Тельць, Еловичь, Ляшько» (Там же. С. 336).

10 Там же. С. 334. Ср.: «…Посълании отъ Святопълка зълыя его слугы, не

–  –  –

тельно, что слуг, которые должны были убить Бориса, Святополк находит ночью (время, когда сильно зло): «Пришедъ Вышегороду ночь, отай призъва Путьшю и вышегородьскые муже и рече имъ: Поведите ми по истине, приязньство имеете ли къ мне?

Путьша рече: Вьси мы можемъ главы своя положити за тя»1.

Сравнение закономерное, учитывая средневековые представления о том, что у праведного князя и слуги праведные и наоборот2. Вместе с тем, по литературным канонам древнерусского времени ответственность за злые деяния, обычно, возлагалась не на князей, а на их злых советников3. Не обходится без таковых даже Святополк – олицетворение зла: «Тъгда призъва къ себе оканьный трьклятый Святопълкъ съветьникы всему злу и началникы всей неправде…»4. Более того, Борис, согласно Сказанию, знал, что злые люди подстрекают Святополка на его убийство5.

Таким образом, у злых господ и слуги злые. Конечно, злые слуги могут быть и у добрых господ. Показательный пример – повар князя Глеба: «Тъгда оканьный Горясеръ повеле зарезати и въбързе. Повар же Глебовъ, именьмь Търчинъ, изьмъ ножь и, имъ блаженааго, и закла и яко агня непорочьно и безлобиво»6».

Здесь ярко выражена сентенциозность рассказа. Возможно, повар Глебов «введен» в сюжет для того, чтобы еще больше оттенить подвиг Борисова отрока Георгия, родом венгра, который своим телом закрыл господина7. Таким образом, разыгрываются бинарные оппозиции: добрые и злые слуги.

Святополк, собственно, не пошел дальше своих отцов: родного – Ярополка, и отчима-дяди – Владимира. И тот, и другой в борьбе за власть отметились пролитием крови родных братьев8.

Почему же Святополк уподоблен Каину, а Владимир нет? Вопервых, Владимир для автора Сказания положительный герой, и

–  –  –

См. также ниже, с. 136.

3 См.: Вiлкул Т.Л. Лiтописнi «бояри» i «чернь» на вiчi (ХП–ХШ ст.) // Кивська старовина. 2001. № 3. С. 40–55.

4 Сказание. С. 334.

5 «Веде, – брата моего зълуради чловеци понудяти и на убийство мое, и погубить мя» (Там же. С. 332).

6 Там же. С. 340.

7 «Видевъ же отрокъ его, вьржеся на тело блаженааго, рекый: Да не оста

–  –  –

этим уже все сказано1. А во-вторых, и это идеологически правильно, – Владимир содеял братоубийство, как особо и дважды подчеркивается в Сказании, «преже святого крещения»2. Святополк же совершил злодеяние являясь христианином, и тем самым принял на себя грех хуже Каина. Кто же повторит подобное после него, предупреждает автор, – тот примет грех более Святополка3.

Борис предпочел царство небесное славе и княжению «мира сего». От чего отказался Борис в пользу «царства небесного», свидетельствуют слова, вложенные в его уста автором Сказания, образно и со знанием дела живописующие материальную сторону жизни Рюриковичей: «Чьто бо приобретоша преже братия отьца моего или отць мой?» – вопрошает Борис.

«Къде бо ихъ жития и слава мира сего, и багряница и брячины, сребро и злато, вина и медовее, брашьна чьстьная, и быстрии кони, и домове красьнии и велиции, и имения многа, и дани, и чьсти бещисльны, и гърдения, яже о болярехъ своихъ? Уже все се имъ, акы не было николиже:

вся съ нимь ищезоша, и несть помощи ни отъ когоже сихъ – ни отъ имения, ни отъ множьства рабъ, ни отъ славы мира сего»4.

Представляет интерес здесь не столько сам расхожий мотив о том, что после смерти ни богатства, ни «слава мира сего» больше не понадобятся, а лишь то, что для души сделал, сколько характеристика материального мира древнерусского князя.

Перед нами своеобразная иерархия этого вещного бытия, составляющего необходимый атрибут «славы мира сего»: багряницы (княжие одежды) – символ княжеской власти5; брячины

1 Оценки действующих лиц обусловливались «интенциями летописцев,

прежде всего, их симпатией и антипатией к князьям» (Вiлкул Т.Л. Вiче в Давнiй Русi у другiй половинi ХI–ХIII ст.: Автореф. канд. дисс. Кив, 2001.

С. 9. См. также: Она же. Люди и князь в древнерусских летописях середины XI–XIII вв. М., 2009. С. 118–225, 328–329 и др.). Такой подход характерен и для других жанров древнерусской литературы.

2 «Володимиръ же поганый еще, убивъ Яропълка и поять жену его непраздьну сущю» (Сказание. С. 328); Борис размышляет: «Аще поиду въ домъ отьца своего, то языци мнози превратять сьрьдце мое, яко прогнати брата моего, якоже и отьць мой преже святаго крещения, славы ради и княжения мира сего…» (Там же. С. 330).

3 Там же. С. 346.

4 Там же. С. 330–332.

5 Эти воззрения, видимо, универсальны. Не вдаваясь в этнографические параллели, укажем на особое отношение византийцев к императорской одежде, равно как и варваров, жаждавших ее заполучить в подарок. Но о таких подарках, как следует из трактата Константина Багрянородного, не В.В. Пузанов (шелковая ткань, парча1) символ знатности, высокого социального статуса2. Серебро и золото – признак большого богатства, как материального, так и сакрального3. Вина, меды, яства обильмогло быть и речи (Константин Багрянородный. Об управлении империей.

М., 1989. С. 54–57). Одежда, как явствует оттуда же, имела сакральный характер. Поэтому, видимо, подарить одежду, означало поделиться императорской властью. Не случайно аварский каган, захватив в г. Анхиале императорские одежды, посчитал, что «ромейское царство», тем самым, передано ему (см. Пузанов В.В. Древнерусская государственность: генезис, этнокультурная среда, идеологические конструкты. Ижевск, 2007. С. 100, 152 /прим. 264/, 597 /прим. 378/). В 1203 г. Рюрик, Ольговичи и половцы взяли Киев, подвергнув его страшному погрому.

Были бесжалостно разграблены храмы и монастыри, в том числе Софийский собор и Десятинная церковь:

«...И иконы одраша, а иные поимаша, и кресты честныя, и ссуды священыя, и книгы, и порты блаженыхъ первых князьи, еже бяху повешали в церквахъ святыхъ...» (ПСРЛ. Т. 1. Стб. 418). Обряд вывешивания княжеских одежд в храмах был привнесен на Русь из Византии (см.: Толочко А.П. «Порты блаженных первых князей»: к вопросу о византийских политических теориях на Руси // Южная Русь и Византия: Сб. науч. тр. (к XVIII конгрессу византинистов) / отв. ред. П.П. Толочко. Киев, 1991. С. 34–42). Однако сакральное отношение к одежде, равно как и присущие ей социальные функции, выросли на местной славянской почве. Показательно, что русские князья, как следует из «Поучения» Владимира Мономаха, считали нормальным дарить свои одежды половцам, наряду со скотом (ПСРЛ. Т. 1. Стб. 250).

1 См.: Срезневский И.И. Материалы для словаря древнерусского языка: В 3 т. Т. 1.: А–К. М., 2003. С.175, 187; Словарь русского языка XI–XVII вв. Вып.

1. (А–Б).Вып. 1. М., 1975. С. 327. – Вряд ли оправдана трактовка термина брячины как пиры, широко представленная в переводах Сказания на современный русский язык (см., напр: Древнерусские княжеские жития / сост., вступит. ст., подгот. текстов, коммент., пер. В.В. Кускова. М., 2001. С. 59;

Сказание. С. 333; Милютенко Н.И. Указ. соч.С. 291). Брячины (шелковые ткани, парча) идут в паре с багряницами, подобно тому, как золото с серебром, вина с медами. Видеть в брячинах братьчины (братъщины, братщины) в данном контексте не представляется возможным, поскольку братьчина – праздничный пир в складчину (см.: Срезневский И.И. Указ. соч. С. 174–175;

Словарь русского языка XI–XVII вв. Вып. 1. С. 326) – ассоциируется с общиной, а не с князем.

2 О социальном статусе одежды в Древней Руси см. выше, очерк 3, а также:

Пузанов В.В. Указ. соч. С. 544–546.

3 В эпоху варварской древности, как показал А.Я. Гуревич на примере Скандинавии, в золоте и серебре «материализовывались «счастье и и благополучие человека и его семьи, рода». Поэтому и клады закапывались с сакральной целью: «серебро и золото, спрятанное в землю, навсегда оставались в обладании владельца и его рода и воплощали в себе их удачу и счастье, личное и семейное благополучие» (Гуревич А.Я. Проблемы генезиса феодализма в Западной Европе. М., 1970. С. 72–75.). Сходным образом, видимо, обстояло дело и у восточных славян. Например, о сакральном назнаГосударство и общество Древней Руси 133 ные – символизировали изобилие, полный достаток. (Жизнь князя, видимо, ассоциировалась со сплошным весельем1, вечным пиром2). Резвые кони – признак не только богатства, но и высокого, связанного с ним социального статуса – конь должен был соответствовать социальному статусу своего хозяина3. Резвый боевой конь князя или его мужа отличается от нерезвых рабочих коней остального люда. Дом также соответствует социальному статусу владельца – князья живут не просто в больших домах, но красноукрашенных. Дани это и неистощимый источник, напояющий богатства княжеские, и символ власти и подчинения.

Княжеская власть неразрывна с почестями бесчисленными и похвальбой «боярами своими». Величие же князя, его сила основываются на богатстве, множестве рабов и славе мира сего?

Достаточно насыщена социальная картина мира Сказания.

Из свободного населения упоминаются кыяне4, бояре5, дружина, отроки и вои6, вышгородские мужи (они же, видимо Путьшина чении кладов в древности могут свидетельствовать народные предания о зачарованных кладах. На данное же обстоятельство указывает и борьба церкви с закапыванием кладов. Практически не оставляют сомнений в существовании у восточных славян «сакральных кладов» слова Владимира Мономаха: «И в земли не хороните, то ны есть великъ грехъ» (ПСРЛ. Т. 1.

Стб. 246). О том же свидетельствует и следующий пассаж Нестора: «Аще бо или сребро, или злато скровено будеть подъ землею, то мнози видять огнь горящь на томъ месте. То и то же дьяволу показающю сребролюбыхъ ради…» (Чтение о житии и погублении блаженую страстотерпцю Бориса и Глеба // Милютенко Н.И. Указ. соч. С. 378). Подобные поверья дожили до новейшего времени (см.: Низовский А.Ю. Зачарованные клады России. М., 2007). О том, что «клады не были в полной мере явлением экономическим, и богатству, видимо, придавался в некоторых случаях сакральный характер» свидетельствуют и наблюдения археологов (Седых В.Н. Северо-Запад России и Скандинавии в эпоху раннего средневековья по данным археологии и нумизматики // От Древней Руси до современной России: сб. науч.

статей в честь 60-летия А.Я. Дегтярева / отв. ред. А.О. Бороноев, В.М. Воробьев, И.Я. Фроянов. СПб., 2006. С. 71–72).

1 Ср.: «Како не въсхоте славы мира сего, како не въсхоте веселитися съ чьстьными вельможами, како не въсхоте величия, еже въ житии семь» (Сказание. С. 338).

2 Ср. с былинами, в которых пир превращается в основное занятие, так сказать, образ жизни князя Владимира.

3 Ср. с Житием Феодосия, очерк 3, с. 65, 75–76.

4 «Святопълкъ же, седя Кыеве по отьци, призвавъ кыяны, многы дары имъ давъ, отпусти» (Сказание. С. 332).

5 Там же. С. 332.

6: «И реша» Борису «дружина: Поиди, сяди Кыеве на столе отьни, се бо

–  –  –

чадь)1. Из слов, которые автор влагает в уста Бориса как будто следует, что бояре при князьях выполняют что-то вроде представительских (или престижных) функций (князья своими боярами гордятся/кичатся/хвалятся). И это боярское окружение, наряду с материальными богатствами и почетом, составляет «славу мира сего» для князей»2.

Функции дружины и воев более конкретны и материализованы: они, как следует из цитируемого далее сюжета, орудие княжой власти и опора ее. При этом понятия дружина и вои разделены: «И реша» Борису «дружина: Поиди, сяди Кыеве на столе отьни, се бо вси вои въ руку твоею суть»3. В то же время, под воями здесь могут подразумеваться и дружинники. В пользу такого понимания может свидетельствовать и следующий эпизод: когда Борис отказался поднять руку на «брата своего» старейшего, «си слышавъше вои разидошася от него, а сам оста тъкмо съ отрокы своими»4. В ПВЛ соответствующий сюжет представлен в таком виде: «Реша же ему дружина отня: Се дружина оу тобе отьня и вои… […] И се слышавшее вои разидошася от него. Борис же стояше с отрокы своими»5. Большинство исслестарейшего, «вои разидошася от него, а сам оста тъкмо съ отрокы своими»

(Там же. С. 334); «И узреста попинъ его и отрокъ…»; «Видевъ же отрокъ его, вьржеся на тело блаженааго…» (Там же. С. 336); «Избиша же и отрокы многы» Борисовых (Там же. С. 338); Глеб «въбързе, въ мале дружине, въседъ на конь поеха» (Там же. С. 340); «…Трьклятый прииде съ множьствъмъ печенегъ, и Ярославъ, съвъкупивъ воя, изиде противу ему на Льто…» (Там же. С. 344).

1 Святополк «пришедъ Вышегороду ночь, отай призъва Путьшю и вышегородьскые муже и рече имъ: Поведите ми по истине, приязньство имеете ли къ мне? Путьша рече: Вьси мы можемъ главы своя положити за тя»

(Там же. С. 332). Задумав погубить Бориса, «призъва къ себе оканьный трьклятый Святопълкъ съветьникы всему злу и началникы всей неправде, и...

испусти зълый гласъ Путьшине чади: Аще убо главы своя обещастеся положити за мя, шедъше убо, братия моя, оттай, къде обрящете брата моего Бориса, съмотрьше время убиите и» (Там же. С. 332–334).

2 «Къде бо ихъ жития и слава мира сего, и багряница и брячины, сребро и злато, вина и медовее, брашьна чьстьная, и быстрии кони, и домове красьнии и велиции, и имения многа, и дани, и чьсти бещисльны, и гърдения, яже о болярехъ своихъ?» (Там же. С. 332).

3 Там же. С. 334.

4 Там же. – Ср.: Владимир, «призвавъ Бориса… предавъ вое мъногы въ руце его…» (Там же. С. 330).

5 ПСРЛ. Т. 1. Стб. 132; Т. 2. Стб. 118. – Подр. см.: Лукин П.В. Древнерусские

–  –  –

дователей склоняются к выводу о том, что летописная повесть послужила источником для написания Сказания (равно как и «Чтений о святых мучениках Борисе и Глебе»)1. Все же, вопрос о соотношении Сказания и летописной повести о гибели Бориса и Глеба остается нерешенным2. Близость текстов несомненна3. Как бы там ни было, в широком значении вои включали и дружину.

Когда Ярослав вышел против Святополка на Альту «съвъкупивъ воя», то в состав последних должна была входить и его дружина.

Здесь перед нами воины вообще, в том числе и печенежские, сошедшиеся на поле битвы в смертельном противостоянии: «…И покрыша поле Льтьское множьствъмь вои. И съступишася… и бысть сеча зла…»4. Следовательно, в узком значении вои=вои (народное ополчение); в широком значении – дружина+народное ополчение; в самом широком – воины вообще.

Из этого места Сказания как будто следует, что отроки не относились ни к дружине, ни к воям в широком смысле («си слышавъше вои разидошася от него, а сам оста тъкмо съ отрокы своими»5). Не исключено, впрочем, что автор Сказания таким образом просто пытается отделить дружину Владимира, находившуюся в походе с Борисом, от личной дружины последнего, именуя ее членов отроками. Тем не менее, создается впечатление, что отроки в Сказании – ближайшие слуги князя, прислуживающие ему в повседневной жизни. Они не в состоянии защитить его оружием (да и не пытаются этого делать), а могут лишь закрыть своим телом, подобно отроку Георгию, закрывшему собой Бориса6. В сюжете с Глебом отроки не упоминаются – речь только идет о малой дружине с которой он выехал, получив послание от Святополка7. Ясно, что с Глебом находились и отроки8, но входили ли они в состав этой малой дружины? Воз

–  –  –

Дмитриева Л.А. Указ. соч. С. 398–408; Милютенко Н.И. Указ. соч.

С. 134 и сл.

3 См.: Милютенко Н.И. Указ. соч. С. 135, 410–414 и др.

4 Сказание. С. 344.

5 Там же. С. 334.

6 «Видевъ же отрокъ его, вьржеся на тело блаженааго, рекый: Да не остану тебе, господине мой драгый…» (Там же. С. 336).

7 «Онъ же въбързе, въ мале дружине, въседъ на конь поеха» (Там же.

С. 340). – Ср.: Глеб обращается к родителям и братьям и ко всем с пожеланием спасения, в том числе и к дружине: «…Спасетеся и вы, братие и дружино, вьси спасетеся!» (Там же. С. 342).

8 К таковым должен был принадлежать Глебов повар, по имени Торчин,

–  –  –

можно, они целиком ее и составляли. Но текст не позволяет дать определенный ответ на этот вопрос. Показательно, что и малая дружина не защищает Глеба, а «мертвеет» от страха, когда на ладью нападают посланные Святополком убийцы1. Возможно, здесь своеобразный литературный прием: Князь, согласившийся добровольно принести себя в жертву не сопротивляется, и его дружина (отроки?) не сопротивляются? Это соответствует древнерусским представлениям о том, что каков князь, таковы и слуги2.

Представляет интерес прозвутер (пресвитер)3, он же – попинъ, который служит Борису. Причем для автора, судя по всему, это служение не отличается от служения отроков господину: «И узреста попинъ его и отрокъ, иже служааше ему…»4. Уж не из рабов ли (холопов) был этот попин, против чего так активно выступало греческое духовенство?

Не меньший интерес представляет упоминание рабов. В словах Глеба, обращенных к убийцам («…Помилуйте, господье мои!

Вы ми будете господие мои, а азъ вамъ рабъ»5), заложена нормативная модель, не противоречащая историческим реалиям: если противнику дарили жизнь – он становился рабом победителя.

Налицо также социальная оппозиция господин–раб. Множество рабов – неотъемлемая составляющая княжеского материального быта, наряду с богатыми одеждами, дворцами, конями и иным именьем многим6.

Упоминаются также сущие «въ тьмьницахъ и въ узахъ»7.

Сразу же напрашивается вопрос: «Могли быть содержащиеся в узах, но не в темницах»? (Или «в темницах, но не в узах»?) Князья обращаются к людям, в том числе к подосланным убийцам, «братья»1. В данном случае это не только житийный 1 «И… начаша скакати зълии они въ лодию его, обнажены меча имущее въ руках… И абие вьсемъ весла отъ руку испадоша, и вси отъ страха омьртвеша» (Там же. С. 340).

2 См., напр.: Семена епископа тферьскаго наказание // БЛДР. Т. 5. СПб.,

2000. С. 394. – См. также выше, с. 130.

3 Сказание. С. 334.

4 Там же. С. 336.

5 Там же. С. 340.

6 «Къде бо ихъ жития и слава мира сего, и багряница и брячины, сребро и злато, вина и медовее, брашьна чьстьная, и быстрии кони, и домове красьнии и велиции, и имения многа, и дани, и чьсти бещисльны, и гърдения, яже о болярехъ своихъ? Уже все се имъ, акы не было николиже: вся съ нимь ищезоша, и несть помощи ни отъ когоже сихъ – ни отъ имения, ни отъ множьства рабъ, ни отъ славы мира сего» (Там же. С. 330–332).

7 Там же. С. 346.

Государство и общество Древней Руси 137 литературный этикет. Обращение к народу со стороны князей в форме «братья», зафиксировано и летописным материалом2.

Возможно, существовало и вежливое обращение господа/господин, что как будто следует из обращения Глеба к посланным на него убийцам: «Не брезете, братие и господье… Кую обиду сътворихъ брату моему и вамъ, братие и господье мои?». В то же время, это обращение могло обозначать покорность тому, кому оно предназначалось, согласие поступить в его полную волю: «Помилуйте уности моее, помилуйте, господье мои! Вы ми будете господие мои, а азъ вамъ рабъ»3.

Упоминается особый порядок приветствия – целование. При этом настроение человека и его отношение к другому подчеркивались, судя по всему, приветливым либо мрачным выражением лица4. «Веселое» или «мрачное» лицо отражали, соответствующую душевную сущность человека5.

Молитва, обращенная к святым братьям, ценна для нас в плане выяснения тех фобий, которые терзали древнерусское население той поры: беды, болезни, иноземное иго, гибель от руки нечестивых и неприятельского меча, голод, междоусобицы6.

<

1 Раненый Борис просит убийц: «Братия моя милая и любимая! Мало ми

время дайте, да поне помолюся Богу моему» (Там же. С. 336). Помолившись, говорит им: «Братие, приступивъше, сконьчаите служьбу вашю. И буди миръ брату моему и вамъ, братие» (Там же. С. 338). Глеб называет своих убийц «братьями» и «повелителями» (Там же. С. 340–342).

2 См., напр.: ПСРЛ. Т. 1. Стб. 69, 316 и др.

3 Сказание. С. 340.

4 «И яко узьре и святый, възрадовася душею, а они узьревъше и омрачаахуся и гребяахуся к нему, а сь целования чаяяше отъ нихъ приятии» (Там же. С. 340).

5 «Телъмь бяше красьнъ, высокъ, лицьмь круглъмь, плечи велице, тънъкъ въ чресла, очима добраама, веселъ лицьмь... Светяся цесарьскы, крепъкъ телъмь, вьсячьскы украшенъ акы цвет цвьтый въ уности своей, в ратьхъ хръбъръ, въ съветехъ мудръ и разумьнъ при вьсемь и благодать Божия цвьтяаше на немь» (Там же. С. 350).

6 «Тако же и въ молитвахъ вьсегда молитася о насъ, да не придеть на ны зъло, и рана да не приступить къ телеси рабъ ваю. … Да не придеть на ны нога гърдыня и рука грешьнича не погубить насъ, и вьсяка пагуба да не наидеть на ны, гладъ и озълобление от насъ далече отъженета и всего меча браньна избавита насъ, и усобичьныя брани чюжа сътворита и вьсего греха и нападения заступита насъ…» (Там же. С. 348–350).

В.В. Пузанов

Очерк 6. СКАЗАНИЕ О ЧУДЕСАХ СВЯТЫХ МУЧЕНИКОВ РОМАНА И ДАВЫДА

В «Сказании чудес святою страстотьрпьцю Христову Романа и Давида» (далее – Сказание чудес), как и в «Сказании о Борисе и Глебе» (далее – Сказание) применительно к Руси используется Русская земля, вся Русская земля1. Однако, в отличие от того же Сказания, в Сказании чудес эта вся Русская земля состоит из областей во главе с городами. В качестве синонима понятия область встречается волость. Сесть/вокняжиться в городе, значит принять власть над областью/волостью2.В случае же с Киевом, речь идет о власти над всей Русской землей3. Процесс перехода власти к князю обозначается словосочетаниями: принял власть, принял княжение4. Процесс обладания властью, областью или 1 «Всеволодъ же, преимъ вьсю власть Русьскы земле...» (Съказание чюдесъ святою страстотьрпьцю Христову Романа и Давида // Милютенко Н.И.

Святые князья-мученики Борис и Глеб / исслед. и подг. текстов Н.И. Милютенко. СПб., 2006 (далее – Сказание чудес). С. 332); Владимир Мономах в Киев « въшедъ... и прея княжение всея Русьскы земля...»; «Ту бе съшло ся отъ вьсее Русьскы земле и отъ инехъ странъ и много множьство людии, и князи, и вьсе болярьство, и вьсе стареишиньство, и воеводы вься Русьскы земле...» (Там же. С. 338).

2 По смерти Всеволода «Святопълкъ же Изяславичь прия княжение Кыеве, а Давид и Ольг Чьрнигове, Володимиръ же Переяславли, и прокыя по инеем волостьмъ» (Там же. С. 332). Как следствие, «Володимиръ же, иже и Мономахъ… предрьжааше убо Переяславьскую оболость» (Там же.

С. 336). Ср.: «По сихъ же дьньхъ Ярославъ преставися... и оставивъ наследьникы отца своего и приимьникы престола своего, сыны своя, Изяслава, Святослава и Вьсеволода, управивъ им, яко же бе лепо. Изяслава Кыеве, стареишаго, а Святослава – Чьрнигове, а Вьсеволода – Переяславли, и прокыя по инеем волостьмъ» (Там же. С. 324).

3 Владимир Мономах в Киев « въшедъ... прея княжение всея Русьскы земля …» (Там же. С. 338).

4 «...Всеволодъ же, преимъ вьсю власть Русьскы земле...»; «Святопълкъ же Изяславичь прия княжение Кыеве, а Давид и Ольг Чьрнигове, Володимиръ же Переяславли» (Там же. С. 332); Мономах «прея княжение всея Русьскы земля...» (Там же. С. 338).

Государство и общество Древней Руси 139 страной – термином предержати1. При этом понятия область и население области могут выступать синонимами2.

Текст Сказания чудес не позволяет сделать твердый вывод о том, применялось ли понятие вся Русская земля в «широком»

(ко всей Руси) или только «узком» (применительно к Среднему Поднепровью) значении. Так, «Всеволодъ же, преимъ вьсю власть Русьскы земле», а по его смерти «Святопълкъ же Изяславичь прия княжение Кыеве, а Давид и Олег Чьрнигове, Володимиръ же Переяславли»3. Под Русской землей здесь можно понимать и всю Русь, и Среднее Поднепровье с тремя главными центрами: Киевом, Черниговом и Переяславлем. Однако «широкое понимание» Русской земли кажется предпочтительнее и вот почему. Вокняжение Владимира Мономаха в Киеве автор отождествляет с вокняжением во всей Русской земле4. Это при том, что в Черниговской земле, входившей в состав Руси в «узком» ее значении, продолжали княжить Святославичи. Вряд ли, поэтому, можно предполагать, что книжник ведет речь о старшинстве Мономаха, как князя киевского, не над всеми князьями и областями Руси, а только над князьями и областями Среднего Поднепровья.

Значительный интерес в этом плане представляет перечень собравшихся в Вышгороде на перенесение мощей святых Бориса и Глеба в построенную Олегом церковь. Присутствовали: внуки Ярослава Мудрого (Владимир Мономах, Давыд и Олег Святославичи) со своими сыновьями; митрополит Никифор и «вься епискупы» – черниговский (Феоктист), переяславский (Лазарь), полоцкий (Мина), юрьевский (Данил), а также «игумены вься», святительский чин и т. п. Вообщем, «ту бе съшло ся отъ вьсее Русьскы земле и отъ инехъ странъ и много множьство людии, и князи, и вьсе болярьство, и вьсе стареишиньство, и воеводы вься Русьскы земле, и вьси предрьжащая страны вся, и... вьсяко множьство ту беаше, и всяка область»5. Иными словами, собралась вся Русская земля. Но о какой Русской земле здесь речь? Полный состав князей восстановлению не поддается.

1 «Володимиръ же… предрьжааше убо Переяславьскую оболость».

(Там же. С. 336); «Володимиру же предрьжащю вьсю власть...»; «Вьси предрьжащая страны вся...» (Там же. С. 338).

2 «Вьсяко множьство ту беаше, и всяка область, и вьси богати, и убозии,

–  –  –

Если действительно собрались помимо Мономаха и Святославичей все их сыновья, то была представлена большая часть Руси в «широком» смысле. Полоцк (где княжила особая ветвь Рюриковичей) был представлен своим епископом. В то же время не упомянуты представители от ряда епископий, существовавших в то время на Руси1: новгородской, белгородской, владимироволынской, ростовской (вопрос о существовании туровской епископии в рассматриваемый период пока не получил твердого решения). Присутствовавшие же, за исключением полоцкого Мины, принадлежали к епархиям, расположенным в пределах Русской земли в «узком» значении2. Определенной зацепкой может служить сочетание «отъ вьсее Русьскы земле и отъ инехъ странъ и много множьство людии, и князи, и вьсе болярьство, и вьсе стареишиньство, и воеводы вься Русьскы земле, и вьси предрьжащая страны вся и... вьсяко множьство ту беаше, и всяка область». Если под странами здесь понимаются иноземные страны, то под всей Русской землей следует понимать всю Русь. Однако, использование автором Сказания чудес термина область может свидетельствовать о соответствующем заимствовании из «Чтения о житии и погублении блаженных страстотерпцев Бориса и Глеба» (далее – Чтение). Тогда иные страны могут означать иные (по отношению к Среднеднепровской Руси) русские области. Тем более, как могли присутствовать на церемонии перенесения мощей «предрьжащая страны вся», если под ними понимать страны чужеземные?

Все же, пониманию под иными странами русских областей противоречит ряд обстоятельств. Прежде всего, автор Сказания чудес нигде не употребляет понятие Русская страна или равноценное ему; в Сказании (если принять точку зрения о том, что Сказание и Сказание чудес одно произведение) понятие страна (сторона) использовано один раз и применительно ко всей Руси, а не к отдельным ее частям. Если страны и области являются синонимами, зачем было, применительно к Руси, упоминать всяка область, если уже упоминались иные страны? При внимательном прочтении видно, что в рассматриваемой фразе («отъ вьсее Русьскы земле [...] всяка область») понятия 1 Об епископиях см.: Щапов Я.Н. Государство и церковь Древней Руси Х– XIII вв. М., 1989. С. 34–55.

2 Из епархий, входивших в пределы Русской земли в узком значении этого слова здесь не упомянута только белгородская. При перенесении мощей в церковь, построенную Изяславом, белгородский епископ присутствовал (Сказание чудес. С. 324).

Государство и общество Древней Руси 141 страна и земля тождественны, тогда как области часть Русской земли. Это не противоречит смысловой канве Сказания чудес, в котором, в отличие от Сказания, Русская земля состоит не из отдельных земель, а областей. В силу этого конструкция вся Русская земля – иные страны – всяка область, должна означать: Русь – иные страны – русские области/волости. Само же выражение «отъ вьсее Русьскы земле и отъ инехъ странъ», вероятно, является литературным топосом и не отражает реального представительства на рассматриваемом мероприятии по переносу мощей святых Бориса и Глеба.

В Сказании чудес эпитеты по отношению к князьям отсутствуют, за исключением Ярослава Мудрого, названного благоверным1. Отмечаются два способа занятия княжеского стола – наследование и призвание. Наиболее естественный, с точки зрения автора, первый путь: «По сихъ же дьньхъ Ярославъ преставися, поживъ добре по съмрьти отца своего летъ 38 и оставивъ наследьникы отца своего и приимьникы престола своего, сыны своя, Изяслава, Святослава и Вьсеволода, управивъ им, яко же бе лепо. Изяслава Кыеве, стареишаго, а Святослава – Чьрнигове, а Вьсеволода – Переяславли, и прокыя по инеем волостьмъ»2. Таким образом, речь идет даже не о наследовании, а о преемстве (княжичи – наследники своего отца и преемники престола), в рамках которого решающее слово остается за отцом, который распоряжается и столами, и сыновьями («управивъ им, яко же бе лепо»). И это естественно, учитывая власть отца и родоначальника, распоряжающегося всем, принадлежащим роду: и сыновьями, и престолом3. Автор Сказания чудес подчеркивает преемственность престола в роду, на отрезке родовой линии в 3 колена (обычных для древнерусской традиции): дед (Владимир) – отец (Ярослав) – внуки (Ярославичи).

Второй способ, призвание князя населением, связан не с естественным процессом родовой преемственности от одного поколения к другому, а с хаосом, дестабилизацией, являющимися следствием народного мятежа, вспыхнувшего после смерти князя Святополка. Необходимым условием прекращения хаоса становится приезд в город князя, в данном случае – Владимира 1 «И то чудо виде и самъ благоверныи князь Ярославъ…» (Там же.

С. 324).

2 Там же.

3 На это обстоятельство обратили внимание уже представители «теории

–  –  –

Мономаха: «И многу мятеже и крамоле бывъши въ людехъ и мълве не мале. И тъгда съвъкупивъше ся вси людие, паче же большии и нарочитии мужи, шедъше причьтъмь всехъ люди, и моляху Володимира, да въшедъ, уставить крамолу сущюю въ людьхъ. И въшедъ, утоли мятежь и гълку въ людьхъ, и прея княжение всея Русьскы земля»1. Инициатива в приглашении князя отводится большим и нарочитым мужам, хотя не отрицается участие всех людей2.

Не оставлен вниманием и сакральный характер княжеской власти и соответствующий способ ее приобретения: Бог вверяет князю власть и землю, и вверенным он должен распорядиться надлежащим образом3. Сакральные функции князя прослеживаются также в храмостроительной деятельности, установлении новых религиозных праздников. При этом, создается впечатление, что роль светской власти здесь выше, чем религиозной. Так, митрополит советует Ярославу Мудрому построить церковь памяти свв. мучеников, но принимает решение о строительстве и строит князь4. Он же принимает непосредственное участие в освящении церкви. Вместе с митрополитом Ярослав устанавливает день памяти святым братьям5. (Однако окончательно праздник утвердился, видимо, после перенесения мощей святых в церковь, построенную Изяславом6). Вопрос о строительстве новых храмов в честь Бориса и Глеба и перенесении в них мощей святых братьев, как увидим далее, также находился в ведении князей, а не духовенства.

Сказание чудес. С. 338.

В.В. Кусков предлагает следующий перевод текста: «И тогда собрались все люди не только великие и знаатные мужи, но и причетники, и все люди, пошли они и умоляли Владимира...» (Сказание о чудесах святых стратостерпцев Христовых Романа и Давида. Древнерусский текст // Древнерусские княжеские жития / сост., вступит. ст., подгот. текстов, коммент., пер.

В.В. Кускова. М., 2001. С. 90). В таком случае акценты меняются, и лидирующая роль знати не выглядит уже столь убедительной.

3 «По томь же Вьсеволодъ приставися с миръмь, поживъ добре и управивъ порученное ему отъ Господа» (Сказание чудес. С. 332).

4 Митрополит «глаголаша къ князю добръ съветъ богоугодьнъ, дабы съделалъ цьркъвь прелепу и пречьстьну. И годе бысть князю съветъ его, и възгради цьркъвь велику... и испьса всю, и украси ю...» (Там же. С. 322).

5 «Иоанъ митрополитъ, и князь Ярославъ, и вьсе поповьство, и людие, и принесоша святая и цьркъвь святиша. И уставиша праздьновати месяца иулия въ 24» день – день убийства Бориса (Там же. С. 322–324).

6 «И оттоле утвьрдися таковыи праздьник…» (Там же. С. 326).

Государство и общество Древней Руси 143 Если сюжеты, посвященные строительству и освящению церкви, а также празднествам, устроенным Ярославом по этому поводу следуют в русле Чтения и летописной традиции о строительстве храма Владимиром, то социальный состав участников пира другой: Ярослав собрал духовенство и одарил нищих, сирых и вдов1. Иными словами, внимание было оказано тем социальным слоям, которых князь должен был материально содержать (духовенство) и оказывать «социальную опеку» (нищим, сирым, вдовам) Особый интерес представляют отношения сыновей и внуков Ярослава, описанные в Сказании чудес. Важную роль для понимания отношений в сакральном княжеском роду (включавшем как живущих в этом мире, так и ушедших в мир иной) играет сюжет, связанный с освящением церкви, построенной в честь святых Изяславом Ярославичем. На освящение «съвъкупивъшеся вься братия: Изяславъ, Святославъ, Всеволодъ». Показателен следующий сюжет: митрополит Георгий взяв «святааго Глеба руку... благославяше князе Изяслава и Всеволода. И пакы Святославъ, имъ руку митрополичю и дрьжащю святааго руку, прилагааше» к нарыву на шее, и к глазам и темени. После того как начали петь литургию, Святослав сказал Берну: «Нечьто мя на голове бодеть. И съня Бьрнъ клобукъ съ князя, и виде нъгъть святааго, и съня съ главы и въдасти и Святославу. Он же прослави Бога о благодарении святою». Таким образом, Глеб особо выделил и благословил Святослава и его потомство2. Не случайно, когда Мономах и Святославичи переносили мощи святых в построенный Олегом храм, Владимир шел за ракой св. Бориса, а Давыд за ракой св. Глеба (об Олеге в этой связи в произведении не упоминается)3. Тем самым проводились интересные параллели: Борис=Владимир Мономах; Глеб=Давыд Святославич. Борис был старше Глеба. Не символизировало ли это старшинство Владимира и право его на великое княжение? Тогда будет понятным и неупоминание в данной связи Олега, который присутствовал на перенесении мощей и которые переносили в церковь, им же построенную. Это косвенно свидетельствует в пользу предположения о том, что Олег на Любечском съезде выИ по литургии поя князь на обедъ всехъ, и митрополита, и презвутеры, и праздноваша праздьньство, яко же подобаша, много же от имения раздая нишимъ и сирымъ и въдовицамъ» (Там же. С. 324).

2 Там же. С. 324–326.

3 Там же. С. 340. – Давыд мог идти за гробом Глеба и потому, что тот но

–  –  –

нужден был отказаться от старшинства в пользу Давыда. Тем самым оба Святославича лишались прав в общеродовом счете1.

В наиболее негативном свете в Сказании чудес представлены Изяслав и, особенно, его сын Святополк. Показательна уже такая иерархия: Ярослав построил в честь святых деревянную церковь о 5 главах2; Изяслав – деревянную одноглавую3; Святослав Ярославич задумал создать каменную церковь святым, «и създав ее до 80 локъть възвыше, преставися»; Всеволод завершил начатое братом, однако только что построенная церковь развалилась4; Святополк хотел возвести на месте ветхой церкви новую, но «сему же умышлению не събывъшю ся, по Божию строению и по воли святою мученику»5; Олег Святославич построил для святых каменную церковь, взамен разрушившейся, но Святополк «зазьря труду его», не давал перенести святые мощи в новый храм6. Здесь, судя по всему, проводилась мысль о том, что Господь и святые братья желали, чтобы каменную церковь построил Святослав или его сыновья. Недаром святой Глеб особо отметил Святослава, оставив ноготь на его голове. Поэтому, видимо, и храм достроенный Всеволодом развалился, и Святополку Господь и святые мученики не дали исполнить желаемое. Храм построил тот, кому это было предназначено. Не оставлен вниманием святых и Владимир Мономах, который «любъвь многу имеяше къ святыима, и многа приношение творяаше има». В княжение Святополково он тайно ночью оковал серебром и золотом раки святых. И хотя построил каменную церковь Олег, именно Мономах, после вокняжения в Киеве, принимает решение перенести в новый храм мощи святых (при этом, правда, подчеркивается, что о том же его просили Святославичи), а после перенесения еще больше украсил святые гро

<

1 См.: Пузанов В.В. Древнерусская государственность: генезис, этнокуль-

турная среда, идеологические конструкты. Ижевск, 2007. С. 383. – Показательно, что в Чтении речь шла о руке и ногте Бориса. А.С. Хорошев полагает, что такая манипуляция с благославляющей руки Бориса на руку Глеба произошла в Сказании чудес под влиянием Владимира Мономаха и «имела глубокий политический подтекст: Борис был патроном семейства Всеволодичей» (Хорошев А.С. Политическая история русской канонизации (XI– XVI вв.). М., 1986. С. 24). Однако, у нас нет доказательств того, что князь причастен к такой «текстуальной подмене». Возможно, в Сказании чудес сюжет переделан под уже сложившуюся иерархию среди внуков Ярослава.

2 «...Имеющю вьрховъ 5» (Сказание чудес. С. 322).

3 Там же. С. 324.

4 Там же. С. 332.

5 Там же. С. 336.

6 Там же. С. 338.

Государство и общество Древней Руси 145 бы1. Таким образом, вокняжение Мономаха как бы освящается санкцией Бориса и Глеба.

Символично и то, что самопроизвольное разрушение церкви, построенной Святославом и Всеволодом, предшествует вокняжению Святополка и наступившим для Руси тяжелым временам:

«Въ та времена поганымъ укрепивъшемъ ся паче на насъ и много насильствующемъ намъ за наше грехы. Бысть забвение о цьркъви сеи святою мученику, и не единъ же можаше что съдеяти о зьдании о вьсемь, и о съказании чюдесъ, и многомъ бывающемъ…»2. Далее повествуется о злодеяниях Святополка, которые достигли такого масштаба, что потребовалось вмешательство святых Бориса и Глеба: «...Святоплъкъ князь всадилъ бяше въ погребъ два мужа, не въ котореи вине худе окована нъ послуша облыгающих [...] и в забыть я положи». Справедливость восстановили святые братья, которые чудесным образом освободили узников и велели им сказать князю: «По что сице твориши, а не исправляя, томиши и мучиши? Нъ аще ся сего не покаеши, ни останеши, сице творя, то весто ти буди, яко съблюдаяся пребываи, еда не избудеши»3. Таким образом, не остается сомнений, о каких и чьих именно грехах речь, за которые Господь карает землю нашествием иноплеменников. Разрушение церкви является предвестником бед, равно как и демонстрацией отношения Бориса и Глеба к Святополку, тезке Святополка Окаянного. Это отношение проявляется и в том, что святые препятствуют Святополку построить храм в их честь. Тем самым они как бы отвергают его и исключают из рода. (Книжнику, наверное, было невозможно представить, чтобы храм в честь Бориса и Глеба построил Святополк).

Ярко выраженная тенденциозность сюжетов, связанных со Святополком Изяславичем, особенно заметна при сравнении с Чтением Нестора, который, рассказывая о чуде с освобождением узников, не приурочивает его ко времени правления Святополка.

Впрочем, такое сравнение никак не решает вопрос о достоверности рассказа: казус мог вполне иметь место, но пока Святополк являлся великим князем, об этом прямо не говорили; причастность Святополка к злоключениям данных узников, равно как и весь сюжет, могли быть вымышлены.

Там же. С. 336–338.

–  –  –

В заключение сюжета о князьях, следует вернуться к уже упоминавшемуся эпизоду, связанному с благословлением Святославу Ярославичу от св. Глеба, из которого следует, что князья во время службы в церкви не снимали шапок. Сказание чудес недвусмысленно свидетельствует о том, что Святослав стоял в шапке во время святой Литургии и почувствовал, что в голову ему «нечто... бодеть». Берн снял с него шапку и увидел на голове князя ноготь св. Глеба. По окончании Литургии князья пошли обедать1.

В свете этих данных следует по-новому посмотреть на средневековые изображения князей, на которых они даже в церкви присутствуют в шапках. Мнение, согласно которому иллюстратор здесь соблюдал «требования символики феодальной иерархии»2, должно быть пересмотрено. Князья действительно, как прямо показывает Сказание чудес, находились, в храме, вопреки требованиям церкви, в головных уборах. Очевидно, что это были не просто уборы3. Рассматривая проблему княжеских венцов в Древней Руси, исследователи высказывали предположение, что в качестве таковых могли выступать специальные княжеские шапки (клобуки или колпаки)4. Вероятно, «княжеская шапка» имеет очень древнее происхождение, восходящее к родовым традициям и,

–  –  –

Так, А.В. Арциховский, посвятивший фундаментальный труд миниатюрам, как историческому источнику писал: «Еще показательнее, что, вопреки всем требованиям церкви, вопреки всяким так называемым посланиям апостола Павла, в шапках изображены князья даже на молитве... Требования церкви для иллюстратора слабее, чем требования символики феодальной иерархии» (Арциховский А.В. Древнерусские миниатюры как исторический источник. Томск; Москва, 2004. С. 60).

3 В.В. Долгов, специально изучавший проблему княжеских венцов в Древней Руси, высказал предположение, что «отличительной чертой» княжеского «костюма могла быть известная круглая шапка с меховой опушкой, которую мы видим не только на позднейших летописных миниатюрах, но и на голове Збручского идола. Ей, однако, придавалось значения не более чем просто элемента богатой одежды, риз многоценных, наряду с дорогими поясами, корзнами, гривнами.... Княжеская шапка функционально напоминала позднейшую боярскую, или полковничью папаху советских времен, а не корону» (Долгов В.В. Быт и нравы Древней Руси: Миры повседневности XI–XIII вв. М., 2007. С. 181). Такой подход не только упрощает, но и модернизирует ситуацию.

4 В этой связи мнение А.В. Арциховского, согласно которому шапка в руках посла, на одной из миниатюр Кенигсбергской летописи (217 л.) приготовлена для венчания и «имеет значение настоящей регалии» (Арциховский А.В. Указ. соч. С. 60) не лишено основания.

Государство и общество Древней Руси 147 возможно, некогда символизировала власть родоначальника1. Это не означает, что в Древней Руси имел место жестко институционализированный обряд венчания на княжение. По словам А.П. Толочко, «сам выбор термина, описывающего центральную часть обряда, принятого в княжеской среде на Руси – посажение – свидетельствует, что сакральный смысл вкладывался в момент обретения князем стола, но не возложения на него венца или диадемы»2. Вместе с тем, думается, не случайно за «короной» московских князей закрепилось название «шапка Мономаха». Сам факт венчания в Московской Руси именно «шапкой» показателен. Не оспаривая наблюдений А.П. Толочко и других исследователей, не будем забывать, что именно головные уборы занимают первенствующее место среди инсигний3. Показательно, что подобные же шапки/клобуки использовались германскими, французскими и польскими правителями. «Русскими» их можно считать только в том плане, что на Руси они функционировали значительно дольше, чем в монархиях латинской культуры, где вышли из употребления в начале XI в. и вновь появились, в несколько измененном виде, в XIV столетии4.

Присутствие князя в головном уборе во время церковной службы может свидетельствовать не только об особом сакральном значении этой детали княжеской одежды, но и некой сакральной сущности ее обладателя. Возможно, здесь слышны и отголоски прежней жреческой ипостаси: в головных уборах находилось на службе только духовенство и, как видим, князья, что может ука

<

1 В литературе не однократно отмечалось, что княжеские шапки на средне-

вековых миниатюрах и фресках однотипны с шапкой, венчающей Збручского идола (см., напр.: Арциховский А.В. Указ. соч. С. 58; Долгов В.В. Указ. соч.

С. 182 /см. выше, с. 146, прим. 3). На самом деле шапка, надетая на Збручский идол, больше походит на шапки конического типа.

2 Толочко А.П. Князь в Древней Руси: Власть, собственность, идеология. Киев, 1992. С. 148. – Ср.: Долгов В.В. Указ. соч. С. 181; Ричка В. Церемонiали та обряди княжого двору середньовiчного Києва // Соцiум. Альманах соцiальної iсторiї. Вип. 8. Київ, 2008. С. 9–14; Андрощук Ф. К истории обряда интронизации древнерусских князей («сидение на курганах») // Дружиннi старожитностi Центрально-Схiдно Європи VIII–XI ст.: Матерiали Мiжнар.

польового археологiчного семiнару (Чернiгiв–Шестовиця, 17–20 липня 2003 р.) / гол. ред. П.П. Толочко; вiдп. ред. В.П. Коваленко. Чернiгiв, 2003.

С. 5–10.

3 Bartnicki М. Atrybuty wadzy ksit ruskich XIII w. jako elementy prestiu // Соціум. Альманах соціальної історії. Кив, 2008. Вип. 8. С. 23.

4 См.: Кондаков Н.П. Изображения русской княжеской семьи в миниатю

–  –  –

зывать на определенную близость выполняемых сакральных функций. Показательно также, что клобуком могли называть просто любую шапку, головной убор князя или монаха, головной убор (тиару) древних восточных царей1. Поэтому нельзя исключать, что ношение клобука (помимо местной традиции, символизировавшей обладание властью), могло ассоциироваться в христианскую эпоху и с подражанием древним библейским царям2.

Тема сакрального города в Сказании чудес не звучит. Да и городу не уделяется специального внимания. Тем ценнее как источник «сопутствующая» информация о городе. Город, прежде всего, тесно связан с властью. Войти в город или сесть в нем (посадить), значит взять/передать власть: если в Киеве – то над всей Русской землей, если в главном городе области – над областью/волостью. Соответственно, держать город, значит держать волость3. Интересна топография города, краткими мазками набросанная в сцене переноса святых мощей Мономахом и Святославичами: «И бяше множьство много по всему граду, и по стенамъ, и по забороламъ городьнымъ»4.

1 Словарь русского языка XI–XVII вв. Вып. 7 ( К – крагуярь). М., 1980.

С. 175–176.

2 Шапка символизировала власть сакрального княжеского рода, в крови которого передавалась особая благодать, происходящая от божественного предка. Каждый член рода получал родовую харизму вместе с шапкой, регулировавшей связь с предком. Однако для выполнения княжеских функций, обеспечения сакральной защиты и благополучия земли и народа, нужна была особая харизма вождя, которая приобреталась в ходе ритуала посажения на стол. Обряд посажения устанавливал сакральную связь князя с землей и народом, наделял его способностью регулировать миропорядок. Поэтому если обряд наделения шапкой имел родовой характер, то интронизации – общественный (см.: Пузанов В.В. Княжеские "клобуки" и "венцы": к спорам о древнерусских инсигниях // Actes testantibus. Ювілейний збірник на пошану Леонтія Войтовича / Україна: культурна спадщина, національна свідомість, державність. Вип. 20 / вiдп. ред. М. Литвин. Львів, 2011. С. 569– 581; Он же. Княжеские инсигнии в средневековой Руси и «Батыево знамение» // Учен. зап. Казан. ун-та. Сер. Гуманит. науки. 2011. Т. 155, кн. 3.

С. 102–111).

3 Ярослав «сыны своя... управивъ... Изяслава Кыеве, стареишаго, а Святослава – Чьрнигове, а Вьсеволода – Переяславли, и прокыя по инеем волостьмъ» (Сказание чудес. С. 324); «Святопълкъ же Изяславичь прия княжение Кыеве, а Давид и Ольг Чьрнигове, Володимиръ же Переяславли»

(Там же. С. 332); «Володимиръ же... предрьжааше убо Переяславьскую оболость». (Там же. С. 336); Владимир в Киев « въшедъ... прея княжение всея Русьскы земля...» (Там же. С. 338).

4 Там же. С. 342.

Государство и общество Древней Руси 149 Для реконструкции представлений автора Сказания чудес о социальной стратификации важную роль играют следующие три фрагмента:

1) «И многу мятеже и крамоле бывъши въ людехъ и мълве не мале. И тъгда съвъкупивъше ся вси людие, паче же большии и нарочитии мужи, шедъше причьтъмь всехъ люди, и моляху Володимира, да въшедъ, уставить крамолу сущюю въ людьхъ. И въшедъ, утоли мятежь и гълку въ людьхъ, и прея княжение всея Русьскы земля»1;

2) «…Митрополитъ Никифоръ събра вься епискупы... и игумены вься…и вьсякого чина святительскааго и чьрноризьчьскааго, и вься клирикы, и все поповьство. Ту бе съшло ся отъ вьсее Русьскы земле и отъ инехъ странъ и много множьство людии, и князи, и вьсе болярьство, и вьсе стареишиньство, и воеводы вься Русьскы земле, и вьси предрьжащая страны вся, и съпроста рещи, вьсяко множьство ту беаше, и всяка область, и вьси богати, и убозии, съдравии же и болящии…»2;

3) «Повезоша же преже Бориса, и съ нимь идяше Володимиръ... и съ нимь митрополитъ и поповьство... И идяху... тесняще ся и гнетуще вельможе и все болярьство». Так как невозможно было пройти из-за «мъножества людии», Владимир велел метать «людьмъ кунами же, и скорою, и паволокы. И узревъше, людие тамо обратиша ся, а друзии, то оставивъше [к вопросу о глубине христианской веры – В.П.], къ святыима ракама течаху, да быша достоини были прикоснутися. И вси, елико бяше множьство людии, ни единъ же бе-сльзъ не бысть» от большой радости и веселья. «Такоже и святааго Глеба по немь въставивъше на другыя сани. И Давидъ с нимь, и епископи, и клирици, такоже и чьрноризьци, и болярьство, и людие, и бещисльное множьство...»3.

Наиболее целен и информативен третий фрагмент. Социальная структура здесь представлена моделями: князь Владимир и духовенство – «вельможе и все болярьство» – «множьство людии»; князь Давыд и духовенство – «болярьство, и людие, и бещисльное множьство...». Собственно, перед нами тринарная модель общества: духовенство – вельможе и все болярьство – людии (множьство). «Вельможе и все болярьство», видимо, литературный штамп. Неслучайно в следующем перечне эта фор

–  –  –

мула заменена на болярьство. Таким образом, переводя на современный язык, эту тринарную структуру можно представить как духовенство – знать – простое свободное население.

Согласно второму фрагменту, свободные делятся на князей (весь род собрался), духовенство (все собралось), знать (болярьство) и, видимо, представителей центральной и местной администрации («и вьсе стареишиньство, и воеводы вься Русьскы земле»), простых людей – т. е. богатых и убогих, здоровых и больных? Если мы наложим эту модель, на ту, которая представлена в третьем фрагменте то получим: духовенство – знать («болярьство, и вьсе стареишиньство, и воеводы вься Русьскы земле») – простое свободное население. Самую большую группу («вьсяко множьство»), естественно, представляют простые свободные люди, которые, в свою очередь, делятся на богатых и убогих, здоровых и больных... Из первого фрагмента следует, что большии и нарочитые мужи, составная часть всех людей. Как вытекает из текста, под большими и нарочитыми мужами понимаются верхи городского населения.

Особое положение князей в Сказании чудес проявляется в том, что они не соотносятся ни с одной из высших групп – ни с мирской знатью, ни с духовенством, а венчают собой социальную конструкцию.

Присутствуют в произведении и бинарные оппозиции по принципу духовенство–миряне, а в рамках каждой из групп, соответственно, митрополит–духовенство, князь–люди1.

Из упоминающихся социальных слоев наиболее градуировано представлено духовенство: митрополит, епископы, презвутеры (все поповство), игумены, черноризцы, клирики и т. д.2 Для обозначения низших групп свободного люда используется традиционный топос нищие, сирые, вдовицы3 (синоним – убогие4). Убогий, для автора, все равно, что калека. Это видно из 1 «И шьдше съ хрьсты, Иоанъ митрополитъ, и князь Ярославъ, и вьсе поповьство, и людие...» (Там же. С. 322); Чудо исцеления хромого «виде и самъ благоверныи князь Ярославъ, и митрополитъ, и вси людие… И по литургии поя князь на обедъ всехъ, и митрополита, и презвутеры...»

(Там же. С. 324).

2 Там же. С. 322, 324, 338–340.

3 «И по литургии поя князь на обедъ всехъ, и митрополита, и презвутеры...

много же от имения раздая нишимъ и сирымъ и въдовицамъ» (Там же.

С. 324).

4 При описании праздника, устроенного в аналогичном случае Ярослави

–  –  –



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |



Похожие работы:

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ "КАЗАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ФИНАНСОВОЭКОНОМИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ" Кафедра истории и политол...»

«Афонасин Е. В. Римское право : Практикум. Предисловие Курс основ римского частного права играет существенную роль в подготовке будущих специалистов-правоведов. По форме и содержанию курс является историко-правовой дисциплиной, имеющий особое значение в пропедевтическом аспекте, как введение в курс...»

«Хавьер Субири Чувствующий интеллект. Часть III: Интеллект и разум Серия "Bibliotheca Ignatiana" Издательский текст http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=11286587 Чувствующий интеллект. Часть III: Интеллект и разум: Институт философии, теологи...»

«De grote Russische schrijver: Alexander Solzhenitsyn 200 Jaar tezamen van 1795 tot 1995 DEEL 1: In het pre-revolutionaire Rusland (1795-1916) ВХОД В ТЕМУ (voorwoord) Сквозь полвека работы над историей российской революции я множество раз соприкасался с вопросом русско-еврейских взаим...»

«Поэзия Воздуха План: 1. Определить значение слова "Музыка"2. История Музыки 3. Жанры Музыки А) Поп музыка В) Джаз музыка С) Рэп музыка 4. заключение 5. ссылки Представьте, что вы ударили рукой по деревянному столу. Возник звук. Если вы ударите в колокол, он также зазвучит. Но этот звук будет называться...»

«Действительный член Академии исторических наук Виктор Кирсанов kirsanov-vn@narod.ru ДЕТСКАЯ БОЯЗНЬ "ЛЕВИЗНЫ" В КОММУНИЗМЕ История этой болезни берет свое начало с периода правления в СССР Н. Хрущева. Именно при его руково...»

«Григорий Максимович БОНГАРД-ЛЕВИН Григорий Федорович ИЛЬИН ИНДИЯ В ДРЕВНОСТИ М., "Наука", 1985. — 758 с. АНОНС Книга представляет собой обобщающий труд по истории и культуре древней Индии. Авторы использовали разнообразные источники — материалы эпиграфики, нумизматики, памятники словесности. В работе излагается политическая и социальная история...»

«07.00.00 ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ И АРХЕОЛОГИЯ / HISTORICAL SCIENCES AND ARCHEOLOGY № 4 (52) / 2016 Тарасова Е. А. Выборы народных депутатов РСФСР в Ленинграде (весна 1990 года) / Е. А. Тарасова // Научный диалог. — 2016. — № 4 (52). — С. 241—256. УДК 94(470)+324...»

«Богомолов Алексей Владимирович Диалектическое решение проблемы небытия в истории древнегреческой философии (досократический и классический этап) 09.00.03. – история философии Диссертация на соискание ученой степени кандидата философских наук Научный руководитель: Кочеров Сергей Николаевич доктор...»

«Черницына София Юрьевна РОЛЬ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЙ ДИПЛОМАТИИ В ФОРМИРОВАНИИ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ РОССИИ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ (2000–2014) Специальность 07.00.15 история международных отношений и внешней политики (исторические науки) Диссертация на соискание...»

«Глава 21. Гражданская война в России (1918­1920 гг.)  I. Причинно–следственные связи А) Причины Гражданской войны По утвердившемуся в современной историографии определению академика Ю.А. Полякова, Гражданская война в России – это "длившаяся около 6 лет вооруженная борьба между различными г...»

«Национальная Академия Наук Азербайджана Институт Археологии и Этнографии Вилаят Керимов Храм 3ейзит Кавказской Албании История • Архитектура • Археология Издательство Элм Ваку 2008 Рецензент: доктор исторически...»

«Союз нерушимый Наук и Искусств (история МБОУ "Школа №58") Шл 1985 год. Советский Союз переживал Перестройку. У автозаводских комсомольцев города Горького возникла инициатива – строить жиль своими силами, своими руками. Районную...»

«Историческая ответственность и идеология ГРНТИ 02.41.41 УДК 316.752 Невозможно быть безответственным: формула горожанина по версии экспертов городских проектов. The transformation of the idea of a responsible city dweller: from a citizen to a neighbor Кочухова Елена Сергеевна, к.ф.н., ИФиП УрО РАН, научный сотрудник, УрГЭУ, д...»

«Министерство образования РФ Бурятский государственный университет Пазников О.И. Бурятское изобразительное искусство: история и современность Улан-Удэ, 2003 Искусство! Лик твой многогранен. Являясь в свете иль во мгле, Он ясен, словно бы, и странен, Как все живое на Земле. Творенья сладостные муки Рождаю...»

«УДК 330.322:332.1(470.41) ББК 65.013.5(2Рос.Тат) Марат Зуфарович Гибадуллин, доцент К(П)ФУ, к.э.н. Айгуль Рустамовна Артамонычева, ст.преп. К(П)ФУ, к.э.н. ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВО И ИСЛАМ: РОССИЙСКИЙ ИСТОРИЧЕСК...»

«ПРИОРИТЕТНЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПРОЕКТ "ОБРАЗОВАНИЕ" РОССИЙСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ДРУЖБЫ НАРОДОВ С.И. ЕЛЬНИКОВА, Н.Г. ШОРУНОВА РУССКИЙ ЯЗЫК ДЛЯ СТУДЕНТОВ ГУМАНИТАРНЫХ СПЕЦИАЛЬНОСТЕЙ И НАПРАВЛЕНИЙ ПОДГОТОВКИ (МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ, ИСТОРИЯ, ПОЛИТОЛОГИЯ) Учебное пособие Москва Инновационная образовательная програ...»

«S.S/f,Q.Ч п40.. w... _ АС.. н. плюснин.. _... МЕТОАИКА ИЗУЧЕНИЯ ТЕКТОНИЧЕСКИХ СТРУКТУР СКЛАДЧАТЫХ ПОЯСОВ Пермь-1971 МИНИСТЕРСТВО ВЫСШЕГО И СРЕДНЕГО СПЕЦИАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ РСФСР ПЕРМСКИй ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ. ГОСУДАРСТВЕННЫй УНИВЕРСИТЕТ ИМ. А. М. ГОРЬКОГО _....»

«Дудченко Юлия Леонидовна ОРГАНИЗАЦИОННО-ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СПЕЦИАЛЬНЫХ СЛУЖБ РОССИИ ПО БОРЬБЕ С ТЕРРОРИЗМОМ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX -НАЧАЛЕ XX ВЕКОВ Специальность 12.00.01 – теор...»

«III. КОЛИЧЕСТВЕННЫЙ АНАЛИЗ ИСТОРИКО-ЭКОНОМИЧЕСКИХ ПРОЦЕССОВ И ПРОГНОЗИРОВАНИЕ Инфляционные и дефляционные тренды мировой экономики, или распространение "японской болезни"* Л. Е. Гринин, А. В. Коротаев В последнее время среди многочисленных проблем в отношении европейской и отчасти американской экономики все чаще стала упоминаться...»

«Ph. D. & Dr. Sc. Lev Gelimson (Gelimson Lev Grigorievich), Лев Гелимсон, литературно-художественный псевдоним Лео Гимельзон Академический институт создания фундаментальных наук, Мюнхен, Германия, Leohi@mail.ru МЕТАФОЛЬКЛОРНЫЙ ВЫСОКОНРАВСТВЕННЫЙ ИДЕАЛ КАК ПЕРВОНАЧАЛО УНИФИЛОСОФИИ АВТОРА Аннот...»

«муниципальное бюджетное образовательное учреждение "Ломинцевская средняя школа № 22 имени Героя Советского Союза В.Г. Серегина" Рабочая программа по предмету история в5 9классах Рассмотрена на заседании ШМО гуманитарно-эстетического цикла, протокол от 28.08.2015 года № 1 п. Ломинцевский Пояснительна...»

«Министерство культуры РФ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Северо-Кавказский государственный институт искусств Исполнительский факультет Кафедра истории и теории музыки Рабочая программа дисциплины "История дж...»

«Acta Slavica Iaponica, Tomus 23, pp. 171-202 Discussion Российский политаризм как главная причина продажи Аляски* Андрей Гринёв ВВедение: Причины и факторы, обуслоВиВшие Продажу аляски Продаже российских колоний в Америке (ныне 49-й штат США –...»

«ВЕСТНИК ЛГПУ. Серия ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ ИСТОРИЯ 3 2012. Вып. 2 (7). С. 37 ИСТОРИЯ УДК 947.045.6 МОСКОВСКАЯ БИТВА. 1612. В.А. Волков Аннотация Статья посвящена одной из самых драматичных страниц истории нашей страны – битве за Москву, сос...»

«Дмитрий Шерих "А" УПАЛО, "Б" ПРОПАЛО. Занимательная история опечаток ОГОНЬ ВОПИНСОМАНИЙ (Вместо предисловия) Пятая глава знаменитых "Двенадцати стульев" начинается с таких слов: "В половине дв...»

«ИСТОРИЯ СОЦИАЛЬНОЙ МЫСЛИ В РОССИИ А.В. Малинов ОБЛАСТНИЧЕСТВО В ИСТОРИИ РУССКОЙ МЫСЛИ* В статье рассматривается областничество как самостоятельное направление в истории русской мысли. Указывается на три разновидности областничества:...»

«РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН УСТАВ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОГО ТРАНСПОРТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Принят Государственной Думой 24 декабря 2002 года Одобрен Советом Федерации 27 декабря 2002 года (в ред. Федеральных законов от 07.07.2003 N 122-ФЗ, от 04.12.2006 N 201-ФЗ, от 26.06.2007 N 118-ФЗ,...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.