WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«Государство и общество Древней Руси 1 МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФГБОУВПО «УДМУРТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ КАФЕДРА ...»

-- [ Страница 2 ] --

Государство и общество Древней Руси 51 использовал летопись, предшествовавшую Начальному летописному своду1.

–  –  –

Показательны, впрочем, не столько параллели, сколько различия. Во-первых, в летописи сказано, что развозили все необходимое немощным (больным) и нищим. Посланцы Владимира ездили по городу и, якобы, вопрошали, где больные и нищие, которые не в состоянии ходить. Согласно Иакову помощь оказывалась немощным и старым, которым все необходимое посылалось князем по домам. Следовательно, у них имелись свои дома и поэтому их нельзя считать нищими в полном смысле этого слова (не случайно, видимо, Иаков и не называет их нищими или убогими). В этой связи возникает вопрос, кто были эти старые и немощные, которым князь велел по домам возить продукты питания: одинокие старики и больные люди, о которых некому было позаботиться, или просто больные и старые, которые не могли придти сами на общественный княжой пир и которые, благодаря распоряжению Владимира, все-таки приобщались к общей трапезе? С одной стороны, наличие одиноких стариков, имевших свои дома, может свидетельствовать о процессе распада большой семьи. Но даже если примем такой вариант допущения, необходимо учитывать, что в тех условиях (при многодетности семей и крепости родственных уз) вряд ли контингент одиноких стариков мог быть сколько-нибудь значительным. С другой стороны, часть оставшихся без попечения стариков могли составлять различные категории изгоев (например, выкупившиеся,



См. выше, с. 44.

В.В. Пузанов

либо отпущенные на свободу рабы), беженцы с разгромленных печенегами селений, потерявшие родных и т. п.

Думается, в рассматриваемом сообщении содержится информация о двух социальных явлениях: 1) милостыни, оказываемой князем различным категориям обездоленного населения; 2) соучастии стариков и больных в общественном княжеском пире посредством доставки продуктов с княжого стола на дом. В пользу этого свидетельствует и перечень продуктов (сохранившийся в летописи), которые, возникает впечатление, взяты прямо со стола: хлеб, мясо, рыба, овощи и (как без них) мед с квасом. Если христианская милостыня не противоречила представлениям о хорошем князе варварской эпохи, то угощение старых и больных из уважения – явление варварского общества. Не будем забывать о роли престижных пиров в древности, с одной стороны, и особом, социально престижном, привилегированном статусе стариков – с другой. В традиционных обществах старики являлись главами родственных коллективов, а следовательно, от их расположения во многом зависела и прочность положения князя в обществе.

Второе важное отличие: в ПВЛ речь идет о том, что князь велел развозить все необходимое нищим и немощным «по городу», т. е. – Киеву, тогда как согласно Иакову, Владимир милостыню творил по всей земле, по городам и селам. Если только это не топос, то перед нами весьма интересное свидетельство, показывающее: 1) что в данном случае речь шла, скорее всего, не столько о снабжении нуждающихся, сколько о престижных княжеских раздачах1; 2) тесную связь города с ближайшей сельской округой, равноправие сельского населения (по-крайней мере – определенных поселений) с городским. Естественно, что указанные села нельзя трактовать как феодальные вотчины2.

1 В сельской местности функции «социальной защиты» играла община

(см., напр.: Щапов Я.Н. О функциях общины в Древней Руси // Общество и государство феодальной России. М., 1975. С.13–22; Данилова Л.В. Сельская община в средневековой Руси. М., 1994), которая еще, во многом, не освободилась от пут родственных связей (см.: Фроянов И.Я. Киевская Русь: Очерки социально-экономической истории. Л., 1974; Данилова Л.В. Указ. соч.).

Имущественная дифференциация в сельской местности в Х в., практически, не прослеживается.

2 В историографии имеет место взгляд, согласно которому село – тип поселения, принадлежавшего феодалу. Аргументированную критику этой точки зрения дал И.Я. Фроянов (Фроянов И.Я. Киевская Русь: Главные черты социально-экономического строя. СПб., 1999. С. 129–136).

Государство и общество Древней Руси 53 Очерк 3. ЖИТИЕ ФЕОДОСИЯ ПЕЧЕРСКОГО «Житие Феодосия Печерского» (далее – Житие) написано в 80-е гг. XI в. Нестором. Вопрос об источниках Жития и степени их использования1 изучен еще недостаточно2. И хотя исследователи, по словам О.В. Творогова, «обнаружили в Житии немало сюжетных мотивов, заимствованных из памятников переводной агиографии… можно говорить лишь о сходстве ситуаций». Повествование Нестора «не является набором традиционных агиографических шаблонов», широко использует «бытовые подробности и детали»3. Самостоятельность Нестора, по мнению Е.Л. Конявской, проявляется в принципах построения произведения, типологии чудес, совершаемых Феодосием, в исторической достоверности описания взаимоотношений святого и князей и др.4 Особый интерес из последних работ по проблеме представляет основательная статья Ю.А. Артамонова, показавшего, что 1 Историографию вопроса см.: Артамонов Ю.А. Житие Феодосия Печерского: проблемы источниковедения // Древнейшие государства Восточной Европы: 2000 г.: Проблемы источниковедения / отв. ред. Л.В. Столярова.

М., 2003. С. 189–193.

2 См.: Абрамович Д.И. К вопросу об источниках Несторова жития Феодосия Печерского // Известия Отделения русского языка и словесности Академии наук. СПб., 1898. Т. 3. Кн. 1. С. 243–246; Подскальски Г. Христианство и богословская литература в Киевской Руси (988–1237 гг.). 2-е изд., испр. и доп. / пер. с нем. А.В. Назаренко; под ред. К.К. Акентьева. СПб., 1996.. С. 209–210;

Артамонов Ю.А. Указ. соч. С. 173–277; Васиховская Н.С. К вопросу об особенностях источников по истории повседневной жизни киево-печерских монахов в XI–XII веках // Тюменский исторический сборник. Вып. 10 / отв. ред.

В.М. Кружинов. Тюмень, 2007. С. 9–16; Она же. Повседневная жизнь киевопечерских монахов и памятники древнерусской литературы // Укранський iсторичний збiрник. 2007. Вип. 10. Кив, 2007. С. 38–46 и др.

3 Творогов О.В. Нестор // Словарь книжников и книжности Древней Руси.

Вып. 1 (XI – первая половина XIV в.) / отв. ред. Д.С. Лихачев. Л., 1987. С. 275.

4 См.: Конявская Е.Л. Авторское самосознание древнерусского книжника

–  –  –

ни один из агиографических памятников, являющихся возможными источниками Жития, «не содержит» с ним «реального текстологического сходства... Поэтому... нельзя утверждать, что они были непосредственно использованы агиографом. Формальное сходство некоторых эпизодов текста свидетельствуют лишь о том, что Нестор был хорошо знаком с законами и особенностями житийного жанра»1. Касаясь соотношения устных и литературных источников произведения, Ю.А. Артамонов отдает приоритет первым: «Содержательная часть Жития формировалась за счет воспоминаний и рассказов современников Феодосия, форма же, в которой они были изложены, соответствовала законам агиографии...»2.

Как бы там ни было, в отличие от других рассматриваемых в настоящей монографии произведений, Житие содержит гораздо больше бытовых и «казуальных» сюжетов, что придает ему не только особую информативную, но и художественноэмоциональную ценность как источнику.

В Житии Феодосия страна и земля – взаимозаменяемы, что явно следует из слов княгини Гертруды, обращенных к своему мужу, князю киевскому Изяславу Ярославичу: «Послушай господи, и не гневайся. Яко тако же бысть и въ стране нашей, отъбежавъшемъ некоея беды ради чрьньцемъ, много зла створися въ земли той ихъ ради, нъ блюди, господи, да не тако въ области твоей будеть»3. В данном случае дочь Мешко II, видимо, имела ввиду польское восстание 1037–1038 гг. Таким образом, здесь страна Польская = земля Польская. Правда, в остальных случаях в Житии Нестор отдает предпочтение понятию страна.

Применительно к Руси оно используется в значении Русская страна, Русская земля4 и, единожды, вероятно, в значении КурАртамонов Ю.А. Указ. соч. С. 195.

Там же. С. 199–200.

3 Житие Феодосия Печерского (далее – Житие) // Т. 1. XI–XII века. СПб.,

2000. С. 372.

4 «…Яко и въ стране сей такъ сий мужь явися и угодникъ Божий» (Там же.

С. 352); Господь «не попусти» Феодосию «отъити отъ страны сея, егоже ищрева матерьня и пастуха быти въ стране сей богогласьныихъ овьць назнамена…» (Там же. С. 358); Ефрем скопец из Византии «изведенъ бысть и въ страну сию и поставленъ бысть митрополитъмь въ городе Переяславли»





(Там же. С. 374); Варлаам отправился в Константинополь, закупил все необходимое для своего монастыря «и тако поиде на конихъ в страну свою.

Идый же путьмь и уже в странахъ своихъ си, въпаде въ недугъ лютъ» (Там же. С. 386).

Государство и общество Древней Руси 55 ская земля (или – волость)1. Курское Посемье поочередно входило в состав Переяславской и Черниговской земель 2. Курск, следовательно, был центром волости и младшим городом («пригородом») Переяславля или Чернигова. Как видим, понятие страна, подобно понятию земля, могло применяться Нестором в отношении и Руси в целом, и отдельной городовой волости.

Данное обстоятельство предполагает возможность использования страна и по отношению к промежуточной между ними структуре – отдельной земле (например: Русская страна – Переяславская страна – Курская страна)3. Это предположение тем более вероятно, если учесть, что в сюжете с Курском страна могла обозначать как Курскую волость, так и Черниговскую (Северскую) землю: «Мати же его много исъкавши въ граде своемь [т. е. – Курске] и въ окрьстьнихъ градехъ... И заповедано же бысть по всей стране той, аще къде видевше такого отрока, да пришьдъше възвестите матери его...»4.

Все же, в Житии для обозначения отдельной земли с главным городом обычно используется понятие область. Так, Стефан, игуменствовавший по смерти Феодосия, впоследствии был поставлен епископом «въ Володимирьскую оболость»5 (речь идет о Владимиро-Волынской земле). При этом, область и град могут выступать синонимами6. Кроме того, область используется в значении княжеское владение, земля того или иного князя, что особенно хорошо видно из цитировавшихся слов княгини Гертруды (перед нами логический ряд: страна Польская = земля Польская, тогда как область – часть Руси7, находящейся под 1 «Мати же его много исъкавши въ граде своемь [т. е. – Курске] и въ окрьстьнихъ градехъ... И заповедано же бысть по всей стране той, аще къде видевше такого отрока, да пришьдъше възвестите матери его...» (Там же.

С. 364).

2 Зайцев А.К. Черниговское княжество Х–XIII вв.: избранные труды. М.,

2009. С. 73–80; Коринный Н.Н. Переяславская земля, Х – первая половина XIII века. Киев, 1992. С. 74–75.

3 В историографии, зачастую, такие земли некорректно называют княжествами. И.Я. Фроянов, типологически, относит их к городам-государствам (см.: Пузанов В.В. Образование Древнерусского государства в восточнославянской историографии. Ижевск, 2012. С. 28–29).

4 Житие. С. 364.

5 Там же. С. 388.

6 В разгар конфликта между Изяславом и иноками, отрок сообщил князю, что Антоний и «иже съ нимь отходить от града сего въ ину область» (Там же. С. 372).

7 Речь идет, судя по всему, о Киевской земле.

В.В. Пузанов властью Изяслава)1, а понятие княжеский стол может соответствовать понятию княжеская область2.

Из сказанного следует, что в качестве синонимов могут выступать град, область, княжеский стол. Из совпадения значений град и княжеский стол происходит стольный град3.

Поэтому изгнание из стольного града предопределяло и изгнание из области. Но сесть на столе (в стольном граде) можно было только после изгнания соперника из области. Так, вначале Изяслав «прогънанъ бысть от града стольнааго» Святославом и Всеволодом. Победители вошли в город, после чего «устрьмистася на прогънание брата своего, иже от вьсея тоя области отъгнаста того, и тако възвратистася въспять» и только после этого, «единому седшю на столе томь брата и отьца своего, другому же възвративъшюся въ область свою»4. Показательна и такая деталь: в Житии, Киев часто заменяется просто градом и стольным градом. Для Нестора это наш град5, тогда как, например, для матери Феодосия, «градъ свой» – Курск6.

В Житии повествуется об отношениях Феодосия с тремя Ярославичами, прежде всего – Изяславом и Святославом. Симпатии Нестора и (по-крайней мере, так в Житии) Феодосия на стороне Изяслава. Одна из причин этого лежала в драматических событиях 1073 г., закончившихся изгнанием Изяслава братьями (Святославом и Всеволодом) и вокняжением в Киеве Святослава.

Раздор, случившийся «въ трьхъ кънязьхъ, братии сущемъ по плъти», с точки зрения Нестора, конечно же, – следствие наущения лукавого7. Изгнав старшего Изяслава из «града стольнааго», победители послали за Феодосием, приглашая его к себе на обед,

1 Ср.: Сятослав со Всеволодом «устрьмистася на прогънание брата своего, иже

от вьсея тоя области отъгнаста того… И единому седшю на столе томь брата и отьца своего, другому же възвративъшюся въ область свою»; Святослав завидовал Изяславу, который «такого светильника имать в области своей, якоже споведаше, слышавъ от того, черноризьць Павьлъ, игуменъ сый от единого манастыря, сущиихъ в области его»; Феодосий слезно умолял Святослава, «да бы възвратилъ брата си въ область свою» (Житие. С. 420–422).

2 Всеволод, после изгнания Изяслава, «възвративъшюся въ область свою» (Там же. С. 420).

3 В Житии упоминается один стольный град – Киев (Там же. С. 354, 420).

Святый градъ – Иерусалим (Там же. С. 386).

4 Там же. С. 420.

5 «И пришьдъше от Кыева и поведаша ей, яко… видехомы и въ нашемь

–  –  –

дабы приобщить его к своему неправедному делу1. Но надежды князей не оправдались. Феодосий резко осудил произошедшее.

Святослав, с точки зрения Феодосия, «не по закону седъша на столе томь, и яко отьця си и брата старейшаго прогънавъша»2.

Но права Изяслава, по мнению игумена, определялись не только старшинством, но и отцовским завещанием3. Отец поручил стол Изяславу, поэтому Святослав, вокняжившийся в Киеве «чресъ законъ», должен был, согласно представлениям преподобного, вернуть стол брату. Не изменил своих взглядов Феодосий и после примирения со Святославом. В ектении он велел упоминать Изяслава, «яко стольному тому князю и старейшю вьсехъ», а Святослава, как «чресъ законъ седшю на столе томь», вначале вообще не упоминали, а потом стали упоминать вторым4.

Отношение самого Нестора к Изяславу и Святославу наглядно проявилось и в эпитетах, которыми он их наделяет. Изяслав – христолюбец, христолюбивый князь5, «владыко благый»6, благолюбивый7, боголюбец8, сложил голову за брата, по призыву Господню9. Святослава, после изгнания Изяслава, Феодосий в письме, посланном победителю (если верить Нестору), сравнивает с Каином и осуждает братоненавидение князя10. После примирения Феодосия с князем, в отношении Святослава используются выражения благый князь11, благый владыко12, благоверный13. Но и после этого, под пером Нестора, Изяслав – христолюбец, тогда как Святослав – благой14. Благоверный князь применяется автором и в отношении Всеволода15.

«…Причетатися неправьдьнемь томь съвете» (Там же. С. 420).

Там же. С. 420.

3 Правильнее вести речь о том, что Святослав, с точки зрения Феодосия, нарушил отцовскую волю.

4 Житие. С. 424.

5 Там же. С. 384–386, 388, 390, 400, 402, 412, 420.

6 Там же. С. 386.

7 Там же. С. 410.

8 Там же. С. 420 9 Там же. С. 410–412. – Имеется ввиду гибель Изяслава в 1078 г. в сражении на Нежатине ниве.

10 Житие. С. 420.

11 Там же. С. 422, 424.

12 Там же. С. 422.

13 Там же. С. 332.

14 «…Обаче же пьрьвое христолюбьца, ти тъгда сего благаго» (Там же.

–  –  –

За исключением понятия стольный князь и старейшю всех, Нестор в Житии не наделяет князей эпитетами, связанными с характером и объемом княжеской власти (христолюбивым, например, может быть не только князь, но и некий человек1). Тем не менее, проблема княжеской власти, равно как и власти вообще, поставлена им достаточно четко. Это видно, прежде всего, на примере описания конфликта Феодосия и Святослава.

Власть князя велика, в его воле свобода и сама жизнь преподобного. Гнев князя страшен, подобен ярости льва: так, прочтя епистолию (послание) Феодосия, Святослав «яко львъ рикнувъ на првьдьнааго, и удари тою о землю»2. Создается ощущение полной беспомощности игумена перед князем. Однако, вероятно, это своеобразный литературный прием, нагнетающий ситуацию и щекочущий нервы читателю. На поверку оказывается, что князь не такой уж и всесильный, а игумен отнюдь не беззащитен: как ни гневался Святослав на Феодосия, «не дьрьзну ни единого же зъла и скьрьбьна створити тому, видяше бо мужа преподобьна и правьдьна суща его»3. Конечно, Феодосий не простой человек, и опала его грозила князю как общественным недовольством, так и небесной карой. К тому же, Святослав нуждался в мире и дружбе с авторитетным игуменом. Последнему тоже, судя по всему, не с руки была ссора с князем. И иноки, и бояре, призывали Феодосия к смирению, указывая на всевозможные кары, готовые де, по княжьему приказу обрушиться на его голову. Конечно, преподобный, по определению, не мог испугаться этих угроз, о чем с гордостью и свидетельствует Нестор.

Примирение игумена с князем автор объясняет просто: Феодосий, де, поняв, что не достиг обличениями цели, решил умолять князя, «да бы възвратилъ брата си въ область свою»4. Иначе говоря, Феодосий сменил гнев на милость, что сразу повлияло и на отношение автора Жития к Святославу: «…Разумевъ благый князь тъ преложение блаженааго Феодосия от гнева и утешение, еже от обличения того, възрадовався зело…». Но, как сказал сам Феодосий, что его гнев, по сравнению с княжеской властью?5.

1«…Якоже и человеку некоему христолюбиву и боящюся Бога…» (Там же.

С. 414).

2 Там же. С. 420.

3 Там же.

4 Там же. С. 422.

5 «Чьто бо, благый владыко, успеть гневъ нашь еже на дьрьжаву твою»

–  –  –

К тому времени печерские иноки имел опыт столкновения с княжеской властью, причем в лице горячо любимого Феодосием и Нестором Изяслава. Первый конфликт случился еще на начальном этапе формирования монастыря, когда монахи, во главе с Антонием, жили в пещере. Князь Изяслав разгневался на иноков за пострижение своего слуги-скопца и сына боярина Иоанна, грозил чернецам заточением и разрушением пещеры.

Но монахи на него нашли управу: под угрозой покинуть землю (и тем самым, по понятиям времени, лишить ее сакральной защиты, обрекая на различные беды и напасти) они заставили князя пойти на попятную. Три дня посланцы князя умоляли иноков, прежде чем те вернулись в свою пещеру «яко се некотории храбри от брани, победивъше супостата своего врага» 1. Это был действительно триумф братии, и не случайно победные реляции Нестора выдержаны в такой «милитаризированной» и возвышенно-выспренной тональности: победа над князем приравнивалась победе над супостатом (дьяволом, который, видимо, и искушал князя).

Другое, более серьезное противостояние связано с событиями 1068 г., когда после поражения русских полков на Альте в Киеве вспыхнуло восстание, закончившееся изгнанием Изяслава и посажением на княжение Всеслава. Изяслав, восстановивший с помощью поляков власть, начал гневаться на Антония «изъ Всеслава». Ситуацию разрядил Святослав, люди которого ночью увезли Антония в Чернигов2. Однако Нестор в Житии ничего не сообщает об этом конфликте Изяслава и Антония. Молчание книжника вряд ли случайно: Нестор не хотел, видимо, бросать тень на князя Изяслава, а также, не исключено, и на самого Феодосия с братией. Судя по всему, «ворошить прошлое» было не в интересах ни иноков Киево-Печерского монастыря, ни княжеской власти. Мы ничего бы не узнали о конфликте, если бы не лапидарное известие ПВЛ и повторивший летопись сюжет Киево-Печерского патерика. На фоне всего этого отношение Святослава к печерской братии (как бы не относился к князю Феодосий и как бы не изображал его временами Нестор), судя по делам, было не в пример лояльнее и мягче.

Житие. С. 370–372.

ПСРЛ. Т. 1. М., 1997. Стб. 193; Киево-Печерский патерик (далее – КПП) // Древнерусские патерики: Киево-Печерский патерик: Волоколамский патерик / отв. ред. А.С. Демин; изд. подг. Л.А. Ольшевская и С.Н. Травников. М., 1999. С. 78.

В.В. Пузанов В Житии, в отличие от ряда других древнерусских произведений, сакральные функции князя практически никак не проявляются. Но это, видимо, связано не с убеждениями автора, а с характером сюжета, в котором главную сакральную роль играет преподобный Феодосий и иноки, а князья «приземлены».

Именно черноризцы обеспечивают благополучие земли, и именно их уход грозит земле бедами. Знаменательно, что осознает это не князь Изяслав, чьи действия, собственно, и спровоцировали желание Антония со товарищи уйти в другую землю, а княгиня1: «Послушай господи, и не гневайся. Яко тако же бысть и въ стране нашей, отъбежавъшемъ некоея беды ради чрьньцемъ, много зла створися въ земли той ихъ ради, нъ блюди, господи, да не тако въ области твоей будеть»2. Видимо, чем праведнее иноки, тем выше сакральная защита земли, тем больше чести и князю. Не случайно Святослав в свое время завидовал Изяславу, поскольку в его земле имелся такой светоч, как Феодосий3. Отсюда и все меры Святослава, направленные на налаживание добрых отношений с Киево-Печерским игуменом.

Подобно простому смертному, князь может попасть в сети к врагу рода человеческого (как в случае со Святославом и Всеволодом, изгнавшими брата своего старейшего). Может он служить

1 Согласно языческим представлением княгиня олицетворяла землю, а

князь – небо, власть. С этим поверьем связан широко распространенный обычай женитьбы на жене побежденного правителя. Этот акт символиз ировал переход власти над землей к победителю (своеобразный беско нфликтный брак с землей, а не силовое завладение ею). На брак с женщиной, как одну из форм получения власти в древности, в том числе и на Руси, неоднократно указывали исследователи (см., напр.: Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки. 2-е изд. Л., 1986. С. 333–341; Андреев Ю.В. Раннегреческий полис (гомеровский период): Избранные статьи.

СПб., 2003. С. 109; Толочко А.П. Князь в Древней Руси: власть, собственность, идеология. Киев, 1992. С. 18–19; Його ж. До питання про сакральнi чинники становлення князiвсько влади на Русi у IX–X ст. // Археологiя.

1990. № 1. С. 61; Писаренко Ю.Г. Велес-Волос в язичницькому свiтоглядi Давньо Русi. Кив, 1997. С. 189, прим. 6 (подр. см.: Пузанов В.В. Формирование политических элит в эпоху становления Древнерусского госуда рства: этнокультурный аспект // Гражданогенез в России. Кн. 2 / под. общ.

ред. В.Д. Мехедова и В.Ф. Блохина. Брянск, 2010. С. 21). Неудивительно, поэтому, что именно княгиня, сакрально связанная с землей (землей – в понимании органичного единства территории и проживавшего на ней населения), остро почувствовала опасность, грозящую земле от исхода иноков и постаралась донести свои опасения до мужа.

2 Житие. С. 372.

3 Там же. С. 420–422.

Государство и общество Древней Руси 61 и орудием в руках Господа. Например, «по строю Божию», оказаться в нужный момент и в нужном месте, чтобы решить проблему с выбором места под новую церковь, как это произошло со Святославом. Показательно, что князь первым стал копать землю под фундамент храма (как бы сейчас сказали: «Заложил первый камень»)1. В последнем случае, возможно, слышны глухие отзвуки давних времен, когда сакральный правитель первым проводил пашенную борозду, борозду под святилище и т. п.

Определенные сверхъестественные возможности князя проявляются в описании смерти Феодосия: в момент кончины преподобного Святослав увидел над монастырем огненный столп и поэтому догадался, что блаженный умер. Никто кроме князя, и это показательно, того столпа не видел2. Следовательно, несмотря на всю приземленность князей в Житии, они все-таки не простые смертные даже по отношению к Господу.

Как видно из описания отношения Феодосия к конфликту Ярославичей, и он сам, и его «житиеписатель» Нестор легитимными при замещении княжеского стола считали отцовское завещание (отцовскую волю) и принцип родового старшинства.

Вместе с тем, в Житии, как само собой разумеющееся, присутствует указание на призвание князя тмутараканцами. Так, после смерти Ростислава, великий Никон «умоленъ бысть отъ людий техъ преити къ Святославу князю и молити и, да пустить къ нимъ сына своего, да сядеть на столе томь». Видимо, Никон являлся представителем от городской общины. Об этом позволяет судить следующий эпизод Жития. Прибывшего из Тмутаракани Никона Феодосий просил остаться в Киево-Печерском монастыре. Никон обещал вернуться, как только все устроит в своей обители, и сдержал слово: «…Дошьдъ бо съ князьмь Глебъмь острова того, и оному седшю на столе въ граде томь, Никонъ же възворотися въспять»3. Таким образом, Никон возвратился после того, как сел на столе Глеб. Тем самым он полностью выполнил возложенную не него миссию – доставил князя и, возможно, непосредственно участвовал в процедуре его посажения на тмутараканский стол. Нестор, естественно, главное внимание уделяет игуменской составляющей миссии Никона, тогда как, вероятно, главной была политическая, о чем сам автор Жития и прогова

–  –  –

ривается, когда говорит о связи возвращения Никона с посажением на столе Глеба. Конечно, Никон перед возвращением в Киев не мог не устроить дел и в собственном монастыре.

Это известие показывает, что население Тмутаракани, несмотря на полиэтничность, признавало право на власть за русскими князьями1. Налицо и яркий пример участия церковных деятелей в политической жизни на Руси.

Князья, какими бы христолюбцами они не были, приверженцы, прежде всего, ценностей сего мира. Чернецов они, конечно, чтили, но пострига своих слуг и представителей боярства, как увидим далее из рассказа о княжеском скопце и Варлааме, не одобряли. В Житии очень образны зарисовки на темы княжеского быта, показывающие всю приземленность княжого бытия.

Оно, прежде всего, отличается необыкновенным материальным богатством. Все, что только можно представить в этом мире, можно найти во дворе княжем. По словам Изяслава, «вьсехъ благыихъ мира сего испълънися домъ мой». Одним из важнейших и престижных маркеров достатка и социального статуса являются обильные, разнообразные и дорогие яства2. Княжеская жизнь неотъемлема от развлечений, веселья. Так, однажды преподобный Феодосий, войдя в княжеские палаты, увидел пред Святославом множество играющих музыкантов: «Овы гусльныя гласы испущающемъ, другыя же оръганьныя гласы поющемъ, и инемъ замарьныя пискы гласящемъ, и тако вьсемъ играющемъ и веселящемъся, якоже обычай есть предъ князьмь». Преподобный не удержался, чтобы не подначить князя.

Сев рядом и смиренно опустив очи долу, он наклонился к Святославу и спросил:

«То будеть ли сице на ономь свете?». Ярославич оказался восприимчив к критике. От услуг музыкантов он не отказался, но впредь, узнав о приходе блаженного, велел им прекращать игру3.

Кое-что из Жития узнаем об организации княжеского дворцового хозяйства. Так, в доме Изяслава Ярославича управлял всем («предръжа у него вся») некий скопец, пострижение котоВозможно, прежде всего, представителей черниговского дома, в соответствии с рядом Ярослава.

2 «Многашьды бо рабомъ моимъ устроившим различьная и многоценьная брашьна…» – говорит князь Изяслав (Житие. С. 402).

3 Там же. С. 422. –В свое время Феодосий уже победил бесов, поднимавших в его пещере страшный шум, как будто одни ехали на колесницах, другие били в бубны, а третьи дудели в сопели (Там же. С. 380–382). В случае со Святославом была очередная, пусть и малая, победа над бесами.

Государство и общество Древней Руси 63 рого и навлекло княжеский гнев на братию1. В доме Всеволода Ярославича все хозяйство вела некая женщина, приславшая както в монастырь три воза, наполненных корчагами с вином2. Воистину щедрый подарок, свидетельствующий о небедном существовании таких высокопоставленных слуг. Трудно судить об их социальном статусе. Обычно, ключники и тиуны – рабы. Однако скопец, судя по тому, что ушел в постриг, являлся свободным человеком (или таким способом он пытался избыть холпства?).

Устами Феодосия, сочными мазками Нестор рисует образную картину из жизни рядовых дворцовых слуг (рабов по статусу), которые делают все ссорясь, подсмеиваясь и переругиваясь, понуждаемые побоями со стороны старших над ними; «и тако же вься служьба и съ грехъмь сътваряеться»3.

Если во дворце князь изображается в окружении рабов, ему прислуживающих, и музыкантов, его развлекающих, то за пределами двора – в сопровождении бояр и отроков4. Например, Изяслав, «егда хотяше поехати къ блаженууму, тъгда распустяше вся боляры въ домы своя», приходя только с пятью-шестью отроками5. Святослав, получив, наконец-то, долгожданное приглашение Феодосия, «приде съ боляры въ манастырь…»6. Увидев огненный столп, поднявшийся над обителью, Святослав догадался о кончине Феодосия и сказал об этом «сущимъ съ нимь»7 и т. п.

Князья мудры, обладают даром слова, о чем свидетельствуют следующие слова Нестора: «Многашьды же сего блаженаго князи и епископи хотеша того искусити, осиляюще словесы, нъ не възмогоша и акы о камыкъ бо приразивъшеся отскакаху, ограженъ бо бе верою и надежею, еже къ Господу нашему Иисусу Христу, и въ себе жилище Святааго Духа сътвори»8. В данном случае Нестор пытается не принизить князей и епископов, но возвеличить самого Феодосия. Одолеть в искусстве словопрения князей и Там же. С. 370–372.

Там же. С. 406–408.

3 Там же. С. 402.

4 Изяслав, «егда хотяше поехати къ блаженууму, тъгда распустяше вся боляры въ домы своя», приходя только с пятью-шестью отроками (Там же. С. 384, 412); Святослав, получив, наконец-то, долгожданное приглашение Феодосия, «приде съ боляры въ манастырь…» (Там же. С. 422); Увидев огненный столп, поднявшийся над монастырем, Святослав догадался о кончине Феодосия и сказал об этом «сущимъ съ нимь» (Там же. С. 432).

5 Там же. С. 384, 412.

6 Там же. С. 422.

7 Там же. С. 432.

8 Там же. С. 426.

В.В. Пузанов епископов, видимо, было не просто показателем высочайшей квалификации, но и благорасположения Божьего. В этой связи красноречива и оппозиция: князья и епископы – преподобный Феодосий. Князья поставлены в один ряд с епископами, которые в силу своего чина должны были обладать и грамотностью, и умом, и даром красноречия. (Стоит ли удивляться после этого, что тот же Всеволод Ярославич «дома седя, изумеяше 5 языкъ»1.) Представители высшей знати в Житии скрываются под названиями вельможи и бояре. Причем эти понятия выступают как синонимы2. Упоминается только один способ приобретения данного социального статуса – происхождение. Наглядно это отражено в рассказе о Варлааме. Сын боярина Иоанна – боярин, так как боярином является его отец3. Здесь, как и в целом в произведении, боярин=вельможа (знатный).

Бояре и вельможи тесно связаны с князем: они либо названы боярами того или иного князя4 (показательно, что в таком значении упоминаются бояре, а не вельможи), либо окружают князя (сопутствуют ему)5, либо едут к княжескому двору6, либо отправляются с ним на войну7. Вельможи и бояре выполняют роль посредников между находящимися в ссоре Святославом и Феодосием. Так, Феодосий осуждал незаконное изгнание Изяслава перед приходящими к нему вельможами и велел передавать свои слова князю. В свою очередь, «мнози приходящее» к нему бояре сообщали о сильном княжеском гневе и умоляли не противиться Святославу8.

Естественно, встает вопрос, о каких боярах/вельможах здесь речь, о «дружинных», «земских» или о тех и других? Упоминание их в контексте с князем как будто склоняет к «дружинной версии». Об этом свидетельствует и такая деталь: в Житии упоминаются по имени некоторые бояре Изяслава (видимо, наиболее ча

–  –  –

Житие. С. 370, 392, 420 и др.

3 Там же. С. 368–374.

4 «Въ то же время иже бе прьвый у князя въ болярехъ имьньмь Иоанн»

(Там же. С. 368); «Сицево же чюдо… пакы виде единъ от боляръ христолюбьця Изяслава. […] И се же пакы инъ боляринъ того же христолюбьця идый неколи съ князьмь своимь христольбьцьмь на ратьныя…» (Там же.

С. 400).

5 Там же. С. 384, 422.

6 Феодосий возвращался от Изяслава в монастырь. «Таче же уже зорямъ въсходящемъ и вельможамъ едущемъ къ князю…» (Там же. С. 392).

7 Там же. С. 400.

8 Там же. С. 421.

Государство и общество Древней Руси 65 сто посещающие монастырь и особо щедрые по отношению к нему1), но не называются по именам бояре Святослава. Естественно, за столь короткий срок (около года)2, трудно было завести прочную дружбу с новоприбылыми. Правда, Феодосий, как мы видели, обличал Святослава пред вельможами и болярами, в связи с чем логично было бы предположить, что это старые знакомые, представители местной знати. Да и как обличать князя перед его дружиной? Все же данное обстоятельство не может свидетельствовать в пользу «земского» боярства. Феодосию ли, обличавшему князя в глаза, было бояться делать тоже самое пред княжескими мужами? Кроме того, вряд ли ему грозила серьезная опасность со стороны князя и его людей. Да и могла ли опасность остановить преподобного, стоявшего к тому же одной ногой в могиле? Мог ли Феодосий пожертвовать долгими годами подвижничества в угоду минутной слабости на закате дней своих?

Помимо близости к князю, постоянной возможности доступа к нему, другой отличительной чертой вельмож и бояр является богатство. Не случайно поэтому озаботился своим спасением впечатлительный сын боярина Иоанна, когда дошло до его слуха слово Господне: «Удобее есть вельбуду сквозе иглине уши проити, нежели богату въ царствие небесное вънити»3. Бояре ходят в «боярских» одеждах, ездят на богато убранных конях, в окружении своих отроков4. Дома они окружены рабами и рабынями5.

Бояре (и не только они, если посмотрим на судьбу Феодосия) как приверженцы богатств сего мира весьма негативно относятся к тому, чтобы представители их социальной среды, тем более родные дети, уходили в монахи. Для предупреждения такого сценария они не останавливались перед довольно крутыми мерами.

Но таковые не всегда помогали. Появлялись твердые в убеждениях люди, преодолевавшие сопротивление близких и осуждение представителей своего социального круга. Яркий пример – сын боярина Иоанна (в монашестве – Варлаам), чье упорство сломило волю отца, разрешившего ему, в итоге, покинуть дом.

Уходившего оплакивали как мертвого: «Рабы и рабыня плакахуться господина своего и яко отъхожааше отъ нихъ, иде жена, мужа лишающися плакашеся, отьць и мати сына своего плакаКиевских бояр Феодосий не мог не знать.

22 марта 1073 г. Святослав вокняжился в Киеве, а 3 мая 1074 г. Феодосий

–  –  –

стася…»1. Да и жизнь не стояла на месте. Все глубже проникало христианство в толщи древнерусской жизни, все прочнее новое учение опутывало цепкими нитями своих приверженцев, в том числе и из высших слоев общества. Помимо Варлаама, в Житии упоминается также некий монах, пришедший из монастыря св.

Мины, в прошлом – боярин2. Пройдет еще немного времени, и монашеский куколь наденет один из черниговских князей3. Но это уже тема других произведений и другого исследования.

Конечно, постригались отдельные представители знати. В основной своей массе вельможи предпочитали приходить в монастырь за благословением и отдавать ему долю своих богатств4, а иногда и дарить села5. Часто они посылали братии продукты.

Некоторым ничего не стоило отправить три воза с хлебом, сыром, рыбой, чечевицей, пшеном, медом6. Впрочем, и в монашеской карьере социальный статус играл важную роль. Того же Варлаама, «сына болярина Иоана», например, поставил игуменом «въ себе место» преподобный Антоний. Спустя некоторое время Изяслав взял Варлаама игуменом в построенный князем Дмитриевский монастырь7.

Все бояре и вельможи – богаты, но не все богатые – бояре или вельможи. Например, как-то в монастырь «некъто от богатыихъ принесе къръчагу» масла8. Конечно, можно допустить, что даритель являлся боярином/вельможей. Но это будет существенной натяжкой, поскольку: 1) Нестор должен был указать наиболее престижный статус дарителя, а статус, определяемый понятиями боярин и вельможа более социально престижен, чем статус, определяемый понятием богатый: 2) дар был принесен лично, а не послан. И уж ни в коем случае нельзя признать боярыней женщину, заправлявшую хозяйством в доме Всеволода.

А ее дар (3 воза с вином!) – один из наиболее дорогих, упоминаемых в Житии9.

Бояре, согласно тексту Нестора, облечены властью. Властью, которой не могут противостоять монахи отдельного монастыря.

–  –  –

Так, когда сын боярина Иоанна собирается принять постриг, Антоний говорит ему: «Блюди, чадо, къ кому обещаваешися и чий въинь хощеши бытии, се бо невидимо предстоятъ аггели Божии, приемлющее обещаниа твоя. Но егда како отець твой пришед съ многою властию и изведет тя отсюду, нам же не могущим помощи ти, ты же пред Богом явишися, якож ложь и отметникь его»1.

И вправду, вскоре напал боярин Иоанн на пещеру со многими отроками и увел сына2. Однако не ясно, все ли бояре, с точки зрения автора Жития, облечены властью? Иоанн ведь не просто боярин, а «прьвый у князя въ болярехъ»3.

Облачение властью – один из признаков (наряду со знатностью и богатством), общих для князей и боярства, сближающих до определенной, конечно, степени их. Однако более низкий статус боярства виден во всем, в том числе и в их окружении. Если князья окружены боярами и отроками. То бояре – отроками4.

Боярские отроки фактически выполняют те же функции, что и княжеские. Они используются не только как эскорт, но и как дружина, способная выполнить любой приказ своего господина, не останавливаясь перед тем, чтобы разогнать монахов и насильно ворваться в монастырское помещение5. Но и сами бояре, как следует их сказанного, в окружении князя играют примерно ту же роль, что и отроки в их окружении.

Мотив злоупотреблений со стороны власть имущих присутствует в Житии. Так, Феодосий «многыимъ заступьникъ бысть предъ судиями и князи, избавляя техъ, не бо можахуть ни въ чемь преслушати его, ведуще и правьдьна и свята». О том, что речь идет о несправедливо обиженных, свидетельствует связь данного сюжета с предшествующим ему пассажем об убогой вдовице, обиженной судьей не по закону («бес правьды»). Феодосий «избави ту от насилия того». После разговора с игуменом судья вернул вдове неправедно отнятое6.

Наряду с князьями, властелинами городов, боярами и вельможами, черноризцами, игуменами, епископами, попами (прозвутерами)7, упоминаются, традиционно, убогие и богатые,

–  –  –

нищие, вдовицы (убогие вдовицы) и сироты, калеки, скорбящие1.

Особое внимание привлекают ряды: 1) нищий, убогий, скорбящий, бедно одетый2; 2) нищие, слепые, хромые, больные3. Такое сопоставление наводит на мысль, что на Руси нищета приравнивалась к физическим недостаткам. Это была особая разновидность болезни (действительно, ведь физически дееспособный человек своим трудом вполне мог скопить определенный достаток4). Наряду с убогими вдовицами и сиротами, это все люди слабые, нуждающиеся в защите.

Одним из институтов, обеспечивающих обездоленным защиту, являлась церковь. Так, Феодосий построил близ монастыря двор, где давался приют «нищимъ и слепыимъ и хромыимъ и трудоватыимъ, и от манастыря подавааше имъ еже на потребу и от вьсего сущаго манастырьскааго десятую часть даяше имъ». В случае с десятиной заметна параллель с «Памятью и похвалой...» Иакова Мниха5, что наводит на мысли о достаточно широком распространении практики выделять десятую часть своих доходов на содержание нищих. Показательно, что Феодосий не просто построил двор для больных и убогих, но и «цьркъвь възгради въ немь». Причем постройка двора и строительство церкви взаимосвязаны. Возможно, это свидетельствует о практике содержания убогих и больных при храмах, о чем имеются

1 Феодосий пек просфоры, а вырученные деньги «дадаяше нищимъ»

(Там же. С. 358); Феодосий отдал нищим одежду, подаренную ему властелином города (Там же. С. 362); Феодосий принимал всех, желающих стать монахами, не «отревааше ни убога, ни богата» (Там же. С. 380); «…Некъто от богатыихъ принесе къръчагу» масла (Там же. С. 410); «И бысть въдовицямъ заступьникъ и сирыимъ помощьникъ и убогыимъ заступьникъ и… вься приходящая, уча и утешая, отпущааше, убогыимъ же подавая, еже на потребу и на пище тем. […] Сърете и того убога въдовиця, яже бе от судии обидима…» (Там же. С. 426).

2 «Таково бо бе милосердие… Феодосия, аще бо видяше нища или убога, въ скорби суща и въ одежи худе, жаляашеси его ради…» (Там же. С. 406).

3 «И сего ради створи дворъ близ манастыря своего и цьркъвь възгради въ немь… ту же повеле пребывати нищимъ и слепыимъ и хромыимъ и трудоватыимъ, и от манастыря подавааше имъ еже на потребу и от вьсего сущаго манастырьскааго десятую часть даяше имъ» (Там же. С. 406).

4 Например, некий слабый духом инок, неоднократно покидавший обитель и опять возвращавшийся, тканием полотна «сътяжал имения мало, бе бо платьна делая…» (Там же. С. 404).

5 Память и похвала князю русскому Владимиру, како крестися Володимеръ, и дети своя крести, и всю землю Рускую от конца до конца, и како крестися баба Володимерова Олга преже Володимера. Списано Иаковомъ мнихомъ // БЛДР. Т. 1. С. 318. – См. выше, с. 49–50.

Государство и общество Древней Руси 69 намеки в других источниках1. Интересна и такая деталь: Феодосий был для вдовиц и убогих заступником, а для сирот – помощником (Кроме того, «убогыимъ же подавая, еже на потребу и на пище тем»)2. Если это и топос, то отражающий жизненные реалии. В Житии, например, описывается конкретный случай, когда преподобный заступился за убогую вдовицу, неправедно обиженную судьей3. И случай этот не выходит за известные нам рамки древнерусской социально-правовой практики.

К кругу обездоленных в произведении относятся и узники.

Каждую субботу Феодосий отправлял им воз хлеба4. Таковых, следовательно, в Киеве было не один и не два. От подобной участи, видимо, никто не был застрахован, даже сам преподобный.

Если верить Нестору, Святослав, возмущенный обвинениями со стороны Феодосия, угрожал ему заточением. Смерть в заточении, судя по всему, была обычной. Не случайно Феодосий, узнав, что князь хочет его «на заточение… посълати», заявил, что радуется сему и готов принять смерть5.

Видимо, в силу особенности житийного жанра, с одной стороны, сюжета (вращающегося вокруг Феодосия, вследствие социального происхождения и выполняемых святительских функций связанного, в первую очередь, с представителями крайних полюсов общества) – с другой, на страницах жития, практически, не фигурируют представители основной массы свободного населения – людей. Они не только обезличены6 – таковых вообще трудно вычленить в тексте. Возможно, это с их детьми, несмотря на увещевания родителей, отказывается играть в детстве и юношестве Феодосий7. То же самое можно предположить и в отношении отроков – сверстников Феодосия, издевавшихся над ним и укорявших его за работу в церкви (Феодосий пек просфоры)8. Но все эти сведения неопределенны. Понятно, что речь идет о детях свободных9, игравших, скорее всего, на улице. В то См. ниже, очерки 4 и 6, с. 113–114, 150–151.

Житие. С. 426.

3 См. выше, с. 67.

4 Житие. С. 406.

5 Там же. С. 420.

6 Большинство бояр и вельмож в Житии»обезличены, что уж говорить о простых людях.

7 Житие. С. 356.

8 Там же. С. 360.

9 Дети свободных могли вполне играть и с детьми челяди. Но вряд ли последние могли насмехаться и издеваться над сыном свободного. Если подобное и можно допустить, то лишь в виде отдельных эксцессов.

В.В. Пузанов же время, это и типовой сюжет для жития того или иного святого, особость которого проявляется уже в детском возрасте, а порой и до рождения.

Не большей конкретностью отличается и зарисовка монастырского двора, на который приходят к Феодосию желающие принять постриг. Среди таковых долженствовали быть и простые свободные, ведь он не прогонял «ни убога, ни богата»1.

«Многыимъ», как мы помним, Феодосий «заступьникъ бысть предъ судиями и князи, избавляя техъ…»2. Здесь также могли оказаться все категории свободных, а не только убогие или богатые. Но опять же сказать что-нибудь определенное сложно. Более конкретны страньници, с которыми пытался уйти Феодосий в паломничество3. Это, прежде всего, свободные люди, отправляющиеся по святым местам. В то же время, среди них могли находиться и рабы, посылаемые господами вместо себя, о чем имеются смутные сведения в иностранных источниках4.

Иногда в Житии рисуется картинка (неважно, является ли она отражением конкретного события или только нормативной моделью), несущая не только информацию об определенной социальной группе, но и об общественных и бытовых реалиях той далекой эпохи. Здесь все – от чудесного до суровой прозы жизни. Вот под пером Нестора материализуются «купьци на возехъ съ бремены тяжькы», следующие по дороге в Киев5. Вот Феодосий направляется «къ делателемъ, иже беша цьркъвь зижюшеи»6. А вот просто человек некий, христолюбивый и богобоязненный, проезжающий ночью по горке, возвышающейся над монастырем, узревший чудесное видение, о чем и бесхитростно поведал, как истинную правду, одному из иноков7. ИмеФеодосий принимал всех, желающих стать монахами, не «отревааше ни убога, ни богата» (Житие. С. 380);

2 Там же. С. 426.

3 Там же. С. 358.

4 По словам Гервазия Тильберийского (начало XIII в.), когда души когонибудь из рутенов «коснется желание странствовать, [тот] своих рабов, которых у них множество, посылает для выполнения этого, даруя им свободу взамен положенного на совершение путешествия труда» (Гервазий Тильберийский. Императорские досуги // Матузова В.И. Английские средневековые источники IX–XIII вв.: тексты, пер., коммент. М., 1979. С. 66).

5. Житие. С. 362–364.

6 Там же. С. 426.

7 Огненный столп, исходящий из купола монастырской церкви к горке, на которую, вскоре, Феодосий перенесет местопребывание монастыря (Там же.

С. 414–416).

Государство и общество Древней Руси 71 ется пример и массового видения чуда, которое Господь «показа… человекомъ близь» монастыря «живущемъ»: «Въ едину бо нощь слышаша гласъ бещисльно поющихъ». Слышавшие этот глас, ни один и не двое, а многие, встали с постелей своих, и вышли на высокое место полюбопытствовать. Они увидели яркий свет над монастырем, множество иноков, выходящих из старой церкви и направлявшихся с иконой св. Богородицы к месту, куда впоследствии Феодосий перенесет монастырь1.

И опять свидетельство грубой материальности мира, где правит бал физическая сила: пелену чудесных видений и образов «прорывают» некие стерегущие свои дома, застукавшие ночью «на горячем» разбойников. Связав непрошенных гостей, они ведут их в город, на суд2. Кто эти суровые люди, сохранившие свое хозяйство от разграбления? Понятно, что не бояре и вельможи, и что события разворачивались не в городе3. Скорее всего, это волощане, общинники, как подвергшиеся непрошенному вторжению, так и помогающие им доставить преступников по назначению. В основной своей массе они примут участие в судебном разбирательстве (кто – истцом, кто – послухом, а кто – видоком).

В другом сюжете автор Жития мимоходом бросает взгляд на политическую активность жителей далекой Тмутаракани. Великий Никон после смерти тмутараканского князя Ростислава «умоленъ бысть отъ людий техъ преити къ Святославу князю и молити и, да пустить къ нимъ сына своего, да сядеть на столе томь»4.

Но и «духовная» сторона общественной деятельности, если верить Нестору, не была чужда древнерусскому населению. Так, когда Феодосий с братьей искали место для строительства новой церкви, «въ начатъкъ же таковааго дела събьрася множьство людий», и одни предлагали одно место под строительство храма, а другие – другое, пока князь Святослав, увидевший «многъ народъ», не подъехал и не разрешил проблему, пожертвовав на такое благое дело свое поле5.

Наконец, сразу же после кончины Феодосия, «акы не от коего божьствьнааго явления, подвижеся верныихъ множьство, и съ усердиемь сами придоша и беша предъ враты седяще и ожидаТам же. С. 416–418.

Там же. С. 418.

3 Они направлялись со схваченными преступниками в город, минуя одно

–  –  –

юще…». Иноки же затворили ворота и никого не пускали, по повелению блаженного, сидели у тела его, ожидая «донъдеже разидутся людие… Беша же и боляре мнози пришьли, и ти предъ враты стояще»1. В последнем сюжете, пожалуй, единственный раз в тексте встречается достаточно четко выраженная оппозиция люди – боляре.

Таким образом, в Житии фигурируют и свободные и несвободные (рабы, слуги). Из свободных понятийно обозначаются, помимо духовенства, только верхи (князья, бояре, вельможи) и низы (убогие, нищие, вдовицы, сироты, больные) общества. Один раз, правда, названы купцы. Конечно, можно предположить, что все, кто не назван здесь боярами или вельможами, относятся к массе простого свободного населения. В древнерусских источниках для обозначения основной массы свободного люда обычно применяются понятия – муж, человек, людин, люди – либо, как встречающиеся в Житии, неопределенные – некии, многыи, верьныи, аще кто, вься приходящая и т. п.

Как бы там ни было, основная масса свободного люда («средний слой», если так можно выразиться) только обозначена либо подразумевается. Причины, как уже отмечалось, следует искать как в особенностях жанра и сюжета произведения, так и в реалиях жизни Феодосия и других главных героев Жития. Верхи общества находились в наиболее интенсивных контактах друг с другом и окружавшими их слугами. Для Феодосия, в силу выполняемых им религиозных и общественных функций, наиболее важно было общаться с иноками, князьями и вельможами/болярами, с одной стороны, вдовицами, сиротами, нищими, убогыми и больными – с другой. Конечно, только этими социальными слоями не исчерпывался круг общения преподобного.

Но контакты с князьями и вельможами были важны Нестору еще и потому, чтобы показать высокий социальный статус игумена. Привлекали внимание автора и богатые пожертвования, со стороны этих лиц. В Житии нет сюжетов, связанных с пожертвованиями, в которых фигурировало бы что-то похожее на «лепту бедной вдовы». Это все достаточно солидные приношения.

Конечно, внимание к таковым определяется не только, и даже не столько, корыстолюбием монахов. Нестора они интересуют, прежде всего, как показатель авторитета Феодосия, эффективности деяний игумена и братии монастыря, воздействия их на об

<

Там же. С. 432.

Государство и общество Древней Руси 73

щество1 и как иллюстративный материал для демонстрации его чудес и правильности наставлений (словом, для решения и дидактических задач). Наконец, для Нестора и, если верить последнему, для Феодосия и всей братии материальное благополучие (согласно Житию, складывавшееся, прежде всего, из таких пожертвований) – важный внешний индикатор Божьего благоволения к Феодосию, монастырю и братии2.

Обездоленные привлекали внимание Нестора в том плане, чтобы показать заботу Феодосия о них (важный элемент христианского благочестия). Кроме того, вдовицы, сироты, убогие и больные являлись наиболее благодатной социальной почвой для проповеди и произрастания побегов христианской веры. Создается впечатление, что, если не принимать во внимание князей, бояр и вельмож, ядром постоянного контингента обращавшихся к Феодосию действительно были обездоленные: «И бысть въдовицямъ заступьникъ и сирыимъ помощьникъ и убогыимъ заступьникъ и, съпроста рещи, вься приходящая, уча и утешая, отпущааше, убогыимъ же подавая, еже на потребу и на пище тем» 3 и др. Такое положение дел вполне объяснимо. Христианство не пустило еще глубоких корней в народе. Наиболее христианизированными оказались верхи общества в силу своего господствующего социального статуса, предусматривавшего приверженность господствующей религии, и низы – наименее социально защищенные, стремящиеся под покровительство князя и церкви, в следствие этого, равно как и в силу своего бедственного положения, наиболее восприимчивые к христианству.

*** Житие Феодосия является ценным источником с точки зрения характеристики маркеров социального статуса в Древней Руси. Интерес в этой связи представляет уже рассказ о происхождении и детстве блаженного.

1 «Темьже убо слышаше князи и боляре доброе ихъ житие прихожааху къ великууму Феодосию, исповедающе тому грехы своя, иже велику пользу приимъше бо оттого, отъхожааху, ти тако пакы приношааху ему нечьто мало отъ имений своихъ на утешение братии, на състроение манастырю своему.

Друзии же и села въдаваюче на попечение имъ» (Там же. С. 384).

2 Перед смертью Феодосий сказал братии: «Обаче о семь разумейте дьрьзновение мое, еже къ Богу: егда видите вься благая умножающаяся въ манастыри семь, ведите, яко близь владыки небесьнааго ми сущю. Егда ли видите скудение сущее и вьсемь умаляющееся, тъгда разумейте, яко далече ми Бога бытии и не имуща дьрьзновения молитися к нему» (Там же. С. 430).

3 Там же. С. 426.

В.В. Пузанов Феодосий, согласно Житию, родился в г. Васильеве, недалеко от «града стольнааго» Киева. Отец его состоял на княжеской службе, как следует из того, что он по повелению князя переселился в Курск1. Родители не относились к высшему кругу «вельмож»2, однако были достаточно состоятельными людьми. У них имелись села (по крайней мере, одно) и рабы3. О состоятельности свидетельствует и большое вознаграждение, которое мать обещала всякому за известие об ушедшем из дома сыне4.

Как бы там ни было, человеку его социального круга и достатка было зазорно заниматься физическим трудом5 и ходить в бедных одеждах6. В то же время, судя по всему, свободнорожденному юноше считалось почетным прислуживать властелину града и собиравшимся у него на праздничный пир городским вельможам. Поэтому мать Феодосия, ревностно следившая за тем, чтобы чадо ее недостойным поведением не нанесло урон родовой чести, сама посылала его «на служение вьсемъ бо града того вельможамъ… възлежащемъ на обеде у властелина»7. Кроме того, человек должен был общаться в своем социальном и возрастном кругу. Поведение Феодосия, избегавшего игр со сверстниками, являлось девиантным8. Грамотность, по крайней мере знание религиозной литературы, не входила в круг обязательных добродетелей той социальной среды, представителями которой являлись родители Феодосия. Показательно, что Феодосий попросил их отдать его «на учение божьствьныхъ книгъ»9. Сами они до этого не додумались, из чего следует, что данное умение почитали не столь уж и важным для поддержания чести и достоинства рода, о которых так заботились.

–  –  –

По словам Нестора, Господь не избрал пастыря (Феодосия) «отъ властелинъ градъ» (Там же. С. 354).

3 Там же. С. 356, 362.

4 «И заповедано бысть по всей стране той, аще къде видевъше такого отрока, да пришедъше възвестите матери его и велику мьзду приимуть о възвещении его» (Там же. С. 364).

5 Феодосий вместе с рабами ходил работать на село, пек просфоры в церкви, что вызывало осуждение со стороны окружающих и гнев матери, полагавшей, что таким поведением Феодосий наносит урон чести рода (Там же.

С. 356–360).

6 См. ниже, с. 75–78.

7 Житие. С. 362.

8 Там же. С. 356.

9 «Къ си же и датися веля на учение божьствьныхъ книгъ единому от учи

–  –  –

Что неприлично для одной социальной группы, напротив, может быть социально высокозначимым для другой. Так, тот род занятий и та модель поведения Феодосия, которые считались неприемлемыми для его социального круга, являлись престижными с точки зрения иночества. В монастыре за особое прилежание и трудолюбие, готовность помочь собрату, выполнить за него работу, за покорность и смирение Феодосия все любили и почитали1, то есть почитали за то, за что его укоряли в миру2.

Важным маркером социального статуса человека в эпоху, когда писалось Житие, являлась одежда. Тому встречаем в нем немало примеров. Так, мать Феодосия пыталась заставить сына снять старую и залатанную одежду и облачиться «въ одежю светлу». По ее словам, своим видом он позорил себя и свой род.

Непослушание отрока ее приводило в ярость, и она осыпала его тяжкими побоями3. «Властелинъ града», пытаясь приблизить отрока, дважды дарил ему «одежю светьлу» и оба раза Феодосий отдавал ее нищим и опять облачался в лохмотья4. Даже в монастырях встречали по одежке. Когда Феодосий пришел в Киев, то обошел все монастыри, но нигде не был принят: «Они же видевъше отрока простость и ризами же худами облечена, не рачиша того приятии»5.

Особенно показательна история с сыном боярина Иоанна.

Задумав принять постриг, он «одевъся въ одежю светлу и славьну», сел на коня и в окружении своих отроков приехал к Антонию. Потом же «снемъ съ себе одежю болярьскую и положи ю пред старцемь, и також коня, сущаа въ ютвари, и постави пред нимь», сказав: «Се вся, отче, красьнаа прельсть мира сего суть, и якоже хощеши, тако сътвори о них, азъ бо уже вся си презрех и хощу мних быти и с вами житии в Печере сей, и к тому не имам възвратитися в дом свой». После этого его постригли, облачили «въ мнишескыя ризы» и нарекли Варлаамом6. Здесь одежда

–  –  –

В то же время, как показал Б.А. Романов, крайности поведения, излишнее усердие в делах, не подобающих званию (выполнение работы за поваров и т.п.) не поощрялись и в монашеской среде, воспринимались как «уродство» (см.: Романов Б.А. Люди и нравы древней Руси: Историко-бытовые очерки XI–XIII вв. 2-е изд. М.; Л., 1966. С. 183–184).

3 «Глаголаше бо ему, яко тако ходя, укоризну себе и роду своему твориши» (Там же. С. 356).

4 Там же. С. 360–362.

5 Там же. С. 364.

6 Там же. С. 370.

В.В. Пузанов светлая и славная является синонимом одежды боярской. Да и в целом в произведении светлые одежды – непременный атрибут вельмож и бояр. Более того, из приведенного текста следует, что снятие боярских одежд (наряду с отказом от коня и от дома) символизировало отказ от прежнего социального статуса, равно как и постриг с переодеванием «въ мнишескыя ризы» знаменовал переход в новый – монашеский статус. Показательно, что боярин Иоанн пытается вернуть сыну прежний социальный статус через переодевание. Воспылав на монахов гневом за постриг сына, он со своими отроками явился к пещере, разогнал «святое стадо» и, выведя сына из пещеры, «таче съньмъ съ него святую мантию, въврьже ю въ дьбрь, такоже и шлемъ спасения, иже бе на главе его… И тъгда же и облече въ одежю славьну и светьлу, якоже е лепо боляромъ». Варлаам сорвал и отшвырнул боярские одежды. Разгневанный отец велел его облачить силой, связать руки и в таком виде провести через город к своему дому.

Вряд ли мы ошибемся, если предположим, что переодевание символизировало возвращение юноши в прежний социальный статус и в светскую жизнь1. Проведя его через весь город и придав ритуалу публичность, Иоанн как бы лишал сына возможности «отыграть назад» и вернуться в монастырь. Новое «рождение» сына боярин решил закрепить трапезой (обильные трапезы, пиры – еще один символ знатности) и как знак полного возвращения в мир – супружеской постелью. Однако Варлаам «ничьсоже вкуси отъ брашьна» и не поддался на искушения своей жены, всеми силами пытавшейся заставить его исполнить супружеский долг2 и таким образом вернуть себе мужа, а роду – сына.

Наглядным примером того, что о социальном статусе судили «по одежке», является следующий случай. Феодосий гостил у князя Изяслава далеко от города и задержался допоздна. Князь, желая, чтобы преподобный, возвращаясь ночью в монастырь, спал, а не трудил ноги, повелел отвезти его на телеге. В пути возница, обратив внимание на одежду Феодосия, принял его за простого монаха и предложил игумену поменяться местами: самому лечь в телегу, а преподобному сесть на коня3. И только под 1 Эти воззрения о роли одежды, очевидно, универсальны. – См. ниже, очерк 5, с. 131–132 и прим.

2 Житие. С. 372–374.

3 Любопытное свидетельство о способе управления лошадьми, запряжен

–  –  –

утро, когда увидел, как почтительно кланяются его спутнику встречные бояре, стал осознавать свою ошибку1.

Эпизод показательный и в другом плане: отрок (раб) не вполне прилежно выполняет приказание своего господина, князя Изяслава, и не очень почтительно относится к монаху, заставляя последнего выполнять свою работу слуги (т. е. – раба). Здесь и низкий престиж монашества в обществе, и неоднозначность института рабства, порождавшего, помимо прочего, достаточно дерзкие и даже наглые элементы, отдельные из которых вполне могли поднять руку на свободного (от чего сурово предостерегает Русская Правда). Не говоря уже о том, что в обществе монашеский образ жизни считался праздным: «Черноризьче! Се бо ты по вься дьни пороздьнь еси, азъ же трудьнъ сый» – говорит возница Феодосию2.

Не только упомянутый слуга Изяслава, но и всякий, не знавший Феодосия, глядя на его одежду, не признавал в нем преподобного игумена, принимая за простого черноризца3. Следовательно, даже в монашеской среде одежка играла важную роль для маркировки иерархии. Человека, как следует из Жития, чтили ради дорогих нарядов и светлых одежд и ради большого богатства. И лишь для немногих, таких, например, как Феодосий, делали исключение4. Феодосий даже в бедной одежде оставался великим: «Не бо его чьстяху чьстьныихъ ради пърътъ, или светьлыя одежа, или имения ради мъногаго, нъ чистаго его ради жития и светьлыя душа, и поучение того мъногыихъ, яже кыпяхуть Святымь Духъмь от усть его. Козьлины бо тому беахуть, яко многоценьная и светьлая одежа, власяница же, яко чьстьная и цесарьская багъряниця, и тако, темь величаяся, ходяше и житиемь богоугодьно поживъ»5.

Здесь видим противопоставление:

козлиная шкура – светлые (боярские?) одежды; власяница – царская (княжеская) багряница. Противопоставление истинных и вечных ценностей, духовных – мирским, временным и ложным; царства небесного – царству мира сего. Таким образом, Феодосий как представитель мира истинных ценностей и царства небесного добился почтения не меньшего чем цари и вельможи, не облачаясь в светлые одежды, не материальным богатством, а Там же. С. 390–392.

Там же. С. 392.

3 Там же. С. 426.

4 Не все, конечно. «Мнози несмыслении» попрекали преподобного Фео

–  –  –

духовной сущностью. Феодосий не изменил себе и перед лицом смерти, велев братии похоронить его в той одежде, в которой умрет1.

Нестор всячески пытается утвердить читателя в мысли, что не одеждой определяется значимость и ценность человека. Но принимает это положение он скорее умом, нежели сердцем, не менее других удивляясь тому, как Феодосий нарушал сложившиеся в обществе каноны в отношении социальной значимости одежд. О важном значении одежды как социального маркера свидетельствует и пассаж Нестора, ставящий бедно одетого в один ряд с нищим, убогим и скорбящим2, т. е. фактически неполноценным человеком3.

Социальный статус подчеркивался и приветствием: определенный статус, видимо, предполагал соответствующий поклон.

Особым поклоном встречали князя. Например, когда Святослав с боярами прибыл в Киево-Печерский монастырь, Феодосий с братией вышли навстречу «и поклоньшемася, якоже е лепо князю», а князь – поцеловал блаженного4. Отдельным поклоном приветствовали вельмож. Когда сын боярина Иоанна прибыл с отроками в монастырь, чтобы принять постриг, иноки вышли и поклонились ему «яко есть лепо велможам». При этом монахи кланяются первыми, а вельможа в ответ5. Но игумен, тем более такой, как преподобный Феодосий, не просто монах. Он сам заслуживает на особое уважение, в том числе и со стороны знати.

Поэтому вельможи/бояре, встречавшиеся на пути Феодосия, издали его узнавали, сходили с коня и кланялись6. Князья тоже оказывали должное почтение игумену и братьи. Изяслав, например, никогда не въезжал на монастырский двор верхом, а спешивался у ворот. Как-то ему пришлось смиренно ждать, пока привратник не спросил разрешения у игумена открыть ворота7.

Святослав, когда ему сообщали о приходе Феодосия, выходил и встречал преподобного «предъ двьрми» своего дома8.

–  –  –

Во времена написания Жития, как следует из текста, важным показателем высокого социального статуса, самостоятельности стало обладание селами. Были они и у родителей Феодосия. Одно, вероятно, находилось недалеко от города, и туда Феодосий вместе с рабами ходил трудиться1. Вполне возможно, что это было, собственно, не село, а загородный участок земли2.

Имелось у них и настоящее село-усадьба3, куда мать Феодосия уехала как-то на длительное время, чем и воспользовался блаженный, бежав в Киев4. Не исключено, впрочем, что в первом случае упоминается то же самое село, а Феодосий мог вместе с рабами отлучаться туда на несколько дней. Мы не знаем, проживала ли в этом селе постоянно какая-то челядь (к которой в сезон сельскохозяйственных работ присоединялась челядь, живущая при господах в городе), или земля обрабатывалась наездом из города. Как бы там ни было, Б.А. Романов был недалек от истины, когда, описывая хозяйство Киево-Печерского монастыря, замечал: «…Феодосий ведь… с детства рос в обстановке структурно такого же родительского хозяйства и быта»5. Конечно, масштабы хозяйства Феодосиевых родителей были скромнее.

О том, что обладание селами в середине XI в. (по крайней мере, в Среднем Поднепровье и прилегающих районах) не было такой уж большой редкостью, свидетельствуют увещевания Феодосия к братии. Умоляя их отступиться от пороков и пойти «по пути Господню», он несколько перефразирует известное место Евангелия (Мф. 19: 29)6: «Аще кто не оставить отьца и матере, и жену, и детий, и селъ мене ради Еуанглия, несть ми достоинъ»7.

1 «…Якоже исходити ему с рабы на село и делати съ всякыимь съмирениемь» (Там же. С. 356).

2 Село в значении поле, пашня (см.: Словарь русского языка XI–XVII вв.

Вып. 24 (Се–Скорый) / гл. ред. Г.А. Богатова. М., 2000. С. 47–48).

3 Вероятно, огороженный двор с жилыми и хозяйственными постройками и прилегающим комплексом сельхозугодий (см. ниже, с. 80–82).

4 «По сълучаю же Божию отъиде мати его на село, и якоже пребыти ей тамо дьни мъногы» (Житие. С. 362).

5 Романов Б.А. Указ. соч. С. 158.

6 «И всякъ, иже оставитъ домъ, или братию, или сестры, или отца, или матерь, или жену, или чада, или села, имене моего ради, сторицею прiиметъ и животъ вечный наследитъ» (Мф. 19: 29.). Ср.: «Аще кто грядеть ко мне, и не возненавидитъ отца своего и матерь, и жену и чадъ, и братию и сестръ, еще же и душу свою, не можетъ мой быти оученикъ» (Лук. 14: 26); «Иже любитъ отца или матерь паче мене, несть мене достоинъ: и иже любитъ сына или дщерь паче мене, несть мене достоинъ» (Мф. 10: 37).

7 Житие. С. 382.

В.В. Пузанов Вряд ли здесь села – простая калька с Евангелия, учитывая как переработку текста автором, так и распространенный мотив села в Житии. Но даже простая калька должна была быть понятна древнерусскому читателю, современнику Нестора. Видимо, не так уж редки были монахи, оставившие в мирской жизни села, равно как и потенциальные иноки-вотчинники, на которых рассчитывал преподобный. Рассчитывал он, видимо, и на другое.

Автор Жития, повествуя о том, как князья и бояре исповедывались в грехах Феодосию и приносили в монастырь «отъ имений своихъ», замечает: «Друзии же и села въдаваюче…»1. (Это был прозрачный намек недогадливым обладателям богатств и сел?).

Когда бояре и иноки предупреждали Феодосия о том, что Святослав намеревается его заточить, и просили не гневить князя, преподобный ответил: «Се бо о семь вельми ся радую, братие, яко ничьсоже ми блаже въ житии семь: еда благодатьство имению лишение нудить мя? Или детий отлучению и селъ опечалуеть мя?...»2. Здесь фактически обозначены три ценности «мира сего»: богатство (в общем значении – владение материальными ценностями), дети (семья) и села. Все эти пассажи свидетельствуют о значительной ценности сел во времена написания Жития. Причем, вероятно, не столько в смысле материальном, сколько в плане престижности. Этим, видимо, и объясняется «разведение» понятий имение и село. Ведь село тоже имение, но, судя по всему, более престижное, дающее особый статус3.

Сам Киево-Печерский монастырь имел не одно село. Нестор использует выражение «в одном из сел», «одно из сел» (значит, было не одно) и т. п. Так, как-то пойманных разбойников, по словам Нестора, вели мимо одного монастырского села4. В одном же из самих монастырских сел поймали разбойников, пощаженных потом Феодосием5. В каком-то монастырском селе (видимо, располагавшемся неподалеку от монастыря) у Феодосия имелась скрытная пещерка, куда игумен тайно уходил молиться в дни поста и пребывал в ней до Вербной недели6. Из другого (а, может быть, из одного из уже упоминавшихся) села

–  –  –

Там же. С. 420.

3 Трудно сказать, насколько связывалось в это время обладание селом с понятием «вотчина», родовое гнездо. Не исключено, что варяги способствовали привитию у нас «моды» на одаль/вотчину.

4 Житие. С. 418.

5 Там же. С. 406.

6 Там же. С. 418.

Государство и общество Древней Руси 81 пришел монастырский инок, поведавший о бесах, заведшихся в хлеву1. Следовательно, часть монахов жила по монастырским селам. Правда, села эти были небольшими, представляя собой, судя по всему, огороженные дворы. Так, некто из связанных разбойников, которых вели в город к судье, проходя мимо одного монастырского села, «покывавъ главою на село то, глаголааше якоже неколи въ едину нощь придохомъ къ двору тому, разбой хотяще творити и поимати вься сущая, и видехомъ градъ сущь высокъ зело, яко не мощи намъ приближатися емь»2.

Здесь село=двор. Большинство сел, видимо, были такими же:

огороженная загородная усадьба, в которой проживал кто-то из челяди (возможно, даже сезонно). Хозяева же с основной массой челяди жили на городском дворе. Сельхозугодья в таких селах, по большей части, обрабатывались «наездом». Показательно, что перед смертью Феодосий «повеле събрати вьсю братию и еже въ селехъ или на ину кую потребу шьли и, вься съзъвавъ, начать казати тиуны, и приставьникы и слугы, еже пребывати комужьдо въ порученей ему службе…»3. Таким образом, монахи уходили в села на определенное время. Но, видимо, не проживали там постоянно. За исключением, может быть, тиунов и приставников, управлявших селами и руководивших челядью (здесь – слугами). Тот же Феодосий в отрочестве, как уже упоминалось, ходил с рабами работать на село.

В рассматриваемое время горожане были тесно связаны с сельским хозяйством. Прилегающие к городу земли, наиболее удобные для земледелия, были поделены между ними. Впрочем, какие-то свободные земли в середине XI столетия в окрестностях Киева еще можно было отыскать. Так, Феодосий присмотрел недалеко от пещеры свободное место, достаточное для размещения монастыря. В 1062 г. он с братией переселился из пещеры в новопостроенную обитель4. Видимо, свободное место окрест еще имелось, поскольку впоследствии Феодосий не только расширил пределы монастыря5, но и построил рядом двор с церковью для нищих и больных6. Свободные места сохранялись и в 1070-е гг.

Однако удобных и обширных, на которых можно было бы разме

–  –  –

стить большой хозяйственный либо церковный комплекс, видимо, уже не было. Показательны события, связанные с поиском братией нового места для монастыря и строительства каменной церкви во имя св. Богородицы. На закладку церкви собралось множество народа, и мнения о том, где построить церковь, разделились. Впрочем, очевидное для всех, наиболее подходящее место поблизости от монастыря имелось – но это было княжеское поле. Видимо, вся эта толпа недвусмысленно «толклась»

возле него, и в итоге добилась своего. Проезжавший мимо, «по строю Божию», Святослав, увидев множество народа, не мог не поинтересоваться, «чьто творять ту». Узнав суть дела, князь, «яко от Бога подвиженъ показа темъ место на своемь поли», веля там строить церковь. Ярославич не только проявил обязательную для князя догадливость и щедрость, но и первым, после соответствующей молитвы, стал копать землю1 (вероятно, под фундамент).

Интересная параллель данному сюжету содержится в «Житии Авраамия Смоленского», написанном в первой половине XIII в. и испытавшем на себе влияние Жития Феодосия, в том числе и в рассказе о выборе места для монастыря. Однако в смоленском произведении имеются интересные подробности по истории хозяйства горожан и топографии околоградской местности конца XII – первой половины XIII в. Так, когда епископ Игнатий задумал создать каменную церковь и монастырь, он нашел подходящее ровное место за городом «и скупи ограды овощныя окрестъ его»2. Иными словами, наиболее подходящее место оказалось занято горожанами под огороды и епископу пришлось их скупать.

Эти огороды, как следует из произведения, являлись собственностью не уличанских общин, а горожан (Игнатий скупи ограды, что, как представляется, подразумевает отношения со многими субъектами правообладания, а не с одним). Вполне вероятно, что за городом имелись не только огороды, но и хлебные поля горожан. Эти участки, села в значении поля3, могли обрабатываться как силами самих горожан, так и их челяди. Наиболее состоятельные могли иметь и загородные села-дворы.

Как и другие произведения средневековой поры, Житие Феодосия свидетельствует о многих опасностях, подстерегавших тогда человека. Причем не в экстремальных условиях, а в обычТам же. С. 424. – См. также выше, с. 61.

–  –  –

ной рутинной повседневности. Много хлопот доставляли разбойники1. Дабы обезопасить себя и имущество, монахам приходилось ограждаться от внешнего мира высокой стеной и устанавливать охрану. Несоблюдение этих условий грозило нападением разбойников. Это могла быть достаточно большая банда, способная, по уверению Нестора, перебить всех иноков2.

Еще более доступны для грабежа были села. Но и здесь иноки и их челядь не дремали. Нестор с умилением рассказывает, например, как Феодосий пожалел разбойников, схваченных в одном из монастырских сел3. Кроме того, села, как и монастырь, охраняли и внеземные силы. Подобно твердой стене, ограждала монастырские села от разбойников молитва, о чем автор Жития поведал в двух ракурсах: рассказав о творимой Феодосием по ночам оградительной молитве и проиллюстрировав ее действенность бесхитростным рассказом одного разбойника, чьи планы поживиться ночью в одном из монастырских сел разбились о вышеозначенную сакральную защиту4. Житие ничего не говорит о том, использовали ли простые граждане магические приемы для ограждения своих усадеб. Но о том, что «расслабляться» никому не приходилось, свидетельствует рассказ о «стрегущиихъ»

свои дома, которые (прямо таки в полном соответствии с предписаниями Русской Правды) схватили группу ночных разбойников, связали, и повели в город на суд5.

Серьезная опасность подстерегала путников6. Так, Феодосий, не знавший дороги в Киев7, отправился туда за купеческим караваном, держась от него поодаль, чтобы не попасться на глаза («не являяся имъ») купцам, ехавшим «на возехъ съ бремены тяжькы». С наступлением сумерек купцы становились на ночное становище, а Феодосий устраивался на ночлег самостоятельно, так, чтобы не открыть своего присутствия и не потерять купцов из виду. Но вернемся к опасности: она, кажется, «разлита» повсюду. Опасность подстерегает купцов, заставляя их объединяться в группы. Это обеспечивало им защищенность. Конечно, не абсолютную, но особенно наглядную на фоне незащищенности Житие. С. 398–400, 406, 418.

Там же. С. 398–400.

3 Там же. С. 406.

4 Там же. С. 418. – См. также выше, с. 81.

5 Там же. С. 418. – См. также выше, с. 81.

6 Не случайно Иларион ставил в один ряд рабство, плен, заточение, сухо

–  –  –

Феодосия, охраняемого только Богом1. Феодосию, видимо, следовало опасаться не только разбойников, для которых одинокий путник представлял легкую добычу, но и самих купцов. Молодой, физически крепкий мужчина, путешествующий один, вдали от дома являлся соблазнительной добычей, которая неплохо оплачивалась на невольничьем рынке. Свидетелей преступления на пустынных трактах, как правило, не бывает. Проданный даже в соседнюю землю человек вряд ли когда сыщется родными. У купцов же было гораздо больше вариантов распорядиться живым товаром. А заметать следы они умели. Это у них «профессиональное качество». Не потому ли Феодосий не попадался на глаза купцам, боясь, в то же время, потерять их из виду… Блаженный то, как мы помним, не знал дороги в Киев.

Интересны и другие штрихи к портрету эпохи. Путешествие Феодосия из Курска в Киев длилось три недели2 (к вопросу о скорости движения купеческих караванов). Интенсивность движения на дорогах, даже ведущих в столицу, была крайне низкой.

Поэтому спутников было найти нелегко, а когда они находились, то воспринимались как посланные Господом3. Впрочем, тогда все свершалось «по приключаю Божию».

Но главная угроза, конечно же, исходила от врага рода человеческого. Она подстерегала всех и повсюду. Даже монастырь не всегда служил здесь надежным убежищем. Через его высокие заборы, через суровые уставы, посты и молитвы проникали извечные спутники человека – пороки: любодеяние, воровство, клевета, пустословие, ссоры, пьянство, обжорство, братоненавидение (с которыми приходилось бороться Феодосию)4. Линия открытых боевых действий буквально проходила по монашеским кельям, в которых бесы пытались искусить остававшихся наедине иноков5.

Сказанное – не в укор монахам. Не удивительно, что пороки проникали в их среду: они ведь пришли из мира, да и не могли полностью порвать с миром. Удивительно, что многие справлялись с этими пороками, противостояли «бесовским наваждениям».

Не забыты в Житии и евреи, к которым якобы тайно по ночам уходил Феодосий и жарко спорил с ними о Христе, «коря же и досажая темъ, и яко отметьникы и безаконьникы техъ нариТам же. С. 362–364.

Там же. С. 362–364.

3 «Не ведый же пути, молящееся богу, дабы обрелъ съпутьникы… И се по приключаю Божию беша идущее путьмь темь купьци…» (Там же. С. 362).

4 Там же. С. 382–384 и др.

5 Там же. С. 380–382, 392–394 и др.

Государство и общество Древней Руси 85 цая». Если верить Нестору, Феодосий ожидал, что после такой проповеди примет от иудеев смерть1. Однако обошлось. Трудно сказать, насколько опасны были такие проповеди, да еще совершаемые тайно. Вполне возможно, что кто-нибудь «попроще»

Феодосия мог поплатиться за них жизнью. Но насколько искренни были ожидания мученической смерти Феодосием? Думается, Нестор здесь явно сгущает краски, вводя в Житие важный агиографический элемент – миссионерскую деятельность (диспут с иноверцами), связанную (связанный) с риском для жизни.

Поскольку Феодосий за пределы Руси не отлучался (собственно, основная деятельность преподобного прошла в Киеве и его окрестностях), не доносил слово Господне до диких языческих народов, не сталкивался в жарких схватках с «латинянами» и т. п., Нестор нашел ему искомое опасное проповедническое поприще прямо в Киеве. Возможно, какие-то прения с иудеями и имели место. Но вряд ли бы кто из них рискнул поднять руку на Феодосия: это могло закончиться печально для всей иудейской общины Киева. И ее представители не могли не понимать этого.

*** Показательно, что большинство упоминаемых в Житии социальных терминов имеют книжное происхождение. Исключение – князья, отроки, купцы. Правда, отдельные книжные понятия накладывались на реальные, порождаемые жизнью социальные персонажи (сироты, вдовицы, убогие...), другие, постепенно становились социальной реальностью Древней Руси. Речь идет не только о терминах, обозначавших разные категории духовенства, но и, например, о понятии бояре, которое впоследствии не только будет обозначать конкретную социальную группу, но и станет нарицательным в речевом обиходе.

–  –  –

Очерк 4. ЧТЕНИЕ О ЖИТИИ И О ПОГУБЛЕНИИ

БЛАЖЕННЫХ СТРАСТОТЕРПЦЕВ БОРИСА И ГЛЕБА

Анализ произведений Борисо-Глебского цикла целесообразно начать с «Чтения о житии и погублении блаженую страстотерпцу Бориса и Глеба» (далее – Чтение), принадлежащего перу Нестора. Вопрос о времени возникновения произведений цикла, их источниках и взаимоотношении далек от окончательного решения1. Вероятно, Чтение было написано в 80-е гг. XI в.2 Распространено мнение, что оно уступает по литературным достоинствам «Сказанию о Борисе и Глебе» (далее – Сказание)3. Однако для настоящего исследования важны не литературное достоинство обоих произведений, и даже не историческая достоверность описываемых в них событий, а нормативные модели, позволяющие реконструировать представления авторов Чтения и Сказания о стране, власти и социуме.

В Чтении, применительно к Руси, в основном используется понятие страна: Руская страна4, вся страна5, сея страна1, его 1 Новейшее исследование на эту тему см.: Михеев С.М. «Святополкъ сдє в Киев по отци»: Усобица 1015–1019 годов в древнерусских и скандинавских источниках. М., 2009.

2 См.: Милютенко Н.И. Святые князья-мученики Борис и Глеб / исслед. и подг. текстов Н.И. Милютенко. СПб., 2006. С. 250. – Историографию изучения и издания списков Чтения см.: Бугославский С.А. Текстология Древней Руси. Т. 2. Древнерусские литературные произведения о Борисе и Глебе / сост. Ю.А. Артамонов. М., 2007. С. 63–72. – Источники Чтения см.: Бугославский С.А. Указ. соч. С. 261–303; Милютенко Н.И. Указ. соч. С. 256–269.

3 См.: Дмитриева Л.А. Сказание о Борисе и Глебе // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 1. (XI – первая половина XIV в.) / отв. ред.

Д.С. Лихачев. Л., 1987. С. 398; Она же. Сказание о Борисе и Глебе. Комментарии // БЛДР. Т. 1. XI–XII века. СПб., 2000. С. 528–529.

4 «…Оста же страна Руская въ первеи прельсти идольскыи…» (Чтение о житии и погублении блаженую страстотерпцю Бориса и Глеба (далее – Чтение) // Милютенко Н.И. Указ. соч. С. 358).

5 «Нача мыслити на праведнаго, хотяше бо оканьныи всю страну погуби

–  –  –

(князя Владимира. – В.П.) страна2. Русь, как страна, состоит из множества стран3. Наряду с ними имеются иные и чужие страны4. По одному разу в качестве синонима понятия Руская страна используется вся Руская земля и земля сея5. О том, что Руская страна единое целое, свидетельствует и география чудес святых Бориса и Глеба6. Княжеские владения обычно называются областями7, однако могут использоваться и понятия земля и страна. Текст не позволяет точно определить, считал ли возможным автор использовать понятия земля и страна только для обозначения владений великого князя киевского или допускал такую возможность и в отношении подручных ему князей. Так, применительно к владениям князя Владимира Святославича ни разу не используется область, но только земля и страна8. В то же время в других случаях понятия земля, страна и область могли 1 Борису и Глебу «бо дасться от Бога благодать целбная въ стране сеи»

(Там же. С. 394).

2 Когда Владимир болел, «въ страну его приидоша ратнии» (Там же.

С. 366).

3 «Святыи Глебъ», узнав о коварных замыслах Святополка, решил бежать «на полунощьныя страны, сущю иному тамо брату святую» (Там же.

С. 366); «...Уведевъ оканьныи тои, яко на полунощныя страны бежалъ есть святыи Глебъ...» (Там же. С. 372); Святополк «и на прочюю братью въздвизаше гонения, хотя и вся изгубити и самъ единъ владети всеми странами» (Там же. С. 376).

4 «Уне ми есть сде умерети, неже во инои стране» (Там же. С. 370);

«...Приходяще изъ иноя страны варязи» (Там же. С. 378); «Избежавше же ему въ страны чюжи...» (Там же. С. 376).

5 «Бысть... князь въ тыи годы, володыи всею землею Рускою» (Там же.

С. 360); «...Богъ... не попусти оканьному тако сътворити, нъ потреби от земля сея» (Там же. С. 376).

6 «Симъ же образомъ многы, сущая въ железахъ и въ погребехъ, избависта, не токмо въ граде томъ единомъ, но и на всихъ местехъ» (Там же. С. 386–388). То есть, в других местах страны Руской поскольку «Борису и Глебу... бо дасться от Бога благодать целбная въ стране сеи» (Там же.

С. 394).

7 «Пусти же благоверныи князь сыны своя когождо на свою область, яко же далъ имъ самъ» (Там же. С. 362); «Таче посла и потомъ отець и на область Владимеръ, иже ему дасть... Блаженыи же Борисъ многа показа милосердие во области своеи…» (Там же. С. 364); «Христолюбивыи же Ярославъ...

растроивъ сыны своя кождо ихъ на свою область»; «Беша же вернии князи из областии своихъ и инии мнози пришли изъ областии своихъ,...детескъ суще...» (Там же. С. 388). Область, как следует из текста, дается великим князем, который таким образом делится властью, а не страной.

8 «Бысть... князь... володыи всею землею Рускою» (Там же. С. 360); Когда Владимир болел, «въ страну его приидоша ратнии» (Там же. С. 366).

В.В. Пузанов выступать в качестве синонимов: «...Немилосердыи тъ (Святополк. – В.П.)... и на прочюю братью въздвизаше гонения, хотя и вся изгубити и самъ единъ владети всеми странами. Нъ Богъ...

не попусти оканьному тако сътворити, нъ потреби от земля сея.

Крамоле бывшеи от людеи и изгнану ему сущю не токмо из града, нъ из области всея. Избежавше же ему въ страны чюжи и тамо животъ свои сконча и разверже»1. Здесь, как представляется, земля сея (т. е., вся Руская земля? – В.П.) = все страны = область всея. Впрочем, под областью всея могли подразумеваться владения собственно Святополка, поскольку в полунощных странах (т. е. в своей области) правил Ярослав2. (Не будем забывать, что оставались в живых и другие сыновья и внуки Владимира3, о которых не упоминается в Чтении, но о которых автор не мог не знать. Поэтому, фактически, все страны = все области.) Исходя из вышесказанного можно предположить, что в представлении автора Чтения Руская земля/страна состояла из отдельных стран/земель (историко-географических образований) и областей (княжеских владений). При этом два последних понятия могли совпадать4 и, скорее всего, совпадали. Анализ Жития Феодосия5, другого произведения Нестора, не противоречит данному предположению, но и не может подтвердить его наверное.

Для автора Чтения любовь к родной стране естественна. Поэтому Борис под пером Нестора готов умереть, но не намерен ни противиться старшему брату, ни бежать из своей страны: «Благословенъ Богъ! Не отъиду, ни отбежю от места сего, ни пакы супротивлюся брату своему, стареишому сущю; но яко Богу годе, тако будеть. Уне ми есть сде умерети, неже во инои стране»6. Таким образом, уважение к старшему брату, родовым принципам у Бориса сочетается с глубокой привязанностью к родной стране. Такая привязанность, видимо, была естественной и для большинства древнерусских людей. Не случайно тяжесть

–  –  –

«Святыи Глебъ» пытался бежать «на полунощьныя страны, сущю иному тамо брату (речь о Ярославе. – В.П.) святую» (Там же. С. 366).

3 Напр.: Судислав Псковский, Мстислав Тьмутараканский, сыновья Изяслава Полоцкого.

4 «Таче посла и (Бориса. – В.П.) потомъ отець и на область Влади

–  –  –

наказания, посланного Господом на Окаянного, в Чтении усиливается тем, что его «Богъ… потреби от земли сея», что он был изгнан в чужие страны, где умер, приняв там смерть люту. Не потому ли смерть люта, что она случилась в чужой стране? Для автора нет ничего горше, нет страшнее наказания, чем быть изгнанным из родной страны и умереть на чужбине. И судьба Святополка должна была самым действенным способом подействовать на сознание читателя, убедить его в том, что «бываеть бо смерть грешнику люта».

О высоком чувстве русского патриотизма автора Чтения свидетельствует и сравнение сынов Израилевых с сынами рускими1.

Присутствует в Чтении и идея особой роли города. Помимо неопределенных городов, здесь фигурируют Киев и Вышгород.

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что смерть Владимира не вела к автоматическому признанию великим князем старшего сына, в данном случае – Святополка. Для этого ему, прежде всего, нужно было прибыть в Киев раньше других возможных претендентов и сесть на отне столе: «...Святополкъ и акы радуяся отне смерти, вседе на коня и скоро доиде Кыева града. И седе на столе отца своего, изволи волю желание сердца своего»2. Как тут не вспомнить ситуацию, описанную в КиевоПечерском патерике: «Посылает же Никита (Никита Затворник. – В.П.) ко Изяславу, яко: Днесь убьен бысть Глеб Святославич в Заволочьи, скоро посли сына своего Святополка на стол Новугороду»3. И здесь главным было первым явиться в город и сесть на освобожденный стол. Вероятно, перед нами явление, уходящее в глубокую языческую древность, связанное с представлениями о некой сакральной сущности первого: первопоселенца, первого, встретившегося в начале дня и, особенно, в начале года4 и т. п. Роль первого встретившегося (явившегося, завладевшего) отразилась в гаданиях, в сказках, преданиях.

Случай с занятием княжеских столов – явление близкого порядка:

первый представитель княжеского рода, явившийся в город поПророк Давид погубил иноплеменника, избавив от поругания «сыновъ Израилевъ», а святой Глеб (Давид), вышел против дьявола, погубил его и тем спас от поругания «сыновъ рускыхъ» (Там же. С. 364).

2 Там же. С. 366.

3 Киево-Печерский патерик // Древнерусские патерики: Киево-Печерский патерик: Волоколамский патерик / отв. ред. А.С. Демин; изд. подг. Л.А. Ольшевская и С.Н. Травников. М., 1999. С. 37.

4 Особенно значимой роль первого была на стыке временных потоков:

–  –  –

сле смерти правившего там князя, мог восприниматься как посланный Богом (богами), как носитель особого счастья/удачи.

Данное явление хорошо накладывается на «темпоральную» теорию А.Я. Гуревича, согласно которой «в момент смерти правителя наступал временной хиатус, своего рода дырка во времени», предельно опасная для его подданных1. Следовательно, в этот самый опасный момент появление нового правителя воспринималось как благо, направленное на ликвидацию возникшей бреши во времени, на ликвидацию хаоса и восстановление порядка2.

Таким образом, город – средоточие власти. Для того чтобы вокняжиться, нужно было войти в город и сесть на княжом столе. Власть сосредоточена в городе даже тогда, когда там нет князя. Так, когда охотники нашли в пустынном месте тело Глеба, они сообщили «стареишине граду», который «посла известити христолюбцю Ярославу...»3.

Несмотря на то, что Киев – стольный град4, основное внимание Нестор уделяет Вышгороду, в котором лежат тела святых братьев и где «чюдеса мьнога показа Богъ угоднику ради свою»5.

Вышгород не просто «нарочитыи град»6 – это святой град, выше всех славою вознесенный, поскольку имеет заступников себе и целителей всем приходящим в лице свв. Бориса и Глеба7.

О важности и всеобъемлющем значении города как основной формы организации русского общества свидетельствует, возможно, следующий пассаж: «Ратьныи же, яко же услышаша блаженаго Бориса, идуща с вои, бежаша, не дерзнуща стати блаженому. Таче дошедъ, блаженыи, умиривъ грады вся, възвраГуревич А.Я. «Время вывихнулось»: поругание умершего правителя // Одиссей. Человек в истории. 2003 / гл. ред. А.Я. Гуревич. М.,2003. С. 221– 241; Он же. Конец света или карнавал? Ответ М.А. Бойцову // Там же.

С. 250–255.

2 Ср.: Мономах, после смерти Святополка; Юрьевичи и Ростиславичи – после гибели Андрея Боголюбского.

3 Чтение. С. 376.

4 «...Святополкъ... скоро доиде Кыева града. И седе на столе отца своего...»

(Там же. С. 366); «Честьное же тело его (Бориса. – В.П.)...несоша въ градъ… Вышегородъ, еже есть от Кыева, града столнаго...» (Там же. С. 372); Изяслав, «подалъ же... от имения доволное на възграждение церкви, и тако отъиде в столный градъ» (Там же. С. 388).

5 Там же. С. 376.

6 Там же.

7 См. ниже.

Государство и общество Древней Руси 91 тися вспять»1. О каких градах речь? Ведь у печенегов не было городов, да и до боевого соприкосновения с ними дело так и не дошло. Скорее всего, умиривъ грады вся здесь литературный топос, который, (подобно въшедъ въ градъ, и седе въ (к.-л. городе) применялся для маркирования победы того или иного князя. В данном случае – победы Бориса над печенегами, который их усмирил одним своим появлением.

Таким образом, умирить город = усмирить противника, тогда как сесть в городе = захватить власть не только в нем, но и в земле и волости.

Отношение автора Чтения к князьям и представление о характере их власти реконструируется как по эпитетам, применяемым к ним, так и по представленным нормативным моделям поведения. В описании крещения Руси и характеристике князя Владимира прослеживаются параллели со «Словом» Илариона2.

Как и в Слове3, в Чтении Господь не оставил своим вниманием Русь, пребывающую в язычестве4, также5 на Владимира сошло с небес озарение6, также7 князь крестился сам и велел креститься остальным8. Как и для Илариона9, для Нестора Владимир – второй Константин Великий10. Подобно Илариону, автор Чтения высоко оценивает не только Владимира-христианина, но и Владимира-язычника. Даже пребывая в язычестве («елинъ же верою»), Владимир «бе же мужь правдивъ и милостивъ к нищимъ

–  –  –

На концептуальную близость Слова и Чтения давно обратили внимание исследователи (см., напр.: Воронин Н.Н. «Анонимное» сказание о Борисе и Глебе, его время, стиль и автор // Труды отдела древнерусской литературы.

М.; Л., 1957. Т. 13. С. 13–14).

3 Слово о законе и благодати митрополита Илариона (далее – Слово) // БЛДР. Т. 1. XI–XII века. СПб., 2000. С. 26, 38–40 («Вера бо благодетнаа по всеи земли простреся и до нашего языка рускааго доиде». – Там же. С. 38).

4 Чтение. С. 358–360.

5 «...Приде на нь посещение Вышняаго, призре на нь всемилостивое око благааго Бога, и въсиа разумъ въ сердци его...» (Слово. С. 44); «Поистине бысть на тебе блаженство Господа Исуса...» (Там же. С. 46) и др.

6 «Бысть бо, рече, князь въ тыи годы, володыи всею землею Рускою, именемь Владимеръ.... Сему Богъ спону некаку наведе створи быти ему христьяну, яко же древле Плакиде» (Чтение. С. 360).

7 «… Заповедавъ по всеи земли и креститися…» (Слово. С. 44).

8 «Таче потомъ всемъ заповеда вельможамъ своимъ и всемъ людемъ, да ся крьстять во имя Отьца и Сына и Святаго Духа» (Чтение. С. 360).

9 «Подобниче великааго Коньстантина…» (Слово. С. 48–50).

10 «Се вторыи Костянтин в Руси явися» (Чтение. С. 360).

В.В. Пузанов и к сиротамъ и ко вдовицамъ»1. После акта святого крещения князь Владимир (помимо милостивости к нищим) наделяется таким эпитетом как благоверный2.

Борис, согласно Чтению, – святой3, блаженный4, милосердный, кроткий, смиренный5, праведный6, незлобивый7. Подобно отцу, Борис был милостив и творил милостыню. Не случайно отец любил его, видя на нем благодать Божию8. Только к Борису применяется такое элитное качество, как мудрость, усиленное 1 Евстафий Плакида, которому в свое время было Божие видение стать христианином и с которым сравнивается Владимир, характеризуется Нестором, со ссылкой на житие Евстафия, как «мужь праведенъ и милостивъ»

(Там же. С. 360).

2 «Пусти же благоверныи князь сыны своя когождо на свою область...»

(Там же. С. 362); «Благоверныи же князь, видя блаженаго Бориса преспевша верстою, въсхоте брак створити ему»; «Уведевъ убо то, благоверныи отець ихъ...» (Там же. С. 364); «...Нача болети благоверныи отець има (...) Умре отець его благоверныи князь Владимеръ...» (Там же. С. 366).

3 «Таче быша сынове мнози у Владимера, в них же беста святая сия…»

(Там же. С. 362); «Оканьныи же поваръ не поревноваше оному, иже бе палъ на святомъ Борисе...» (Там же. С. 374); «Се же написахъ азъ грешныи о житии и погублении святую блаженую страстотерпцю Бориса и Глеба»

(Там же. С. 378).

4 «Бе же Глебъ велми детескъ, а блаженыи Борисъ въ разуме сы...»; «Сице видяще блаженая отца тако творяща, боле утверждастася на милостыню» (Там же. С. 362); «Благоверныи же князь, видя блаженаго Бориса преспевша верстою, въсхоте брак створити ему. А блаженыи же... створи волю отцю. Се же блаженыи створи не похоти ради телесныя... Блаженыи же Борисъ многа показа милосердие во области своеи... Бе бо блаженыи кротокъ и смиренъ». «Уведевъ убо то, благоверныи отець ихъ, пославъ, приведе к себе блаженаго Бориса...»; Святополк «же болми разгневася на блаженаго...» (Там же. С. 364) и др.

5 «Блаженыи же Борисъ многа показа милосердие во области своеи, не точью же к убогымъ, нъ и къ всимъ людемъ, яко же всимъ чюдитися милосердию его и кротости.... Бе бо блаженыи кротокъ и смиренъ» (Там же. С. 364).

6 Святополк «нача мыслити на праведнаго...»; «Уведевъ убо то, благоверныи отець ихъ... приведе к себе блаженаго Бориса, блюдыи, да некако пролиеть кровь праведнаго» (Там же. С. 364).

7 «Идяше же... яко овьця незлобиво, не помышляше никоего же зла на брата своего» (Там же. С. 368).

8 Борис «многу же милостыню творя нищимъ и вдовицямъ и сиротамъ. Бе бо и отець его тако милостивъ, яко же и на возехъ возити брашно по граду, и овощь, и медъ, и вино, и спроста рещи, все, еже на потребу болящимъ и нищимъ, и проповеднику глаголющу с прошениемъ: Егда кто болить кто где?

Сице видяще блаженая отца тако творяща, боле утверждастася на милостыню.

Любляше же я отець, видя на ею благодать Божию» (Там же. С. 362).

Государство и общество Древней Руси 93 противопоставлением с его молодостью: «детескъ теломъ, а умомъ старъ»1.

Глеб – святой2, блаженный3. При этом Глеб в основном называется святым, а блаженым только в связке с Борисом. Тогда как Борис в основном блаженым, а святым – в связке с Глебом. Оба они страстотерпцы и Божьи угодники4.

Ярослав характерезуется как «мужь... праведенъ и тихъ, ходяи въ заповедехъ Божиихъ»5. В отличие от отца и святых братьев называется христолюбцем6. Это качество не связано с соци

–  –  –

«Таче быша сынове мнози у Владимера, в них же беста святая сия…»

(Там же. С. 362); «...Святыи Глебъ восхоте отбежати на полунощьныя страны... Святыи Глебъ... тако отъбеже...» (Там же. С. 366); «И о томъ уведевъ оканьныи тои, яко на полунощныя страны бежалъ есть святыи Глебъ...»; «...И узреша иже беша съ святымъ напрасно корабле исходяще на ня...» (Там же. С. 372); ). «Се же святыи моли я, блюдя ихъ... Уняше бо святыи единъ за вся умрети...» (Там же. С. 374) и др.

3 Святополк гневался «не токмо на блаженаго Бориса... но и на блаженаго Глеба» (Там же. С. 366); «...Прия власть блаженую братъ, именемъ Ярославъ, и тъ же бе стареи блаженую» (Там же. С. 376); «Се же написахъ азъ грешныи о житии и погублении святую блаженую страстотерпцю Бориса и Глеба» (Там же. С. 378).

4 «...Чюдеса мьнога показа Богъ угоднику ради свою. (Там же. С. 376.);

«Се же написахъ азъ грешныи о житии и погублении святую блаженую страстотерпцю Бориса и Глеба» (Там же. С. 378); «...Колми паче Богу лепо явити христолюбивым людемъ телу угоднику Своею»; «Исповеда ему (митрополиту Иоанну. – В.П.) христолюбивыи князь вся, яже о святою блаженою страстотерпцю Божию Бориса и Глеба» (Там же. С. 380); «И въ едину нощь предста ему святая страстотерпца Христова Борисъ и Глебъ...»

(Там же. С. 382); «…Многа же чюдеса показа Богъ на месте томъ святыма Своима страстотерпцема» (Там же. С. 386) и др.

5 Там же. С. 376.

6 «Повеле же христолюбивыи князь изискати тело святаго Глеба...

Стареишина... посла известити христолюбцю Ярославу» (Там же. С. 376.);

«Потомъ же стареишина (Вышгорода. – В.П.)... шедъ къ христолюбцю Ярославу... Исповеда ему (митрополиту Иоанну. – В.П.) христолюбивыи князь вся, яже о святою блаженою страстотерпцю...» (Там же. С. 380);

«…Властелин градныи, шедъ къ христолюбивому Ярославу (...)Архиепископъ же...глаголя къ христолюбцю...» (Там же. С. 382–384);

«Христолюбивыи же князь украси церковь 5 верх... Он же (Иоанн. – В.П.)... иде въ преже реченыи градъ, купно съ христолюбивымъ Ярославомъ...»; «Устависта же христолюбивыи Ярославъ и преподобныи митрополитъ Иоанъ...праздьникъ творити…»; «Створи же христолюбець пиръ великъ... Таче потом христолюбець, шед в столныи град...» (Там же.

С. 384); Старейшина града «отпусти я (узников. – В.П.) съ миромъ, и възвеВ.В. Пузанов альным статусом и владетельным значением князя, поскольку христолюбивыми могут быть и простые люди1.

Антиподом им представлен Святополк – окаянный2, законопреступный3, немилосердный и льстивый4, грешник, окаянный сын5. Интересна в связи с этим сравнительная персонификация главных действующих лиц, которая о многом должна была говорить сведущему читателю: Владимир сравнивается (помимо упоминавшихся уже Константином Великим и Евстафием Плакидой) с Авраамом, Исааком, Яковом6; Борис с Иосифом, а Глеб – с Вениамином и Давидом7; Святополк называется вторым Каином8, уподобляется Юлиану Отступнику9.

Как видим, Нестор не применяет к князьям эпитеты, характеризующие «элитные качества»: перечисленные качества – общехристианские, но не социальные, хотя некоторые из них (например, милосердие и нищелюбие), реализованные в княжой политике, могли наполняться социальным содержанием. Исключение, пожалуй, составляет упоминавшееся выше «детескъ сти вся си христолюбцю Ярославу» (Там же. С. 386); «Христолюбивыи же Ярославъ княжи в та лета многа...» (Там же. С. 388).

1 «...Колми паче Богу лепо явити христолюбивым людемъ телу угоднику Своею» (Там же. С. 380).

2 Святополк «нача мыслити на праведнаго, хотяше бо оканьныи всю страну погубити и владети единъ» (Там же. С. 364); «...Оканьныи сынъ Святополкъ и акы радуяся отне смерти, вседе на коня и скоро доиде Кыева града» (Там же. С. 366); «...Оканьныи, си ли слышалъ, что рече богъ Каину о убиистве брата своего?... Ты же не токмо, оканьный, гневаешися на брата своего, но и посылаеши на нь... Оканьный печаловашеся, слышавъ брата грядуща к себе...» (Там же. С. 368); «И о томъ уведевъ оканьныи тои, яко на полунощныя страны бежалъ есть святыи Глебъ...» (Там же. С. 372) и др.

3 «...Святыи Глебъ... тако отбеже от законопреступнаго брата» (Там же.

С. 366). 4 «Бе же немилосердыи тъ послал с лестию к блаженному... Видите ли,

братие, немилосердие оканьного? Видите ли втораго немилосердие Каина явльшася?... Ооканьныи, си ли слышалъ, что рече богъ Каину о убиистве брата своего?» (Там же. С. 368); «...Бе бо немилосердыи тъ послалъ на блаженаго, да и погубять» (Там же. С. 370); «О немилосердие оканьнаго!» (Там же. С. 372);.«Си слышавъ, немилосердыи тъ не сжалиси о томъ», а решил всех братьев погубить (Там же. С. 376).

5 «Бываеть бо смерть грешнику люта...» (Там же. С. 376); «...Оканьныи сынъ Святополкъ и акы радуяся отне смерти...» (Там же. С. 366).

6 Там же. С. 364, 368.

7 Там же. С. 364.

8 «Видите ли втораго немилосердие Каина явльшася?» (Там же. С. 366).

9 «Бываеть бо смерть грешнику люта, мнози бо глаголють в мраце его ви

–  –  –

теломъ, а умомъ старъ» применительно к Борису. Однако в общем контексте оно может восприниматься как качество человека, который встал на путь духовного подвига и укрепляется в этом чтением соответствующей литературы. Тем более, что данный текст близок к соответствующему тексту Жития св. Вацлава.

–  –  –

Возможно, здесь разум (мудрость) – качества, необходимые для понимания священных книг. Однако в русском варианте более выражен княжеский аспект деятельности, что видно из продолжения сюжета («Бе бо и отець его тако милостивъ...» и далее). Пред нами еще одно свидетельство в пользу того, что в древнерусских источниках качества князя и князя-святого, порой, практически неразделимы.

В Чтении отсутствуют эпитеты, характеризующие характер и пределы княжеской власти. Некоторую информацию об этом можно почерпнуть из анализа сюжетной канвы текста. Так, указывается, что князь Владимир, «володыи всею землею Рускою»3.

О характере этого «владения» Русью можно составить смутные представления, опираясь на известия о раздаче князем областей своим сыновьям и о крещении Руси. В последнем случае ВладиPrvni slovansk legenda о sv. Vclavu (Vostokovova redakce) // Staro

–  –  –

мир предстает как достаточно самовластный правитель, который повелел всем креститься1 и которого никто ни из вельмож, ни из людей не ослушался. Правда, Нестор тут же нарушает такую самовластную идиллию князя крестителя: «Слышите чюдо, исполнь благодати, как вчера заповедая всемъ требу приносити идоламъ, а днесь повелеваеть хрьститися… Нъ и се чюднеи: заповеди бо ишедши... всемъ грядущимъ крьщению, ни поне единому супротивящюся, но акы издавьна научены, тако течаху, радующеся, къ крещению»2. Из этого следует (равно как из сравнений Владимира с Константином Великим и Евстафием Плакидой), что Нестор здесь пытался отметить не пределы власти князя, а неограниченные пределы милости Господа, сжалившегося над своим творением и не позволившего Руси погибнуть в обольщении идольском3. Этой то милостью Господней предопределены и княжеское распоряжение всем креститься, и его единодушное исполнение подданными. Таким образом, остается описание раздачи областей. Но и здесь в большей степени отражена власть отца над сыновьями, чем характер княжой власти.

Собственно говоря, и в проповедуемой Нестором идее подчинения младших братьев старшим лежит та же идея, восходящая к кровнородственным принципам, о приоритете старших в родовой лестнице над младшими.

Правда, в Чтении митрополит называет Ярослава Мудрого царем4, упоминается и закон царский5, ради которого Борис вынужден был смириться перед отцовской волей. Вряд ли за этими терминами стояли какие-то политические реалии: Нестор, скорее всего, отдает дань высокопарному слогу, вписывая деяния русских князей в контекст деяний библейских правителей6.

В Чтении указывается на такие способы занятия княжеского стола, как посажение отцом сыновей, старшинство, захват силой.

Именно последний вариант предлагают отцовские воины БориТаче потомъ всемъ заповеда вельможамъ своимъ и всемъ людемъ, да ся крьстять во имя Отьца и Сына и Святаго Духа» (Там же. С. 360).

2 Там же. С. 360–362.

3 «Нъ егда самъ Владыка Господь нашь Исусъ Христосъ благостию Своею призри на свою тварь, не дасть бо имъ погибнути въ прелести идольстеи...

милосердоваша о Своемъ создании...» и т. п. (Там же. С. 358–360).

4 «Лепо ли бы намъ, благоверныи царю, церковь во имя ею възградити и уставити день, во нь же празновати има» (Там же. С. 384).

5 «Се же блаженыи створи не похоти ради телесныя... но закона ради царьскаго и послушания ради отца» (Там же. С. 364).

6 Для сравнения: «И сего ради братья вельми гневахуся на нею, бе бо яко

–  –  –

су, но князь его отвергает, отказываясь воспротивиться старейшему брату1. Кажется, для Нестора этот путь силового занятия княжого стола неприемлем, что следует из всего контекста произведения восхваляющего подвиг младших князей, отказавшихся воспротивиться брату старейшему. Однако, если в Сказании и Повести временных лет (далее – ПВЛ) этот сюжет не противоречит главной идеологической канве произведения и всего цикла (Борис имел реальную возможность взять власть, но отказался, не желая поднять руку на брата, тем более старейшего2), то в Чтении ситуация иная. Создается впечатление, что Борис не был уверен в своих силах и не стал сопротивляться, тем самым обрекая себя на смерть, дабы спасти воинов от гнева Святополка и неминуемой гибели: «Си слышавъ блаженыи, по истине милосердыи, пекыися о нихъ, акы братьи своеи, глагола имъ: Ни, братие моя, ни, отци, не тако прогневаите господа моего брата, еда како на вы крамолу въздвигнеть. Нъ уне есть мне одиному умрети, нежели толику душь. Ни пакы смею противитися стареишому брату, еда како суда Божия не убежю. И молю вы ся, братия моя и отци, вы идете в домы своя, азъ же, шедъ, паду на ногу брату своему, егда како умилосердится на мя, аще бо мя увидить, не имать убити мене… И целова вся, и тако отпусти я»3. Что здесь? Намек на то, что у Бориса была недостаточно сил, дабы противиться брату? Или на то, что Борис боялся гнева Божия («Ни пакы смею противитися стареишому брату, еда како суда Божия не убежю»). А может быть, перед нами своеобразный топос, содержащий мотив пожертвования ради братьев, за други своя? По мнению Н.И. Милютенко, «для Нестора чрезвычайно важно, что Борис и Глеб спасают свои дружины ценой собственной жизни». В другом месте она пишет: «Святой приводит тольТаче отвещаша сущии с нимъ вои, иже беша ходиле на ратныя, бе об их акы до 8 тысящь вси же во оружии, глаголаша ему: Мы, о владыко, предании есмы благымъ отцемъ твоимъ в руце твои. Идемь или съ тобою, или едини, и тако того нужею ижденемь из града, а тебе же въведемъ, яко же преда насъ тебе благы отець твои» (Там же. С. 370).

2 «Онъ же имъ отъвещаваша: Не буди ми възяти рукы на брата своего и еще же и на старейша мене, его же быхъ имелъ, акы отьца» (Сказание о Борисе и Глебе (далее – Сказание) // БЛДР. Т. 1. С. 334); «Онъ же рече: Не буди мне взняти рукы на брата своего стареишаго. Аще и отець ми оумре, то сь ми буди въ отца место» (ПСРЛ. Т. 1. М., 1997. Стб. 132; ПСРЛ. Т. 2. М.,

1998. Стб. 118).

3 Там же. С. 370.

В.В. Пузанов ко два довода: если начнется война, его люди могут погибнуть...

На второе место он ставит долг перед старшим братом...»1.

Думается, в данном случае было бы неосторожно упрощать ситуацию и расставлять приоритеты по принципу первыйвторой. Нестору с политической и религиозной точки зрения важно было подчеркнуть то, что Борис не воспротивился старшему брату и тем самым создал (неважно реальный или воображенный) прецедент. Прецедент, прямо коррелирующийся с «рядом Ярослава» и канонизацией Бориса и Глеба, которая, в свою очередь, легитимировала этот «ряд». В то же время необходимо было обоснование самой канонизации, наличие факта святости.

И Нестор создал таковой, представив Бориса и Глеба спасителями дружины/воев, которым угрожала смертельная опасность со стороны Святополка. Они тем самым, подражая Иисусу Христу, положили «душю Свою за люди Своя». В пользу такой трактовки свидетельствует не только весь контекст произведения, но и заключительный панегирик в честь святых, в котором в концентрированном виде отражен их подвиг: «Видите ли, братие, коль высоко покорение, еже стяжаста святая къ старшему брату. Си аще быста супротивилася ему, едва быста такому дару чюдесному сподоблена от Бога. Мнози бо суть ныне детескы князи, не покоряющееся стареишимъ и супротивящеся имъ, и убиваемы суть, ти не суть такои благодети сподоблени, яко же святая сия.

Яко что бы святую сею чюднеи, еже в такои чти и в такои славе?

Ти тако покорение имуща, яко же и на смерть предастася. Мы же ни мало имамъ покорения къ старейшинамъ, нъ овогда прекыи глаголемъ имъ, овъгда же укаряемъ я, многажды же супротивимся имъ. Нъ послушаите глаголемыхъ иже о святою. Егда же беста святая сия яко и онъ, егда не того же ли отца быста сына или во ине места? Того ради не супротивистася ему... Егда придоша послании на погубление ею, что отвещаста сущимъ с нима?

Егда хотяста супротивитися имъ? Нъ токмо молястася, да не противятся имъ, нъ и въ дома своя повелеста имъ ити. Уняста бо сама за все умерети, подражающа самого Владыку Господа нашего Исуса Христа, Иже положи душю Свою за люди Своя»2.

Здесь, как видим, приоритеты, по возрастающей, расставлены следующим образом: покорность старшим; отказ от сопротивления кровному брату; смерть «за люди своя», повторяющая подвиг Иисуса Христа. При этом Нестор акцентирует внимание на Милютенко Н.И. Указ. соч. С. 270–271.

–  –  –

том, что младшим князьям сопротивляться старшим не только не должно, но и бесполезно, поскольку это неугодно Господу.

Данное обстоятельство и придает всей конструкции противоречивый характер. Автор Сказания (как и ПВЛ) поставит другие акценты: Борис имел возможность занять престол, но не пошел против старшего брата, отказавшись от славы земного мира в пользу славы мира небесного.

Таким образом, путь силового захвата неприемлем для Господа и, следовательно, для самого Нестора. О распределении отцом областей между сыновьями Нестор говорит как о вполне естественном явлении1. В то же время важное внимание уделяет обоснованию принципа старшинства: ведь основной лейтмотив подвига св. Бориса – непротивление брату старейшему, признание его власти2, несмотря на то что он знает о зловещих планах этого старейшего, а войско готово постоять за него. Показательно, что Святополк осуждается не за то, что занял киевский стол: автор, напротив, подчеркивает, что он «седе на столе отца своего», «седша на столе отчи»3. «Оканьныи сынъ» осуждается за то, что радовался смерти отца4, что хотел сгубить всех братьев, желая единоличной власти5.

Какой же способ из этих двух (отцовское завещание или принцип старшинства), с точки зрения автора Чтения, является более легитимным? Думается, все же, первый. Не случайно 1 «Таче быша сынове мнози у Владимера… Пусти же благоверныи князь сыны своя когождо на свою область, яко же далъ имъ самъ» (Там же. С.

362); «Таче посла и (Бориса. – В.П.) потомъ отець и на область Владимеръ, иже ему дасть…» (Там же. С. 364); «Христолюбивыи же Ярославъ княжи в та лета многа въ правоверьи и растроивъ сыны своя кождо ихъ на свою область... Поболевъ же мало» представился «поручивъ столъ свои стареишему сыну своему Изяславу...» (Там же. С. 388).

2 «Слышавъ же, яко братъ ему стареишии на столе сидить отчи, възрадовася, рекыи: Сии ми будеть яко отець»; «Блаженый же путемъ своимъ идяше, радуяся, иже брат ему стареи на столе отчи селъ» (Там же. С. 368);

Когда «неции» возвестили Борису о планах Святополка в отношении его, он не поверил: «Како се можеть быть истина… Или вы не весте, яко аз мнии есмь, не противенъ есмь брату своему старейшому сущю?» (Там же.

С. 368–370). См. также вышеприведенный «панегирик» свв. братьям.

3 Там же. С. 366.

4 Там же.

5 «...Хотя и вся изгубити и самъ единъ владети всеми странами» (Там же.

С. 376). По словам А.П. Толочко, «общественной мыслью Руси самовластье как будто бы не поощрялось. По крайней мере, в большинстве случаев стремление к нему осуждалось» (Толочко А.П. Князь в Древней Руси: власть, собственность, идеология. Киев, 1992. С. 73–76).

В.В. Пузанов Нестор особо подчеркивает наследственную преемственность Ярослава на отцовском столе, тем самым – легитимируя его власть: «Ярославу, тогда столъ отца своего предержащю»1. Поэтому, если отец назначит по себе «царствовати» младшего, то старшие, судя по всему, должны покориться. Это следует, на наш взгляд, из прямых параллелей, проводимых Нестором с библейским сюжетом: «Он же (Святополк. – В.П.) болми разгневася на блаженаго, мня, оканьныи, яко то хощеть по смерти отца своего столъ прияти. Сице бо бе при Осифе, бе бо рече, любяи Осифа Яковъ и Веньямина, бяста бо уна теломъ. И сего ради братья вельми гневахуся на нею, бе бо яко Осифъ хощеть над ними царствовати, яко же и бысть»2. Таким образом, воля отца священна.

Хотя Нестор, судя по всему, предпочитает вариант, когда отец назначает по себе старшего сына, который будет им, говоря словами Бориса, «яко отець». Налицо параллель с «рядом Ярослава» ПВЛ: «...Се же поручаю в собе место стареишему сыну моему и брату вашему Изяславу Кыев. Сего послушаите яко послушасте мене, да то вы будеть в мене место»3.

Закономерен вопрос: насколько эти пожелания Нестора совпадали с тогдашними политическими реалиями и были ли примеры назначения отцом младшего сына над старшими братьями? В отношении предшествующего времени что-нибудь определенное сказать трудно, поскольку не известно, например, регламентировались ли и каким образом отношения между сонаследниками до ряда Ярослава4. Исследователи высказывали предположения о десигнации Владимиром Бориса5. Как бы там ни было, последующие попытки десигнации князьями младших сыновей закончились безрезультатно6. Не исключено, что рассуждения Нестора имеют сентенциозный характер: утверждают авторитетом Святого Писания необходимость полного подчинения отцовской воли. Выполнение последнего условия – необходимый атрибут положительного героя.

1Чтение. С. 376.

Там же. С. 364.

3 ПСРЛ. Т. 1. Стб. 161; ПСРЛ. Т. 2. Стб. 150.

4 См.: Назаренко А.В. Порядок престолонаследия на Руси X–XII вв.:

наследственные разделы, сеньорат и попытки десигнации (типологические наблюдения) // Из истории русской культуры. Т. 1 (Древняя Русь). М., 2000.

С. 504–505.

5 Там же. С. 512–513.

6 Там же. С. 513–514.

Государство и общество Древней Руси 101 Базовые модели идеального князя представлены на примере Владимира (для старшего князя) и Бориса с Глебом (для младших князей). Антипод идеальному князю – Святополк. Но именно на фоне его черного портрета, светлые портреты отца и братьев получают идеальную завершенность. Характеристика Владимира лаконична, но достаточно содержательна и выполняет функции базовой для остальных. Князь справедлив и милосерден, независимо от того, пребывал ли в язычестве, или принял святое крещение1. Как отец, он заботится о том, чтобы его сыновья вовремя женились, после чего наделяет их областями: «Благоверныи же князь, видя блаженаго Бориса преспевша верстою, въсхоте брак створити ему....Таче посла и потомъ... и на область Владимеръ, иже ему дасть, а святаго Глеба у себе остави, единаче бо бе унъ теломъ» 2. Из последнего сюжета, как будто, следует, что нормальным явлением считалось назначение княжича на стол после женитьбы (обычно знаменовавшей в средневековой Руси взросление), тогда как малолетние княжичи оставались с родителями3. Такому пониманию текста не противоречит то обстоятельство, что согласно Сказанию и ПВЛ Глеб получил стол в Муроме4: для нас важно не то, получил ли действительно Глеб княжеский стол или оставался с родителем, а литературно сконструированная Нестором соционормативная модель. И таких моделей в житийных сюжетах немало.

В состав подготовки княжичей входило, судя по всему, обучение грамоте и чтение священных книг: «Бе же Глебъ велми детескъ, а блаженыи Борисъ въ разуме сы, исполнь благодати Божия, взимаше бо книгы и чтяше бяше бо и грамоте наученъ»5.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |



Похожие работы:

«Государственный комитет Псковской области по охране объектов культурного наследия Об итогах деятельности в сфере охраны объектов культурного наследия Псковской области в 2015 году Объект...»

«Список литературы 1. Абаренков, И. В. Начала квантовой химии : [учебное пособие для университетов по специальности "Химия"] / И. В. Абаренков, В. Ф. Братцев, А. В. Тулуб. – Москва : Высшая школа, 1989. – 303 с.: ил.2. Адамсон, А. У. Физическая химия поверхностей / А. У. Адамсон ; пер. И. Г. Абидор ; под ред....»

«ОБЩЕСТВЕННЫЕ НАУКИ И СОВРЕМЕННОСТЬ 1999 • № 1 Ю.Н. ГОЛУБЧИКОВ Российский Север в современной геополитике Пространства России: ее благо или проклятье? Знаменитый полярный исследователь В. Стефансон [1] писал, что исторически человечеству хорошо были известны проблемы южных стран. В Египте и В...»

«Презентация №:1150 Государственный центральный музей современной истории России Презентация по номинации: Лучший проект в сфере информационных технологий Наименование проекта: Интерактивный экспозиционно-образовательный проект "Россия. XXI век: вызовы времени и приоритеты развития" Слайд 1: Описание проекта – сроки...»

«Череповецкий государственный университет Гуманитарный институт ПРОБЛЕМЫ СОЦИАЛЬНОЙ СПРАВЕДЛИВОСТИ И СОВРЕМЕННЫЙ МИР Материалы VI Всероссийской (с международным участием) научно-практической конференции г. Череповец, 24–26 марта 2016 г. Череповец УДК 316 Печатается по решению кафе...»

«Владимир Пропп ГЕРОИЧЕСКИЙ ЭПОС Собрание трудов Ш Морфология сказки Исторические корни волшебной сказки Русская сказка Русский героический эпос Русские аграрные праздники Поэтика срольклора Ароблелгы колсизлса и слсеха Восполсинаншг Довести. 7?невник. ААосква Лабиринт B.ST.Jlponn Собрание трудов Русский ГЕРОИЧЕСКИЙ ЭПОС Москва Лабири...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Н. А. Добронравин Ислам в Субсахарской Африке У бГ Учебное пособие П С Санкт-Петербург Президентская библиотека УДК 297.1 ББК 60.033.142.2я73 Д 56 Печатается в рамках реализации Федераль...»

«ВОПРОСЫ АРХЕОЛОГИИ УРАЛА Вып. 7 В. А. СЕМЕНОВ. П Е Т Р О П А В Л О В С К И Й М О Г И Л Ь Н И К VI-VI1 вв. В Ю ЖНОЙ УДМУРТИИ История населения Прикамской Удмуртии, особенно ее юго-запад­ ного района, изучена еще чрезвычайно слабо. Немногочисленные древ­ ние поселения, выявленные здесь...»

«5 нисан 5777 1 апреля 2017 №04/ 110 Zeitung der Jdischen Gemeinde der Stadt Frankfurt (Oder) От всей души поздравляем Вас с важным событием в истории еврейского народа Песах – это один из главных иудейских праздников. Он установлен в память об Ис...»

«162Выпуск 54, 2011 Вестник АмГУ УДК 687.1. 016.5 Л.А. Путинцева, З.И. Кукушкина, Е.Б. Хан ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ЭЛЕМЕНТОВ КОНСТРУКЦИИ ПЕЛЕРИНЫ В СОВРЕМЕННОЙ ЖЕНСКОЙ ОДЕЖДЕ В статье представлен анализ истории пелерины, рассмотрены варианты использования ее элементов в...»

«Тимофей Николаевич Грановский Андрей А. Левандовский В. Л. Семигин Исторические характеристики Серия "Разумное поведение и язык. Language and Reasoning" Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=9608794 Т.Н. Грановский. Исторические характеристики: Рукописные памятники...»

«The main tendencies and problems of art in work P. of Wagner Opera and the drama Fedotova N. (Russian Federation) Основные тенденции и задачи искусства в труде Р. Вагнера "Опера и драма" Федотова Н. А. (Российская Федерация) Федотова Нина Александр...»

«УДК 801.55 Э.А. Балалыкина Казанский государственный университет ИСТОРИЯ РУССКИХ АДЪЕКТИВНЫХ МОРФЕМ НА БАЛТО-СЛАВЯНСКОМ ФОНЕ "Поскольку русский народ является одним из народов славянского племени, который вместе с племенами литовским, кельтским, германским и другими принадлежит одной семье народов, к отрасли индое...»

«19 -31 января 2016 зарубежная проектно-образовательная практика in-situ "SMART CITIZEN: новый пользователь меняющейся среды" практической площадкой работы станут города Куритиба и Рио де Жанейро (Бразилия) ЦЕЛИ практики: • знакомство русских студентов и магистра...»

«Мера 3 (2009) Приложение План управления Особо управляемым районом Антарктики № 4 ОСТРОВ ДЕСЕПШН, ЮЖНЫЕ ШЕТЛАНДСКИЕ ОСТРОВА, АНТАРКТИКА 1. Охраняемые ценности и регулируемые виды деятельности Остров Десепшн (62°57’ю.ш., 60°38’з.д.) (Южные Шетландские острова) – это уникальный а...»

«Лауреаты литературных премий за 2016г. Нобелевская премия по литературе — награда за достижения в области литературы, ежегодно присуждаемая Нобелевским комитетом в Стокгольме 10 декабря. Согласно уставу Нобелевского фонда, выдвигать кандидатов могут следующие лица:• члены Шведской академ...»

«ПРОГРАММА вступительного испытания для поступающих в магистратуру исторического факультета Направление 46.04.02 – Документоведение и архивоведение магистерская программа "Документационные системы и архивы в регио...»

«Осадочные бассейны, седиментационные и постседиментационные процессы в геологической истории О СВЯЗИ СУЛЬФИДНЫХ, СУЛЬФАТНЫХ МИНЕРАЛОВ С НЕФТЕГАЗОНОСНОСТЬЮ О.А. Лихоман Саратовский госуниверситет им. Н.Г. Чернышевского, Саратов, lihomanO@yandex.ru Находки сульфидных и сульфатных минералов в районах нефтяных и газовых месторожд...»

«XV ВСЕРОССИЙСКИЙ КОНКУРС ЮНОШЕСКИХ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИХ РАБОТ ИМ. В.И.ВЕРНАДСКОГО Из Поволжья в Сибирь. (из истории советских немцев в годы Великой Отечественной войны) Автор: Лецко Юлия Александровна, ученица 11 класса МОУ "Петровская СОШ" Омского района Омской области. Руководитель: Га...»

«ИСТОРИЯ ЛИТЕРАТУРЫ Д. Атанасова-Соколова "ГОВОРЯ С ТОБОЮ ЧРЕЗ ПИСЬМО." Письма М.Н. Муравьева (Часть I) Во второй половине XVIII века в русской культуре происходят процессы, в результате которых разные инварианты эпистолярного жанра выдвигаются в качестве доминанты для культуры и литературы рубеж...»

«Ф. А. Мурзин, С. А. Полетаев ИСТОРИЯ РАЗВИТИЯ СУПЕРКОМПЬЮТЕРНОЙ ВЫЧИСЛИТЕЛЬНОЙ ТЕХНИКИ ВВЕДЕНИЕ На каждом этапе развития средств вычислительной техники всегда находятся задачи, требующие для своего решения вычислительных мощностей, которые превышают мощности обычных компьютеров, доступных на рынке....»

«УДК 165.24 ББК 87.3:83.3Р1 П31 Печерин В. С. П31 APOLOGIA PRO VITA MEA. Жизнь и приключения русского католика, рассказанные им самим / отв. ред. и сост. С. Л. Чернов. — СПб. : НесторИстория, 2011. — 864 с., ил. IS...»

«УДК 821.134.2-31(861) ББК 84(7Кол)-44 Г20 Серия "Эксклюзивная классика" Gabriel Garca Marquez EL AMOR EN LOS TIEMPOS DEL COLERA Перевод с испанского Л. П. Синянской Серийное оформление Е. Д. Ферез Печатается с разрешен...»

«Все тайны истории Игорь Шумейко Романовы. Ошибки великой династии "АСТ" Шумейко И. Н. Романовы. Ошибки великой династии / И. Н. Шумейко — "АСТ", 2013 — (Все тайны истории) Династии Романовых уже 400 лет. Ее роль в истории России приобрела глянцевый блеск. В этой абсолютно честной, но очень субъективной книге – нов...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.