WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |

«Государство и общество Древней Руси 1 МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФГБОУВПО «УДМУРТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ КАФЕДРА ...»

-- [ Страница 1 ] --

Государство и общество Древней Руси 1

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ФГБОУВПО «УДМУРТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

КАФЕДРА ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ

ЦЕНТР ИЗУЧЕНИЯ СРЕДНЕВЕКОВОЙ РУСИ

В.В. Пузанов

ГОСУДАРСТВО И ОБЩЕСТВО

ДРЕВНЕЙ РУСИ

ГЛАЗАМИ СОВРЕМЕННИКОВ

(X – начало XII века) историко-антропологические очерки Ижевск – 2012 В.В. Пузанов УДК 94(470)08/16 ББК 63/3(2)411–28 П 882

Рецензенты:

А.Б. Головко – д.и.н., проф. (Киев) Ю.В. Кривошеев – д.и.н., проф. (С.-Петербург) Пузанов В.В.

П 882 Государство и общество Древней Руси глазами современников (XI – начало XII века): историко-антропологические очерки. – Ижевск: Изд-во «Удмуртский университет», 2012. – 240 с.

ISBN 978–5–4312–0146–2 В монографии предпринята попытка посмотреть на государство и общество Древней Руси X – начала XII в. «глазами современников».

Впервые в историографии исследованы представления древнерусских книжников о стране, власти и обществе в их целостности и неразделимости, на основе максимально полного охвата и анализа всех прямых или косвенных известий об изучаемом институте и явлении в отдельно взятом источнике, с последующим сопоставлением полученных реконструкций.



Социокультурная картина мира Древней Руси дополнена «взглядом» на древнерусский социум «со стороны», представленным известиями Ибн Фадлана и ал-Гарнати – восточных авторов, непосредственно контактировавших с русами и восточными славянами.

Для историков, этнологов, исследователей древнерусской литературы, преподавателей и студентов вузов, всех интересующихся русской историей.

ISBN 978–5–4312–0146–2 © В.В. Пузанов, 2012 © ФГБОУ ВПО «Удмуртский государственный университет», 2012 Государство и общество Древней Руси 3 ВВЕДЕНИЕ Изучение проблем социального и политического строя Древней Руси1, представлений древнерусских книжников о государстве и обществе имеет большую историографическую традицию2. Ограниченный круг источников, зачастую противоречиИсториографию см.: Советская историография Киевской Руси. Л., 1978;

Фроянов И.Я. Киевская Русь: Очерки отечественной историографии / отв. ред.

В.В. Мавродин. Л., 1990; Пузанов В.В. К вопросу о княжеской власти и государственном устройстве в Древней Руси в отечественной историографии // Древняя Русь: новые исследования. Вып. 2 / под ред. И.В. Дубова, И.Я. Фроянова. СПб., 1995. С. 204–211; Он же. Княжеское и государственное хозяйство на Руси Х–XII в. в отечественной историографии XVIII – начала ХХ в. Ижевск, 1995; Он же. Образование Древнерусского государства в восточнославянской историографии: учебное пособие. Ижевск, 2012; Свердлов М.Б. Общественный строй Древней Руси в русской исторической науке XVIII–XX веков. СПб., 1996;

Соловьев К.А. Потестарные отношения в Древней и Средневековой Руси IX – первой половины XV веков: Историографические очерки. М., 1998; Дербин Е.Н. Институт княжеской власти на Руси IX – начала XIII века в дореволюционной отечественной историографии. Ижевск, 2007 и др.

2 В рамках истории общественно-политической мысли Древней Руси следует отметить классические труды В.Е. Вальденберга и И.У. Будовница (Вальденберг В.Е. Древнерусские учения о пределах царской власти: Очерки русской политической литературы от Владимира Святого до конца XVIII века. М., 2006; Будовниц И.У. Общественно-политическая мысль Древней Руси (XI– XIV вв.). М., 1960). – Из трудов современных исследователей особый интерес представляют: Дворниченко А.Ю. Город в общественном сознании Древней Руси IX– XII вв. // Генезис и развитие феодализма в России: Проблемы идеологии и культуры: К 80-летию проф. В.В. Мавродина. Л., 1987. С. 20–30; Замалеев А.Ф. Восточнославянские мыслители: Эпоха Средневековья. СПб., 1998; Флоря Б.Н., Турилов А.А. Общественная мысль Древней Руси в эпоху раннего средневековья // Общественная мысль славянских народов в эпоху раннего средневековья / отв. ред. Б.Н. Флоря. М., 2009. С. 31–80; Петрухин В.Я. Становление государств и власть правителя в германо-скандинавских и славянских традициях: аспекты сравнительно-исторического анализа // Там же. С. 81–150 и др. – Среди работ исследователей древнерусской литературы выделяется коллективный труд: Древнерусская литература: Изображение общества / отв. ред. А.С. Демин. М., 1991.

В.В. Пузанов вых, научная и общественно-политическая значимость темы, накладываясь на различные методологические принципы и концептуальные конструкции, способствовали формированию различных подходов и мнений. В то же время, историографический опыт показывает, что современные построения, в своей основе, либо восходят к ранее выработанным решениям, либо представляют различные вариации их синтеза. И это, во многом, свидетельство того, что традиционные исследовательские средства решения данной проблемы практически исчерпаны. В условиях крайней ограниченности источниковой базы, особое значение приобретает совершенствование методики работы с традиционными источниками, направленное на извлечение из них дополнительной информации. Важное значение на этом направлении отводится историко-антропологическим исследованиям, ставшим одним из наиболее значимых явлений в современной историографии1 Естественно встает вопрос о том, насколько применимы методы исторической антропологии к древнерусскому материалу.

К. Гинзбург, К. Пони и др., выдвигая идею детального анализа «реальной жизни и взаимоотношений множества простых людей», опирались на мощную источниковую базу – богатые итальянские архивы, сохранившие имена простых людей2. В отношении Древней Руси ничего такого нет в принципе. Поэтому, например, М.М. Кром пессимистически относится к возможностям историко-антропологического исследования Древней Руси: «…На мой взгляд, едва ли возможна историческая антропология Киевской Руси: сохранившиеся источники позволяют реконструировать определенные социальные типы (как это блестяще сделал Б.А. Романов), но документов личного характера (переписки, дневников и т. п.) до нас не дошло, и голосов конкретных людей из народа мы не слышим»3.

Более оптимистично настроен И.Н. Данилевский, выступивший против и некритического переноса западноевропейских «саженцев»

1 См.: Гуревич А.Я. Исторический синтез и Школа «Анналов». М., 1993; Ми-

хина Е.М. От составителя // История ментальностей, историческая антропология: Зарубежные исследования в обзорах и рефератах. М., 1996. С. 6, 10–11;

Анналы на рубеже веков – антология / пер. с франц.; отв. ред. А.Я. Гуревич.

М., 2002; Кром М.М. Историческая антропология. СПб., 2004; Репина Л.П., Зверева В.В., Парамонова М.Ю. История исторического знания. М., 2004;

Крадин Н.Н. Политическая антропология. М., 2004 и др. – См. также: Пузанов В.В. Образование Древнерусского государства. Источники. Методология и методика исследований: учебное пособие. Ижевск, 2012. С. 17–23.

2 Кром М.М. Указ. соч. С. 74.

3 Там же. С. 140.

Государство и общество Древней Руси 5 на русскую почву, и априорных утверждений о невозможности «возделывания» отечественной почвы с помощью западного инструментария, в силу своеобразия русской истории. Несмотря на трудности, считает исследователь, «антропологическое изучение истории РусиРоссии не только необходимо, но и возможно». Речь идет о методиках выявления соответствующей информации, приемах «и правилах корректной ее интерпретации… Возможно также изучение отдельных событий или сторон исторического процесса с точки зрения их психологической подоплеки, с описанием значений и смыслов, которые вкладывали их участники в свои поступки или которыми наделяли их современники… Надежной опорой для таких семантических реконструкций становятся тексты, прямо или косвенно цитирующиеся автором источника для передачи смысла происходящего.

При этом резко возрастает роль огромного массива источников, до сих пор практически не привлекающихся историками, – древнерусских переводов Священного Писания, богослужебной, святоотеческой и апокрифической литературы»1.

Позиция И.Н. Данилевского представляется обоснованной как с методологической точки зрения, так и с точки зрения историографической практики. Несмотря на то, что применение методов исторической антропологии к древнерусскому материалу сопряжено с серьезными трудностями, в постсоветской историографии на этом направлении достигнут определенный прогресс2.





В то же время, учитывая специфику источниковой базы, речь видимо следует вести не об антропологической истории Древней Руси, а об элементах таковой. Например, у нас практически нет материала для детального исследования реальной жизни и взаимоотношений простых людей. Поэтому неизбежен выход на

1 Данилевский И.Н. На пути к антропологической истории России // Истори-

ческая антропология: место в системе социальных наук, источники и методы интерпретации: Тез. докл. и сообщ. науч. конф. Москва, 4–6 февр. 1997 г. / отв.

ред. О.М. Медушевская. М., 1998. С. 47–48; Он же. Повесть временных лет: Герменевтические основы источниковедения летописных текстов. М., 2004.

2 См.: Пушкарева Н.Л. Женщины Древней Руси. М., 1989; Она же. Частная жизнь русской женщины: Невеста, жена, любовница (X – начало XIX в). М., 1997;

Толочко О.П. Русь: держава i образ держави. Київ, 1994; Петрухин В.Я. Начало этнокультурной истории Руси IX–XI веков. Смоленск; Москва, 1995; Данилевский И.Н.

Древняя Русь глазами современников и потомков (IX–XII вв.):

курс лекций. М., 1999.; Он же. Русские земли глазами современников и потомков (XII–XIV вв.): курс лекций. М., 2001; Ричка В. Витоки державностi на Русi очима Русi // Ruthenica. T. 2. Кив, 2003. С. 93–108; Його ж. «Вся королівська рать» (Влада Київської Русі). Київ, 2009; Долгов В.В. Быт и нравы Древней Руси.

Миры повседневности XI–XIII в. М., 2007 и др.

В.В. Пузанов «непростых людей» (в отношении которых материала тоже не густо), комбинирование различных методов. Такой подход не выходит за рамки антропологической истории, поскольку, она, как справедливо отмечалось исследователями, «начав с народных низов… включила в свой предмет поведение, обычаи, ценности, представления, верования всех социальных классов и групп, независимо от их положения в общественной иерархии (включая отражение меры взаимного противостояния в их представлениях друг о друге), причем интересы историков, не ограничиваясь наиболее устойчивыми и всеобщими стереотипами обыденного сознания, распространялись и на обширный слой более изменчивых представлений, во многом специфичных для разных социальных групп»1.

В русле новейших исследовательских тенденций следуют попытки рассматривать древнерусские политические и социальные институты в терминологии рассматриваемого времени2 и (это касается работ, претендующих на историко-антропологический характер) в соответствии с представлениями изучаемой эпохи3.

Широкие перспективы и огромное поле деятельности у исследований, учитывающих все упоминания изучаемых понятий и сопутствующих им явлений, с учетом общего контекста таких упоминаний4. В то же время, исследования статистического типа Репина Л.П., Зверева В.В., Парамонова М.Ю. Указ. соч. С. 234–235.

Горский А.А. Русь: От славянского Расселения до Московского царства.

М., 2004; Он же. Земли и волости // Горский А.А., Кучкин В.А., Лукин П.В., Стефанович П.С. Древняя Русь: Очерки политического и социального строя. М., 2008. С. 9–33 и др.

3 Данилевский И.Н. Древняя Русь глазами современников и потомков (IX–XII вв.)...; Он же. Русские земли глазами современников и потомков (XII–XIV вв.)...; Он же. Повесть временных лет...; Толочко О.П. Вказ. пр.; Ричка В. «Київ – другий Єрусалим» (з iсторії політичної думки та iдеологiї середньовiчної Русi). Київ, 2005; Його ж. «Вся королiвська рать»...; Його ж.

Витоки державностi на Русi очима Русi. С. 93–108; Долгов В.В. Указ. соч. и др.

Историографию см.: Пузанов В.В. Образование Древнерусского государства в восточнославянской историографии.

4 См., напр.: Ведюшкина И.В. «Русь» и «Русская земля» в Повести временных лет и летописных статьях второй трети XII – первой трети XIII в. // Древнейшие государства Восточной Европы: материалы и исслед.: 1992–1993 годы / отв. ред.

А.П. Новосельцев. М., 1995. С. 101–116; Она же. Этногенеалогии в Повести временных лет // Древнейшие государства Восточной Европы: материалы и исслед.: 2002 год: Генеалогия как форма исторической памяти / отв. ред.

Е.А. Мельникова. М., 2004. С. 52–60; Лукин П.В. Вече, «племенные» собрания и «люди градские» в начальном русском летописании // Средневековая Русь.

Вып. 4 / отв. ред. А.А. Горский. М., 2004. С. 70–130; Пузанов В.В. «Хроника ЛиГосударство и общество Древней Руси 7 могут таить определенную опасность для объективного осмысления древнерусской действительности. Показательный пример – попытка «выявления именно мнений древнерусского населения» о роли отдельных городов и территорий, предпринятая С.В. Семенцовым. Автор опирался на методы «социологических исследований, математической статистики, информатики»1, но не принял во внимание сложный состав анализируемых им летописных сводов, что свело на нет предпринятые им усилия2.

Особый интерес в этой связи представляют исследования А.А. Горского, который попытался решить проблему территориально-политического деления Руси в контексте анализа содержания терминов «земля» и «волость». Касаясь историографии вопроса, историк отметил не только наличие различных точек зрения на соотношение «земли» и «волости», но и существенные пробелы в изучении темы: 1) только три исследователя – Л.В. Черепнин, В.М. Рычка и А.П. Толочко – анализировали употребление соответствующих терминов в источниках, тогда как остальные ограничивались иллюстративным методом; 2) «ни один из упоминаемых авторов не привлек все упоминания изучаемого термина»; 3) «каждый уделил серьезное внимание только одному из двух понятий... (Л.В. Черепнин – земле, В.М. Рычка и А.П. Толочко – волости)»3. Тем самым А.А. Горский не только проиллюстрировал степень изученности проблемы, но и охарактеризовал свои подходы к ее решению. Действительно, исследователь, задействовал широчайший круг источников, стремясь по возможности охватить все упоминания рассматриваемых терминов, и весьма последовательно реализовал свои представления о необходимости рассматривать проблемы государственного устройства вонии»: военная организация на Руси первой четверти XIII века глазами крестоносца // Вестн. Удм. ун-та. 2004. № 3. Сер. История. С. 92–106; Он же. Качественные характеристики великокняжеской и «племенной» элиты IX–X вв. в «Повести временных лет»: социальные образы и этнический фактор // Общественно-политическая мысль в России: традиции и новации: сб. матер. Всерос.

науч.-практ. конф. Ижевск, 24–25 октября 2006 г. Т. 1. Средневековая Русь: проблемы идентичности / отв. ред. В.В. Пузанов. Ижевск, 2007. С. 91–107 и др.

1 Семенцов С.В. Значение территорий Приневья и Приладожья в общественном сознании Древней Руси и Скандинавии // Скандинавские чтения 2000 года: Этнографические и культурно-исторические аспекты. СПб., 2002. С. 98–103.

2 См.: Пузанов В.В. Древнерусская государственность: генезис, этнокультурная среда, идеологические конструкты. Ижевск, 2007. С. 32–34; Он же.

Образование Древнерусского государства в восточноевропейской историографии. С. 76–78.

3 Горский А.А. Земли и волости. С. 9–11.

В.В. Пузанов домонгольской Руси в терминологии изучаемого времени. Однако первое обстоятельство, к сожалению, не придало выводам автора полноты и убедительности, а второе – не спасло его построения от модернизации. Во-первых, А.А. Горский не анализирует представления отдельных древнерусских книжников о территориально-политической структуре Руси, а группирует и рассматривает материал по двум блокам – 1) известия о «земле»; 2) известия о «волости». Такой подход искусственно разрывает на две части единый комплекс представлений, нивелирует различия между взглядами отдельных авторов, позволяет абстрагироваться от известий, не вписывающихся в схему исследователя. Во-вторых, создается впечатление, схема эта, вполне укладывающаяся в современные представления о необходимости четкой территориальноадминистративной иерархии1, является, в некоторой степени, первичной по отношению к анализу источников. Вот лишь один пример избирательности, позволяющей «уложить» показания источников в «лузу схемы», из подборки известий о «волостях»

XI – первой трети XII вв. Так, касаясь «Сказания о Борисе и Глебе», А.А. Горский пишет: «В рассказе о распределении Ярославом столов между сыновьями говорится, что он посадил Изяслава Кыеве, стареишаго, а Святослава Чьрнигове, а Вьсеволода Переяславли, а прокыя по инеем волостьмъ»2. Не трудно заметить, что цитата приведена из «Сказания о чудесах святых стратостерпцев Христовых Романа и Давида», которое в «Успенском сборнике»

следует сразу за «Сказанием о Борисе и Глебе». Одни исследователи считают «Сказание о Борисе и Глебе» и «Сказание о чудесах...» единым произведением, другие – видят здесь самостоятельные литературные памятники3. А.А. Горский, как следует из

1 По мнению А.А. Горского, «землей» в XI – первой трети XII вв. «называ-

лось государство в целом (Русская земля), волостями – его составные части со стольными городами, управлявшиеся князьями-Рюриковичами, зависимыми от киевского князя». В XII в. на основе волостей формируются «земли», что свидетельствовало о «приобретении ими статуса независимых государств» (Горский А.А. Русь... С. 130–146, 334–335 и др.; Он же. О древнерусских «землях» // Отечественная история. 2001. № 5. С. 144–150; Он же.

Земли и волости. С. 9–33).

2 Горский А.А. Русь... С. 81; Он же. Земли и волости. С. 14.

3 См.: Дмитриева Л.А. Сказание о Борисе и Глебе // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 1. (XI – первая половина XIV в.) / отв. ред.

Д.С. Лихачев. Л., 1987. С. 398–408; Милютенко Н.И. Святые князья-мученики Борис и Глеб / исслед. и подг. текстов. СПб., 2006. С. 178 и др; Михеев С.М.

«Святополкъ сдє в Киев по отци»: Усобица 1015–1019 годов в древнерусских Государство и общество Древней Руси 9 цитаты, придерживается первой точки зрения. Тем показательнее искусственность сделанной выборки: автор не обращает внимания на те места собственно «Сказания о Борисе и Глебе», которые противоречат его схеме. А именно, на представления книжника, согласно которым Русская земля состоит из отдельных земель1, что Русская земля может восприниматься и как Русская страна, и как Русская волость2. Естественно, не учитывается им и полисемантичность понятий земля, страна, волость...

В итоге, перед нами не реконструкция древнерусских представлений, а анализ отдельных терминов, во многом детерминированный жестко заданной схемой. Земля рассматривается не как сложная система в единстве составляющих ее элементов, а искусственно разбирается на эти элементы, известия о которых затем группируются в среднестатистическую подборку. Как следствие – традиционный вывод, идущий со времен М.Ф. Владимирского-Буданова, согласно которому понятие земля в Древней Руси обозначало собственно государство, а понятие волость – его составную часть3.

Анализ историографии убеждает, что в современных условиях изучение отдельных социальных категорий и политических институтов, также как реконструкция представлений древнерусского населения о политических институтах и социуме отходят на «второй план». Последний подход, несмотря на популярность, не вполне корректен. В распоряжении исследователя немногочисленные источники, принадлежащие перу узкого круга авторов. Как следствие – большая опасность того, что взгляды одного-двух книжников будут приняты за «картину мира» древнерусского общества в целом. Поэтому корректнее и продуктивнее анализировать отдельные источники, реконструируя индивидуальное восприятие средневекового автора в контексте исторической эпохи и полисемантичности самого восприятия.

На первый план, таким образом, выходят максимально полный охват и анализ всех прямых или косвенных известий об изучаемом и скандинавских источниках. М., 2009. С. 50 и др. – См. также ниже, с. 121, прим. 1 и 2.

1 Владимир сыновей своих «посажа вся по роснамъ землямъ въ княжении… Святопълка въ княжении Пиньске, а Ярослава – Новегороде, а Бориса – Ростове, а Глеба – Муроме» (Сказание о Борисе и Глебе [Съказание и страсть и похвала святюю мученику Бориса и Глеба ] // БЛДР. Т. 1. XI–XII века. СПб., 2000. С. 328).

2 См. ниже, очерк 5.

3 См.: Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. 4-е изд., доп. Киев, 1905.С. 11–12.

В.В. Пузанов институте и явлении в отдельно взятом источнике, с последующим сопоставлением полученных реконструкций. Этот метод комплексного анализа был успешно апробирован при изучении палеоэтнических проблем, когда встала непростая задача выработки методики сопоставления данных различных дисциплин1. Данный подход, при внесении соответствующих корректив, эффективен и при изучении другой проблематики, и при анализе собственно письменного корпуса источников, особенно когда речь идет о соционормативных моделях. В последнем случае сопоставляются реконструкции, полученные в ходе изучения отдельных документов.

В свете сказанного, широкие перспективы для реконструкции социальных, политических и экономических процессов рассматриваемого времени, менталитета древнерусского населения и т. п. открывает комплексный анализ житийной, учительной и канонической литературы. При этом особую ценность представляют, по терминологии М. Блока, свидетельства «ненамеренные»2 (либо та информация «намеренных» свидетельств, которая не является «основной», существенной для автора3, приводится им «не умышленно») и литературно сконструированные соционормативные модели (демонстрирующие устоявшиеся либо «идеальные» представления о том, как должно или не должно быть).

Настоящая монография подводит определенный итог изучению представлений древнерусских книжников XI – начала XII в. о стране, власти и социуме, начатому автором несколько лет назад.

В начальной стадии исследования предполагалось детальное изучение представлений о конкретных социальных категориях по отдельным источникам с последующим сопоставлением рекон

<

1 По словам В.Д. Королюка, «в данном случае комплексное изучение предпо-

лагает не столько прямое сопоставление данных лингвистики, археологии, антропологии и письменных памятников, сколько сопоставление полученных в результате их изучения реконструкций» (Королюк В.Д. Славяне и восточные Романцы в эпоху раннего средневековья (политическая и этническая история) / отв. ред. Е.П. Наумов. М., 1985. С. 140).

2 См.: Блок М. Апология истории или ремесло историка. 2-е изд., доп. / пер..

Е.М. Лысенко; прим. и статья А.Я. Гуревича. М., 1986. С. 36–38.

3 Это информация не основная, если так можно выразиться, «фоновая»,или «сопутствующая». Отдельную ценность представляют описания событий или явлений (связанных, например, с иной этнокультурной средой), непонятных, странных для автора (очевидца/информатора и т. п.). В помледнем случае ценно именно описание явления/события, а не восприятие его автором (см., напр.: Пузанов В.В. Византийские и западноевропейские свидетельства VI–VIII веков о язычестве древних славян // Фроянов И.Я. Начало христианства на Руси. Ижевск, 2003. С. 237–274).

Государство и общество Древней Руси 11 струкций. Таким же образом предусматривалось проанализировать книжные представления о стране/земле и власти. От этих замыслов пришлось отказаться по ряду соображений. Во-первых, зачастую упоминания тех или иных социальных категорий в источниках единичны, что, в итоге, при заявленном подходе даст традиционный результат. Во-вторых, при заданных условиях потеряется цельное видение социальной картины мира в изучаемых документах. Даже если исследователь потом синтезирует данные по всем социальным категориям и институтам, полученный образ получится «усредненным».

Поэтому встал вопрос о том, чтобы отдельно рассмотреть целостное видение социальной структуры, представленное в изучаемом документе. Однако представления о социуме, вырванные из контекста представлений о земле/стране и власти1 разрушают целостную картину мира древнерусского книжника и не далеко уходят от усредненной «статистической картины». В итоге было принято решение не расчленять объект изучения, а реконструировать взгляды отдельных древнерусских книжников на страну, власть и общество в их целостности и неразделимости, с последующим сопоставлением полученных реконструкций. Фактически речь идет о попытке реконструкции социокультурного мира отдельных древнерусских произведений и последующем синтезе полученных результатов.

Для анализа были взяты наиболее информативные древнерусские источники, укладывающиеся хронологически в изучаемую эпоху – до начала XII в. На первом этапе был осуществлен системный анализ познавательных возможностей и реконструированы социокультурные миры «Слова о законе и благодати»

митрополита Илариона» (далее – Слово), «Памяти и похвалы князю русскому Владимиру» Иакова Мниха (далее – Память), «Жития Феодосия Печерского» (далее – Житие) и «Чтения о житии и погублении блаженных страстотерпцев Бориса и Глеба»

(далее – Чтение) преподобного Нестора, «Сказания о Борисе и Глебе» (далее – Сказание), «Сказания о чудесах святых стратостерпцев Христовых Романа и Давида» (далее – Сказание чудес)2. На втором – проводились анализ, сопоставление и синтез полученных реконструкций 1.

1 Равно как и представления о стране и власти, оторванные от представлений об обществе.

2 Предварительные результаты были представлены в ряде публикаций автора: Пузанов В.В. Древнерусская государственность... С. 500–552; Он же.

Социокультурные конструкты и образы повседневности в «Житии Феодосия» // Вестн. Удм. ун-та. 2007. № 7. Сер. История. С. 3–28; Он же. СоциоВ.В. Пузанов Важную роль также играет анализ «Поучения» Владимира Мономаха (далее – Поучение) – уникального памятника, сохранившего «княжеский взгляд» на интересующую нас проблему 2. Для лучшего понимания исторической ситуации и социокультурных образов привлекались известия и других древнерусских памятников, прежде всего Повести временных лет (далее – ПВЛ) и Новгородской первой летопись младшего извода (далее – Н1Л).

Для отбора иностранных свидетельств, с учетом информативности, использовались критерии: 1) соответствие хронологическим рамкам изучаемого периода; 2) непосредственный контакт автора с представителями тех общностей, о которых пишет.

Таким образом, выбор пал на Ибн Фадлана и ал-Гарнати. Первый, правда, не бывал на Руси, однако общался с русами – господствующей этносоциальной группой Руси того времени. Второй – «единственный мусульманский автор, побывавший на Руси и сообщивший нам такие сведения, которые мы не найдем даже в русских источниках»3. Правда, это путешествие произошло в 1150 и 1153 гг., что несколько выходит за обозначенные рамки исследования4.

В приложении дается анализ известий ПВЛ, позволяющих реконструировать представления летописцев об этнической иерархии окрестных народов и месте в ней восточных славян.

Везде в цитатах, там где это специально не оговорено, текст выделен мною.

культурные образы «Чтения о святых мучениках Борисе и Глебе» // Вестн.

Удм. ун-та. 2009. Сер. История и филология. Вып. 2. С. 3–30.

1 Частично эти результаты также опубликованы: Пузанов В.В. Социокультурный образ князя в древнерусской литературе XI – начала XII в. // Русские древности: К 75-летию проф. И.Я. Фроянова / отв. ред. А.Ю. Дворниченко.

СПб., 2011. С. 128–152.

2 См.: Пузанов В.В. Древнерусская государственность... С. 410–485.

3См.: Большаков О.Г. Ал-Гарнати и его сочинения // Путешествие Абу Хамида ал-Гарнати в Восточную и Центральную Европу (1131–1153 гг.) / публ. О.Г. Большакова, А.Л. Монгайта. М., 1971. С. 10–11.

4 Это оправдано, с учетом как уникальности известий, так и консервативности социальных институтов средневековья, что позволяет без существенного риска, с учетом показаний других источников, экстраполировать сведения ал-Гарнати на более ранний период.

Государство и общество Древней Руси 13

–  –  –

«Слово о законе и благодати» митрополита Илариона (далее – Слово) написано до настолования, между 1037 и 1050 гг.1 Это одно из древнейших оригинальных восточнославянских произведений, дошедших до нашего времени и наивысшее достижение древнерусской литературы2. В первой части сочинения развивается паулианский мотив о превосходстве Нового Завета («Благодати») над Ветхим («Законом»), соответственно – «христианского мира (ожитворенного Благодатью) над миром иудейским (где господствует Закон)». Во второй части следует описание того, как вера Христова достигла Руси, в третьей – возносится похвала князю-крестителю Владимиру Святославичу и его сыну Ярославу Мудрому. Завершается произведение молитвой, обращенной к Господу3.

Слову посвящена огромная литература4. Вместе с тем, произведение изучалось, прежде всего, как памятник философской и

1 О датировке см.: Молдован А.М. «Слово о законе и благодати» Иларио-

на. Киев, 1984. С. 5, 70 прим. 8. – Исследователи предпринимали попытки предельно сузить датировку (см., напр.: Розов Н.Н. Синодальный список сочинений Илариона – русского писателя XI в. // Slavia. Praha. 1963. Т. 32.

Кн. 2. С. 141–148; Ужанков А.Н. Из лекций по истории русской литературы XI – первой трети XVIII в. «Слово о законе и благодати» Илариона Киевского. М., 1999. С. 21). Однако для темы данной работы высокая точность датировки не существенна.

2 См., напр.: Подскальски Г. Христианство и богословская литература в Киевской Руси (988–1237 гг.). 2-е изд., испр. и доп. / пер. с нем. А.В. Назаренко; под ред. К.К. Акентьева. СПб., 1996. С. 148.

3 См.: Пиккио Р. История древнерусской литературы. М., 2002. С. 47–51;

Молдован А.М. Указ. соч. C. 5–8 и др. – Ряд исследователей считает «Молитву» отдельным сочинением.

4 Библиографию см.: Розов Н.Н. Иларион // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 1. (XI – первая половина XIV в.) / отв. ред.

Д.С. Лихачев. Л., 1987. С. 198–204; Подскальски Г. Указ. соч. С. 150–155.

В.В. Пузанов общественно-политической мысли средневековой Руси1. Нас же, в первую очередь, интересуют социокультурные образы Слова, представления Илариона о стране, власти, обществе.

В понимании Илариона страна, область, земля выступают как синонимы. При этом, однако, к Руси понятие страна не применяется: в основном – земля2, один раз – область3. Синонимом Руской земли у Илариона может выступать: наша земля4;

в соответствующем контексте – вся земля, сия земля5; при обращении к князю – твоя земля 6, своя земля7, его земля8. При этом вместо Руская земля, наша земля и т. п. Иларион мог написать руский язык (в смысле – русский народ)9, а вместо руский язык, Руская земля и т. п. – мы10 или все (в смысле – люди Русской 1 Обзор историографии политико-идеологических взглядов Илариона см.:

Чичуров И.С. Политическая идеология средневековья (Византия и Русь). М.,

1992. С. 127–133.

2 «Не въ худе бо и неведомее земли владычествоваша, нъ въ Руське, яже ведома и слышима есть всеми четырьми конци земли».– Слово о законе и благодати митрополита Илариона (далее – Слово) // Библиотека литературы Древней Руси (далее – БЛДР). Т. 1. XI–XII века. СПб., 2000. С. 42–44.

3 По словам Илариона, Владимир «не единого обративъ человека от заблуждения идольскыа льсти, ни десяти, ни града, нъ всю область сию»

(Там же. С. 48).

4 «Пусть бо и пресехле земли нашеи сущее…»; «И въ едино время вся земля наша въслави Христа съ Отцемъ и съ Святыимъ Духомъ. Тогда начать мракъ идольскыи от нас отходити… и слово евангельское землю нашю осиа» (Там же. С. 40, 44).

5 «…Заповедавъ по всеи земли и креститися…» (Там же. С. 44); «…Нъ и веру его уставль, не въ единомъ съборе, нъ по всеи земли сеи…» (Там же.

С. 48).

6 «Яко твоимъ повелениемь по всеи земли твоеи Христос славится…»;

«Виждь чадо свое Георгиа…, виждь красящааго столъ земли твоеи…» (Там же. С. 46, 50).

7 «И единодержець бывъ земли своеи, покоривъ подъ ся округьняа страны, овы миромъ, а непокоривыа мечемь. И тако ему въ дни свои живущю и землю свою пасущу правдою, мужьствомь же и съмысломъ…»; «…Ты же съ бабою твоею Ольгою принесъша крестъ от новааго Иерусалима… и сего по всеи земли своеи поставиша…»; «…Помолися о земле своеи и о людех, в нихъже благоверно владычьствова…» (Там же. С. 44, 48, 52).

8 Владимир «въждела сердцемь, възгоре духомъ, яко бытии ему христиану и земли его» (Там же. С. 44).

9 «Вера бо благодетнаа по всеи земли простреся и до нашего языка рускааго доиде» (Там же. С. 38).

10 «Се бо уже и мы съ всеми христаными славимъ Святую Троицу»; «Вся страны и гради, и людие чтуть и славять коегождо ихъ учителя, иже научиша я православнеи вере. Похвалимъ же и мы, по силе нашеи… нашего учителя и наставника…» (Там же. С. 38, 42). – Ср.: «Вся страны благыи Государство и общество Древней Руси 15 земли)1. Показательно, что лишь по разу Иларион использует словосочетания Руская земля и руский язык, да еще один раз – просто Русь (причем здесь Русь можно трактовать и как земля, и как народ)2. Данное обстоятельство (отождествление Русь– наша–мы) свидетельствует, как минимум, о высокой степени русской самоидентификации самого Илариона.

Какой же видится Илариону структура земли (страны или области)? Квинтэссенцией земли в Слове являются грады.

Например, Иларион пишет, что Владимир «заповедавъ по всеи земли и креститися въ имя Отца и Сына и Святаго Духа. И ясно и велегласно во всех градех славитися Святеи Троици, и всемъ бытии христианомъ малыим и великыимъ, рабомъ и свободныим, уныим и старыим, бояромъ и простыим, богатыим и убогыимъ.

…И въ едино время вся земля наша въслави Христа съ Отцемъ и съ Святыимъ Духомъ… Капища разрушаахуся, и иконы святыих являахуся, беси пробегааху, крестъ грады свящаше»3. Как видим, здесь вся земля = все грады. Окрестить землю=окрестить грады.

Но окрестить всю землю и все грады, это значит «всемъ бытии христианомъ». Как будто напрашивается сравнение: вся земля = все грады=все люди4.

Как бы там ни было, налицо троичная модель: земля, грады, люди.

Можно привести и другие примеры такой троичности:

«Како бремя греховное рассыпа, не единого обративъ человека от заблуждения идольскыа льсти, ни десяти, ни града, нъ всю богъ нашь помилова и насъ не презре, въсхоте и спасе ны…»; «И въ едино время вся земля наша въслави Христа съ Отцемъ и съ Святыимъ Духомъ.

Тогда начать мракъ идольскыи от нас отходити… и слово евангельское землю нашю осиа» (Там же. С. 40, 44).

1 Владимир «заповедавъ по всеи земли и креститися въ имя Отца и Сына и Святаго Духа, и ясно и велегласно во всех градех славитися Святеи Троици, и всемъ бытии христианомъ малыим и великыимъ, рабомъ и свободныим, уныим и старыим, бояромъ и простыим, богатыим и убогыимъ. …И въ едино время вся земля наша въслави Христа съ Отцемъ и съ Святыимъ Духомъ»

(Там же. С. 44).

2 «Онъ [Константин Великий. – В.П.] въ елинехъ и римлянехъ царьство богу покори, ты же – в Руси…» (Там же. С. 48).

3 Там же. С. 44.

4 Однако от такого шага предостерегают оппозиция «рабомъ и свободныим». Рабы, по понятиям того времени, не могли олицетворять землю. В то же время, они могли быть христианами. Возможно, для Илариона важно было подчеркнуть просто, что вся земля=люди приняла святое крещение. Рабы же названы потому, что и они братья во Христе. Возможно также, что с точки зрения Илариона, олицетворение земли принявшей крещение – христиане.

В.В. Пузанов область сию»1; «Вся страны и гради, и людие чтуть и славять коегождо ихъ учителя, иже научиша я православнеи вере. Похвалимъ же и мы, по силе нашеи… нашего учителя и наставника…»2.

Знает Иларион и формулу земля–грады–веси–люди, правда использует ее применительно к Греческой земле:

«…Слышано ему о благовернеи земли Гречьске… како въ них деются силы и чюдеса и знамениа, како церкви людии исполнены, како веси и гради благоверьни вси…» 3.

Трудно сказать, взяты ли эти различия из византийской и русской действительности или нет. Возможно, грады и веси калька с греческих текстов. Правда, и русским текстам такое словосочетание знакомо. Например, ПВЛ описывает драматическую ситуацию мучений русских людей в половецком плену, которые «со слезами отвещеваху другъ къ другу глаголющее: Азъ бехъ сего города, и други: А язъ сея вси»4. Известно ПВЛ и выражение по градам и селам: «…И нача ставити по градомъ церкви и попы, и л(ю)ди на крещенье приводити по всемъ градом и селомъ»5;

«…Опустеша села наша и городи наши…»6; «…Городи вси опустеша, села опустеша…»7. Следует, видимо, учитывать и частоту упоминаний город и село/весь в древнерусских источниках. В ПВЛ, например, село встречается 14 раз, весь – 1 раз, град/город более 250 раз. Это важный показатель значимости города в Древней Руси, его особой не только политической, но и сакральной роли8.

И Слово в этом плане не исключение. Более того, трудно найти другое древнерусское произведение, в котором сакрализация города (в данном случае – Киева) достигала столь высокой степени, как у Илариона.

О сакрализации города, неких даже параллелях, проводимых между Киевом и Богородицей свидетельствуют следующие строки Илариона, обращенные к Владимиру, но наполненные похвалой деяний его сына Ярослава Мудрого: «И славныи градъ твои

–  –  –

Там же. С. 42.

3 Там же. С. 44.

4 Полное собрание русских летописей (далее – ПСРЛ). Т. 1. Лаврентьевская летопись. М., 1997. Стб. 225.

5 ПСРЛ. Т. 1. Стб. 118.

6 ПСРЛ. Т. 1. Стб. 222.

7 ПСРЛ. Т. 1. Стб. 224.

8 См.: Дворниченко А.Ю. Город в общественном сознании Древней Руси IX–XII вв. // Генезис и развитие феодализма в России: Проблемы идеологии и культуры: К 80-летию проф. В.В. Мавродина / под ред. И.Я. Фроянова.

Л., 1987. С. 20–30.

Государство и общество Древней Руси 17 Кыевъ величьствомъ, яко венцемъ, обложилъ, предалъ люди твоа и градъ святыи, всеславнии, скореи на помощь христианомъ Святеи Богородици, еи же и церковь на Великыихъ вратехъ създа въ имя перваго Господьскааго праздника – святааго Благовещениа. Да еже целование архангелъ дасть Девици, будеть и граду сему. К онои бо: Радуися, обрадована! Господь с тобою, къ граду же: Радуися, благоверныи граде! Господь с тобою»1. Здесь Киев не только город, находящийся под покровительством Богородицы (что само по себе уже имеет огромное значение).

Киев, это своеобразная сакральная «мать городам» русским («Богородица» для градов русских), по отношению к которому Иларион перефразирует обращение архангела Гавриила к Богородице:

«Радуися, благоверныи граде! Господь с тобою».

Далее Иларион, продолжая обращаться к Владимиру, развивает идею особой значимости Киева: «Отряси сонъ, възведи очи, да видиши, какоя тя чьсти Господь тамо съподобивъ, и на земли не беспамятна оставилъ сыномъ твоимъ… Виждь чадо свое Георгиа… виждь красящааго столъ земли твоеи…». После призыва к Владимиру воззреть на сноху Ирину, внуков и правнуков, Иларион опять обращается к теме Киева – христианского города, олицетворяющего, фактически, Русь: «Виждь же и градъ, величьством сиающь, виждь церкви цветущи, виждь христианьство растущее, виждь град, иконами святыихъ освещаемъ и блистающеся, и тимианомъ обухаемъ, и хвалами божественами и пении святыими оглашаемь. И сия вся видевъ, възрадуися и взвеселися и похвали благааго Бога, всемь симъ строителя!»2.

Таким образом, с одной стороны, Киев – центр, престол земли Русской, а Ярослав – украшение этого престола. С другой стороны, Киев для Илариона, центр христианства русского. Причем, в известной степени, в Слове наблюдается смысловое взаимоналожение понятий град и земля, Киев и Русская земля. При этом проводится мысль о том, что все это результат устроительства Господнего: «И сия вся видевъ, възрадуися и взвеселися и похвали благааго Бога, всемь симъ строителя!»3. Тем самым, особый статус Киева, равно как и статус княжой династии, а именно – племени Владимирова, освящался божественной санкцией.

Слово. С. 50.

–  –  –

В политической и социальной системе Древней Руси Иларион отводит особое место князю. Князь обеспечивает, прежде всего, сакральную защиту Русской земли. Именно Владимир, на котором почило блаженство, сам крестился и землю свою крестил, стал учителем и наставником народа своего, обеспечив тем самым ему спасение1. Сын Владимира, Ярослав, завершил дело отца, подобно тому, как Соломон завершил начатое Давидом2.

Таким образом, народу Господь является через князя, и спасает народ руками князя. Показательно, что, по Илариону, с одной стороны, Господь вверяет князю народ3, а с другой, – князь отдает свою землю и свой народ под покровительство всевышних сил4.

И на небесах, после смерти, князь заступник за народ свой и свою землю, за веру православную, за своих сыновей:

«…Помолися о земле своеи и о людех, в нихъже благоверно владычьствова, да съхранить а въ мире и благоверии преданеемь тобою, и да славится въ нем правоверие, и да кленется всяко еретичьство, и да съблюдеть а Господь Богъ от всякоа рати и пленениа, от глада и всякоа скорби и сътуждениа! Паче же помолися о сыне твоемь, благовернемь кагане нашемь Георгии… без блазна же Богомъ даныа ему люди управивьшу, стати с тобою непостыдно пред престоломъ Вседръжителя Бога и за трудъ паствы людии его приати от него венець славы нетленныа съ всеми праведныими, трудившимися его ради»5.

Таким образом, и после смерти князь обеспечивает благополучие своей земли, своего народа и своего рода. Землю и народ его молитва спасает от войн и пленения, от голода, всяких скорбей и напастей6, сына (и, видимо, потомков в целом) охраняет от смерти и болезней, помогает в управлении народом и в спасении души. Определенные сакральные функции, судя по всему, вы

–  –  –

Там же. С. 50.

3 «…Безъ блазна же Богомъ даныа ему люди управивьшу…» (Там же.

С. 52).

4 «И славныи градъ твои Кыевъ величьствомъ, яко венцемъ, обложилъ, предалъ люди твоа и градъ святыи, всеславнии, скореи на помощь христианомъ Святеи Богородици…» (Там же. С. 50).

5 Там же. С. 52.

6 В действенности молитв Владимира Иларион, судя по всему, не сомнева

–  –  –

полняет даже тело умершего князя1. Главная же обязанность князя пред Господом – пасти вверенный ему Богом народ, это труд, сопоставимый с трудом праведников2.

Вместе с тем, у Илариона «христианский» патриотизм сочетается с «русским» патриотизмом. Поэтому русские князья языческой эпохи не только отмечены его симпатией, но и наделены рядом черт, присущих идеальным князьям: «Похвалимъ же и мы… велика и дивнаа сътворьшааго нашего учителя и наставника, великааго кагана нашеа земли Володимера, вънука старааго Игоря, сына же славнааго Святослава, иже в своа лета владычествующее, мужьствомъ же и храбръствомъ прослуша въ странах многах, и победами и крепостию поминаются ныне и словуть. Не въ худе бо и неведомее земли владычествоваша, нъ въ Руське, яже ведома и слышима есть всеми четырьми конци земли. Сии славныи от славныихъ рожься, благороденъ от благородныих, каганъ нашь Володимеръ, и възрастъ и укрепевъ от детескыи младости, паче же възмужавъ. Крепостию и силою съвершаяся, мужьствомъ же и смыслом предспеа. И единодержець бывъ земли своеи, покоривъ подъ ся округьняа страны, овы миромъ, а непокоривыа мечемь. И тако ему въ дни свои живущю и землю свою пасущу правдою, мужьствомь же и съмысломъ…»3.

Таким образом, уже до крещения Русская земля была ведома во всех конца света, а языческие князья Игорь и Святослав известны своим мужеством и храбростью, победами и силой не только на Руси, но и во многих странах. Владимир же, еще до крещения, преуспел в мужестве и мудрости, и не только стал единодержцем земли своей, но и покорил миром и мечем окрестные страны. Еще до посетившего его божественного озарения, он «землю свою пасущу правдою, мужьствомь же и съмысломъ…». Таким образом, языческий князь «пас землю свою» по правде и разумно (мудро), а следовательно, с честью исполнял свою главную обязанность (пасти народ), о которой говорилось выше.

Анализ эпитетов, которыми Иларион награждает языческих князей4 позволяет увидеть еще одну важную, с точки зрения 1 «Мужьственое… тело» Владимира «лежит, жида трубы архангельскы» в Десятинной церкви (Слово. С. 50).

2 «…Стати с тобою непостыдно пред престоломъ Вседръжителя Бога и за

–  –  –

книжника, обязанность князя (о которой Иларион упоминает и в своей «Молитве»1) – мечом защищать свою землю и свой народ, покорять окрестные народы.

Особое внимание Иларион уделяет такой важной функции князя, как обеспечение социального благополучия в своей земле.

Так, обращаясь к Владимиру Святославичу, Иларион пишет: «Къ сему же кто исповесть многыа твоа нощныа милостыня и дневныа щедроты, яже къ убогыимъ творяаше, къ сирыимъ, къ болящиимъ, къ дължныимъ, къ вдовамъ и къ всемь требующимъ милости?...Просящиимъ подаваа, нагыя одевая, жадныа и алчныа насыщая, болящиимъ всяко утешение посылаа, должныа искупая, работныимъ свободу дая. Твои бо щедроты и милостыня и ныне в человецехъ поминаемы суть…»2. Владимир, согласно Илариону, был «нагыимъ одение, …алчныимъ кърмитель, …жаждющиимъ утробе ухлаждение, …въдовицамъ помощник, …странныимъ покоище, …бескровныимъ покровъ, …обидимыимъ заступникъ, убогыимъ обогащение»3. Правда, за всеми этими щедротами и милостынями князя, которые, по словам Илариона, «и ныне в человецехъ поминаемы суть» видится не столько нищелюбие христианского государя, сколько щедрость вождя варварской эпохи.

Показательны в этом плане и эпитеты, с помощью которых Иларион дает качественные характеристики князьям. Игорь – старый, Святослав – славный, а оба они благородные4, храбрые, мужественные, прославившиеся силою и победами5. Вместе с тем, славный применяется только к Святославу, а благородными, как мы видели, прямо не названы ни Святослав, ни Игорь. Такие же черты как храбрость и мужество, – элитарные, конечно, но не высшего уровня6. Другое дело – характеристика Владимира, кото

–  –  –

Слово. С. 48. – Другие редакции Слова содержат аналогичную информацию (см.: Тексты с разночтениями // Молдован А.М. Указ. соч. С. 95, 125, 154 и др.).

3 Слово. С. 52.

4 Если учесть, что Владимир родился «от благородныих».

5 См. выше.

6 Сила, храбрость, смысленность и мудрость – самые элитарные качества в Древней Руси в порядке возрастания. – См.: Пузанов В.В. Качественные характеристики великокняжеской и «племенной» элиты IX–X вв. в «Повести временных лет»: социальные образы и этнический фактор // Общественнополитическая мысль в России: традиции и новации: Сб. матер. Всерос. науч.практ. конф. Ижевск, 24–25 октября 2006 г. Т. 1. Средневековая Русь: проблемы идентичности / отв. ред. В.В. Пузанов. Ижевск, 2007. С. 91–107; Он же. Древнерусская государственность: генезис, этнокультурная среда, идеологические конструкты. Ижевск. 2007. С. 564–573.

Государство и общество Древней Руси 21 рая даже применительно к языческому периоду его жизни не только содержит гораздо больше элитомаркирующих качеств, но и, что особенно важно, качеств более высокого ранга. Даже такие, казалось бы, общие качества для Владимира, его отца и деда как славный (здесь – именитый, знатный1) и благородный Иларион усиливает применительно к будущему крестителю Руси: «…Сии славныи от славныихъ рожься, благороденъ от благородныих, каганъ нашь Володимеръ». Тоже самое можно сказать и в отношении мужества, храбрости и силы (крепости): если Игорь и Святослав «мужьствомъ же и храбръствомъ прослуша въ странах многах, и победами и крепостию», то Владимир «единодержець бывъ земли своеи, покоривъ подъ ся округьняа страны, овы миромъ, а непокоривыа мечемь»2. Кроме того, Владимир, в отличие от своего деда и своего отца, преуспел не только в храбрости, мужестве и крепости (силе), но и в смыслености: «Крепостию и силою съвершаяся, мужьствомъ же и смыслом предспеа». А смысленость относится к числу высших элитарных качеств в представлении не только автора ПВЛ3, но и Илариона. Но, самое главное, что Владимир «землю свою пасущу правдою, мужьствомь же и съмысломъ…». Наряду со смысленостью/мудростью здесь Иларион выделяет еще одно качество князя, которое правильнее было бы обозначить как жизнь и управление страной по правде. Это вершина княжеского искусства, идеал правления в Древней Руси, ведь Бог, как полагали наши предки, не в силе, а в правде4. Таким образом, к князю-язычнику прилагается качество, свойственное христианским государям. Более того – праведникам.

Обратим, однако, внимание, что Иларион, высоко оценивая Владимира-язычника и наделяя его такими элитными эпитетами как славный, благородный, сильный, мужественный, живущий и правящий по правде, смысленый), не использует понятие мудрый.

Таковое прилагается только к Владимиру-христианину: «Тебе же како похвалимъ, о честныи и славныи въ земленыих владыках, премужественыи Василие? Како доброте твоей почюдимся, крепости же и силе? … Яко твоимъ повелениемь по всеи земли твоеи Христос славится?... Христолюбче, друже правды, съмыслу место, милостыни гнездо? … Како вселися въ тя разумъ выше разума земСм.: Словарь русского языка XI–XVII вв. Вып. 25 (Скорынья – Снулый) / гл. ред. Г.А. Богатова. М., 2000. С. 59.

2 Таким образом, качества Владимира, в отличие от аналогичных качеств

–  –  –

леныихъ мудрець…»1. При этом мы видим, что речь Иларион ведет о неземной мудрости, посетившей князя, благодаря чему и было принято христианство самим Владимиром и крещена Русь. Здесь же, помимо неземной мудрости, упоминаются и другие новые качества, которые Иларион использует для характеристики Владимира-христианина (честный, добрый, милостивый, христолюбивый). Некоторые традиционные качества «усиливаются»: премужественный, съмыслу место (вместилище разума/мудрости). Для характеристики Владимира-христианина используются также понятия блаженный (более того – нареченный так самим Спасителем)2, благоверный, щедрый и милостивый3, «честнаа главо»4.

Особенно знаковым является обращение к Владимиру как учителю и наставнику в вере и благочестии и как следствие сравнение его с апостолами5 и Константином Великим6. Правда, последние качества важны уже не столько для характеристики Владимира-князя, сколько для характеристики будущего Владимира-святого (Русская церковь и Иларион начинали борьбу за канонизацию князя7).

–  –  –

«Поистине бысть на тебе блаженьство Господа Иисуса… Темже съ дерзновениемь и несуменно зовемь ти: о блажениче! – самому тя Спасу нарекшу. Блаженъ еси, яко верова къ нему… Ты же, о блажениче… притече къ Христу…»; «Добръ послухъ благоверию твоему, о блажениче…»

(Там же. С. 46, 50).

3 «Добръ послухъ благоверию твоему…» (Там же. С. 50); «Къ сему же кто исповесть многыа твоа нощныа милостыня и дневныа щедроты, яже къ убогыимъ творяаше, къ сирыимъ, къ болящиимъ, къ дължныимъ, къ вдовамъ и къ всемь требующимъ милости?...Твои бо щедроты и милостыня и ныне в человецехъ поминаемы суть…» (Там же. С. 48).

4 Там же. С. 50, 52.

5 «Хвалить… Римьская страна Петра и Паула, имаже вероваша въ Иисуса Христа, Сына Божиа; Асиа и Ефесъ, и Патмъ Иоанна Богословьца, Индиа Фому, Египет Марка. Вся страны и гради, и людие чтуть и славять коежгождо ихъ учителя, иже научиша я православнеи вере. Похвалимъ же и мы, по силе нашеи, малыими похвалами велика и дивнаа сътворьшааго нашего учителя и наставника, великааго кагана нашеа земли Володимера…»; «…Учителю нашь и наставниче благоверию»; «въ владыкахъ апостоле» (Там же. С. 42, 52).

6 «Подобниче великааго Коньстантина…» (Там же. С. 48–50). В Византии и на Руси Константин Великий стал эталоном идеального государя (Литаврин Г.Г. Византия и славяне. СПб., 2001. С. 472).

7 См.: Толочко П.П. Про час i мiсто канонiзацi Володимира // Русь на перехрестi свiтiв (Мiжнароднi впливи на формування Давньорусько держави).

IX–X ст.: Матерiали мiжнар. польового археологiчного семiнару (Чернiгiв– Шестовиця, 20–23 липня 2006 р.) / гол. ред. П.П. Толочко. Чернiгiв, 2006.

С. 198–202.

Государство и общество Древней Руси 23 На этом фоне качественная характеристика Ярослава Мудрого как князя весьма бедна. Ярослав – «веренъ послухъ» благоверия Владимирова, «егоже Господь» сделал наместником власти Владимировой, не нарушающим, но утверждающеим уставы отца своего, не умаляющим, но преумножающим благоверие Владимировово, завершившего дело его, как Соломон завершил начатое Давидом. В Ярославе Господь оставил память на земле о Владимире, как «красящааго столъ земли» Владимировой1. Но эпитеты, характеризующие княжеские качества, практически отсутствуют. Разве что можно выделить благоверный и красящий стол земли Владимировой? Правда, благоверными называются также сноха князя Владимира, его внуки и правнуки: «Къ сему же виждь благоверную сноху твою Ерину, виждь вънукы твоа и правнукы: како живуть, како храними суть Господемь, како благоверие держать по преданию твоему, како въ святыа церкви чястять, како славять Христа, како покланяются имени его»2. В то же время, как увидим далее, благоверие князя «съ властию съпряжено»?3 Таким образом, Иларион, воспевая хвалу Ярославу, дает ему лестную характеристику как князю-христианину, но никак не характеризует его как князя-правителя. Конечно, можно возразить, что с точки зрения христианина главным критерием хорошего правителя являются христианские добродетели. Это во многом справедливо. Однако христианские добродетели являлись, собственно, лишь условием для надлежащего исполнения возложенных Господом на правителя функций. Если верить Илариону, имелись и князья-язычники, обеспечивавшие разумное управление своим народом. Другое дело, и это не следует игнорировать, что князь-язычник не может выполнить функции обеспечения сакральной защиты земли и населения, обеспечить народу спасение. А это, несомненно, важнейшая функция, с точки зрения христианина4. Как бы там ни было, административные и военные качества князей-язычников Иларионом раскрываются намного полнее, чем соответствующие качества Ярослава. Как мы видели, Ярослав, согласно Илариону, завершил духовное дело отца, передал град свой и народ под защиту Богоро

–  –  –

дицы. И хотя Ярослав украшение престола земли Русской1, ему еще предстоит, в том числе и молитвами отца, «пучину житиа преплути» и «без блазна же Богомъ даныа ему люди управивьшу, стати» вместе с отцом «непостыдно пред престоломъ Вседръжителя Бога и за трудъ паствы людии его приати от него венець славы нетленныа съ всеми праведныими, трудившимися его ради»2. Иными словами, окончательно оценивать деятельность Ярослава можно будет только тогда, когда он пройдет весь отмеренный ему земной путь и предстанет пред судом Всевышнего.

Итак, в образе предков Владимира (Игоря Старого, Святослава) Иларион рисует идеальных князей, тогда как в лице его потомков (сына Ярослава-Георгия, внуков и правнуков) – идеальных христиан. Сам Владимир совмещает в себе черты идеального князя и идеального христианина.

Характер княжой власти, отчасти, маркируется у Илариона понятиями каган и единодержец. При этом каганом и единодержцем называется только Владимир, каганом – Владимир и Ярослав Мудрый3. Единодержец здесь употребляется в том смысле, что Владимир правил Русью сам, ни с кем из князей не делил власти, более того – еще и окрестные земли подчинил4.

Сложнее обстоят дела с каганом. Известия Илариона, наряду со сведениями ряда зарубежных и русских источников5 стали осно

–  –  –

Слово. С. 52. – Таким образом, власть над людьми Ярославу вверена Богом. Данное обстоятельство не позволяет согласиться с мением В.Е. Ва ндельберга и И.С. Чичурова, согласно которому «мысль о божественном происхождении княжеской власти не нашла у Илариона ни прямого, ни косвенного выражения» (см.: Чичуров И.С. Указ. соч. С. 130–131; Вальденберг В.Е. Древнерусские учения о пределах царской власти: Очерки русской политической литературы от Владимира Святого до конца XVIII века. М.,

2006. С. 83–84). Аргументированные возражения см.: Долгов В.В. Очерки истории общественного сознания Древней Руси XI–XIII веков. Ижевск,

1999. С. 66–67; Он же. Быт и нравы Древней Руси: Миры повседневности XI–XIII вв. М., 2007. С. 148–149.

3 «Сии славныи от славныихъ рожься, благороденъ от благородныих, каганъ нашь Володимеръ… И единодержець бывъ земли своеи…»; «Съвлече же ся убо каганъ нашь и съ ризами ветъхааго человека… вълезе въ святую купель»; «Паче же помолися о сыне твоемь, благовернемь кагане нашемь Георгии…» (Там же. С. 44, 52).

4 См. выше, c. 19.

5 «Бертинские анналы», ряд сочинений восточных авторов, «Слово о полку Игореве», граффито второй половины XI в. на стене киевского Софийского собора (см.: Новосельцев А.П. К вопросу об одном из древнейших титулов Государство и общество Древней Руси 25 вой для научных построений о существовании на Руси титула каган. С такими выводами не согласился И.Г. Добродомов. В частности, выступая против мнения о том, «что киевские князья носили титул каган», он писал: «Базой для такого утверждения служит сочинение митрополита Илариона…, где такой титул действительно употребляется. Но только по отношению к князю Владимиру, во времена которого было принято и укрепилось христианство при отсутствии митрополита, когда в руках великого князя была сосредоточена как светская, так и духовная власть. Хазарский титул каган, обозначавший в Хазарии сакрального царя в противоположность светскому царю, беку (шаду) [выделено И.Г. Дородомовым. – В.П.], употреблялся Иларионом применительно к духовно-сакральной ипостаси Владимира и как сравнение с хазарскими сакральными царями.

Светской ипостаси князя Иларион не касается»1.

В процитированном тексте содержится фактологическая ошибка: Иларион, как мы видели, «такой титул» употреблял не «только по отношению к князю Владимиру», но и Ярославу Мудрому (благоверному кагану Георгию)2. Нельзя согласиться и с выводами относительно применения титула каган к «духовносакральной ипостаси» Владимира. В сочинении Илариона нет никаких намеков на сравнение нашего князя-крестителя «с хазарскими сакральными царями». При этом титул каган в отношении Владимира применяется: а) не только к «христианскому»3, но и к «языческому» периоду его правления4; б) в контекрусского князя // История СССР. 1982. № 4. С. 150–159; Коновалова И.Г. О возможных источниках заимствования титула «каган» в Древней Руси // Славяне и их соседи. Славяне и кочевой мир. Вып. 10 / отв.ред. Б.Н. Флоря. М.,

2001. С. 108–135; Она же. Древнейший титул русских князей «каган» // Древнейшие государства Восточной Европы: 2005 год. Рюриковичи и Российская государственность / отв. ред. Е.А. Мельникова. М., 2008. С. 228–239.

1 Добродомов И.Г. Каган: титул или сравнение? // Восточная Европа в древности и средневековье: Древняя Русь в системе этнополитических и культурных связей: Язычество, христианство, церковь. Чтения памяти чл.кор. АН СССР В.Т. Пашуто. Москва, 20–22 апреля 1995 г. Тез. докл. / отв.ред.А.П. Новосельцев. М., 1995. С. 16–17.

2 См. выше. – Аналогичная ошибка содержится и в статье А.П. Новосельцева которая, возможно, и повлияла на выводы И.Г. Добродомова (см.: Новосельцев А.П. Указ. соч. С. 150–151.

3 «Похвалимъ же и мы, по силе нашеи, малыими похвалами велика и дивнаа сътворьшааго нашего учителя и наставника, великааго кагана нашеа земли Володимера…» (Слово. С. 42).

4 «Сии славныи от славныихъ рожься, благороденъ от благородныих, ка

–  –  –

сте сравнения с деятельностью его отца и деда1; в) обладание титулом связывается, прежде всего, со знатностью происхождения2. Кроме того, «каганом» Ярослав называется и в Ставленической записи митрополита Илариона3. Сам И.Г. Добродомов, следует отметить, признает, что с этой записью «несколько сложнее обстоит дело». Тем не менее, по его мнению, «и в данном случае можно видеть прежде всего указание на чисто религиозную, сакральную ипостась киевского князя»4.

Однако указанная запись Илариона содержит еще меньше возможностей для трактовки ее в духе, предложенном И.Г. Добродомовым. В ней речь идет не о князе «главе молодой церкви», а о князе-правителе, владыке. Вопросы же самого поставления решает не князь, а епископы: «Азъ милостию человеколюбивааго Бога мнихъ и прозвитеръ Иларионъ изволениемъ его от богочестивыхъ епископъ священъ быхъ и настолованъ въ велицемъ и богохранимемь граде Кыеве, яко бытии ми в немь митрополиту, пастуху же и учителю. Быша же си в лето 6559 (1051), владычествующу благоверьному кагану Ярославу, сыну Владимирю.

же възмужавъ. Крепостию и силою съвершаяся, мужьствомъ же и смыслом предспеа. И единодержець бывъ земли своеи, покоривъ подъ ся округьняа страны, овы миромъ, а непокоривыа мечемь. И тако ему въ дни свои живущю и землю свою пасущу правдою, мужьствомь же и съмысломъ, приде на нь посещение Вышняаго, призре на нь всемилостивое око благааго Бога… Съвлече же ся убо каганъ нашь и съ ризами ветъхааго человека, сложи тленна, отрясе прах невериа и вълезе въ святую купель» (Там же. С. 44). Таким образом, Владимир был уже каганом, когда на него нашло озарение Божье и он вошел в купель сам, а потом и землю крестил. Такой вариант изложения событий был бы исключен, если бы Иларион использовал понятие каган для характеристики князя как носителя высшей христианской власти. Не следует игнорировать и того факта, что использование титула каган применительно к русским князьям-язычникам зафиксировано и иностранными источниками.

1 «Похвалимъ же и мы… великааго кагана нашеа земли Володимера, вънука старааго Игоря, сына же славнааго Святослава, иже в своа лета владычествующее, мужьствомъ же и храбръствомъ прослуша въ странах многах, и победами и крепостию поминаются ныне и словуть. Не въ худе бо и неведомее земли владычествоваша, нъ въ Руське, яже ведома и слышима есть всеми четырьми конци земли. Сии славныи….» (Слово. С. 42).

2 «Сии славныи от славныихъ рожься, благороденъ от благородныих, каганъ нашь Володимеръ…». Насколько происхождение важно для кагана Владимира, с точки зрения Илариона, свидетельствует и то обстоятельство, что в святом крещении Владимир «имя приимъ вечно, именито на роды и роды, Василии…» (Там же. С. 44).

3 Ставленническая запись митрополита Илариона // БЛДР. Т. 1. С. 60.

4 Добродомов И.Г. Указ. соч. С. 17.

Государство и общество Древней Руси 27 Аминь»1. Как видим, формально в записи Ярослав если и имел какое отношение к поставлению Илариона, так только то, что оно случилось в его владычество. Тем не менее, и в этой ситуации употребляется титул каган. Из текста следует, что каган владычествует, правит, причем наследственно2, как светский правитель. Обратим внимание, что данный титул применяется к Ярославу и тогда, когда на Руси уже имеется митрополит, что нереально, если бы дело обстояло так, как утверждает И.Г. Добродомов3.

Точка зрения И.Г. Добродомова, обнародованная более 30 лет назад4, недавно получила поддержку со стороны А.И. Филюшкина. Критически рассмотрев историографию вопроса о значении и смысле принятия титула каган русскими князьями5, А.И. Филюшкин пришел к выводу, что выдвинутые исследователями «версии вызывают целый ряд вопросов». По его мнению, слово каган «не было титулом», а «лишь иногда» использовалось «в нарративах, связанных с построением объяснительных систем, в которых нужно было дать сравнительное определение статуса князей-Рюриковичей». «В этом плане», по мнению исследователя, «стоит внимательнее присмотреться к незамеченным историками исследованиям филолога И.Г. Добродомова, который… пришел к следующему выводу: Хазарский титул каган, обозначавший в Хазарии сакрального царя в противоположность светскому царю – беку (шаду), употреблялся Иларионом применительно к духовно-сакральной ипостаси Владимира и как сравнение с хазарскими сакральными царями … Применение титула каган по отношению к Владимиру и Ярославу как главам молодой русской церкви было кратковременным эпизодом в раннем периоде истории Киевской Руси, а также в истории русской церкви. Делать из этого не вполне ясного факта политические выводы, как это имеет место сейчас в исторической и филологической литературе, было бы источниковедчески опрометСтавленическая запись... С. 60.

«…Владычествующу благоверьному кагану Ярославу, сыну Владимирю»

(Там же).

3 «…Такой титул… употребляется … к князю Владимиру … при отсутствии митрополита, когда в руках великого князя была сосредоточена как светская, так и духовная власть» (Добродомов И.Г. Указ. соч. 16–17).

4 См.: Добродомов И. Г. Этимология, контекст, значение // Вопросы словообразования и лексикологии древнерусского языка. М., 1974. С. 274–284.

5 Филюшкин А.И. Титулы русских государей. СПб., 2006. С. 19–21.

В.В. Пузанов чивым. К последним словам ученого, – продолжает А.И. Филюшкин, – мы всецело присоединяемся»1.

К сожалению, не вполне понятно, что здесь подразумевается под «политическими выводами». В любом случае, рассмотренная выше точка зрения на обстоятельства использования Иларионом титула каган не находит подтверждения в самом источнике2.

Как бы там ни было, следует признать, что титул каган пришел на Русь еще в языческую эпоху. Возможно, некоторые представители христианской «интеллектуальной среды», Иларион в частности, пытались привить данный термин к политическому древу Древней Руси, тем самым еще более усилить идеологическую легитимацию власти киевского князя. Только, судя по всему, эти старания закончились неудачей – заморские пасынки не привились на русском политическом древе.

Не исключено и еще одно объяснение использованию титула каган Иларионом. Перечисляя социальные группы населения, он использует книжные, а не взятые из реальной жизни термины. Вполне возможно, что в условиях начального этапа формирования древнерусской литературной традиции, накладывавшемся на начальный этап становления социальных и политических институтов, Иларион пытался использовать понятие каган как книжный аналог реальному князь. Показательно, что титул князь Иларион ни разу не употребляет применительно к русским князьям. В пользу данного предположения может свидетельствовать также использование книжных царь и властель в собирательном значении по отношению к Владимиру и иным правителям: «Дивно чюдо! Ине цари и властеле, видящее вся си... не вероваша… Ты же, о блажениче, без всехъ сихъ притече къ Христу…»3. Таким образом, можно предположить, что формально для Илариона каган соответствует понятию царь, а то и другое понятию властель. Употребляет Иларион также книжное владыка4 и производные от него5.

1 Добродомов И.Г. Каган: титул или сравнение? С. 17; Филюшкин А.И.

Указ. соч. С. 23.

2 Наиболее близко к решению этой проблемы, как представляется, приблизилась И.Г. Коновалова (см.: Коновалова И.Г. О возможных источниках заимствования титула «каган» в Древней Руси. С. 115–118; Она же. Древнейший титул русских князей «каган». С. 239–239).

3 Слово. С. 46.

4 «…Владыке наши огрози странамъ…» (Там же. С. 56).

5 Напр.: «Не въ худе бо и неведоме земли владычьствоваша…» (Там же. С. 42–44).

Государство и общество Древней Руси 29 Пределы княжой власти, в представлении Илариона, определяются, судя по всему, Господом и самим князем. Если о пределах, поставленных Господом можно только догадываться1, то о конкретных проявлениях княжой власти в тексте Илариона имеются прямые указания. Так, когда Владимир «заповедавъ по всеи земли и креститися», то, если верить Илариону, не оказалось «ни единого же противящееся благочестному его повелению, да аще кто и не любовию, нъ страхом повелевшааго крещаахуся, понеже бе благоверие его съ властию съпряжено»2. Для нас в данном случае важно не то, насколько точно Иларион отразил реальную ситуацию (в этом то, как раз, можно усомниться), а его представления о том, как должно быть, как должно благочестивому князю управлять, а благочестивым подданным – подчиняться. При этом власть, согласно автору, строится и на любви, и на страхе.

Обращаясь с похвалой к Владимиру Святославичу, Иларион последовательно перечисляет свидетельства благочестия князя:

строительство церкви Богородицы, благоверный сын Ярослав («иже дом Божии великыи святыи его Премудрости създа»), благоверные сноха, внуки и правнуки, «градъ, величьством сияющ», цветущие церкви и растущее христианство, народ, спасенный для жизни вечной3. Тем самым, вырисовывается две взаимонакладывающиеся идейные конструкции: князь (княжеский род) – город – земля/народ; храм (Десятинная церковь /Владимира/, Софийский собор /Ярослав/) – церкви – христианство. Соблазнительно предположить, что центральный храм соответствует князю (причем Десятинная церковь олицетворяет Владимира4, а Софийский собор – Ярослава5), церкви – градам, христианство – земле/людям.

Князь, как мы уже видели, это не только украшение престола, это голова земли (и не просто голова, по-крайней мере когда речь идет о Владимире, – но «честная голова»6), которая «землю 1 Исходя из общехристианских представлений и рассуждений Илариона о людях, данных князю в управление Богом, и об ответственности князя перед Всевышним (Там же. С. 52).

2 Там же. С. 44.

3 Там же. С. 50–52.

4 В ней же «мужьственое… тело» Владимира «лежит, жида трубы архангельскы…» (Там же. С. 50).

5 В нем, со временем, и будет положено тело Ярослава.

6 «Встань, о честнаа главо, от гроба твоего»; «Ты бе, о честна главо,

–  –  –

свою пасущу правдою, мужьствомь же и съмысломъ…»1. Княжеский престол соответствует престолу земли, причем престол олицетворяется с Киевом. Киев же олицетворяет и город вообще, и Русскую землю в целом. Следовательно, несколько перефразируя Илариона, можно сказать, что князь честная голова, украшающая престол земли Русской.

В Слове содержится ценная и достаточно объемная информация о социальной структуре современного ему общества2.

Группируется она по нескольким блокам: 1) «…Заповедавъ [Владимир. – В.П.]… всемъ быти христианомъ малыим и великыимъ, рабомъ и свободныим, уныим и старыим, бояромъ и простыим, богатыим и убогыимъ. И не бы ни единого же противящееся благочестному его повелению… И въ едино время вся земля наша въслави Христа съ Отцемъ и съ Святыимъ Духомъ»3; 2) [Далее перечисляются все, кто «сташа пред святыимъ олтаремь»

и Господа восславил «исполнеше святыя церкви»] «епископи…, попове и диакони, и весь клиросъ… черноризьци… Мужи и жены, и малии, и велиции, вси людие, исполнеше святыя церкви…»4; 3) «…Кто исповесть многыа твоа… милостыня и… щедроты, яже къ убогыимъ творяаше, къ сирыимъ, къ болящиимъ, къ дължныимъ, къ вдовамъ и къ всемь требующимъ милости?...

Просящиимъ подаваа, нагыя одевая, жадныа и алчныа насыщая, болящиимъ всяко утешение посылаа, должныа искупая, работныимъ свободу дая»5; 4) «Ты бе, о честна главо, нагыимъ одение, ты бе алчныимъ кърмитель, ты бе жаждющиимъ утробе ухлаждение, ты бе въдовицамъ помощник, ты бе странныимъ поко

–  –  –

«Слово» в этом плане не становилось еще объектом специального исследования. В свое время, мною привлекались сведения Илариона для изучения проблемы древнерусского рабства, в частности – долгового (см.: Пузанов В.В. Институт рабства у антов, склавинов и восточных славян: традиции и новации // Вестн. Удм. ун-та. Ижевск, 2003. Сер.: История.С. 34–35 и др.).

3 Слово. С. 44. – А.С. Демин, специально поднявший проблему социальноимущественной тематики в древнерусской литературе, кратко процитировал данный текст. Особо ценной информации по интересующей проблеме он в нем не усмотрел, отметив только, что в этом перечне Илариона «видна… смесь политических, возрастных и имущественных категорий» (Демин А.С.

«Имение»: социально-имущественные темы древнерусской литературы // Древнерусская литература: Изображение общества / отв. ред. А.С. Демин.

М., 1991. С. 5).

4 Слово. С. 44–46.

5 Там же. С. 48. – Ту же информацию содержат и другие редакции Слова (см.: Тексты с разночтениями. С. 95, 125, 154 и др.).

Государство и общество Древней Руси 31 ище, ты бе бескровныимъ покровъ, ты бе обидимыимъ заступникъ, убогыимъ обогащение»1.

Наиболее ценен и информативен первый блок. В нем Иларион, как представляется, претендует, практически, на полный перечень основных категорий населения Руси, что видно не только по основательности «списка», но и по уточнениям: ни один не воспротивился повелению князя; и «въ едино время вся земля наша въслави Христа…»2.

Здесь мы видим оппозиции:

малые и большие, рабы и свободные, юные и старые, бояре и простые люди, богатые и убогие. Они, судя по всему, базовые для Илариона. Основная социальная оппозиция для Илариона проходит по линии свободные – рабы. Однако свободные представляют весьма пеструю картину, делясь на знатных (бояр) и простых, богатых и бедных (убогих). Эта социальная картина подтверждается и детализируется последующими пассажами Илариона. Показательно, что если наличие знатных и богатых он просто обозначает, то категории обездоленного люда, нуждающегося в помощи, конкретизирует: убогие, сироты, вдовы, больные, должники. Трудно сказать, кто подразумевался под сиротами и вдовами. Сироты и вдовицы – весьма распространенный топос в Священном Писании (Иез. 22: 7; Мал. 3: 5; Исх. 22: 22; Ис. 1: 23) и христианской литературе. Вместе с тем, он вполне мог накладываться на реальные социальные явления, возникавшие в ту бурную эпоху деформации прежних и формирования новых социальных структур. Среди таковых, несомненно, имелись собственно сироты и вдовы, контингент которых не мог не увеличиться с распадом родоплеменных связей. В тоже время, он вряд ли был особо большим по численности, учитывая крепость и разветвленность родственных связей того времени. Скорее всего, основную массу так называемых сирот и вдов составляли люди, выпавшие из традиционной системы социальных связей3 и оказавшиеся тем самым беззащитными в обществе, в котором статус человека определялся его принадлежностью к той или иной корпорации: роду, общине, дружине и т. п. Таких обездоленных и брал под свою защиту князь.

Таким образом, у Илариона видим четыре критерия социальной стратификации: свободные–несвободные, знат

–  –  –

ные–простые, богатые–убогие, духовенство–миряне.

Основополагающим являлся первый, тогда как другие были вторичны, действенные только для одной, правда, господствующей группы древнерусского населения – свободных. С точки зрения идеологической, главную роль играло деление на духовенство (пастырей) и мирян (словесных овец Христовых)1, невзирая на социальный состав последних.

Статус тех, кто занимал самые нижние ступеньки на лестнице иерархии свободного люда, был весьма неустойчив. Убогие, видимо, находились под реальной угрозой падения в рабское состояние. Но не только они, но и вполне зажиточные люди превратностями судьбы могли оказаться на самом низу социальной лестницы – в рабстве. Одним из механизмов такого падения был неоплаченный долг или поручительство2. Видимо таковых людей имеет в виду Иларион под должниками. Должники занимают промежуточное социальное положение. Они еще не рабы, но от рабства их может спасти только выкуп. При этом многие могут надеяться лишь на милость князя. Ниже неоплатных должников только рабы, которым князь Владимир, если верить Илариону, давал свободу. Но чьим рабам? Само сопоставление выражений «должныа искупая» и «работныимъ свободу дая» свидетельствует, кажется, о том, что речь идет о собственных рабах князя3, если только это не литературный прием, призванный еще более полно и образно отразить щедрость и милость Владимира. Не исключено, однако, что в условиях постоянных ратей и масштабного военного строительства князь давал волю беглым рабам (бежавшим в Киев и порубежные города) и использовал их для обороны южных границ4.

1 «Пастуси словесных овець Христовь епископи сташа пред святыимъ олтаремь.... попове и диакони, и весь клиросъ, украсиша и въ лепоту одеша святыа церкви...» (Слово. С. 44–46).

2 См.: Пузанов В.В. Институт рабства... С. 17–42; Он же. «Киевское письмо» как источник по истории древнерусского права (К вопросу о корреляции с русскими источниками и особенностях средневекового законодательства) // Слов‘янськi обрiї. Київ, 2006. Вип. 1. С. 370–381; Он же. Древнерусская государственность... С. 64–84, 487–500.

3 «Чужих» он не мог отпускать, мог только выкупать, да и то с согласия господина.

4 Может быть с этим явлением, отчасти, связано загадочное сообщение Титмара Мерзербургского о том, что Киев противостоял врагам «силами спасающихся бегством рабов [servorum – В.П.], стекавшихся сюда со всех сторон, а более всего [силами] стремительных данов...» (Титмар Мерзебургский. Хроника. VIII, 32 // Назаренко А.В. Немецкие латиноязычные Государство и общество Древней Руси 33 То, что рабство в эпоху написания Слова пустило на Руси не только глубокие, но и разветвленные корни свидетельствует и пассаж Илариона о Сарре1 и Агари, Исааке и Измаиле. Этот библейский сюжет использовался в свое время Павлом для того, чтобы показать превосходство Благодати – перед Законом, а, следовательно, Нового Завета – перед Ветхим, христианства – перед иудаизмом2. Указанный сюжет наглядно демонстрировал это пастве на понятном для нее языке, поскольку рабыня Агарь и рожденный ею от Авраама Измаил символизировали Закон, а свободнорожденная законная жена Сарра и рожденный от нее Исаак – Благодать. Иларион развивает в своем произведении этот мотив.

Отмеченные обстоятельства могут порождать сомнения в правомочности использования данного сюжета в качестве источника по социальной истории Древней Руси, поскольку де, он является пересказом библейской истории и построений Павла.

Думается, эти опасения не обоснованы. В то же время, прежде чем использовать соответсвующий текст Илариона в качестве искомого источника, из него необходимо вычленить «собственно русскую» составляющую. Сравнительный анализ текстов Послания к Галатам Павла, Книги Первой Моисея Бытия (далее – Быт.) и Слова о законе и благодати (см. ниже, табл. 1) показывает, что Иларион лишь использовал идею Павла, тогда как в пересказе самого сюжета с Агарью и Саррой опирался на ветхозаветный текст.

источники IX–XI веков: Тексты, пер., коммент. М., 1993. С. 143). Правда, А.В. Назаренко не согласился с распространенной в историографии точкой зрения, согласно которой в данном сюжете говорится о беглых рабах. По его мнению, «у Титмара, очевидно, идет речь... о спасающихся бегством крестьянах окрестных сел, собиравшихся... в городе во время нападения кочевников и... принимавших участие в их отражении» (Назаренко А.В. Указ. соч.

С. 200–201, прим. 110). Такой взгляд также имеет право на жизнь. – См.:

Пузанов В.В. Древнерусская государственность... С. 291.

1 Когда Господь ставил свой «завет» с Аврамом, Он назвал его Авраамом, а Сару – Саррой (Быт. 17: 5, 15). Поэтому в цитатах имена даются так, как они представлены в тексте Библии, а по тексту работы, для унификации, во всех случаях приводятся формы Сарра и Авраам.

2 Противопоставление Закона и Благодати, олицетворяющих, соответственно, Ветхий и Новый Заветы, иудаизм и христианство встречается уже у Иоанна: «Яко законъ Моисеомъ данъ бысть, благодать (же) и истина Иисусомъ Христомъ бысть» (Иоанн. 1: 17). Однако развита она была Павлом в Послании к Галатам. Вообще тема Благодати встречается у Павла часто (Рим. 3: 24, 16: 20; 1 Кор. 16: 23; 2 Кор. 8: 9, 13: 13; Фил. 4: 23; 1 Фес. 5: 28; 2 Фес. 3: 18 и др.).

В.В. Пузанов

–  –  –

Вместе с тем, существенные различия имеются также между текстами Слова и Книги Бытия. Так, в Быт. Измаил – сын рабыни, хотя и данной Саррою в жены Аврааму1, но не ставшей оттого свободной2. Не только Авраам, но и сам ангел Господень велел ей покориться Сарре3. Тем не менее, здесь нет выраженного негативного отношения к Агаре и Измаилу. Измаил – сын Авраама, семя Авраамово4, который, хотя и рожден от несвободной, отличается от прочей челяди5. Сын рабыни – но не раб6. Измаил (поскольку Сарра дала Агарь в жены Аврааму), отличается и от сыновей наложниц Авраамовых, которых последний, одарив, «отпусти… на землю восточную» (Быт. 25: 6). Характерно, что для Авраама рожденные от него наложницами мальчики не являются его сыновьями – это сыновья его наложниц7. Измаил особо выделяется, после Исаака, и по сравнению с сыновьями Авраама от второго брака с Хеттурой (Быт. 25: 1–16)8. Именно Исаак и Измаил – «два сынове» Авраама. Они и хоронят отца (Быт. 25: 9). Ангел Господень возвещает Агари славу Измаилову (Быт. 16: 11–12), и сам Господь обещает Аврааму и Агари благословить Измаила и размножить его потомство (Быт.

17: 20; 21:

13, 17–18). Когда Сарра, после рождения Исаака, велела Аврааму 1 «И поимши Сара… Агарь егуптяныню рабу свою… даде ю въ жену Авраму мужу своему» (Быт. 16: 4).

2 «Рече же Аврамъ къ Саре: се, раба твоя въ руку твою» (Быт. 16: 6) и др.

3 «И рече ей Аггелъ Господень: возвратися къ госпоже своей и покорися под руку ея» (Быт. 16: 9).

4 «И роди Агарь Авраму сына, и нарече Аврамъ имя сыну своему… Исмаилъ» (Быт. 16: 15); «И поя Авраамъ Исмаила сына своего, и вся домочадцы своя и вся купленыя, и весь мужескъ полъ мужей… и обреза…» (Быт. 17: 23);

«Исмаилъ же сынъ его бяше лет трехнадесяти, егда обреза плоть крайнюю свою. Во время (же) дне онаго обрезася Авраамъ и Исмаилъ сын его…» (Быт.

17: 25–26); «Сына же рабыни сея въ языкъ великъ сотворю его, яко семя твое есть» (Быт. 21: 13).

5 «И поя Авраамъ Исмаила сына своего, и вся домочадцы своя и вся купленыя, и весь мужескъ полъ мужей… и обреза…» (Быт. 17: 23); «Во время (же) дне онаго обрезася Авраамъ и Исмаилъ сын его, и вси мужие дому его, и домочадцы (его) и куплении от инородныхъ языковъ…» (Быт. 17: 26–27).

6 «И рече Богъ Аврааму: да не будеть жестоко предъ тобою о отроце и о рабыни…» (Быт. 21: 12).

7 «Сыномъ же наложницъ своихъ даде Авраамъ дары и отпусти…»

(Быт. 25: 6).

8 Быт. относится к Измаилу благосклонно настолько, насколько только это возможно в отношении нееврея. Не будем забывать, что Измаил был рожден не от еврейки, а от египтянки (обстоятельства весьма важное для евреев). Тем не менее, он сын Авраама и Господь расплодил его потомство.

В.В. Пузанов выгнать из дому рабыню и ее сына, да не наследовал бы последний с ее сыномъ Исааком1, это показалось Аврааму неприятным, ради сына его Измаила2. Тем не менее, Господь принимает сторону Сарры3: «заветъ» Господь обещает поставить с Исааком, которого родит Сарра (Быт. 17: 21). И хотя Измаил, по словам Господа, Авраамово «семя… есть» (Быт. 21: 13), но не в Измаиле, а в Исааке Аврааму «наречется… семя» (Быт. 21: 12), и благословил «Богъ Исаака» (25: 11). Как бы там ни было, Господь спас Агарь и Измаила в пустыне и «бяше» с Измаилом (Быт. 21: 17– 20), и расплодил потомство его (Быт. 25: 12–17) и др.

Иларион усиливает оппозицию свободный–раб. Казалось бы, он следует Ветхому Завету и Павлу (Галат. 4: 22–31), но буквально «нагнетает» ситуацию изначально: «Образъ же закону и благодати Агарь и Сарра, работнаа Агарь и свободнаа Сарра… Яко Авраамъ убо от уности своеи Сарру име жену си, свободную, а не рабу»4. Если в Ветхом Завете Сарра «даде» Агарь «въ жену Аврааму мужу своему» (Быт.

16: 4), то у Илариона «Сарра же глагола к Аврааму:

…Вълези убо къ рабе моеи Агари и родиша от нее»5. В Ветхом Завете: «И роди Агарь Аврааму сына, и нарече Аврамъ имя сыну своему… Исмаилъ» (Быт. 16: 15). У Илариона: «Роди же Агарь от Авраама, раба робичишть, и нарече Авраамъ имя ему Измаилъ». В Ветхом Завете: «И заченши Сарра роди Аврааму сына въ старости… И нарече Авраамъ имя сыну своему рождемуся ему, его же роди ему Сарра, Исаакъ» (Быт. 21: 2–3). У Илариона: «…И, заченши, роди [Сарра. – В.П.] Исаака, свободьнаа свободьнааго. …И родися благодеть, истина, а не законъ, сынъ, а не рабъ»6.

Таким образом, согласно Библии Измаил – сын рабыни, но и сын Авраама, семя его, от которого Господь произведет великий народ. Измаил – сын рабыни, но не раб. Для Илариона Измаил – раб, а не сын: «и, заченьши, роди [Сарра – В.П.] Исаака… и родися благодеть, истина, а не законъ, сынъ, а не рабъ» 7. Более 1 «И рече Аврааму: Изжени рабу сию и сына ея: не наследить бо сынъ рабы сея съ сыномъ моимъ Исаакомъ» (Быт. 21: 10).

2 «Жестокъ же явися глаголъ сей зело предъ Авраамомъ о сыне его Исмаиле» (Быт. 21: 11).

3 «И рече Богъ Аврааму: да не будеть жестоко предъ тобою о отроце и о

–  –  –

того, Иларион, как видим, особо подчеркивает, что Измаил раб.

Используя этот прием, он, развивая идеи Павла, пытается доказать, что христиане – сыны свободной, а их притеснители в Иерусалиме – сыны рабыни. Иудеи – сыны «работнааго закона»1.

Понятно, что для Илариона прежде всего важно подчеркнуть превосходство христианства над иудаизмом. Но для этого он и использует прием, наиболее понятный его современникамсоплеменникам: также как свободный отличается от раба, так и христианский закон отличается от иудейского. Прием, который уже использовал Павел (Галат. 4: 22–31). Иларион не случайно остановился на нем, и не случайно усилил оппозицию свободный–раб.

Конечно, жанр проповеди и полемики предполагал определенные штампы и усиление тех или иных идей, содержавшихся в Святом Писании. Уже у Павла мы видим ужесточение оппозиции свободный–раб (по сравнению с Ветхим Заветом), что позволяло ему добиться большей убедительности в противопоставлении иудейства и христианства. Но Иларион и по сравнению с Павлом ужесточает оппозицию (причем весьма существенно) как по линии свободный–раб (в отличие от Павла2, Измаил у него ни разу не назван сыном), так и по линии христиане– иудеи. Таким образом, раб не просто неполноценен. Даже если у свободного от рабыни родился ребенок, он не может считаться свободным, а следовательно, сыном.

В целом же система социальных связей, отраженных в Книге Бытия, судя по всему, была близка и понятна Илариону и его читателю. Не случайно, видимо, как отмечалось не раз в литературе, на Руси «монотеистичная религиозность усваивалась первоначально не в евангельском, а в библейском варианте» 3. Ветхозаветная система социальных и межэтнических связей была русским ближе, чем христианская. Ведь есть свой и чужой, именно из этой оппозиции проистекает оппозиция свободный –раб. Оппозиция для человека варварской эпохи гораздо более сильная, чем для представителя эпохи феодализма оппозиция феодал–крестьянин. Иными словами, феодалу проще было представить своим братом во Христе крестьянина, чем сво

–  –  –

Согласно которому Авраам «два сына име: единаго от рабы, а другаго от свободныя» (Галат. 4: 22–23).

3 См., напр.: Замалеев А.Ф. Восточнославянские мыслители: Эпоха Сред

–  –  –

бодному человеку дофеодальной эпохи в таковом качестве раба, особенно иноплеменника1. Поэтому прием, примененный Иларионом, несомненно, достигал своей цели, внушая читателю, что иудеи сыны рабского закона.

Однако основное идейное ядро Слова содержалось во второй и третьей части произведения, в которых велась речь о приобщении Руси к вере Христовой и возносилась похвала Владимиру Святославичу и Ярославу Мудрому. Отстаивая право Руси на равноправное положение в семье христианских народов, Иларион проводил мысль о том, что христианизация Руси – следствие Божественной Благодати, посетившей князя Владимира. Сам Владимир, как мы видели, превращался под пером Илариона в равного апостолам просветителя своей земли и своего народа.

Но, приобщая Русь к Благодати посредством Господней воли и деяний князя Владимира, провозглашая приоритет Благодати над Законом посредством обыгрывания библейского предания об Агаре и Сарре, Измаиле и Исааке, Иларион не замечает важного, возникающего в связи с этим, противоречия: князь Владимир ближе к Измаилу, чем к Исааку. Ведь, подобно Измаилу, Владимир родился от рабыни. Иларион умалчивает об этих обстоятельствах, известных нам по ПВЛ и Н1Л. Более того, в связи с заданной логической направленностью противопоставления раб/Закон–свободный/Благодать, подчеркивает благородное происхождение Владимира, кагана по рождению: «…Сии славныи от славныихъ рожься, благороденъ от благородныих».

Думается, отсутствие логики у Илариона только кажущееся.

Заметим, что он нигде не проговаривается о матери Владимира, акцентируя внимание на отце и деде. С другой стороны, возникает вопрос: а замечал ли сам Иларион (вряд ли он не знал об обстоятельствах рождения Владимира), что развивая оппозицию Измаил (раб) – Исаак (свободный) «подставлял» Владимира?

1 Ср.: На вопрошание Кирика, «аже поустити свободна» наложницу, вла-

дыко ответил: «Сде обычай несть таковъ; а лепше иного человека въскоупити» (Се есть въпрашание Кюриково, еже въпраша епископа ноугородьского Нифонта и инехъ // Памятники древнерусского канонического права. Ч. 1.

Памятники XI–XVвв. // Русская историческая библиотека. СПб., 1906. Т. 6.

Стб. 42:70). Судя по всему, рекомендуется наказывать держателей наложниц и согрешающих с рабынями не отпуском жертв сексуальных домогательств на волю, а выкупом на свободу других рабов. Скорее всего, речь идет о попавших в долговую кабалу. Такой подход можно объяснить тем, что должник, в отличие от раба (происхождение которого может быть самым разным) – представитель местной общины (см.: Пузанов В.В. «Киевское письмо»... С. 379, прим. 23).

Государство и общество Древней Руси 39 Но такой вопрос может возникнуть у современного человека.

Иларион и его современники оценивали события, если можно так сказать, «по факту». Раз Владимир победил в междоусобной борьбе, тем самым показал, что угоден Всевышнему, значит он благороднорожденный и законный правитель. А вот если бы судьба улыбнулась не ему, а Ярополку Святославичу, то вряд ли бы кто усомнился в справедливости и такого исхода: «робичич»

и должен был уступить «благородному». Как бы там ни было, победил Владимир, со всеми вытекающими последствиями.

Показательно отношение к проблеме происхождения Владимира летописцев. Н1Л и ПВЛ, с одной стороны, отмечают, что Владимир родился от ключницы Ольгиной Малуши. В то же время, летописец намекает на достаточно высокий статус ее брата Добрыни и указывает на их отца – Малка Любечанина (обстоятельство, тоже свидетельствующее не о простом происхождении). От собственного имени летописец нигде не называет Владимира «робичичем». Посмевшая произнести в его адрес это оскорбительное слово гордая полоцкая княжна Рогнеда и ее род были наказаны1. Особенно показателен рассказ Лаврентьевской летописи под 1128 г. Отказ «розути робичича» оскорбил Владимира и его дядю Добрыню. Добрыня, «исполнися ярости», взял Полоцк, «поноси» и князя Рогволода, и Рогнеду, «нарекъ еи робичица» и велел Владимиру изнасиловать ее на глазах у родителей. «…Потом отца ея оуби, а саму поя жене»2.

Таким образом, «робичич» являлось страшным оскорблением, которое искупалось адекватно, по принципу талиона: обращением в «робичицу» самой оскорбительницы. Акт изнасилования на глазах у родителей символизировал полную власть Владимира над Рогволодом и его семьей, и над Рогнедой в частности (и не просто власть, а власть господина над своими рабами). Совершив, таким образом, месть, Владимир убил Рогволода и женился на Рогнеде. Возможно, казнь Рогволода снимала с него пятно рабства3 и, в какой-то степени, пятно «робичицы» с Рогнеды4. Тем самым, Владимир женился не просто на свободной, 1 ПСРЛ. Т. 3. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М., 2000 (далее –Н1Л). С. 121, 125–126; ПСРЛ. Т. 1. Стб. 69, 75–76.

2 ПСРЛ. Т. 1. Стб. 299–300.

3Если его казнили как князя.

4 Конечно, главным фактором обретения плененной полоцкой княжной статуса свободной стало замужество за победителем. Высказывалось предположение о ритуальном характере действий Владимира и Добрыни. В таком случае, «овладение девушкой перед отцом и матерью, очевидно, симвоВ.В. Пузанов но на единственно оставшейся в живых наследнице Полоцкого стола.

Значительный интерес для реконструкции социальной картины мира Древней Руси представляет заключительная часть Слова о законе и благодати – Молитва. Особого внимания заслуживает следующий пассаж: «…Темже продължи милость твою на людех твоихъ: ратныа прогоняя, миръ утверди, страны укроти, глады угобзи, владыке наши огрози странамъ, боляры умудри, грады расили, Церковь твою възрасти, достояние свое съблюди, мужи и жены, и младенце спаси, сущаа въ работе, въ плонении1, въ заточении, въ путех, въ плавании, въ темницах, въ алкоте и жажди и наготе – вся помилуи, вся утеши, вся обрадуи, радость творя имъ и телесную и душевную!»2.

В этом оригинальном отрывке, принадлежавшем перу Илариона, мы видим те напасти и несчастия, которые более всего угрожали нормальному существованию народа в те времена: нашествия врагов и голод. Причем угроза со стороны неприятеля превалировала по значимости3. Важнейший способ избежать сей главной напасти – навести такую напасть на других, или как впоследствии говорили – на «вероятного противника»: «…Владыке наши огрози странамъ» – просит молящийся у Господа. Из приведенного отрывка наглядно ощущаются и те экстремальные ситуации, в которых мог оказаться человек того времени (в том числе вследствие войны и голода): рабство, плен, заточение, сухопутный путь и плавание. Соседство пути и плавания с рабством, пленом и заточением может показаться, на первый взгляд, странным. Однако не будем забывать, с какими опасностями тогда были сопряжены все поездки и путешествия, опасностями, грозившими не только пленением, заточением и рабством, но и самой смертью.

Не менее ценны и социальные портреты: половозрастные – «мужи и жены, и младенце», и собственно социальные – бояре, лизирует овладение городом и поношение рода». Ту же цель – уничтожение рода и самой памяти о нем символизировала перемена имени у Рогнеды. – См.: Успенский Ф.Б. Скандинавы. Варяги. Русь: Историко-филологические очерки. М., 2002. С. 61–62, прим. 31.

1 Речь, видимо, не о всех, находящихся в рабстве или плену, а о соотечественниках.

2 Иларион. Молитва // БЛДР. Т. 1. С. 56.

3 Не случайно, в другом месте Молитвы, Иларион просит Господа не предать «насъ в руки чюжиихъ»(Там же. С. 56). Обращаясь к умершему Владимиру, Иларион просит князя умолить Господа об избавлении земли и народа «от всякоа рати и пленениа, от глада и всякоа скорби и сътуждениа» (см.

выше, с. 18).

Государство и общество Древней Руси 41 рабы. Важно указание на основные социальные функции князей («владыке наши огрози странамъ») и знати («боляры умудри»).

Последняя фраза позволяет пролить свет на мужей думающих наших летописей. Интересно сочетание «сущаа въ заточении… въ темницах», свидетельствующее о том, что в них вкладывался разный смысл. Не исключено, что под находящимся в заточении подразумевался должник1.

За всеми этими земными страстями явственно прослеживаются развивающиеся религиозные фобии. Это неудивительно, ведь все бедствия в те времена связывались с Божьей карой за грехи. Тем не менее, общественный градус таких фобий в разные времена и у разных народов был разным. О высокой степени напряженности в русском обществе того времени, по крайней мере, в определенных его кругах, свидетельствуют опасения возможной гибели Руси: «Темже боимся, егда сътвориши на насъ, яко на Иеросалиме, оставлешиимъ тя и не ходившиимъ въ пути твоа. Нъ не сътвори намъ яко и о немъ по деломъ нашимъ, ни по грехом нашимъ въздаи намъ…»2.

*** Таким образом, у Илариона Русь изображается в виде троичной модели земля-грады-люди. При этом все эти понятия могут быть взаимозаменяемыми. Формула земля–грады–веси– люди Илариону известна, но применяется только к Греческой земле. Пожалуй, ни в одном другом древнерусском произведении сакрализация города (Киева) не достигала столь высокой степени, как у Илариона. Киев – город, находящийся под покровительством Богородицы, своеобразная сакральная «мать городам» русским по отношению к которому Иларион перефразирует обращение архангела Гавриила к Богородице: «Радуися, благоверныи граде! Господь с тобою». Киев – центр и престол земли Русской, центр христианства русского. Следует отметить и смысловое взаимоналожение в Слове понятий град и земля, Киев и Русская земля. Особый статус Киева, как и статус княжой династии, согласно Илариону, освящены Всевышней волей.

В политической и социальной системе Древней Руси Иларион отводит особое место князю. Князь обеспечивает, прежде всего, сакральную защиту земли и народа как при жизни, так и после смерти, спасая тем самым от бед (войны, пленение, голод и 1 См.: Пузанов В.В. Институт рабства... С. 17–42; Он же. «Киевское пись

–  –  –

др.), насылаемых Господом на народы за грехи их. Главный же труд князя и обязанность перед Богом – пасти вверенный ему народ – сопоставляется с трудом праведников.

Особое внимание Иларион уделяет обеспечению князем социального благополучия в своей земле, обильно перечисляя и восхваляя щедроты и милостыни князя по отношению к обездоленным. Однако за вполне христианскими по форме благодеяниями Владимира, память о которых сохранялась в народе и во времена написания Слова, просматривается не столько нищелюбие христианского государя, сколько щедрость вождя варварской эпохи.

Иларион был не просто христианином, но русским христианином. Поэтому русские князья языческой эпохи не только отмечены его симпатией, но и наделены рядом черт, присущих идеальным князьям. Показательно, что в образе предков Владимира, князей-язычников Игоря Старого и Святослава Славного Иларион рисует идеальных князей, а в образе его потомков (сына Ярослава, внуков и правнуков) – идеальных христиан. И только сам Владимир совмещает в себе черты и идеального князя, и идеального христианина.

Мимоходом определяя пределы и характер княжой власти, Иларион коснулся вопроса о природе самой власти, которая позволяет правителю управлять, а народу подчиняться, и вывел формулу власти: власть= любовь+страх.

Русь (как страна-государство, в нашем понимании) представлялась Илариону в виде триединой конструкции, в основании которой лежала земля/народ. На этом основании стоял престол (центр) земли – Киев, а венчал и украшал всю эту конструкцию князь – честная голова. На этот, если так можно выразиться, социально-политический конструкт, Иларион накладывал конструкт идеологический: центральный храм (Десятинная церковь, Софийский собор) – церкви – христианство. При этом храм соответствовал князю (Десятинная церковь – Владимиру, Софийский собор – Ярославу), церкви – градам, христианство – земле/людям.

Особый интерес представляет видение Иларионом социальной структуры современного ему общества. В Слове выделяются три критерия социальной стратификации: свободный–несвободный, знатный–простой, богатый–убогий.

Основополагающим являлся первый из названных, тогда как два других были вторичны, действенные только для одной группы древнерусского населения – свободных. Показательно, что ИлаГосударство и общество Древней Руси 43 рион для изображения современной ему социальной картины использует книжные термины. Представителей высшего социального слоя называет обобщенно книжным термином боярин1, в смысле – знатный человек (в противоположность простому человеку). Гораздо больше внимания уделяется представителям самого низшего слоя свободных. Они также не имеют еще конкретных социальных имен, тем не менее, более конкретизированы и дифференцированы автором – убогие, вдовы, сироты, нуждающиеся и т. п.

Неразвитая социальная дифференциация в среде свободных не должна подразумевать общественную идиллию.

Скорее, наоборот:

в условиях практически разрушившихся традиционных и не до конца сформированных новых структур, постоянно увеличивавшейся пропасти между верхним и нижним общественными полюсами, произвол сильных над слабыми имел меньше ограничений, чем в более позднюю эпоху, с уже более-менее устоявшимися социальными и общественно-политическими институтами.

Об этом же свидетельствует и положение несвободных, которых Иларион, кстати, также именует книжным термином (рабъ, работные). Тем не менее, за всей книжностью, даже за пересказом библейского сюжета, проявляется жесткое противостояние свободный–раб, видна огромная пропасть, разделяющая эти два состояния. Однако эта огромная пропасть, как следует из рассуждений Илариона о должныихъ, была легко преодолима, и не только для убогих и им подобным. В долговом рабстве, как мы знаем из других источников, мог оказаться, практически, каждый. Князья пытались этому помешать, что следует из рассказа о благодеяниях Владимира. Но на этом поприще они могли реально поднять свой социальный престиж, но не могли кардинально изменить ситуацию.

1 О том, что боярин термин во времена Илариона книжный см.: Завадская С.В. «Болярин» – «боярин» в древнерусских письменных источниках // Древнейшие государства на территории СССР: материалы и исслед.:

1985 год / отв. ред. А.П. Новосельцев. М., 1986. С. 89–94. – Знаменательно, что и князей Иларион не называет князьями.

В.В. Пузанов

–  –  –

Об Иакове Мнихе практически ничего неизвестно, за исключением того, что он жил в XI в. Его «Память и похвала князю русскому Владимиру» (далее – Память) одно из древнейших произведений древнерусской литературы, написанное, по мнению А.А. Шахматова, до появления Начального летописного свода и ПВЛ1. М.Н. Тихомиров датировал создание произведения первой половиной XI в.2. Напротив, А.И. Соболевский написание древнейшей части сочинения относил к концу XII – началу XIII в. Наибольшее признание в историографии, однако, получила точка зрения Н.И. Серебрянского, согласно которой первоначальная основа Памяти написана во второй половине XI в.3 Сочинение по составу сложное (оно было дополнено и переработано, вероятно, в XIV в.), хронология и соотношения отдельных его частей до настоящего времени не выяснены. К поздним вставкам относят: изменение в заглавии, внесение в текст ряда разъяснений, заголовков и Похвалы Ольге4. По мнению исследователей, Иаков Мних использовал при написании Памяти летопись (возможно, не одну), предшествовавшую Начальному летописному своду5. Как бы там ни было, рассматриваемое произведение содержит ряд уникальных известий, в том числе уточняющих хронологию событий конца Х в.

Главная задача сочинения Иакова Мниха, по мнению Г. Подскальски, «прославить подвиг Владимира не только в назидание Шахматов А.А. Разыскания о русских летописях. М., 2001. С. 18–28 и др.

Тихомиров М.Н. Русское летописание. М., 1979. С. 61.

3 См.: Фет Е.А. Память и похвала князю Владимиру // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 1 (XI – первая половина XIV в.) / отв.

ред. Д.С. Лихачев. Л., 1987. С. 288–289.

4 См.: Шахматов А.А. Указ. соч. С. 18–24; Фет Е.А. Указ. соч. С. 288–190.

5 См.: Шахматов А.А. Указ. соч. С. 24–28 и др.; Тихомиров М.Н. Указ. соч.

–  –  –

верующим, но и для обращения язычников»1. За всем за этим, однако, стояла та же основная цель, что и у Илариона – добиться канонизации князя.

Иаков Мних2, в отличие от Илариона, предпочитает использовать понятие Русская земля3. Чаще всего, Русская земля употребляется в территориальном смысле4. Один раз отождествляется с домом князя: «Крести же ся сам князь Володимеръ, и чада своя, и весь домъ свой святым крещениемъ просвети, и свободи всяку душу, мужескъ полъ и женескъ…»5; «…Крестився самъ, и чяда своя, и всю землю Рускую крести от конца до конца…»6. Как видим, понятию весь дом свой соответствует вся земля Русская, причем, в территориальном смысле («от конца до конца»)7. ВозПодскальски Г. Христианство и богословская литература в Киевской Руси (988 – 1237 гг.). 2-е изд., испр. и доп. / пер. с нем. А.В. Назаренко; под ред.

К.К. Акентьева. СПб., 1996. С. 200.

2 Ссылки даются на издание: Память и похвала князю русскому Владимиру, како крестися Володимеръ, и дети своя крести, и всю землю Рускую от конца до конца, и како крестися баба Володимерова Олга преже Володимера. Списано Иаковомъ мнихомъ (далее – Память) // Библиотека литературы Древней Руси (далее – БЛДР). Т. 1. XI–XII века. СПб., 2000. С. 314–327.

3 «…О благовернемъ князе Володимери всея Руския земля…» (Там же.

С. 316); «…Богъ… просвети сердце князю Рускыя земля Володимеру…»;

«Крести же и всю землю Рускую от конца до конца…»; « И потомъ всю землю Рускую и грады вся украси святыми церквами. … И всю землю Рускую исторже изъ устъ диаволъ»; «Толико бес числа душь по всей земли Русской приведены къ Богу святымъ крещениемъ…» (Там же. С. 318); «А ты… всю землю Рускую приведъ къ Богу святымъ крещениемъ… И вси люди Рускыя земля познаша Бога тобою… Новоизбраннии людие Руския земля… Князь Володимеръ… крестився самъ, и чяда своя, и всю землю Рускую крести от конца до конца… и всю землю Рускую и грады честными церкви украси…» (Там же. С. 320); «…Не токмо въ дому своемъ милостыню творяше, но и по… всей земле Руской» (Там же. С. 322).

4 «Крести же и всю землю Рускую от конца до конца… И потомъ всю землю Рускую и грады вся украси святыми церквами. […] Толико бес числа душь по всей земли Руской приведены къ Богу святымъ крещениемъ…» (Там же. С. 318); «…B всю землю Рускую и грады честными церкви украси…» (Там же. С. 320); «…Не въ Киеве единомъ, но и по всей земле Руской. И в градехъ, и въ селехъ…» (Там же. С. 322).

5 Там же. С. 318.

6 Там же. С. 320. – Ср. с названием сочинения: «Память и похвала князю русскому Владимиру, како крестися Володимеръ, и дети своя крести, и всю землю Рускую от конца до конца…».

7 О том, что под княжеским домом мог подразумеваться не только собственно дом, но и семья и даже вся земля, свидетельствуют и другие источники. Напр., в «Слове о князьях», применительно к Давиду Святославичу, говорится: «Или речеть кто, яко дому не име, того ради заповедь Господню В.В. Пузанов можно, «дом свой» калька со Святого Писания («дом Давидов» и т. п.1).

Кроме того, Русская земля может употребляться Иаковом в значении русские люди2. Состоит Русская земля из городов и сел3.

В отличие от Илариона, Иаков Мних называет Владимира по-русски – князем4. Понятия царь и каган он не применяет (речь идет лишь о том, что Владимир подражал царям святым Давиду, Иезекии, Иосии и Великому Константину5).

Как и Иларион, главной функцией князя Иаков считал сакральную защиту Русской земли. Так, всепредвидящий Господь, просветил сердце князю Владимиру принять святое крещение.

Князь, после снисхождения на него Божественной Благодати, крестился сам с семьей и крестил «всю землю Рускую…». Тем самым он «свободи всяку душу, мужескъ полъ и женескъ, святого ради крещения» «и всю землю Рускую исторже изъ устъ диаволъ»6.

Владимир, таким образом, – «апостолъ въ князехъ», который «всю землю Рускую приведъ къ Богу святымъ крещениисправити возможе? Многажды бо слышахъ некыя невегласы глаголюща:

Съ женою и съ чяды своими не можем спастися. Се бо князь не единъ домъ имеаше но многи, князь всеи земли Черниговьскои» (Неделя 18 по всехъ святыхъ. Слово о князьяхъ // БЛДР. Т. 4. XII век. СПб., 2000. С. 228). В Ипатьевской летописи понятие дом применяется к владениям ятвяжского князя Стейкента: «Се же оуведавъ Данило король, повеле воевати землю Ятвяжьскую, и домъ Стекинтовъ всь погубленъ бысть, єжє и доныне поусто стоить»

(ПСРЛ. Т. 2. М., 1998. Стб. 828) 1 Ср., напр., с псалмом 29 «обновления дому» (см.: Пузанов В.В. «Гадание» Владимира Мономаха: опыт реконструкции // Исследования по Русской истории и культуре: сб. статей к 70-летию профессора Игоря Яковлевича Фроянова / отв.ред. Ю.Г. Алексеев, А.Я. Дегтярев, В.В. Пузанов. М.,

2006. С. 218; Он же. Древнерусская государственность: генезис, этнокультурная среда, идеологические конструкты. Ижевск, 2007. С. 440).

2 «…Всю землю Рускую приведъ къ Богу святымъ крещениемъ, и научи люди кланятися Богу… И вси люди Рускыя земля познаша Бога тобою […] Володимеръ, внукъ Олжинъ, крестився самъ, и чяда своя, и всю землю Рускую крести от конца до конца… и всю землю Рускую и грады честными церкви украси…» (Память. С. 320).

3 «…Не токмо въ дому своемъ милостыню творяше, но и по всему граду, не въ Киеве единомъ, но и по всей земле Русской. И в градехъ, и въ селехъ, везде милостыню творяше…» (Там же. С. 322).

4 Там же. С. 316–326.

5 Там же. С. 320.

6 Там же. С. 318. Ср.: «…Како просвети благодать Божия сердце князю

–  –  –

емъ, и научи люди кланятися Богу…»1. Именно через него познали все люди на Руси Господа2. Показательно, что, с одной стороны, Господь просветил сердце Владимира, а с другой – князь всю Русскую землю привел к Богу, научил людей кланяться Господу и через него люди познали Бога. К этому можно добавить, что князь же капища раскопал и идолов сокрушил, и «всю землю Рускую и грады вся украси святыми церквами»3. Более того, «…бысть князь Володимеръ аки уста Божия и человекы изъ лести диаволя къ Богу приведе»4.

Таким образом, руками князя сокрушалось идолослужение и утверждалось служение Господу. Князь, подобно устам Божьим, победил прельщение дьявольское.

Главный залог успеха князя, согласно Иакову, – боголюбие, добрые дела и исполнение Божественных заповедей 5. Благодаря этому, «благодать Божия просвещаше сердце» Владимира «и рука Господня помогаше ему, и побежаше вся врага своя, и бояхутся его вси. Идеже идяше, одолеваше»6, а «вся страны бояхуся его и дары ему приношаху»7 и др. С помощью Господа Владимир стал и киевским (а следовательно – общерусским) князем: «И Богъ поможе ему, и седее въ Киеве на месте отца своего Святослава и деда своего Игоря»8.

За цитировавшимися рассуждениями явственно просматривается и другая важная функция князя – оборона своей земли и устрашение ее врагов.

Иаков Мних подчеркивает две линии родства и две, проистекающих из них, сущности Владимира: как князь, он внук Игоря, сын Святослава9, а как христианин – внук княгини ОльТам же. С. 320; «И прииде къ Христу Богу, Владыце своему, и люди своя приведе, и научи я служити Богу» (Там же. С. 318–320).

2 «И вси люди Рускыя земля познаша Бога тобою, божественный княже Володимере» (Там же. С. 320).

3 Там же. С. 318.

4 Там же. С. 318.

5 Там же. С. 322, 326.

6 Там же. С. 322.

7 Там же.

8 Там же. С. 324.

9 «Тако же и азъ… слышавъ от многыхъ о благовернемъ князе Володимери всея Руския земля, о сыну Святославле, и мало събравъ от многыя, добродетели его написахъ… како просвети благодать Божия сердце князю рускому Володимеру, сыну Святославлю, внуку Игореву…» (Там же.

С. 316); «И Богъ поможе ему, и седее въ Киеве на месте отца своего Святослава и деда своего Игоря» (Там же. С. 324).

В.В. Пузанов ги1. Иаков в большей степени, по сравнению с Иларионом, противопоставляет Владимира-язычника Владимиру-христианину.

Для последнего Иаков не жалеет эпитетов: благоверный2, христолюбивый3, блаженый4 и триблаженный, гостеприимный («страннолюбче»)5, «апостолъ въ князехъ» и даже – божественный6. Более того, Иаков Мних уверен в святости князя и пытается убедить сомневающихся в том, что судить о святости следует не по чудесам, а по делам7. Владимир же, подражал царям святым Давиду, Иезекии, Иосии и Великому Константину, как и они, послужил «Богу всимъ сердцемъ и всею душею»8, «поревновав святых мужей делу и житию их», подражая Аврааму, Иакову, Моисею, Давиду, Константину Великому9. Но князь наш не только подражатель чужим благодеяниям, у него есть свои, присущие ему в первую очередь добродетельные дела: «боле же всего бяше милостыню творя князь Володимеръ»10.

Владимир-язычник уподоблен животному, скотине, живущей во зле11. Крестившись, Владимир искренне раскаялся в содеянном «и послужи Богу добрыми делы своими и милостынею»12.

Показательно, что в эпитетах, адресованных Владимиру, у Иакова Мниха, в отличие от Илариона, не отражены собственно административные, правительственные качества князя.

1 «Блаженный же князь Володимеръ, внукъ Олжинъ, крестився самъ, и чяда своя, и всю землю Рускую крести от конца до конца» (Там же.

С. 320). – Ср.: «Взиска спасения и прия о бабе своей Олзе, како… прияла бяше святое крещение... То все слышавъ князь Володимеръ о бабе своей Олзе… тоя и житие подража…» (Там же. С. 316–318).

2 Там же. С. 316, 318.

3 Там же. С. 318.

4 Там же. С. 318, 320, 322, 324, 326.

5 Там же. С. 318.

6 Там же. С. 320.

7 «Не дивимся, възлюбленеи, аще чюдесъ не творить по смерти, мнози бо святи праведнеи не створиша чюдесъ, но святи суть». Далее Иаков пытается опереться на авторитет Иоана Златоуста, утверждавшего, что судить о святости следует не по чудесам, а по делам и т. п. (Там же. С. 320–322).

8 Там же. С. 320.

9 Там же. С. 322. – Особенно Иаков уподоблял Владимира Константину Великому, а Ольгу – императрице Елене (Там же. С. 320). Показательно, что первым делом он сообщает о том, что Владимир подражал в жизни своей бабке Ольге (Там же. С. 316–318). – См. также выше, прим. 1.

10 Там же. С. 322.

11 В уста Владимиру Иаков влагает следующие слова молитвы: «Въ тме бяху, многа зла творях въ поганьстве и живяхъ акы скотина…» (Там же. С. 322).

12 Там же. С. 326.

Государство и общество Древней Руси 49 Иаков Мних, помимо обобщенного люди1, выделяет три социальных слоя, представителей которых князь Владимир угощал на церковные праздники: духовенство (митрополит, епископы, монахи, попы), нищие и убогие, бояре и мужи княжеские. При этом князь по положению соотносился с последней группой2. Показательно, что у Иакова мы видим неклассическое использование бинарных оппозиций. Фактически, у него триада.

Если же следовать логике и социальному статусу указанных групп, то можно выделить следующие оппозиции; духовенство – миряне; а среди мирян оппозицию – нищие и убогие – князь, бояре и мужи княжеские.

В рассматриваемой схеме, как видим, не нашлось места основной массе свободного населения. Вряд ли можно усматривать в этом указание на то, что основная масса свободного населения Древней Руси это и есть нищие и убогие. Скорее всего, перед нами три социальных слоя, которые находились на княжеском содержании: 1) дружина, 2) духовенство, 3) нищие и убогие. По отношению к дружине и духовенству обязанности князя очевидны. На содержание духовенства уже при Владимире стали оформляться фиксированные, гарантированные князем (и, в его лице, государством) нормы (по крайней мере, в виде «десятины»

и передачи части судебных полномочий). В отношении нищих и убогих, казалось бы, о фиксированных нормах говорить не приходится… И, тем не менее, какие-то меры для стабильного обеспечения нуждающихся (во всяком случае – в Киеве) Владимиром Святославичем, видимо, предпринимались. Намеки на это содержатся в летописном рассказе об обеспечении нуждающихся всем необходимым, в параллельном ему сообщении Иакова3 и, наконец, в следующем пассаже Памяти: «И церковь созда камену во имя пресвятыя Богородица, прибежище и спасение душамъ вернымъ, и десятину ей дасть, темъ попы набдети и сироты, и вдовица и нищая»4. Следовательно, десятина давалась Владимиром не только для содержания храма и духовенства, но и для помощи социально необеспеченным группам своТам же. С. 320. – Ср.: «…Вси люди Рускыя земля»; «…Людие Руския земля» (Там же. С. 320) 2 «И три трапезы поставляше: первую митрополиту съ епископы, и съ

–  –  –

бодного люда? По-крайней мере так понимал это Иаков Мних, и нет оснований ему не верить.

Трудно сказать, какой социальный слой подразумевался Иаковом Мнихом под боярами. До начала XII в., как уже отмечалось, это был книжный термин, не связанный с конкретной социальной группой, являясь эквивалентным вельможа, знатный1. Однако, Память написана была на хронологическом пограничье… Все же, думается, что Иаков использует бояре в смысле знать, вельможи. В пользу этого свидетельствует разграничение понятий боярин – княжеский муж2 (т. е., дружинник?). Таким образом, как представляется, в рассматриваемом тексте соединены разнородные, но взаимосвязанные обязанности князя: содержать дружину (мужи), советоваться со знатью (бояре), содержать и уважать духовенство, помогать нищим и убогим.

Среди социально незащищенного люда, нуждавшегося в княжеской поддержке и получавшей ее, Иаков, наряду с убогими и нищими, перечисляет: немощных, старых, нагих, голодающих, жаждущих, странников, сирот, вдовиц, слепых, хромых, страждущих3. Собственно, ряд, не отличающийся оригинальностью, состоящий из расхожих для литературы такого рода клише и штампов. Вместе с тем, есть и интересная информация, вносящая дополнительные штрихи в реконструкцию социальной картины того времени. Прежде всего, бросаются в глаза параллели с летописью (ПВЛ и Н1Л), и это не случайно, учитывая, что Иаков,

1 См.: Завадская С.В. «Болярин» – «боярин» в древнерусских письменных

источниках // Древнейшие государства на территории СССР: материалы и исслед.: 1985 год / отв.ред. А.П. Новосельцев. М., 1986. С. 89–94; Она же. Термин «болярин» в переводных памятниках древнерусского периода // Восточная Европа в древности и средневековье. Политическая структура Древнерусского государства. Тез. докл. VIII Чтения памяти чл.-кор. АН СССС В.Т. Пашуто. Москва, 17–19 апреля 1996 г. / отв. ред. Е.А. Мельникова. М.,

1997. С. 28–30 и др. – См. также: Пузанов В.В. Древнерусская государственность... С. 553–564.

2 «…Третью собе, и бояромъ своимъ, и всемъ мужемъ своимъ» (Память.

С. 320). 3 «Иже немощныа и старыа не можаху доити княжа двора и потребу

взяти, то въ домы имъ посылаше, немощнымъ и старымъ, всяку потребу… даяше. …По всей земле Русской… милостыню творяше, нагыа одевая, альчныя кормя и жадныя напаяя, странныа покоя милостью; церковники чтя, и любя, и милуя, подавая имъ требование, нищая, и сироты, и вдовица, и слепыя. И хромыя, и трудоватыя, вся милуя, и одевая, и накормя, и напаяя» (Там же. С. 322).



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |



Похожие работы:

«ИСТОРИЧЕСКИЕ ДОКУМЕНТЫ И АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ АРХЕОГРАФИИ, ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЯ, РОССИйСКОй И ВСЕОБЩЕй ИСТОРИИ НОВОГО И НОВЕйШЕГО ВРЕМЕНИ Сборник материалов Седьмой международной конференции молодых ученых и специалистов ФЕДЕРАЛЬНОЕ АРХИВНОЕ АГЕНТСТВО РОС...»

«Византийский В р е м е н н и к, том V ХРОНИКА ПЯТАЯ ВИЗАНТИНОВЕДЧЕСКАЯ СЕССИЯ ОТДЕЛЕНИЯ ИСТОРИИ И ФИЛОСОФИИ АН СССР 6— 8 декабря 1950 г. в Москве состоялась очередная, пятая византиноведческая сессия Отделения истории и философии Академии Наук СССР. Вре...»

«Гамильтон Гибб Дамасские хроники крестоносцев http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=617925 Дамасские хроники крестоносцев : ЗАО "Центрполиграф"; Москва; 2009 ISBN 978-5-9524-4106-4 Аннотация В основу книги Г. Гибба лег манускрипт "Продолжение дамасской хроники" Ибн-Каланис...»

«Богомолов Алексей Владимирович Диалектическое решение проблемы небытия в истории древнегреческой философии (досократический и классический этап) 09.00.03. – история философии Диссертация на соискание ученой степени кандидата философских на...»

«Я не надеюсь и не притязаю на то, что кто-нибудь поверит самой чудовищной и вместе с тем самой обыденной истории, которую я собираюсь рассказать. Только сумасшедший мог бы на это надеяться, коль скоро я сам себе не могу поверить. А я не сумасшедший — и вс...»

«УТВЕРЖДЕНО Приказом Государственного комитета Псковской области по охране объектов культурного наследия от "24" 2016 г. N 76 ОХРАННОЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВО СОБСТВЕННИКА ИЛИ ИНОГО ЗАКОННОГО ВЛАДЕЛЬЦА объекта культурного наследия, включенного в единый государственный реестр объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов...»

«САЛЬНИКОВА Наталия Валерьевна ЦЕННОСТНЫЙ ДИСКУРС СОВРЕМЕННЫХ СМИ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ (НА МАТЕРИАЛАХ УРАЛЬСКОГО ФЕДЕРАЛЬНОГО ОКРУГА) Специальность 10.01.10 – журналистика АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание уче...»

«98 Н. В. Латунова ОБРАЗ ПОВЕСТВОВАТЕЛЯ В ПОВЕСТЯХ Н. С. КОХАНОВСКОЙ Н. С. Кохановская относится к когорте тех писателей, с именами которых связана одна из наименее изученных страниц в истории русской литературы. Собирательница фольклора, талантливый публицист, драматург, она соз...»

«Annotation Собака, брошенная хозяином, во что бы то ни стало стремится вернуться домой. Истории о людях, встретившихся ей на пути, переплетаются в удивительный новеллистический узор, напоминая нам о том, как все мы в этом мире связаны друг с другом. Тимолеон Вьета — дворняга,...»

«Елена Владимировна Первушина Касл. Обратная сторона Жары Серия "Сериал, который покорил мир" http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=11953343 Елена Первушина. Касл. Обратная сторона Жары: Алгоритм; Москва; 2015 ISBN 978-5-906789-84-6 Аннотация Вот уже несколько лет телезрители по всему миру с нетерпением ждут выхода новых с...»

«Муниципальное общеобразовательное учреждение средняя общеобразовательная школа №4 Муниципального района город Нерехта и Нерехтский район Костромской области Творческая работа на тему: "Cудьба педагога судьба женщинысудьба страны." Учитель истории Тенетилова Ирина Анатольевна ученица 9-го класса Хабарова Анна 2011...»

«Национальный правовой Интернет-портал Республики Беларусь, 07.05.2016, 3/3250 Протокол между Государственным таможенным комитетом Республики Беларусь и Таможней Финляндской Республики о взаимодействии в сфере борьбы с таможенными правонарушениями, связанными с перемещением товаров воздушным транспортом Вступил в силу 26 апреля 2016 год...»

«Дуглас Рид Хотел ли Гитлер войны. Беседы с Отто Штрассером Серия "Мемуары Второй мировой" http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6058320 Дуглас Рид. Хотел ли Гитлер войны. Беседы с Отто Штрассером: Алгоритм; Москва; 2013 ISBN 978-5-4438-0322-7 Аннотация Дуг...»

«Ключевые рынки. Дневной фокус 04 марта 2014 ИЗМЕНЕНИЯ ЗА НЕДЕЛЮ НА КЛЮЧЕВЫХ РЫНКАХ Движение российских финансовых рынков вчера напоминало 2008 год. Индекс РТС за день упал на 12% до 1115 пунктов. Доллар и евро подско...»

«Карташев А.В. ИСТОРИЯ РУССКОЙ ЦЕРКВИ, 1959 г., том 2. Суд над Патриархом Никоном (1660 г.). Если бы царь Алексей не пригласил к делу о Никоне и о книжнообрядовых исправлениях греков, может быть, исход всех...»

«М. Н. Прудников Римское право УЧЕБНИК Допущено УМО по юридическому образованию вузов Российской Федерации в качестве учебника для студентов высших учебных заведений, обучающихся по направлению подготовки 030501 (021100) "Юриспруденция", по специальностям 030501 (021100) "Юриспруденция", 030500 (5...»

«Медиаобразование MEDIA EDUCATION Российский журнал истории, теории и практики медиапедагогики Russian journal of history, theory and practice of media education № 1/2015 Медиаобразование. 2015. № 1 Медиаобразование. 2015. № 1. Редакционная коллегия:...»

«58 ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ хом всего того, во что они верили, они не знали ничего, кроме национал социализма, их лишили прошлого, к которому можно было бы вернуться. ЛИТЕРАТУРА 1. Бланк А.С. Из истории раннего фашизма в Германии. Организация, идеология, методы. – М., 1978. – 208 с.2. Буханов В.А. Гитлеровский "новый порядок" в Европе и его крах. 1939-1945 (иде...»

«ИСТОРИЯ ДРЕВНИХ ОЛИМПИЙСКИХ ИГР. Учитель Чанышева С.Р. МБОУ СОШ №4. г.Белгород История древних олимпийских игр необычайно богата. Олимпийские игры появились в IX в. до н. э. В те времена греческие государства разоряли друг друга в бе...»

«Министерство культуры Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Северо-Кавказский государственный институт искусств Исполнительский факультет Кафедра истории и теории музыки Рабочая программа дисциплины "Анализ музыкальн...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Филологический факультет Кафедра истории русской литературы Донцова Елизавета Романовна "НОВАЯ ПРОЗА" В. П. КАТАЕВА: ПОЭТИКА АВТОБИОГРАФИЗМА Выпускная квалификационная работа Магистра филологии Научный руководитель: к. ф. н., доц. Григорьева Людмила Павловна Рецензент: к. ф....»

«МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ КРАСНОДАРСКОГО КРАЯ ГБУК КК "КРАСНОДАРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИСТОРИКО-АРХЕОЛОГИЧЕСКИЙ МУЗЕЙ-ЗАПОВЕДНИК ИМ. Е.Д. ФЕЛИЦЫНА" ДРЕВНОСТИ ЗАПАДНОГО КАВКАЗА КРАСНОДАР ББК 63,4(2РЗ 7)+63.(2РЗ 7) И90 РЕДА...»

«Л. В. Тужикова (г. Екатеринбург) Нарративная коммуникация в геобрендинге "Повествование историй занимает важное место в нашей повседневной жизни" – такими словами известный голландский лингвист Т. ван Дейк начинает одну из г...»

«ПРОГРАММА КВАЛИФИКАЦИОННОГО ЭКЗАМЕНА при прохождении аттестации педагогического работника на присвоение высшей квалификационной категории Направление деятельности — учитель истории и обществоведения Нормативные правовые а...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.