WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

«Сайт Фонда исторической перспективы Феномен зимней войны Ржешевский Олег Александрович - заслуженный деятель науки РСФСР, ...»

http://www.perspectivy.info/

Сайт Фонда исторической перспективы

Феномен зимней войны

Ржешевский Олег Александрович - заслуженный деятель науки РСФСР, доктор

исторических наук, профессор, главный научный сотрудник Института всеобщей

истории РАН, президент Ассоциации историков Второй мировой войны

Национального комитета российских историков.

Война 1939-1940 гг. между СССР и Финляндией продолжалась три с половиной

месяца и закончилась подписанием мира на советских условиях. В памяти ее участников она осталась войной тяжелой, кровопролитной, многие события которой кажутся труднообъяснимыми, что вызвало не ослабевающий до сих пор интерес к ее обстоятельствам. Об этом свидетельствует и полемика, развернувшаяся к 70-летию начала зимней войны, различные версии ее истории.

Ранним утром 30 ноября 1939 года советско-финляндская граница взорвалась артиллерийской канонадой, под прикрытием которой части Красной Армии перешли границу и развернули наступление в глубь финской территории.

Так началась зимняя война с Финляндией, которая продолжалась три с половиной месяца и закончилась подписанием 13 марта 1940 г. мира на советских условиях.

В памяти ее участников она осталась войной тяжелой, кровопролитной, многие события которой были труднообъяснимы, что вызвало неослабевающий до сих пор интерес к ее истории. Об этом свидетельствует и полемика в средствах массовой информации к 70-летию начала зимней войны, различные версии ее истории.

Части Красной Армии переходят по мосту на территорию Финляндии, 1939 г.

Укажем в первую очередь на несостоятельность версии некоторых финских историков о советских планах оккупации Финляндии, ликвидации ее независимости и включении в состав СССР. Эта версия проявилась недавно и в российских публикациях. «Имеющиеся в распоряжении исследователей документы, – утверждает Л.П. Колодникова, – говорят, что советское руководство хотело (!) присоединить Финляндию в целом. В приказе уже с самого первого дня войны было четко сформулировано, когда взять Выборг, когда водрузить флаг над финским парламентом и когда выйти к шведской границе». Вслед за ней и также без указания источника другой отечественный историк констатирует, что «Советский Союз обеспечил себе свободу рук для захвата Финляндии».

На сегодня неизвестен ни один документ, который бы указывал на принятие подобного политического решения о целях войны с Финляндией.

Официальные заявления правительства, записи встреч и бесед М. Литвинова, В.

Молотова с послами Германии, США, другие документы опровергают эту версию.

Как один из малоизвестных примеров можно привести ответ В. Молотова на вопрос посла США в Москве Л. Штейнгардта об угрозе независимости Финляндии.

Он 1 февраля 1940 г. пояснил американскому послу, что не хочет представить дело так, будто советское руководство опасалось нападения самой Финляндии, но «при развертывании европейской войны враждебная к СССР Финляндия могла быстать опасным очагом войны». Он подчеркнул, что «в отношении независимости Финляндии у СССР не было и нет никаких претензий». Это подтверждают исследования ведущих российских знатоков наших отношений с Финляндией (Н.И. и В.Н. Барышниковых, В.С. Веригина, Н.Г. Донгарова, В.П.

Петрова). Их разделяет и ряд известных финских историков (О. Вехвилайнен, Х.

Сеппаля). Сторонились упомянутой версии и авторы совместного труда историков России и Финляндии «Зимняя война 1939-1940. Политическая история», который неоднократно переиздавался.





Заостренное внимание к событиям зимней войны вызвано ее необычной предысторией, особенностями боевых действий и итогами. Феномен зимней войны заключается прежде всего в том, что обе стороны, каждая по-своему, стремились ее избежать.

*** В межвоенные годы отношения СССР и Финляндии не были однозначными. Противостояние сторон берет начало в Гражданской войне, которая охватила в 1918 году Финляндию после предоставления ей независимости правительством Советской России. Эта война, где были свои «белые» и свои «красные», закончилась в пользу «белых» в основном силами немецких войск, которые действовали на их стороне, что в последующем закрепило прогерманскую линию во внешней и военной политике Финляндии.

Правительство в Хельсинки ориентировалось также на другие державы Запада и скандинавские страны.

Но были и обнадеживающие времена. В 1932 году стороны заключили договор о ненападении, который по советской инициативе вскоре был продлен до 1945 года. Период 1937-1938 гг. можно назвать поиском невоенного компромисса на правительственном уровне. Большое значение имели приезд в Москву в 1937 году министра иностранных дел Финляндии Р. Холсти и его переговоры с советским правительством.

Визит в Москву в феврале 1937 года министра иностранных дел Финляндии Р.Холсти (на снимке крайний справа) Знакомство с документами того времени, и это важно для дальнейшего понимания событий, однозначно показывает, что СССР ставил своей целью достигнуть заключения между СССР и Финляндией пакта о взаимопомощи, укрепить на этой основе военную безопасность северо-западных границ и особенно Ленинграда, от которого до Финляндии было в то время 32 км. В Хельсинки политику СССР рассматривали преимущественно как враждебную с позиции угрозы «мировой революции» и в то же время велась пропаганда за «Великую Финляндию» с включением в нее советской Карелии. Часть финского истеблишмента склонялась к более сбалансированному курсу в политике по отношению к СССР.

Впервые заключение пакта о взаимопомощи как конкретной политической цели просматривается в документах, именуемых «Дело 7 апреля».

Их суть сводится к следующему. В этот день у И.В. Сталина состоялась продолжительная беседа с «легальным» руководителем советской внешней разведки в Финляндии Б.А. Рыбкиным, который под фамилией Ярцева значился вторым секретарем посольства СССР в Хельсинки. Основой для обсуждения явилась весьма квалифицированная справка, подготовленная резидентурой, о расстановке сил в правительстве Финляндии и перспективах отношений с этой страной.

Сталин к предложению заключить с Финляндией договор о взаимопомощи добавил (в качестве аргумента для будущих переговоров):

«Гарантировать невмешательство во внутренние дела Финляндии». Такого рода предложения не были единственными. НКВД настаивал на жестких действиях, но этот вариант отклонил Наркоминдел (М.М. Литвинов), и он в то время не прошел.

Б.А. Рыбкин (посол В.К. Деревянский был временно отозван из Хельсинки) выполнил задание правительства. Он дважды вел переговоры с финскими лидерами, включая премьер-министра А. Каяндера, но финская сторона отклонила советские предложения. Переговоры тем не менее продолжались.

Менялись их участники, но компромисс отдалялся.

Летом 1939 года внимание советской стороны привлекла активизация германо-финских контактов по военной линии, особенно визит в июле начальника генерального штаба сухопутных войск генерала Ф. Гальдера. И хотя немецкие документы не указывают на достижение каких-то конкретных договоренностей, Гальдер в своем отчете сделал вывод, что финские военные являются «несомненно сторонниками Германии». Этот отчет, вероятно, не был известен в Москве, но факт демонстративного приема в Финляндии столь высокого немецкого военачальника, посещения им Карельского перешейка обострил и без того неспокойную обстановку в отношениях между двумя странами.

С началом Второй мировой войны СССР, защищая подходы к своим северо-западным границам, предпринял ряд чрезвычайных мер, ныне осуждаемых некоторыми «правоведами». Используя договоренности с Германией по Секретному протоколу к советско-германскому пакту о ненападении, СССР в конце сентября – начале октября заключил соглашения с Латвией, Литвой, Эстонией и на их основе разместил в этих странах свои войска, располагая согласно разделу «сфер влияния» с Германией ультимативными средствами давления и на Финляндию.

Финская делегация перед отъездом в Москву (Второй слева: глава делегации Ю.К.Паасикиви), октябрь 1939 г.

Последовал заключительный тур переговоров, которые с перерывом велись с 12 октября до 9 ноября. Советскую делегацию возглавлял И.В. Сталин, финскую – посол, будущий президент Финляндии Ю. Паасикиви. 14 октября после очередного отказа заключить договор, аналогичный тем, что были подписаны с прибалтийскими государствами, финской делегации была направлена Памятная записка. В ней фактически уже содержалось требование передать СССР ряд островов Финского залива, часть Карельского перешейка, полуострова Рыбачий и предоставить в аренду часть полуострова Ханко. В качестве компенсации Финляндии предлагалась вдвое большая территория в Восточной Карелии.

«Поскольку Ленинград нельзя переместить, – говорил финской делегации Сталин,

– мы просим, чтобы граница проходила на расстоянии 70 километров от Ленинграда... Мы просим 2700 кв. км и предлагаем взамен более 5500 кв. км».

В «последний час» советская сторона ограничила свои требования, но сторонники твердой линии (среди них новый министр иностранных дел Э. Эркко) и давление западных держав завели переговоры в тупик. Тем временем стороны наращивали военные силы в приграничной полосе. Возросла напряженность на самой границе. 26 ноября последовал «инцидент в Майниле» – обстрел, как сообщило московское радио, советского населенного пункта финской артиллерией. Кем и с чьей санкции совершен этот обстрел – сейчас сказать трудно, так как инцидент совместными усилиями не рассматривался.

30 ноября было опубликовано заявление Советского правительства, в котором говорилось, что принимаемые в отношении Финляндии вынужденные меры являются ответом на враждебную политику правительства этой страны и направлены на обеспечение безопасности Ленинграда. Неожиданностью было сообщение о создании «народного правительства» Финляндии во главе с видным деятелем финской компартии и Коминтерна О.В. Куусиненом. 1 декабря это правительство, местом пребывания которого стал финский пограничный поселок Терийоки, призвало финский народ приветствовать Красную Армию как свою освободительницу.

Днем позже советское правительство подписало с правительством Куусинена договор о дружбе и взаимопомощи. Согласно конфиденциальному протоколу к договору предусматривалась передача СССР в аренду п-ва Ханко и размещение там до 15 тыс. советских войск. Этот договор также означал, что советское правительство отказывалось от каких-либо контактов с законным правительством в Хельсинки. Забегая вперед, отметим, что акция с правительством Куусинена окончилась неудачей, оно не нашло поддержки у населения Финляндии. В качестве контрмеры в Хельсинки обсуждался вопрос о формировании «русского альтернативного правительства» во главе с А.

Керенским или Л. Троцким, но решили не рисковать.

Красная Армия была не подготовлена к войне. Имея двойное преимущество в численности войск, она располагала еще большим превосходством в танках, артиллерии и авиации. Но действиям зимой в условиях болотно-лесной местности она не обучалась. Красноармейцы были плохо одеты и обуты. Катастрофически не хватало теплой одежды, особенно валенок.

Снабжение армии продовольствием оставляло желать лучшего. Не было пищевых концентратов и даже сухарей для подразделений, которым предстояло действовать в отрыве от своей части.

Приготовление обеда в полевых условиях при температуре 40 градусов мороза, 1940 г.

В ближнем огневом бою финны, имевшие на вооружении автоматы «Суоми», получали преимущество. Равноценного оружия у Красной Армии тогда еще на фронте не было. Финская армия «стояла на лыжах». В Красной Армии приспособленные для действий в Финляндии лыжи вообще отсутствовали. Слабо работала войсковая разведка. Сведения о системе обороны противника и ее главного рубежа - «линии Маннергейма» (полоса мощных укреплений глубиной до 90 км) для войск оставались неизвестными.

Все это приходилось исправлять уже в ходе войны. Но еще более серьезным просчетом была недооценка противника. Многие военачальники уверяли, что для разгрома финской армии потребуется две-три недели. Был принят разработанный в Ленинградском военном округе «облегченный» план войны в основном силами округа («план Мерецкова»), названный так по имени командующего Ленинградским военным округом командарма 2-го ранга К.А.

Мерецкова в противовес плану, разработанному под руководством начальника Генерального штаба командарма 1-го ранга Б.М. Шапошникова («план Шапошникова»), который требовал значительно больших усилий для достижения целей войны.

Действуя согласно «облегченному» плану, Красная Армия одновременно развернула наступление на всем 1.500-км фронте. Успешное ее продвижение в первые три дня вынудило финское правительство выйти с инициативой возвратиться за стол переговоров, но развития эта инициатива не получила.

Условно войну в Финляндии можно разделить на два периода: с 30 ноября 1939 года до 10 февраля 1940 года и с 11 февраля до 12 марта. Начиная с 4-5 декабря обстановка на отдельных участках фронта, особенно на Карельском перешейке, где развернулось главное сражение, стала изменяться не в пользу советских войск. Уже в приграничной полосе, до главных укреплений «линии Маннергейма», они встретили упорное сопротивление финской армии, которая действовала активно и умело, охватывая открытые фланги советских подразделений и частей. Уверенность в том, что победа будет достигнута «малой кровью, могучим ударом», обернулась на поле боя иным поворотом событий.

Одной из первых была разбита 139-я дивизия, действовавшая на северном побережье Ладожского озера. Части lV финского корпуса нанесли в ночь с 8 на 9 декабря удар по флангу дивизии, в результате которого она понесла большие потери. Сохранилось донесение особого отдела корпуса о положении дивизии в эти дни: «Тов. Жданову. Из Особого отдела 1-го стр. корпуса. 139-я дивизия в тяжелом положении. Фуража совершенно нет третьи сутки. Горючее не подвезено. Полки беспрерывно в бою 10 суток, истрепаны. Дивизия ведет бой за дер. Толваярви. С 7.Xll дважды отходили с занятых позиций. Потери 800-900 чел.

У 609-го полка комсостав выведен на 80%. Бойцы разбегаются, настроение подавленное...».

На Карельском перешейке и на линии финской «талии» (наиболее узкого участка между границами СССР и Швеции) успеха достигнуть не удалось. Он обозначился только на крайнем севере, в районе Петсамо. Потерпели поражение 44-я, 168-я дивизии, другие части. Количество потерь убитыми, ранеными, пленными и обмороженными возрастало с каждым днем. Основная масса войск сражалась храбро и решительно, постигая науку войны своей кровью.

В Москве, хотя и с запозданием, разобрались в обстановке и приняли решение приостановить наступление, с тем чтобы возобновить его более масштабными силами.

7 января 1940 года для штурма «линии Маннергейма» был создан Северо-Западный фронт (командующий командарм 1-го ранга С.К. Тимошенко).

При обсуждении дальнейших действий во многом вернулись к «плану Шапошникова». Штурм «линии Маннергейма» было решено предпринять на выборгском направлении и не допускать спешки при его подготовке. За 20-25 дней Северо-Западный фронт был усилен 12 дивизиями, сформировано 40 батальонов и 200 отрядов лыжников. По своей численности финские войска уступали Красной Армии примерно в три раза, по артиллерии - в три раза, по танкам и авиации превосходство Красной Армии было абсолютным.

*** С началом советско-финской войны произошли серьезные изменения в международной обстановке. Во многих странах были развернуты кампании с осуждением Советского Союза в поддержку Финляндии. СССР исключили из Лиги наций, на чем она фактически закончила свое бесславное существование. США, Англия и Франция, некоторые другие страны предприняли ряд дискриминационных мер по отношению к СССР. Финляндии была организована финансовая, военная и в широких масштабах пропагандистская поддержка.

Однако это была лишь внешняя сторона общей картины. Поддержку Финляндии скрытно, ограниченная советско-германским договором, оказывала и Германия. Молниеносный разгром вермахтом Польши, которой западные союзники не оказали практической военной помощи, «странная война», а точнее, их бездействие на западном фронте создали, по мнению англо-французских стратегов, некую основу для их сближения с Германией на антисоветской основе.

Верховный военный совет союзников 19 декабря принял решение направить в Финляндию экспедиционный корпус. В штабах союзников разрабатывались планы ударов силами англо-французских войск с севера на Ленинград и с юга на Баку, с последующим развитием встречного наступления на Москву. Эскадрилья британских самолетов «Бленхейм» готовилась к бомбардировкам нефтепромыслов Кавказа. Баку рассчитывали разрушить за 15 дней, Грозный - за 12 и т.д.

«Проекты возможного мира распространялись за Ла-Маншем и германскими агентами, - писал французский дипломат Ж. Барду. - Мир был бы заключен за счет России, против которой сразу же после заключения перемирия выступил бы вермахт. Англия получила бы Туркестан. Границы Ирана и Турции оказались бы отодвинутыми до Каспийского моря. Италия имела бы долю участия в нефти, а Германия аннексировала бы Украину».

Создалась реальная угроза возникновения нового фронта Второй мировой войны с вовлечением в него великих держав и скандинавских стран, угрожающего Советскому Союзу. В Москве это понимали, как и то, что устранить эту угрозу может только завершение в короткие сроки войны с Финляндией.

*** 11 февраля развернулось наступление советских войск с направлением главных ударов на Выборг (войска 7-й армии) и Кексгольм (войска 13-й армии).

Наступление велось в исключительно трудных условиях. Мороз достигал 40–45 градусов.

В мировой военной истории не было примера, когда предпринималось наступление против таких долговременных укреплений, как «линия Маннергейма». Осенью 1939 года французы не рискнули наступать против «линии Зигфрида», хотя основные силы германской армии были задействованы в Польше. Немцы восемь месяцев простояли у «линии Мажино» и затем, весной 1940 года, обошли ее через Бельгию. В ожесточенных боях с большими потерями «линия Маннергейма» к концу февраля была преодолена.

Этот успешный период войны особенно скудно освещается в литературе.

Он отмечен массовым героизмом солдат и офицеров. Выделим действия 123-й стрелковой дивизии под командованием полковника Ф.Ф. Алабушева, которая первой преодолела главную полосу «линии Маннергейма». 70-я стрелковая дивизия комдива М.П. Кирпоноса (с января 1941 г. - командующий Киевским особым военным округом) по льду Выборгского залива обошла внезапно для противника Выборгский укрепрайон. Взятие Выборга, конечного рубежа советского наступления на этом направлении, потребовало еще нескольких дней ожесточенных боев, но остановить Красную Армию финны уже не могли. С.

Тимошенко уверенно руководил действиями войск.

Общий вид разрушенной «Линии укреплений Маннергейма». Карельский перешеек, 1939 г.

Народ в СССР в своей основной массе поддерживал и приветствовал действия Красной Армии в защиту интересов страны. Участники боев в Испании, на реке Халхин-Гол, финской кампании пользовались уважением в обществе, а награжденные, к примеру медалью «За отвагу», становились едва ли не национальными героями.

Финская армия, несмотря на поставки западного вооружения и техники, исчерпывала свои силы. В то же время отправка экспедиционного корпуса союзников задерживалась. Швеция и Норвегия отказывались пропустить его через свою территорию. В этих условиях правительство Финляндии сочло целесообразным не обращаться к союзникам с официальным заявлением о военной помощи, которого они требовали.

4 марта главнокомандующий вооруженными силами Финляндии маршал К. Маннергейм высказал правительству мнение, что дальнейшее продолжение войны становится бессмысленным. Лондон и Париж подвергли финское правительство яростному давлению, с тем чтобы воспрепятствовать прекращению войны. В то же время, как указывают новейшие отечественные исследования (В.Н. Барышникова), в Хельсинки пришли к выводу, что обещанная высадка экспедиционного корпуса и другие заверения западных держав о реальном участии в войне на стороне Финляндии - это блеф. Подлинная их цель заключалась в том, чтобы втянуть в войну против СССР скандинавские страны, а самим остаться в стороне.

Переговоры при содействии правительства Швеции начались в Москве 7 марта. В состав делегации Финляндии входили премьер-министр Р. Рюти, министр Ю.К. Паасикиви, председатель парламентской комиссии по иностранным делам В. Войонмаа и генерал Р. Вальден, в состав делегации СССР - В.М.

Молотов, А.А. Жданов и комбриг А.М. Василевский. 12 марта был подписан мирный договор. 13 марта прекратились военные действия, которые были ожесточенными до последнего часа. Условия мирного договора были продиктованы и ужесточены. Они существенно улучшали оборону Ленинграда, стратегическую обстановку в Балтийском море и на Севере в целом. Война показала необходимость принятия кардинальных мер для повышения боеспособности Красной Армии и привела к крупным переменам в военном строительстве, что способствовало укреплению обороны страны.

Митинг на фронте, посвящённый заключению советско-финляндского мирного договора. 1940 г.

Самыми тяжелыми последствиями войны были людские потери.

Безвозвратные потери Красной Армии (убитыми, умершими от ран, пропавшими без вести) составили около 127 тысяч человек, финской армии - 23 тысячи (по финским данным). Трагичной оказалась судьба военнопленных. Их было около 6 тысяч человек. Многие из них свидетельствовали о жестоком обращении финских охранников. 152 красноармейца были «распропагандированы» и завербовались в «Освободительную армию России». Финнов в советском плену находилось около

1.100 человек. Отношение к ним было довольно сносным. В Финляндию возвратились 847 человек, 20 человек остались в СССР.

Худшее ожидало советских военнопленных после их возвращения на Родину. 414 человек, обвиненных в «активной предательской работе в плену и завербованных финской разведкой для вражеской работы в СССР», были арестованы, 232 - приговорены к расстрелу.

Еще одним феноменом зимней войны явилось то, что обе противоборствующие стороны считали ее справедливой, а окончание достойным. Советский Союз укрепил свои северо-западные рубежи. Финляндия сохранила независимость. В Москве рассчитывали на установление взаимоприемлемых отношений с северным соседом. Но в 1941 году Финляндия нарушила мирный договор 1940 года и выступила против СССР в военном союзе с нацистской Германией.

http://www.perspectivy.info/history/fenomen_zimnej_vojny_2009-12-19.htm Освещение истории советско-финляндской войны 1939—1940гг. в отечественной историографии Никифоров Юрий Александрович – кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института всеобщей истории РАН, Субханкулов Руслан Фанзилевич – соискатель кафедры истории Военного университета МО РФ.

После запретов советского периода и волны перестроечных «сенсаций» в отечественной науке постепенно сложились условия для ликвидации «белых пятен» в истории Второй мировой войны. Одной из ее малоизученных и дискуссионных страниц долго являлась «Зимняя война» между СССР и Финляндией. К настоящему моменту в научный оборот введено большое число источников, позволивших вывести изучение этой темы на качественно новый уровень. Изменению интерпретаций причин и итогов конфликта посвящена предлагаемая статья.

До начала 1990-х гг. история советско-финляндской войны относилась к числу тем, изучение которых было крайне затруднено. В советской историографии, по сути, не было специальных работ, где исследовались бы причины войны. Вне поля зрения историков также оставались вопросы, связанные с ее итогами: проблема присоединения Финляндии к агрессивной коалиции, возглавляемой Германией, для участия в нападении на СССР летом 1941 г., вопрос о влиянии результатов войны на определение Гитлером сроков агрессии, и т.п. Объективной предпосылкой такого положения дел было ограничение доступа к документам, имевшим отношение к тем событиям. Распространенные в литературе оценки и представления соответствовали общей оценке причин и итогов войны, данной советским руководством в официальных документах и выступлениях.

В советское время почти на протяжении полувека в историографии господствовало представление, согласно которому советско-финляндская война 1939—1940 гг.

была спровоцирована финской стороной. При описании причин ее возникновения указывалось в первую очередь на враждебную политику финских правящих кругов в отношении СССР, зависимость Финляндии от стран Запада (обоих противоборствующих блоков), навязавших ей роль «военного плацдарма империалистических государств». Ответственность за возникновение войны возлагалась, таким образом, на державы Запада, «спровоцировавшие»

Финляндию на военное выступление против СССР, а также «реакционные круги»

самой Финляндии [1].

Подобные оценки, однако, были характерны в первую очередь для публицистической литературы, предназначавшейся для массового читателя. На фоне нормализации и укрепления добрососедских отношений между Финляндией и СССР к концу 1950-х гг. они постепенно ушли в тень, и о событиях «зимней войны» в этой ситуации вспоминали все реже. Более того, война, как правило, называлась не войной, а «вооруженным конф-ликтом». До 1980-х гг. историки, в сущности, избегали подробно исследовать позицию руководства СССР и политику, которую оно проводило на международной арене в конце 1930-х гг., в том числе в отношении Финляндии. Это относится к работам таких известных историков, как Е. А. Амбарцумов, В. Г. Федоров, Ю. Комиссаров (Ю.С. Дерябин), В.В. Похлебкин и др. [2].

Что касается итогов войны, то официальная их оценка со стороны Советского Союза давалась прежде всего через призму задачи обеспечения безопасности Ленинграда [3] и вошла в советскую историографию Второй мировой войны как общепринятая. Сразу после окончания Второй мировой войны известный политический деятель О. Куусинен в ряде публицистических по характеру работ обосновал тезис о том, что Финляндия являлась сателлитом гитлеровской Германии [4]. Его статьи, равно как и статьи ряда других авторов [5], были полемически заострены против утверждений о наличии причинноследственной связи между советско-финляндской войной 1939—1940 гг. и решением финского руководства присоединиться к гитлеровскому «походу на Восток».

В финской же историографии в течение десятилетий после войны господствовала теория «бревна в стремительном потоке» [6], согласно которой Финляндия вступила в войну с СССР в 1941 г. в силу «советской угрозы», т.е.

против своего желания, и лишь «прибегнула к помощи» нацистской Германии [7].

Эта концепция, по-видимому, являлась общей для западной историографии периода «холодной войны», о чем свидетельствует воспроизведение соответствующих оценок и интерпретаций как в немецкой, так и англоязычной послевоенной литературе [8]. На критику теории «сплавного бревна» и доказательству того, что в 1940—1941 гг. существовала зависимость Финляндии от Германии, и были направлены усилия тех советских историков, кто до конца 1980-х гг. так или иначе занимался исследованием вопроса [9]. Наиболее последовательное обоснование ложности этой теории было дано в трудах петер-бургских историков Н.И. Барышникова, В.Н. Барышникова, В.Г. Федорова [10].

На новом этапе развития отечественной историографии сложились предпосылки для более углубленного изучения истории Второй мировой войны и ликвидации ряда «белых пятен». События 1939—1941 гг. привлекли особое внимание историков и широкой общественности, поскольку были изучены в недостаточной степени и, помимо всего прочего, служили предметом злободневных политических дискуссий. В конце 1980-х гг. официально было признано существование секретного протокола к советско-германскому договору о ненападении от 23 августа 1939 г. Это дало толчок к переоценке целого ряда событий конца 1930-х—1941 гг., в том числе событий «зимней войны», признанной «одной из самых закрытых» ранее тем для исследования [11]. К сожалению, в период «перестройки» освещение в историко-публицистической литературе ранее закрытых для широкого обсуждения тем велось под очевидным влиянием общественно-политической ситуации. Всевозможные исторические «сенсации» и исто-рия в целом использовались в идеологической кампании по подрыву легитимности советского государства [12]. Это негативным образом сказывалось на качестве публиковавшихся материалов на исторические темы: изложение непростых, дискуссионных и малоисследованных вопросов зачастую было поверхностным, анализ и объяснение подменялись эмоциональными оценками, выводы авторов при нарочитой категоричности оказывались слабо аргументированными. В то же время специалисты-историки не имели возможности для того, чтобы в новых условиях «гласности» немедленно предложить обществу основанные на непредвзятом изучении только что рассекреченных документов исследования, для проведения которых требовалось время.

В печати появилось много статей о ходе войны и событиях, ей предшествовавших [13], авторы которых спешили удовлетворить интерес читающей публики к «белым пятнам» советской истории. По мнению В.Н.

Барышникова, переломным с точки зрения оценок советско-финляндской войны был 1989 год [14]. Именно тогда появились работы, в которых признавалось, что инициатива начала войны исходила от СССР. Кроме того, началось издание ранее секретных документов, а также не публиковавшихся мемуаров видных государственных деятелей СССР, в частности, Н.С. Хрущева и А. Коллонтай [15].

К настоящему моменту в научный оборот введено значительное число источников, позволивших вывести изучение «зимней войны» на качественно новый уровень [16].

С этого времени является общепризнанным, что советско-финляндская война была начата Советским Союзом. Так называемые пограничные провокации финской стороны, в том числе выстрелы в Майнила 26 ноября 1939 г., не могут рассматриваться как причина войны, поскольку решение о ее начале принималось в Москве под влиянием срыва советско-финляндских переговоров осени 1939 г.

Пограничные же инциденты использовались советским руководством для усиления дипломатического давления на Финляндию и - как в случае с происшествием в Майнила - повод для развязывания конфликта.

Наиболее непримиримая критика сталинской внешней политики опиралась на широкий круг представлений, согласно которым СССР проводил экспансионистский внешнеполитический курс, и сотрудничество с соседними государствами вовсе не входило в программу действий советского руководства, ставившего целью их подчинение и включение в состав СССР [17]. Получило распространение также мнение о «ненужности» советско-финляндской войны, которая расценивалась как ошибка советского руководства, повлекшая за со-бой негативные для СССР последствия [18].

Представление о «ненужности» и «случайности» советско-финляндского конфликта подразумевает отрицание традиционного для отечественных историков взгляда, связывающего возникновение войны с проблемой необходимости обеспечения безопасности Ленинграда в условиях начавшейся Второй мировой войны в Европе, близостью прохождения советско-финской границы и возможностью вовлечения Финляндии в коалицию враждебных СССР государств. Тем не менее, М.И. Семиряга писал, что «главным фактором, предопределившим... советско-фин-ляндский конфликт, был характер политической обстановки в регионе Северной Европы, особенно двусторонних отношений между СССР и Финляндией....Разумеется, сама Финляндия не могла напасть на Советский Союз, однако советское руководство не исключало, что какая-нибудь держава Запада могла даже без ее согласия использовать территорию в агрессивных целях» [19].

Более радикальная позиция, которую с полным основанием можно характеризовать как ревизионистскую по отношению к советской историографии, представлена в работах К. Александрова, Б. Соколова, П. Аптекаря и ряда других авторов, носящих скорее публицистический, нежели научный характер.

Возникновение советско-финляндской войны непосредственно связывается здесь с «экспансионистским внешнеполитическим курсом» СССР в целях «разжигания мировой революции» [20]. Известные факты интерпретируются прежде всего исходя из общего представления о намерении сталинского руководства совершить нападение на сопредельные страны, чтобы «освободить Европу от ига капитализма», а дипломатические инициативы СССР, нацеленные на изменение границы с Финляндией - как лишь одно из средств, использованных Сталиным для создания условий, при которых станет возможной оккупация и «советизация»

Финляндии. Советская же риторика об угрозе «безопасности Ленинграда» - лишь предлог для переноса границы «дальше на запад» [21].

В середине 1990-х гг. к этой точке зрения склонился и М.И. Семиряга, заявивший в ходе дискуссии на страницах журнала «Родина», что для определения характера «зимней войны» «не обязательно анализировать переговоры осени 1939 г. Для этого нужно просто знать общую концепцию мирового коммунистического движения Коминтерна и сталинскую концепцию великодержавные претензии на те регионы, которые раньше входили в состав Российской империи. А цели были - присоединить в целом всю Финляндию. И ни к чему разговоры о 35 километрах до Ленинграда, 25 километрах до Ленинграда...»

[22].

Как справедливо отметил В.Н. Барышников, тезис об экспансионистских целях руководства СССР в 1930-е гг. не основан на анализе советской внешней политики в 1920-х—1930-е гг. либо каких-то ранее секретных документах этого периода. Главным доказательством наличия этих целей служит в первую очередь сама «зимняя война», которая интерпретируется как попытка «советизации»

Финляндии, а также ряд других внешнепо-литических акций СССР, предпринятых в 1939— 1940 гг. (вступление РККА на территорию Польши 17 сентября 1939 г., включение в состав СССР прибалтийских государств летом 1940 г.), а также соответствующее истолкование содержания до-говора о ненападении с Германией 23 августа 1939 г. и секретных протоколов к нему. Характерной особенностью подхода к источникам названной группы авторов можно считать недоверие к зафиксированной в советских официальных документах (заявлениях советского правительства, стенограммах двусторонних переговоров и т.п.) позиции. Как правило, давая комментарий к тем или иным цитатам из источников, эти историки имеют в виду, что официальная позиция советского руководства (или лично Сталина) была исключительно лицемерной и конъюнктурной, призванной облегчить достижение подлинных недекларируемых целей достижения мирового господства. Характерным представляется также тот факт, что сталинский экспансионизм связывается в данном случае то с доктриной мировой революции и деятельностью Коминтерна, то с «великодержавными амбициями» и претензиями на геополитическое наследство Российской империи, что, казалось бы, трудно согласовать. Представляется, эта неопределенность в первую очередь связана с трудностью обоснования того и другого варианта с опорой на источники.

Широкие экспансионистские цели, по сути, просто приписываются советскому руководству. М.И. Мельтюхов, например, рассматривает историю возникновения «зимней войны» как один из эпизодов глобальной борьбы великих держав за расширение своего влияния в мире. Его подход отличает признание независимости этой борьбы от характера существующего в той или иной стране политического режима и господствующих социально-экономических отношений.

Война, считает Мельтюхов, просто «один из методов взаимоотношений государств на международной арене» [23]. Советскому Союзу Мельтюхов приписывает цель «глобального переустройства системы международных отношений» и, соответственно, заинтересованность в возникновении новой мировой войны [24].

Противная точка зрения в первую очередь исходит из признания существования реальной военной угрозы для СССР в 1930-е гг., и озабоченность руководства СССР проблемой обеспечения и укрепления безопасности страны рассматривается как обоснованная. «Для Советского Союза ситуация вокруг Финляндии была тесно связана с проблемой безопасности СССР, особенно если учесть, что от нее до Ленинграда было всего 32 км, - указывает, например, академик А.О. Чубарьян. - Руководство СССР постоянно беспокоила активность Германии в этой стране, а также тесные связи финской элиты с Великобританией и Францией» [25].

Ревизионистская точка зрения, как уже говорилось, в первую очередь была представлена в периодических изданиях конца 1980-х—первой половины 1990-х гг. Исторические исследования конца 1990-х и более позднего периода содержали более развернутое изложение обстоятельств, приведших к войне, учитывавшее целый ряд факторов, никак не сводимых исключительно к идеологической индоктринированности советского руководства.

Обоснованием заинтересованности руководства Советского Союза в первую очередь в обеспечении безопасности своих границ служит история переговоров СССР с Финляндией в 1939 г. Территориальные уступки, которых советское правительство добивалось от Финляндии, должны были, так или иначе, улучшить геостратегическое положение Ленинграда. Эта позиция была сформулирована Сталиным в ходе переговоров четко и недвусмысленно: «Мы просим, чтобы расстояние от Ленинграда до линии границы было бы семьдесят километров.

Таковы наши минимальные требования, и вы не должны думать, что мы уменьшим их. Мы не можем передвинуть Ленинград, поэтому линия границы должна быть перенесена» [26]. В 1996 г. стала известной ранее засекреченная стенограмма совещания высшего ко-мандного состава Красной Армии, проходивше-го в ЦК ВКП(б) 14—17 апреля 1940 г., на котором Сталин, подводя итоги войны, высказался следующим образом: «Война была необходима, так как мирные переговоры с Финляндией не дали результатов, а безопасность Ленинграда надо было обеспечить безусловно, ибо его безопасность есть безопасность нашего Отечества» [27]. Таким образом, эти и другие имеющиеся в распоряжении историков источники отражают в первую очередь прагматический характер мотивации сталинских действий, не связанных напрямую с реализацией каких-либо идеологических доктрин.

История советско-финляндских переговоров 1938—1939 гг. подробно рассмотрена в работах В.Н. Барышникова, М.И. Мельтюхова, В.Я. Сиполса, А.О.

Чубарьяна, А.В. Шубина, и др. Как представляется, содержание переговоров свидетельствует о намерении Москвы добиться улучшения своих позиций на Балтике, и оккупация Финляндии не входила в намерения советского руководства.

Убедившись в невозможности добиться от Финляндии уступок дипломатическим путем, советское руководство приняло решение начать войну [28]. А.В. Шубин, в частности, подчеркивает, что ссылки на нейтралитет Финляндии как на обстоятельство, гарантировавшее ее неучастие во враждебной Советскому Союзу коалиции, несостоятельны. Нейтралитет малых стран, как показал опыт европейской войны, не являлся препятствием для германской агрессии. Поэтому у Сталина были основания опасаться высадки экспедиционного корпуса противника в Финляндии и прохода его через ее территорию для удара по Ленинграду [29].

Что касается ссылок при реконструкции причин конфликта на коминтерновскую идеологию или сталинское великодержавие, считает А.В.

Шубин, то содержание советско-финских переговоров осенью 1939 г.

свидетельствует о том, что эти общие мотивы не играли существенной роли при решении вопроса, быть или не быть войне. «Если бы Сталин держал в голове только интересы «мирового коммунистического движения», - пишет он, - ему не следовало торговаться из-за километров границы. Все равно все потом достанется коммунистам. И войну вести не следует - агрессивная война подрывает авторитет коммунистического движения... Другое дело – великодержавные претензии. Но торговаться из-за километров опять глупо. А Сталин – нате, - торговался, теряя драгоценное время, оставшееся до зимы» [30].

Содержание советских предложений о переносе границы также свидетельствует в пользу данной точки зрения. Советские требования, обращает внимание А.О. Чубарьян, имели длительное историческое прошлое. Например, накануне Первой мировой войны российский Генеральный штаб подготовил меморандум, где угроза нападения Германии с использованием территории Финляндии охарактеризована примерно так же, как она виделась спустя четверть века Сталину и Генштабу Красной Армии. В 1920 г. во время переговоров о заключении Тартуского мира советская делегация просила финнов уступить часть территории на Карельском перешейке к северу от Ленинграда и некоторые острова в Финском заливе [31].

Эту аргументацию нельзя не признать достаточно убедительной:

действительно, содержание переговоров, в ходе которых советская сторона настойчиво добивалась именно переноса границы, неоднократно корректируя свои предложения («торговалась») в надежде на то, что финны пойдут на компромисс, свидетельствует о том, что для советского руководства в тот период на первом плане стояла задача не реализации каких-либо идеологических доктрин, а достижение улучшения своих геостратегических позиций в преддверии участия в мировой войне.

Этому не противоречит даже признание одной из целей войны со стороны Советского Союза приведение к власти в Финляндии «народного правительства» во главе с О. Куусиненом, как полагает, например, М.И.

Мельтюхов, считая, что это «вообще бы сняло бы вопрос о границах» [32]. Дело в том, что идея создания «правительства О. Куусинена» была импровизацией советской стороны, к которой решено было прибегнуть тогда, когда советскофинские переговоры зашли в тупик и сталинское руководство склонилось к силовому варианту разрешения конфликта [33]. Представляется, что до осени 1939 г. советское руководство не предполагало нападать на Финляндию, и тем более не имело в виду ее оккупацию. Только срыв переговоров осени 1939 г.

подтолкнул Сталина к решению начать в войну. Конечно, в Кремле могли прорабатывать вариант, при котором Красная Армия сумеет в короткий срок решить поставленную задачу разгрома финской армии и, возможно, занять Хельсинки. Тем не менее, окончательное решение относительно судьбы Финляндии вряд ли могло быть принято до успешного окончания военных действий. Во всяком случае, материалов, на основе которых можно судить о наличии в Кремле совершенно определенных планов относительно будущего Финляндии, на сегодняшний день недостаточно, чтобы сделать окончательный вывод по этому вопросу. Это стоит подчеркнуть, поскольку в историографии сегодня можно встретить совершенно необоснованные утверждения, будто российские историки «практически все единодушны в том, что стремление Советского правительства заключалось в присоединении Финляндии и образовании на ее территории социалистического государства или даже союзной республики» [34]. Как мы видели, отношение историков к данной проблеме далеко не столь однозначно.

До начала 1990-х гг. изучение истории формирования и функционирования «Терийокского правительства» («правительства Куусинена») было крайне затруднено, так как историки могли использовать, по сути, только опубликованные советской печатью официальные документы. Лишь после распада СССР появились предпосылки для научного исследования всего комплекса проблем, связанных с целями правительства Советского Союза в войне против Финляндии. В том числе в центре внимания оказалась и история «правительства Куусинена». Наиболее серьезным исследованием по данной теме на сегодняшний день является монография Н.И. и В.Н. Барышниковых [35].

Обобщая накопленный современной наукой материал, авторы приводят дополнительные подтверждения относительно того, что инициатива создания «правительства» исходила исключительно с советской стороны, раскрывают методы контроля Кремля за деятельностью его членов и конкретизируют круг лиц, стоявших за реализацией этой идеи. Авторы подчеркивают, что его главной целью было содействие реализации общего плана «зимней войны» [36]. Прежде всего, провозглашение «правительства» в Терийоках было направлено на раскол финского общества, его дезорганизацию в войне против СССР. В документах «правительства Куусинена» подчеркивалось, что «Финляндская Демократическая Республика как государство не советского типа не может входить в состав Советского Союза» [37]. Что же касается перспектив этого «правительства», то они должны были зависеть от поддержки его действий населением Финляндии.

Оценивая создание «правительства Куусинена» как крупную политическую ошибку [38], Н.И. и В.Н. Барышниковы убедительно показывают, что создание «народного правительства» не являлось плодом какого-то долго вынашивавшегося замысла. Этот шаг, наряду с решением начать войну с Финляндией, был недостаточно подготовлен, и его практическая реализация была далека от совершенства.

Отметим, что во многих работах история возникновения советскофинляндской войны сводится исключительно к сюжету переговорного процесса, а затем противостояния СССР и Финляндии. Однако влияние на ход переговоров, а значит, и на решение вопроса быть или не быть войне, оказывали другие державы. По нашему мнению, рассмотрение советско-финляндской войны в широком контексте развития ситуации в Европе в ходе предвоенного кризиса позволяет учесть при выявлении причин конфликта ряд других, не всегда попадающих в поле зрения факторов, что дает возможность нарисовать более панорамную и объективную картину, не сводимую в целом к двусторонним отношениям СССР и Финляндии (даже с учетом позиции Германии и наличия секретного протокола к советско-германскому договору от 23 августа 1939 г.). А.Г.

Донгаров еще в 1990 г. обращал внимание на то, что «истинные, фундаментальные причины лежали за рамками отношений между двумя странами. Взятые сами по себе, пусть далеко не идеальные, советскофинляндские отноше-ния не подразумевали неизбежности вооруженного конфликта» [39].

Для специалистов ясно, что научная реконструкция причин советскофинляндского конфликта невозможна без учета общего фона европейской политики, оказывавшего существенное влияние на советско-финляндские отношения. Источники напряженности в советско-финских отношениях были связаны с общим обострением ситуации в Европе, состоянием отношений СССР с Германией и Англией. Конфликт интересов великих держав вовлекал в свою орбиту все большее число малых стран, судьба которых начинала зависеть от хода глобального противоборст-ва. Агрессия Германии в Европе на фоне проводимой Англией и Францией политики «умиротворения» подвели Европу к новой мировой войне. Что касается Советского Союза, то он не мог всерьез рассчитывать остаться в стороне от конфликта, потенциально несшего угрозу его государственной независимости и существованию населявших его народов [40].

В.С. Христофоров, например, подчеркивает: «Представляется очевидным, что события Зимней войны надо рассматривать прежде всего не в двустороннем формате - виноват или только СССР или только Финляндия, как это было типично для советской историографии или для финской, а взглянуть на события шире, проанализировав политические позиции, занятые всеми державами, так называемыми «малыми» и «великими», взаимоисключающие интересы которых столкнулись в условиях начавшейся Второй мировой войны на северном фланге Европы» [41].

Начало войны между Германией и англо-французской коалицией, а также советско-германский договор о ненападении 1939 г. можно рассматривать, прежде всего, как непосредственные предпосылки возникновения «зимней войны». В результате нападения Германии на Польшу, объявления Англией и Францией войны Германии, а также достигнутого урегулирования советскогерманских отношений создалась ситуация, в которой стало возможным принятие решения в Кремле о применении военной силы для решения вопроса о переносе границы. Наличие этих предпосылок не означало, однако, неизбежности возникновения советско-финляндской войны - ее непосредственные причины связаны, с одной стороны, с интенцией советского руководства добиться улучшения геостратегических позиций в Балтийском регионе в целях укрепления собственной безопасности, а с другой стороны - с позицией правительства Финляндии, избравшей вариант жесткого противостояния и отвержения советских требований.

Говоря об оценке итогов «зимней войны», то для исторической публицистики первой половины 1990-х гг. была характерна общая оценка советско-финляндской войны как ненужной авантюры, результаты которой в целом носили в первую очередь негативный характер для нашей страны [42].

Достигнутая Красной Армией победа в войне нередко характеризовалась как «пиррова» (М.И. Семиряга, Б.В. Соколов), некоторое авторы даже считали возможным говорить о «поражении» советской внешнеполитической стратегии и т.п. [43].

Подобные оценки выступали как базис для рассмотрения более частных сюжетов. В частности, одним из наиболее часто называемых последствий войны является оказанное ее ходом и итогами влияние на позицию Германии и ее политику в отношении СССР. Как правило, утверждалось наличие непосредственной связи между ходом советско-финляндской войны и политикой Германии в отношении Советского Союза после ее окончания. Например, Г.Л.

Розанов в монографии «Сталин—Гитлер», изданной в 1991 г., писал, что ход и исход войны «существенно повлияли» на решения, принимаемые в Берлине относительно СССР [44].

Г.Л. Розанов показал, что в период советско-финляндской войны Германия заняла позицию «формального нейтралитета при тайной поддержке Финляндии», поскольку ее интересам больше всего соответствовал затяжной конфликт, ослаблявший СССР и обострявший его отношения с Англией и США [45]. В Берлине пристально следили за ходом войны и приняли решение о сокращении сроков подготовки войны против СССР в виду выявившейся слабости Красной Армии. Таким образом, считал Г.Л. Розанов, одним из результатов «зимней войны» стала «корректировка расписания актов агрессии», сделанная Гитлером, что дало основание историку оценить «финскую авантюру Сталина»

как ошибку и преступление [46].

Слабость Красной Армии, выявившаяся якобы в ходе советскофинляндской войны, расценивалась, в свою очередь, как причина того, что Советский Союз перестал рассматриваться как надежный союзник в Лондоне и Париже. «Финская кампания Красной Армии, - писал, например, в «Военноисторическом журнале» А.М. Носков, - как бы на миг высветила тот дисбаланс военной мощи в пользу фашистской Германии, который возник в результате раскола антифашистских сил как в каждой из европейских стран, так и в Европе в целом. Советский Союз уже не стал рассматриваться как серьезный фактор силы или надежный союзник в наступившей войне» [47]. Война, указывает Носков, привела к еще большей изоляции Советского Союза на международной арене, «западные державы стали занимать открыто враждебную позицию в отношении СССР, рассматривая его как потенциального противника». С этим согласен П.Б.

Липатов: «Война с Финляндией и бомбардировки городов осложнили международное положение Советского Союза» [48].

А.М. Носков также полагал, что понесенные в «зимней войне» потери потребовали передышки для Красной Армии, вызвали необходимость перестройки и переоснащения. Это будто бы порождало у советского руководства страх и неуверенность, что и стало причиной для проведения политики «умиротворения» Гитлера. Что касается Германии, то в Берлине появилась уверенность, что СССР не сможет оказать помощи Франции и Англии [49].

Подобным образом рассуждал и М.И. Семиряга. По его мнению, общая оценка боеспособности Красной Армии, сделанная в европейских столицах, была низкой. Военные атташе «весьма критически отзывались о профессионализме советских командиров всех рангов, их неумении организовать взаимодействие на поле боя, беззаботности относительно жизни и здоровья красноармейцев.

...Отмечался крайне низкий уровень воинской дисциплины в Красной Армии». На основании этих донесений в столицах западных держав делали вывод об общей слабости СССР в военном отношении. В Лондоне и Париже считали, что Советский Союз не может рассматриваться как серьезный партнер в возможных переговорах о военном сотрудничестве, а в Берлине господствовало мнение, будто СССР - колосс на глиняных ногах, с которым нетрудно будет справиться в предстоящем военном столкновении [50].

Этот тезис охотно был подхвачен теми авторами, для которых был характерен обвинительный уклон при освещении внешней и внутренней политики СССР периода 1930-х гг. «Обнаружившая-ся в советско-финляндской войне бездарность советского командования укрепила решимость Гитлера воевать с СССР», - утверждал, например, на страницах газеты «Ленинская правда» В.

Холодковский [51].

В самом деле, что касается Германии, то имеются свидетельства в пользу того, что в немецких руководящих кругах после советско-финляндского конфликта стали склоняться к мысли о возможности достижения легкой победы над Советским Союзом [52]. Однако известны документы и противоположного характера: например, 8 марта 1940 г. Гитлер в письме Муссолини дал такую оценку итогов «зимней войны»: «Принимая во внимание возможности снабжения, никакая сила в мире не смогла бы, или если бы и смогла, то толь-ко после долгих приготовлений достичь таких результатов при морозе в 30—40 градусов и на такой местности, каких достигли русские...» [53]. Так что вопрос этот, в сущности, не подвергался серьезному исследованию в отечественной историографии, и кочующие из работы в работу утверждения нуждаются в документальном подтверждении. Тем более, не совсем ясно, насколько справедлив тезис об ускорении подготовки Германии к нападению на СССР в связи с «зимней войной», поскольку известно, что принципиальное решение о начале подготовки к реализации замысла похода на Восток было принято Гитлером летом 1940 г., после поражения Франции, и зависело в первую очередь от развития событий на западном фронте [54].

А.М. Носков высказал также предположение, что руководство Германии принимало решение о подготовке операции «Везерюбунг» по захвату плацдарма в Северной Европе под впечатлением от слабости Красной Армии. Это предположение не находит никакой опоры в источниках. Напротив, если обратиться к давно известным историкам документам, связанным с планированием и подготовкой нацистами операции «Везерюбунг», то станет очевидным, что захват Норвегии был тесным образом связан с общей стратегической концепцией Гитлера и его планами ведения Второй мировой войны, согласно которым создание плацдарма в Северной Европе должно было «облегчить выполнение задач в войне против России» [55]; непосредственное же осуществление этих планов весной 1940 г увязывалось с ходом военного противоборства с Англией [56]. Другое дело, что советско-финляндская война зимой 1939 г. стала рассматриваться в Лондоне как удобный предлог для установления контроля над портами Скандинавии в целях воспрепятствовать транспортировке сырья в Германию. Активность Британии в этом регионе, в частности, захват германского транспорта «Альтмарк» в норвежских территориальных водах, убедила Гитлера в серьезности угрозы. К таким выводам давно пришли и зарубежные исследователи, в частности, специально исследовавший этот вопрос Э. Зимке [57]. Только в таком ракурсе «зимнюю войну» можно рассматривать как один из факторов, повлиявших на принятие Гитлером решения осуществить превентивный захват Норвегии именно в этот период.

Еще один тезис, активно использовавшийся в публицистике 1990-х гг. заимствованное из западной литературы периода «холодной войны» утверждение о том, что Финляндия, не будь «зимней войны», осталась бы нейтральной в будущем советско-германском конфликте. Данная точка зрения ранее высказывалась, прежде всего, в финской историографии. «Если бы не «зимняя война», в которой мы потеряли десятую часть территории, Финляндия, быть может, не стала бы союзницей Гитлера в сорок первом, предпочтя нейтралитет «шведского варианта», финская армия двинулась в то лето только забирать отобранное», - утверждал финский историк Ю. Невакиви [58]. Обращает на себя внимание использованное Ю. Невакиви сослагательное наклонение - российские авторы, хотя и не исследовали специальным образом данный вопрос, высказывались гораздо более решительно, причем зачастую такие заявления делались людьми, далекими от истории по роду своих профессиональных занятий [59].

Ответственность за участие Финляндии в нападении на СССР и блокаду Ленинграда возлагается, таким образом, на Сталина и его приближенных. В.

Холодковский прямо обвинял советское руководство в том, что оно своим необоснованным аннексионизмом «помешало Финляндии быть нейтральной».

«Не будь советско-финляндской войны, - писал он, - Финляндия была бы нейтральной, и это достаточно обеспечивало бы безопасность Ленинграда» [60].

Аналогичным образом рассуждает К. Александров: «Агрессия 1939 года стала решающим фактором открытого выступления Финляндии в 1941 году против СССР, приведшего к блокаде Ленинграда и миллионам умерших от голода» [61].

Им вторил П. Аптекарь: «...своими собственными руками был создан еще один противник в войне, до начала которой оставался лишь один год, три месяца и девять дней» [62]. В 2004 г. увидела в свет монография П. Аптекаря, в которой автор воспроизвел соответствующие тезисы: «Финляндия из вероятного противника после этой войны превратилась в обязательного при нападении любого государства на нашу страну» [63]. П.Б. Липатов также указывал на связь между зимней войной и нападением Финляндии на СССР в 1941 г. [64].

Отметим, что названные историки, несмотря на категоричность своих утверждений, так и не предложили сколько-нибудь аргументированного обоснования наличия причинно-следственной связи между советско-финляндской войной и нападением Финляндии на СССР в 1941 г. П. Аптекарь, например, ограничивается цитатой из сочинения М. Старинова «Записки диверсанта», где последний писал: «В результате кровопролитной непопулярной войны граница была отодвинута на запад, но Финляндия из англо-французского блока перешла в гитлеровский лагерь, а это привело позже к гибели сотен тысяч ленинградцев во время блокады, которой не было бы, если бы мы не воевали с Финляндией» [65].

Для пущей убедительности Аптекарь сообщает, что М. Старинов - участник этой войны, а также двух гражданских (в России и Испании) и Великой Отечественной войны [66]. Историку, однако, ясно, что ссылки на чье-либо авторитетное мнение для корректного обоснования недостаточно. Также неубедительной выглядит чересчур прямолинейная попытка связать Зимнюю войну и жертвы блокадного Ленинграда: эта трагедия была обусловлена целым рядом факторов, в первую очередь неудачным для РККА ходом вооруженной борьбы на фронтах Великой Отечественной войны в 1941 г., и само по себе участие или неучастие Финляндии в войне против СССР не могло предопределить ее исход.

Б. Соколов, чья книжка в значительной степени основана на монографии П. Аптекаря и по-вторяет его выводы и оценки [67], столь же категоричен: «Если бы не «зимняя война», Финляндия наверняка сохранила бы нейтралитет в советско-германском конфликте» [68]. (Отметим, что эту точку зрения Соколов излагал еще в 1990 г., опираясь на мнение американского историка Ч. Лундина [69]). Основанием для такого вывода для Соколова служит «тактика финнов в 1941—1944 годах», которые, якобы, «отвоевав» потерянные в 1940 г. земли, «прекратили активные боевые действия» и «не стали» атаковать Ленинград с Карельского перешейка [70]. Этот довод, однако, выдает незнание Соколовым перипетий событий на этом участке фронта в 1941—1944 гг. Проведенные российскими и финскими историками исследования показывают, что «остановка»

наступления финнов на Ленинград была вызвана целым комплексом причин, среди которых некие «благородные» мотивы финских политиков отсутствуют [71].

Решение же вопроса о причинности в истории, как представляется, в значительной мере связано с установлением мотивов действующих лиц.

Поражение Финляндии в войне с СССР создало предпосылки, условия для нарастания в стране реваншистских настроений. Однако никакой предопределенности после марта 1940 г. в выборе правящих кругов Финляндии в пользу нападения на СССР вместе с Гитлером не могло быть (равно, как не могло быть предопределенности блокады Ленинграда в 1941 г.). Только исследование внутренней и внешней политики Финляндии после 12 марта 1940 г. могло бы дать обоснованный ответ на вопрос, в какой мере на этот выбор повлияли итоги «зимней войны», а в какой мере - иные факторы. Ни один из вышеназванных авторов такого исследования не предлагает, ограничиваясь, в сущности, априорной констатацией.

Более взвешенный и сбалансированный подход к оценке итогов советско-финляндской войны характерен для исторических исследований, появившихся со второй половины 1990-х гг., особенно принадлежащих перу специалистов-историков.

В предисловии ко второй книге совместного российско-финляндского труда «Зимняя война 1939—1940», являющегося наиболее серьезным вкладом последних лет в историографию темы, академик А.О.

Чубарьян подчеркивает, что военно-политические последствия войны для СССР были весьма противоречивы:

цена достигнутых целей оказалась высокой, международному авторитету страны и престижу Красной Армии был нанесен немалый ущерб [72]. В то же время авторы труда подчеркивают, что главным результатом войны было обеспечение Советским Союзом своих непосредственных стратегических интересов. Граница, установленная по Московскому мирному до-говору, приблизительно соответствовала границе Петра I (определенной Ништадским миром 1721 г.).

Советское правительство не выдвинуло требований, которые касались бы вопросов, связанных с составом правительства Финляндии, ограничением ее суверенитета, «страна сохранила независимость и демократический строй» [73].

На последнее обстоятельство справедливо указывает и В.Н. Барышников:

«Неправильно было бы утверждать, будто бы «зимняя война» закончилась разгромом Финляндии. Совершенно очевидным являлось то, что финский народ выстоял, а это для малой нации стало весомым итогом войны» [74], - пишет он.

Эта оценка в определенной степени согласуется с выработанной финской историографией формулой «победа в поражении», которая отражает подход, согласно которому итоги зимней войны не вписываются в обычное противопоставление «поражение или победа» [75].

Говоря о непосредственных результатах войны, историки подчеркивают, что приобретения Советского Союза были больше того, на что он рассчитывал осенью 1939 г., предлагая Финляндии компромиссные варианты, и этот итог вполне мог удовлетворить руководство СССР [76]. Отмечается, что на довоенных переговорах СССР предлагал финнам, помимо всего прочего, материальную компенсацию за передаваемые территории, что должно было составить огромную сумму, теперь же финской стороне были выдвинуты материальные претензии в возмещение за вывезенное с потерянной территории оборудование и порчу имущества [77]. «Главным итогом войны является то, что Советский Союз победил, - заключает М.А. Бикмеев. - Несмотря на многочисленные потери и имеющиеся значительные недостатки в организации и ведении боевых действий в ходе кампании, на первом этапе Второй мировой войны Советский Союз действовал успешно» [78]. Б.Г. Соловьев также указывает, что утверждение, будто советско-финляндская война показала слабость Красной Армии, далеко не однозначно. Советские войска смогли прорвать мощную линию Маннергейма и продвинулись на 25—200 км на запад, финская же армия была разгромлена [79].

В период «перестройки» высказывалось сомнение в оборонном значении переноса границы. Хотя граница была передвинута, писал Г.Л. Розанов, это не помешало во время Великой Отечественной войны установлению блокады Ленинграда. Мурманская железная дорога также была перерезана [80]. Б.В.

Соколов, приводя слова адмирала Н.Г. Кузнецова о том, что гарнизон Ханко не мог влиять на ход боевых действий на северо-западном участке советскогерманского фронта, делает вывод: «Выходит, что не так важны оказались те «стратегические» пункты, якобы из-за которых Советский Союз пошел на войну с Финляндией...» [81]. Очевидно, что подобные утверждения невозможно обосновать: видимым результатом передвижки границы на Карельском перешейке стало то, что летом 1941 г. финские войска смогли выйти к старой государственной границе только к сентябрю.

В новейшей литературе довольно много внимания уделяется влиянию хода и итогов войны на реорганизацию и перевооружение РККА, повышение ее боеготовности. Для отечественной историографии оценка войны как «поучительной школы» для Красной Армии, безусловно, полезной и необходимой перед грядущим столкновением с более серьезным противником в лице Германии и ее союзников, была в целом традиционна [82], однако в период конца 1980-х — начала 1990-х гг. к этому аспекту последствий войны внимание историков и публицистов было очевидным образом ослаблено. Исключение составляет, пожалуй, диссертационное исследование В.В. Золотарева [83], результаты которого, к сожалению, не были в полной мере освоены историографией.

Соответствующие исследования получили новый импульс с публикацией значительного числа архивных документов, показывающих, что по итогам войны руководством страны были предприняты масштабные меры для повышения боеспособности Красной Армии и укрепления ее командных кадров [84].

Эти документы позволили обосновать тезис о том, что приобретенный в войне с Финляндией опыт был необходим для дальнейшего совершенствования вооруженных сил советского государства [85]. Этот процесс, наряду с упомянутой работой В.В. Золотарева, получил освещение в ряде новейших работ российских историков [86].

Интерес представляет изучение использования приобретенного РККА опыта в 1939—1940 гг. в ходе Великой Отечественной войны. Эта тема пока исследована только в ряде аспектов: в частности, в работах Д.А. Журавлева показано, каким образом знания и практический опыт «Зимней войны» повлияли на создание эффективной системы эвакуации раненых и больных воинов на Карельском, Ленинградском и Волховском фронтах в 1941—1944 гг. [87] В свете этих и других исследований историков исключительно умозрительным выглядит утверждение Б. Соколова о неком «комплексе неполноценности», приобретенном Красной Армией в результате советскофинляндской войны. Что касается упреков Соколова в адрес советского военного руководства, якобы неверно оценившего боеспособность Красной Армии и продолжавшего готовить войска к «наступательной войне» вместо того, чтобы перестроить подготовку в «оборонительном» духе [88], то они и вовсе нелепы и выдают незнакомство автора с современной военно-исторической литературой, рассматривающей проблемы подготовки СССР к вероятной войне с Германией [89].

Заслуживает упоминания также точка зрения Ю.М. Килина, обратившего внимание на значение экономического потенциала отошедших к СССР районов Финляндии, который, «прежде всего передовое в технологическом отношении производство высококачественной целлюлозы, а также электроэнергии для военных предприятий Ленинграда, был особенно важен для материальнотехнической подготовки СССР к мировой войне, учитывая фактор времени» [90].

Мнение Ю.М. Килина, однако, не нашло поддержки у специалистов [91].

Авторы труда «Зимняя война 1939—1940» обращают внимание на то обстоятельство, что война не была локальным конфликтом Финляндии и СССР, а являлась частью Второй мировой войны, исходя из чего следует рассматривать ее причины и результаты. В результате войны СССР достиг своих стратегических целей, но приобрел готового к реваншу соседа. В то же время в книге подчеркивается, что сближение Финляндии с Германией было связано с изменением ситуации в Европе после поражения Франции - в начале Финляндия стремилась получить дипломатическую поддержку, а затем уже возникло стремление к пересмотру условий советско-финляндского мирного договора от 12 марта 1940 г. [92] Таким образом, поражение войск англо-французской коалиции в Норвегии, а затем во Франции создали решающие предпосылки для постепенного сближения Финляндии с Германией.

Современные исследователи, в то же время, отвергают «случайность»

присоединения Финляндии к агрессивной коалиции, сложившейся против СССР во главе с Германией. В.Н. Барышников, в частности, на солидной источниковой базе обосновал, что нападение на СССР в июне 1941 г. стало плодом избранной финляндским руководством сознательной политической и военной линии [93]. В его монографии показано, каким образом после «зимней войны» в финляндском руководстве возобладали реваншистские настроения. Советско-финляндская война предстает как одна из предпосылок того, что уже к лету 1940 г. политика Финляндии приобретает ярко выраженную прогерманскую направленность [94].

Наряду с итогами советско-финляндской войны свою роль сыграли и другие факторы: изменение военно-политической ситуации в Европе в результате побед вермахта на западе, ошибочная линия советской дипломатии на воспрепятствование создания союза северных стран, воспринимавшаяся в Хельсинки как доказательство растущей «советской угрозы» [95], и др. Таким образом, нападение Финляндии на СССР не выглядит предопределенным результатами «зимней войны» 1939—1941 гг.

Подводя итог историографического осмысления этого вопроса, следует отметить, что надежные данные о том, какой была бы позиция Финляндии при условии, если бы советско-финляндская война не состоялась, в сущности, отсутствуют. Авторы, критиковавшие решение Сталина начать войну с Финляндией, основывали свою оценку в первую очередь на допущении, что Финляндия при ином развитии событий осталась бы нейтральной, а также на оценке результатов войны как неудачных для СССР. Очевидно, однако, что, несмотря на констатацию связи между «зимней войной» и усилением в Хельсинки реваншистских политических сил в 1940— 1941 гг., нет достаточных оснований утверждать, что Финляндия не стала бы сателлитом Германии и в том случае, если бы «зимняя война» вообще не состоялась. Этот вопрос является, по меньшей мере, спорным. (Авторы труда «Зимняя война», например, говорят о том, что война подтолкнула Финляндию к союзу с Германией [96]).

Кроме того, ретроспективная оценка не учитывает вероятный сценарий (из которого могли исходить политики в Кремле), по которому результатом войны могло стать безусловное поражение Финляндии и приход к власти сил, гарантировавших ее неприсоединение к любому вероятному агрессору. Можно спорить, насколько высока была ставка и насколько, соответственно, оправдан был риск, связанный с развязыванием военных действий против Финляндии. И.В.

Сталин и его окружение посчитали, что вовлечение Финляндии во враждебную Советскому Союзу коалицию будет представлять настолько серьезную угрозу для СССР, что пренебрегли неизбежными рисками, связанными с непредсказуемостью результатов войны (или же переоценили возможности Красной Армии). Тем не менее, с данной точки зрения принятое ими решение выглядит рациональным.

Примечания:

[1] См., напр.: Амбарцумов Е.А. Советско-финляндские отношения. М., 1956; Новейшая история (1918—1939 гг.): курс лекций, прочитанных в Высшей партийной школе при ЦК ВКП(б). М., 1948. С. 562; Федоров В.Г. Финляндия и империалистические державы накануне второй мировой войны // Новая и новейшая история. 1964. № 6; и др.

[2] См., напр.: Амбарцумов Е.А. Советско-финляндские отношения. М., 1956; Федоров В.Г. Финляндия и империалистические державы накануне мировой войны // Новая и новейшая история. 1964. № 6; Бартеньев Т., Комиссаров Ю.

Тридцать лет добрососедства. М., 1976; Похлебкин В.В. СССР—Финляндия. 260 лет отношений (1713—1973). М., 1975.

Обзор советской исто-риографии см.:

Барышников В.Н. От прохладного мира к зимней войне. СПб., 1997. С. 39—41.

[3] См., напр.: Внешняя политика правительства // Правда. 1940. 30 марта.

[4] Куусинен О. Финляндия - вассал гитлеровской Германии: стенограмма публичной лекции. М., 1944; Куусинен О. Что раскрыл процесс финских сообщников Гитлера // Новое время. 1946. № 3.

[5] Ильинский Я.С. Финляндия. М., 1947; Рысаков П. Советскофинляндские отношения. М., 1948; Архипов Д.И. Финляндия. М., 1952.

[6] Это выражение было заимствовано финскими историками из мемуаров германского посланника В. Блюхера, писавшего, что «Финляндия попала в круговорот большой политики, подобно сплавному бревну, оказавшемуся во власти бурной финской реки» (Цит. по: Барышников В.Н.

Вступление Финляндии во Вторую мировую войну. СПб., 2005. С. 37.

[7] Обзор финской историографии по этому вопросу см.: Барышников В.Н. Вступление Финляндии во Вторую мировую войну. Спб-2005. С-35—55.

[8] «Финляндии пришлось объявить войну Советскому Союзу» 26 июня 1941 г. после «агрессивных действий русских» - пишет, например, автор одного из наиболее серьезных на Западе трудов по военно-морской тематике Ю. Майстер.

См.: Майстер Ю. Восточный фронт. Война на море 1941—1945 гг. Пер. с нем. М.,

2005. С. 47. (Первое издание этой книги увидело свет в 1957 г.).

[9] Суни Л.В. Начало германо-финского сближения // Вопросы истории.

Петрозаводск, 1970; Вайну Х. М. Буржуазная и социал-демократическая историография о внешней политике Финляндии во время второй мировой войны //Скандинавский сборник. XXVIII. Таллинн, 1983; Вайну Х. М. Финляндия в плане «Барбаросса»: Автореф. дисс... к.и.н. М., 1973.

[10] Барышников Н.И. На защите Ленинграда. Обеспечение безопасности и оборона города с севера в годы второй мировой войны. Л., 1978; Барышников Н.И., Барышников В.Н. Финляндия во второй мировой войне. Л., 1985;

Барышников Н.И., Барышников В.Н., Федоров В.Г. Финляндия во второй мировой войне. Л., 1989.

[11] Вопросы истории. 1993. № 2. С. 178.

[12] Некоторые исследователи так характеризуют этот период: «Среди исследователей в первой половине 1990-х годов укрепились штатные идеологи и пропагандисты либерализма, прибегавшие к замаскированному под науку шарлатанству с целью огульного очернения и поругания советской истории»

(Историография сталинизма. Сб. статей под ред. Н.А. Симония. М., 2007. С. 8).

[13] Напр.: Барышников В.Н. Советско-финляндская война 1939—1940 гг.

// Новая и новейшая история. 1989. № 4; Носков А. Незнаменитая война // Красная звезда. 1989. 30 ноября; Орлов А.С. Можно ли было избежать конфликта? // Родина. 1989. № 8; Петров В. Была такая война //Аргументы и факты. 1988. № 39;

Семиряга М.И. На той войне незнаменитой //Выборгский коммунист. 1989. 29, 30 ноября; Чудаков М. Реквием карельских болот// Комсомольская правда. 1989.12, 14 ноября; и др.

[14] Барышников В.Н. Изучение советско-финляндской войны в отечественной историографии ХХ века //От войны к миру: СССР и Финляндия 1939—1944 гг.: Сб. статей. СПб., 2006.

[15] См., напр.: Коллонтай А. «Семь выстрелов» зимой 1939 года // Международная жизнь. 1989. № 12; Мемуары Никиты Сергеевича Хрущева // Вопросы истории. 1990. № 7.

[16] Зимняя война 1939—1940. Кн. 2. И.В. Сталин и финская кампания.

Стенограмма совещания при ЦК ВКП(б). М.,1998; Тайны и уроки Зимней войны 1939—1940. По документам рассекреченных архивов. СПб., 2000; Зимняя война 1939—1940 гг. Исследования, документы, комментарии. К 70-летию советскофинляндской войны. М., 2009; Зимняя война (документы о советско-финляндских отношениях 1939—1940 гг. // Международная жизнь. 1989.№ 8, 12; Правительство Куусинена: эпизод советско-финляндской войны 1939—1940 гг. // Вестник МИД СССР. 1989. № 22; Советско-финляндская война // Военно-исторический журнал.

1990. № 1; и др.

[17] См., напр.: Холодковский В. Эта зимняя война //Ленинская правда.

1990. 4, 5, 6 января.

[18] Семиряга М.И. Ненужная война // Архивы раскрывают тайны...:

Международные вопросы: события и люди. М., 1991; Новобранец В.А. Накануне войны // Знамя. 1990. № 6. С. 171.

[19] Семиряга М.И. Политическая подоплека «зимней войны» //Советскофинская война 1939—1940 гг. Хрестоматия / Ред. - сост. А.Е. Тарас. Мн., 1999. С.

35—36.

[20] Александров К. Красная агрессия //Советско-финская война 1939— 1940 гг. / Ред. - сост. А.Е.Тарас. Мн., 1999. С. 59, 62—64; Холодковский В. Эта зимняя война //Ленинская правда. 1990. 5 января. С. 3; Вторая мировая: иной взгляд. Историческая публицистика журнала «Посев». М., 2008. С. 136.

[21] Соколов Б.В. Тайны финской войны. М., 2000. С. 8—14.

[22] Граниты финские, граниты вековые... Мирная дискуссия о финской войне // Родина. 1995. № 12. С. 36.

[23] Мельтюхов М.И. Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу: 1939—1941. М., 2000. С. 18.

[24] Мельтюхов М.И. Указ. соч. С. 38, 93,138.

[25] Чубарьян А.О. Канун трагедии: Сталин и международный кризис:

сентябрь 1939 г. — июнь 1941 г. М., 2008. С. 186; См. также: Барышников В.Н.

Безопасность Ленинграда: к вопросу о времени принятия в Москве решения о начале войны против Фин-ляндии //Университетские Петербургские чтения. СПб.,

2003. С. 275; Носков А. Война, которой могло не быть? //Труд 1989. 30 ноября. С.

4.

[26] Цит. по: Таннер В. Зимняя война. Дипломатическое противостояние Советского Союза и Финляндии. 1939—1940/ Пер. с англ. М., 2003. С. 42.

[27] Зимняя война 1939—1940. М., 1998. Кн. 2. С. 272.

[28] Чубарьян А.О. Указ. соч. С. 187—188.

[29] Шубин А.В. Мир на краю бездны. От глобального кризиса к мировой войне: 1929—1941 годы. М., 2004. С. 387.

–  –  –

[31] Чубарьян А.О. Указ. соч. С. 188—189.

[32] Мельтюхов М.И. Народный фронт для Финляндии? // Отечественная история. 1993. № 3. С. 100.

[33] Барышников Н.И., Барышников В.Н. Рождение и крах «терийокского правительства» (1939—1940). СПб—Хельсинки, 2003. С. 30—57, 242.

[34] Бушуева Т.С. Проблемы источниковедения и историографии Зимней войны //Зимняя война 1939—1940 гг. Исследования, до-кументы, комментарии. М.,

2009. С. 72.

[35] Рецензию см.: Никифоров Ю.А., Киселев О.Н. Рождение и крах «терийокского правительства» // Военно-исторический жур-нал. 2006. № 3. С. 60— 62.

[36] Барышников Н.И., Барышников В.Н. Рождение и крах «терийокского правительства» (1939—1940). СПб—Хельсинки, 2003. С. 30—57, 241—242.

[37] Зимняя война. Кн. 1. Политическая история. М., 1999. С. 178.

[38] Барышников Н.И., Барышников В.Н. Указ. соч. С. 246.

[39] Донгаров А.Г. Война, которой могло не быть // Вопросы истории.

1990. № 5. С. 45.

[40] См., напр.: Зимняя война 1939—1940. Кн. 1. Политическая история.

М., 1999. С. 30—33; Барышников В.Н. СССР и Финляндия в 1920—1930-е годы: к проблеме начала «зимней войны» // От войны к миру: СССР и Финляндия 1939— 1944 гг.: Сб. статей. СПб., 2006. С. 12; Мельтюхов М.И. Упущенный шанс Сталина.

Советский Союз в борьбе за Европу: 1939—1941 гг. М., 2002. С. 120—121; От войны к миру: СССР и Финляндия в 1939—1940 гг.: Сб. статей. СПб., 2006. С. 170.

[41] Христофоров В.С. Исторические уроки Зимней войны // Зимняя война 1939—1940 гг. Исследования, документы, коммента-рии. М., 2009. С. 50.

[42] Александров К. Красная агрессия // Советско-финская война 1939— 1940 гг. Хрестоматия / Ред. - сост. А.Е. Тарас. Мн., 1999. С. 6; Аптекарь П.

Оправданы ли жертвы? (О потерях в советско-финляндской войне) // Военноисторический журнал. 1992. № 3. С. 43—45.

[43] Семиряга М.И. О чем не упомянул Сталин, подводя итоги «зимней войны» с Финляндией // Красная звезда. 1997.19 апреля; Александров К. Красная агрессия // Советско-финская война 1939—1940 гг. Хрестоматия / Ред. - сост. А.Е.

Тарас. Мн., 1999. С. 81.

[44] Розанов Г.Л. Сталин—Гитлер. Документальный очерк советскогерманских дипломатических отношений 1939—1941 гг. М., 1991. С. 130.

[45] Розанов Г.Л. Указ. соч. С. 130—132.

[46] Розанов Г.Л. Указ. соч. С. 139—140.

[47] Носков А.М. Северный узел межгосударственных противоречий // Военно-исторический журнал. 1990. № 7. С. 10.

[48] Липатов П.Б. Зимняя война. М., 1996. С. 46.

–  –  –

[50] Семиряга М.И. Политическая подоплека «зимней войны» //Советскофинская война 1939—1940 гг. Хрестоматия. Ред.-сост. А. Е.Тарас. Мн., 1999. С.

48; см. также: Липатов П.Б. Указ. соч. С. 46.

[51] Холодковский В. Эта зимняя война // Ленинская правда. 1990. 6 января. С. 3.

[52] Барышников В.Н. Вступление Финляндии во Вторую мировую войну.

СПб., М., 2005. С. 60.

[53] Documents on German Foreign Policy 1918—1945. Ser. D. Vol. 8. P.

877. Цит. по: Бугаев А. День «N». Неправда Виктора Суворова. М., 2007. С. 108.

[54] Документы о германском планировании агрессии против СССР см.:

Дашичев В. И. Стратегия Гитлера: путь к катастрофе. В 4-х т. М., 2005.

[55] Из выступления адмирала Редера на разборе военно-стратегических игр, посвященных отработке морской стратегии Германии в будущей войне (12.04.1938 г.). См.: Дашичев В.И. Стратегия Гитлера - путь к катастрофе. В 4-х т.

Т. 2. М., 2005. С. 82.

–  –  –

[57] Зимке Э. Немецкая оккупация Северной Европы. 1940—1945. М.,

2005. С. 19—40.

[58] Цит. по: Чудаков А. Реквием карельских болот// Комсомольская правда. 1989.12—14 ноября.

[59] См., напр.: Эфиров С.А. Белые пятна. Воображаемый диалог о пределах гласности // Социологические исследования. 1988. № 6. С. 73.

[60] Холодковский В. Эта зимняя война // Ленинская правда. 1990. 6 января. С. 3.

[61] Александров К. Красная агрессия // Советско-финская война 1939— 1940 гг. Хрестоматия / Ред. - сост. А.Е. Тарас. Мн., 1999. С. 81; см. также:

Александров К. 30 ноября 1939 года: итоги и выводы // Посев. 1999. № 11.

[62] Аптекарь П. Оправданы ли жертвы? (О потерях в советскофинляндской войне) //Военно-исторический журнал. 1992. № 3. С. 43—45.

[63] Аптекарь П. Советско-финские войны. М., 2004. С. 359; также см. С.

33.

[64] Липатов П.Б. Зимняя война // Советско-финская война 1939—1945 гг.

Мн., 1999. С. 175.

[65] Старинов М. Записки диверсанта. М., 1997. С. 148.

–  –  –

[67] Хотя и появилась в печати раньше - автор в предисловии специальным образом оговаривает, что использовал рукопись П. Аптекаря при подготовке собственного сочинения.

[68] Соколов Б.В. Тайны финской войны. М., 2000. С. 366—367.

[69] Соколов Б. Правда о Великой Отечественной войне. СПб., 1998. С.

65. Впервые опубл.: Историки отвечают на вопросы / Сост. А. В. Поликарпов. М.,

1990. Вып. 2.

[70] Соколов Б.В. Тайны финской войны. М., 2000. С. 367.

[71] См.: Барышников Н.И. Пять мифов в военной истории Финляндии 1940—1944 гг. СПб., 2007. С. 53—76.

[72] Зимняя война 1939—1940. М., 1999. Кн. 2. С. 4—5.

[73] Зимняя война 1939—1940 гг. Кн. 1. Политическая история. М., 1998.

С. 362—364.

[74] Барышников В.Н. Вступление Финляндии во Вторую мировую войну.

СПб., 2005. С. 61.

[75] См.: Чубарьян А.О. Канун трагедии: Сталин и международный кризис:

сентябрь 1939—июнь 1941 года. М., 2008. С. 222—223.

[76] Барышников В.Н. Советско-финляндские отношения в 1940—1941 гг.

и вступление Финляндии во Вторую мировую войну // От войны к миру: СССР и Финляндия в 1939—1944 гг. СПб., 2006. С. 217.

[77] Пыхалов И.В. Великая оболганная война. М., 2005. С. 180—181.

[78] Бикмеев М.А. Советско-финляндская война 1939—1940. Факты, события, люди и безвозвратные потери Башкортостана. Уфа, 1999. С. 81, 84.

[79] Соловьев Б.Г. 22 июня 1941 года. (Как готовилась война против СССР). М., 2004. С. 102.

[80] Розанов Г.Л. Сталин—Гитлер. Документальный очерк советскогерманских дипломатических отношений 1939—1941 гг. М., 1991. С. 137.

[81] Соколов Б.В. Тайны финской войны. М., 2000. С. 366. Словечко «якобы», использованное Б. Соколовым, призвано подчеркнуть, что истинной целью войны со стороны СССР было не занятие «стратегических пунктов», важных для обороны страны, а захват и «советизация» Финляндии.

[82] Носков А.М. Северный узел межгосударственных противоречий // Военно-исторический журнал. 1990. № 7.

[83] Золотарев В.В. Влияние советско-финляндской войны на строительство Вооруженных Сил СССР и развитие военного искус-ства. Дисс...

к.и.н. М., 1993.

[84] Зимняя война 1939—1940. Кн. 2. И.В. Сталин и финская кампания (стенограмма совещания при ЦК ВКП(б). М., 1999; Акт о приеме наркомата обороны Союза ССР тов. Тимошенко С.К. от тов. Ворошилова К.Е. // Известия ЦК КПСС, 1990, № 1; «Зимняя война»: работа над ошибками (апрель—май 1940 г.).

Материалы комиссий Главного военного совета Красной Армии по обобщению опыта финской кампании. М., СПб., 2004.

[85] Соловьев Б.Г. Указ. соч. С. 103; Пыхалов И.В. Указ. соч. С. 182;

Бикмеев М.А. Указ. соч. С. 82—83.

[86] Аверченко С.В. Изучение опыта советско-финляндской войны в техническо-эксплутационной службе ВВС Красной Армии в 1940—1941 гг. // Военно-исторический журнал. 2005. № 9. С. 36—41; Цамутали А.К. Использование опыта, приобретенного командным составом Красной армии во время советскофинляндской войны 1939—1940 гг. в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.

// Россия и Финляндия в XX веке. СПб., 1997; Петров П.В. Уроки советскофинляндской войны на море (По материалам совещания командноначальствующего состава ВМФ в Ленинграде 13—14 марта 1940 г.) // СанктПетербург и страны Северной Европы: Материалы ежегодной научной конференции. СПб., 2001.

[87] Журавлев Д.А. Использование опыта советско-финляндской войны 1939—1940 гг. по эвакуации раненых и больных в условиях Великой Отечественной войны // От войны к миру. СССР и Финляндия в 1939—1944 гг.

СПб., 2006. С. 289—294.

–  –  –

[89] В первую очередь следует указать труд «Великая Отечественная война 1941—1945. Военно-исторические очерки» (Кн. 1. М., 1998).

[90] Килин Ю. Карелия в политике советского государства. М., 1990. С.

237.

[91] См.: Барышников Н.И. Проблема Петсамо в советско-финляндских отношениях (1939—1944 гг.) // Война в Арктике (1939—1945 гг.) Архангельск, 2001.

С. 23.

[92] Зимняя война 1939—1940. Кн. 1. Политическая история. М., 1998. С.

371—372.

[93] Барышников В.Н. Вступление Финляндии во Вторую мировую войну.

1940—1941 гг. СПб., 2005.

–  –  –

[95] Барышников В.Н. Советско-финляндские отношения в 1940—1941 гг.

и вступление Финляндии во Вторую мировую войну // От войны к миру. СССР и Финляндия в 1939—1944 гг. СПб., 2006. С. 217.

[96] Зимняя война 1939—1940. Кн. 1. Политическая история. М., 1999. С.

375.

http://www.perspectivy.info/history/osveshhenije_istorii_sovetsko ­




Похожие работы:

«0504305 ТЮМЕНСКИЙ ФИЛИАЛ ОАО "УРАЛСВЯЗЬИНФОРМ" Развитие услуг интеллектуальной сети История проекта Первым шагом в развитии интеллектуальной сети Тюменского филиала ОАО "Уралсвязьинформ" стало внедрение в Тюмени Интеллектуальн...»

«162 НАУЧНЫЕ ВЕДОМОСТИ Серия История.Политология' 2016 № 1 (222). Выпуск 37 У Д К 3 2 3.2 7 2 (4 7 +5 7 ) ” 1 9 ” КОНСЕРВАТИВНОЕ МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКОЕ КРЕДО Ф.М. ДОСТОЕВСКОГО В АСПЕКТЕ БЕЗНРАВСТВЕННОСТИ И ОШИБОЧНОСТИ РЕВОЛЮЦИИ CONSERVATIVE IDEOLOGICAL CREDO OF FYODOR DOSTOYEVSKY IN THE...»

«Прийнято до друку 25.09.2013 р. Рецензент – д.філол.н., проф. Зайцева І. П. УДК 811.161.1 О. В. Ланская К ИСТОРИИ СЛОВА СОБОРНОСТЬ Слово соборность вызывает особый интерес у исследователей, принадлежащих к разным научным н...»

«Андрей Васильевич Каменский Джеймс Уатт. Его жизнь и научно-практическая деятельность Жизнь замечательных людей. Биографическая библиотека Ф.Павленкова Аннотация Эти биографические очерки был...»

«предпринимательской деятельности. Когда у гражданина, зарегистрированного в качестве предпринимателя вытекает спор из брачно­ семейных, жилищных и иных гражданских правоотношений, он...»

«А.А.Пинский Основные направления предстоящего этапа реформирования российской школы 1. В настоящее время многие пост-социалистические и развивающиеся страны ведут активную реформу школьного образования. Реформирование школьной системы в каждой стране существенно связано с культурноисторической...»

«План-конспект урока истории Поэма Гомера "Одиссея"1. ФИО (полностью) Абулгасанова Ирина Халилулаевна 2. Место работы МОУ "Краснояружская СОШ №1"3. Должность Учитель обществоведческих дисциплин 4. Предмет История 5...»

«Владислав Шабалин "Как и полагалась жизнью района руководит Круглов." (конфликты и конвенции в среде партийно-советской бюрократии 20-х гг.) Неизученная тема В современной историографии 20-х гг. прошлого века есть одна любопытная и малоизученная тема – конфликты в номенклатурной среде. Архивные ист...»

«Реновация и регенерация исторических мест УДК 72.01 Об иконографической общности старой и новой архитектуры как средства достижения стилистического единства при проведении реконструктивных мероприятий Н. И. Греков Кандидат архитектуры, доцент, Сибирский ф...»

«РОССИЙСКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ Л. И. СЕМЕННИКОВА Цивилизационные парадигмы в истории России. Статья 1 В перипетиях современной нестабильной и неустойчивой жизни важное место занимает проблема самоидентификации общества, осознания им своей сущности, специфики и...»

«2014 Муницищашьное Бюхцетное Дошдошьное Офрачоватешьное Учрецхение Детсдий сах №1 Бивер йордширсдий терьер Зайцева Ошьга Нидошаевна МБДОУ ДС №1 25.11.2014 Бивер йордширсдий терьер 18.11.2014 11:57 Огшавшение Введение Бивер-йоркши...»

«Ключевые рынки. Дневной фокус 04 марта 2014 ИЗМЕНЕНИЯ ЗА НЕДЕЛЮ НА КЛЮЧЕВЫХ РЫНКАХ Движение российских финансовых рынков вчера напоминало 2008 год. Индекс РТС за день упал на 12% до 1115 пунктов. Доллар и евро подскочили за день на 1,7% до 36,51 и 50,14 рублей. Индекс S&P500 снизился с исторического максимума на 0,7...»

«АДМИНИСТРАЦИЯ ГОРОДА ТАГАНРОГА. ГОРОДСКАЯ ДУМА ТАГАНРОГСКОЕ ГОРОДСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ СОЮЗА ФИЛАТЕЛИСТОВ РОССИИ Г.Н. Орлов, Л.И. Найговзин, А.А. Цымбал ПАМЯТНИКИ АРХИТЕКТУРЫ, ИСТОРИИ И КУЛЬТУРЫ ТАГАНРОГА НА СТАРЫХ ОТКРЫТКАХ И ФОТОГРАФИЯХ HISTORICAL, CULTURAL AND ARCHITECTURAL TAGANR...»

«РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ (19) (11) (13) RU 2 518 449 C2 (51) МПК A01N 25/28 (2006.01) ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ (12) ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ПАТЕНТУ 2012115939/13, 19.04.2012...»

«ВСЕОБЩАЯ ДЕКЛАРАЦИЯ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ День прав человека Всеобщая декларация прав человека была принята Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 года. С 1950 года этот день отмечается во всем...»

«ЕЖЕМСЯЧНОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ И ЗД А Н ІЕ JSIh X. J B. рЕМ ЕВСКАГО. І-ГО Я Д А N I E ОСНОВАНО ЯНВАРЯ Г. 1890 Г. О К Т Я И Р Ь.— Н О Я Б Р Ь. Д Е К А Б Р Ь. ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ ГОДЪ ИЗДАНІЯ. Т Н Ш С Ь Е Я Ъ В0СШ О Ъ ЕТДСТ 0ЙС.-ПЕТЕРВУРГЪ. 1890. Библиотека Руниверс Библіотека Руниверс "РУССКАЯ С Т А РИ Н А " п р и л о ж е н і е къ ж у р н а л у Библіотека Руниверс Библіотек...»

«"Омский регион: история, современное состояние и перспективы развития" (посвящается 300-летию г. Омска) Тезисы докладов XIV областного конкурса студенческих работ по гуманитарным наукам (17 мая 2016 года) Омск 2016 УДК 94(571.13) ББК 63.3(2Рос-4Омс) Казенное учреждение О...»

«Министерство культуры Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Санкт-Петербургский государственный институт культуры" Факультет мировой культуры Кафедра музеологии и культурного наследия УТВЕРЖДАЮ: Ректор СПбГИК А.С. Тургаев _ ""2016 г. Программа вступительного исп...»

«Моисеева Ольга Васильевна РАЗВИТИЕ КООПЕРАТИВНЫХ ОТНОШЕНИЙ НА СЕЛЕ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX – НАЧАЛЕ ХХ вв. (На материалах Дона, Кубани и Ставрополья). Специальность 07.00.02 – "Отечественная история" Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук Новочеркасск Диссертация выполнена на кафедре исто...»

«3 Милова Т.Ф. ПРИНЦИПЫ ЛИБЕРАЛИЗМА Содержание: Введение.1. Истоки и складывание либерализма: немного истории, немного теории.2. Либеральный индивидуализм – новая основа социальности.3. Охранительная сущность невмешательства.4. Демократическое государство и обеспечение свободы граждан.5. Жес...»

«РОССИЙСКОЕ ФИЛОСОФСКОЕ ОБЩЕСТВО ОТДЕЛЕНИЕ ПОГРАНОЛОГИИ МЕЖДУНАРОДНОЙ АКАДЕМИИ ИНФОРМАТИЗАЦИИ при поддержке НАУЧНОГО СОВЕТА РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК ПО ИЗУЧЕНИЮ И ОХРАНЕ КУЛЬТУРНОГО И ПРИРОДНОГО НАСЛЕДИЯ...»

«Симакова О. А., Александрович С. С. История южных славян с древнейших времен до 1914 г. Учебнометодический комплекс для студентов исторического факультета специальности 1-21 03 01 "...»

«История античной литературы Борис Гиленсон История античной литературы. Книга 2. Древний Рим "ФЛИНТА" Гиленсон Б. А. История античной литературы. Книга 2. Древний Рим / Б. А. Гиленсон — "ФЛИНТА", 2001 — (История античной лите...»

«39(мьу К" Г "ч"'t"" о-Ч е ^ новый БЫТНОВЫЕ ОБЫЧАИ КАРАЧАЕВО-ЧЕРКЕССКИЙ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ ЭКОНОМИКИ, ИСТОРИИ, ЯЗЫКА И ЛИТЕРАТУРЫ НОВЫЙ БЫТ— НОВЫЕ ОБЫЧАИ (Формирование про...»

«071001Живопись Специализация № 1 "Художник-живописец" (станковая живопись)" АННОТАЦИИ НА РАБОЧИЕ ПРОГРАММЫ УЧЕБНЫХ ДИСЦИПЛИН Философия 1. Иностранный язык 2. История 3. Русский язык и культура речи 4. Правоведение 5. Экономика 6. Психология и педагогика 7. Социология 8. Культурология 9. Углубленное изучение...»

«Авхадеев Владислав Рамилевич ИСТОРИЯ РАЗВИТИЯ И СОВРЕМЕННЫЕ АСПЕКТЫ МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВОГО СТАТУСА АНТАРКТИКИ Специальность 12.00.10. – Международное право. Европейское право. АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук Казань – 2007 Работа выполнена на кафедре международного и европе...»

«Харьков "Майдан" УДК 94:008 (100) „03/14” (075.8) ББК 63.3(0)4-9я73 С 65 Печатается по решению Ученого совета Харьковского национального университета им. В. Н. Каразина Рецензенты: Моця А. А., член-корреспондент НАН Украины Болгов Н. Н., доктор исторических наук, профессор Могаричев Ю. М., доктор исторических наук, профессор Художественное оформление В...»

«Макаров Владимир Георгиевич ЯДЕРНАЯ ПРОГРАММА БРАЗИЛИИ: ГЕНЕЗИС, СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ, ПЕРСПЕКТИВЫ Данная статья посвящена оценке возможности превращения Бразилии в ядерную державу. В качестве источников использованы различные научные исследования и уставные документы. Автор анализирует исторические и современные предпосылки к использо...»

«Родионова Елена Анатольевна Адаптация студентов к условиям многопрофильного колледжа 13.00.01 – общая педагогика, история педагогики и образования АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Оренбург – 2002 Работа выполнена на кафедре Оренбургского государственного...»

«История России с древнейших времен Сергей Соловьев История России с древнейших времен. Том 21 "Public Domain" Соловьев С. М. История России с древнейших времен. Том 21 / С. М. Соловьев — "Public Domain", — (История России с древнейши...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.