WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:   || 2 | 3 |

«Диалектическое решение проблемы небытия в истории древнегреческой философии (досократический и классический этап) ...»

-- [ Страница 1 ] --

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение

высшего профессионального образования «Нижегородский

государственный педагогический университет имени Козьмы Минина»

На правах рукописи

Богомолов Алексей Владимирович

Диалектическое решение проблемы небытия в истории древнегреческой

философии (досократический и классический этап)

09.00.03. – история философии

Диссертация на соискание ученой степени

кандидата философских наук

Научный руководитель:

Кочеров Сергей Николаевич доктор философских наук, доцент Нижний Новгород

СОДЕРЖАНИЕ:

Стр.

ВВЕДЕНИЕ 3-13

ГЛАВА I. СТАНОВЛЕНИЕ ПРОБЛЕМЫ НЕБЫТИЯ

В ФИЛОСОФИИ ДОСОКРАТИКОВ (ПАРМЕНИД, ДЕМОКРИТ) 14-72 §1. Онтология Парменида и постановка проблемы небытия в философии Древней Греции 14-41 §2. Два вида пустоты как основание демаркации небытия и ничто в философии Демокрита 41-72

ГЛАВА II. ГРАНИЦЫ ТОЖДЕСТВА И РАЗЛИЧИЯ

ПРОБЛЕМЫ НЕБЫТИЯ В УЧЕНИИ ПЛАТОНА И АРИСТОТЕЛЯ 73-141 §1. Небытие как идея лжи в онтологии Платона 73-110 §2. Три модуса небытия в «Метафизике» Аристотеля 110-142 ЗАКЛЮЧЕНИЕ 143-149 БИБЛИОГРАФИЯ 150-162 Введение Актуальность темы. В настоящее время философская мысль все чаще обращается как к самой категории «небытие», так и к диалектике бытия и небытия.
Такая ситуация, во всяком случае, в отечественной науке, наблюдается в последние два десятилетия. Увеличение числа публикаций данной направленности обусловлено, с одной стороны, стремлением некоторых авторов обосновать право на существование неких мировоззренческих парадигм, основанных на экспликации «небытия», сопровождающейся, как правило, критикой и отрицанием состоятельности онтологических представлений в их традиционной форме. С другой стороны, известны и исследования, которые, с определенной долей условности, можно считать реакцией на подобные попытки. Такое разделение не следует понимать как классификацию публикаций данной тематики, поскольку есть авторы, обращающиеся к данной категории безотносительно собственных мировоззренческих установок. При этом исследователями затрагиваются самые разные аспекты. Анализируются онтологические, гносеологические вопросы, связанные с данной категорией. Наличествуют и обращения к истории философии. Последнее также представляется актуальным, ибо на разных этапах истории философии наличествуют нерешенные проблемы, так или иначе связанные с категорией «небытие». При этом к представлениям о небытии в истории древнегреческой философии современные ученые обращаются редко. Это обстоятельство во многом обусловлено наличием в научной среде мнения, согласно которому древнегреческая философия являет собою якобы досконально изученную область истории философии.

Возможно, это положение и справедливо по отношению к некоторым аспектам философского знания, но его актуальность отнюдь не тотальна. К числу тех многих исключений, на которые озвученное мнение не должно распространяться, безусловно, относятся и вопросы, связанные с категорией «небытие». Философами указанной эпохи предложены самостоятельные, оригинальные интерпретации небытия, которые в основной своей массе, к сожалению, еще очень мало изучены. Малоизученной проблемой, к которой в силу разных причин редко обращаются исследователи, является проблема становления представлений о небытии в истории древнегреческой мысли.





О важности историко – философского анализа становления категории небытия в древнегреческой философии свидетельствуют, по меньшей мере, два момента. Во-первых, именно греки сформировали это понятие для европейской философии и предложили некоторые варианты его определения, что во многом и предопределило дальнейший характер развития взглядов философов на эту категорию. Но главное, и это, во-вторых, заключается в том, что древнегреческие мыслители определили проблемный характер небытия. Собственно, в учениях некоторых философов той эпохи небытие – это не только понятие, но еще и проблема. Проблемный подход в изучении категории небытия в истории древнегреческой мысли практически не применяется в настоящее время. Чаще всего категория небытия выступает синонимом одноименной проблемы. А между тем, еще нужно доказать, что «небытие» - это не просто одно из многочисленных понятий, к которым обращались философы, но также является некой проблемой. Под проблемой же надлежит понимать вопрос или группу вопросов, относящихся к определенному предмету и не имеющих однозначного решения.

Следовательно, для того, чтобы говорить о небытии как о проблеме надлежит выявить вопрос или вопросы, относящиеся к предмету познания, коим в данном случае является небытие. Необходимо подчеркнуть, что наличие проблемы, во всяком случае, в возможности, предполагает и некоторое ее решение. Поэтому при использовании проблемного подхода в данной ситуации следует обратить особое внимание и на решения проблемы небытия, если таковые представлены в анализируемых учениях.

Настоящее диссертационное исследование посвящено анализу процесса становления, как самой проблемы небытия, так и предлагаемых ее решений в истории философии Древней Греции. Безусловно, обозначенная область историко – философского исследования не может быть представлена во всем многообразии наличествующих в ней феноменов. Иными словами, не представляется возможным анализ учений всех или хотя бы большей части древнегреческих мыслителей. Исходя из этой данности, надлежит определить, учения каких именно философов будут рассмотрены на предмет наличия в их концепциях обозначенной проблемы и ее решений.

Осуществляя данный выбор, нужно иметь в виду сложившуюся в историко – философской науке ситуацию вокруг категории «небытие». Достаточно широко известно мнение А.Н. Чанышева, согласно которому Аристотель решает проблему небытия, поставленную до него Парменидом и развитую Платоном1.

Демокритом и Данная точка зрения представляется противоречивой по нескольким позициям. В частности, говорится о наличии в философии четырех указанных мыслителей именно проблемы небытия. Но анализ первоисточника показывает, что автором при анализе учений Парменида, Демокрита, Платона и Аристотеля не формулируются ни суть данной проблемы, ни ее структура. Соответственно, нет и принципиального различия между проблемой небытия и ее решением. Иначе, здесь надлежит констатировать отсутствие демаркации категории «небытие» и проблемы небытия, о чем было сказано выше. Тем более, нет указаний на принципы, по которым можно было бы говорить о преемственности взглядов на проблему или категорию «небытие». Кроме того, не обнаруживается и ясности в вопросе о том, почему акцент сделан на учениях именно этих четырех философов, ведь очевидно, что о небытии говорили многие древнегреческие мыслители. И этот факт озвучен в историко – философской литературе, причем в данном случае мы имеем в виду исследования, посвященные именно анализу указанной категории на данном историческом этапе. К примеру, И.Н. Бродский обращается не только к учениям названных философов, но и к взглядам Гераклита, Зенона, Горгия и даже Анаксагора 2.

Чанышев А.Н. Курс лекций по древней философии. – М., 1981. - С.286.

Бродский И.Н. Категория небытия в древнегреческой философии // Вестник Ленинградского университета № 11. Серия экономики, философии и права, вып. 2, 1959. С. 61-68.

Поэтому безосновательное игнорирование взглядов других философов представляется неоправданным. И даже если остановить свой выбор на взглядах названных четырех мыслителей, то надлежит разъяснить, по какому принципу из диалектики представлений о небытии исключены мнения некоторых мыслителей. Однако при условии устранения озвученных недостатков, такой выбор философов, обращающихся к данной категории, представляется интересным и имеющим определенный эвристический потенциал для исследования по «истории философии». Научный интерес к взглядам этих четырех философов обусловлен наличием, по меньшей мере, двух вопросов. Во-первых, наличествуют ли в учениях Парменида, Демокрита, Платона и Аристотеля именно проблема небытия и, соответственно, ее решения. Во-вторых, можно ли установить преемственность между их взглядами, и если да, то каков принцип этой взаимосвязи. Второй вопрос представляется определяющим в этой диаде в связи с указанием на то, что Аристотель «решает проблему небытия», поставленную Парменидом и развитую Демокритом и Платоном. В самом деле, ведь Аристотель, как известно, считал свое учение завершающим этапом всего предшествующего развития древнегреческой мысли. Если принять во внимание это положение, то нужно признать, что концепция Стагирита строится с учетом достижений предшествующих философов.

Отсюда и предположение о том, что в философии Аристотеля завершается диалектика проблемы небытия досократического и классического этапов.

Следовательно, можно выдвинуть гипотезу о диалектическом развитии решения проблемы небытия в рамках этих четырех концепций. Поскольку деятельность названных мыслителей приходится на досократический и классический этапы античной философии, то говорить надлежит о диалектическом решении проблемы небытия применительно к этим этапам.

Таким образом, данное исследование посвящено малоизученной проблеме становления решений проблемы небытия на досократическом и классическом этапах античной философии. В качестве эмпирического материала настоящего историко – философского исследования, по объясненным причинам, избираются философские учения Парменида, Демокрита, Платона и Аристотеля.

Степень разработанность проблемы. В той или иной степени небытие упоминается во многих исследованиях. Можно заметить, что небытие у большинства авторов, действительно, предстает в качестве проблемы. В частности, такая ситуация наличествует в некоторых трудах западноевропейских философов, к примеру, М. Хайдеггера и Ж. П. Сартра.

Однако акцент на проблеме небытия в истории древнегреческой мысли в исследованиях названных мыслителей не прослеживается с должной очевидностью. Частично о том, что представляет собой небытие в учениях древнегреческих философов, говорится в работах тех западных исследователей, кто стремился изложить свое видение историко – философского процесса, как в целом, так и в отношении этапа Античности.

Труды подобной направленности принадлежат Б. Расселу, Ф. Коплстону, Дж.

Барнету и др. Неоценимое значение для анализа самых разных сторон учения ранних греческих философов, в частности, представлений досократиков о небытии, имеет известнейший труд Г. Дильса «Фрагменты досократиков».

В отечественной научной литературе до недавнего времени категория небытия крайне редко становилась предметом специальных исследований, поскольку считалась «категорией идеалистической философии». Если о небытии и говорилось, то чаще всего в завуалированной форме, т.е. в работах, направленных на решение иных философских задач. В первую очередь, это касается попыток создания т.н. объективных историй философии, затрагивающих, что естественно, и историю древнегреческой мысли. К исследованиям такого рода можно отнести труды В.Ф. Асмуса, А.Ф. Лосева, А.С. Богомолова, М.А. Дынника, В.В. Соколова и др. Кроме того, о небытии в литературе этого периода говорится в трудах, специально посвященных некоторым древнегреческим философам. К числу таковых относятся, например, исследования философии атомистов, принадлежащие С.Я. Лурье, и представляющие собой неоценимый вклад не только в отечественное, но и мировое демокритоведение. В известной мере небытие рассматривается в работах иных авторов, научные интересы которых направлены на изучение концепции Демокрита. К примеру, данные интенции присутствуют в исследованиях Б.Б. Виц и В.Е. Тимошенко. Безусловно, к числу исследователей, в чьих трудах в определенной степени присутствуют обращения к представлениям древнегреческих философов о небытии, относятся А.Л. Доброхотов и А.О. Маковельский. Несмотря на практически полное отсутствие публикаций, специально посвященных категории небытия в этот период, констатировать наличие единичных исключений все же можно. В этой связи особого внимания заслуживает уже упоминавшаяся выше публикация И.Н. Бродского «Категория небытия в древнегреческой философии», вышедшая более полувека назад. В этой работе автор, действительно, говорит о взглядах на эту категорию некоторых древнегреческих авторов, в число которых входят Парменид, Демокрит, Платон и Аристотель. Однако в этом исследовании не применяется проблемного подхода, т.е. о небытии говорится только как о категории.

Кроме того, учитывая, что данная работа имеет формат статьи, то говорить о подробном исследовании здесь нельзя, что, впрочем, отмечает и сам автор.

Хотелось бы также отметить исследование под названием «Отрицательные высказывания», принадлежащее тому же автору. В нем И.Н. Бродский фиксирует взаимосвязь между категорией «небытие» и структурой отрицательных высказываний, при этом часть работы посвящена представлениям о небытии в философии некоторых древнегреческих философов.

В последнее время ситуация в отношении категории небытия резко изменилась. Поворотным пунктом здесь, вероятно, стоит признать факт публикации работы А.Н. Чанышева «Трактат о небытии». Сейчас к небытию обращаются многие авторы. Определенную известность обрел труд казанского ученого Н.М. Солодухо «Философия небытия». Там же, в Казани, определенные аспекты, связанные с категорией небытия, исследует Р.А.

Нуруллин. Известна работа Д.Л. Родзинского «Небытие и бытие сознания в ранних формах индийской, китайской и греческой философии». Следует назвать имена уфимского исследователя А.И. Селиванова, а также, по меньшей мере, двух нижегородских исследователей – В.А. Кутырева и Д.В.

Воробьева. В трудах названных ученых «небытие», конечно, выступает в качестве проблемы, но указанный аспект историко – философского поиска если и присутствует, то косвенно. Кроме того, хотелось бы отметить, что в Новосибирске в настоящее время проблемный подход к истории греческой философии активно применяется М.Н. Вольф. Несмотря на то, что непосредственно к проблеме небытия автор не обращается, зафиксировать наличие современных исследований, в которых применяется проблемный подход к истории древнегреческой философии, представляется необходимым.

Объект и предмет исследования. Объект исследования – проблема небытия на досократическом и классическом этапах истории философии Древней Греции.

Предмет исследования – становление решений проблемы небытия последовательно представленных в философии Парменида, Демокрита, Платона и Аристотеля.

Цель и задачи исследования. Целью является экспликация принципов развития решений проблемы небытия, предложенных Парменидом, Демокритом, Платоном и Аристотелем, свидетельствующих о наличии преемственности и взаимообусловленности этих решений на досократическом и классическом этапах античной философии. Достижение цели предполагает решение определенных задач.

1. Рассмотреть оригинальные значения древнегреческих слов и словосочетаний, которые используются философами для обозначения понятия, потенциально переводимого как «небытие».

2. Определить, наличествует ли в философии Парменида, Демокрита, Платона и Аристотеля проблема небытия и ее решения.

3. Обосновать положение о том, что проблема небытия в истории древнегреческой философии впервые обнаруживается именно в концепции Парменида, а не в учении Гераклита о противоположностях.

4. Проанализировать фрагменты доксографии, в которых говорится о наличии двух видов пустоты в философии атомизма.

5. Провести сравнительный анализ учений Платона и Аристотеля о небытии.

Методы исследования. К числу методов, используемых в данном исследовании, относятся, прежде всего, логические методы. Например, дедукция, анализ, синтез, абдукция и др. В контексте того, что для проведения настоящего исследования необходим анализ первоисточников на древнегреческом языке, значимая роль отводится герменевтическому методу.

Кроме того, особый статус имеет и диалектический метод. Имеется в виду, что на определенной стадии исследования предполагается использование известной формулы «тезис – антитезис – синтез». Следует также отметить, что в данном случае надлежит различать методы исследования и подход, используемый в нем. Так вот в исследовании избран проблемный подход.

Научная новизна.

Научная новизна исследования может быть сформулирована в следующих положениях:

1. Использован проблемный подход к изучению категории «небытие» в истории древнегреческой философии (досократический и классический этапы). В результате этого выявлено логическое отличие между проблемой небытия и ее решением. Совокупное наличие проблемы небытия и ее решения предложено квалифицировать как «учение о небытии» того или иного философа.

2. Выдвинута гипотеза о разделении небытия и ничто в атомизме.

3. Показано, что в философии Платона утверждается существование и реального, и относительного небытия.

4. Выявлены границы тождества и различия в решении проблемы небытия у Платона и Аристотеля.

5. В явной форме поставлен вопрос о том, возможно ли существование относительного небытия по отношению к категории «сущность» в философии Аристотеля. Предложен также и вариант его решения.

6. Показано, что решение вопроса об онтологическом статусе небытия на досократическом и классическом этапах проходит стадии «тезис – антитезис – синтез».

Положения, выносимые на защиту:

1. Онтология Парменида строится с учетом специфики решения философом проблемы небытия. Поскольку Парменид отрицал существование небытия, то признаки, которыми элеат наделял бытие, сформированы по принципу деонтологизации небытия.

2. На основании упоминания в свидетельствах доксографии двух видов пустоты, а также исходя из анализа некоторых положений космогонии и космологии, выдвинута гипотеза о разделении небытия и ничто в учении атомистов.

3. Онтологический статус небытия в философии Платона двойственен. С одной стороны, небытие является подлинно существующим, ибо существующей признается идея небытия. Но при помощи анализа текста на языке оригинала установлено, что под небытием Платон понимает также и ложь, существующую лишь имманентно и относительно.

4. Учение Платона о небытии получает развитие в концепции Аристотеля. Но Стагирит утверждает только относительное бытие небытия, имеющее три модуса. Эти модусы суть ложь, отрицание и возможность. Следовательно, тождество этих учений в том, что оба философа утверждают относительное существование небытия, существующее как ложь. Различие же заключается в двух аспектах. Вопервых, Платон постулирует еще и реальное существование небытия в качестве идеи. Во-вторых, у Стагирита, помимо лжи, относительно существующее небытие имеет еще два модуса – возможность и отрицание по отношению к десяти категориям.

5. Доказано, что, согласно учению Аристотеля, небытие существует в отношении категории «сущность».

6. Решение вопроса об онтологическом статусе небытия проходит стадии, соответствующие диалектической триаде «тезис – антитезис – синтез».

Тезис – утверждение Парменида о небытии небытия. Антитезис – утверждение атомистами существования небытия. Синтез – учение Аристотеля, где, с одной стороны, принимается тезис элеатов о небытии небытия как такового. Но принимается и тезис о существовании небытия, с той только разницей, что небытие у Стагирита признается существующим относительно. Учение же Платона не может претендовать на статус завершающей стадии, ибо оно не содержит тезиса элеата. Однако рассмотреть учение Платона о небытии надлежит в обязательном порядке, поскольку им оказано влияние на позицию Аристотеля.

Теоретическое и практическое значение исследования. Основные результаты исследования могут быть использованы при построении курса лекций по «истории философии», «онтологии и теории познания» и «основам философии». Помимо этого выявленный принцип решения вопроса о существовании небытия может быть применен как к разработке историко – философских аспектов по данной тематике, так и в рамках онтогносеологических и, возможно, философско-антропологических исследований.

Апробация основных положений диссертации. Основные положения представлены в пяти статьях, три из которых в изданиях, входящих в перечень российских рецензируемых научных журналов, в которых должны быть опубликованы основные результаты диссертаций на соискание ученых степеней (одна из трех статей – в соавторстве). А также на двух региональных научных конференциях, по результатам которых опубликованы тезисы докладов. Основополагающие положения исследования обсуждались на заседаниях кафедры философии, философии и общественных наук НГПУ им. Козьмы Минина. Помимо этого, некоторые тезисы были использованы при прохождении педагогической практики, осуществляемой в рамках обучения в очной аспирантуре НГПУ им. Козьмы Минина.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, двух глав, каждая из которых включает в себя два параграфа, заключения и библиографии, насчитывающей 171 источник.

Глава I Становление проблемы небытия в философии досократиков (Парменид, Демокрит) Первая глава посвящена анализу становления проблемы небытия на досократическом этапе развития древнегреческой философии. Ключевыми пунктами здесь значатся концепции Парменида и Демокрита3. Обоснованием такого выбора служит, в том числе, наличествующее в современной науке утверждение, согласно которому именно эти концепции небытия являются ключевыми в западноевропейской философии, которые «задали своеобразные парадигмальные подходы»4 к пониманию небытия. Надлежит определить характер диалектики проблемы небытия и ее решений в учениях этих двух философов.

§1. Онтология Парменида и постановка проблемы небытия в философии Древней Греции5 В данной части исследования надлежит доказать положение, согласно которому онтология Парменида включает в себя проблему небытия. Исходя из данной потребности исследования, необходимым становится определение ключевых вопросов, формирующих данную проблему, а также ее значение для онтологии элеата в целом. Поскольку, как мы полагаем, Парменидом не только ставится проблема небытия, но и предлагается ее решение, то в рамках настоящего параграфа мы планируем максимально полно осветить и логику данного решения. Разумеется, важнейшей задачей является Безусловно, речь во второй части этой главы будет идти о философии атомистов, основателем которой, скорее всего, был Левкипп. Но учитывая специфическую роль этого философа и то место, которое ему чаще всего отводится в историко – философской традиции, нами, по преимуществу, будет называться имя Демокрита. Однако иногда в ходе изложения возможно и использование таких выражений как «концепция Левкиппа – Демокрита», «философия атомистов» и пр.

Дмитриева В.А. Категория ничто и ее методологическое значение

Автореферат на соискание ученой степени кандидата философских наук. – Саратов, 2013. – С. 4.

Подробно некоторые аспекты представлений Парменида о небытии изложены нами в следующих работах: Богомолов А.В. Нонэссеология Парменида и формирование тезиса в диалектике проблемы небытия в истории философии Древней Греции // Теоретический журнал Credo new. – С.- Петербург, 2010. №4. – С. 17-27. См. также: Богомолов А.В.

Генезис представлений досократиков о небытии (Гераклит, Парменид, Демокрит) // Вестник Нижегородского государственного лингвистического университета им. Н.А.

Добролюбова. Выпуск 20. – Нижний Новгород: ФГБОУ ВПО «НГЛУ». 2012. – С. 182-190.

всесторонний анализ предложенных философом слов и словосочетаний, которые с разной степенью близости можно было бы перевести на русский язык как «небытие». Не менее значимым является и обоснование тезиса о том, что постановка проблемы небытия и обращение к небытию как таковому впервые в истории древнегреческой философии происходит именно в учении элеата. В этой связи актуальным видится вопрос об опровержении наличия данной проблемы в философии Гераклита, одним из ведущих положений которой является учение о противоположностях.

Не следует утверждать наличие той или иной проблемы в философии мыслителя без достаточного на то основания. Положение о том, что Парменид в тексте своей поэмы обращается к небытию, вовсе не нуждается в обосновании. Однако этого нельзя сказать об утверждении, согласно которому небытие является проблемой философии элеата, ибо поверхностное прочтение «О природе» формирует представление о небытии как о несуществующем. Но утверждение несуществования чего-либо отнюдь не всегда означает отсутствие проблем, связанных с этим нечто. Как раз наоборот, тот факт, что в отношении чего-то сформулирована определенная позиция и позволяет говорить о возможности интерпретации этого нечто как проблемы в учении того или иного философа. Более того, это положение справедливо, даже если для самого мыслителя наличие данной проблемы не было очевидностью. В современных историко-философских исследованиях проблемный подход к раннегреческой философии эффективно применяется М.Н. Вольф и И.В. Берестовым6. В частности, М.Н. Вольф справедливо отмечает: «следует различать проблемы, сформулированные исследователем или интерпретатором античной философии и проблемы, поставленные и См., например, М.Н. Вольф, И.В. Берестов Проблемный подход к исследованию древнегреческой философии // Ancient Philosophy and the Classical Tradition Vol. I Issue 2, 2007. – С. 203-246 решаемые греческими философами»7. И более того, автор утверждает, что «подход нацелен на реконструкцию собственно досократических проблем, с учетом того, что формулировки проблемы не сохранились, либо ее вообще на данном этапе развития философии не существовало»8. Отметим, что применение такого подхода в конкретном историко-философском исследовании, на наш взгляд, в потенции инициирует возвращение к вечному вопросу о том, оправдан ли поиск чего-то большего в концепции того или иного мыслителя, чем им самим продекламировано. Уже только осознание такой возможности вынудило нас сделать выше оговорку о том, что для постулирования наличия некоторой проблемы в концепциях философов необходимо иметь достаточное основание, теперь же скажем, что таким основанием неизбежно должен быть текст. Однако, в случаях, когда речь идет о досократиках, с собой остротой встает проблема практически полного отсутствия аутентичных текстов, вследствие чего часто исследование можно вести имея в качестве опоры лишь свидетельства и комментарии античных, а нередко и средневековых доксографов. Несмотря на наличествующие трудности реконструкции учения Парменида, с определенной долей условности можно констатировать, что по сравнению с учениями большинства других досократиков, о воззрениях элеата мы можем судить, опираясь практически на целостное произведение. Традиционно принято считать, что «О природе» структурно делится на пролог и две части, и что от первой части сохранилось приблизительно девять десятых, а от второй – одна десятая текста. Для нас особо ценно указание на высокую степень сохранности следующей за прологом первой части, поскольку именно здесь, в большей мере, и сосредоточена онтология мыслителя.

Итак, учение Парменида доступно, прежде всего, благодаря тексту поэмы «О природе», которая во многом представляет собой почти целостное

Вольф М.Н. Становление эпистемического поиска в раннегреческой философии:

Гераклит Парменид Автореферат на соискание ученой степени доктора философских наук. – Новосибирск, 2011. – С.15 Там же произведение. Это обстоятельство, подчеркнем еще раз, позволяет значительно эффективнее использовать возможности проблемного подхода применительно к философии элеата. Данное положение, безусловно, касается и поиска доказательств присутствия проблемы небытия в учении Парменида.

Исходный пункт данного поиска находится в самом начале второй части поэмы (B2, 3 и 5). Дело в том, что здесь философ, пожалуй, в первый раз употребляет лексические единицы, которые с древнегреческого можно будет перевести как «небытие». Однако наиболее важным в данном контексте является то, что в данных строках фрагмента B2 мыслитель предлагает к рассмотрению два возможных пути, по которым может идти мысль. «Один, что есть, а также и то, что не есть не быть» ( « »)9. Соответственно, «другой, что не есть и также необходимо есть не быть» (« »)10. Суть первого пути, таким образом, заключается в том, чтобы признать существующим только то, что «есть» (« »), а то, что «не быть»

(« ») здесь отрицается. Согласно второму пути, наоборот, существующим признается то, что «не есть» (« »). Существует множество трактовок данных суждений Парменида, что обусловлено не только вариативностью перевода, но и тем очевидным обстоятельством, что Парменид чрезвычайно труден для понимания. Конечно, это касается и данных фрагментов его учения. В этой связи А.В. Ахутин отмечает, что Парменида понять достаточно трудно, причем по причине «загадочной ясности и простоты. Вроде бы сказано простейшее – «есть»-есть, «не есть»не есть, и ничего больше, но варианты филологически выверенных и допустимых переводов этих фраз показывают, какое множество возможных кроется»11.

смыслов…здесь Проблема интерпретации первоисточника, разумеется, актуальна и для решения задач настоящего исследования. Однако нас, главным образом, интересует этимология слова «небытие».

Diels H. Die Fragmente Der Vorsokratiker, Berlin-Neuklln, 1960 Bd. I. – S. 231 Ibid.

А.В. Ахутин Античные начала философии. – Санкт-Петербург, 2007. – С. 605 Можно с некоторой долей уверенности сказать, что в древнегреческом языке не существует единого слова, соответствующего русскоязычному понятию «небытие». И это обстоятельство в определенной степени актуально и для учения Парменида. Кроме того, отсутствие упомянутого единства следует понимать в двух отношениях. Во-первых, древнегреческие выражения, которые можно было бы перевести как «небытие» составлены из отрицательной частицы и некоторого слова. И они, по преимуществу, не слитно12.

пишутся Говоря иначе, подобные языковые конструкции формально крайне редко бывают объединены в целостное понятие. Вовторых, нет ни единой, исключительной для всех случаев отрицательной частицы, ни тем более единого «отрицаемого» слова, соответствующего русскому «бытие». Известно, что в древнегреческом языке существует две отрицательные частицы: « » и « », а зачастую, вместо « » ставятся « » и « ». Есть мнение, что различия между « » и « » имеют не только лингвистическое или филологическое, но также и философское значение. К примеру, В.В. Бибихин говорит о том, что « » является «условным отрицанием», в то время как «в греческом имеется и другое, безусловное отрицание не, нет»13. Данная точка зрения, безусловно, важна и имеет достаточно широкое распространение в отечественной научной литературе. И действительно, обоснование указанной разницы в отрицании может быть обнаружено, в частности, при анализе самих частиц « » и « » (« » и « »). Дело в том, что - это т.н. проклитика, т.е.

Впрочем, здесь есть вероятность исключений. К примеру, в «Новой философской энциклопедии» в статье «Ничто», возможно, об одном из таких исключений сказано.

Приведем интересующее нас суждение целиком: «По Библии, «все сотворил Бог из ничего» (2 Мак. 7, 28) актом чистого Своего воления, стоящим вне причинности и необходимости, и потому ничто здесь – полнота негации и привации, чистое несуществование, лишенное любых собственных свойств, - аналог античного.»

Новая философская энциклопедия Москва «Мысль», 2010 т. 3 С. 96. Слово здесь, действительно, состоит из отрицательной частицы «не» и «сущее», но написано при этом слитно. Однако у Парменида, как, впрочем, и других философов, к чьим учениям мы обратимся ниже, все интересующие слова сформированы именно по тем принципам, о которых мы сейчас и говорим.

В.В. Бибихин прим. к: Хайдеггер М. Время и бытие: Статьи и выступления. – М., 1993

– С. 415.

она представляет собой односложное слово, тесно примыкающее к следующему за ним слову и не имеющего собственного ударения. А частица « », как мы видим, проклитиком не является, поскольку пишется с ударением. Иными словами, « » (« » и « ») ближе к отрицаемому слову, чем « ». Тем самым, возможно, сочетания с некоторыми словами, которые можно перевести как «бытие», ближе к русскому «небытие». Одним из главных, а быть может, и главным смыслом категории «небытие» является отрицание бытия вообще, т.е. как раз речь идет о том самом безусловном отрицании, о котором и говорит В.В. Бибихин. Однако применительно к настоящему исследованию, во всяком случае, в данной его части, подобная дефиниция, вряд ли применима, поскольку, на наш взгляд, единственная разница в отрицании у Парменида заключена именно в словах, и, как мы увидим ниже, ни о каких фундаментальных смысловых различиях между ними речи не идет. Тем более не стоит искать эти отличия исходя из приведенного анализа отрицательных частиц, ведь, несмотря на их наличие в древнегреческих словах, потенциально переводимых как «небытие», ключевую роль здесь, безусловно, играет отрицаемое слово. И здесь необходимо ответить на вопрос о том, каковы основные эквиваленты понятия «бытие» в древнегреческом языке.

Согласно мнению некоторых исследователей, слово «бытие» имеет своим истоком именно глагол «быть». В частности, М. Хайдеггер, говоря о происхождении данного понятия, отмечал: «Это существительное восходит к инфинитиву «быть»… «Бытие» как существительное возникло из глагола. В связи с этим и говорят: слово «бытие» есть «отглагольное существительное»»14. Речь здесь идет о древнегреческом слове « », которое переводиться как «быть». Скажем, что « » является инфинитивом глагола « »15, первое значение которого, соответственно, «быть», «существовать». Следовательно, можно предположить, что и слово Heidegger M. Einfhrung in die Metaphysik - Gesamtausgabe.. Abteilung: Vorlesungen 1923-1944. Band 40. - Vittorio Кlostermann, Frankfurt ат Main, s.a.. – S. 59 Дворецкий И. Х. Древнегреческо - русский словарь. – М., 1958 т. 1. – С.465 «небытие» образуется по данному принципу, т.е. к « » добавляется отрицательная частица, в нашем случае – « ». Но можно ли говорить о том, что в данном фрагменте поэмы мы имеем дело именно с понятием «небытие»? Ответ на этот вопрос во многом зависит от того, является ли «бытие» понятием у Парменида. Указанная взаимосвязь видна из того, что именно «бытие» здесь будет отрицаемым словом. В этой связи приведем слова А. Л. Доброхотова: «Бытие как понятие введено в философию Парменидом, и хотя характер термина оно приобрело значительно позже…понятием в поэме Парменида оно является с несомненной очевидностью»16. Мы полагаем, что данное суждение будет справедливо и по отношению к «небытию», поскольку явно читается антитеза бытия и небытия в указанных строках фрагмента. При этом подчеркнем, что речь здесь идет не столько о наличии данного понятия в поэме вообще, сколько об его присутствии именно в двух исследуемых суждениях. Теперь, имея в виду все только что сказанное, нам не остается ничего другого, кроме как предположить, что одним из вариантов перевода « » в данном фрагменте «О природе» является слово «небытие». Отметим, что это именно лишь один из вариантов перевода на русский язык. К примеру, А.

В. Лебедев, переводя данный фрагмент, останавливается на сочетании «не быть»17. В некотором отношении любопытен и перевод, предложенный М. Л.

Гаспаровым, который употребляет «Не-быть»18. Наличие дефиса, возможно, указывает на понимание переводчиком наличия большей связи между отрицательной частицей и инфинитивом. Иными словами, в данном переводе в большей степени прослеживается интенция к прочтению « » как Доброхотов А. Л. Категория бытия в классической западноевропейской философии. – М., 1986. – С. 6.

Фрагменты ранних греческих философов М., 1989. – С. 295 Гаспаров М.Л. Эллинские поэты VII – III века до н.э.: эпос, элегия, ямбы, мелика. – М., 1999. – С. 179 единого слова. В англоязычной литературе зачастую встречается также «не быть» ( «not to be» или «not be»)19.

Итак, если наше предположение верно и « », действительно, можно переводить как «небытие», то суть двух «путей» Парменида сводится к двум простым положениям. С одной стороны, утверждается, что существует только то, что «есть», и отрицается небытие. С другой, наоборот, утверждается существование того, что «не есть». Иными словами, здесь небытие необходимо признается существующим. Далее, обращают на себя »), при этом внимание слова «есть» (« ») и «не есть» (« « » является 3-м лицом единственного числа глагола «быть» (« »).

Теперь, обращаясь к первому суждению, можно предположить, что противоположно по смыслу. Стало быть,, являет собой ни что иное, как бытие. При этом подчеркнем, что « », являясь противоположностью « », понятием «бытие» в строгом смысле не является. Но поскольку « » являет собою производное от « », то некоторое основание для такой интерпретации « » существует.

Впрочем, даже такого минимального лингвистического основания будет достаточно, ведь в первом суждении антитеза очевидна. Второе же суждение никакой антитезы не содержит, и более того, в нем читается тождество между «не ») и «не быть» (« »). Следовательно, при есть» (« употреблении « » в данном фрагменте имеется ввиду «не есть» как таковое, т.е. оно употребляется без привязки к какому-либо субъекту. А слово «есть» (« »), которое также можно перевести как «существует», уже будет относиться к «не быть» или к «небытию» (« »). Эти соображения особенно важны для понимания того, что речь идет о небытии как о субъекте. Напомним, что, к примеру, т.н. стандартная интерпретация, существующая в западном парменидоведении, предлагает совсем иное прочтение данных строк. Скажем, что стандартная интерпретация имеет См.например, Readings in Ancient Greek Philosophy From Thales to Aristotle Hackett Publishing Company, Inc. Indianapolis / Cambridge, 2011. – P. 42 своим основанием как раз трактовку анализируемых нами строк, т.е. B2, 3 и

5. Как отмечает М.Н. Вольф, здесь предполагается «согласие по трем пунктам: 1) («существует») и («быть») имеют экзистенциальное значение (т.е. передают смысл «нечто существует»); 2) отсутствует субъект для этих глагольных форм…; 3) такая ситуация не предписывает имперсональности »20. И действительно, ориентируясь на данные положения, по-видимому, нельзя говорить о небытии как таковом. Не представляется это возможным уже хотя бы потому, что наличествует указание на отсутствие субъекта у. Конечно, исходя из сказанного выше, мы разумеем положения стандартной интерпретации спорными, и полагаем, что в данных строках «О природе» речь идет о небытии как таковом.

Таким образом, анализ фрагментов B2, 3 и 5 позволяет предположить, что в них скрыто содержится вопрос о том, существует ли небытие. Само же небытие (« ») мыслится философом как нечто противоположное существующему или, следуя терминологии элеата, тому, что «есть». Вопрос о существовании небытия в схожей формулировке явлен еще раз во фрагменте B8 (15 и 16): «решение – вот в чем: // Есть или не есть?»21.

Обратим внимание на то, что на языке оригинала ключевая дилемма онтологии Парменида в данном месте сформирована при помощи глагола « »: « ». Это еще раз подчеркивает, что слова «есть» и «не есть» используются философом, в том числе и в их самостоятельном значении, т.е. без привязки к какому-либо «нечто». Поэтому представляется справедливым вывод, согласно которому и являют собою аналог слов «бытие» и «небытие», если и не по форме, то по содержанию, безусловно. На наш взгляд, именно фрагменты B2, 3 и 5, а также B8, 15 и 16

М. Н. Вольф Рецензия на кн.: Mourelatos, Alexander P.D. The Route of Parmenides:

revised and expanded edition; with a new introduction, three supplemental essays, and an essay by Gregory Vlastos (originally published 1970). Las Vegas: Parmenides Pub., 2008. lix, 408 p.

// Гуманитарные науки в Сибири Сер. Философия и право № 1 2009. – С. 111 Фрагменты ранних греческих философов, 1989. – С. 296 и позволяют говорить о небытии как о проблеме философии элеата. При этом проблема небытия, как в случае с B2, 3 и 5 так и при анализе B8, 15 и 16 эксплицируется следующим образом. Если есть либо бытие, либо небытие, то мы имеем два простых суждения. Эти суждения суть «небытие существует», и «небытие не существует». Разумеется, наличие противоречия очевидно.

Однако имеет ли оно хоть какое-либо значение для воззрений Парменида?

Иными словами, можно ли считать проблему небытия действительно актуальной для философии элеата. Мы предполагаем здесь утвердительный ответ. Дело в том, что, согласно логике Парменида, необходимо признать существующим что-то одно: либо бытие, либо небытие. Поэтому он и не может игнорировать вопрос о том, надлежит ли признать небытие существующим. К тому же возникает вполне обоснованный вопрос: если вопрос о существовании небытия не является проблемой в философии элеата, то зачем вообще вводить в свою онтологию т.н. «второй путь»? И здесь вовсе не важно, какой ответ нам предлагает античный мудрец, ведь вопрос поставлен, и, что примечательно, сам Парменид, как это будет показано ниже, стремится дать на него ответ. Отсюда следует, во-первых, что проблема небытия, действительно, присутствует в философии элеата. Вовторых, вопрос об онтологическом статусе небытия как такового и является одним из ключевых пунктов проблемы небытия в философии Парменида.

Здесь следует обратить внимание на два приводимых нами уточнения.

Согласно первому из них, речь идет об онтологическом статусе именно небытия как такового, т.е. небытия, сущего самого по себе. Второе гласит, что этот вопрос является лишь одним из пунктов данной проблемы.

Указанные уточнения введены отнюдь неспроста. Дело в том, что текст поэмы содержит указание на существование и третьего пути. В частности, на это указывает А.О. Маковельский: «Парменид задается вопросом каковы основные предпосылки всех мыслимых мировоззрений, и находит, что всевозможные миросозерцания покоятся на одной из следующих трех предпосылок: 1) только бытие есть, небытия нет; 2) не только бытие, но и небытие существует; 3) бытие и небытие тождественны»22. Нельзя не обратить внимание на интерпретацию А.О.

Маковельским второго пути Парменида или, выражаясь словами самого исследователя, второй предпосылки «всевозможных миросозерцаний». Здесь, как мы видим, говорится не о возможности существования только небытия, но о существовании и небытия, и бытия. Выше в достаточной степени подробно была представлена наша точка зрения на этот счет, а потому останавливаться на том, что данная интерпретация является, по меньшей мере, спорной мы не будем. Гораздо более важным видится то утверждение, предложенное исследователем, где постулируется наличие третьего варианта отношений бытия и небытия. И согласно ему, бытие и небытие тождественны. Но мы помним, что в B2, 3 и 5 говорилось только о двух путях, и ни о каком возможном тождестве речи не шло. Вероятно, данный тезис А.О. Маковельского имеет своим основанием фрагмент B6, 4-9, где элеатом критикуются те «коими «быть» и «не быть» одним признаются и тем же // И не тем же»23. В историко – философской литературе достаточно часто встречается мнение, согласно которому здесь Парменидом ставится под сомнение истинность одного из положений учения Гераклита и его последователей. Данной точки зрения придерживаемся и мы. На наш взгляд, в названных строках фрагмента B6 в достаточной степени легко угадывается стремление элеата опровергнуть постулируемое эфессцем отношение между элементами любой из пар противоположностей.

Упоминается в учении Гераклита24 и пара противоположностей «бытие

– небытие». Об этом мы можем судить, опираясь на некоторые свидетельства доксографии. В частности, Аристотель в «Метафизике» (1005b) передает: «не Маковельский А.О. Досократики. Часть вторая (элеатовский период). – Казань, 1915. – С. 2 Фрагменты ранних греческих философов, 1989. – С. 296 Подробный анализ представлений Гераклита о небытии см. также в: Богомолов А.В.

Генезис представлений досократиков о небытии (Гераклит, Парменид, Демокрит) // Вестник Нижегородского государственного лингвистического университета им. Н.А.

Добролюбова. Выпуск 20. – Нижний Новгород: ФГБОУ ВПО «НГЛУ». 2012. – С. 182-190.

может, кто бы то ни было признавать, что одно и то же и существует и не существует, как это, по мнению некоторых, утверждает Гераклит»25.

Подчеркнем, что здесь мы обращаемся к данному фрагменту «Метафизики»

в известнейшем переводе А.В. Кубицкого. Исходя из приведенной версии перевода, можно предположить, что, о бытии и небытии у Гераклита можно говорить только в смысле существования и несуществования некоторого нечто, а не о бытии и небытии как таковых. Однако обратимся к этому свидетельству доксографии на языке оригинала: «, »26. Здесь, прежде всего, сделаем акцент на наличии неоднократно упоминавшегося сочетания « ». О том, что « » и « » можно переводить как «бытие» и «небытие» нами было сказано выше. Теперь обратим внимание на древнегреческое, которое используется в данном суждении для обозначения некоего тождества («одно и то же»). В отличие от упомянутого перевода мы склонны полагать, что « » относиться не к некоторому субъекту, предикатами которого являются «существовать» (« ») и «не существовать» (« »), а к самим « » и « ». Наличие же субъекта, которое позволяло бы интерпретировать данные греческие слова как предикаты нам представляется не очевидным. Поэтому мы и предполагаем, что Гераклит в своем учении упоминает именно данную пару противоположностей. Но что же можно сказать о диалектике бытия и небытия, наличествующей у Гераклита?

Прежде всего, и это явствует из анализируемого выше свидетельства Аристотеля, небытие и бытие одно и то же (« »). Следовательно, небытие есть нечто не отличное от бытия, и наоборот. Помимо приведенного лингвистического анализа свидетельства доксографии, данный вывод Аристотель. Метафизика // Аристотель. Собр.соч. в 4-х т. – М., 1976 – 1984. – т.1. – С.

Aristotle Metaphysics 4 1005b // Электронный ресурс Интернет (дата обращения 03.04.2012.):

http://www.perseus.tufts.edu/hopper/text?doc=Perseus%3Atext%3A1999.01.0051%3Abook%3 D4%3Asection%3D1005b дедуцируется из общего принципа учения мыслителя из Эфеса о противоположностях. Не имея возможности в рамках настоящего исследования в подробностях охватить данный аспект философии Гераклита, ограничимся лишь минимальным набором цитат, который необходим для обоснования предстоящих выводов. В частности, нам доступен следующий фрагмент: «мудро признать, что все едино»27. Далее, в одном из свидетельств мы находим: «Морская вода – чистейшая и грязнейшая. Рыбам она пригодна для питья и целительна, людям же - для питья непригодна и вредна»28.

Обратим внимание: «морская вода – чистейшая и грязнейшая». Стало быть, противоположности суть одно. Да, философ приводит разъяснение по поводу того, в каких случаях «вода грязнейшая», а в каких – «чистейшая». Более того, подчеркнем, что многие суждения, в которых говорится о противоположностях, содержат подобные разъяснения. И это обстоятельство зачастую приводит исследователей к выводу о том, что данное суждение, как, впрочем, и все ему подобные, построено в полном соответствии с логическим законом тождества. Однако, по нашему глубокому убеждению, это не так. Во-первых, данного закона философ времен Гераклита еще не мог знать. Во-вторых, даже если допустить, что данный закон был интуитивно угадан мыслителем из Эфеса, то тогда возникает очевидный вопрос: какой, в этом случае, смысл в утверждении тождества противоположностей? Здесь для наглядности приведем еще одно суждение: «и добро, и зло одно» 29. Мы полагаем, дело как раз в том, что использование закона тождества не характерно для философских воззрений Гераклита. В лучшем случае можно говорить о приближении философа к его открытию, но ни в коем случае, не о последовательном применении в рамках своего учения. И поэтому мы склонны предположить, что Гераклит говорит именно об абсолютном тождестве противоположностей.

Материалисты Древней Греции. – М., 1955. – С. 45 Там же. – С. 46 Там же Итак, пара «бытие – небытие» является лишь одной из многих пар противоположностей, о которых говорится в сохранившихся фрагментах Гераклита, а также в свидетельствах, передающих те или иные аспекты его учения. Стало быть, никаким особым смыслом данную пару Гераклит не наделяет. Тем более не следует искать в его учении самостоятельного значения « ». Исходя из этого, справедливо заключить, что, поскольку бытие и небытие суть одно, то говорить о наличии проблемы небытия в философии мудреца из Эфеса не представляется обоснованным, ведь собственно о небытии как таковом речи не идет.

Однако, сам Парменид видит недостаток позиции своего современника в том, что тот утверждает не только тождество, но и различие бытия и небытия («коими «быть» и «не быть» одним признаются и тем же // И не тем же»). И здесь встает вопрос о том, если т.н. третий путь отношений бытия и небытия действительно присутствует в онтологии Парменида, и возможность его экспликации напрямую связана с анализом критики элеатом учения Гераклита о противоположностях, то почему в качестве третьего пути мы видим только указание на тождество бытия и небытия? Но ведь постулировать в данном качестве еще и положение о том, что бытие и небытие не суть одно не представляется оправданным, поскольку философом уже установлена дихотомия бытия и небытия. И об этом, главным образом, свидетельствует присутствующая в его философии антитеза: существует либо бытие, либо небытие.

Можно по-разному интерпретировать фрагмент т.е.

B6, 4-9, справедливо видеть здесь критику Гераклита и его последователей, равно как обоснованной представляется и противоположная точка зрения. И действительно, если в пользу первой позиции говорят строки 8 и 9 фрагмента где можно увидеть обращение к учению Гераклита о B6, противоположностях, то в пользу второй свидетельствует уже хотя бы тот очевидный факт, что ни в этих строках, ни в поэме вообще непосредственно имени Гераклита не упоминается. Ровно такая же ситуация наблюдается и в случае, если мы зададимся вопросом о том, является ли утверждение тождества бытия и небытия именно третьим путем у Парменида. С одной стороны, в строках 3 и 5 фрагмента B2, действительно, говорится только о двух путях. Косвенным образом в пользу отрицания наличия третьего пути свидетельствуют уже упоминавшиеся нами строки 15 и 16 во фрагменте B8, где говорится о некотором решении, а по сути, о необходимости выбора между «есть» и «не есть» (« »). И здесь о третьем пути тоже ничего не говорится. Однако сопоставим, с одной стороны, строку 2 фрагмента B2, в которой и предлагается обратиться к тем самым двум путям.

И строки 3, 4 и 8 фрагмента B6, с другой, где Парменид устами богини призывает «отвратить» себя от пути, утверждающего существование небытия, а также и от пути, предложенного Гераклитом и его последователями. Итак, в B2, 2 читаем: «что за пути изыскания единственно мыслимы» (« »)30.

Строки 3, 4 и 8 фрагмента B6 приведем сначала в переводе, к которому мы уже обращались:

«Прежде тебя от сего отвращаю пути изысканья // А затем от того, где люди, лишенные знанья…//Коими «быть» и «не быть» одним признаются и тем же»31. Еще раз подчеркнем, что первое отрицание (B6, 3) относится к утверждению о бытии небытия. И здесь отвергается именно «путь изыскания». В строке 4 говорится о том, что позиция Гераклита наравне с утверждением бытия небытия считается также «путем изыскания».

Специально акцентируем внимание: «Прежде тебя от сего отвращаю пути изыскания // А затем от того…». Приведем теперь строку 3 из B6 на языке оригинала: « »32. Теперь мы видим, что и в том, и в другом отрывках используются соответствующие склонения слов «путь» (« ») и «поиск» («»).

Поэтому мы и полагаем, что мнение, утверждающее тождество бытия и небытия, действительно, является третьим путем у Парменида. При этом нужно особо Diels H. Die Fragmente Der Vorsokratiker 1960 Bd. I. – S. 231 Фрагменты ранних греческих философов. Указ. соч. – С. 296 Diels H. Die Fragmente Der Vorsokratiker 1960 Bd. I. – S. 233 подчеркнуть, что, говоря о «путях поиска» у Парменида, мы имеем в виду исключительно обозначенные в поэме возможные варианты соотношений бытия и небытия. И в этой связи акцентируем внимание на том, что нами принципиально не рассматривается вопрос о возможной взаимосвязи этих вариантов с традиционным «путем истины» и «путем мнения», ибо это не входит в сферу наших интересов. Кроме того, нами отнюдь неспроста уделено внимание этому, третьему, пути Парменида. Здесь дело в том, что тезис о тождестве бытия и небытия, критикуемый мудрецом из Элеи, служит основанием для выведения второго вопроса в проблеме небытия. Один из вариантов его звучания таков: тождественно ли небытие бытию, и не обретает ли оно в этом тождестве существование? Однако не представляется оправданным выделять этот вопрос в отдельный пункт данной проблемы.

Ведь речь в нем по-прежнему идет об онтологическом статусе не-сущего.

Первую попытку ответа на главный вопрос, а значит и начало решения проблемы небытия мы обнаруживаем сразу же после обозначения двух первых вариантов соотношения бытия и небытия, постулируемых в B2, 3 и 5.

В B2, 6 следует указание на то, что путь, согласно которому « », следует считать «безвестным», а по сути, ложным. И тут же это положение находит свое обоснование: «ведь не-сущее не распознаешь (неисполнимо) не укажешь»33. Нас, разумеется, в первую очередь интересует слово «не-сущее». Приведем цитату на языке первоисточника, содержащую данное слово, целиком: « ( ) »34. Следует отметить, что при интерпретации данной строки поэмы мы опираемся на перевод, предложенный А. В. Ахутиным. И интересующее нас слово здесь « », где « » является причастием к « ». Стало быть, одним из вариантов перевода « » на русский язык, действительно, является слово «несущее». Однако, по нашему мнению, общий перевод этой строки А.В. Ахутин Указ. соч. – С. 604 Diels H. Die Fragmente Der Vorsokratiker, 1960 Bd. I. – S. 231 представляется более точным у А. В. Лебедева, где вместо слов «не распознаешь» и «не укажешь» приводятся «ни познать» и «ни изъяснить»35.

Помимо прочего, такой перевод позволяет лучше понять содержание следующего за данным фрагмента, который гласит: «ибо мыслить – то же, что быть»36 (« »). Впрочем, этот, последний из приведенных, тезис следует рассматривать в совокупности с фрагментом B 6 (строка 1 и часть второй), где мы находим: «должно лишь то говорить и мыслить, что сущее; ибо бытие есть, а ничто не есть» (« ', ' »)37. Из этого суждения мы видим, что для элеата возможность мысли о некотором нечто и возможность высказывания о нем являются критерием онтологической реальности этого нечто. Об этом свидетельствует взаимосвязь между двумя частями данного суждения, о наличии которой свидетельствует союз «ибо» (« »). Следовательно, для Парменида очевидно, что если под нечто имеется в виду небытие, то оно не существует, и не существует оно, в том числе и потому, что не-сущее не познаваемо и не высказываемо. Иными словами, элеат, утверждая небытие небытия, опирается не только на озвученный выше принцип тождества бытия и мышления, но апеллирует также к специфике понятия «не-сущее». Ход мысли философа в обоих случаях, вероятно, таков: не-сущее невозможно ни мыслить, ни судить о нем, поскольку оно именно не-сущее, т.е. не существует. Такое понимание данного аспекта учения Парменида широко распространено в историко-философской литературе. В частности, Б. Рассел отмечает, что, согласно мнению элеата, «если слово может быть употреблено значимо, оно должно обозначать нечто, а не ничто, и, следовательно, обозначаемое словом должно в известном смысле существовать»38.

Фрагменты ранних греческих философов. Указ. соч. – С. 295 Там же Diels H. Die Fragmente Der Vorsokratiker, 1960 Bd. I. – S. 232 Рассел Б. История западной философии. – Новосибирск, 2003. – С. 87 Далее, следует обратить внимание на присутствие во фрагменте B6, 2 слова «ничто» (« »). Наличие этого слова обязывает нас рассмотреть вопрос о том, имеет ли « » в поэме свое, отличное от небытия значение, поскольку один из вариантов отношения «небытия» и «ничто» предполагает их безусловную дифференциацию. Отличие небытия от ничто обычно видится в том, что небытие противопоставляется бытию как таковому, в то время как ничто является противоположностью некоторого конкретного нечто. Более распространенной является точка зрения, согласно которой небытие и ничто являются синонимами. Рассмотрим, какой из этих вариантов обнаруживается в поэме Парменида. Впрочем, здесь все достаточно очевидно. Итак, мы имеем суждение «, ' », которое явно делится на две части. В первой утверждается существование бытия (« »), а во второй постулируется несуществование ничто. Так как безусловной противоположностью бытия может быть только небытие, и поскольку философом здесь употребляется «ничто» (« »), то логичным выглядит заключение, согласно которому небытие и ничто, по Пармениду, являются синонимами. Поэтому когда в историко-философских исследованиях звучит, безусловно, справедливое мнение, по которому ничто является «настоящим открытием Парменида»39, то необходимо помнить, что речь идет о слове, призванном выразить собою противоположность бытию как таковому.

Итак, постулируемое тождество бытия и мышления, является исходной посылкой для первого аргумента, доказывающего ложность суждения, утверждающего бытие небытия. И действительно, детерминация онтологического статуса бытия и возможности мысли и слова о нем обуславливают невозможность мысли и слова о не-сущем. Очевидно, что важную роль в этом доказательстве играет и само слово «небытие», ведь, несмотря на то, какую форму оно имеет в первоисточнике, оно неизбежно понимается философом как противоположность «тому, что есть».

А.В. Ахутин. Указ. соч. – С. 608 В контексте проблемы небытия не менее значимыми видятся и аргументы, представленные во фрагменте В8, в котором содержится значительная часть онтологии элеата. И этот фрагмент интересен, прежде всего, тем, что здесь мы получаем более полное представление о бытии. Об этом можно говорить уже хотя бы потому, что бытие здесь наделяется рядом признаков. Разумеется, в этой связи совсем в ином свете предстает диалектика бытия и небытия, которая, несмотря на всю важность тезиса о тождестве бытия и мышления, видится едва ли не самым весомым обоснованием решения проблемы небытия. Прежде чем обратиться к этой диалектике, отметим одну из ее особенностей. Дело в том, что соотношение бытия и небытия, здесь строится в полном соответствии с тезисами, предложенными в B2, 3 и 5, а также с учетом уже изложенного философом ответа на вопрос об онтологическом статусе небытия. Обычно, при обращении к той части онтологии элеата, которая изложена в B8, внимание, в большей мере, акцентируется именно на признаках или критериях бытия.

При этом крайне редко говорится о том, что набор тех характеристик, которыми наделяется сущее, создан по определенному принципу, коим, по нашему мнению, является деонтологизация небытия. Другими словами, философ не просто строит свою онтологию, но выводит фундаментальные ее положения с учетом своего видения решения проблемы небытия, и, кроме того, в этом фрагменте читается стремление мыслителя развить доказательную базу тезиса о небытии небытия путем наделения бытия некоторыми признаками. Рассмотрим теперь, так ли это.

Итак, бытие, по Пармениду, это не просто то, что есть, ибо оно наделяется несколькими признаками. В B8, 3 мы находим, что сущее должно быть «не рожденным» (« ») и «не гибнущим» (« »). А в B8, 4 к этим двум добавляется еще три характеристики и сообщается: «ибо оно единородно, а также бездрожно и нескончаемо» (« »)40. Рассмотрим сначала первый признак, но используем при этом формулировку из фрагмента B8, 6, где мы находим: «не сыщешь ему ты рожденья»41.

Казалось бы, это положение сообщает нам лишь, что бытие не имеет временного начала. Однако далее в поэме это положение развертывается таким образом, что в наделении бытия данной характеристикой без труда читается стремление к обоснованию положения о несуществовании небытия. И действительно, сразу после данного суждения по отношению к бытию ставится вопрос: «Как, откуда это взросло?» (« ;»). Впрочем, здесь важен не только вопрос, но и ответ, в котором говорится следующее: «из не-сущего не позволю ни сказать, ни помыслить: не мыслимо, не выразимо, что есть не есть» ( « »)43. Мы полагаем, что вопрос « ;»

потенциально направлен на поиск некоего источника сущего, который являл бы собою нечто иное по отношению к самому бытию. Иными словами, здесь говорится о том, возможно ли существование добытийной реальности, явившейся источником сущего. В пользу данной точки зрения с очевидностью свидетельствует основная часть вопроса: «откуда это взросло?». Такое прочтение « ;» действительно, позволяет говорить, что бытие отделено от потенциального источника своего возникновения. Стало быть, если бы существовала некая добытийная реальность, то она необходимо не была бы самим бытием. Завершая анализ данного вопроса, нельзя не отметить наличие в нем слова «как» (« »).

Сделать это необходимо, поскольку присутствие здесь « » наводит на мысль, что вопрос задается не только в отношении того, существует ли источник бытия, но и о способах, коими бытие из него возникло. Более того, отсюда с очевидностью дедуцируется, возможно, более важный для нас Diels H. Die Fragmente Der Vorsokratiker, 1960 Bd. I. – S. 235 Фрагменты ранних греческих философов. Указ. соч. – С. 296 Diels H. Die Fragmente Der Vorsokratiker, 1960 Bd. I. – S. 235-236 Ibid. – S. 236 вопрос: каким образом некоторое нечто, существующее до бытия, произвело из себя сущее. Отмеченная ситуация вряд ли имеет единственно верное объяснение. Действительно, наличие « » в этой строке восьмого фрагмента позволяет говорить о том, что здесь мыслителем подразумевается такое своеобразное дополнение к основной части анализируемого вопроса. Но, с другой стороны, из строки 6 данного фрагмента уже известно, что бытие не имеет «рожденья», стало быть, никакой добытийной реальности, из которой возникло сущее, философом не предполагается. В этой связи вопрос о том, каким образом бытие возникло из некоторого нечто, представляется, по меньшей мере, неочевидным. Ориентируясь именно на этот, последний, вывод, мы и предполагаем, что слово «как» не являет собою никакой действительно важной дополнительной характеристики к « ;».

Но вернемся к выводу, сделанному нами по результатам анализа вопроса о возможности возникновения бытия. Согласно ему, если бы сущее имело начало во времени, то оно необходимо должно было бы возникнуть из чего-то, из какого-то источника. И здесь важнейшим моментом является то, что никакого иного источника, кроме небытия, философом не предполагается.

Приведем теперь разбираемые выше суждения целиком:

«Как, откуда это взросло? из не-сущего не позволю ни сказать, ни помыслить: не мыслимо, не выразимо, что есть не есть»44. Безусловно, из этих строк не следует, что небытие является единственным источником бытия, ибо здесь читается лишь указание на невозможность существования небытия в качестве добытийной реальности. Другими словами, формально не-сущее предстает лишь как один из возможных источников, но учитывая, Здесь интересным видится перевод А.В. Лебедева: «Как, откуда взросло? Из несущего? Так не позволю // Я ни сказать, ни помыслить: немыслимо, невыразимо // Есть, что не есть». Фрагменты ранних греческих философов. указ. соч. – С. 296. Дело в том, что в оригинальном тексте наличествует только один вопрос: ; А далее идет сплошной текст, где единственным знаком препинания является колон. Добавлением вопроса «Из не-сущего?», на наш взгляд, переводчик еще раз подчеркивает, что только небытие, по мнению Парменида, и могло бы стать источником сущего. И действительно, почему, в противном случае, не опровергается возможность возникновения из каких-либо иных, кроме не-сущего, источников.

что в поэме в данном контексте упоминается исключительно небытие, то справедливо предположить, что, по Пармениду, только не-сущее и могло предшествовать бытию. Это обстоятельство еще раз подчеркивает, что проблема небытия, и конкретно вопрос о существовании небытия, является важнейшей проблемой онтологии элеата в целом, проблемой, которую он стремится не просто решить, но и обосновать свое решение. Поскольку в данном случае речь идет о существовании небытия в качестве добытийной реальности, то главным онтологическим доказательством несуществования небытия здесь становится постулирование оторванности бытия от возникновения. Следовательно, данный признак бытия можно считать сформулированным с учетом необходимости обоснования решения проблемы небытия, согласно которому небытие не есть. Иными словами, данный пункт онтологии Парменида имеет своим основанием тот самый принцип деонтологизации небытия.

Исходя из приведенного анализа положения о «нерожденности» бытия, можно предположить, что наличествующий здесь принцип деонтологизации не-сущего направлен на обоснование положения о несуществовании небытия как нечто, существующего исключительно в прошлом. Более того, в ходе данного анализа мы не раз говорили о небытии как «добытийной реальности», что, вероятно, также свидетельствует о возможности такой интерпретации данного принципа. Разумеется, если бы в этих строках действительно указывалось на несуществование небытия как некой исчезнувшей реальности, то это означало бы, что в проблеме небытия к вопросу о том, существует ли небытие, необходимо добавился бы вопрос о том, существовало ли не-сущее только до бытия. Однако напомним, что Парменид, ставя вопрос «как, откуда это взросло?» дает ответ: «из не-сущего не позволю ни сказать, ни помыслить: не мыслимо, не выразимо, что есть не есть». Здесь принципиально важно, что отрицается существование несущего, определяемого как то, что не есть (« »). Следовательно, небытие у Парменида предстает неразрывным во времени, поскольку несущее – это только то, что не есть, а не то, что не было и не есть. Поэтому читается стремление показать, что небытие не являет собой источника бытия, исчезнувшего с появлением последнего. При этом не следует полагать, что отрицание небытия как добытийной реальности перестает быть актуальным.

Скорее, наоборот, нужно подчеркнуть, что философом отрицается небытие как добытийная реальность. Но речь идет о реальности, которая, став источником бытия, не исчезла с появлением сущего. Следовательно, принцип деонтологизации небытия, который заложен в такой характеристике сущего, как «нерожденность», направлен не на обоснование положения о том, что небытие некогда не существовало, а исключительно на доказательство тезиса о небытии небытия. Поэтому здесь мы по-прежнему имеем дело только с главным вопросом проблемы небытия: существует ли небытие?

Обращает на себя внимание, что в этих строках несуществование небытия обосновывается не только указанием на нерожденность бытия, но и при помощи уже известного нам аргумента, утверждающего невозможность мысли и слова о не-сущем. Поскольку об этой части доказательной базы сказано достаточно, то останавливаться сейчас на ней не имеет смысла. Тем более, принцип, согласно которому бытие не имеет рождения, отнюдь не ограничен рамками аргумента, призванного обосновать тезис о небытии небытия как такового. Дело в том, что далее Парменид еще раз ставит вопрос о возникновении бытия: «Да и что за нужда бы его побудила // Позже, чем раньше, начав с ничего появляться?»45. Изначально может показаться, что данные строки являются лишь перефразированным повторением « ;». Однако, по нашему мнению, это не совсем так. А искомое отличие, по большей части, и содержится в самих формулировках этих вопросов. Стало быть, необходимо провести их сравнительный анализ. Итак, нами на древнегреческом языке уже приводилась формулировка вопроса «как, откуда это взросло?». Теперь посмотрим, как выглядят в оригинале строки «Да и что за нужда бы его побудила // Позже, чем раньше, начав с Фрагменты ранних греческих философов. Указ. соч. – С. 296 ничего появляться?». У Г. Дильса мы находим: «,, ;»46. Как было показано выше, первый вопрос ставится с целью отрицания небытия как некоего источника, места, из которого произошло сущее. На это указывает, в частности, слово «откуда» («»). При этом отрицается такой источник, который не есть само бытие. Иными словами, отрицается небытие как существующее само по себе, т.е. независимо от бытия. Во втором вопросе содержится указание на невозможность возникновения бытия начиная «с ничего». Впрочем, греческое « » на русский язык можно переводить и как «с ничто», т.к. здесь дан родительный падеж « ».

Поскольку речь идет о возникновении сущего, то «ничто» здесь предстает уже не как источник бытия, а как нечто присутствующее в бытии.

Действительно, ведь если с ничто начинается бытие, то ничто существует в бытии, именно потому что ничто его начало.

Особенно хорошо это различие будет видно, если еще раз частично воспроизвести ответ на первый вопрос:

«из не-сущего не позволю…». И если здесь дается именно «из не-сущего»

(« »), то во втором случае мы видим акцентированное «начав с »). При этом ведь не ясно: начав ничто» (« существование, бытие есть уже само бытие или нет. Иначе, по Пармениду, если допустить, что сущее некогда возникло, то может встать вопрос: не являют ли бытие и небытие собою тождество? Следовательно, онтологический принцип нерожденности бытия не только доказывает, что небытие как таковое не существует, но и то, что небытие не существует в тождестве с бытием. Стало быть, здесь отрицается т.н. третий путь взаимоотношений бытия и небытия, о котором мы говорили выше.

По Пармениду, сущее надлежит признать не только не рожденным, но также и не гибнущим, причем эти характеристики в поэме элеата почти всегда стоят рядом. В этой связи обратимся еще раз к уже упоминавшейся строке 3 фрагмента B8: «сущее должно быть не рожденным и не гибнущим»

Diels H. Die Fragmente Der Vorsokratiker, 1960 Bd. I. – S. 236 (« »)47. То, что эти два признака бытия находятся рядом отнюдь не случайно, ибо «рождение и гибель вносят в бытие отношение с небытием»48. Точнее будет сказать, что эти два признака с наибольшей очевидностью указывают на понимание философом возможности таких отношений. И действительно, рождение подразумевает гибель и если бы бытие возникло, то оно должно было бы и погибнуть.

Впрочем, обосновано ли предположение о том, что и данному признаку бытия присущ принцип деонтологизации небытия? Ведь, если говоря о нерожденности, Парменид прямо отвергает возможность возникновения из не-сущего, то уничтожение бытия, по тексту поэмы, непосредственно не подразумевает небытия в качестве постбытийной реальности. Но поскольку, как уже было сказано выше, небытие мыслиться Парменидом только как то, что «не есть», то, мы полагаем, как раз можно говорить об отрицании небытия как постбытийной реальности. Ведь с гибелью бытия могло бы чтото остаться, что не есть само бытие. И этим нечто могло бы быть не-сущее.

Но сущее не подвержено гибели.

Три следующие признака бытия – целокупность, бездрожность и нескончаемость. На наш взгляд, все эти признаки также содержат принцип деонтологизации не-сущего, а значит и с их помощью в онтологии элеата решение проблемы небытия находит свое обоснование. И первый из них – целокупность (« »). Данный признак сообщает нам, в частности, что бытие неделимо, т.е. не состоит из многих частей: «И неделимо «есть»,, ибо все «есть» подобно» (« »)49. Бытие, таким образом, благодаря этой характеристике предстает единым, не состоящим из многих частей.

Оно непрерывно и не имеет внутри себя никаких промежутков: «Все непрерывно тем самым:

сомкнулось сущее с сущим»50. Состоящее из многих частей сущее Diels H. Die Fragmente Der Vorsokratiker, 1960 Bd. I. – S. 235 А.В. Ахутин Указ. соч. – С. 616 Diels H. Die Fragmente Der Vorsokratiker, 1960 Bd. I. – S. 237 Фрагменты ранних греческих философов. Указ. соч. – С. 296 подразумевало бы наличие некоторого расстояния между этими частями.

Поэтому наделение бытия таким предикатом как «целокупность» означает, что небытие не существует как расстояние между различными частями сущего. Бездрожность (« ») традиционно трактуется как неподвижность. Мы полагаем, что эту характеристику отчасти раскрывает строка 26 B8: «Но в границах великих оков оно неподвижно»51. Возможность движения детерминирована, в том числе, и наличием пустого пространства.

В контексте онтологии элеата это означает, что если бы сущее двигалось, то необходимо существовало бы нечто, не являющееся бытием. Поскольку, по Пармениду, возможно либо бытие, либо небытие, то этим нечто необходимо должно быть не-сущее. Следовательно, и «бездрожность» также содержит в себе принцип деонтологизации небытия. И наконец, «нескончаемость»

(« »). Признак, который можно трактовать как бесконечность с тем только уточнением, что речь идет о пространственной бесконечности. Стало быть, «нескончаемость» делает невозможным существование небытия в пространстве, т.е. в качестве актуально сущей действительности. Разумеется, нельзя не обратить внимание на то, что два последних признака бытия являют собой противоречие. И действительно, с одной стороны, постулируется наличие у бытия некой границы, с другой, утверждается, что бытие бесконечно. Однако это противоречие не бесспорно. Более того, как нам представляется, Парменид здесь последователен. А.В. Доброхотов справедливо отмечает: «Решающий его аргумент – бытие это именно «нечто», отсутствие же предела будет значить, что оно «ничто»;

следовательно, бытие исчезнет»52. А сам элеат так объясняет наличие границы у бытия: «Ибо нельзя бытию незаконченным быть и не должно: нет нужды у него, а будь, во всем бы нуждалось»53. Это положение говорит о том, что бытие совершенно. Согласно же мнению некоторых исследователей, Там же Доброхотов А. Л. Указ соч. – С. 10 Фрагменты ранних греческих философов. Указ. соч. – С. 297 отсюда следует, что бытие - благо54. Поскольку бытие для того, чтобы быть ни в чем не испытывает нужды, то оно не нуждается и в небытии. Или, подругому, совершенство исключает несовершенство, бытие, таким образом, исключает небытие. Под наличием же границы следует понимать указание на ту известную аксиому философии элеатов, согласно которой все, что есть бытием и исчерпывается, и за пределами этой границы ничего не существует, в том числе и небытие. И, кроме того, о том, что граница бытия не являет собой границу бытия и не-сущего как раз и свидетельствует наличие такого признака как нескончаемость.

Итак, в онтологии элеата наличествуют шесть признаков бытия.

Согласно им, бытие не рождено, не подвержено гибели, целокупно, бездрожно, нескончаемо и совершенно. Эти признаки, помимо собственно того, что они суть предикаты бытия, объединяет и еще одно обстоятельство.

На их основании элеат строит онтологическую часть доказательной базы тезиса о небытии небытия.

Подведем теперь итоги нашего первого параграфа. На основании анализа соответствующих фрагментов поэмы Парменида мы можем заключить следующее. Во-первых, в рамках учения элеата ставится проблема небытия. И ключевым пунктом данной проблемы является вопрос о том, существует ли небытие. Сам философ постулирует небытие небытия, заявляя тем самым и свое решение данной проблемы. Это решение имеет свою доказательную базу. С одной стороны, элеат утверждает тождество бытия и мышления, обращаясь при этом к специфике слов, которые он использует для выражения отрицания. Поскольку каждое из таких слов само в себе содержит указание на несуществование, то Парменид и заключает, что небытие немыслимо, а, следовательно, оно не существует. С другой стороны, философ наделяет бытие рядом признаков, в каждом из которых читается интенция к деонтологизации не-сущего. Далее, было установлено, что в поэме Парменида речь идет не о двух, а о трех возможных вариантах Доброхотов А. Л. Указ. соч. – С. 10 онтологического статуса небытия. Согласно третьему из них, небытие существует в тождестве с бытием. Однако и этот вариант бытия не-сущего отвергается. Во-вторых, были рассмотрены наиболее часто употребляемые в поэме слова, потенциально переводимые как «небытие». Эти слова суть «не быть» (« »), «не есть» (« »), «не-сущее» (« ») и «ничто» (« »). Наиболее близким по форме здесь следует признать « » и « », первое же в особенности. Но форма отрицания в данном случае не столь важна, ибо любое из этих слов мыслится Парменидом как безусловное противопоставление бытию. В-третьих, проанализировано учение Гераклита о противоположностях, на основании чего был сделан вывод о том, что в концепции философа из Эфеса проблема небытия не ставится. Безусловно, формально, отталкиваясь от этого вывода, мы можем лишь заключить, что Парменид ставит проблему небытия, а Гераклит – нет.

И еще, поскольку в поэме элеата, как мы видели, наличествует критика учения Гераклита, то с известной долей достоверности можно заключить, что именно некоторые положения мыслителя из Эфеса можно было бы воспринимать как предшествующие воззрениям Парменида. Именно поэтому, на наш взгляд, и нужно было выдвинуть и опровергнуть положение, согласно которому Гераклит в рамках своего учения о противоположностях ставит проблему небытия.

–  –  –

Анализ представлений Демокрита о небытии см.: Богомолов А.В. Генезис представлений досократиков о небытии (Гераклит, Парменид, Демокрит) // Вестник Нижегородского государственного лингвистического университета им. Н.А.

Добролюбова. Выпуск 20. – Нижний Новгород: ФГБОУ ВПО «НГЛУ». 2012. – С. 182-190.

определяющие положения концепции Левкиппа – Демокрита, неоднократно обнаруживается указание на тождество слов «небытие» и «пустота».

Поэтому мы полагаем, возможным, что проблема небытия находит свое развитие в рамках данной философской школы. Надлежит выявить, каковы вопросы, формирующие проблему небытия в атомизме, и, кроме того, привести объяснения по поводу того, почему в поисках учения, предполагающего развитие проблемы небытия, выбран именно атомизм Левкиппа – Демокрита, ведь о пустоте в своих построениях упоминали, например, пифагорейцы.

Фундаментальным положением греческого атомизма является утверждение бытия двух первоначал: атомов и пустоты. Об атомах говорится следующее: «таковых сущих бесконечно много по числу, и они невидимы вследствие малости своих объемов. Они носятся в пустоте, [ибо пустота существует], и, соединяясь между собой, они производят возникновение, расторгаясь же гибель»56. Далее, обратимся к одному из многочисленных свидетельств доксографии, в котором говорится, в частности, об онтологическом статусе пустоты.

Вот что передает нам Аристотель:

«Левкипп и его сотоварищ Демокрит признают элементами – полное и пустое, называя одно сущим, другое – небытием, а именно: полное и твердое

- сущим, пустое и разреженное – небытием (поэтому они и говорят, что бытие существует отнюдь не более, чем небытие, потому что и тело – не больше, чем пустота)»57. Разумеется, нас и интересует это, второе, первоначало. Сразу отметим, что постановка вопроса об его существовании не представляется обоснованной. Не стоит уделять пристального внимания данному положению по той простой причине, что существование именно двух первоначал – это, по нашему глубокому убеждению, - аксиома философии атомизма. И, стало быть, наличие эвристической ипостаси результата такого анализа представляется маловероятным. Однако это обстоятельство не дает права игнорировать вопрос о том, что, согласно Материалисты Древней Греции. – М., 1955. – С. 56 Аристотель С. Метафизика. – М., 2006. – С. 17 атомистам, являет собой неатомистическое первоначало. Наоборот, поскольку его существование является одной из аксиом концепции Левкиппа

– Демокрита, то неизбежно следует определить, что оно есть?

Необходимость осмысления феномена небытия в данной его ипостаси обусловлена еще и тем, что, в отличие от обращения к онтологическому статусу второго первоначала, ответ на вопрос о том, что есть небытие, не представляется столь очевидным. И дело здесь отнюдь не в том, что разрозненные свидетельства доксографии не сообщают нам некоего единого предиката небытия, выведение которого, вообще говоря, не представляется затруднительным. Главным аспектом этого вопроса является определение статуса не-сущего в его соотношении с атомами, т.е. бытием. И действительно, атомизм является едва ли не единственным учением в истории западноевропейской философии, в котором мы обнаруживаем утверждение небытия в качестве первоначала. Само утверждение бытия небытия в своей структуре содержит весомые основания для критики, не говоря уж об утверждении небытия в качестве первоначала. Эти обстоятельства к сожалению, зачастую, заведомо обуславливает и неприятие данной позиции, выраженное, в том числе, и в сознательном отказе от попытки его анализа. В этой связи совсем неудивительно, что попытки осмысления небытия как первоначала в атомизме в недостаточной степени представлены в историко – философских исследованиях. Как бы то ни было, предстоящий анализ вопроса о том, что есть небытие в атомизме, включает в себя и обращение к положению о субстанциальности небытия.

Чуть выше было сказано, что свидетельства доксографии поотдельности не сообщают нам единого, универсального предиката небытия.

Идентичная ситуация наблюдается и в отношении субъекта. Дело в том, что второе первоначало доксографами обозначается разными словами, среди которых, разумеется, есть и «небытие». И в условиях наличия многих обозначений одного и того же необходимо выяснить, справедливо ли обозначать второе первоначало именно словом «небытие». И любой ответ здесь будет требовать оснований, по которым он дан.

Таким образом, первый вопрос, формирующий проблему небытия в философии атомизма, звучит так:

«что есть небытие?». При этом здесь надлежит говорить не только о выявлении субъектно-предикатной связи, а о поиске комплексного решения, в котором, на основании анализа соответствующих свидетельств, будет определено, можно ли второе первоначало считать субстанцией, а также справедливо ли использование слова «небытие» для его именования.

Последнее положение и послужит отправной точкой.

В приведенном выше свидетельстве Аристотеля наличествуют два слова, которыми обозначается второе первоначало: «пустота» и «небытие».

Отметим, данный фрагмент в этом отношении не являет собой нечто исключительное, ибо свидетельств, схожего содержания предостаточно. Но авторы некоторых фрагментов используют и иные синонимы, которые переводятся с древнегреческого языка иначе, чем «пустота» и «небытие».

Такой, своего рода плюрализм в семантике понятия, выражающего второе первоначало, возможно, представляет даже больший интерес для нашего исследования в данной его части, чем просто поиск некоторого определения.

И действительно, определение интересующего нас понятия философии атомизма угадывается, в некотором смысле, даже интуитивно. Пожалуй, справедливо будет сказать, что чаще всего второе первоначало трактуется как пространство, о чем свидетельствуют многочисленные интерпретации, в достаточном объеме представленные в историко – философской литературе.

К сожалению, попытки анализа слов-синонимов, взятых в их некотором разнообразии, достаточно редки. Это обстоятельство, в известном смысле, представляется удивительным, поскольку, если нечто обозначается не одним, а несколькими словами, то очевидно, что каждый из этих синонимов имеет свой смысловой оттенок. В сложившейся ситуации не исключена возможность некоторого различия содержания понятия, выражающего второе первоначало в атомизме. Однако может оказаться и так, что все слова, с которыми отождествлено данное понятие, являются синонимами и, следовательно, о различии содержаний говорить будет бессмысленно. В любом случае, в свете приведенных посылок данное затруднение должно быть разрешено. Рассмотреть все подобные свидетельства, в силу объективных причин представляется крайне затруднительным, а по сути, и невозможным. Поэтому область предстоящего анализа будет ограничена, по преимуществу, двумя факторами. Во-первых, в расчет будут приниматься, главным образом, те свидетельства доксографии, в которых наличествуют разные слова, применяемые при именовании второго первоначала. Вовторых, эти свидетельства должны, так или иначе, способствовать выведению определения.

Прежде всего, обратимся к свидетельству Аристотеля, которое мы уже цитировали выше.

Однако теперь приведем его на языке оригинала:

«,,,, )»58.

Как мы уже отметили, здесь наличествуют два синонима: « » («пустота»

или «пустое») и « », которое выше переводилось как «небытие».

Отметим еще одно свидетельство, оставленное Аристотелем. В «Физике» он сообщает: «Пустота представляется чем-то несуществующим и лишенностью»59. При обращении к данному фрагменту на языке оригинала обратимся к книге С.Я. Лурье: « »60. Свидетельство, содержащее указание на подобные же синонимы интересующего нас слова оставил Фемистий: « »61. Приведем перевод этого фрагмента, который дает С.Я.

// Электронный ресурс Интернет (дата Aristotle Metaphysics 1 985b обращения:03.05.2012):

http://www.perseus.tufts.edu/hopper/text?doc=Perseus%3Atext%3A1999.01.0051%3Abook%3 D1%3Asection%3D985b Аристотель Политика. Метафизика. Аналитика. – М. – СПб.,2008. – С. 71.

Лурье С.Я. Демокрит. Тексты. Перевод. Исследования. – Л., 1970. – С. 71.

Там же Лурье: «несуществующим» и «отсутствием (надлежащего содержания)»

называет пустоту Д.»62. Примечательно, что и В.П. Карпов, переводчик «Физики», фрагмент которой мы цитировали, и С.Я. Лурье древнегреческое « » переводят именно как «несуществующее». С нашей точки зрения, не только перевод фрагмента «Метафизики» должен содержать указание на то, что « » есть небытие, но также и два других свидетельства. Иными словами, приводимый фрагмент из «Физики» можно переводить и так:

«пустота есть небытие и лишенность». Если абстрагироваться от некоторых тонкостей перевода с древнегреческого, которые могли быть интересны исключительно с филологической точки зрения, фрагмент Фемистия, на наш взгляд, имеет тот же смысл. Ясно, что если переводить эти и подобные им предложения таким образом, то извлечь из них определение второго первоначала представляется весьма затруднительным, поскольку здесь, скорее, можно говорить о перечислении подлежащих в условиях отсутствия сказуемого. В свою очередь, отмеченная тенденция в переводе указанных фрагментов может объясняться тем обстоятельством, что слово «несуществующее» в некотором отношении больше способствует экспликации неатомистического первоначала в философии Демокрита, ибо несуществующее воспринимается, скорее, не как синоним, а как характеристика. Безусловно, такой перевод « » вполне обоснован. Тем более, понимание « » как несуществующего вовсе не девальвирует положения о том, что небытие является словом, выражающим второе первоначало. Заслуживает внимания и обозначенная тенденция поиска характеристик пустоты в самих словах-синонимах. И здесь весьма кстати упоминание слова «лишенность» («»), которое также можно интерпретировать и как синоним, и как характеристику. Последнее наглядно демонстрирует С.Я. Лурье. Мы видим, что «» переводится исследователем как «отсутствие». И, кроме того, он добавляет, по-видимому, уже от себя: «надлежащего содержания». Однако, совершенно не ясно, что в Там же. – С. 263 данном случае следует понимать под надлежащим содержанием. Впрочем, можно предположить, что речь идет об отсутствии содержания исходного понятия. Но мы полагаем, что переводя таким образом « » и «», исследователи стремились хотя бы частично снять проблему наличия многих имен для обозначения одного и того же. Это предположение базируется на том основании, что так или иначе, но единое логическое определение искомому понятию атомистической философии вывести можно, что и будет продемонстрировано чуть ниже. Однако этого нельзя сказать об едином определяемом, т.е. субъекте, ибо в свидетельствах доксографии неатомистическое первоначало, действительно, обозначается разными авторами по-разному. Более того, известны и комментарии, принадлежащие одному автору, в которых одно и то же обозначается разными словами. В условиях, когда слов, обозначающих субъект, несколько, а предикат без труда дедуцируется из свидетельств доксографии, стремление исследователей минимизировать количество подлежащих вполне понятно.

Тем более понятным это выглядит, когда слова, ассоциируемые именно с субъектом, переводятся таким образом, чтобы само слово в большей степени раскрывало свое содержание, а структура суждения в целом больше походила на субъектно-предикатную схему. Но наличие какого-то числа синонимов при обозначении одного и того же нечто не влечет никакого разночтения в понимание его сути. Говоря иначе, если наша версия перевода озвученных выше суждений верна, т.е. если пустота есть небытие и лишенность, то мы склонны читать это как указание на то, что « », « » и «» являются синонимами. Стало быть, мы вправе далее не делать оговорок при использовании слова «небытие», в случае, когда речь идет о понятии, выражающим неатомистическое первоначало в атомизме.

Далее, « » и «» не единственные синонимы небытия (« »). Интереснейшим в этом отношении представляется фрагмент, оставленный Симплицием: «Демокрит полагает, что вечные [начала] по своей природе суть маленькие сущности, бесконечно многие по числу. Кроме них он предполагает [истинно сущим] еще другое – место, бесконечно большое по величине.

Называет он это [это] место следующими именами:

«пустотой», «ничем», «беспредельным», а каждую из [вышеупомянутых] сущностей [называет] «что», «полное» и «бытие». Из этого свидетельства мы узнаем, что в качестве неатомистического первоначала постулируется некое место, бесконечно большое по величине. Но для анализа интересующих нас терминов приведем данный фрагмент на древнегреческом языке: «.

.

» 64. Поскольку о пустоте как слове, отображающим неатомистическое первоначало, было сказано достаточно, то впредь при анализе слов-синонимов небытия оно рассматриваться не будет. Отметим, что в этом фрагменте используется соответствующее склонение слова «», известное благодаря Милетской школе. Этот синоним также формирует определенную предпосылку к пониманию того, что являет собой неатомистическое первоначало, ведь в переводе «» означает беспредельное, бесконечное. Можно сказать, что в определенном отношении «»

сочетаем с отмеченной характеристикой «место, бесконечно большое по величине». Однако постулировать строгий субъектно-предикатный характер отношений «» и «место, бесконечно большое по величине» мы не станем. Не надлежит этого делать в силу наличия в сказуемом слова «место», которое явно накладывает ограничение на понятие «». Кроме этого, анализируемый фрагмент содержит также и слово «ничто», в интерпретации которого обнаруживаются определенные лингвистические расхождения.

Прежде всего, отметим, что выше, в параграфе, посвященном проблеме небытия в философии Парменида, мы уже встречались с древнегреческим Материалисты Древней Греции. Указ. соч. – С. 62 Diels H. Die Fragmente Der Vorsokratiker, Berlin-Neuklln, 1959 Bd. II. – S. 93 словом « », которое и переводилось как «ничто». Его особенность заключается в том, что оно состоит из отрицательной частицы «» и некоего корня, вероятно, и пишется оно слитно. Очевидно, что слово « »

устроено подобным же образом. Отличие же заключается в том, что « »

и « » содержат разные отрицательные частицы. Однако указанная разница, на наш взгляд, не является серьезным основанием для вывода о несостоятельности перевода « » как «ничто». При этом хотелось бы обратить внимание на перевод, предложенный И. Х. Дворецким. Он трактует это слово, очевидно, связывая его непосредственно с учением Демокрита, переводя его как «пустота, пустое пространство»65. Другим значением « » является «нуль». Этой версии перевода придерживается, к примеру, С. Я. Лурье66. Примечателен перевод этим автором слова « », выступающего в качестве противоположности « ». Так вот исследователь переводит « » не иначе как «уль»67.

Итак, мы выяснили, что неатомистическое первоначало в свидетельствах доксографии выражено нескольким словами. Некоторые из них суть «пустота» или «пустое» («»); «небытие» или «несуществующее» (« »); «лишенность» («»); «бесконечное»

(«»). А также, в зависимости от трактовок перевода слова « », «ничто» или «ноль». Мы полагаем, что все эти слова, являются синонимами.

При этом нужно отметить, что обстоятельство, согласно которому в свидетельствах доксографов для обозначения одного и того же используется не одно, а несколько слов, не следует объяснять только искажениями, привнесенными пересказчиками ранних философов. И действительно, ведь мы не можем, по известным причинам, опираясь на тексты самого философа, определить, был ли Абдерит последователен в обозначении второго Дворецкий И. Х. Древнегреческо - русский словарь М., 1958 т. 2 С. 1205. Когда мы говорим, что И. Х. Дворецкий напрямую связывает перевод интересующего нас слова с учением Демокрита, за основание принимается, прежде всего, указание самого автора на имя древнегреческого философа (см. указанную ссылку).

Лурье С.Я. Указ. соч. – С. 250 Там же. – С. 61 первоначала. Более того, утвердительный ответ на этот вопрос представляется сомнительным, ибо о наличии хоть сколь-нибудь сформировавшегося категориального аппарата на данном этапе развития философии говорить не приходится. А потому предположение о наличии некой последовательности в этом вопросе представляется спорным.

Вероятнее выглядит как раз использование философом разных слов. И в условиях отсутствия специальной терминологии это представляется оправданным, поскольку даже на примере приведенных нами лексических единиц видно, что каждое из них аналитически содержит некое основание для интерпретации неатомистического первоначала.

Несмотря на то, что сами древнегреческие слова во многом способствуют формированию представления о том, что являет собой второе первоначало, в свидетельствах доксографии наличествуют суждения, претендующие на статус определения небытия. Разумеется, никакого безусловного единства в этом вопросе также не наблюдается. Данное обстоятельство и вынуждает нас рассмотреть вопрос о возможности дедукции некоего единого определения небытия из некоторого числа соответствующих суждений. Но опять-таки попытка рассмотреть все подобные суждения в рамках части параграфа диссертационного исследования представляется неоправданной. Поэтому для того, чтобы хотя бы в некоторой степени ограничить область поиска, необходим своего рода отбор по определенному принципу. Так вот мы приведем некоторые суждения из числа тех, что позволят дедуцировать определения небытия, имеющие структуру S есть P.

Прежде всего, еще раз вернемся к свидетельству Симплиция, где сообщается, что небытие представляет собой «место, бесконечно большое по величине». Строго говоря, данное суждение из свидетельства не содержит субъекта, но очевидно, также и то, что речь в нем идет именно о втором первоначале. Тот же Симплиций сообщает, что небытие надлежит понимать как место, лишенное тела (« »)68.

Обращаем внимание на использование здесь синонима небытия, слова «». Следующий фрагмент, который надлежит рассмотреть, принадлежит уже Феодорету. Автор передает, что пустотой, последователи Демокрита, именуют место, в котором находятся атомы (« »)69. Приведенные суждения позволяют выявить две интересные особенности. Во-первых, интересующий нас субъект определяется при помощи слова «место» («»). Во-вторых, в качестве самого субъекта неизменно используется «пустота» или «пустое»

(«»). Поэтому наблюдается своеобразный парадокс: пустота понимается как место, т.е. нечто локальное. Этот момент будет рассмотрен ниже, сейчас же попытаемся вывести одно определение из обозначенных трех свидетельств доксографии. Итак, получается, что небытие – это место, бесконечно большое по величине, в котором отсутствуют тела и находятся атомы. Несмотря на то, что данное определение является эклектичным, оно не противоречит общеизвестным, т.е. «школьным» основаниям онтологии атомизма.

Таким образом, мы выяснили, что «небытие», наряду с некоторыми другими словами-синонимами, является понятием, обозначающим неатомистическое первоначало. Поскольку было показано, что эти слова являются именно синонимами, то использование одного из них на постоянной основе представляется оправданным. Кроме этого, из некоторых определений небытия, наличествующих в свидетельствах доксографии, выведено одно определение небытия, что в некотором отношении позволяет говорить об определенном единстве в интерпретации небытия.

Однако, каково бы ни было определение, оно не дает полноценного ответа на вопрос о том, что есть небытие в атомизме. Утверждение существования небытия, по верному замечанию В. Я. Визгина, являет собою Там же. – С. 71 Там же.

«парадокс бытия небытия»70. Суть этого затруднения сформулировал, в частности, J. Burnet. Западный специалист отмечал: «Любопытный факт, что атомисты, которых обычно считают великими материалистами античности, были, действительно, первыми, кто отчетливо сказал, что предмет может быть реальным, не являясь телом»71. Особого осмысления этот «парадокс»

заслуживает в свете того, что небытие считается одним из двух первоначал, и, по сути, оно необходимо должно быть признано субстанцией. Но рассудочные сомнения относительно субстанциальности пустоты столь сильны, что значительная часть исследователей крайне осторожно высказываются по данному поводу. Надо признать, что подобный скепсис имеет своим обоснованием не только видимую сторону парадокса суждения о бытии небытия, да еще и в качестве субстанции. Мы полагаем, что основания для сомнений кроются также и в самих свидетельствах доксографии. Последние же, порой весьма противоречивы, и это касается практически всех аспектов философии Демокрита. Не является исключением и рассматриваемый нами вопрос. Сейчас и надлежит обратить внимание на вопрос о субстанциальности пустоты. Иными словами, нужно определить, является ли небытие действительно первоначалом, существующим самостоятельно и независимо от бытия.

Прежде всего, рассмотрим, какого рода противоречия в свидетельствах доксографии имеются в виду. К примеру, выше был рассмотрен фрагмент, принадлежащий Симплицию, из которого мы узнаем, что Демокрит, помимо атомов, «предполагает [истинно сущим] еще другое – место, бесконечно большое по величине». Наличие слова «», переводимого здесь как «еще» позволяет предположить равный статус атомов и небытия.

Однако тот же Симплиций в другом фрагменте передает:

«считая как бы материальной основой всего существующего атомы, все Визгин В. Я. Взаимосвязь онтологии и физики в атомизме Демокрита ( на примере анализа понятия пустоты ) // Философия природы в античности и в средние века. – М., 2000. – С. 86 Burnet J. Early Greek Philosophy. – London, 1908. – P. 389 прочее они выводят из различий между атомами»72. Очевидно, приведенный фрагмент не содержит упоминания о втором первоначале. Особого внимания заслуживает то обстоятельство, что любое некоторое нечто отлично от другого в силу различия между атомами. Следовательно, можно заключить, что любой предмет имеет своим началом лишь атомы. Более того, известны и свидетельства, в которых утверждается, что «все», по мнению Демокрита, это лишь атомы и ничего более. К числу таковых можно отнести фрагмент, принадлежащий Плутарху: «Но что говорит Демокрит?... Что все — это неделимые формы, как он их называет, и ничто иное» («.; … ', »)73.

Данные суждения приведены отнюдь не для того, чтобы обосновать возможность интерпретации философии атомистов как строгий монизм.

Исключить из концепции Левкиппа – Демокрита второе первоначало не представляется возможным, ибо количество сведений доксографии, содержащих упоминания о небытии (пустоте) слишком велико. Но подобные свидетельства наводят на мысль о второстепенном значении небытия по отношению к бытию. А в отдельных случаях и вовсе постулируется подчиненное положение. И такие интенции, действительно, в достаточной степени представлены в историко – философской литературе.

В частности, имеет место мнение, согласно которому пустота у атомистов является не самостоятельно существующим первоначалом, но лишь видом бытия:

«небытие превратилось в физическое бытие незаполненного, пустого пространства. Итак, небытие есть вид бытия»74. Разумеется, указанное понимание онтологического статуса пустоты не позволяет говорить о ней как о первоначале. Небытие сведено здесь лишь до вида бытия, коих, как можно предположить, множество. Вывод о том, что небытие в атомизме надлежит понимать как вид бытия проистекает, на наш взгляд, из следующей посылки.

Если небытие, безотносительно того, что оно собой представляет, наделяется Лурье С.Я. Указ. соч. – С. 250.

Diels H. Die Fragmente Der Vorsokratiker, 1959 Bd. II. – S. 98-99.

История античной диалектики. – М., 1972. – С. 131.

предикатом бытия, то, следовательно, оно и есть лишь одно из множества нечто, наделенных статусом существования. Однако обстоятельство, согласно которому пустота наделяется предикатом «бытие», вовсе не означает установление родо - видовых отношений между бытием и небытием. Возможно, такое понимание справедливо по отношению ко всем иным нечто, но никак не к пустоте. Поясним свою позицию, для чего обратимся к одному из свидетельств, оставленных Диогеном Лаэртским.

Итак, этот автор отмечал: «Качества существуют лишь по установлению, по природе же существуют только атомы и пустота»75. Данный фрагмент доксографии, равно как и большинство ему подобных, на наш взгляд, достаточно убедительно говорит о том, что пустота, согласно Демокриту, является ничем иным как субстанцией. Поскольку отрицается безусловная принадлежность качеств вещам, то необходимо встает вопрос о том, что в своей основе представляет любое чувственно воспринимаемое нечто. Ответ здесь очевиден: любая вещь являет собой сочетание атомов и пустоты.

Утверждение, согласно которому некоторое нечто составляет основу всех чувственно воспринимаемых вещей, позволяет говорить о нем именно как о субстанции. И это положение отнюдь не девальвируется наличием второй субстанции, т.е. атомов или бытия. Тем более не следует говорить о системе родо – видовых отношений, ибо такое понимание четко фиксирует зависимость небытия от бытия, пустоты от атомов. Более того, даже если абстрагироваться от того, что пустота, согласно атомистам, входит в состав любой чувственно воспринимаемой вещи, то, действительно, проще представить пустоту без атомов, чем атомы без места, в котором происходит их непрерывное движение.

Существование пустоты зачастую понимается как существование предмета, что, собственно, и вызывает споры. О том, что в атомизме не только полное (атомы), но и пустота имеет характеристику «предметности»

Диоген Лаэртский О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. – М., 1979.

– С. 373.

говорит, к примеру, Гегель. Немецкий философ отмечал: «бытие и небытие, выраженные как обладающие определением предметности или, иначе говоря, взятые так, как они суть для чувственного созерцания, являют противоположность между полным и пустым»76. Как мы видим, Гегель интерпретирует «пустоту» атомистов как нечто, обладающее характеристикой предметности. Последнее же, по-видимому, призвано безоговорочно закрепить за любым нечто, наделенного этим признаком, статус существования. Поскольку таким же качеством наделяется и «полное», т.е. атомы, то и пустота, и атомы, являясь противоположностями, существуют в равной мере. Или, выражаясь словами того же Гегеля, «бытие есть столь же предикат бытия, сколь и небытия»77. Исходя из специфики атомистической метафизики можно сказать, что данное понимание диалектики бытия и небытия в атомизме дедуцирует тождество бытия (атомов) и небытия (пустоты) в качестве первоначала. И, следовательно, атомизм здесь предстает дуалистическим учением. Далее, у Аристотеля мы находим: «и то, и другое являются материальными причинами существующих вещей» (« »)78. Данное свидетельство, пожалуй, наиболее показательно. Оно сообщает нам о материальном понимании небытия в атомизме. И здесь вновь встает проблема существования непредметного нечто. Скажем, что постулирование материальности небытия здесь надлежит понимать как указание на существование небытия в предметах. В этой связи представляется интересным перевод этого места из «Метафизики», сделанным А.В.

Кубицким: «причиною же вещей является то и другое как материя»79.

Очевидно, что такая интерпретация декларирует своеобразное единство бытия и небытия под общим понятием. Если учесть, что и бытие, и небытие признаются здесь в качестве оснований любой вещи, то надлежало бы Г. В. Ф. Гегель Лекции по истории философии. – Санкт-Петербург, 1993. кн. 1. – С. 304.

Там же.

Diels H. Die Fragmente Der Vorsokratiker, 1959. Bd. II. – S. 72.

Аристотель С. Метафизика, 2006. – С. 17.

говорить о двух материях. Подобно тому, как мы говорим о двух субстанциях в философии атомистов.

Далее, необходимо отметить еще один интересный момент в рассматриваемом вопросе. Некоторые из тех исследователей, кто все-таки признает данное положение философии Демокрита, зачастую, также «уводят» свои поиски от того, казалось бы, очевидного положения, что онтология атомистов признает равенство обоих первоначал друг перед другом. Однако здесь наличествует «уклон» уже в другую сторону. Так, например, И. Н. Бродский, говоря о диалектике бытия и небытия, утверждал их безусловную метафизическую оторванность друг от друга80. На этом основании автор подвергает атомистическое учение критике, не совсем, на наш взгляд, справедливой. В частности, говорится следующее: «По Демокриту же получалось, что атомы – носители множественности, так как, будучи малы по величине, они бесконечны по числу, тогда как пустота, будучи бесконечно большой по величине и одной по числу, является носителем (точнее условием) единства мира. Условия единства и многообразия мира лежат не в одном и том же, а лишь сосуществуют рядом друг с другом»81. Здесь, главным образом, не ясно, почему речь идет об оторванности бытия от небытия. Ведь только пустота и атомы образуют единый космос, и одно без другого не является основанием его бытия. При этом «оторванность бытия от небытия» свидетельствует о признании автономности пустоты и атомов. Подобная направленность в понимании статуса пустоты присуща В.П. Визгину. Исследователь постулирует не просто оторванность бытия от небытия, но наделяет пустоту статусом особой реальности: «Понятие реальности здесь явно раздвоилось, с одной стороны, на реальность физическую (существующие в пространстве тела — атомы) и, с другой стороны, на реальность бестелесного чистого пустого протяжения, Бродский И. Н. Указ. соч. – С. 63.

Там же.

лишенного главного признака телесности — непроницаемости»82. Еще раз подчеркнем, что, на наш взгляд, не следует говорить ни об оторванности бытия от небытия, ни тем более о двух реальностях, образуемых двумя же субстанциями. Ведь учение атомистов дуалистично, а потому сочетание двух субстанций формирует единую реальность. Пожалуй, ближе всего к пониманию пустоты именно как субстанции подошел Б. Рассел. Он отмечал:

«Что касается пространства, то современный взгляд на него состоит в том, что оно не представляет собой субстанцию, как это утверждал Ньютон и как должны были утверждать Левкипп и Демокрит»83. Однако и этому суждению все же присущ характер гипотезы. Более того, окончательная позиция автора в этом вопросе обнаруживает неопределенность: «Как бы то ни было, но все же не ясно, совместим ли этот взгляд с существованием пустоты»84. Иными словами, по мнению исследователя, безусловно о небытии как о субстанции можно было бы говорить в том случае, если бы оно было чем-то иным, что не есть пустота. Однако, как было сказано чуть выше, в атомистической философии именно пустота, наряду с атомами, является субстанцией.

Несмотря на то, что в нашем исследовании вопросу о субстанциальности пустоты уделено значительное внимание, мы не считаем возможным его включение в число вопросов, формирующих проблему небытия в философии атомистов. Скорее о нем надлежит говорить как о неком дополнении к поставленному ранее вопросу о том, что есть небытие.

Конечно, Демокрит не мог оперировать понятием «субстанция», но статусом первоначала небытие в его концепции, безусловно, обладает. И в этом смысле небытие – субстанция. Причем, как было показано выше, небытие у атомистов, согласно, в частности, свидетельству Аристотеля, является одним из двух материальных первоэлементов существующих вещей. Несмотря на всю «парадоксальность» этого положения, на аристотелевской характеристике пустоты пока остановимся и мы. Причем сомнение в В. П. Визгин. Указ. соч. – С. 82-83 Рассел Б. Указ. соч. – С. 110 Там же.

справедливости данной точки зрения, если его фундаментом является пресловутая парадоксальность утверждения небытия в качестве субстанции, представляется спорным. Во всяком случае, таковым оно выглядит с историко – философской точки зрения. И действительно, признание небытия, пустоты субстанцией представляется ничуть не меньшим парадоксом, чем само утверждение бытия небытия. Однако количество сведений доксографии, в которых говорится о том, что небытие признавалось атомистами существующим, не позволяет исключить это положение из концепции Демокрита. Так же как нельзя игнорировать и свидетельства, в которых говорится о равном статусе обоих «элементов». И если мы соглашаемся с тем, что небытие в этом учении признается существующим, то почему нельзя согласиться с тем, что небытие является также и субстанцией?

Ведь речь идет только об интерпретации конкретного аспекта одного из учений в истории философии, а вовсе не о том, является ли тот или иной тезис состоятельным с общепринятой точки зрения. Еще раз скажем, что наша позиция основана исключительно на анализе свидетельств доксографии, говорящих в пользу данной точки зрения, коих в нашем распоряжении достаточно. И именно очевидность этого положения не позволяет нам рассматривать этот вопрос как самостоятельный пункт проблемы небытия. Однако нам надлежало его рассмотреть и обозначить свою позицию в контексте противоречий, присутствующих, как в самих свидетельствах, так и в историко - философской литературе. Но главный мотив осуществления подобного анализа заключался в следующем. Дело в том, что само это утверждение легко поставить под сомнение, если принять во внимание, что в свидетельствах доксографии наличествуют упоминания о разных видах пустоты. О наличии такого пункта в учении Демокрита говорит, например, С.Я. Лурье. В его книге, свидетельства, подпадающие, по мнению автора, в данное предметное поле, сгруппированы под следующим названием: «Два вида пустоты (промежуточная пустота и внешняя пустота)»85. Отметим при этом, что исследователь говорит не о двух видах небытия, а о двух видах именно пустоты: промежуточной (« ») и внешней (« ' »). Скажем, что анализ указанного различия также крайне редко встречается в научной литературе. Сам С.Я. Лурье только группирует свидетельства доксографии по данному признаку и под названным подзаголовком, т.е. никаких объяснений на этот счет у автора мы не находим. Но такова специфика указанного исследования, которая распространяется и на другие группы свидетельств. Однако известны и работы, в которых этому аспекту учения Демокрита уделяется некоторое внимание. В частности, к числу таковых можно отнести исследование В.П.

Визгина «Взаимосвязь онтологии и физики в атомизме Демокрита (на примере анализа понятия пустоты)»86. Мы же предположим, что если согласиться с мнением о наличии в учении атомистов разных видов пустоты, то неизбежно возникают сразу несколько вопросов следующего содержания.

Во-первых, сколько этих видов и в чем их отличие друг от друга? Во-вторых, какой из некоторого числа видов пустоты, в этом случае, является субстанцией, первоначалом? В-третьих, не выходит ли так, что в атомистике первоначалом является не один вид пустоты? Признание последнего, очевидно, означало бы, что атомизм Левкиппа – Демокрита надлежит классифицировать иначе, чем дуализм. Иными словами, утверждение небытия в качестве субстанции вступает в противоречие с тем пунктом учения атомистов, согласно которому существуют разные виды пустоты, или, что одно и то же, разные виды небытия. Однако, рассматривать эти вопросы, равно как и пытаться найти выход из упомянутого противоречия, имеет смысл только после анализа соответствующих свидетельств.

Лурье С.Я. Указ. соч. – С. 267 В. П. Визгин Указ. соч. – С. 78-90.

Приступая к данному анализу 87, хотелось бы отметить, что подобных сведений до нас дошло немного. Ситуация осложнена еще и тем, что классификация данных свидетельств, предложенная С.Я. Лурье, является едва ли не единственной попыткой их объединения в соответствующую группу. Но и эта классификация небесспорна, поскольку, на наш взгляд, не все свидетельства, приведенные в ней, действительно содержат в себе искомый материал. И наоборот, нам известны несколько фрагментов из книги самого Лурье, которые можно было бы причислить к этой группе, однако не вошедшие в нее. Кроме того, свидетельства из числа тех, что будут рассмотрены, противоречивы. Причем характер этих противоречий различен.

В частности, на первый взгляд, не всегда можно говорить о достаточном основании для утверждения строгой принадлежности упоминаний о разных видах пустоты именно философии атомистов. К числу таковых, например, можно отнести сведение, оставленное Плутархом: «…как же смеют стоики осуждать признающих «разные виды пустоты…»»88. Действительно, данное свидетельство надлежит определить как косвенное, и прежде всего потому, что в нем не сообщается, кто собственно говорил о разных видах пустоты, и против кого выступали стоики. Тем более, здесь не приводится никаких разъяснений по поводу того, что представляют собой эти виды пустоты, и даже не говорится об их количестве. Заметим, однако, что это фрагмент произведения Плутарха «Об общих понятиях. Против стоиков». И если обратиться к первоисточнику, то мы убедимся в обоснованности предположения о том, что речь, действительно, идет о Демокрите89. К тому же приведенный фрагмент является одним из тех свидетельств, которые наличествует в книге С.Я. Лурье, но не входят в объединенную группу. При этом нельзя не упомянуть о том, что в названном сочинении осуществляется О проблеме демаркации двух видов пустоты см.: Богомолов А.В. Разделение категорий «ничто» и «небытие» в философии Демокрита. К обоснованию необходимости нонэссеологии // Теоретический журнал Credo new. – С.- Петербург, 2012. № 1. – С. 12-25.

Лурье С.Я. Указ. соч. – С. 231.

Плутарх. Сочинения СПб., 2008. – С. 283 – 286.

сравнение взглядов Демокрита и стоиков на некую математическую апорию.

Но на настоящий момент для нас важно само упоминание о том, что пустота в философии абдерита не есть нечто единое.

Что же лежит в основе этого различия? Рассмотрим некоторые свидетельства из числа тех, что, на наш взгляд, позволяют эти основания обнаружить. Скажем, что анализируемые свидетельства будут поделены на две небольшие группы. В первую войдут такие сведения, которые, вопервых, принадлежат разным авторам и только при сопоставлении их между собой способствуют, с одной стороны, экспликации утверждения о существовании разных видов пустоты в атомизме. С другой стороны, сопоставление фрагментов первой группы должно способствовать выявлению искомого основания различия между этими видами. Ко второй группе отнесены сведения, каждое из которых само по себе несет подобную информацию, т.е. сюда отнесены свидетельства, позволяющие эксплицировать нужное содержание, не прибегая к сравнению с другими фрагментами доксографии.

Итак, Симплиций передает слова Александра: «Александр объясняя, что такое отдельно существующая пустота, а это, по-видимому, место, в которое совершается растяжение тел, незаметным образом переходит к пустоте, рассеянной (внутри тел)»90. Мы видим, это именно интерпретация слов Александра. Однако далее в этом же свидетельстве Симплиций приводит интерпретируемую цитату: «какая необходимость или сила обуславливает то, что эта пустота, попав в тела, расширяет и разделяет их?»91. Очевидно, что трактовка этих слов Симплицием по смыслу отлична от слов Александра. И действительно, в интерпретируемой цитате, как мы видим, ставится вопрос о том, что за сила или необходимость обуславливает расширение пустотой тел и их разделение. Сам этот вопрос не столь важен для нас, но все же отметим, что в философии Демокрита пустота является Лурье С.Я. Указ. соч. – С. 265 Там же.

лишь условием изменения, в частности, расширения тел, но никак не его причиной. Специфика суждения, приписываемого Александру, здесь в том, что он ведет речь об одной и той же пустоте, которая, так или иначе, способствует и расширению, и разделению тел. Симплиций же трактует эти слова так, что в атомизме, по мнению Александра, есть пустота, существующая отдельно от тел, а также пустота внутри них. Более того, мы находим развитие данной интенции в комментариях Симплиция. Апеллируя уже к словам Аристотеля, этот автор сообщает: «Но Аристотель, вероятно, в своем рассуждении говорит не о пустоте, рассеянной (внутри тел), а ведь именно эта пустота, с точки зрения последователей Демокрита, - причина растяжения тел; отдельно же существующая пустота не является причиной растяжения, а только предоставляет место растягивающимся телам»92. Таким образом, опираясь на сведения, условно отнесенные нами к первой группе, можно сделать следующие предположения. Если, действительно, можно говорить о различных видах пустоты в атомизме, то, скорее всего, имеются в виду только два вида: пустота, существующая вне тел, и пустота, существующая внутри них. Однако также известно, что пустота, находящаяся как внутри тел, так и вне их, является одним и тем же. Об этом, как было показано выше, свидетельствует Александр, и что характерно, в рассматриваемом свидетельстве, именно сведения, оставленные этим автором, являются первичными. Так вот сам Александр сообщает, что речь идет об одной и той же пустоте. Иными словами, мы не можем принять трактовку, предложенную Симплицием, ибо она, как мы полагаем, является искажением слов интерпретируемого свидетельства. Безусловно, надо отметить, что в трудах, где собраны свидетельства об учении Демокрита, можно обнаружить сведения схожие по содержанию. Здесь имеется в виду наличие таких свидетельств, которые, также как и рассмотренные выше, позволяют эксплицировать указанную классификацию видов пустоты. В этой связи возникает соблазн расширить перечень анализируемых свидетельств, Там же. – С. 266.

входящих в первую группу. Но суть подобного разделения на две группы отнюдь не в том, чтобы включить как можно большее число свидетельств в каждую из них, а в том, чтобы дифференцировать подходы к пониманию той части онтологии атомистов, где есть указание на неоднородность пустоты.

Первый подход, скажем еще раз, заключается в том, что есть два вида пустоты, и эти виды суть пустота, существующая между телами и пустота, находящаяся в самих телах. Кроме того, в контексте озвученного замечания по поводу того, что анализу были подвергнуты отнюдь не все свидетельства, потенциально относимые к первой группе, необходимо пояснить, следует ли признать первый подход в целом несостоятельным. Надлежит привести указанные разъяснения еще и в связи с тем, что его несостоятельность так или иначе, была обозначена выше. Однако это положение принято по результатам анализа только одного свидетельства, в которое, впрочем, входят мнения разных доксографов. Так вот классификация видов пустоты, дедуцируемая из этих сведений, была отвергнута на том основании, что она имеет своим истоком неточное, по нашему мнению, истолкование Симплицием первичного свидетельства, принадлежащего Александру.

Разумеется, если свидетельств, схожих по содержанию несколько, то все они не могут быть опровергнуты идентичным образом. Да и ситуация, имеющая место быть в анализируемом свидетельстве отнюдь не уникальна, и даже наоборот – весьма характерна для демокритоведения. Следовательно, истинна или ложна указанная классификации, по сути, еще надлежит определить. И сделать это следует по результатам анализа свидетельств не одной, а обеих групп с последующей их проверкой на непротиворечивость определенным положениям атомистической философии.

Первое свидетельство, к которому надлежит сейчас обратиться, принадлежит Филопону: «Вне неба есть пустота, существующая сама по ' »)93. Следующий себе» (« фрагмент значится за авторством Симплиция: «они говорили, не только в Там же. – С.74 космосе есть пустота, но и вне космоса; очевидно, такая пустота уже не только место, а существует сама по себе» («,,, ' »)94. И то, и другое свидетельство предлагают нам принципиально иную классификацию видов пустоты.



Pages:   || 2 | 3 |



Похожие работы:

«Е. В. Бережок, КАРТОГРАФИЧЕСКИЕ МАТЕРИАЛЫ В БИБЛИОТЕКЕ ГРАФА АЛЕКСАНДРА ГРИГОРЬЕВИЧА СТРОГАНОВА Интерес к истории географии, картографии и исторической географии в последнее время заметно оживился как в отечественной, так и зар...»

«ГОСУДАРСТВЕННО-ПРАВОВЫЕ ВОЗЗРЕНИЯ РЕВОЛЮЦИОНЕРА-ДЕМОКРАТА МИКАЕЛА НАЛБАНДЯНА Кандидат юридич. наук О. А. ОВСЕПЯН Великий армянский революционер-демократ и мыслитель М. Налбандян не оставил специальных работ по вопросам государства и права, однак...»

«Андрей Георгиевич Дашков Мокрая и ласковая http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=156255 Аннотация Внезапно разбогатевший художник-абстракционист осуществляет свою мечту, купив старый дом на берегу озера и поселившись в нем с семьей. В дальнейшем выясняется, что дом имеет свою мрачную историю,...»

«СЫН ЗВЕЗДЫ ИСТОРИЧЕСКАЯ ДРАМА Вижу Его, но ныне ещё нет; зрю Его, но не близко. Восходит звезда от Иакова, и восстает жезл от Израиля, и разит князей Моава и сокрушает всех сынов Си...»

«АННОТАЦИЯ Дисциплины Б1 Б1 – "История" Процесс изучения дисциплины направлен на формирование следующих компетенций:владеет целостной системой научных знаний об окружающем мире...»

«Академическая трибуна © 2001 г. B.C. НЕРСЕСЯНЦ ГРАЖДАНСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ ОБЩЕСТВЕННОГО ДОГОВОРА ОБ ОСНОВАХ ПОСТСОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО СТРОЯ НЕРСЕСЯНЦ Владик Сумбатович академик РАН, доктор юридических наук, руководитель Центра теории и...»

«О ЗОЛОТОМ СЕЧЕНИИ В ХУДОЖЕСТВЕННОЙ КОМПОЗИЦИИ (статья 4) Александров Н.Н. Закон доминантного ритма в ментальном цикле Рассматривая способы представления связи разрозненных событий в изобразительном искусстве, мы вывели для себя особог...»

«Презентация №:276 Национальный музей Республики Бурятия Презентация по номинации: Лучший проект в сфере музейного образования Наименование проекта: МОСТ (Мультимодальная Образовательная СТруктура) – прог...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "КРАСНОЯРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ им. В.П. Астафьева" (КГП...»

«Вестник ПСТГУ I: Богословие. Философия 2013. Вып. 3 (47). С. 127-135 ЗАПАДНЫЙ ЭЗОТЕРИЗМ КАК СФЕРА РЕЛИГИОВЕДЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ1 П. Г. НОСАЧЕВ В статье предпринят краткий экскурс в историю исследования западного эзотеризма. Вначале дано определе...»

«НАСЛЕДИЕ (к 50-летию Карибского кризиса) В октябре 1962 года человечество пережило едва ли не самый драматический эпизод в своей истории: по существу, в те дни и недели решалась судьба планетарной цивилизации. Ниже приведен фрагмент из книги А. С. Феклисова "За океаном и...»

«Ивицкая О. Е. Светлейший Князь Г. А. Потемкин-Таврический и Черноморский флот УДК 908(1-924.71) Представлен проблемно-хронологический анализ места и роли выдающегося исторического деятеля XVIII в. Г. А. Потемкина-Таврического в процессе становлении русского Черноморского флота. Затронуты такие знаковые темы о...»

«Д А Н И И Л ГА Л И Ц К И Й И Б Е Л А IV К реконструкции русско-венгерских отнош ений 30-х годов X III в. М. М. Волощук (Ивано-Франковск, Украина) Одной из центральных и пока еще мало изученных проблем истории русско-венгерских отношений середины XIII в. является вопрос о вассальных связях галицковолынского князя Д аниила Романовича...»

«ПРОГРАММА ДЛЯ ГИДРАВЛИЧЕСКОГО РАСЧЕТА СИСТЕМ ХОЛОДНОГО И ГОРЯЧЕГО ВОДОСНАБЖЕНИЯ, КАНАЛИЗАЦИИ И ПОЖАРОТУШЕНИЯ ИНСТРУКЦИЯ ПО ИСПОЛЬЗОВАНИЮ ПРОГРАММЫ На 85 листах Санкт-Петербург 2017 г. ОГЛАВЛЕНИЕ ОПРЕДЕЛЕНИЯ, ОБОЗНАЧЕНИЯ И СОКРАЩЕНИЯ ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ ПРОГРАММЫ "УМНАЯ ВОДА" САЙТ ПРОГРАММЫ РЕГИСТ...»

«КОМПЛЕКСНОЕ РЕШЕНИЕ ЗАДАЧ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОЙ СВЯЗИ Д.В. АНАНЬЕВ, генеральный директор А.А. ЗУБРИЯНОВ, руководитель отдела СПД История пензенского предприятия НПЛ "Пульсар" насчитывает более 13 лет. Современная аппаратура связи, выпускаемая заводом, находит все большее признание на сети железных дорог России и стран СН...»

«Юрий Крючков На граНи веков Исторические повести Колесо Фортуны Камергер и Кончита Послесловие к рок-опере "Юнона и Авось" Храм Весты издательство ИРИНЫ ГУДЫМ НИКОЛАЕВ 2007 УДК 821.161.1 (477)-32.6 ББК 84.4УКР=РОС6-44 К 85 К 85 Крючков Ю.С. "На...»

«Попова А.В., зав. кафедрой частного права АНО ВПО ЦС РФ Российского университета кооперации, доцент кафедры теория и история государства и права ФГОБУ "Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации", к.ю.н., к.филос...»

«Г. А. Мартинович Устойчивые словосочетания и фразеологизмы в русском языке Многие проблемы, существующие в современной русской фразеологии, объясняются, с одной стороны, сложностью самого предмета исследования,...»

«1. Ирошников М. П. Председатель Совета народных комиссаров Ульянов (Ленин). Очерки государственной деятельности в 1917 — 1918 гг. Л., 1974.2. РГАСПИ. Ф.17. Оп.3. Д.37.3. РГАНИ. Ф. 3. Оп. 22. Д. 76.4. РГАНИ. Ф. 3. Оп....»

«Annotation Баграт Шинкуба, народный поэт Абхазии, написал исторический роман "Последний из ушедших". Перед нами проходят страницы история убыхов — народа, который издавна жил в горах Западного Кавказа, по соседству с абхазцами и адыгами. В 1864 году, поддавшись уговорам собственных правит...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.