WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

«68 Зусман В.Г. Гибридность в литературе мигрантов. Гетерогенное «письмо» В. Вертлиба // Русская германистика: Ежегодник Российского союза германистов. – Т. ...»

68

Зусман В.Г. Гибридность в литературе мигрантов. Гетерогенное «письмо» В.

Вертлиба // Русская германистика: Ежегодник Российского союза германистов. – Т.

10. – М., 2013. – С. 180–187.

Лотман Ю.М. Текст и полиглотизм культуры // Лотман Ю.М. Избр. ст. : в 3 т. –

Т. 1. – Таллин, 1992. – С. 142–147.

Хромова Е.О. Архитектура как метаязык в романе А. Макушинского «Пароход в

Аргентину» // Современная русская и зарубежная литература: «новое» как историколитературная проблема : материалы Междунар. науч. конф. – Воронеж, 2016. – С.

209–212.

“ARCHITECTURAL WRITING” IN ALEXEI MAKUSHINSKY’S “STEAMBOAT

TO ARGENTINA” The main purpose of the present paper was to consider the interaction of verbal and architectural sign systems in the aesthetic space of the novel “steamboat to Argentina” (2014) written by A. Makushinsky. In our opinion, this is a way to manifest the hybrid nature of the text, called by us the architectural writing.

Key words: architectural writing; hybridity; intermediality; verbal sign system; visual sign system; modern novel; A. Makushinsky; “Steamboat to Argentina”.

УДК 821.161.1

МИФОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ ОППОЗИЦИИ «ГОРОД/ДЕРЕВНЯ»

В ПОВЕСТИ В. РАСПУТИНА «ДОЧЬ ИВАНА, МАТЬ ИВАНА»

Е.В. Калимуллина Научный руководитель: М.Л. Бедрикова, кандидат филологических наук, доцент (МГТУ им. Г.И. Носова) В статье рассматриваются особенности образной оппозиции «город/деревня» в повести В. Распутина «Дочь Ивана, мать Ивана» в контексте мифологических представлений об аде и рае, необходимые для понимания глубинного символического содержания повести. Автор выявляет мортальные мотивы, с помощью которых создается образ города, и анализирует мифологические аспекты образа деревни.

Ключевые слова: В. Распутин; «Дочь Ивана, мать Ивана»; город/деревня;

ад/рай; фольклор; мифологический аспект; мортальный мотив.

Художественное пространство произведений Валентина Распутина многослойно по своей структуре: за внешним, социально-историческим, бытовым планом скрывается символический, восходящий к онтологическим категориям мифологического сознания. В повестях «Последний срок» (1970), «Живи и помни» (1974), «Прощание с Матерой»

(1976), «Пожар» (1985) и в поздних рассказах «В ту же землю…» (1995), «Изба» (1999), «На родине» (2000) в образах предметного мира прослеживается связь с мифопоэтической традицией.

Важнейшей для прозы В. Распутина является категория смерти, широко представленная в повести «Дочь Ивана, мать Ивана» (2003), в которой «тема семейная» раскрывается на трагическом материале. Семья главной героини попадает в беду: в тяжелой ситуации оказывается юная дочь Тамары Ивановны, подвергшаяся насилию. В современном мире насилие стало обыденным злом, проявляющимся явно и скрыто. Зло, вторгшееся в мир обычной честной семьи, стало непосильной «ношей»

для родителей и детей и, в конечном счете, разрушило «семейный рай».

«Зло» и «смерть» соседствуют в сюжете произведения: нарастая, как снежный ком, зло умножает зло и приводит главную героиню, которая «вершит суд», к убийству насильника. Характер мифологизма в повествовании определяется реалистическими принципами создания образности: символическое содержание просвечивает в деталях предметного мира.

Мифологический мотив смерти пронизывает все уровни художественного целого, заполняя художественное пространство повести, проявляясь с первых страниц в образе города. В повести город представлен в двух образах – ночной, покрытый непроглядной тьмой и жаркий, душный полуденный.





Тамара Ивановна, ищущая свою дочь в самый глухой час ночи, будто путешествует по загробному миру. В повести воссоздается мифологический сюжет о переходе в царство мертвых через переправу по реке. Исследователи творчества В. Распутина (Ч. Шарняи, Н.Л. Новикова, И.П. Калинина) отмечают, что в его произведениях неоднократно предстает древнейший мифологический символ реки как границы между мирами.

В рассматриваемом нами тексте героиня приезжает со своими спутниками на левый берег Ангары и попадает в кромешную мглу:

«Спустились в центр, по старому мосту перескочили на левый берег Ангары. … По сторонам встала темнота» [Распутин 2005: 10]. В мифологии и религии левая сторона всегда считалась темной, зловещей, пристанищем нечистой силы. В связи с этим символичны чувства героини. Она цепенеет от пугающей темноты, ничего не может ощутить в «затвердевшей, туго спеленавшей ее» [Распутин 2005: 15], словно покойника, городской черноте; не может высмотреть ни одной звездочки, ни луны в небе: «Их не было, широко стояло там, в высоте, как болотная ряска, радужно-гнилое свечение от электрического разлива города»

[Распутин 2005: 11]. Фигуры случайных прохожих «проваливались сквозь землю» [Распутин 2005: 11], а герои «в темноте, какой-то особенно плотной» [Распутин 2005: 11], словно ведомые невидимой враждебной силой, кружили, «утыкаясь то в болотину, то в ангарский берег»

[Распутин 2005: 11]. Слова смыслового ряда «болото» – болотная ряска, гнилое, болотина, провалиться, затягивать – усиливают контекстную негативную мортальную коннотацию слова «темнота», теснее связывая его с миром мертвых, поскольку болото издревле считалось гиблым местом, населенным враждебными человеку духами и существами.

Полуденный городской пейзаж – это описание настоящего адского пекла: «Жара набухала, солнце, взобравшись в зенит, откуда никакие городские нагромождения не могла его загородить, слепило нещадно.

… И солнце перед нею то горело в обруче ярким кипящем пламенем, то разлохмачивалось в дымный клубок» [Распутин 2005: 92]. «Плавиться под кипящим солнцем» [Распутин 2005: 92], «угарная сушь настаивалась в воздухе» [Распутин 2005: 89], «чадящая печь» [Распутин 2005: 89], «гул плотный, вязкий, отупляющий» [Распутин 2005: 91], «нагревшаяся земля»

[Распутин 2005: 94], «испарения вековых нечистот» [Распутин 2005: 92], «выглаженное пустынное поле» [Распутин 2005: 94] – это все о городе, выжигающем души людей. В городском адском пламени люди сгорают, будто мотыльки: «Все они тогда рвались в город, как бабочки на огонь, и сгорали в нем. Сгорали одни сразу, в первые же годы, другие позже, но кончалось, за малыми исключениями, одинаково – загубленной жизнью и бабьей обездоленностью» [Распутин 2005: 17]. Автор противопоставляет природу, как естественную среду обитания человека, и город, как смердящую рану на теле земли. Если описание природы, распускающейся зелени пронизано авторской любовью, то изображение города уподоблено коптящей пропасти, поглощающей людей, от которой сама природа отстраняется: «Небо было в тучах, тяжелых и рваных, солнце то показывалось, то пряталось, небо стояло высоко, отодвинувшись от большого города, который всю зиму коптил его нещадно, а теперь перешел на летнюю норму копчения» [Распутин 2005: 73].

Город, воплощающий социальное «зло», не только ломает и губит жизни людей, но и развращает человеческую душу, а главное его орудие в этом греховном деле – рынок. А.В. Макарова отмечает, что «образ рынка раскрывается …как символ и как нарицательное понятие: это и современная картина мира, и отношения между людьми, и содержание души “нового” человека» [Макарова 2013: 20]. С рынком связано развитие трагических событий: Светка, окончив курсы продавщиц, ищет там работу, там же находит Светку кавказец Эльдар; Тамара Ивановна, поджидая нужного часа, чтобы совершить задуманное, бесцельно слоняется по рынку; Иван, сын Тамары Ивановны, приходит на рынок наблюдать за отношениями между людьми; друг семьи Демин держит свой ларек, и, в конце концов, муж Тамары Ивановны Анатолий «расстался со своей “пустопорожней” автобазой, давно не дающей заработка, и вошел в долю с Деминым» [Распутин 2005: 162]. Рынок – самостоятельный, живой образ, чудовище, распустившее свои щупальца по всему «телу» города, толкающее человека на путь порока: «Над рынком, над всеми его торговыми окраинами и рукавами, как над чадящей печью, висело мутное желто-мглистое облако» [Распутин 2005: 89];

«Улица была заставлена плотно – и все магазинами, киосками, ресторанами; никакому иному учреждению, кроме прокуратуры, сюда бы не втиснуться, а прокуратуру для того, надо думать, и подселили в это торгово-развлекательное царство, чтобы население его, падкое на грех, о законе и возмездии не забывало» [Распутин 2005: 90]. Но рынок, как часть города, не боится никого и ничего. Этот «муравейник» [Распутин 2005:

175] с «тайной, клоачной жизнью» [Распутин 2005: 175], в который «неудержимо втягивало и пороки, и несчастья» [Распутин 2005: 175], во всех сферах жизни стал определяющим, распространился на человеческие отношения: «Это все торгашество, все оно, подлое… вон, ничего не надо, кругом одно торгашество! … Вся жизнь перешла в шумный и липкий базар» [Распутин 2005: 66–67]. Автор подчеркивает, что всё и все продаются и покупаются: учителя, власть разных уровней, милиция, прокуратура, суд. Товаром становятся даже нравственные ценности. «Так, не покупкой ли невинности Светки (купле-продаже фактически подвергаются честь, совесть) является звонок кавказцев с предложением денег за то, чтобы забрали заявление из милиции? В этом же ряду подкуп следователя за освобождение Эльдара из-под стражи» [Макарова 2013:

20].

«Выжженные» городским «адом» жители с каждым днем все глубже проваливаются в пучину греха, вязнут в болоте пьянства, о чем свидетельствуют слова Анатолия: «Это бедствие сейчас: пьют беспробудно и даже без закуски» [Распутин 2005: 84]. Пьют все: мать Лидки, Светкиной подруги, «пьющая, должно быть, не в последней стадии, есть еще куда падать» [Распутин 2005: 14], старик, содержащий притон в общежитии для малосемейных, кавказцы, китайцы, буряты. Но самое страшное – это «горнисты», пьющие школьники, и безразличные к ним учителя: «На перемене голову запрокинут, бутылку с пивом в зубы… совсем как горнисты на пионерской зорьке! На глазах учителей. И те молчат. Торопятся мимо пройти, будто не видят» [Распутин 2005: 84]. По замечанию главной героини, пьянство и трусость – «рысаки», на которых горожане летят «в пропасть», в ад [Распутин 2005: 85].

Материализованным воплощением греха является притон «Пионер», бывший кинотеатр, расположенный на центральной улице.

Притон поглощает городскую молодежь – ровесников сына Тамары Ивановны: «расшатанные, скрюченные, с туманными глазами» [Распутин 2005: 159], они давно утратили не только свой человеческий облик («то ли человекоподобные, то ли червеподобные» [Распутин 2005: 159]), но и представление о морали. «Нечистое чрево» [Распутин 2005: 159], «гадюшник» [Распутин 2005: 160], «мразь» [Распутин 2005: 160], «вонючие потроха» [Распутин 2005: 160], «сопливая нечисть» [Распутин 2005: 161], «поганистая “пионерия”, захлебывающаяся наркотиками и теряющая человеческий образ» [Распутин 2005: 161], – такие выражения В. Распутин выбирает для описания кошмара городского «ада».

Где же укрыться семье Воротниковых, людям, не утратившим свой моральный облик? «Все чаще в поисках крепости, где можно было бы найти спасение, вспоминала Тамара Ивановна свою деревню на берегу Ангары, широкую луговину, заставленную березой и сосной, в белой кипени майскую черемуху по обочью, сладкий дух ее в деревне, черемуховые метели после цветения, покрывающие улицу белизной, высокое, вынашивающее землю под собой, небо, а под ним на закатной стороне разлив ангарской воды, тяжелый и покорный, с глухими и всетаки родными берегами» [Распутин 2005: 44]. По словам М.Л. Бедриковой, описание деревни и природы в тексте повести «напоминает фольклорный образ “крестьянского рая”» [Калимуллина, Бедрикова 2016: 67]. Действительно, на протяжении всего повествования наблюдается противопоставление образов города и деревни как ада и рая.

На принадлежность к райской обители указывает расположение деревни на правом берегу реки Ангары, считавшейся в мифологии и религии солнечной, почетной стороной: «…деревня лежала на правом, в тех местах, где балаганская степь переходила в тайгу» [Распутин 2005:

32]. Это мир солнца и света, мир живых, в отличие от левой стороны, где находился город, – мир ночи и тьмы, мир мертвых. Народное знание о верном жизненном пути, представление о нравственном выборе, перед которым рано или поздно встанет человек, передаются из поколения в поколение. Автору повести важно подчеркнуть этот глубокий нравственный смысл преемственности поколений. Не случайно В. Распутин вкладывает самые важные мысли в уста Ивана Савельевича, отца Тамары Ивановны, носителя народной мудрости: «Вот так бы и всегда, не дальше этой тропы. Так бы устроиться, чтоб по утрам, вставая на нее, оборачиваться на родную деревню и ступать потом уверенно, как под благословением» [Распутин 2005: 36]; «Томка, помни, помни, куда едешь. Там пропасть – что плюнуть!» [Распутин 2005: 36].

Как к легендарному Беловодью, раю на земле, ведут воды небесной Молочной реки, так и к родной деревне героини ведет Ангара.

И.П. Калинина указывает, что «река, как часть мифологического Беловодья, присутствует в поздней распутинской прозе в воспоминаниях персонажей. Так, главная героиня повести “Дочь Ивана, мать Ивана” в поисках крепости, где можно было бы найти спасение, вспоминала свою деревню на берегах Ангары. … Представление о стране красоты и молодости, олицетворенной в преодолевающей и интегрирующей пространства и времена реке, содержится в духовной памяти человека, является архетипом сознания русского человека. Неслучайно у Тамары Ивановны «точно изнутри» доносится песня, которую она когда-то слышала: Тихая, тихая / Реченька текла. / Дождика, дождика / Много набрала» [Калинина 2008: 171].

На оппозицию «город – деревня» указывает идущая из мифов, присутствующая в повести амбивалентность образа воды. Она проявляется в сопоставлении «живой» воды Ангары и «мертвой»

водопроводной. Вода в городе течет «застоявшейся пружинистой струёй, слепой и затравленной, выфыркивала из трубы, как из преисподней. Какое уж тут зеркало, какое попечение, целение?!» [Распутин 2005: 46]. Люди совершают насилие над чистой водой реки и заставляют ее подчиниться их воле, заключая ее в плен водопроводных труб, спрятанных в толще земли, тем самым оскверняют сакральность водной стихии. Поэтому вода теряет свое органическое, живительное, светлое начало, становясь мертвой. Изнемогающая от жажды в вязком, раскаленном городском пекле Тамара Ивановна с трудом находит источник воды – небольшой краник над раковиной в крытом рынке, но утолить жажду этой водой не может, поскольку это не исцеляющая ангарская вода, а закрытая, водопроводная. И как человек, чувствующий и осознающий свою связь с природой, задается вопросом: «А где же здесь птица-то пьет? – стала размышлять. – Еды здесь натряхивается вдоволь, а вся вода закупорена, до нее не добраться» [Распутин 2005: 91]. Таким образом, в подтексте наблюдается оппозиция «божественное – дьявольское», несущая в себе витально-мортальную коннотацию: чистота данной Богом воды из Ангары и «мертвая» вода «преисподней» – городского водопровода.

«Для героев повести “земля” – это родная деревня у реки, великой Ангары – кормилицы, природа, жизнь человека в ее течении, крестьянский труд на земле. В сознании распутинских персонажей “земля” и “река/Ангара” неразделимы, существуют как единое представление о гармонии, “радости”, Божьем даре, Божьей Благодати»

[Калимуллина, Бедрикова 2016: 66]. Поэтому человеку хорошо и спокойно в лоне родной природы, вдали от городской тесноты и суеты: «Но как хорошо было в ягодниках и сосновых пустошах, державшихся недалеко от берега, чтоб подгонять рыжик густыми, дающими рост, туманами; как ловко и ладно смотрелись Тамаша и Николаша, когда …вставали они на тропу и оборачивались к Ангаре, чтобы видеть деревню на том берегу, где оставалась мать» [Распутин 2005: 36].

Коптящему и смердящему городу с его безликим пейзажем противопоставлены картины пышного цветения природы и стройного течения деревенской жизни: «За другим окном, на восток, цвела в палисаднике сирень, расклонив по сторонам тяжелые ветви в убранстве горящих фиолетовым огнем свечей. Обломанная сирень в банках с водой красовалась везде – и в спальне у девчонок, и в летней кухне, и в сенцах, и рядом с собачьей будкой на двуногой, с отростом, березовой чурке»

[Распутин 2005: 132]. Деревенские жители, как и положено праведникам, не соблазняются грехом, а трудятся днями напролет: «Он [Иван Савельевич] поднимался после ночи рано и …шел во двор искать работу.

Невелико хозяйство, но она находилась всегда» [Распутин 2005: 129].

Городские девчонки, Дуся и Светка, попав на землю предков, изменяют свой прежний образ жизни – приучаются к труду, к смирению, как и их брат Иван, решивший посвятить себя богоугодному делу – строительству храма. Желание младшего Ивана, идущее «поперек улицы», олицетворяет, по нашему мнению, очищение, избавление от скверны, разлившегося мутным потоком греха.

Мифологизм повести В. Распутина «Дочь Ивана, мать Ивана»

определяется реалистическими принципами создания образности.

Мифологический мотив смерти подчиняет внешний, событийный план повести, а также скрытый, символический. Оппозиция «город/деревня», важная для В. Распутина как автора «деревенской прозы», остается главной в творчестве писателя и в поздний период. Данная оппозиция, определяющая пафос произведения, проявляется и на уровне поэтики.

Художественное пространство повести связано с пространством «города».

Образ города создается с помощью системы мортальных мотивов. Город предстает как царство порока и скверны, населенное грешниками, олицетворяющее «ад» на земле. Ему противопоставлен образ деревни, крестьянского рая, представление о котором уходит корнями в мифологический образ легендарной страны праведников – Беловодье.

Оппозиция «город/деревня» является главным фактором для понимания глубинных смысловых пластов, символического содержания последней повести В. Распутина «Дочь Ивана, мать Ивана».

Список литературы Калимуллина Е.В., Бедрикова М.Л. К вопросу об особенностях репрезентации признаков концептов «вода», «земля» в повести В. Распутина «Дочь Ивана, мать Ивана» // Традиционные национально-культурные и духовные ценности как фундамент инновационного развития России : научный журнал. – 2016. – № 2 (10). – С. 65–68.

Калинина И.П. Дочь Ивана против матери Ивана? (Образ реки в повести В.

Распутина) // Вестник Тамбовского университета. Сер. Гуманитарные науки. – 2008. – № 9 (65). – С. 170–174.

Макарова А.В. Смысл заглавия и нравственная проблематика повести В.Г.

Распутина «Мать Ивана, дочь Ивана» // Вестник российского университета дружбы народов. Сер. Литературоведение, журналистика. – 2013. – № 3. – С. 19–25.

Распутин В.Г. Дочь Ивана, мать Ивана // Распутин В.Г. Повести и рассказы. – М., 2005. – С. 7–203.

MYTHOLOGICAL ASPECT OF THE CITY/VILLAGE OPPOSITION IN V.

RASPUTIN’S “IVAN’S DAUGHTER, IVAN’S MOTHER” The article deals with the features of imaginative opposition city/village in V.

Rasputin’s “Ivan’s daughter, Ivan’s mother”. To understand symbolic meaning of the story mythological understanding of hell and paradise is considered. The author reveals mortal motives creating image of city and analyzes mythological aspects of the village’s image.

Keywords: V. Rasputin; “Ivan’s daughter, Ivan’s mother”; city/village; hell/paradise;

folklore; mythological aspects; mortal motive.

–  –  –

В статье анализируется судьба интеллигенции в русской прозе рубежа ХХ–ХХI вв. Автор исследует типы интеллигентных героев на примере произведений А. Варламова «Купол» и «Здравствуй, князь!».

Ключевые слова: интеллигенция; инакомыслие; А. Варламов.

В исследованиях русской «традиционной» прозы рубежа ХХ–ХХI вв.

большое внимание уделяется типологии героев в аспекте преемственности традиций классики ХIХ в. в современной литературе. Так, обозначились новые аспекты изучения типологии в достоевсковедении. Тип героя – русского интеллигента последней трети ХХ в. проанализирован на материале прозы А.Н. Варламова В. Курбатовым, Г. Нефагиной, а также в диссертационном исследовании Ю. Счастливцевой.

В современной русской прозе тип интеллигента часто бывает представлен автобиографическим героем (или автобиографическим героем-повествователем), либо другим персонажем. В произведениях А. Варламова автобиографический герой-повествователь несет в себе черты личности самого автора, особенности его мировоззрения, системы ценностей поколения, к которому автор принадлежит. В повести «Дом в деревне» такой герой – современный писатель ассоциирует себя со старшим поколением – поколением авторов-«деревенщиков» 1960-х гг.

Алексей Николаевич осознает свое место в истории и «миссию русской интеллигенции». Автобиографический герой разделяет идею создания идейно-нравственных ценностей как основания национальной жизни, пишет о современной русской деревне, познает народные характеры.

В романах «Купол», «Здравствуй, князь! (сентиментальная история)», «Дом в деревне» главные герои представляют тип интеллигентаправдоискателя». Появление героя-интеллигента, горожанина в повести




Похожие работы:

«СОДЕРЖАНИЕ ПРОГРАММЫ к учебному плану курса повышения квалификации "Техника и технология натуральных сыров и сырных продуктов" Тема 1. Сыроделие в России и за рубежом: история развития, ассортимент, качество, ан...»

«0802472 JV ехa n s шШШШш ^^ /ШЛЯ 111шШ Г) ^ " ^ И ШШПгш''* -.-г-^^-с^зйЙ И [/,Ш МшШ1 Компактные провода AERO-Z® для высоковольтных линий электропередачи JVexans Содержание Стр Введение.2 Историческая справка.3 Налипание снега на провода,.4 Траектория перемещения провода,.6 Преимущества npoBOflaAERO...»

«Пешков Игорь Валентинович ЗАРОЖДЕНИЕ КАТЕГОРИИ АВТОРCТВА В ЗОЛОТОМ ВЕКЕ АНГЛИЙСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Специальность 10.01.08 – Теория литературы. Текстология АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени доктора филологических наук Москва Работа выполнена на кафедре теоретической и исторической поэтики федерального государственного бюджетного образовате...»

«Author: Антосенко Максим Владимирович 11 глава                                               “ Милосердный создатель” Аннотация: Я должен спасти его, любой ценой. Даже ценой своей собственной жизни. Уже не человека, но еще и не бога. Создателя. От автора: Это начало пр...»

«ИСТОРИЯ № 8 (44) / 2015 Вабищевич С. С. Законодательство Республики Беларусь о предпринимательской деятельности: ретроспективный анализ развития / С. С. Вабищевич, И. А. Маньковский // Научный диалог. — 2015. — № 8 (44). — С. 115—134. УДК 930:346.26 Законодательство Республики Беларусь о предпринимательской деятельности:...»

«Лисенков И.В., Ивановский государственный историко-краеведческий музей имени Д.Г. Бурылина, зав. отделом фондов. Работы фирмы Фаберже в фондовом собрании музея. Ивановский государственный историко-краеве...»

«Николай Никифорович Мальцев Курс в бездну. Записки флотского офицера Текст предоставлен издательством Курс в бездну. Записки флотского офицера: Алгоритм; Москва; 2011 ISBN 978-5-9265-0745-1 Аннотация Эта весьма необ...»

«Социология семьи © 2005 г. И.О. ШЕВЧЕНКО, П.В. ШЕВЧЕНКО БОЛЬШАЯ СЕМЬЯ КАКАЯ ОНА? ШЕВЧЕНКО Ирина Олеговна кандидат исторических наук, доцент кафедры теории и истории социологии социологического факультета Российского государственного гуманитарного университета. ШЕВЧЕНКО Павел Владимирович кандидат психологических наук, доце...»

«БУШНЕВ Вадим Владиславович ПРАВОВАЯ ПОЛИТИКА СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ В СФЕРЕ ИННОВАЦИЙ: ОБЩЕТЕОРЕТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ 12.00.01 – теория и история права и государства; история учений о праве и государстве ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.