WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 13 |

«2 ОГЛАВЛЕНИЕ Введение.. 4 Глава 1. Историография темы и методология исследования § 1. Историография темы.. 24 § 2. Методология исследования.. 52 Глава 2. Источники данных о ...»

-- [ Страница 1 ] --

2

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение ……………………………………………………………………..………. 4

Глава 1. Историография темы и методология исследования

§ 1. Историография темы ………….…………………………………….. 24

§ 2. Методология исследования ………………………………………….. 52

Глава 2. Источники данных о городском населении

§ 1. Организация переписей населения в городах в 1920-е гг. ………. 65

§ 2. Подготовка и проведение Всесоюзной переписи населения

1937 г. в городах …………………………………………………….. 87

§ 3. Подготовка и проведение Всесоюзной переписи населения 1939 г. в городах ……………………………………………………. 113 § 4. Становление и развитие системы текущего учета населения в городах …………………………………………………………….. 142 Глава 3. Динамика численности городского населения § 1. Городские поселения в 1920–1930-е гг. …………………………… 172 § 2. Городское население по переписям 1920-х гг. …………………… 202 § 3. Городское население в период промышленной модернизации 1930-х гг. ……………………………………………………………. 218 § 4. Городское население по данным всесоюзной переписи населения 1939 г. …………………………………………………… 239 Глава 4. Основные источники формирования городского населения Урала § 1. Демографическая катастрофа в городах в начале 1920-х гг.

и основные направления ее преодоления …………………………. 254 § 2. Естественное движение городского населения в 1924–1928 гг.

и меры по его улучшению …………………………………………. 287 § 3. Естественное движение городского населения в условиях промышленной модернизации края (1929–1939 гг.) …………….

. 334 § 4. Младенческая смертность и состояние охраны материнства и младенчества ……………………………………………………… 402 § 5. Миграционное движение городского населения ………………… 444 Глава 5. Состав городского населения Урала § 1. Социально-экономическая структура и занятия городского населения в годы новой экономической политики ……………… 468 § 2. Социально-экономическая структура и занятия городского населения в 1930-е гг. ……………………………………………… 516 § 3. Национальный состав, грамотность и отношение к религии ……. 533 Заключение ……………………………………………………………………..…... 554 Список источников и литературы ……………………………………………….. 573 Приложения Приложение 1. Библиографический справочник ……………………………….. 648 Приложение 2. Дата получения (лишения) официального статуса города населенными пунктами Урала в 1920–1930-е гг. ………………. 659 Приложение 3. Таблицы ………………………………………………………….. 664 ВВЕДЕНИЕ Во второй половине XX в. демографические аспекты развития человечества превратились в одну из глобальных мировых проблем. Не стала исключением современная Россия, которая в ходе противоречивых трансформаций столкнулась с демографическим кризисом, связанным с падением рождаемости и ростом смертности, стойким абсолютным сокращением численности населения, с неконтролируемой миграцией жителей регионов в Москву и крупные областные центры. Неблагоприятная демографическая ситуация в нашей стране, сложившаяся к началу XXI в., сделала проблему актуальной и привлекла к ней внимание общественнополитических деятелей, средств массовой информации, ученых-демографов, экономистов, социологов, географов, историков и других специалистов.

Об особой значимости проблемы народонаселения для современной России свидетельствует утверждение Указом Президента РФ В.В. Путина от 9 октября 2007 г. Концепции демографической политики Российской Федерации на период до 2025 года1, нацеленной на улучшение демографической ситуации в стране.

Впервые в отечественной государственной практике проблема демографии была названа ключевой, от решения которой зависит будущее России и ее потенциала.





Документ сформулировал основные задачи демографической политики России:

снижение уровня смертности граждан, прежде всего в трудоспособном возрасте;

сокращение уровня материнской и младенческой смертности; сохранение и укрепление здоровья населения; регулирование внешней и внутренней миграции. Для понимания современных реалий демографического развития России требуется ретроспективное изучение ее народонаселения, главного компонента человеческого общества, понимаемого как совокупность людей, проживающих на определенной территории2, и влияния на него социально-политических, экономических и культурных факторов.

В плане комплексного изучения проблем народонаселения особое значение См.: Об утверждении Концепции демографической политики Российской Федерации на период до 2015 года: указ Президента РФ от 9 октября 2007 г. URL: http://www.protown.ru/information/doc/4291.html (дата обращения 23.06.2015).

Демографическая энциклопедия / редкол.: А.А. Ткаченко, А.В. Аношкин, М.Б. Денисенко и др. М., 2013. С. 501.

имеют 1920–1930-е гг. Эти два десятилетия минувшего века были насыщены важнейшими социально-политическими и экономическими событиями (новая экономическая политика, сталинская модернизация страны, урбанизация, коллективизация и т.д.), которые способствовали глубокой трансформации хозяйственных, политических и социальных сфер общества и ознаменовали крупнейшие в истории России за последние столетия демографические сдвиги. Россия из страны с преимущественно сельским населением быстро превращалась в страну с преобладанием горожан. В отмеченный период шла интенсивная работа по ликвидации неграмотности, снижению смертности населения, улучшению жизненного уровня трудящихся масс, что положительно отразилось на здоровье населения и продолжительности жизни людей. Вместе с тем все преобразования этого периода сопровождались огромными людскими потерями. За короткий период страна пережила две демографические катастрофы, негативные последствия которых Россия ощущает до сих пор. Исследование демографической истории страны этого периода позволяет использовать накопленный позитивный и негативный опыт в разработке научно-обоснованной демографической политики и решении современных проблем народонаселения России. Вместе с тем демографические процессы, протекающие в России, сопряжены с большим разнообразием жизни в пространственном отношении, поэтому особенно актуальным становится исследование их региональной специфики.

Актуальность темы определяется и первостепенным значением Урала в развитии СССР. В 1925 г. Уральская область была одной из крупнейших составных частей Советского Союза, ее площадь составляла 3,4 % от общесоюзной территории; по выпуску продукции крупной промышленности край занимал пятое место в стране. По уровню урбанизации область опережала многие административнотерриториальные образования СССР. Уже в середине 1920-х гг. половину населения Горнозаводского Урала составляли горожане1. 15 мая 1930 г. ЦК ВКП (б) Казанский Ф. Структура, динамика и удельный вес хозяйства Урала в общесоюзном хозяйстве // Хозяйство Урала. 1926. № 17. С. 24, 27–28.

принял постановление «О работе Уралмета»1, определившем перспективы развития края в рамках промышленной модернизации Советского Союза. XVI съезд ВКП (б) указал, что «жизненно необходимым условием быстрой индустриализации страны является создание на востоке Второго основного угольнометаллургического центра СССР»2. Широкая строительная программа обеспечила интенсивное индустриальное развитие края, резко повысила его роль и значение в экономической жизни страны. В 1936 г. Урал по производственным мощностям и выпуску промышленной продукции занял четвертое место в Советском Союзе после Московского, Ленинградского и Украинского районов3. Модернизационные процессы на Урале в годы довоенных пятилеток сопровождались ускоренной урбанизацией региона. Все это определило выбор темы настоящего исследования.

Объектом исследования выступает население, проживавшее в городских поселениях Урала в 1920–1930-е гг.

Предметом исследования являются историко-демографические процессы, протекавшие в городских поселениях Урала в 1920–1930-е гг., в частности изменения в численности, составе и размещении населения, особенности воспроизводства и миграции горожан.

Хронологическими рамками исследования являются 1920–1930-е гг. Начальный и конечный рубежи совпадают с важнейшими событиями демографической истории. Нижняя временная грань совпадает с Всероссийской переписью населения 1920 г., позволяющей оценить ситуацию с городским населением на момент начала новой экономической политики в крае. В качестве конечной точки работы выбран 1939 г. – время проведения Всесоюзной переписи населения, зафиксировавшей изменения в городском населении Урала за отмеченный период.

Выбранные для исследования два десятилетия XX в. стали одним из переломных и наиболее драматичных периодов в истории России и региона. Они вобрали в себя период осуществления новой экономической политики и коренную перестройСм.: КПСС В резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК: в 14 т. / под общ. ред. А.Г. Егорова, К.М. Боголюбова. 9-е изд. М., 1984. Т. 5. С. 112–117.

XVI съезд ВКП (б): стеногр. отчет. М.; Л., 1930. С. 1271.

Бакунин А.В. Борьба большевиков за индустриализацию Урала во второй пятилетке (1933–1937 гг.). Свердловск,

1968. С. 373–374.

ку всех сфер жизни общества на социалистических началах, промышленную модернизацию края, приведшую к быстрому росту городов, что отразилось на развитии населения Урала, демографических характеристиках и составе горожан.

Территориальные рамки охватывают пределы Уральской области, образованной постановлением ВЦИК от 3 ноября 1923 г. «О введении в действие Положения об Уральской области». В ее состав вошли Екатеринбургская, Пермская, Тюменская и Челябинская губернии. Постановлением ВЦИК от 12 ноября того же года на территории Урала были упразднены губернии, область, по предложению УралЭКОСО, была разделена на 15 округов1. Основанием для выделения Уральской области стали экономические мотивы и новые представления о крупном районе страны как производственном комбинате с четко выраженной специализацией. Вновь образованная область охватила почти весь горнозаводский Урал. К нему присоединили приуральские равнины, которые должны были стать продовольственной базой для промышленного населения региона. Включение Тобольского Севера в состав Уральской области было обусловлено задачами его быстрого культурно-хозяйственного развития на базе промышленной мощи края, а также проектами использования Северного морского пути для экспорта уральской продукции и перевозок леса из северной части Сибири для нужд металлургии Урала2.

При образовании Уралобласти Уральское статистическое бюро по согласованию с Уралпланом и организационным отделом областного исполнительного комитета Совета разделило ее на четыре полосы: Предуралье, в состав которого включило Сарапульский, Кунгурский, Коми-Пермяцкий и Пермский (без Чусовского и Лысьвенского районов) округа; Горнозаводский Урал с Верхне-Камским, Тагильским, Свердловским, Златоустовским округами, Чусовским и Лысьвенским районами Пермского округа; Зауралье, в которое вошли Ирбитский, Ишимский, Курганский, Тобольский (кроме Севера), Троицкий, Тюменский, Челябинский и Шадринский округа; Тобольский Север с бывшими Березовским и Обдорским См.: Уральский торгово-промышленный справочник. 1924 г. / сост.: Н.Т. Балыков и др. Пермь, 1924. С. 71–73.

Комар И.В. Урал: экономико-географическая характеристика. М., 1959. С. 10.

уездами Тобольской губернии1. Зимой 1929–1930 гг. округа расположили уже по трем полосам. К Предуралью отнесли Верхне-Камский, Коми-Пермяцкий, Пермский, Сарапульский округа; к Горнозаводскому Уралу – Тагильский, Свердловский и Златоустовский; к Зауралью – Ирбитский, Ишимский, Курганский, Тобольский, Троицкий, Тюменский, Челябинский и Шадринский округа2.

В 1934 г. было продолжено районирование Уральской области. Постановлением ВЦИК от 17 января 1934 г. она была разделена на Свердловскую, Челябинскую и Обско-Иртышскую области3. В состав последней включили города Тюмень, Ишим, Тобольск, Ялуторовск, которые уже в декабре 1934 г. вошли во вновь образованную Омскую область4. Западная часть расформированной Уральской области (бывший Сарапульский округ) с Воткинском и Сарапулом была передана Удмуртской автономной социалистической республике, созданной постановлением ВЦИК от 28 декабря 1934 г.5 В связи с этими административнотерриториальными изменениями к середине 1930-х гг. из состава Урала вышли города Воткинск, Ишим, Сарапул, Тобольск, Тюмень и Ялуторовск.

Указом Верховного Совета СССР от 3 октября 1938 г. Свердловская область была разделена на Свердловскую и Пермскую, в состав последней были включены города Пермь, Лысьва, Кизел и Чусовой. К Свердловской области отошел город Камышлов, ранее входивший в состав Челябинской области6.

Индустриальное развитие на Урале получило наибольшее развитие в Свердловской и Челябинской областях, в которых в 1937 г. было сосредоточено около 80 % основных промышленных фондов и свыше 80 % кадровых рабочих всего региона7. Поэтому здесь наиболее активно шел процесс урбанизации. Вот почему Лебедев Ф. Население Уралобласти // Хозяйство Урала. 1925. № 5–6. С. 123.

Уральское хозяйство в цифрах. 1930. Свердловск, 1930. Вып. I. С. V.

О разделении Уральской области: постановление ВЦИК от 17 января 1934 г. // СУ РСФСР. 1934. № 5. Ст. 35.

СССР. Административно-территориальное деление союзных республик на 1 мая 1940 г. М., 1940. С. 98.

О преобразовании Удмуртской автономной области в автономную социалистическую республику: постановление ВЦИК от 28 декабря 1934 г. // СУ РСФСР. 1935. № 2. Ст. 10; Бакунин А.В. Урал как единый промышленноэкономический район: препринт. Свердловск, 1991. С. 56.

О разделении Свердловской области РСФСР на Пермскую и Свердловскую области: указ Верховного Совета СССР от 3 октября 1938 г. // Сборник законов СССР и указов Президиума Верховного Совета СССР 1938–1944 гг.

М., 1945. С. 76.

Черемных В.Г. Рабочий класс Урала в период социалистической реконструкции народного хозяйства СССР (1928–1937 гг.): автореф. дис. … д. ист. наук. Пермь, 1966. С. 7.

географию исследования вполне допустимо ограничить рамками Уральской области, с 1934 г. – Свердловской и Челябинской, с 1938 г. – Свердловской, Челябинской и Пермской областей. В современных административных границах Уральская область в изучаемый период – это Курганская, Пермская, Свердловская, Челябинская и частично Тюменская области, часть Удмуртской Республикой. Перманентные административно-территориальные преобразования на Урале в 1920–1930-е гг., сопровождавшиеся изменением границ территорий, затруднили изучение объекта исследования и потребовали в конкретные периоды времени использовать сопоставимые данные, о чем неоднократно оговаривается в работе.

Цель исследования – изучить демографические процессы, протекавшие в городских поселениях Урала в 1920–1930-е гг.

В соответствии с этой целью определены задачи исследования:

– изучить процесс получения информации о городском населении Урала (организацию и проведение переписей и текущего учета населения);

– выявить факторы, влияющие на динамику городской поселенческой сети и расселение горожан Урала;

– проанализировать изменения численности городского населения региона, его половозрастные характеристики;

– исследовать процессы естественного движения в городских поселениях Урала, тип воспроизводства городского населения;

– определить причины и размеры естественной убыли городского населения региона в периоды демографических катастроф 1920–1922 гг. и 1933 – середины 1934 гг.;

– рассмотреть динамику и основные направления миграции, ее роль в формировании городского населения Урала в 1920–1930-е гг., демографические последствия принудительных миграций в города в 1930-е гг.;

– выявить изменения в социально-экономическом и этническом составе горожан, уровне их образования, религиозных убеждениях под воздействием политических и социально-экономических преобразований в стране и регионе.

Диссертационное исследование основывается на комплексном использовании широкого круга источников, что позволяет более детально изучить объект за счет привлечения данных из разных источников и перепроверки их. Источниковая база должна отражать предмет исследования во всем многообразии его структурных элементов и взаимосвязи, с учетом изменений во времени, то есть соответствовать принципам системности и динамичности.

Все используемые в исследовании источники, которые включают в себя опубликованные и неопубликованные, в соответствии с видовым принципом классификации делятся на законодательно-нормативные документы, делопроизводственную документацию, статистические документы, периодическую печать и источники личного происхождения.

Неопубликованные материалы содержат новую информацию и извлечены из 74 фондов 3 федеральных и 10 региональных архивов: Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ), Российского государственного архива социальнополитической истории (РГАСПИ), Российского государственного архива экономики (РГАЭ), Государственного архива Курганской области (ГАКО), Государственного учреждения «Государственный архив общественно-политической документации Курганской области» (ГАОПДКО), Государственного архива Пермского края (ГАПК), Государственного архива Свердловской области (ГАСО), Объединенного государственного архива Челябинской области (ОГАЧО), Государственного краевого учреждения «Пермский государственный архив новейшей истории» (ПермГАНИ), Центра документации общественных организаций Свердловской области (ЦДООСО), Государственного архива административных органов Свердловской области (ГААОСО), Архива Златоустовского городского округа (Архив ЗГО), Муниципального казенного учреждения «Городской архив» г. Магнитогорска (МКУ ГАМ). Значительная часть документов введена в научный оборот впервые.

Большое внимание в исследовании было уделено документам РГАЭ. В фонде 1562 Центрального статистического управления СССР представлены материалы переписей (оп. 19, 336), механического (оп. 20) и естественного (оп. 329) движения населения СССР, РСФСР и Урала, которые позволили уточнить данные о ходе и итогах переписей, о рождаемости и смертности горожан, в том числе в половозрастном аспекте и по конкретным населенным пунктам, масштабах и особенностях миграции населения, сравнить их с союзными и общероссийскими данными. В этом фонде отложились обобщающие демографические сведения по Уралу первой половины 1930-х гг., которых не оказалось в архивах региона.

Фонды ГАРФ (Ф. Р–4041 – Главное управление коммунального хозяйства РСФСР; Ф. Р–5469 – Центральный Комитет союза рабочих металлистов; Ф. Р– 7544 – Всесоюзный совет коммунального хозяйства при ЦИК СССР; Ф. Р–7952 – Государственное издательство «История фабрик и заводов» при ОГИЗе; Ф. А–314

– Народный комиссариат коммунального хозяйства РСФСР) содержат богатую информацию по санитарному состоянию уральских городов.

Ценным для диссертационного исследования стал личный фонд заместителя председателя СНК СССР и СТО В.В. Куйбышева в РГАСПИ (Ф. 79), включающий подготовительные материалы к его публичным выступлениям, отразившие отношение центральной власти к социальной сфере в начале индустриализации.

Значительный интерес представляют неопубликованные статистические материалы региональных архивов. Наиболее значимыми являются следующие фонды: в ГАСО – фонд Р–1812 (Уральское областное управление народнохозяйственного учета), фонд Р–1813 (Статистическое управление Свердловской области); в ОГАЧО – фонд Р–485 (Челябинское областное управление народнохозяйственного учета), фонд Р–1055 (Статистическое бюро Челябинского горисполкома); в ГАПК – фонд Р–493 (Пермское областное статистическое управление ЦСУ СССР); и др. В них содержатся итоги переписей, годовые сведения о численности городского населения, его естественном и механическом движении, причинах смерти горожан, в том числе младенцев, заболеваемости, брачности. Извлеченные из этих фондов документы позволили восстановить динамику численности горожан Урала, исследовать рождаемость, заболеваемость и смертность населения, причины смерти по годам, возраст, пол и социальную принадлежность умерших, направленность миграционных перемещений горожан, сравнить демографические процессы в городской и сельской местности и в целом по Уралу. Вместе с тем изза пробелов в текущем учете и плохой сохранности документов до нас дошли только отрывочные сведения о рождаемости и смертности горожан в начале 1920-х гг. За целый ряд лет 1930-х гг. статистические данные о естественном движении населения региона были неполными. В частности, в местных архивах не удалось найти сведения о причинах смерти горожан Свердловской области за 1934 и 1939 гг., Челябинской – за 1933–1936 гг., о половозрастном составе умерших жителей городов Челябинской области за 1933–1937 гг.

Следует выделить фонд Р–485 ОГАЧО. В нем отложились выборочные предварительные итоги переписи 1937 г. о численности верующих в городах Челябинской области и их возрасте. К сожалению, подобные материалы по городам Свердловской области не сохранились. В МКУ ГАМ в фонде 16 (Магнитогорское городское управление статистики) были обнаружены неопубликованные итоги переписи жителей Магнитогорска, проведенной в январе 1931 г., в том числе данные о численности населения, его половозрастном и национальном составе, социальном положении, грамотности.

Документы по динамике рождаемости и характеру родовспоможений, заболеваемости и смертности горожан Урала и мероприятиях по их снижению, количеству и характеру абортов, развитию сети лечебно-профилактических учреждений и их штатам, санитарному состоянию городов и предприятий отложились в фондах органов здравоохранения Урала. Извлеченные из них документы (справки, конъюнктурные отчеты, докладные записки, письма о ситуации на местах и проч.) помогли оценить состояние здравоохранения в городских поселениях и его влияние на естественное движение населения.

Не менее важное значение имеют фонды областных и городских партийных и советских органов власти Урала. Постановления и распоряжения Уральского обкома ВКП (б), с 1934 г. – Свердловского и Челябинского, а с 1938 г. – и Пермского обкомов ВКП (б), горкомов ВКП (б), губернских, областных и городских исполкомов Советов и их отделов позволяют определить основные направления демографической и социальной политики Урала и меры по ее реализации; исследовать проблему становления, осуществления и совершенствования системы текущего учета населения; изучить процесс административно-территориальных преобразований в регионе. Сохранившиеся в указанных фондах отчеты, докладные записки, донесения, результаты обследований и прочие документы содержат разнообразный материал по теме исследования, в частности, как организовывались и проводились переписи населения в регионе, отношение к ним горожан, данные о санитарном состоянии городов, развитии здравоохранения и градостроительства в регионе. В 1930-е гг. широко практиковались секретные (не подлежавшие оглашению) или только для служебного пользования аналитические записки по демографическим вопросам, они отличаются наибольшей полнотой и достоверностью.

Особый научный интерес представляют фонд Р467 (Управление ФСБ России по Челябинской области) ОГАЧО и фонд 1 (Управление ФСБ Российской Федерации по Свердловской области) ГААОСО. В них содержатся анкеты арестованных, протоколы допросов, выписки из заседаний особой тройки УНКВД по Свердловской и Челябинской областям, постановления Президиумов свердловского и челябинского областных судов, заявления осужденных в Управления КГБ по Свердловской и Челябинской областям. Эти документы позволили восстановить биографические данные работников статистических учреждений и органов народнохозяйственного учета Урала и проследить судьбу участников проведения переписи 1937 г. в крае. Более того, в Ф. 1 ГААОСО обнаружены акт от 15 мая 1940 г., составленный экспертной комиссией по проверке архивных материалов по переписи 1937 г., текущей отчетности и по лицам, проходившим по делу о переписи, и письмо заключенного Т.И. Величковского, бывшего начальника Бюро переписи населения Свердловского облУНХУ, направленное наркому внутренних дел СССР Л.П. Берии и содержавшее сведения об организации и проведении переписи 1937 г. в Свердловской области.

Важную группу источников составляют законодательно-нормативные документы. К ним относятся законодательные акты Советского государства. Они представлены в следующих публикациях: «Декреты Советской власти», «Собрание законов и распоряжений Рабоче-крестьянского правительства СССР» (СЗ СССР), «Собрание узаконений и распоряжений Рабоче-крестьянского правительства РСФСР» (СУ РСФСР), «Сборник законов СССР и указов Президиума Верховного Совета СССР 1938–1944 гг.». Фронтальное изучение законов и постановлений ВЦИК и СНК РСФСР, а с декабря 1922 г. – ЦИК (с декабря 1936 г. – Верховного Совета СССР) и СНК СССР позволило реконструировать государственно-правовое регулирование социальных и демографических процессов в стране и на Урале в исследуемый период.

В нормативно-правовых актах СССР и РСФСР содержатся, во-первых, принципы упорядочения и регистрации поселенческой сети, даны четкие критерии городских поселений (постановления ВЦИК и СНК РСФСР «Общее положение о городских и сельских поселениях и поселках» 1924 г.; «О рабочих поселках» 1926 г., «О курортных поселках» 1927 г., «О дачных поселках» 1928 г. и др.). Вовторых, регламентируется структура, полномочия и механизм деятельности статистических органов и органов народнохозяйственного учета (постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 23 мая 1927 г. «Об утверждении Положения о Центральном статистическом управлении РСФСР», постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 28 ноября 1927 г. «Об утверждении Положения о местных органах государственной статистики РСФСР», «Положение о республиканских, областных (краевых) и районных органах Центрального управления народнохозяйственного учета Союза ССР» от 10 марта 1932 г. и др.). В-третьих, определяется порядок сбора данных о народонаселении (постановление СНК СССР от 9 мая 1931 г. «Об организации учетно-статистических работ», постановление ЦИК и СНК СССР от 7 декабря 1933 г. «Об ответственности за предоставление неправильных учетных сведений и отчетных данных, а также за нарушение форм и сроков представления учетно-отчетных материалов» и др.). В-четвертых, регламентируется процесс осуществления переписей населения (постановление ЦИК и Совнаркома СССР от 3 сентября 1926 г. «О производстве в 1926 году всесоюзной переписи населения», постановление СНК СССР от 28 апреля 1936 г. «О всесоюзной переписи населения 1937 года» и др.). В-пятых, регулируется социально-демографическая сфера (постановление СНК СССР от 26 декабря 1929 г. «О больничном строительстве в промышленных районах», постановление ЦИК и СНК СССР от 27 июня 1936 г.

«О запрещении абортов, материальной помощи роженицам, установлении государственной помощи многосемейным, расширении сети родильных домов, детских яслей и детских садов, усилении уголовного наказания за неплатеж алиментов и о некоторых изменениях в законодательстве о разводах» и др.).

Важную роль в выполнении законодательных решений Советского государства играли подзаконные акты. Особое значение имели решения Наркомата здравоохранения РСФСР1. Они позволяют определить основные направления и конкретные меры демографической политики в сфере воспроизводства городского населения. Сборник «Советская власть и раскрепощение женщины» содержит декреты и постановления по охране материнства и является важнейшим источником для анализа мероприятий Советского правительства в этом направлении2.

В основе законодательной и практической деятельности Советского государства в 1920-е и особенно 1930-е гг. лежали решения партийных съездов и ЦК ВКП (б), совместных постановлений ЦК ВКП (б) и СНК СССР. Они носили директивный характер и определяли курс деятельности государственных и хозяйственных органов, для их реализации принимались нормативные акты страны. В этом отношении особое значение имеют решения XVI съезда ВКП (б) и постановление ЦК ВКП (б) «О работе Уралмета» от 15 мая 1930 г., определившие стратегию развития региона, ставшей основой его урбанизации. Партийные решения содержатся в изданиях: «КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК», «Справочник партийного работника» и др.

Здравоохранение в годы восстановления и социалистической реконструкции народного хозяйства СССР 1925– 1940: сб. док. и мат-лов. / сост.: Л.И. Завалищенко, П.И. Гусев, П.П. Ковалев и др. М., 1973.

Советская власть и раскрепощение женщины: сб. декретов и постановлений РСФСР. М., 1921.

Делопроизводственная документация в основном представлена следующими разновидностями1: организационная документация (положения, правила, обязательства и проч.), распорядительная документация (решения, резолюции, приказы, инструкции, циркуляры, распоряжения, предписания и проч.), организационно-распорядительная или протокольная документация (протоколы и стенограммы заседаний руководящих работников областного и городского значения, собраний и совещаний, съездов и проч.), текущая деловая переписка (официальные письма, докладные записки и проч.), отчетные документы (отчеты, объяснительные и аналитические записки, демографо-статистические сводки, конъюнктурные обзоры, информационные сообщения, доклады). Делопроизводственная документация содержит огромный массив данных о демографической ситуации, здравоохранении, городском хозяйстве, быте местного и приезжего населения. Этот вид исторического источника позволяет определить направления деятельности областных и городских органов власти по решению проблем народонаселения. Практика публикации отчетов местных властей и материалов к ним характерна для 1920-х гг.2, в 1930-е гг. это стало редкостью и касалось областных итогов3. Накануне переписей издавались всевозможные инструкции и информационные письма4, которые дают возможность изучить ход подготовки к ним. Часть делопроизводственной документации рассматриваемого периода вошла в региональные сборники докуКлассификация делопроизводственной документации дается по: Источниковедение: Теория. История. Метод. Источники российской истории: учеб. пос. / И.Н. Данилевский и др. М., 1998. С. 572.

Отчет Екатеринбургского губернского Экономсовещания Совету Труда и Обороны № 1 (июль–сентябрь). Екатеринбург, 1921; Краткие отчетные материалы Екатеринбургского губернского исполнительного комитета Советов рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов к VI губернскому съезду Советов. Екатеринбург, 1922; Отчет Красноуфимского уездного Экономического Совещания Екатеринбургскому Губэкономсовещанию № 2.

Красноуфимск, 1922; Материалы о деятельности Челябинского губернского исполнительного комитета к 6-му губернскому съезду Советов (декабрь 1922 г.). Челябинск, 1922; Отчет Уральского областного исполнительного комитета о работе с 14 декабря 1923 г. по 1 января 1925 г. 5-му съезду Советов Уральской области. Свердловск, 1925; Материалы к отчету Челябинского городского совета VIII созыва за 1926/27 и 1927/28 годы / под общ. ред. В. Трубчанинова. Челябинск, 1928; Материалы к отчету Пермского окружного исполнительного комитета Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов за 1927 и 1928 год. Пермь, 1929; Материалы к отчету Пермского окружного исполнительного комитета Советов Р.К. и К.Д. за 1928–29 год. Пермь, 1930; и др.

Четыре года борьбы за социализм: материалы к отчету Свердловского областного исполнительного комитета.

Свердловск, 1934; Итоги хозяйственного и культурного строительства Челябинской области (II съезд Советов Челябинской области). Челябинск, 1936.

Всеобщая перепись населения 1920 года. Демографическо-профессиональная и сельскохозяйственная с учетом промышленных предприятий. М., 1920; Всесоюзная перепись населения 1937 года. Информационное письмо № 5.

Челябинск, 1936; Всесоюзная перепись населения 1937 года. Информационное письмо № 10 о подборе кадров. Челябинск, 1936; и др.

ментов и материалов, которые стали публиковать с 1960-х гг.1 Особую ценность в исследовательском плане имеют статистические документы, позволяющие определить основные тенденции социальнодемографического развития страны и региона. К ним относятся статистические материалы ЦСУ СССР, ЦУНХУ и УНХУ РСФСР, статистических учреждений и органов народнохозяйственного учета Урала. В первую очередь это результаты Всероссийской переписи населения 1920 г., Всесоюзной городской переписи 1923 г., Всесоюзных переписей 1926, 1937 и 1939 гг.2, апрельского (1931 г.) учета населения3. В целом ряде статистических сборников изучаемого периода, как общесоюзных4 и общероссийских5, так и региональных6, приведены данные переписей и текущей статистики по различным аспектам народонаселения, в том числе численности населения, его половозрастном и национальном составе, сословноклассовой принадлежности, естественном и механическом движении, количестве лечебно-профилактических учреждений, учебных заведений, состоянии городского хозяйства. В 1932 г. был опубликован статистический отчет «Магнитострой в Челябинская губерния в период военного коммунизма (июль 1919 – декабрь 1920 гг.): док. и матер. / ред.-сост.

С.Н. Корнеенков. Челябинск, 1960; История индустриализации Урала (1926–1932 гг.): док. и матер. / гл. ред. В.Н.

Зуйков. Свердловск, 1967; Из истории Свердловской области, 1917–1975: сб. док. и матер. / отв. сост. М.И. Туровец. Свердловск, 1982; Челябинская область. 1917–1945 гг.: сб. док. и матер. / под ред. П.Г. Агарышева. Челябинск, 1998; Аграрное развитие и продовольственное обеспечение населения Урала в 1928–1934 гг.: сб. док. и матер. / сост. Е.Ю. Баранов, Г.Е. Корнилов / отв. ред. Г.Е. Корнилов. Оренбург, 2005. Т. 1; Общество и власть. Российская провинция. 1917–1985: док. и матер. (Пермская, Свердловская, Челябинская области): в 6 т. Т. 1: Общество и власть. Российская провинция. 1917–1941. Свердловская область: док. и матер. / отв. ред. А.А. Капустин, Г.Е. Корнилов. Екатеринбург, 2005; Общество и власть. Российская провинция. 1917–1985: док. и матер. (Пермская, Свердловская, Челябинская области): в 6 т. Т. 1: Общество и власть. Российская провинция. 1917–1945. Челябинская область: док. и матер. / отв. ред. Н.М. Рязанов, А.Н. Сахаров. Челябинск, 2005; Пермская область накануне Великой Отечественной войны: сб. док. / сост. В.Г. Светлаков. Пермь, 2005.

Труды ЦСУ. Т. 1. Вып. 1. М., 1920; Вып. 3. М., 1921; Труды ЦСУ СССР. Т. XX. Ч. II. Вып. 1. М., 1924; Вып. 3. М., 1925; Вып. 4. М., 1925; Ч. III. Вып. 1. М., 1926; Всесоюзная перепись населения 1926 года. Т. IV. Отд. 1. М., 1928;

Т. IX. М., 1929; Т. XXXVIII. М., 1930; Всесоюзная перепись населения 1937 г.: краткие итоги / сост. Н.А. Араловец, В.Б. Жиромская, И.Н. Киселев. М., 1991; Всесоюзная перепись населения 1937 года: общие итоги: сб. док. и мат. / сост. В.Б. Жиромская и Ю.А. Поляков. М., 2007; Всесоюзная перепись населения 1939 года: основные итоги / под ред. Ю.А. Полякова. М., 1992; Всесоюзная перепись населения 1939 года: основные итоги. Россия / сост.

В.Б Жиромская. СПб., 1999; Всесоюзная перепись населения 1939 года: Уральский регион: сб. мат. / сост. В.П.

Мотревич. Екатеринбург, 2002; и др.

Уральское хозяйство в цифрах. 1931–1932 гг. Свердловск, 1933.

Труды ЦСУ СССР. Т. XVIII. М., 1924; Социалистическое строительство СССР: стат. ежегодник. М., 1936; Социалистическое строительство Союза ССР (1933–1938 гг.): стат. сб. М.; Л., 1939;

Итоги развития народного хозяйства и культурного строительства РСФСР за годы второй пятилетки. М.; Л., 1939;

Статистический сборник Челябинской губернии за 1920–1923 гг. / под ред. К.И. Клименко. Челябинск, 1923; Статистический сборник на 1923 год. Оханск, 1923; Социалистическое строительство Урала за 15 лет (основные показатели). Свердловск, 1932; Свердловская область в цифрах. 1935: кратк. стат. справочник. Свердловск, 1936; Челябинск в цифрах. Челябинск, 1936; Челябинская область (кратк. стат.-эконом. справочник). Челябинск, 1941; и др.

цифрах»1 с данными переписи горожан в Магнитогорске в 1931 г. Обилие статистических сборников, издававшихся на Урале в 1920-е гг. не только в губернских городах, а позже в областном центре, но и в отдельных городах края свидетельствовало о публикаторской активности местных статистиков. В 1930-е гг. их число сократилось, демографический материал в них сводился к численности населения, количеству объектов здравоохранения, образования и городского хозяйства.

Среди уральских статистических сборников исследуемого периода особое значение имеют «Уральский статистический ежегодник» в двух выпусках2 и «Уральское хозяйство в цифрах», которое издавалось в течение шести лет3. Эти сборники имели специальный раздел «Территория и население», в котором публиковались итоги переписей, ежегодные данные о численности населения, в том числе городского, его естественном и механическом движении, смертности горожан по основным причинам смерти и возрастным группам, главным причинам детской смертности, браках и разводах на Урале. Все демографические сведения печатались в основном в абсолютном выражении. Такое единообразие в подаче статистической информации позволяет определить динамику демографических процессов, протекавших в регионе в 1926–1932 гг. Однако последний выпуск Уральского хозяйства в цифрах за 1931–1932 гг. уже не содержит прежнего объема сведений о населении. Под прямым влиянием политических изменений в стране исчезли данные о естественном и миграционном движении горожан.

Разнообразная и ценная информация о воспроизводстве населения, в том числе и на Урале, содержится в статистических сборниках «Естественное движение населения», издававшихся в СССР и РСФСР во второй половине 1920-х гг.4 На Урале медицинская статистика, в том числе сведения о рождаемости, смертности и заболеваемости горожан, сети лечебно-профилактических учреждений, их Магнитострой в цифрах. Стат. отчет за 1931 г. Магнитогорск, 1932.

Уральский статистический ежегодник на 1923 г. / под ред. В.С. Немчинова, П.Ф. Неволина. Екатеринбург, 1923;

Уральский статистический ежегодник, 1923–24 г. / под ред. В.С. Немчинова, П.Ф. Неволина. Свердловск, 1925.

Уральское хозяйство в цифрах. 1926 г.: кратк. стат. справочник. Свердловск, 1926; Уральское хозяйство в цифрах.

1927 г.: кратк. стат. справочник. Свердловск, 1927; Уральское хозяйство в цифрах. 1928 г.: кратк. стат. справочник.

Свердловск, 1928; Уральское хозяйство в цифрах. 1929 г.: кратк. стат. справочник. Свердловск, 1929; Уральское хозяйство в цифрах. 1930 г. Вып. 1; Уральское хозяйство в цифрах. 1931–1932 гг.

Естественное движение населения Союза ССР, 1923–1925. М., 1928; Естественное движение населения РСФСР за 1926 год. М., 1928; Естественное движение населения Союза ССР в 1926 г. М., 1929.

штатах, представлена в ежегодных статистических изданиях, подготовленных Уральским областным отделом здравоохранения1. В 1930-е гг. в регионе статистические сборники с такой тематикой уже не публиковались. Но данные по Уралу за конец 1930-х гг. есть в общесоюзном статистическом сборнике, посвященном здравоохранению, вышедшем в свет в 1946 г.2 Статистические материалы позволяют сравнить демографические характеристики жителей уральских городов и аналогичных поселений в других регионах страны.

В качестве исторического источника в работе представлена периодическая печать. Она дает богатый материал, главным образом, фактического порядка. Материалы центральных («Большевик», «Вестник статистики», «Гигиена и эпидемиология», «План», «Плановое хозяйство», «Проблемы экономики», «Советская медицина», «Статистическое обозрение» и др.) и региональных «Медработник Урала», «Округ», «Пермский медицинский журнал», «Уральский медицинский журнал», «Хозяйство Урала», «Экономика» и др.) журналов и бюллетеней («Бюллетень бюро переписи населения Свердловского облУНХУ», «Бюллетень Уральского областного статистического управления», «Губерния в цифрах» и др.), дополняя архивные документы, позволяют полнее осветить развитие городского населения Урала в 1920–1930-е гг.

Региональные газеты «Уральский рабочий», «Красный Курган», «Магнитогорский рабочий», «Пролетарская мысль» и другие освещали ход подготовки и проведения переписей населения, проблемы быта горожан, жилищнокоммунальное и социально-культурное строительство городов. Как правило, данные материалы носили оперативный и субъективный характер, не содержали аналитической информации. Все это учитывалось при проведении исследования.

Таким образом, источниковая база исследования городского населения Урала в 1920–1930-е гг. довольно обширна и вполне репрезентативна. Изучение всей соЗдравоохранение Уральской области за 1925 г. Свердловск, 1926. Вып. II; Состояние дела здравоохранения в Уральской области за 1926 г. Свердловск, 1928. Вып. III; Состояние дела здравоохранения в Уральской области за 1927 год. Свердловск, 1929; Состояние дела здравоохранения в Уральской области за 1928 год. Свердловск, 1929;

Состояние дела здравоохранения в Уральской области за 1929 год. Свердловск, 1931.

Здравоохранение в Союзе ССР: стат. справочник / сост. М.Н. Преображенская. Рига, 1946.

вокупности названных выше источников позволило решить поставленные в исследовании задачи по избранной теме.

Научная новизна работы заключается в развитии нового историкодемографического направления – исследования региональных аспектов российской демографической модернизации. Проявлением новизны является следующее: это первое обобщающее историко-демографическое исследование городского населения в территориальных границах Уральской области (с 1934 г. – Свердловской и Челябинской, 1938 г. – Пермской, Свердловской и Челябинской областей); впервые указанные процессы на Урале рассмотрены в хронологических рамках 1920–1930-х гг.; предпринята первая попытка анализа демографических процессов на Урале в контексте модернизационных преобразований, выявлены особенности урбанизации региона; наряду с обобщением результатов, достигнутых предшественниками, в научный оборот введен большой корпус ранее не использованных общероссийских и региональных источников, а также изучен процесс получения информации о городском населении; впервые подробно и комплексно изучены итоги переписей и текущего учета городского населения Урала, в том числе региональной переписи в г. Магнитогорске (1931 г.), сделаны выводы об основных характеристиках горожан (численности населения, половозрастной структуре, естественном движении, миграциях, национальном составе, грамотности, социально-экономической структуре, религиозности), рассчитаны коэффициенты их рождаемости и смертности, в том числе младенческой, естественного прироста; определены масштабы и продолжительность демографических катастроф, размеры убыли населения в конкретных городских поселениях региона; опровергнуто существующее в исторической науке мнение о широкомасштабном использовании спецконтингента на промышленных предприятиях Урала в 1930-е гг.; в научный оборот введены имена работников органов статистики и народнохозяйственного учета Урала; на основе критериев, характеризующих городское поселение, выявлен перечень городских поселений Урала накануне переписей 1920-1930-х гг., определены тенденции их развития. Наиболее существенные результаты работы и их новизна позволили выработать целостное представление об историко-демографических процессах в городских поселениях Урала в 1920– 1930-е гг.

Практическая значимость исследования. Работа позволяет понять истоки демографических проблем современной России и Урала и определить эффективные способы их решения. Материалы исследования могут быть использованы в обобщающих историко-демографических трудах по России и Уралу, в образовательной сфере – в курсах по истории, экономической истории, спецкурсах по краеведению и исторической демографии.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. В 1920-е гг. на Урале были созданы статистические органы, преобразованные в 1932 г. в органы народнохозяйственного учета (НХУ). Они наладили текущий учет городского населения, подготовили и провели в регионе переписи 1920–1930-х гг., тем самым собрав всестороннюю и системную информацию о горожанах. Итоги переписей достоверны; данные текущего учета, особенно миграций, при всех своих недостатках позволяют проанализировать основные изменения в естественном и миграционном движении городского населения.

2. Промышленная модернизация Урала в рассматриваемый период привела к ускоренной урбанизации региона, которая имела экстенсивный характер и проявилась в административном преобразовании населенных пунктов в городские и росте численности городского населения. В итоге изменилось соотношение городских и сельских жителей: в 1939 г. в Свердловской области удельный вес горожан в общем населении края превысил долю селян, к этому показателю вплотную подошли Челябинская и Пермская области. Но темпы урбанизации на Урале были выше, чем в СССР и РСФСР.

3. В 1920–1930-е гг. городские поселения Урала находились на этапе демографического перехода от традиционного типа воспроизводства населения к современному. Его региональная специфика проявилась в устойчивом снижении рождаемости при сохранении достаточно высокой смертности, уровень которой превышал общесоюзный и общероссийский. На протяжении всего изучаемого периода сохранялась высокая младенческая смертность. Вместе с тем наметилась тенденция к неустойчивому снижению и смертности горожан. Естественное течение демографической транзиции в городских поселениях Урала прерывалось политическими и социально-экономическими катаклизмами. Они пережили две демографические катастрофы. В 1920–1930-е гг. горожане погибали в основном от экзогенных причин. Городские поселения края не смогли завершить первый этап эпидемиологического перехода.

4. Быстрый рост населения городов Урала осуществлялся за счет миграции, значение которой усилилось в годы промышленной модернизации. В условиях демографической катастрофы начала 1930-х гг. прирост населения был обеспечен только за счет мигрантов, прибывавших в города как добровольно, так и принудительно. Вместе с тем спецпереселенцы составляли незначительную часть жителей уральских городов. Основным источником пополнения горожан на протяжении всего изучаемого периода оставалась внутренняя миграция. В основном это были мужчины в трудоспособном возрасте. В годы индустриализации городские поселения региона вступили во вторую фазу миграционного перехода, в ходе которой массовые движения населения были обусловлены промышленной модернизацией страны.

5. Промышленная модернизация советского Урала привела к изменению социально-экономической структуры населения. Исчезли группы горожан, характерные для рыночного хозяйства периода нэпа. В 1939 г. подавлявшее большинство экономически-активных городских жителей представляли рабочие (свыше двух третьих) и служащие (около трети), которые были заняты, прежде всего, в тяжелой промышленности. В годы индустриализации в общественное производство активно вовлекались горожанки.

6. Материалы переписей 1920–1930-х гг. зафиксировали рост уровня грамотности горожан в результате осуществления Советским государством политики ликвидации неграмотности и введения обязательного начального образования.

Несмотря на численный рост умевших читать и писать не только среди школьников, но и взрослых, к концу 1930-х гг. не удалось достичь всеобщей грамотности.

К тому же уровень образования оставался низким. Переписи 1920–1930-х гг. свидетельствовали о полиэтничности горожан, среди которых преобладали русские.

Однако в годы индустриализации усилившаяся миграция изменила этнодемографическую структуру городских поселений. Выросла доля представителей других этносов в городском населении Урала. Сохранившиеся выборочные предварительные данные переписи 1937 г. по крупным городам Челябинской области выявили достаточно высокую религиозность населения.

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, пяти глав, заключения, списка источников и литературы, трех приложений.

–  –  –

В изучении истории городского населения Урала в 1920–1930-е гг. можно условно выделить два основных периода: советский (1920–1980-е гг.) и постсоветский (с 1990-х гг. до наших дней). Внутри советского периода выделяется два этапа, которые различаются степенью полноты изученности темы, использования источников: 1920–1950-е гг. и 1960–1980-е гг.

Начало первого периода (1920-е гг.) характеризуется повышенным вниманием современников к демографическим проблемам, что обусловлено деятельностью Центрального статистического управления (ЦСУ) и его органов на местах, в задачу которых входили не только сбор данных текущего учета населения и проведение переписей, но и их разработка. К этому времени относятся и первые попытки изучения происходивших в обществе демографических процессов. В рамках нэпа восстанавливалось народное хозяйство страны, шел процесс возрождения городов и роста городского населения. В условиях же развернувшейся в СССР с конца 1920-х гг. индустриализации быстрыми темпами осуществлялась урбанизация со всеми вытекавшими для городских поселений последствиями.

Требовалось прогнозировать развитие населения для решения социальноэкономических и градостроительных проблем городов1.

Важным стимулом для исследования демографических процессов стала Всесоюзная перепись населения 1926 г., материалы которой были широко опубликованы и оказались доступными к изучению в полном объеме. Не случайно сразу после переписи вышли и первые работы по ее результатам2. В 1930 г. была издана Бабынин Б. Население РСФСР в 1926–1941 гг. // Бюллетень Госплана РСФСР. 1926. № 23–24. С. 20–38; Он же.

Перспективы роста населения СССР в 1927/28–1932/33 гг. // Плановое хозяйство. 1928. № 10. С. 320–338; Он же.

Перспективы естественного движения населения в РСФСР на ближайшие годы // Статистическое обозрение. 1930.

№ 6. С. 121–126.

Квиткин О. Первые итоги переписи 1926 г. // Статистическое обозрение. 1927. № 1. С. 13–19; Население СССР (перепись 1926 г.) / сост. Р. Гринберг. М.; Л., 1928–1929.

монография Е.З. Волкова, посвященная динамике населения СССР за 80 лет. Однако Урал не стал объектом его изучения1.

В центре внимания исследователей того времени были и вопросы естественного движения населения, так как первые годы нэпа характеризовались повышенным уровнем его смертности. Анализ общесоюзной научной демографической литературы 1920-х гг. по этой проблематике представлен в работах известных историков-демографов Д.К. Шелестова и В.З. Дробижева2. Заслуга авторов первых публикаций по воспроизводству населения в том, что они подошли к проблеме как к целостному явлению, которое объединяет два основных процесса – рождаемость и смертность. Следует выделить работу П. Кувшинникова, который на основе двух изданий ЦСУ первой половины 1924 г. проанализировал естественное движение населения в 14 губерниях РСФСР. В отношении Екатеринбургской губернии он сделал важный вывод, что в начале 1920-х гг. рождаемость в этом регионе начала повышаться при сохранении высокой смертности3.

В 1928–1929 гг. были опубликованы статистические сборники о естественном движении населения СССР в 1923–1925 гг. и 1926 г. и РСФСР в 1926 г. Во вступительных статьях к ним, авторами которых были С.А. Бекунова, М.П. Красильников, А.Д. Кумм, Л.И. Лубны-Герцык, В.Г. Песчанский, А.Н. Шатерников4, дан подробный анализ состояния текущего учета демографических событий в стране и республике, естественного движения населения с выделением отдельных губерний, городского и сельского населения. В сборниках данные по городам Уральской области сравниваются с другими регионами, что позволило статистикам сделать вывод о высоком уровне рождаемости и смертности, в том числе Волков Е.З. Динамика народонаселения СССР за восемьдесят лет. М.; Л., 1930.

Шелестов Д.К. Демография: история и современность. М., 1983. С. 121–152; Дробижев В.З. У истоков советской демографии. М., 1987. С. 9–26.

Кувшинников П. Естественное движение населения РСФСР в 1920–1922 гг. // Вестник статистики. 1925. № 4–6.

С. 99–135.

Красильников М.П. Введение // Естественное движение населения Союза ССР, 1923–1925. С. III–XIII; ЛубныГерцык Л.И. Общие показатели естественного движения Европейской части СССР за 1924 и 1925 гг. // Там же.

С. XIV–XXII; Песчанский В.Г., Бекунова С.А., Шатерников А.Н., Кумм А.Д. Естественное движение населения РСФСР в 1926 году // Естественное движение населения РСФСР за 1926 год. С. XI–LIV; Лубны-Герцык Л.И. Естественное движение населения в СССР в 1926 году // Естественное движение населения Союза ССР в 1926 г. С. 7–34.

младенческой, на Урале. М.П. Красильников1, опираясь на итоги переписи 1926 г., отметил низкий уровень урбанизации на Урале.

Уральские статистики М.П. Антонов, В. Кайгородов, А.И. Князев, В.Н. Смирнов, Р. Шубин на основе данных текущего учета и переписей населения оперативно выявляли причины изменения численности населения, анализировали рождаемость и смертность, социально-классовый и этнический состав, половозрастную структуру горожан2. И.Н. Гридин обобщил материал по подготовке и проведению переписи 1926 г. на Урале, в том числе в городских поселениях3. Особо следует выделить работы заведующего отделом демографической статистики Уральского областного статистического управления Ф.Н. Лебедева по широкому кругу демографических проблем Урала и его городов4. Статистик пришел к важным для экономического развития края выводам. Из Первой мировой и ГражданКрасильников М.П. Население Урала и Северной Азии (Из итогов Всесоюзной переписи 1926 г.) // Северная Азия. 1929. Кн. 3. С. 55–82.

Кайгородов В. Шадринский уезд в цифрах // Журнал Шадринского общества краеведения. 1923. № 1. С. 8–9;

Смирнов В.Н. Предварительные итоги профессионально-демографической городской переписи 15 марта 1923 года по Екатеринбургской губернии // Губерния в цифрах. 1923. № 4. С. 15–23; Шубин Р. Всероссийская городская перепись 1923 г. Некоторые итоги переписи по Пермской губернии // Экономика. 1923. № 2–3. С. 61–63; Антонов М.

Население города Перми (по данным переписей 1920 и 1923 годов) // Экономика. 1924. № 8. С. 43–44; Он же. Состав семей в г. Перми (по переписи 15 марта 1923 г.) // Экономика. 1924. № 9. С. 43–44; Он же. Итоги Всероссийской городской переписи 15 марта 1923 года по Пермскому округу (Демография) // Экономика. 1924. № 10. С. 63– 64; Он же. Естественное движение населения за первую половину 1924 года (январь–июнь) в Пермском округе // Экономика. 1925. № 4 (23). С. 54–57; Князев А.И. Население и его состав // Краткий обзор Курганского округа Уральской области в естественно-историческом, культурно-экономическом и административном отношении. Курган, 1925. С. 34–47; Смирнов В. Предварительные итоги Всесоюзной переписи населения по Свердловскому округу // Округ. 1927. № 3. С. 37–43; и др.

Гридин И.Н. Всесоюзная перепись населения 17 декабря 1926 г. в городах и городских поселениях Уральской области // Жилой и нежилой фонд городов и поселений городского типа Уральской области по данным разработки Всесоюзной переписи населения 17 декабря 1926 года. Свердловск, 1928. С. 1–8; Он же. Всесоюзная перепись населения 17 декабря 1926 года в сельских местностях Уралобласти // Занятия населения Уральской области (по данным разработки Всесоюзной переписи населения 1926 г.). Свердловск, 1929. С. 81–119.

Лебедев Ф. Население Уралобласти // Хозяйство Урала. 1925. № 5–6. С. 121–128; Он же. К вопросу о семейной карте и системе разработки демографической переписи // Бюллетень Уральского областного статистического управления. 1926. № 1. С. 41–50; Он же. Предварительные итоги переписи городов и поселков Урала // Известия Уральского областного исполнительного комитета Советов РКК и К. 1927. № 2 (220). С. 15–16; Он же. Население Урала (Первые итоги переписи 1926 г.) // Хозяйство Урала. 1927. № 1. С. 136–141; Он же. Население Уральской области по переписи 1926 г. // Предварительные итоги Всесоюзной переписи населения 1926 г. по Уральской области: справочник по округам, районам и сельсоветам Уральской области. Свердловск, 1927. С. 3–38; Он же. Народность и грамотность населения Уралобласти по переписи 1926 года // Хозяйство Урала. 1928. № 1. С. 160–167;

Он же. Трудовые ресурсы Уралобласти // Хозяйство Урала. 1928. № 4. С. 150–155; Он же. Социальноэкономическая структура населения Уралобласти (из итогов разработки переписи 1926 г.) // Хозяйство Урала.

1928. № 7. С. 117–134; Он же. Социально-экономическая структура и занятия населения Уралобласти // Занятия населения Уральской области (по данным разработки Всесоюзной переписи населения 1926 г.). Свердловск, 1929.

С. 3–80; Он же. Смертность по социальным группам в городах // Хозяйство Урала. 1929. № 8–9. С. 210–220; Он же.

Детская смертность на Урале в 1926–27 годах // Уральский медицинский журнал. 1930. № 1. С. 61–69; Он же. Семья и социальный состав уральского города // Население и жилищные условия городов Урала. Свердловск, 1929.

С. 1–61; Он же. Возрастной состав населения Урала за 1927–38 гг. // Население и жилищные условия городов Урала. Свердловск, 1930. С. 62–89.

ской войн регион вышел с более сильным половозрастным составом населения, чем СССР. С 1924 г. возрастная группа в 5–16 лет, особо не потерявшая за предыдущий период, начала вступать в трудоспособный возраст, поставляя рабочую силу для народного хозяйства края. В дальнейшем проблема нехватки рабочих рук в городах должна была решаться за счет селян. Ф.Н. Лебедев одним из первых на Урале начал исследовать миграции горожан, которые, по его мнению, оказывали значительное влияние на социально-демографическую структуру населения. Вместе с тем статистик указывал на сложность изучения этой проблемы из-за плохой постановки механического учета горожан в рассматриваемый период1.

Уральские врачи исследовали естественное движение горожан для выяснения причин высокой заболеваемости и смертности, особенно детской2; состояние искусственного прерывания беременности, влиявшего на рождаемость и здоровье женщин репродуктивного возраста3; профессиональную заболеваемость рабочих региона4. В 1926–1931 гг. были опубликованы статистические сборники о состоянии здравоохранения в регионе в 1925–1929 гг. с анализом динамики рождаемости и смертности, причин убыли населения, результативности мероприятий по улучшению воспроизводства жителей региона. Работники облздравотдела края свое повышенное внимание к естественному движению населения объясняли тем, что здоровье трудящихся являлось основным условием роста производительности труда и выполнения народнохозяйственных задач, вставших перед регионом5.

Лебедев Ф. Механическое движение населения городов Урала // Хозяйство Урала. 1928. № 8–9. С. 150–161.

Космодемьянский В.Н. Эпидемия сыпного и возвратного тифов среди гражданского населения гор. Перми во 2-ю половину 1921 года // Пермский медицинский журнал. 1923. № 1–2. С. 1–15; Моделевич М.С. Охрана здоровья трудящихся округа // Златоустовский округ 1917–1927 гг. (Десять лет работы Советов Р.К.К. и К.Д. Златоустовского округа). Златоуст, 1927. С. 91–98; Гаврилов К.П. Детская смертность на Урале // Уральский медицинский журнал. 1930. № 4. С. 57–67; № 5–6. С. 126–133; Курдов И.К. Заразные болезни в Уральской области в 1929 году // Уральский медицинский журнал. 1930. № 5–6. С.118–125; Розет Г.И. Здравоохранение Пермского района на пороге 2-й пятилетки // Пермский медицинский журнал. 1932. № 5–6. С. 3–13; и др.

Каменева Н. Опыт социальной группировки данных об абортах (По материалам Уральской области) // Вестник статистики. 1928. № 1. С. 77–94; Накоряков Н.К. Статистические данные об абортах в г. Перми (1922–1926 гг.) // Уральский медицинский журнал. 1929. № 3. С. 81–95.

Щербина Г. Профессиональные отравления и заболевания в уральской промышленности // Уральский техник.

1928. № 4. С. 68–73; Виленский М.М. Болезни профессиональные // Уральская советская энциклопедия. Свердловск, 1933. Т. 1. С. 444–447; и др.

Иванов Н.И. Движение населения в Уральской области за 1925 год // Здравоохранение Уральской области за 1925 г. Вып. II. С. 1–9; Серебренников В.С. Организация лечебного дела в Уральской области // Там же. С. 36–76; Курдов И.К. Общее состояние дела здравоохранения // Состояние дела здравоохранения в Уральской области за 1926 г.

Вып. III. С. 3–56; Он же. Краткая характеристика здравоохранения в 1927 году по сравнению с 1926 годов // Состояние дела здравоохранения в Уральской области за 1927 год. Свердловск, 1929. С. 3–9; Он же. Краткий очерк состояНа основе разработки данных Всесоюзной переписи 1926 г. и текущих материалов естественного движения населения были построены таблицы смертности и продолжительности жизни как для населения СССР1, так и Уральской области, в том числе горожан2.

Проблемы развития населения вообще и горожан в частности привлекали внимание краеведов3 и географов4. Они рассматривали специфику уральских городских поселений, большинство из которых представляли собой поселки при заводах. Многие из них, несмотря на численность, не имели статуса города.

В целом в 1920-е гг. авторами демографических работ являлись в основном статистики, экономисты, врачи и географы. Они анализировали объективные статистические данные о населении, в том числе и городов, часто в практических целях, для решения современных социально-экономических проблем, и не ставили перед собой задачу осветить демографические аспекты в общеисторическом плане. Но эти публикации, написанные современниками, отличаются точностью воспроизведения фактов и поэтому представляют собой не только историографический, но и источниковедческий интерес.

В 1930-е гг. в условиях нарастания негативных процессов в общественнополитической жизни страны резко сокращается число научной демографической литературы. Изучение демографических процессов было затруднено отсутствием систематических публикаций статистических сведений о населении, а также усилением идеологического давления на исследователей, не позволявшего им объективно освещать демографические процессы, происходившие в стране. В 1934 г.

был закрыт Демографический институт АН СССР, учрежденный в 1930 г.5 Научные кадры периодически подвергались репрессиям. Резко сократилось число изния здравоохранения на Урале в 1928 году по сравнению с 1927 годом // Состояние дела здравоохранения в Уральской области за 1928 год. С. 3–21; Он же. Краткий очерк состояния здравоохранения на Урале в 1929 г. по сравнению с 1928 г. // Состояние дела здравоохранения в Уральской области за 1929 год. С. 3–21.

Смертность и продолжительность жизни населения СССР, 1926–1927. Таблицы смертности. М.; Л., 1930.

Смертность и продолжительность жизни населения Уральской области (Таблицы смертности по округам и полосам области). Свердловск, 1929.

Бирюков В.П. Природа и население Шадринского округа Уральской области. Шадринск, 1926.

Степанов П. Уральская область с приложением очерка Башкирской АССР. М., 1926.; Третьяков Б. Население Урала // Урал. Очерки физической и экономической географии Уральской области. Свердловск, 1926. С. 96–111;

Уральская область и Башкирская АССР / под ред. С.С. Кривцова. Л., 1928. С. 37–45, 148.

Шелестов Д.К. Демография: история и современность. С. 135.

даний по народонаселению. Негативное влияние на демографические исследования оказала распространенная в эти годы точка зрения о постоянном возрастании в советском обществе численности населения, снижении заболеваемости и смертности людей. Постепенно в научных исследованиях демографическая тематика стала отходить на второй план, исчезать.

Определенный всплеск в демографических исследованиях связан с переписями населения 1937 и 1939 гг. Были предприняты первые попытки их изучения.

Свое исследование проф. А.И. Гозулов1 посвятил истории и организации переписей, их задачам и программам. Книга вышла накануне Всесоюзной переписи населения 1937 г. Ее ценность в том, что она не только обобщила мировой и советский опыт проведения переписей, но и позволяет понять представления управленческой элиты СССР о демографической статистике и оценить уровень ее амбиций. П.И. Пустоход2 рассмотрел историю и организацию переписей населения 1920–1930-х гг., выделив специфику каждой из них. В его работе есть и материал о переписи 1937 г. В свете существовавших идеологических и политических установок автор констатировал, что она показала преуменьшенное количество населения СССР и искаженные данные о его составе. После проведения Всесоюзной переписи населения 1939 г. появились публикации, содержавшие ее итоги3. Однако, в отличие от 1920-х гг., в вышедших работах анализ демографических изменений, зафиксированных переписью, был подменен простой констатацией ее самых общих результатов. В Челябинской области в 1939 г. готовилось к печати трехтомное издание, посвященное Южному Уралу. Но был издан только первый том4, второй же со сведениями о населении региона так и не увидел свет.

Гозулов А.И. Переписи населения СССР и капиталистических стран (опыт историко-демографической характеристики производства переписей населения). М., 1936.

Пустоход П.И. Переписи населения в СССР // Воблый В.К., Пустоход П.И. Переписи населения (их история и организация). М.; Л., 1940. С. 104–148.

Бозин Д. Население страны социализма (К итогам Всесоюзной переписи населения 17 января 1939 г.) // Проблемы экономики. 1939. № 5. С. 35– 46; Бозин Д., Дубровицкий Л. Первые итоги Всесоюзной переписи населения 1939 г. // Плановое хозяйство. 1939. № 6. С. 18–33; Дубровицкий Л. Народонаселение Советского Союза (К итогам Всесоюзной переписи населения 1939 года) // Большевик. 1939. № 15–16. С. 109–123; Сулькевич С. Население СССР. М., 1939; Писарев И. Население страны социализма (К итогам переписи 1939 года) // Плановое хозяйство.

1940. № 5. С. 12–21; Он же. К итогам переписи населения СССР 1939 г. // Проблемы экономики. 1940. № 7. С. 82– 90; Саутин И. Население страны социализма // Партийное строительство. 1939. № 12. С. 24–30; Он же. Население страны социализма // Большевик. 1940. № 10. С. 14–22.

Челябинская область: в 3 т. Т. 1: Природные богатства и их использование / сост. Н.Е. Борисов. Челябинск, 1939.

В последующие годы вплоть до конца 1950-х гг. изучение народонаселения было ослаблено. Демографию свели до уровня простого учета населения. Вместе с тем в 1948 г. вышла статья крупного советского демографа и экономиста А.Я. Боярского о естественном движении населения в России и СССР в 1915– 1923 гг. Но во вступлении к работе автор оговорил территориальные рамки исследования – без Северного Кавказа и Урала. Статья А.Я. Боярского значима методикой расчетов, которая использовалась в последующее время1.

Проблемами городской поселенческой сети и городского населения Урала продолжили заниматься ученые-географы. О.А. Константинов рассмотрел географическое положение городов края и выделил их характерные черты; И.В. Комар – динамику численности и состава городского населения региона2. Но в целом в работах 1930–1950-х гг. численность горожан стала иллюстративным материалом для показа достижений в индустриальном развитии Урала в годы первых пятилеток3. Ученый-медик П. Тарасов4 рассмотрел историю здравоохранения на Южном Урале, в том числе в 1920–1930-е гг.

В послевоенный период, когда в СССР демографическая наука почти перестала существовать, вышла монография известного американского демографа и социолога Фрэнка Лоримера «Население Советского Союза: история и перспективы». Автор проанализировал итоги переписей 1926 и 1939 гг., дал достаточно объективную характеристику воспроизводства и миграции населения, оценил потери в ходе трагических событий в СССР в первой половине XX в. В книге приводятся статистические данные по Уральской области наряду с другими регионами, в том числе по городскому населению5.

Боярский А.Я. К вопросу о естественном движении населения в России и в СССР в 1915–1923 гг. // Население и методы его изучения: сб. науч. тр. М., 1975. С. 225–238.

Константинов О.А. Экономико-географическое положение больших городов СССР // Известия Всесоюзного географического общества. 1946. Т. 78. Вып. 2. С. 171–182; Он же. Городские поселения Урала // Вопросы географии, сб. 38. М., 1956. С. 78–103; Комар И.В. Урал: экономико-географическая характеристика. М., 1959.

См., к примеру: Пермь прежде и теперь (Материалы для докладчиков и беседчиков к XX годовщине Великой Октябрьской социалистической революции). Пермь, 1937; Наша область: прошлое и настоящее Свердловской области. Свердловск, 1938; Мещеряков П.В., Байдерин В.В. В помощь агитатору: материалы о прошлом и настоящем Челябинской области. Челябинск, 1939; Нейштадт А.И. Развитие городов Урала в годы сталинских пятилеток.

Свердловск, 1951; Сержантов В.Г. Магнитогорск. Челябинск, 1955; и др.

Тарасов П. На страже здоровья трудящихся // Челябинская область за 40 лет Советской власти. Челябинск, 1957.

С. 535–546.

Lorimer F. The population of the Soviet Union: History and prospects league of nations. Geneva, 1946.

Второй этап советской историографии темы начинается после XX съезда КПСС в условиях «оттепели» и охватывает период 1960–1980-х гг. Он характеризуется ростом научных кадров, оживлением исследовательской работы, введением в оборот большого количества документального материала.

Интерес к демографической истории страны был стимулирован, во-первых, сложной демографической ситуацией в советском государстве (снижение рождаемости, распространение малодетной семьи, высокая миграция молодежи в города и пр.); во-вторых, первой послевоенной Всесоюзной переписью населения 1959 г. Этому способствовал и призыв известного историка В.К. Яцунского, прозвучавший в 1957 г., усилить исследования по истории населения1. В 1963 г. в редакции журнала «Коммунист» состоялось совещание с участием ведущих демографов А.Я. Боярского, Д.И. Валентея, Б.Д. Петрова, Б.Ц. Урланиса и др., признавшее отставание в области демографической науки и необходимость его ликвидации2.

В эти годы возникли научные центры по изучению проблем населения. В 1963 г. были образованы Отдел демографии НИИ ЦСУ СССР и Координационный совет по проблемам народонаселения при Минвузе СССР, а в 1965 г. – Проблемная лаборатория народонаселения в МГУ им. М.В. Ломоносова. В 1980 г. начал работать отдел социально-демографических проблем в Институте социальнополитических исследований РАН, в 1984 г. – Научный совет РАН по исторической демографии и исторической географии. Созданные научные подразделения способствовали углубленному изучению историко-демографической тематики.

Показателем роста исследовательской деятельности в сфере исторической демографии стали регулярные научные конференции, совещания, симпозиумы по проблемам народонаселения СССР. Большое значение для историкодемографических изысканий имело появление в конце 1950-х гг. понятия «историческая демография», объектом исследования которой, по мнению Д.К. Шелестова, является демографическая история как органическая часть общественноЯцунский В.К. О некоторых отстающих участках нашей исторической науки // История СССР. 1959. № 3. С. 17–36.

Шелестов Д.К. Демография: история и современность. С. 156.

исторического процесса развития человечества1.

Анализ общесоюзных научных публикаций по исторической демографии периода 1960-х – начала 1970-х гг. содержится в работах Д.К. Шелестова, В.З. Дробижева и Р.Н. Пуллата2, что позволяет не останавливаться на их разборе. Отметим, что отечественные демографы А.Я. Боярский, А.Г. Вишневский, А.Г. Волков, А.И. Гозулов, М.Г. Григорьянц, И.Ю. Писарев, Р.И. Сифман и другие на основе опубликованных статистических данных изучали различные аспекты истории народонаселения СССР3. Л.Л. Рыбаковский, С.А. Ковалев, В.М. Моисеенко, Б.С. Хорев, В.Н. Чапек и другие исследовали проблемы миграции и размещения населения СССР4. Особо отметим фундаментальные работы сотрудника Института экономики АН СССР Б.Ц. Урланиса, которые оказали воздействие на многие исследования. Ученый проанализировал демографические процессы в стране в исторической ретроспективе. В работе «Рождаемость и продолжительность жизни в СССР» он впервые охарактеризовал воспроизводство населения, произвел расчеты рождаемости и смертности в Советской России в 1918–1922 гг., пересчитал коэффициенты рождаемости в СССР вплоть до Великой Отечественной войны5.

В этот период появились новые методологические концепции. Широкое распространение получила теория демографической революции, сформулированная Денисенко М.Б., Троицкая И.А. Предисловие // Историческая демография: сб. ст. / под ред. М.Б. Денисенко и И.А. Троицкой. 2-е изд. М., 2010. Вып. 14. С. 5.

Шелестов Д.К. Демография: история и современность. С. 155–182; Он же. Основные этапы развития исторической демографии // Историческая демография: проблемы, суждения, задачи. М., 1989. С. 15–28; Дробижев В.З. У истоков советской демографии. С. 154–174; Пуллат Р.Н. Тенденции развития и основные достижения исторической демографии в СССР на современном этапе // Проблемы исторической демографии СССР. Томск, 1980. С. 33– 42.

Писарев И.Ю. Народонаселение СССР (социально-экономический очерк). М., 1962; Гозулов А.И., Григорьянц М.Г. Народонаселение СССР. Статистическое изучение численности, состава и размещения. М., 1969; Рождаемость и ее факторы: сб. ст. / под ред. А.Г. Волкова. М., 1968; Сифман Р.И. Динамика рождаемости в СССР. М., 1974; Боярский А.Я. Население и методы его изучения: сб. науч. тр. М., 1975; Брачность, рождаемость, смертность в России и СССР: сб. ст. / под ред. А.Г. Вишневского. М., 1977; и др.

Ковалев С.А. Изменения в размещении населения СССР за годы социалистического строительства // Вестник Московского ун-та. Серия V «География». 1968. № 3. С. 3–13; Рыбаковский Л.Л. Региональный анализ миграций.

М., 1973; Он же. Миграция населения: прогнозы, факторы, политика. М., 1987; Миграционная подвижность населения в СССР / под ред. Б.С. Хорева и В.М. Моисеенко. М., 1974; Хорев Б.С., Моисеенко В.М. Сдвиги в размещении населения СССР. М., 1976; Хорев Б.С., Чапек В.Н. Проблемы изучения миграции населения (Стат.-геогр.

очерки). М., 1978; и др.

Урланис Б.Ц. Рождаемость и продолжительность жизни в СССР. М., 1963; Он же. Рост населения в СССР. М., 1966; Он же. Проблемы динамики населения СССР. М., 1974; Он же. Народонаселение: исследования, публицистика: сб. ст. М., 1976; Он же. Динамика уровня рождаемости в СССР за годы Советской власти // Брачность, рождаемость, смертность в России и СССР: сб. ст. / под ред. А.Г. Вишневского. М., 1977. С. 8–27; Он же. Эволюция продолжительности жизни. М., 1978.

А.Г. Вишневским1. В коллективной монографии «Воспроизводство населения СССР»2 рождаемость и смертность рассмотрены с точки зрения демографической революции. По мнению авторов, в СССР она началась в 1920-е гг. В ходе становления нового типа смертности к концу 1930-х гг. благодаря развитию медицины и повышению уровня жизни населения были достигнуты значительные успехи в борьбе с экзогенными причинами смерти, удалось поднять среднюю продолжительность жизни, особенно в городах, но этот процесс был прерван Великой Отечественной войной.

В 1960–1980-е гг. расширилась тематика историко-демографических исследований. Микробиолог и эпидемиолог О.В. Бароян рассмотрел историю борьбы с инфекциями в СССР3, основатель медицинской демографии М.С. Бедный предпринял медико-демографическое исследование народонаселения4. Врачи Е.И. Данилишина и А.П. Шишкин изучали меры, направленные на снижение детской и материнской смертности, а Е.И. Лотова, Х.И. Идельчик и И.В. Венгрова – развитие социальной гигиены в 1920–1930-е гг. не только в стране, но и на Урале5; медик Л.Е. Поляков выяснял, какова демографическая цена войны6. Проблемы правового регулирования демографических процессов были в центре внимания ученого-юриста Г.И. Литвиновой7.

В историко-демографические исследования включились историки. А.Г. Максимов на основе опубликованных данных выявил воздействие социальноэкономических и политических изменений в советском обществе на численность и состав населения8. В.П. Данилов с помощью методов археографического и источниковедческого анализа реконструировал демографический процесс в стране в Вишневский А.Г. Демографическая революция. М., 1976.

Воспроизводство населения СССР / под ред. А.Г. Вишневского и А.Г. Волкова. М., 1983.

Бароян О.В. Итоги полувековой борьбы с инфекциями в СССР и некоторые актуальные вопросы современной эпидемиологии. М., 1968.

Бедный М.С. Продолжительность жизни в городах и селах. М., 1976; Он же. Медико-демографическое изучение народонаселения. М., 1979.

Лотова Е.И., Идельчик Х.И., Венгрова И.В. Место и роль социально-гигиенических исследований в изучении здоровья рабочих в СССР в 20–30-е годы // Советское здравоохранение. 1981. № 12. С. 51–54; Шишкин А.П. Борьба с детской смертностью в первые годы Советской власти // Там же. С. 46–50; Данилишина Е.И. Развитие охраны материнства и детства в СССР // Советское здравоохранение. 1983. № 1. С. 61–64.

Поляков Л.Е. Цена войны. Демографический аспект. М., 1985.

Литвинова Г.И. Право и демографические процессы в СССР. М., 1981.

Максимов Г.М. Движение и состав населения СССР // История СССР. 1961. № 1. С. 28–48.

1917–1929 гг.1 В.З. Дробижев рассмотрел основные изменения в численности и структуре населения СССР, вопросы естественного и миграционного движения масс за 50 лет, выявил последствия демографических процессов, протекавших в стране2. Ю.А. Поляков на основе разнообразных источников и подсчетов, осуществленных им по собственной методике при помощи ЭВМ, изучил численность, половозрастной и национальный состав, социальную структуру населения советских республик в 1918–1921 гг.3 Появились работы по истории городского населения СССР. А.Г. Рашин на материалах переписей 1926–1959 гг. проследил изменения в численности городского населения СССР под воздействием промышленного развития, подчеркнув, что особенно высокий рост горожан наблюдался на Урале и в Сибири4. Л.И. Васькина на основе итогов переписи 1926 г. охарактеризовала численность и состав городского населения СССР накануне индустриализации5. Началось изучение горожан в 1920–1930-е гг. на региональном уровне. В Сибири вышли работы А.С. Московского и В.А. Исупова по данной проблематике6.

В 1987 г. была издана монография В.З. Дробижева «У истоков советской демографии», ставшая заметным явлением в исторической демографии. Автор впервые рассмотрел процесс становления органов учета населения в стране в 1917–1927 гг., утверждение нового типа семейно-брачных отношений, роль государства в охране материнства и младенчества и укреплении здоровья трудящихся.

В результате проведенного исследования В.З. Дробижев пришел к выводу, что социально-демографическая политика Советского государства стала одним из важных факторов восстановления численности населения в 1920-е гг., в том числе Данилов В.П. Динамика населения СССР за 1917–1929 гг. (Опыт археографического и источниковедческого отбора данных для реконструкции демографического процесса) // Археографический ежегодник за 1968 год. М.,

1970. С. 242–253.

Дробижев В.З. Движение населения СССР и социальный прогресс. М., 1974.

Поляков Ю.А. Советская страна после окончания Гражданской войны: территория и население. М., 1986.

Рашин А.Г. Рост городского населения в СССР (1926–1959 гг.) // Исторические записки. 1960. № 66. С. 267–277.

Васькина Л.И. Городское население СССР в канун социалистической индустриализации (По материалам Всесоюзной переписи 17 декабря 1926 г.) // Вестник Московского ун-та. Серия IX «История». 1971. № 4. С. 3–19.

Московский А.С. Рост городского населения Сибири в годы первой пятилетки // Известия Сибирского отделения АН СССР. Серия общественных наук. Вып. 2 (№ 5). Новосибирск, 1966. С. 73–79; Московский А.С., Исупов В.А.

Формирование городского населения Сибири (1926–1939 гг.). Новосибирск, 1984; Исупов В.А. Динамика численности городского населения Сибири в период строительства социализма // Урбанизация советской Сибири. Новосибирск, 1987. С. 28–45.

и городов, накопления трудовых ресурсов накануне вступления СССР в период социалистической реконструкции народного хозяйства1.

Отечественные историки обратились к изучению социальной структуры советского общества, отдельных его классов и слоев2. Особый интерес представляет работа В.Б. Жиромской, посвященная практически неизученной проблеме – исследованию социальной структуры горожан в период введения и интенсивного развития нэпа. Автор на основе материалов переписей населения 1920 и 1926 гг., а также Всесоюзной городской переписи 1923 г., результаты которой она ввела в научный оборот, показала, как менялся социальный облик городов. В.Б. Жиромская проследила изменение соотношения классовых сил в структуре городского населения и пришла к выводу, что социальная структура городского населения оставалась сложной и типичной для переходного периода на протяжении всей эпохи нэпа, однако сложившаяся система ограничения и вытеснения частного капитала создавала предпосылки для дальнейших коренных социальных преобразований в городе. Ценность работы В.Б. Жиромской и в том, что она рассмотрела социальную структуру городов не только на уровне страны, но и регионов. Однако Урал не стал объектом ее изучения3.

В 1980-х гг. появились и обобщающие работы, которые подвели итог изучению народонаселения СССР. В коллективной монографии «Население СССР за 70 лет»4 на основе большого фактического материала дан ретроспективный анализ демографического развития СССР за годы Советской власти. Авторы исследования отмечали высокие темпы роста городского населения, в том числе на Урале, в годы индустриализации. Быстрое снижение смертности в 1920-е гг. они объясняли социальной политикой государства – ликвидацией послевоенной разрухи, безработицы, нищеты и детской безнадзорности, оживлением хозяйственДробижев В.З. У истоков советской демографии.

Дробижев В.З. Ликвидация эксплуататорских классов в СССР. М., 1966; Сенявский С.А. Изменения в социальной структуре советского общества. 1938–1970. М., 1973; Степин А.П. Социалистическое преобразование общественных отношений городских средних слоев. М., 1975; Трифонов И.Я. Ликвидация эксплуататорских классов в СССР.

М., 1975; Дробижев В.З., Лельчук В.С. Наш советский рабочий класс (1917–1977). М., 1979; Изменения социальной структуры советского общества (1921 – середина 30-х годов) / отв. ред. В.М. Селунская. М., 1979; Васькина Л.И. Рабочий класс СССР накануне социалистической индустриализации (численность, состав, размещение). М., 1981; и др.

Жиромская В.Б. Советский город в 1921–1925 годах: проблемы социальной структуры. М., 1988.

Население СССР за 70 лет / отв. ред. Л.Л. Рыбаковский. М., 1988.

ной жизни страны, мероприятиями по охране материнства и младенчества. Собственно медицинские меры, по их мнению, имели относительно меньшее значение.

В целом научной литературы по демографии стало так много, что Центр по изучению проблем народонаселения экономического факультета МГУ им.

М.В. Ломоносова с 1971 г. начал публиковать информационно-библиографический бюллетень литературы «Демография и социально-экономические проблемы народонаселения». В настоящий момент вышло 12 выпусков, охвативших научные труды по данной проблематике вплоть до 2010 г.

На Урале, несмотря на значительный интерес к историко-демографической тематике со стороны общесоюзных ученых, исследованием народонаселения занимались экономисты1; медики, всесторонне исследуя развитие здравоохранения на Урале в 1920–1930-е гг., поднимали проблемы заболеваний и летальности от них2; городскую поселенческую сеть изучал географ Е.Г. Анимица3. Историки же, опираясь на марксистско-ленинскую идеологию и формационный подход к историческому познанию, свое основное внимание сосредоточили на социальноклассовой структуре населения4. В работах уральских историков также изучалась Вагина Г.Н. Некоторые закономерности естественного движения населения городов Урала // Тр. первой научной сессии по проблемам развития городских поселений Уральского экономического региона. Пермь, 1968. Вып. 3.

Т. 2. С. 24–29; Кузовлев П.М. Особенности механического движения населения городов Урала // Там же. С. 17–23;

Он же. К истории формирования населения Урала // Проблема формирования и развития населения Урала. Свердловск, 1977. С. 5–24; Особенности воспроизводства и миграции населения на Урале: сб. науч. тр. / отв. ред. И.П.

Мокеров. Свердловск, 1986; и др.

Селезнева В.Т. Здравоохранение Урала «лицом к производству» (1930–1934) // Советское здравоохранение. 1963.

№ 4. С. 23–29; Она же. Здравоохранение Пермской губернии в годы перехода на мирную работу по восстановлению народного хозяйства (1921–1925 гг.) // Тр. Пермского гос. мед. ин-та. Пермь, 1963. Т. 43. Вып. 2. С. 338–345;

Она же. Здравоохранение в Пермском округе в 1926–1929 годах // Там же. С. 346–353; Тарасенков П.Н. Развитие здравоохранения на Урале в 1928–1937 годах // Там же. С. 354–361; Гудошников Ф.Ф., Новоселов Р.С. Из истории становления советского здравоохранения на Урале // Советское здравоохранение. 1968. № 1. С. 66–69; Становление охраны здоровья народа на Южном Урале /Д.К. Соколов, Р.С. Алексеева, Г.Ф. Еремин и др. Челябинск, 1970;

Гаврилова В.А., Гликштейн М.Д. Из истории развития гигиены труда на Урале после Великой Октябрьской социалистической революции // Гигиена и санитария. 1973. № 7. С. 58–61; Розенфельд Л.Г., Мещерякова Г.П. Итоги здравоохранения Южного Урала за 60 лет Советской власти – вклад в выполнение программы охраны здоровья советского народа. Челябинск, 1978; Они же. Здравоохранение Южного Урала за годы Советской власти // Советское здравоохранение. 1978. № 1. С. 14–19; и др.

Анимица Е.Г. Вопросы формирования сети городов Свердловской области // Вопросы экономической истории и экономической географии: сб. ст. Свердловск, 1964. С. 136–151; Он же. Формирование системы городских поселений Свердловской области // Тр. кафедры экономической географии СИНХ, вып. 2. Свердловск, 1970. С. 66–113;

Он же. Города Среднего Урала. Свердловск, 1975; и др.

См.: Главацкий М.Е. КПСС и формирование технической интеллигенции на Урале (1926–1937 гг.). Свердловск, 1974; Захарова Е.Г., Фельдман В.В. Изменения численности и состава рабочего класса Урала в 1921–1928 гг. // Рабочий класс Урала в период строительства социализма: сб. ст. / отв. ред. А.В. Бакунин, А.А. Антуфьев. Свердловск, 1982. С. 26–42; Щербакова Н.М. Рабочий класс Урала в годы первой пятилетки // Там же. С. 43–56; Бакунин А.В. Количественные и качественные изменения в составе рабочего класса Урала (1933–1937 гг.) // Там же. С. 57– деятельность партийно-советской власти по развитию здравоохранения и народного образования, улучшению бытовых условий жизни трудящихся масс, составлявших значительную часть горожан1. А.В. Бакунин, В.А. Цибульникова, И.М.

Яскина показали, что недооценка градостроительства в условиях быстрого роста населения Урала в период индустриализации привела к повышенной заболеваемости и смертности горожан2. В 1982 г. вышла небольшая статья В.Г. Айрапетова3, в которой автор на основе материалов Всесоюзной переписи 1939 г. проанализировал не только численность рабочих и служащих Урала, но и население региона в целом. Появились историко-демографические исследования по сельскому населению региона в 1920–1930-е гг.4 Между тем власть усилила внимание к проблемам народонаселения и управлению демографическими процессами в регионе, о чем свидетельствует факт издания сектором трудовых ресурсов Института экономики Уральского научного центра АН СССР статистического справочника «Население Уральского экономического района» под грифом «Для служебного пользования»5, в котором содержатся статистические данные за 1926–1972 гг., характеризующие демографическую ситуацию в регионе.

80; Гаврилов Д.В. Рабочие Урала в период домонополистического капитализма, 1861–1900 (Численность, состав, положение). М., 1985; Куликов В.М. Подготовка и проведение развернутого наступления на капиталистические элементы на Урале. 1925–1932. Свердловск, 1987; и др.

См., к примеру: Бакунин А.В. Борьба большевиков за индустриализацию Урала во второй пятилетке (1933–1937 гг.); Чуфаров В.Г. Деятельность партийных организаций Урала по осуществлению культурной революции (1920– 1937 гг.). Свердловск, 1970; Зуйков В.Н. Создание тяжелой индустрии на Урале (1926–1932 гг.). М., 1971; Тертышный А.Т. Забота Советской власти о развитии здравоохранения и народного образования на Урале после разгрома колчаковщины (1919– 1920 годы) // Вопросы истории Урала. Свердловск, 1973. Сб. № 12. С. 62–72; Вожева Л.Б. Деятельность партийных организаций Урала по улучшению жилищно-бытовых условий рабочего класса в годы второй пятилетки // Борьба партии за социалистический быт (1921–1937 гг.): сб. науч. тр. Волгоград, 1985. С.

14–28; Цепилова В.И. Деятельность партийных организаций по укреплению материальных предпосылок социалистического быта рабочих (1928–1932 гг.) // Там же. С. 3–13; Фельдман В.В. Восстановление промышленности на Урале (1921–1926 гг.). Свердловск, 1989; и др.

Яскина И.М. Партийное руководство строительством социалистических городов в промышленных центрах Урала в годы первой пятилетки: автореф. дис. … канд. ист. наук. Свердловск, 1980; Бакунин А.В., Цибульникова В.А.

Градостроительство на Урале в период индустриализации: препринт. Свердловск, 1989.

Айрапетов В.Г. Численность населения, рабочих и служащих Урала по материалам Всесоюзной переписи 1939 г.

// Развитие рабочего класса и промышленности Урала в период строительства социализма (1938–1958): информ.

мат-лы. Свердловск, 1982. С. 27–29.

Корнилов Г.Е. Социальная структура уральской деревни накануне Великой Отечественной войны // Население и трудовые ресурсы уральской советской деревни: сб. науч. тр. Свердловск, 1987. С. 33–44; Шеврин И.Л. Всесоюзная перепись населения 1926 г. как исторический источник по изучению доколхозного крестьянства Урала // Там же. С. 16–23.

Косяков П.О., Кузовлев Н.М., Гаврилова Л.И. Население Уральского экономического района: стат. справочник.

Свердловск, 1972.

В целом в 1960–1980-е гг. проблемы народонаселения Урала все еще не стали объектом специального изучения историков. Не случайно авторы статьи по историографии истории Урала, написанной для Уральской исторической энциклопедии, сделали вывод, что с конца 1980-х гг. вопросы исторической демографии в регионе выдвинулись на передний план и требовали изучения1.

Таким образом, второй этап историографии характеризовался усилением интереса к историко-демографическим проблемам. Ученые изучали динамику численности населения страны, в том числе и городского, его воспроизводство, проблемы миграции, социальный состав, влияние войны на демографическое развитие страны. Но все еще оставались недоступными для исследования статистические материалы, особенно 1930-х гг. Большинство работ по историкодемографической проблематике, появившихся с конца 1950-х гг., в определенной степени несло на себе печать идеологической схемы, многие негативные демографические процессы просто замалчивались. Требовалось совершенствование методики обработки массовых статистических источников2. Но именно тогда был накоплен методологический опыт анализа историками статистических материалов, созданы труды, авторы которых сумели так поставить исследуемые проблемы, что глубина их решения стала понятна только спустя годы.

С 1990-х гг. начинается второй (постсоветский) период в разработке истории городского населения. В 1992 г. в Институте российской истории РАН был сформирован Центр изучения истории территории и населения России. В этот период открываются архивы, в научный оборот вводятся ранее засекреченные материалы Всесоюзных переписей 1937 и 1939 гг., текущего учета населения. Началось изучение подготовки и проведения переписей, ученые подвергли сомнению их результаты3. Итоги научной дискуссии о достоверности переписи 1937 г. были подИсториография истории Урала / А.В. Бакунин, Д.В. Гаврилов, В.Д. Камынин, И.В. Побережников // Уральская историческая энциклопедия. Екатеринбург, 2000. С. 244.

Дробижев В.З. Некоторые вопросы источниковедения историко-демографических исследований советского общества // Проблемы исторической демографии СССР: сб. ст. Таллин, 1977. С. 67–72.

Волков А.Г. Из истории переписи населения 1937 г. // Вестник статистики. 1990. № 7. С. 45–56; Он же. Перепись населения 1937 года: вымыслы и правда // Перепись населения СССР 1937 года. История и материалы. Экспрессинформация, сер. «История статистики». Вып. 3–5 (часть III). М., 1990. С. 6–63; Лившиц Ф.Д. Перепись населения 1937 года // Демографические процессы в СССР: сб. науч. тр. М., 1990. С. 174–208; Жиромская В.Б. Всесоюзные ведены В.Б. Жиромской. Проанализировав все точки зрения по этой проблеме, она пришла к обоснованному выводу, что все исследователи определяли недоучет населения в переписи в пределах 0,3–0,5 %, что не расходилось с данными начальника ЦУНХУ Госплана СССР А.И. Краваля (0,4–0,5 %). Таким образом, итоги переписи отличались высокой точностью, выдвигавшиеся против нее обвинения были беспочвенны1.

В 1990-х гг. в научной литературе был поставлен вопрос о достоверности итогов переписи 1939 г. В.Б. Жиромская изучила организацию, проведение, результаты переписи 1939 г., проанализировала все публикации по проблеме надежности ее итогов и выделила три точки зрения на проблему. Одни ученые (Ю.Б. Симченко, М.С. Тольц и др.) считали, что перепись фальсифицирована настолько, что использовать представленные в ней данные нецелесообразно. Большинство же исследователей (С.И. Брук, В.А. Исупов и др.), признавая факт фальсификации численности населения в 1939 г., считали ее незначительной и пользовались этой цифрой без каких-либо поправок. Третья группа ученых (В.В. Цаплин, В.Б. Жиромская, Е.М. Андреев, Л.Е. Дарский, Т.Л. Харькова), также признавая факт фальсификации итогов переписи, полагала, что ими можно пользоваться при внесении соответствующих поправок. При этом ученые второй и третьей группы сходились во мнении, что фальсификация была допущена в незначительных размерах2. Процент неоправданной приписки к результатам переписи у них колебался от 0,9 до 1,4 % от всего населения. По мнению В.Б. Жиромской, преднамеренная фальсификация населения СССР во время переписи 1939 г. составила 1,7, а России – 1,6 %, поэтому она считала, что материалами переписи можно переписи населения 1926, 1937, 1939 годов: история подготовки и проведения // История СССР. 1990. № 2. С. 84– 104; Жиромская В.Б., Киселев И.Н. Репрессированная перепись // Всесоюзная перепись населения 1937 г.: краткие итоги. М., 1991. С. 4–21; Жиромская В.Б. Возвращенные цифры (Всесоюзные переписи населения 30-х годов как исторический источник) // Россия в XX веке: историки мира спорят. М., 1994. С. 385–396; Она же.

Численность населения России в 1939 г.: поиск истины // Население России в 1920–1950-е годы: численность, потери, миграции:

сб. науч. тр. М., 1994. С. 27–49; Жиромская В.Б., Киселев И.Н., Поляков Ю.А. Под грифом «секретно»: Всесоюзная перепись населения 1937 года. М., 1996; Исупов В.А. Живая цифра: к истории переписей населения // ЭКО. 2001.

№ 11. С. 149–165; Батырбаева Ш.Д. К вопросу о достоверности материалов переписи населения 1926 года // Историческая демография. М.; Сыктывкар, 2007. С. 121–124; Поляков Ю.А. Всесоюзная перепись населения 1937 г.:

историческая обстановка // Всесоюзная перепись населения 1937 года: общие итоги: сб. док. и мат-лов. М., 2007. С.

5–9; Алсуфьев А.А. Всесоюзная перепись населения 1939 г.: итоги и проблемы достоверности // Вспомогательные исторические дисциплины. СПб., 2010. Т. XXXI. С. 429–435; и др.

Жиромская В.Б. История подготовки и проведения переписи населения 1937 года // Всесоюзная перепись населения 1937 года: общие итоги: сб. док. и мат-лов. М., 2007. С. 23.

См.: Жиромская В.Б. Численность населения России в 1939 г.: поиск истины. С. 29–30.

пользоваться, но при условии их коррекции1.

Значительно увеличившаяся источниковая база стала основой для понимания происходивших в 1920–1930-е гг. демографических процессов, способствовала расширению круга изучаемых демографических проблем. Научная общественность обратились к проблеме людских потерь, понесенных СССР и РСФСР в 1930-е гг. под воздействием индустриализации и коллективизации2. Исследователи уделили особое внимание насильственным переселениям и спецпоселенцам3, семейно-брачным отношениям, в том числе в городе4, воздействию государства на демографические процессы в СССР в 1920–1930-е гг.5, религиозности граждан6, естественному движению населения страны и ее горожан7, младенческой смертности8, борьбе с эпидемиями в России в XX в.1, состоянию советской статиЖиромская В.Б. Всесоюзная перепись населения 1939 г. в историографии: оценка достоверности // Россия в XX веке: судьбы исторической науки. М., 1996. С. 469–477; Она же. Всесоюзная перепись населения 1939 г.: история проведения, оценка достоверности // Всесоюзная перепись населения 1939 года: основные итоги. С. 4–12; Она же.

Население России в переписи 1939 г. // Всесоюзная перепись населения 1939 года: основные итоги. Россия. С. 8–19.

Цаплин В.В. Статистика жертв сталинизма в 30-е гг. // Вопросы истории. 1989. № 4. С. 175–181; Осокина Е.А.

Жертвы голода 1933 года: сколько их? (Анализ демографической статистики ЦГАНХ СССР) // История СССР.

1991. № 5. С. 18–26; Араловец Н.А. Изучение людских потерь советского общества в 30-е гг. // Население России и СССР: новые источники и методы исследования: сб. науч. ст. Екатеринбург, 1993. С. 45–51; Она же. Потери населения России и СССР в конце 20-х–30-е годы в историографии // Население России в 1920–1950-е годы: численность, потери, миграции: сб. науч. тр. М., 1994. С. 68–81; Она же. Потери населения советского общества в 1930-е годы: проблемы, источники, методы изучения в отечественной историографии // Отечественная история. 1995. №

1. С. 135–146; Жиромская В.Б. Голод 1932–1933 гг. в России: оценка людских потерь // Преподавание истории и обществоведения в школе. 2009. № 6. С. 13–18; Она же. Голод 1932–1933 годов в России и современные международные отношения // Вестник Российского государственного университета. 2009. № 14. С. 92–101; Денисенко М.

Демографический кризис в СССР в первой половине 1930-х годов: оценки потерь и проблемы изучения // Историческая демография: сб. ст. М., 2010. С. 106–142; и др.

Полян П. Не по своей воле…: история и география принудительных миграций в СССР. М., 2001; Земсков В.Н.

Спецпоселенцы (по документам НКВД-МВД СССР) // Социологические исследования. 1990. № 11. С. 3–17; Он же.

Об учете спецконтингента НКВД во всесоюзных переписях населения 1937 и 1939 гг. // Социологические исследования. 1991. № 2. С. 74–75; Он же. Спецпоселенцы в СССР, 1930–1960. М., 2003; и др.

Араловец Н.А. Городская семья в России 1897–1926 гг.: историко-демографический аспект. М., 2003; Она же.

Городская семья в России, 1927–1959 гг. Тула, 2009; Греус П. Межнациональные браки на территории Российской Федерации в 30-е годы XX века // Историческая демография: сб. ст. С. 94–105; и др.

Поляков Ю.А. Воздействие государства на демографические процессы в СССР (1920–1930-е годы) // Вопросы истории. 1995. № 3. С. 122–128.

Жиромская В.Б. Верующие и неверующие в 1937 г.: демографическая характеристика (Всесоюзная перепись населения 1937 г.) // Население России и СССР: сб. науч. тр. Екатеринбург, 1993. С. 24–28; Она же. Религиозность народа в 1937 году (По материалам Всесоюзной переписи населения) // Исторический вестник. 2000. № 5. С. 46– 54; Чумакова Т. «Карта религий» для неудавшейся Всесоюзной переписи 1937 г.: забытая страница советского религиоведения // Государство, религия, церковь в России и за рубежом. 2012. № 3–4 (30). С. 106–133; и др.

Кириллова Д.А. Рождаемость, смертность и прирост населения СССР в 1933–1939 гг. Чебоксары, 1994; Киселев И.Н. Естественное движение населения в 1930-х годах // Население России в 1920–1950-е годы: численность, потери, миграции: сб. науч. тр. С. 50–67; Араловец Н.А. Смертность городского населения России в 90-е годы XIX в.– 20-е годы XX в.: социально-экологический аспект // Историческая экология и историческая демография: сб. науч.

ст. М., 2003. С. 115–124; Жиромская В.Б. Экология и смертность населения в РСФСР в 1930-е годы // Там же. С.

103–114.

Андреев Е.М., Кваша Е.А. Особенности показателей младенческой смертности в России // Проблемы социальной гигиены, здравоохранения и истории медицины. 2002. № 4. С. 15–20; Кваша Е.А. Младенческая смертность в Росстики в довоенный период2.

На рубеже XX–XXI вв. появились работы, комплексно рассматривающие демографическое развитие СССР и России как в отдельные периоды их истории в прошлом веке, так и за столетие в целом. Интерес представляют труды демографов Е.М. Андреева, Л.Е. Дарского, Т.Л. Харьковой, в которых на основе итогов переписей и архивных материалов сделана попытка восстановить динамику численности населения и его естественного движения в 1920–1940 гг., поставив под сомнение данные за указанный период, таблицы смертности 1938–1939 гг., при расчете которых, по мнению ученых, было занижено число смертей и завышена численность населения СССР и РСФСР3. Работы Е.М. Андреева, Л.Е. Дарского, Т.Л. Харьковой основывались на изучении общесоюзного и общероссийского материала и не содержали данных по регионам.

В авторской монографии А.Г. Вишневского4 и коллективном труде под его редакцией5 демографическая история России XX в. рассматривается с позиций демографической модернизации, которую ученый определил как консервативную.

По его мнению, консервативно-революционная стратегия развития СССР, продиктованная обстоятельствами, предопределила противоречивый, ограниченный характер модернизационных перемен и невозможность их завершения в рамках экономической и политической системы, созданной в советское время, но они в корне изменили частную и публичную жизнь россиян6.

В.Б. Жиромская в своих монографиях7 впервые в отечественной историограсии в XX веке // Социологические исследования. 2003. № 6. С. 46–55; Авдеев А. Младенческая смертность и история охраны материнства и детства в России и СССР // Историческая демография: сб. ст. С. 13–72; и др.

Васильев К.Г. История эпидемий и борьба с ними в России в XX столетии. М., 2001.

Исупов В.А. «Это была фантастика, если не хуже»: методы фальсификации статистических источников в 1930-е гг. // Гуманитарные науки в Сибири. Сер. «Отечественная история». 2008. № 2. С. 32–36; Он же. Текущая статистика населения как источник по демографической истории Западной Сибири: проблемы становления // Уральский исторический вестник. 2015. № 4 (49). С. 86–94; Фомин Д.А. Какой была довоенная советская статистика? // Вопросы статистики. 2008. № 11. С. 73–86; и др.

Андреев Е.М., Дарский Л.Е., Харькова Т.Л. Опыт оценки численности населения СССР 1926–1941 гг. (краткие результаты исследования) // Вестник статистики. 1990. № 7. С. 34–46; Они же. Население Советского Союза: 1922–

1991. М., 1993; Они же. Демографическая история России: 1927–1959. М., 1998.

Вишневский А. Серп и рубль: консервативная модернизация в России. М., 1998.

Демографическая модернизация России, 1900–2000 / под ред. А.Г. Вишневского. М., 2006.

Вишневский А. Серп и рубль: консервативная модернизация в России. С. 7–8.

Жиромская В.Б. После революционных бурь: население России в середине 1920-х годов. М., 1996; Она же. Демографическая история России в 1930-е гг. Взгляд в неизвестное. М., 2001.

фии охарактеризовала демографическое развитие России в 1920–1930-е гг. по самому широкому кругу малоизученных проблем: демографической компенсации 1925–1928 гг., деформации половозрастного состава, воспроизводству населения, брачности, структуре занятий, изменению размещения народностей, уровню грамотности, вероисповеданий. Демографические вопросы рассматривались как относительно россиян в целом, так и городского населения. Ученый на основе разработанной ею методики раскрыла механизм переучета городского и сельского населения страны в ходе переписей 1937 и 1939 гг., определила величину приписки в 1939 г. не только к городскому населению Российской Федерации (14 %), но и ее регионов, в том числе к горожанам Пермской и Челябинской областей (2 %).

Проведенное исследование позволило В.Б Жиромской уточнить численность жителей РСФСР и ее субъектов. Автор монографий коснулась и проблемы демографического перехода в России, сделав вывод, что в середине 1920-х гг. можно было говорить о начальных стадиях демографического перехода лишь у славянских народов страны, в 1930-е гг. по-прежнему преобладал традиционный способ воспроизводства населения с его высокой рождаемостью и смертностью1.

Одна из последних работ В.Б. Жиромской посвящена специфике российской демографической модернизации2. Ученый-историк выделила особенности демографического перехода в России, признаки которого проявились в центральных и западных индустриально развитых районах Российской империи еще в 1890-е гг., а позже он охватил всю страну. Во-первых, демографический переход отличался своим прерывистым характером. Его естественное течение неоднократно прерывалось войнами, политическими и социально-экономическими катаклизмами и кризисами 1930-х гг., репрессиями и проч. Во-вторых, на демографические процессы воздействовали факторы экзогенного порядка. В результате сознательное ограничение рождаемости основывалось не столько на внутренних психологических потребностях семьи в малодетности, сколько на результатах воздействия Жиромская В.Б. После революционных бурь: население России в середине 1920-х годов. С. 25; Она же. Демографическая история России в 1930-е гг. Взгляд в неизвестное. С. 109.

Она же. Основные тенденции демографического развития России в XX веке. М., 2012.

внешних факторов (участие населения в войнах, насильственные миграции, репрессивная политика государства и проч.). В-третьих, демографический переход в России развивался в условиях глубокой деформации возрастно-половой пирамиды – дисбаланса полов в пользу женщин и так называемых «демографических ям»

в возрастной структуре населения. Все эти особенности наложили отпечаток на длительность первой фазы демографического перехода, которая затянулась до середины XX в.1 Знаковой стала работа В.А. Исупова, попытавшегося отойти от выявления количественных параметров потерь советского населения и обратившегося к изучению связи «государственная власть и демографическая сфера» в ее хронологически-последовательном развитии, анализу зависимости пертурбационного развития демографической сферы СССР от функционирования тоталитарного государства2. Автор, опираясь на обширную и разноплановую источниковую базу, пришел к выводу, что на протяжении исследуемого им периода напряженность демографической подсистемы российского общества была столь велика, что демографический кризис стал хроническим явлением истории. В 1920–1930-е гг. он дважды перерастал в катастрофы, совпадавшие по времени с крупнейшими социальными потрясениями в стране. Многомиллионные потери населения тесно переплетались с деятельностью государства, пришедшей на смену природной стихии – главному источнику демографических бедствий досоветской России. По мнению В.А. Исупова, в структуре населения страны в ходе демографических кризисов и катастроф образовывались глубокие провалы, сгладить их было уже невозможно3.

Среди обобщающих работ постсоветского периода имеет значение коллективная трехтомная монография «Население России в XX веке: исторические очерки». Первый том ее посвящен населению России в 1900–1939 гг.4 Авторы рассмотрели демографические процессы в органической связи с историческими событиями и социально-политическими катаклизмами, которые переживала страЖиромская В.Б. Основные тенденции демографического развития России в XX веке. С. 11, 19, 21.

Исупов В.А. Демографические катастрофы и кризисы в России в первой половине XX в: историкодемографические очерки. Новосибирск, 2000.

Исупов В.А. Демографические катастрофы и кризисы в России в первой половине XX в. С. 234.

Население России в XX веке: исторические очерки. В 3 т. Т. 1 / отв. ред. В.Б. Жиромская. М., 2000.

на, в том числе и в 1920–1930-е гг., уточнили численность населения в связи с переписями 1937 и 1939 гг., представили демографическую характеристику горожан. Исторические очерки носят проблемный характер. На основе обширных статистических материалов исследованы городская семья, безработные, миграционно-депортационные процессы в 1930-е гг. Вместе с тем в общероссийских работах по историко-демографической проблематике Урал не рассматривался.

В постсоветский период широкому кругу отечественным ученым стали доступны работы зарубежных исследователей, изучавших демографические процессы в СССР. Если раньше их изучали с целью критики1, то теперь – для осмысления их достижений в этой сфере2. Демограф и социолог С. Максудов (А. П. Бабенышев), профессор Гарвардского и Бостонского университетов, выяснял масштабы потерь населения Советского Союза в результате коллективизации и индустриализации, он считал одной из причин повышенной смертности на Магнитострое тяжелые жилищно-бытовые условия горожан3. Историк и советолог Шейла Фицпатрик, профессор Чикагского университета, свое исследование посвятила изучению социально-классовой структуры Советской России в 1920–1930-е гг.4, а М. Руф – социальной структуре советского общества по материалам переписи 1939 г.5 Сфера научных интересов Стивена Уиткрофта, профессора Мельбурнского университета, – демографические кризисы 1918–1922 гг. и 1930–1933 гг. в СССР6., С. Розефилда – влияние индустриализации на население страны1, Г.

См., к примеру: Сосенский И. Проблемы народонаселения в буржуазной литературе // Плановое хозяйство. 1937.

№ 3. С. 211–215; Багдасаров В.К., Дробижев В.З. Новые книги американских демографов о движении населения в СССР // История СССР. 1981. № 2. С. 219–225.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 13 |



Похожие работы:

«The Hidden Language of Computer Hardware and Software Charles Petzold тайный язык информатики Чарльз Петцольд Москва 2001 г. УДК 004 ББК 32.973.26–018 П33 Петцольд Ч. П33 Код. — М.: Издательско-торговый дом "Русская Редакция", 2001. — 512 с.: ил. ISBN 5–7502–0159–7 Эта книга — азбука компьютерных технологий....»

«Аннотации и ключевые слова (2-2015). Никонов В.А. Российская матрица. Аннотация. В статье проанализировано историческое развитие России в контексте двух подходов. Первый подход опирается на такие черты русского характера и государственности, как соборность, коллективизм, "самодержавие, православие, народность", природны...»

«"РУБЕЖ" КАК ИСТОЧНИК ЭТНОГРАФИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ О НАРОДАХ ВОСТОЧНОЙ АЗИИ1 Г.В. Эфендиева, К.И. Родионова Материалы периодической печати русского Китая (наряду с данными этнографических экспедиций, рапортами и отчетами оф...»

«Russkii Arkhiv, 2015, Vol. (7), Is. 1 Copyright © 2015 by Academic Publishing House Researcher Published in the Russian Federation Russkii Arkhiv Has been issued since 1863. ISSN: 2408-9621 Vol. 7, Is. 1, pp. 64–72, 2015 DOI: 10.13187/ra.2015.7.64 www.ejournal16.com Reviews UDC 94(470.54)193/195 Demtchenko, I.N. (comp.). Uninv...»

«Вестник ПСТГУ IV: Педагогика. Психология 2012. Вып. 3 (26). С. 43–67 ИСТОРИКО-ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ РЕТРОСПЕКТИВА РАЗВИТИЯ ТЕОРИИ ДУХОВНО-НРАВСТВЕННОГО ВОСПИТАНИЯ ДЕТЕЙ ДОШКОЛЬНОГО ВОЗРАСТА О. М. ПОТАПОВСКАЯ В статье, открывающей цикл публикаций, посвященных проблемам духовнонравственного воспитания детей дошкольного возраста, предст...»

«УДК 378 Чепорова Г.Е., к.п.н., доцент Таврический национальный университет им. В.И. Вернадского МЕСТО АБСОЛЮТНЫХ И ОТНОСИТЕЛЬНЫХ ОЦЕНОК СТУДЕНТА В СИСТЕМЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ В статье рассмотрена история создания системы ECTS; проанализирован Болонский процесс...»

«МГИМО, IV МП, 2014/2015 учебный год Страхование в РФ и ЗС Планы семинарских занятий Введение. Что такое страхование. История страхования. Страхование как инструмент (метод, элемент) управления рисками. Профессии в страховании. Система страхового законодательства. Тема 1. Мес...»

«Презентация №:650 Переславский музей-заповедник Презентация по номинации: Лучший проект, направленный на социальное взаимодействие Наименование проекта: "Список Шилля" — просветительский проект, направленный на актуализацию памятников архитектуры г. Пере...»

«Лисенков И.В., Ивановский государственный историко-краеведческий музей имени Д.Г. Бурылина, зав. отделом фондов. Работы фирмы Фаберже в фондовом собрании музея. Ивановский государственный историко-краеведчески...»

«Пояснительная записка. Программа составлена на основе авторской программы А. А. Данилова и Л. Г. Косулиной "История России 6-9 кл.". М.: Просвещение. Предлагаемая программа ориентир...»

«Муниципальное автономное общеобразовательное учреждение "Образовательное учреждение "Красноярская университетская гимназия №1 Универс" "Рассмотрено" "Согласовано" Методическим объединением Замес...»

«Александр Моисеев Основосложение или словосложение? Studia Rossica Posnaniensia 3, 67-74 JZYKOZNAWSTWO АЛЕКСАН ДР МОИСЕЕВ Ленинград ОСНОВОСЛОЖЕНИЕ ИЛИ СЛОВОСЛОЖЕНИЕ? К ИСТОРИИ ВОПРОСА В недавнем прошлом в советском языкознании состоялась своеобразная (без объявления и организационных форм) диск...»

«Министерство культуры Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Северо-Кавказский государственный институт и...»

«Государственная публичная историческая библиотека России "Добрые были книги, хорошие книги" А.А. Астапов Каталог книжно-иллюстративной выставки "Антикварная книжная торговля в России в XIX– начале XX века" Москва 2014 Каталог книжно-иллюстративной выст...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РД МКОУ "В/МУЛЕБКИНСКАЯ СОШ" "И гордо реет флаг державный" Подготовил: Багамаева Сакинат Омаровна. 10 класс МКОУ "В/Мулебкинская СОШ" С.В/Мулебки 368291 Руководитель: учитель истории Шахбанов Т.С. В/Мулебки, 2014 г. Флаг России (Государственный Росс...»

«УДК 373-21 СМОЛЕВА Татьяне Октябриновна ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ УСЛОВИЯ ПРЕОДОЛЕНИЯ НЕУВЕРЕННОСТИ У СТАРШИХ ДОШКОЛЬНИКОВ 13-00.01 Теория и история педагогики Автореферат диссертации на ооиокаиие ученой степени кандидата педагогических наук Москва 1...»

«Анатолий Вилинович Тайны Гестапо http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8508710 Аннотация "Тайны Гестапо" – остросюжетный приключенческий роман талантливого писателя Анатолия Вилиновича о захватывающих поисках культурных ценностей неизмеримой стоимости, пропавших во время Великой Отечественной Войны и...»

«ГАОУ ВПО "Дагестанский государственный институт народного хозяйства" Амиров Расул Аликадиевич Кафедра теории и истории государства и права Учебное пособие по дисциплине "Правоведение" для направления подготовки "Менеджмент", профилей подготовки "Менеджмент организации", "Менеджмент в туризме" Квалифик...»

«Оглавление.1.Введение.. 2 стр.2. Бурятский народ – исторические сведения. 4 стр.3. Юрта традиционное жилище кочевых племен.. 8 стр.3.1 Составные части юрты и установка юрты.. 8 стр.3.2. Внутреннее убранство юрты. Прием гостей.. 11стр.4. Заключение.. 13 стр.5. Список литературы...»

«КУЗНЕЦОВ СЕРГЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ ФОРМИРОВАНИЕ СОВРЕМЕННОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПОЛИТИКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В СФЕРЕ ТУРИЗМА Специальность: 23.00.02 – Политические институты, этнополитическая конфликтология, национальные и политические процессы и технологии АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата политических наук...»

«Муниципальное общеобразовательное учреждение средняя общеобразовательная школа №1 имени 50-летия "Красноярскгэсстрой" 655600 Республика Хакасия г. Саяногорск, Енисейский м/район, д.20 Тел. 8(39042)2-08-55 Рабочая программа. История (ФГОС) 5-8 классы Учитель: Гребенщикова Т....»

«8 апреля 2007 г. Информационный Центр по изучению терроризма при Центре истории разведки Военные приготовления Хамаса в секторе Газы (обновлено в апреле 2008 года) Иллюстрации с сайта Хамаса Содержание Содержание Краткий обзор Краткий обзор Часть 1. Военные приготовления Хамаса в секторе Газы i) Наступательные и оборо...»

«записка. Рабочая программа по внеурочной деятельности "Творческая мастерская" разработана для занятий с учащимися 5 классов во второй половине дня в соответствии с новыми требованиями ФГОС основного общего обр...»

«№ 7 (115) 2006 WWW.KAMEPA.RU ФОТОк у р ь е р СПРАВОЧНО ИНФОРМАЦИОННОЕ ИЗДАНИЕ ДЛЯ ФОТОГРАФОВ И ФОТОДИЛЕРОВ В номере: Большая история маленького немца, с американской фамилией. ДИКОВИНКА ФОТО К У Р Ь Е Р № 7 (115) 2006 Птичка невеличка Колибри от Цейсса В 1930 году фирма Zeiss Ikon ве ла тяжелую конкурентную борьбу с Ле...»

«Академия маркетинга и социально-информационных технологий ИМСИТ (г. Краснодар) Кафедра технологий сервиса и деловых коммуникаций 29 августа 2016 г. Б1.Б.3 ТЕОРИЯ И ИСТОРИЯ КУЛЬТУРЫ Рабочая программа дисциплины по направлению подготовки научно-педагогичес...»

«Содержание 1. О серии "НАГЛЯДНАЯ ШКОЛА" 2. Руководство пользователя 2.1. Установка программы и системные требования 2.2. Управление просмотром пособия 2.3. Интерактивные элементы в пособи...»

«Аннотация к рабочей программе Основная задача курса – составить представление о наиболее сложных и наиболее значимых проблемах российской истории XX века. Новизна программы в том, что, во-первых, выбор материала определялся содержанием д...»

«Ксения Беленкова Симптомы любви Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=4970345 Магия любви. Самая большая книга романов для девочек: Эксмо; Москва; 2013 ISBN 978-5-699-61682-4 Аннотация Это история мальчишки, который по уши влюбился в девчонку. Только вот девчонка ок...»

«Аннотация к рабочей программе Дисциплины "ОСНОВЫ УПРАВЛЕНЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ" " Цель преподавания дисциплины Целью преподавания дисциплины является изучение основных понятий учебного курса, форм...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.