WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

«Падение в России атеистического режима вновь привело к постановке вопроса о месте богословия в рамках современного научного знания. Парадокс заключается в том, что теология, ...»

Рец.: Михайлов П. Б. Категории богословской мысли. М., 2013.

Падение в России атеистического режима вновь привело к постановке вопроса о

месте богословия в рамках современного научного знания. Парадокс заключается в том, что теология, будучи исторически «праматерью» (наряду с философией)

большинства современных гуманитарных и социальных наук, в настоящее время вынуждена доказывать свое право занять среди них определенное (и вовсе не

ведущее и не руководящее) место. Подобная проблема, разумеется, определяется в первую очередь не предметными и методологическими особенностями теологии, поскольку вышедшие из нее гуманитарные науки унаследовали многие черты своей прародительницы, да и сама теология развивалась в дореволюционной России и на Западе в тесном взаимодействии с другими научными дисциплинами, а тенденциями развития современного общества — точнее, его все более глубокой секуляризацией, приводящей к вытеснению всех конфессиональноокрашенных элементов культуры в своеобразные религиозные «гетто». В связи с этим особое значение приобретают научные работы, в которых рассматривается методологическая и предметная специфика богословского знания и анализируются связи богословия с иными науками.

Петр Борисович Михайлов, заведующий кафедрой Систематического богословия и патрологии ПСТГУ, давно известен в научных кругах своими публикациями по данной тематике, и обобщение всех наработок автора в рамках монографического исследования представляется важным событием в истории современного российского богословия. Рецензируемая работа являет собой собрание статей, объединенных общей темой, — автор стремится выявить и подвергнуть анализу «теоретические принципы, негласные правила богословствования»1.

Книга разделена на три раздела: «Богословие и богопознание», «Богословие в стихии жизни», «Богословие и история». Подобного рода структура, по мысли П. Б. Михайлова, позволяет высветить три измерения христианского богословия: «богословие-в-себе», «богословие-в-бытии», «богословие-в-истории»2. Несмотря на то что книга составлена из 16 статей, каждая из которых представляет собой отдельное исследование, труд П. Б. Михайлова производит очень цельное впечатление, что достигается в том числе и благодаря тому, что автор предваряет всю книгу, а также каждый раздел небольшими введениями и завершает свою работу общим заключением.

Михайлов П. Б. Категории богословской мысли. М., 2013. С. 8.

См.: Там же. С. 9.

Рецензии Предметом исследования П. Б. Михайлова являются важнейшие категории, связанные с методологией и практикой богословствования: вера, разум, свобода, язык, история. Автор также анализирует различные «ситуации» богословствования в древней Церкви: апологетический диалог с нехристианской культурой, используя ее собственный язык и категории, внутрицерковную катехизическую практику и попытки построения целостной христианской доктрины. При этом П. Б. Михайлов опирается на широкий круг патристических текстов — труды апологетов II в., Оригена, Отцов Каппадокийцев, прп. Максима Исповедника и др.

Особый интерес представляют главы третьей части работы, в которых анализируется соотношение между богословием и историей. Автор показывает, что диалог между историей и богословием может идти одновременно двумя путями: по пути богословского осмысления исторического процесса, поиска вечных смыслов и рефлексии над действием Божием в истории и по пути осознания историчности богословия и привнесения исторических элементов в методологию богословского знания, позволяющих исследовать богословскую традицию в ее развитии.





Раскрывая свое видение синергии исторического и богословского знания, П. Б. Михайлов опирается на достижения гуманитарных наук, переживших в XX столетии настоящий «исторический поворот», а также на труды христианских богословов современности, размышлявших над спецификой христианского видения исторического процесса и исторического познания, уделяя при этом особое внимание работам выдающегося православного богослова и философа прот. Георгия Флоровского, а также католических теологов XX столетия (А. де Любака, Ж. Даниелу, Х. У. фон Бальтазара, А.-И. Марру и др.).

Не имея возможности (а иногда и достаточной компетентности, поскольку автор настоящих строк является не философом или теологом, а церковным историком) дать оценку всем представленным в монографии результатам исследований П. Б. Михайлова, сосредоточимся на некоторых тезисах, которые кажутся нам дискуссионными. Начнем с некоторых частностей.

В главе 3 второй части монографии «Инклюзивизм христианской апологетики» автор подробно рассматривает феномен инкультурации христианской мысли. В данном случае речь идет об использовании языка античной культуры, а также идей античной философии для демонстрации истинности христианства.

Особое внимание П. Б. Михайлов вполне предсказуемо уделяет учению о Логосе, опираясь при этом на сочинения св. Иустина Философа. Как пишет исследователь, «установив корреляцию и иерархию Слова Божественного и слова человеческого, Иустин обращается к последнему как к залогу обнаружения первого. Человек, будучи наделен разумом, призван к постижению своего высшего образа, каковым является Божественный Логос»3. Иустин осуществляет «синтез античного представления о логосе как рациональном принципе в космосе и человеке и евангельского именования Сына Божия Логосом»4. Рецепция античной философской идеи позволяет христианскому апологету заявить о праве христиМихайлов П. Б. Категории… С. 169.

Там же.

Михайлов П. Б. Категории богословской мысли ан на обладание «вселенским достоянием человеческой истории и культуры»5 — все человеческие достижения имеют своим источником Божественное Слово, точнее, являются результатом причастности древних философов, историков и поэтов «семенным словам», и именно это Слово воплотилось и открыло Себя в полной мере для тех, кто уверовал в Него, т. е. для христиан6. Подобного рода интерпретация богословско-философского наследия св. Иустина представляется последовательной и убедительной, но игнорирует одно из высказываний святого, на которое обращает внимание о. Иоанн Бер: «…да и во всем, что философы и поэты говорили о бессмертии души, о наказаниях по смерти, о созерцании небесном и о подобных предметах, пользовались они от пророков, — через них могли они понять и излагать это. Поэтому у всех, кажется, есть семена истины»7.

По мнению британско-американского исследователя, данная фраза указывает на то, что причастность «семенам истины» была возможна для древних мудрецов не через «естественное родство со Словом», а через Писание, вдохновленное Словом, т. е. через Ветхий Завет, каким-то образом ставший известным греческим авторам8. Подобного рода интерпретация текста св. Иустина также представляется возможной, однако в таком случае речь может идти не о рецепции христианским автором идей античной философии, а о попытке продемонстрировать ее библейские истоки.

Второй тезис П. Б. Михайлова, который вызывает у нас некоторые сомнения, присутствует в главе 4 второй части монографии «Язык как аргумент богословской полемики». Автор подробно анализирует лингвистическую аргументацию свт. Василия Великого в его полемике против Евномия, одного из лидеров так называемых аномеев. В примечании П. Б. Михайлов дает небольшую справку об этом богословском течении: «Аномеи — еретики, доказывающие неравенство Сына Отцу, выраженное в неподобии ( ) Их природ. Несмотря на распространившееся в последние годы рассмотрение евномианства как самостоятельного от арианства учения, я предпочитаю держаться более традиционной точки зрения»9. Данное утверждение автора не может не вызвать у читателя, знакомого с современной историографией истории арианских споров IV в., множества вопросов. Проблема заключается даже не в том, какое отношение имело «евномианство» или «аномейство» к «арианству», а в том, что подавляющее большинство современных исследователей рассматривает само понятие «ариане» как созданное никейскими авторами IV в. (в первую очередь свт. Афанасием Великим) в полемических целях10. Вполне возможно, что у П. Б. МиМихайлов П. Б. Категории… С. 171.

Justinus. Apologia II. 10, 13.

Justinus. Apologia I. 44.

См.: Бер И., свящ. Становление христианского богословия: Путь к Никее. Тверь, 2006.

С. 97–98.

Михайлов П. Б. Категории… С. 173.

Так, один из крупнейших специалистов по истории арианских споров Р. Уильямс пишет в своей работе «Арий: ересь и традиция»: «“Арианство” как целостная система, основанная одной великой фигурой и поддержанная его учениками, представляет собой фантазию — а если точнее, фантазию, основанную на полемике никейских авторов, в первую очередь Афанасия» (Williams R. Arius: Heresy and Tradition. L., 1987. P. 82).

Рецензии хайлова, специально изучавшего полемику отцов-каппадокийцев с Евномием11, есть какие-то аргументы в пользу представления о церковных течениях IV в.

(аномеях, омиусианах, омиях) как ветвях некоего общего «арианского» движения, однако автор настоящих строк может с уверенностью утверждать, что сами представители данных течений с пресвитером Арием себя не ассоциировали и зачастую отвергали целый ряд его богословских идей12.

В главе 2 третьей части монографии «Богословие в истории и об истории»

П. Б. Михайлов предлагает свое оригинальное решение проблемы взаимопроникновения исторического и богословского знания13. По мнению автора, историческое познание включает четыре ступени: 1) историографию, т. е. исследование конкретных исторических проблем (событий и процессов); 2) историософию как поиск высшего смысла истории, предполагающий ее метафорическое переложение; 3) философию истории, в рамках которой происходит абстрагирование от исторического факта. Классической философии истории свойственны зачастую стадиальность и каузальность в интерпретации исторического процесса; 4) четвертую, высшую стадию исторического познания являет собой богословие истории, т. е. осмысление «Божественных манифестаций» во времени.

Подобного рода типологизация приводит к постановке ряда вопросов, которые, на наш взгляд, требуют дальнейшего изучения: Насколько оправданна попытка расположения видов исторического познания в восходящей иерархической последовательности от конкретного к абстрактному? Не является ли «историософия» тупиковой линией развития исторической мысли, а философия истории вторичной по отношению к богословию истории формой интерпретации исторического процесса, ставящей на место личного Бога некие абстрактные силы и факторы? И, наконец, чем объясняется тот факт, что богословие истории как особая сфера христианской мысли первоначально зарождается именно в недрах латинской патристической мысли (блж. Августин, Павел Орозий)? Нельзя ли увидеть здесь следствия специфических особенностей Августиновой сотериологии, делающей упор на активность Бога в истории и фактически умаляющей свободу воли человека? Последнее предположение ставит перед нами еще более глобальный вопрос: имеет ли какое-либо основание представление об истории как о целостном, развивающемся по определенной модели процессе в византийской святоотеческой традиции14, или данный взгляд на историю имеет право на жизнь лишь в системе координат западной теологической мысли?

См.: Михайлов П. Б. Анализ философской аргументации в полемике св. Василия Великого с Евномием. Автореф. … канд. филос. наук). М., 2005.

См. мою монографию: Захаров Г. Е. Иллирийские церкви в эпоху арианских споров (IV — начало V в.). М., 2012.

См.: Михайлов П. Б. Категории… С. 250–255.

В этой связи интересно сопоставить представления об истории у блж. Августина и свт. Григория Богослова. Последний, рассматривая историю человечества сквозь призму своего «богословия света», интерпретирует ее фактически как мистическую встречу Бога и человека: «Но и еще многими светами украсим наше слово. Свет был и явившееся Моисею во огне, когда видение это опаляло, но не сжигало купину, чтобы и естество показать, и силу явить. Свет — и путеводившее Израиля в столпе огненном и делавшее приятную пустыню.

Свет — восхитившее Илию на огненной колеснице и не опалившее похищаемого. Свет — облиставшее пастырей, когда довременный Свет соединился с временным. Свет — и та Михайлов П. Б. Категории богословской мысли Завершающую 4 главу третьей части книги автор посвящает богословию истории прот. Георгия Флоровского. Детально рассматривая представления о. Георгия о богословском (сотериологическом) смысле исторического процесса и его критику секулярных интерпретаций истории15, П. Б. Михайлов, к сожалению, не указывает на связь между философией истории и экклезиологией в трудах выдающегося русского богослова. Особенно важной в этой связи представляется его критика представлений об обществе как о монолитном целом16 и учение о «соборном преображении личности» в «полноте церковного общения»17. Церковь являет собой Тело Христово в силу своей сакраментальной (евхаристической) природы18. Подобный уровень единства оказывается недосягаем для любого другого человеческого сообщества.

Завершая настоящую рецензию, хотелось бы поделиться также некоторыми размышлениями над центральной проблемой монографии, а именно опредекрасота звезды, предшествовавшей в Вифлеем, чтобы и волхвам указать путь и сопутствовать Свету, который превыше нас и соединился с нами. Свет — явленное ученикам на горе Божество, впрочем, нестерпимое для слабого зрения. Свет — ослепившее блеском Павла видение и поражением очей исцелившее тьму душевную. Свет — и тамошняя светлость для очистившихся здесь, когда воссияют праведники как солнце (Мф 13. 43), и станет Бог посреди них, богов и царей, распределяя и разделяя достоинство тамошнего блаженства» (Greg. Naz.

Or. 40. 6). Для блж. Августина же, как это ни парадоксально, единство исторического процесса определяется не действием Божиим, а грехопадением, поскольку все согрешили в Адаме. Бог вносит в историю не единство, а дифференциацию, освобождая некоторых от рабства греху и формируя из спасаемых Град Божий, в то время как другие остаются членами Града земного и подлежат заслуженному наказанию. См., например: «Бог, Творец природ, а не пороков, создал человека непорочным; но, добровольно испорченный и праведно осужденный, человек произвел испорченное и осужденное потомство. Ибо все мы были в нем одном, когда все были им одним, который впал в грех через женщину, созданную из него до греха. Мы еще не имели отдельного существования и особой формы, в которой каждый из нас мог бы жить отдельно; но уже была природа семени, от которой нам надлежало произойти; а так как она была испорчена вследствие греха, связана узами смерти и праведно осуждена, то от человека не мог родиться человек с другими свойствами. Таким образом, вследствие злоупотребления свободной волей произошла эта несчастная цепь, которая рядом взаимно соединенных между собой бедствий доводит род человеческий, вследствие испорченности его начала, как бы вследствие порчи корня, до пагубной второй смерти, не имеющей конца, за исключением тех, которые освобождаются благодатью Божией» (Aug. De civ. Dei. XIII. 14); «Царство же смерти до такой степени возобладало над людьми, что увлекло бы всех, как к заслуженному наказанию, во вторую смерть, которой нет конца, если бы незаслуженная благодать Божия не спасала от нее некоторых» (Aug. De civ. Dei. XIV. 1). О философии истории блж. Августина см.

классическую работу: Markus S. R. A. Saeculum: History and Society in the Theology of St. Augustine. Cambridge, 1970.

См.: Михайлов П. Б. Категории… С. 275–296.

По определению о. Георгия Флоровского, общество являет собой «собрание координированных индивидов и координирование это всегда динамично, зыбко и неустойчиво» (Флоровский Г., прот. Затруднения историка-христианина // Флоровский Г., прот. Христианство и цивилизация. Избранные труды по богословию и философии. СПб., 2005. С. 690).

Флоровский Г., прот. Соборность Церкви // Там же. С. 530.

Как пишет о. Г. Флоровский, «евхаристическое общение не есть только духовное или нравственное единство, не только единство переживания, воли и чувства. Это — реальное и онтологическое единство, осуществление единой органической жизни во Христе»

(Флоровский Г., прот. Евхаристия и соборность // Там же. С. 353).

Рецензии лением понятия «богословие». П. Б. Михайлов критикует предлагаемое некоторыми коллегами определение богословия как «науки о вере»19 и отстаивает тезис о том, что теология является «наукой о Боге», источником, предметом и критерием достоверности которой является «Божественное Откровение»20. Исследователь указывает на невозможность для богословия освободиться от ответственности «быть прямым свидетелем о Боге»21. Не останавливаясь на вопросе, в какой мере подобного рода определение может быть воспринято академической средой, укажем на некоторые уязвимые, на наш взгляд, его стороны: 1. Словосочетание «наука о Боге» ставит под сомнение учение о непостижимости Божественной сущности. Быть «прямым свидетелем» о Боге также представляется для богослова-исследователя слишком дерзновенной задачей, хотя в своей работе исследователь, очевидно, может и опираться на свой личный духовный опыт.

2. Как и понятие «вера», понятие «Божественное Откровение» является многозначным и трудноопределимым. Идет ли речь о самом акте передачи знания о Боге от Бога к человеку? Или о текстах и предметах, фиксирующих определенное богооткровенное знание? Можно ли говорить о непрестанном Божественном Откровении в сакраментальной и мистической жизни Церкви или речь идет только об Откровении библейском? Раскрывая свое определение, автор указывает на три «источника» наших знаний о Боге: Писание, Предание, Литургия, отмечая при этом, что все они «оказываются единым истоком и предметом богословской рефлексии»22. Отметим, что явление, о котором говорит П. Б. Михайлов, на наш взгляд, было бы более точно обозначить именно термином «Предание», которое включило бы в себя и Писание (предание пророческое и апостольское)23 и все более поздние памятники кафолического богословия и литургическую жизнь Церкви, ее установления, организацию, искусство и т. д. При этом понятие «предание» включает в себя не только сумму хранимых Церковью знаний о Боге, но подразумевает также динамичный процесс передачи (отсюда само понятие), осознания и переживания в опыте (литургическом и мистическом) истинности изначального пророческого и апостольского опыта Богообщения. Апостольская традиция исторически формировала не только христианскую литературу, она определила и сакраментальную жизнь Церкви и даже ее устройство — епископ, будучи преемником апостолов по рукоположению, был обязан хранить апостольское свидетельство и научать ему народ24. Единое апостольское свидетельство соединяло отдельные локальные церкви и было основным предметом церковСм.: Антонов К. М. Теология как научная специальность // Вопросы философии. 2012.

№ 6. С. 73–84.

См.: Михайлов П. Б. Категории… С. 14.

Там же. С. 18.

Там же. С. 23.

Как справедливо отмечает о. И. Мейендорф, «как община людей, получившая спасение через конкретные исторические события, Церковь не может иметь иного основания нежели апостолы и пророки (Еф 2. 20), которые свидетельствовали о том, что слышали и видели своими очами, и руки их осязали (1 Ин 1. 1)» (Мейендорф И., протопр. Живое Предание. Свидетельство Православия в современном мире. М., 2004. С. 18).

Наиболее отчетливо идея взаимосвязи между апостольским преемством епископата и сохранением Предания в Церкви выражена у св. Иринея Лионского: Iren. Adv. haer. III. 3.

Фетисенко О. Л. «Гептастилисты»: Константин Леонтьев, его собеседники и ученики...

ного общения, будучи фиксируемым и интерпретируемым благодаря ему во все новых и новых памятниках. Предание и общение в их неразрывной взаимосвязи являют собой, таким образом, два аспекта церковного единства — диахронный и синхронный, и формируют идентичность церковного сообщества. Определение богословия как науки о христианском предании (традиции) позволит, на наш взгляд, одновременно указать на значение этой науки для Церкви и утвердить ее академический статус, поскольку христианская традиция является феноменом, отрицать существование которого не может даже атеист или агностик (чего нельзя сказать о «Божественном Откровении»).

В заключение отметим, что дискуссионность некоторых тезисов работы П. Б. Михайлова лишь подчеркивает ее важность и актуальность на данном этапе развития отечественной науки. Без всякого сомнения, данная работа является значимым достижением современного российского богословия, и ее критическое осмысление может стать источником позитивного развития данной отрасли гуманитарного знания в нашей стране.

Г. Е. Захаров Рец.: Фетисенко О. Л. «Гептастилисты»: Константин Леонтьев, его собеседники и ученики: (Идеи русского консерватизма в литературнохудожественных и публицистических практиках второй половины XIX — первой четверти XX века). СПб.: Издательство «Пушкинский Дом», 2012.

784 с., с ил.

В современной отечественной социогуманитарной науке очевидно недостаточное количество исследований, касающихся обширной тематической области, которую можно было бы обозначить словосочетанием «русская идентичность».

Подобную лакуну во многом закрывает фундаментальная монография О. Л. Фетисенко. Обращение профессионального филолога к сфере на первый взгляд сугубо исторической — русскому пореформенному консерватизму — плодотворно уже хотя бы по той причине, что позволяет скорректировать и уточнить имеющиеся на сегодняшний день оценки в первую очередь литературных аспектов данного идейного направления, а также соответствующих таким аспектам движений русской мысли. Возможно, конечно, что достижение цели исследования — реконструкции леонтьевского учения об основах «новой восточной культуры»

(гептастилизма) как целостного явления, характерного для русского консерватизма второй половины XIX в., а также описания на его примере взаимодействия консервативного дискурса с публицистикой и художественной литературой — перегружено избыточными исследовательскими задачами и чересчур громоздкой доказательной базой. Однако вместе с тем масштабный текстологический материал, богатая историография позволяют создать наиболее полный эффект




Похожие работы:

«ББК63.5_ УДК392_ Внутренний рецензент: Гаджимурадов Мурад Тагирович, кандидат исторических наук, доцент кафедры гуманитарных дисциплин Дагестанского государственного института на...»

«ЗИНЬКОВСКАЯ СВЕТЛАНА МИХАЙЛОВНА Системное изучение человеческого фактора в опасных профессиях Специальность 19.00.01 – общая психология, психология личности, история психологии АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени доктора психологических наук Москва 2007 Работа выпол...»

«ВЕСТНИК ПЕРМСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 2013 История Выпуск 3 (23) УДК 070:930.2 "ГУБЕРНСКИЕ ВЕДОМОСТИ" В СОВЕТСКОЙ И ПОСТСОВЕТСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ: ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ИЗУЧЕНИЯ В.В. Шевцов Томский государственный университет, 634050, г. Томск, пр. Ленина, 36 totleben@yan...»

«ИП"Тюкова Н.М." Лицензия на осуществление деятельности по реставрации объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) № МК РФ 03293 от 11.03.2016г. Объект культурного наследия...»

«УДК 821.111-31(73) ББК 84(7Сое)-44 В88 Серия "Кошки, собаки и их хозяева" Steven Wolf Lynette Padwa COMET’S TALE HOW THE DOG I RESCUED SAVED MY LIFE Перевод А.А. Соколова Компьютерный дизайн А.И. Орловой Печатается с разрешения Algonquin Books of Chapel Hill, подразделения Workman Publishing Company Inc., New York...»

«История. 7 класс. Демо 1598 1725 1 Диагностическая тематическая работа № 2 по ИСТОРИИ 7 класс по теме "История России в 1598-1725 гг." Инструкция по выполнению работы На выполнение диагностической работы по истории даётся 45 минут. Работа включает в себя 18 заданий. Ответы к заданиям 1–10 записывают...»

«А. Е. П Р Е С Н Я К О В С. М. СОЛОВЬЕВ В ЕГО ВЛИЯНИИ НА РАЗВИТИЕ РУССКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ 1 Н ад свежей могилой С оловьева — в некрологе, под первым впе­ чатлением понесенной утраты В. О. Ключевский писал о своем учи­ теле: " С 1845 г.... о н работал в одном направлении, которое прямо...»

«Ключевые рынки. Дневной фокус 16 мая 2014 ИЗМЕНЕНИЯ НА КЛЮЧЕВЫХ РЫНКАХ Индекс S&P500 отошел от исторического максимума закрылся отметке 1871 пункт. Снижение происходит второй день подряд и составило вчера 0,9%. Нефть марки Brent подорожала еще на 0,2% до $110,4. Индекс российских...»

«JM 09.1/3 R Апрель 2009 года СОВМЕСТНОЕ СОВЕЩАНИЕ Совместное совещание 101-й сессии Комитета по программе и 126-й сессии Комитета по финансам Рим, 13 мая 2009 года КОНЦЕПЦИЯ РЕФОРМЫ, СОПРОВОЖДАЕМОЙ РОСТОМ История вопроса I. В число основных выводов, которые были...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.