WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:   || 2 |

«Глава 13. Консервативный курс государственной политики  Николая I (1825­1855 гг.)  I. Причинно-следственные связи А) Причины перехода на ...»

-- [ Страница 1 ] --

Глава 13. Консервативный курс государственной политики 

Николая I (1825­1855 гг.) 

I. Причинно-следственные связи

А) Причины перехода на консервативный курс государственной

политики

Государственное развитие России осуществлялось исторически в

режиме чередующихся инверсий идеологических парадигм. Доведенная до

крайности одна управленческая модель, исчерпав свой энергетический

потенциал, сменялась противоположной, едва ли не при каждой новой

интронизации. Максимализм, присущий русской ментальности, выражался в колебаниях маятника государственной политики, доводящих до крайности сменяющие друг друга противостоящие модели государственного строительства. Инверсионная логика развития предполагала смену александровского патерналистского либерализма этатистской управленческой моделью. Вместе с тем, поворот к ней принял вполне определенные политические очертания еще в последние годы правления Александра I, по отношению к которым можно вести речь о преемственности нового царствования. Обратный ход государственного маятника начался задолго до николаевской интронизации. Альтернатива Константина и Николая периода междуцарствия олицетворяла либерально-этатистскую дилемму политики Александра. Преемство власти обусловливалось также необходимостью завершения ряда структурно-функциональных преобразований: перехода от коллегиальной к министерской системе, институционализации императорской канцелярии, создания российской государственной инфраструктуры на присоединенных территориях.

Европейские монархии постнаполеоновского периода были уже не теми, каковыми они являлись до первой волны революционных потрясений.

Противостоять наполеоновской экспансии представлялось возможным лишь при апелляции к национальным чувствам. Монархи, но словам Э.Хобсбаума, должны были искать «дополнительного национального обоснования»

собственной легитимности.1 Ссылок на божественное происхождение власти уже было недостаточно. Требовалось, чтобы монарх выступал как выразитель коллективного национального сознания. Для николаевской России такой идеологической модификацией в обосновании монархической власти стала теория «официальной народности».

Николай I в разговоре с братом, великим князем Михаилом Павловичем, определил основной вызов своего правления следующим образом. «Революция на пороге России, но клянусь, она не проникнет в нее, пока во мне сохранится дыхание жизни». Россия в сравнении с другими европейскими государствами, сохраняла в николаевское царствование достаточно прочную социальную устойчивость. Она была фактически единственной страной Европы, избежавшей в этот период революций и связанных с классовой борьбой существенных потрясений. Однако при всем внешнем спокойствии угроза революции реально существовала. Другое дело, что она успешно парировалась. Государственные власти действовали в отношении этих угроз с опережением, используя инструменты цензуры и политического сыска. В предотвращении революции видел Николай I главную задачу своего правления. Эта установка и определяла содержание николаевского охранительского курса.

В высказывании императора важно понимание того, что революция продуцируется не внутрироссийскими проблемами, а импортируется в Россию с Запада. Революция могла, по мнению императора, придти в Россию исключительно извне. Она увязывалась с парадигмой нового западного проекта. Вместо прежней, опирающейся на платформу западного христианства, европейской государственности утверждалась модель секулярной Европы. Универсализация этого проекта подразумевала глобальную экспансию принципов секуляризма. Николаевская Россия Hobsbawn E.J. Nationalism since 1780. Programme, Myth, Reality. Cambridge, 1990. P. 84.





оказывалась главным противовесом новому западному проекту, главным оплотом традиционализма.

Николай I был человеком глубокой православной веры. Истовые, самозабвенные молитвы императора в церкви поразили А.С. Пушкина. Не случайно, что Серафим Саровский оценивал Николая как истинного христианина и молил Бога о продлении его жизни для блага России.

Воззрения переносились соответственно и на политику. В николаевское правление началась широкая реабилитация всего идентично русского.

Совершался глобальный поворот от прежнего, более чем столетнего государственного западничества, на почвенные рельсы развития.

С другой стороны, еще с юношества Николай отдавал безусловное предпочтение «военному» перед «гражданским». Военные науки давались ему в годы обучения лучше всего. Он любил парады и мундиры.

Воспитатели Николая – военнослужащие из прибалтийских немцев укрепляли его в этих симпатиях. Отсюда взгляд императора об универсальности управленческого воздействия приказа и инструкции при условии строгой дисциплины.

Рациональная бюрократизация соотносилась со специфической, близкой к стоицизму, этологией императора. «Я, - признавался он, - смотрю на человеческую жизнь только как на службу, так как каждый служит».2 Метафора современников о том, что царь «старался всю Россию всунуть в мундир» не выглядела столь гиперболической в контексте проведения Николаем I генеральной реформы гражданских чиновничьих мундиров. Инструкции предусматривали ношение различных вариантов форменной одежды – парадной, будничной, особой, дорожной, сезонной и Шильдер Н.К. Император Николай Первый, его жизнь и царствование. СПб., 1903. Т.1. С.147.

т.п. В 1845 г. чиновники даже получили специальное «Расписание в какие дни в какой быть форме» на тринадцати страницах печатного текста.3 Формализация управленческих технологий при Николае I вела к подмене артикулом самого управления. «Фрунтовики, - писал С.М. Соловьев в отношении николаевской системы, – воссели на всех правительственных местах, и с ними воцарилось невежество, произвол, грабительство, всевозможные беспорядки. Смотр стал целью общественной и государственной жизни. Все делалось напоказ, для того чтобы державный приехал, взглянул и сказал: «Хорошо! Все в порядке!» Отсюда все потянулось напоказ, во внешность, и внутреннее развитие остановилось.

Начальники выставляли Россию перед императором на смотр на больших дорогах – и здесь все было хорошо, все в порядке, а что было дальше – туда никто не заглядывал, там был черный двор».4 С другой стороны, безусловной личной заслугой Николая I в организации службы высшего российского чиновничества стало частичное искоренение азиатского сибаритства и установление распорядка рабочего времени. Сам император практически никогда и никуда не опаздывал и не терпел нарушений такого рода. Будучи в высшей степени организованным и пунктуальным человеком, он требовал соответствующей пунктуальности и от чиновников. Всякий из представителей высшей бюрократии, нарушавший установленный распорядок, должен был через министра императорского двора П.М. Волконского представить надлежащие объяснения.5 Причины перехода российского государства на рельсы консервативного курса николаевской эпохи выявляются через факторную декомпозицию. (Рис. 13.1).

Шепелев Л.Е. Титулы, мундиры, ордена в Российской империи. Л., 1991. С.145; он же. Гражданские мундиры начала николаевского царствования // Философский век. Альманах. Вып.6. Россия в николаевское время: наука, политика, просвещение. СПб., 1998. С.261-271.

Соловьев С.М. Мои записки для детей моих, а если можно, и для других. // Соловьев С.М. Избранные труды. М. 1983. С.311.

Русская старина. 1897. №7. С.198.

Рис. 13.1. Причины перехода на консервативный курс государственной политики в период правления Николая I Рис. 13.1. Причины перехода на консервативный курс государственной политики (в период правления Николая I продолжение) Рис. 13.1. Причины перехода на консервативный курс государственной политики в период правления Николая I (продолжение) Рис. 13.1. Причины перехода на консервативный курс государственной политики в период правления Николая I (продолжение) Причины формирования политической оппозиции («подпольной России») Именно в правление Николая I в России складывается феномен политического «подполья». Формируется и идеологическая основа «подпольной России». Открывается история ее почти столетнего противостояния с властью, завершившаяся в 1917 году падением монархии.

Точкой отсчета в этой поколенчески преемственной борьбе стало восстание декабристов. Однако важно видеть, что генезис данного явления уходит еще в восемнадцатое столетие. Значимость процесса формирования феномена «подпольной России» для объяснения хода российской истории обусловливает необходимость анализа его глубинных причин.

Большинство исследователей сходятся в том, что основополагающую роль в генезисе «русского подполья» сыграли реформы Петра I в начале XVIII в. Именно в это время в России верховной властью был создан культурный образованный слой, в задачи которого входило стимулирование социально-экономического и культурного развития России, т.е.

модернизация по западному образцу (вестернизация). Отправка молодых дворян за границу с целью изучения наук и языков, насильственное насаждение европейской культуры в высших слоях русского общества создали предпосылки для выделения среди дворянства занимающейся интеллектуальным трудом «думающей» прослойки. Плодом этого стала дворянская культура XVIII в., особенно расцветшая после 1761 г. и Манифеста Петра III о Вольности Дворянской, освободившего представителей высшего сословия от обязательной военной службы.

Дворянство стало не только покровителем искусств и зодчества, застроив свои имения дворцами. К концу XVIII в. оно взялось за перо, положив тем самым начало русской литературе.

Между тем центральной особенностью интеллектуальной жизни России XVIII в. было то, что образованный слой формировался сверху путем приобщения к просвещению узкой прослойки дворянства. Огромные массы народа при этом оставались не вовлеченными в данный процесс. Феномен М.В. Ломоносова, сумевшего вопреки реалиям эпохи, пробиться из самых низов и стать выдающимся ученым, – скорее исключение из правила. «Его одиночество среди окружавшей его тьмы было трагическим», - отмечал Н.А.

Бердяев.6 Более того, прививаемая высшим слоям европейская культура сильнейшим образом диссонировала с массовой народной культурой.

Традиционный уклад жизни крестьянской страны вступил в противоречие с моделями поведения вестернизированных верхов. По словам того же Бердяева, «произошел разрыв между высшими руководящими слоями русского общества и народными массами, в которых сохранились старые религиозные верования и упования».7 В результате единое духовное поле русского общества оказалось расколотым, что обусловило весь дальнейший ход истории России.

Образованный слой, созданный властью для государственных нужд, проделал в XVIII - начале XIX в. эволюцию от полного идейнополитического единства с самодержавной монархией до ее отрицания.

Просветив дворянство, приобщив его к европейскому культурному и интеллектуальному пространству власть оказалась неспособна долгое время сохранять в его среде свое идейное и политическое влияние. Союз между правящей дворянской элитой и элитой духовной (наметившийся в конце XVIII в. и олицетворенный фигурой Г.Р. Державина – выдающегося поэта и, в то же время, крупного государственного чиновника) дал серьезную трещину в результате проникновения в сознание образованного слоя веяний европейского Просвещения. Не найдя применения своим ценностным установкам в конструктивном взаимодействии с властью (ввиду принципиального несовпадения идей Просвещения и традиционных основ российской государственности), часть образованного слоя оказалась в ситуации политической и духовной изоляции, выходом из которой стала Бердяев Н.А. Русская идея. Харьков-Москва, 1999. С. 21.

Бердяев Н.А. Русская идея. Харьков-Москва, 1999. С. 19.

активизация форм социального протеста. На передней линии наметившегося столкновения власти и образованного слоя находились наиболее диссонирующие с просветительскими воззрениями реалии русской жизни.

Показателен в данном случае пример Н.И. Новикова – писателя и журналиста, одного из тех, кто впервые раскритиковал общественнополитический строй Российского государства с позиций французских просветителей. Несмотря на то, что критика Новикова была в значительной степени умеренной, а основой его деятельности стала общественная работа (просветительство, издательство, филантропия), он подвергся преследованиям со стороны властей. Отсутствие путей для выхода интеллектуальной, творческой и духовной энергии части образованного слоя обусловило дальнейший рост его оппозиционности. Знаковую роль здесь сыграл А.Н. Радищев, которого Н.А. Бердяев называл «родоначальником русской интеллигенции».8 Поставив во главе угла идею «народного блага», Радищев открыто и впервые в столь яркой форме подверг нападкам сами основы социального бытия самодержавной России. За свое произведение «Путешествие из Петербурга в Москву» он был приговорен к смертной казни, замененной на ссылку в Сибирь.

В условиях полного государственного контроля интеллектуального и духовного пространства очагами идейного протеста образованного слоя стали масонские ложи. По словам Бердяева, «в масонстве образовывались культурные души петровской эпохи и противопоставлялись деспотизму власти».9 Масоном был Н.И. Новиков. В определенных отношениях с масонством, очевидно, находился А.Н. Радищев. Несмотря на то, что русские масоны были далеки от политического радикализма и в большинстве своем выступали с монархических позиций, сам факт их существования вне идеологических и духовных рамок, заданных государством, вызывал настороженную реакцию властей.

Бердяев Н.А. Русская идея. Харьков-Москва, 1999. С. 30.

Бердяев Н.А. Русская идея. Харьков-Москва, 1999. С. 22.

Оппозиционность образованного слоя политическому строю страны в XVIII в. не стала массовым явлением. Первым значительным проявлением процесса, начавшегося с Радищева, стало выступление декабристов в 1825 г.

Оно было подготовлено первым десятилетием царствования Александра I, значительно ослабившего политический режим, смягчившего цензуру и инициировавшего открытие новых университетов.

Случаем, обросшим литературой, назвал В.О. Ключевский выступление декабристов. В том, что события декабристского путча обросли шлейфом литературной романтизации, русский историк был прав.

Десятилетиями в подпольной среде продуцировался миф о декабристах как героях и сакральных жертвах грядущей русской революции. Не прав был В.О. Ключевский, посчитав восстание 14 декабря 1825 года всего лишь случаем. В неслучайности произошедшего можно убедиться, реконструировав международный контекст. Низложение Наполеона подвело черту под проектом Великой Французской революции. Восторжествовала, выражаясь в терминологии освободительного движения, «реакция». Её политическим воплощением стало учреждение под предводительством России Священного Союза наций. Его идеология базировалась на ценностях христианского консерватизма. С секулярной революцией, казалось бы, было покончено. Но с начала 1820-х гг. начинается новая революционная волна.

Революции в Италии (Сардиния, Неаполь, Пьемонт), Испании, Португалии, Греции, Латинской Америке. И везде один и тот же сценарий и те же субъекты революционного процесса: военные, тайные общества, масонские ложи, секуляризм. Декабристский путч в России находился в контексте всех этих выступлений. Декабризм представлял собой русский вариант карбонаризма. Серийность революционных выступлений указывает на их скоординированность. Нити управления революциями, вероятно, сходились в одном центре. Фиксация существования этих нитей означает по отношению к декабристам констатацию их политической несамостоятельности.

Декабристский заговор управлялся из-за рубежа. Канал этого управления достаточно известен – ложи «вольных каменщиков». Именно масонство выступало в этот период основной организационной формой консолидации революционных сил. Известно также, что в масонских ложах состояли фактически все сколько-нибудь значимые участники декабристского движения. Не существовало самой грани, отделявшей тайные общества масонов от тайных обществ декабристов. Одни масонские системы, как известно, были в большей степени ориентированы на познавательную практику, другие – на политическую, одни уделяли большое значение ритуалу, другие сводили его к минимуму. Декабристские общества были вполне в контексте масонского движения.10 Основной вызов времени состоял в столкновении двух политических проектов – проекта христианской империи и проекта секулярного государства. Оба они претендовали на мировой масштаб воплощения.

Наличие этого противостояния прекрасно осознавалось и Александром I, и Николаем I. Об этом определенно свидетельствует их переписка с членами императорской фамилии. Оба императора были убеждены в антихристианской и антироссийской сущности декабристских обществ.

Александр I считал их прямыми продолжателями линии идеологов Французской революции. Николай I видел свою жизненную миссию в том, чтобы не допустить революцию, идущую извне в пределы России. Острота конфликта доходила до противопоставления – либо Россия, (как оплот сил христианского проекта), либо Революция (как воплощение доктрины секуляризма). По замыслу Священного Союза наций три империи, а именно, Российская, Австрийская и Прусская должны были представлять три направления христианства, соответственно, православие, католицизм и протестантизм. И показательно, что все три империи падут впоследствии Толь С.Д. Масонское действо. Исторический очерк о заговоре декабристов. СПб., 1914; Соловьев О.Ф.

Масонство далекое и близкое // Новая и новейшая история. 1992. № 4. С. 68-69; № 5. С. 140, 145; Чудинов А.В. Масоны и Французская революция XVIII в.: дискуссия длиною в два столетия // Новая и новейшая история. 1999. № 1.

фактически одновременно – в интервале двух лет. Секулярный проект в конечном итоге победил.

Декабристы в подавляющем большинстве были противниками христианства. Из более, чем ста декабристов, направленных на читинскую каторгу, христианами считали себя только тринадцать человек.

Сформулированный Д. Дидро императив – «На кишках последнего попа удавить последнего императора» составил рефрен популярной декабристской песни. Неприятие института Церкви, издевательство над церковными обрядами имело среди декабристов общепринятый характер. В духе массонско-просветительской рефлексии разрабатывались утопические проекты создания новой религии Высшего Разума. И всё это в стране всеобщей народной приверженности традиционной религиозности. При таких мировоззренческих позициях рассчитывать на опору в народе декабристы, естественно, не могли, что и определило выбор заговорщической тактики. 11 Французская революция предъявила миру новый концепт социального устройства – идею нации. Легитимность власти выстраивалась теперь не сверху от Бога, а снизу – через суверенность нации. Было предложено несколько моделей нациестоительства – французская, немецкая, американская. Проблема нациестроительства входила в актуальную повестку декабристских проектов переустройства России. В итоге была выработана доктрина радикального национализма.12 На националистический характер декабристской программы не было принято акцентировать внимание исследователей. Но достаточно обратиться к «Русской Правде» П.И. Пестеля, чтобы обнаружить соответствующую компоненту идеологии декабризма. Все население России дифференцировалось им на три этнические категории: племя славянское, Буткевич Т. И. Религиозные убеждения декабристов. СПб.: Альфарет, 2011; Вороницын И.П. Декабристы и религия. М., 1928.

Сергеев С.М. Восстановление свободы. Демократический национализм декабристов // Вопросы национализма, 2010. № 2. C. 78-119.

коренной народ русский; племена присоединенные и иностранцы, подразделяемые на подданных и неподданных России. В отношении народов Средней Азии П.И. Пестель предполагал стратегию преобразования в Аральское казачество. Цыганам предписывалось принять православие, либо быть выселенными за пределы России. «Буйные» кавказские племена должны были быть депортированы вглубь российских территорий с раздроблением их на малые группы. В отношении евреев предлагалось насильственное переселение в Азию.13 Поражение декабристов и последовавшее за ним ужесточение режима ликвидировали возможность публичного выражения политического недовольства со стороны образованного класса и «выдавили» его в область салонной культуры. «Чугунный» цензурный устав 1826 г. поставил печать под правительственный контроль с целью прекратить распространение либеральных и революционных идей. Высшая школа также подверглась реформированию с целью предотвратить ее превращение в рассадник антиправительственных воззрений. Университетский устав 1835 г. подчинил университеты власти чиновников и ограничил университетское самоуправление.

С одной стороны, все это создало ту самую «душную атмосферу»

николаевского царствования, о которой так много написано, а с другой привело к невиданному расцвету общественно-политической мысли, переместившейся в область салонной элитарной культуры. Именно в рамках ее основных течений шло осмысление тех идей, которые уже не одно десятилетие заботили представителей образованного слоя России и которые в общих чертах уже были обозначены декабристами. Природа власти в России, ее взаимоотношения с обществом, место России в мире – эти вопросы стали ключевыми для интеллектуалов 30-40-х гг. XIX в. Полемика с самодержавием теперь шла в стенах московских и петербургских салонов.

Восстание декабристов. М.-Л., 1958. Т.7; Брюханов В.А. Трагедия России. Цареубийство 1 марта 1881 года. М.: Товарищество научных изданий КМК, 2007.

Так зарождался и формировался феномен русской интеллигенции.

Принципиальное значение для формирования ее идеологии имело влияние европейской философии. Для второй четверти XIX века оно было представлено, прежде всего, немецкой классической философией. А.И.

Герцен, рассуждая о влиянии немецкой философии на российскую общественность, написал статью с характерным названием «Русские немцы и немецкие русские». Из столпов немецкой классической философии в России ранее других ознакомилась с трудами И. Канта. Первые переводы его работ появились в 1804-1805 гг. Полемика вокруг кантианства развернулась в стенах Казанского университета. Философия И.Г. Фихте популяризировалась в Харьковском университете.

Наибольшее же влияние на русскую философскую мысль первой четверти XIX в. оказало учение Ф. Шеллинга. Его «философия откровения»

имела в России вероятно больше последователей, чем в самой Германии. Повидимому русских философов привлекала мистическая парадигма шеллингианства. Проникновение учения Шеллинга в Россию шло по трем основным каналам: через немецких профессоров, приглашенных в российские университеты, через бывших слушателей его лекций, через изучение шеллинговских сочинений. Состоял в личном знакомстве и переписке с Шеллингом П.Я. Чаадаев. Изучение и популяризация шеллинговских сочинений занимали центральное место в кругу занятий литературно-философского кружка «Общество любомудрия», существовавшего в Москве в 1823-1825 гг. При первых же известиях о восстании декабристов «Общество любомудрия» было распущено, а его документация уничтожена. Продолжателем шеллингианского направления в николаевскую эпоху стал Н.И. Надеждин. Он по существу первым в России переложил шеллингианство на историософские основы.

Шеллингианство сменилось в 1830-е гг. всеобщим увлечением философией Гегеля. Культ Гегеля не уступал последующему культу Маркса.

По свидетельству А.И. Герцена «люди, любившие друг друга, расходились на целые недели, не согласившись в определении «перехватывающего духа», принимали за обиды мнения об «абсолютной личности и о ее по себе бытия»…. Человек, который шел гулять в Сокольники, шел для того, чтоб отдаваться пантеистическому чувству своего единства с космосом, «если ему попадался по дороге какой-нибудь солдат под хмельком или баба, вступавшая в разговор, философ не просто говорил с ними, но определял субстанцию народную в ее непосредственном и случайном явлении».

В тарантасе, в телеге ли Еду ночью из Брянска я, Все о нем, все о Гегеле Моя дума дворянская.

Так иронизировал по поводу общественных умонастроений поэт Ал.

Жемчужников. Посредством гегелевской философии пытались даже разрешить вопросы, связанные с судьбой православной церкви.

Наибольшую известность из объединений русских гегельянцев приобрел кружок Н.В. Станкевича, сложившийся в стенах Московского Университета. Членами его были будущие столпы различных философских направлений. В.Г. Белинский – революционно-демократического, М.А.

Бакунин – анархистского, Т.Н. Грановский и В.П. Боткин - либеральнозападнического, И.С. Аксаков и Ю.Ф. Самарин – славянофильского, М.Н.

Катков – «охранительного». Таким образом философия Гегеля была модифицирована в рамках совершенно отличающихся друг от друга общественных течений, став их краеугольным камнем. Успех гегельянства в России объясняется именно его историософичностью. Началом, лежащим в основе универсального исторического развития, выступал «Мировой Разум».

Движущей силой его исторического становления было стремление познать самого себя. Телеологическая заданность истории сводилась к идеям свободы и осуществления нравственного закона.

Центральной проблемой для российских гегельянцев было отношение к гегелевской формуле «все разумное действительно и все действительное разумно». Разрешение его в правогегельянском консервативном духе вело к оправданию российских самодержавно-крепостнических порядков.

«Примирение с действительностью» было характерно даже для таких радикальных представителей общественной мысли, как М.А. Бакунин и В.Г.

Белинский. «Примирение с действительностью, - писал М.А. Бакунин, - во всех отношениях и во всех сферах жизни есть великая задача нашего времени. Гегель и Гете – главы этого примирения, этого возвращения из смерти в жизнь». Другой же тезис гегельянской философии о том, что все действительное достойно гибели стала основой идейных конструкций левого крыла русской общественной мысли. Преодолевший примирение с действительностью, но остающийся в рамках гегельянской философии М.А.

Бакунин уже в 1872 г. выдвинул лозунг: «Страсть к разрушению есть вместе и творческая страсть».

Славянофилы заимствовали из арсенала гегелевской философии идею о призвании народов. То, что Гегель применял к германскому народу, они распространили на русских. К.С. Аксаков даже договорился до того, что призвание русского народа заключается в постижении гегелевской философии.

В 40-е гг. XIX века среди представителей столичной интеллектуальной среды выделились течения т.н. западников и славянофилов, защищавших альтернативные пути исторической эволюции России. Событием, положившим начало полемике между ними, стала публикация П.Я.

Чаадаевым в 1836 г. своего первого «Философического письма», в котором он жестко критиковал весь исторический опыт России. «Тусклое и мрачное существование, лишенное силы и энергии, которое ничто не оживляло, кроме злодеяний, ничто не смягчало, кроме рабства. Ни пленительных воспоминаний, ни грациозных образов в памяти народа, ни мощных поучений в его предании» - так характеризовал он русскую историю.14

Чаадаев П.Я. Философические письма. Письмо первое.

http://az.lib.ru/c/chaadaew_p_j/text_0010.shtml Реакцией на выступление Чаадаева стало образование двух течений общественно-политической мысли, по-разному трактовавших его идеи.

Славянофилы, группировавшиеся вокруг А.С. Хомякова, братьев Аксаковых, Киреевских и Ю.И. Самарина, относили пороки российского государства и общества, на которые указал Чаадаев, к наследию петровских реформ. По их мнению, именно основание Петром I бюрократического имперского государства привело к деформации русской жизни, подавило живые силы народа и спровоцировало отчуждение власти от общества. Прививка чужеродного компонента на самобытную русскую почву исказила весь ход русской истории. В качестве альтернативы славянофилы предлагали возвращение к традиционной модели российской государственности, воплощенной в Московской Руси: осененное православием единство власти и народа. Ключевую роль в идеологии славянофильства играл принцип соборности, тесно связанный с догматикой и духом русского православия.

Соборность предполагала восстановление органической целостности русского общества, преодоление духовного раскола, ставшего итогом петровских реформ. Соборное единство самодержавного царя и народа было политическим идеалом славянофилов. Его они противопоставляли имперской государственной бюрократической машине, порождением которой, по их мнению, являлось и крепостное право. Народ выглядел для славянофилов главным носителем правды, а соборность превращалась в некую мессианскую идею всемирного масштаба. Здесь уже вполне четко видны зачатки будущей идеологии народничества, а также определенные родовые черты русской интеллигенции.

Идейными оппонентами славянофилов стали западники. Их общей платформой стал тезис о том, что Россия является частью всемирного исторического процесса. Идею о своеобразии исторического пути России, отстаиваемую славянофилами, западники отвергали. Пороки социальнополитического развития николаевской эпохи они относили к фактору отсталости страны и видели выход из положения в заимствовании опыта Западной Европы. Западничество быстро разделилось на два течения – умеренное либеральное (Т.Н. Грановский, К.Д. Кавелин) и радикальное революционное (В.Г. Белинский, А.И. Герцен). Последнее в скором времени переймет многое от славянофилов и станет основой зарождения русского социализма.

Таким образом в 40-е гг. XIX в. лишенный возможности действовать в рамках политической легальности русский образованный слой подготовил фундамент той идейной платформы, на которой вскоре зародится русская разночинная интеллигенция и идеология народничества. Символической фигурой новой эпохи и нового социального слоя стал В.Г. Белинский – первый разночинец в среде интеллектуалов-дворян и, по выражению С.Н.

интеллигенции».15 Булгакова, «духовный отец русской Социальнополитический облик интеллигенции просматривается уже на примере петрашевцев. Петрашевцами условно принято называть участников собраний у М.В. Буташевича-Петрашевского, в основном молодых разночинцев, обсуждавших пороки политического режима, высказывавшихся в пользу демократизации общественной жизни и отмены крепостного права, изучавших идеи европейских социалистов-утопистов. В 1849 г. кружок петрашевцев был ликвидирован царской полицией.

Параллельно с вызреванием идейных предпосылок формирования специфической системы взглядов политической оппозиции в правление Николая I обозначились и основные контуры ее социального облика. Во второй четверти XIX в. сложившаяся система высших учебных заведений, лицеев, гимназий стала кузницей нового слоя подданных Империи – образованных выходцев из непривилегированных сословий. Во многом это стало результатом целенаправленных усилий государства, направленных на подготовку так называемого «нового кадра»16 - квалифицированных Булгаков С.Н. Героизм и подвижничество. // Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции.

http://www.vehi.net/vehi/bulgakov.html Шевченко М.М. Конец одного Величия. Власть, образование и печатное слово в Императорской России на пороге Освободительных реформ. М., 2003. С. 218.

специалистов для государственного управления и общественных служб.

Однако социально-политическая структура российского общества оказалась недостаточно гибка для полноценной интеграции представителей «нового кадра» в состав элиты. Система организации чиновничества, закрепленная «Табелью о рангах», в силу своей архаичности не подходила для целей использования интеллектуального ресурса новой категории образованного класса. Власть осознавала это и дважды (закон об экзаменах на чин 1809 г. и предпринятая в 1834 г. попытка ввести систему разделения чиновников по срокам производства на разряды в зависимости от уровня образования) пыталась изменить ситуацию, однако в конечном итоге потерпела неудачу.

Люди с университетским дипломом не попали в число «нужных»

государству и оказались для него «лишними». Это лишь способствовало расширению масштабов оппозиционности.

Генезис русского «политического подполья» можно проследить на рис.

13.2.

Рис. 13.2. Причины формирования «русского политического подполья»

Рис. 13.2. Причины формирования «русского политического подполья» (продолжение) Рис. 13.2. Причины формирования «русского политического подполья» (продолжение) Рис. 13.2. Причины формирования «русского политического подполья» (продолжение) Рис. 13.2. Причины формирования «русского политического подполья» (продолжение) Рис. 13.2. Причины формирования «русского политического подполья» (продолжение)

Б) Последствия реализации государственного курса Николая I Смерть Николая I ознаменовала начало очередной государственной инверсии. Николаевская управленческая модель себя исчерпала. Российский политический маятник вновь качнулся в сторону либерализма.

Реанимировалась иллюзия, что пороки системы могут быть исправлены при смене вектора государственной политики на противоположный. Сам император оказался заложником общественной трансформации.

Пользовавшийся негативной репутацией в либеральных кругах наследный князь Александр Николаевич самим ходом исторического развития России был определен на роль реформатора. Существует распространенное предание, что, умирая, Николай I завещал своему сыну провести крестьянскую реформу. «В России хорошие и дурные правители, - рассуждал в связи с восшествием на престол Александра II славянофил А.С. Хомяков, чередуются через одного: Петр III – плохой, Екатерина II – хорошая, Павел Iплохой, Александр I – хороший, Николай I – плохой, этот будет хорошим!».

Имея в виду относительность оценок «хорошего» и «плохого» правлений, следует заметить точность подмеченной славянофильским публицистом закономерности смены в истории России либеральных и государственнических приоритетов.

Современники часто уподобляли Николая I Петру Великому.

Проводились параллели для курса государственной политики обоих царствований. Общим действительно был стиль руководства, предполагающий личное участие императора в принятии технических управленческих решений. Однако стратигемы правлений были не только различны, но прямо противоположны. А.С.Пушкин определял содержание николаевской государственной политики как «проект новой организации контрреволюции революции Петра». Подвергалась сомнению правильность вектора европеизации России. Вместо этого выстраивалась национально ориентированная модель империи. Ставилась и решалась задача формирования русской нации.

Николай I лично демонстрировал приверженность ко всему национальному. При протекции императора русский стиль утверждался в живописи, архитектуре, моде. Критики говорили об его псевдорусскости. Но, невзирая на все зубоскальство либеральной общественности, поворот был действительно совершён. Именно этого и не могли простить западники Николаю I.

При дворе впервые после Петра заговорили по-русски. Русский язык вновь становится родным языком элиты. Даже галантные беседы с дамами немыслимое прежде дело – звучали теперь по-русски. С подачи императора входят в моду для мужчин – казацкий мундир, а для женщин – народное платье. Именно при Николае I формируется специфическая отечественная модель образовательного учреждения, представлявшего синтез церковной школы (воспитательные функции) и классического немецкого университета (развивающая и обучающая функция).

Николай I рассматривал противостояние Российской империи революционному проекту в религиозном и историософском смысле. Эта борьба рассматривалась как основная драма мировой истории. Не случайно пророческое предостережение Николая I прусскому королю Фридриху Вильгельму IV: «Нам обоим угрожает неминуемая гибель». Современный писатель и публицист Б.К. Раш пишет о пяти великих христианских сражениях, данных Николаем I антихристовым силам «революционной гидры».

Первое – это подавление при вступлении на престол декабристского путча. Следствие показало причастность к революционному проекту значительной части элиты. Прямым результатом победы Николая I на Сенатской площади стал запрет деятельности масонских лож в России в 1826г. Масонство было идентифицировано как главный современный враг христианства.

Вторым сражением Николая I с революцией стало подавление польского мятежа. Западная общественность открыто встала на сторону поляков. Французские Генеральные штаты предъявили России ультиматум, грозили военным вмешательством. Царь остался непреклонен. Польские войска были разгромлены, автономия Польши ликвидирована. В ответ на ультиматум французских парламентариев А.С.Пушкин пишет стихи «Клеветникам России». Завершались они заявлением о готовности

Российской империи принять вызов Запада:

« Так высылайте ж нам, витии,

Своих озлобленных сынов:

Есть место им в полях России, Среди нечуждых им гробов»

Третье сражение было дано на Босфоре. Своевременный ввод русских войск предотвратил распад Османской империи, а соответственно последующую перекройку границ Европы.

Демонстрация российской военной силы погасила мятеж египетских сепаратистов. Впоследствии спасение Николаем I Османской империи – геополитического противника России было расценено как стратегическая ошибка. Но выход из-под султанского влияния Египта означал не только ослабление Турции, но и усиление влияния англичан. Британская империя неизбежно бы приходила на деосманизированное пространство Ближнего Востока. Именно так и случится в дальнейшем. Османская империя в геополитическом раскладе сил была для России предпочтительнее Британской.

Четвертым сражением Николая I в борьбе с революционными силами стал разгром венгерской революции. В результате русских побед была спасена от немедленного распада Австрийская империя Габсбургов. В дальнейшем, когда грянула Крымская война, Австрия, неожиданно для Николая I, вступила в европейский альянс антироссийских сил. Император был потрясен австрийской неблагодарностью. Казалось бы, целесообразнее было бы допустить государственный распад габсбургской империи. С точки зрения геополитики – безусловно. Но Николай действовал с позиций идеологии. Австрийская империя оставалась одним из традиционалистских оплотов. Сдача его означала бы, что европейская революционная волна подходила непосредственно к границам России. Ошибка в данном случае была совершена не Петербургом, а Веной. Примкнув к антироссийским силам и действуя в направлении ослабления геополитической мощи России, Австрийская империя подготавливала свой собственный грядущий крах.

Прошло полстолетия и этот крах стал реальностью.

Пятое, и последнее, сражение Николая I представляла собой Крымская война, в рамках которой произошло прямое столкновение России с консолидированным западным альянсом. Это была война цивилизаций в классическом хантингтоновском описании: Запад против России. Российская империя потерпела поражение. Силы были явно неравны. Но победа Запада имела достаточно ограниченные масштабы. Николай I до конца жизни был уверен в победе России. Им подготавливался манифест – воззвание к народу об объявлении происходящей войны «Отечественной». Главный итог Крымской войны состоял в срыве планов западной планетарной экспансии.

Консерватизм как идеологический курс государственной политики Николая I не означал застоя. Именно в николаевское правление Российская империя вступила в фазу промышленного переворота. Мануфактурное производство замещается фабричным. Именно при Николае I в России строятся первые железные дороги. И мало того – начался серийный выпуск паровозов, установлено железнодорожное расписание. По развитию и внедрению телеграфного сообщения Россия и вовсе занимала лидирующие позиции в мире. Первый электромагнитный телеграф был создан в 1832 г.

российским ученым П.Л. Шиллингом. В темпах промышленного развития Россия отставала от Англии. Но с остальными ведущими мировыми державами она шла вровень. Что же до аграрной сферы, то николаевская империя, безусловно, позиционировалась как мировой сельскохозяйственный лидер. И это касалось не только валовых объемов заготовки зерна и хлебного экспорта. По производству мяса на уровень показателей николаевского периода страна вышла только в советское время. Расхожее представление об отсталости дореформенной России не выдерживает, таким образом, с позиций статистики никакой критики. Николаевское царствование доказывало, что экономическое развитие не обязательно сопряжено с капиталистической моделью хозяйствования.

Геополитически при Николае I Россия достигла апогея своего могущества за весь имперский период своей истории. Дальний Восток, Казахстан, Армения, Черноморское побережье Кавказа – все эти территории были присоединены к России в николаевское царствование. Происходило активное освоение Аляски, и если бы не последующая продажа ее Александром II, российские владения простирались бы и на Североамериканский континент. «Где раз поднят русский флаг, он уже спускаться не может» - заявлял император.17 Вся управленческая система николаевской Россия работала на поддержание боеспособности русской армии. Даже в мирные годы военная сфера поглощала до 45 % бюджета. Тем сильнее было моральное потрясение и негодование на существующую бюрократическую машину, давшую сбой, как раз в тот момент, когда ей надлежало продемонстрировать весь свой потенциал. Крымская война стала индикатором всех латентных пороков николаевской модели управления, обусловив последующую государственную инверсию.

Крымская война дискредитировала в общественном сознании николаевскую систему государственного управления. Но если бы не поражение, ее порочность не представлялась бы столь очевидной в сравнении с иными историческими моделями обустройства России. Заверши Николай I свое царствование в 1853 г. и он остался бы в памяти потомков как мудрый правитель, удерживавший страну от общеевропейского Невельский Н.И. Подвиги русских офицеров на крайнем Востоке. СПб., 1897. С. 112.

революционного хаоса. Не следует забывать и то, что России в Крымскую войну, по существу, с той или иной степенью участия отдельных стран, противостояла вся Европа. Посредством характерной логической ошибки «последующие события» были представлены в качестве «последствия».

Конечно, реальные механизмы функционирования николаевской управленческой системы были далеки от идеала, но предложенная государственная модель впервые за историю императорской России коррелировала с российской цивилизационной парадигмой и не представляла собой очередной западной политической инновации.18 Пожалуй, наиболее емкую характеристику правлению Николая I предложил после смерти императора один из его ближайших сподвижников А.С. Меншиков, назвавший минувшие царствование «мудреным».

Действительно, николаевская управленческая модель была противоречивой.

Поэтому она и не поддавалась упрощенному истолкованию, оказавшись «мудреной» для поверхностного ума князя-вольтерьянца.19 Смерть Николая I знаменовала начало очередной государственной инверсии. Николаевская управленческая модель себя исчерпала. Российский политический маятник вновь качнулся в сторону либерализма.

Реанимировалась иллюзия, что пороки системы могут быть исправлены при смене вектора государственной политики на противоположный. Сам император становился заложником общественной трансформации.

Пользовавшийся негативной репутацией в либеральных кругах наследный князь Александр Николаевич самим инверсионным смыслом исторического этапа России был выдвинут на роль реформатора.

Впрочем, основные институты государственного управления николаевской России были сохранены в прежнем статусе при новом режиме.

Ассоциирующаяся с Николаем I Собственная его императорского величества Апогей самодержавия? Нехрестоматийные размышления об императоре Николае I // Родина. 1997. №2.

С.51-56.

Докудовский В.А. Мои воспоминания // Труды ученой архивной комиссии. Рязань, 1897. Т. 13. Вып.2. С.

С.188.

канцелярия продолжала играть заметную роль и в последующие царствования. Кодифицированный в николаевское правление Свод законов Российской империи составил основу правового регулирования вплоть до 1917 г.

Декомпозиция последствий правления Николая I помогает преодолеть многие сложившиеся в отношении нее негативистские характеристики и стереотипы. (Рис. 13.3).

Рис. 13.3. Последствия реализации государственного курса Николая I Рис. 13.3. Последствия реализации государственного курса Николая I (продолжение) Рис. 13.3. Последствия реализации государственного курса Николая I (продолжение) Рис. 13.3. Последствия реализации государственного курса Николая I (продолжение) Рис. 13.3. Последствия реализации государственного курса Николая I (продолжение) Рис. 13.3. Последствия реализации государственного курса Николая I (продолжение) II. Модель государственности Апогей геополитического могущества В николаевский период правления Россия находилась в апогее своего геополитического могущества за весь императорский период истории. В военном и политическом отношении она воспринималась державой №1 в тогдашнем мире. От слова русского императора зависело в наибольшей степени, чем от кого бы то ни было, принятие глобальных политических решений. Даже Британская империя оказалась оттеснена на вторую роль, хотя и продолжала интриговать против России. Под российским предводительством была установлена претендующая на планетарность международная политико-правовая система - «Священный союз». Ее надлом, идейное и геополитическое переформатирование происходит при выходе из единой союзнической системы Англии и Франции. После этого основу союза составил геополитический альянс трех христианско– традиционалистских империй, а именно, Российской, Австрийской, Прусской. Каждая из них представляла одно из направлений христианства.

Православие – Россия, католицизм – Австрия и протестантизм – Пруссия.

Характерно, что эти империи погибнут в дальнейшем фактически одновременно.

Особого внимания заслуживает исторический прецедент формирования всеевропейской системы регуляции международных отношений в рамках Священного Союза наций. Его история была существенно искажена, фальсифицирована, представлена в инфернально-гротескном свете.

Священный союз наций переобозначался как Священный Союз императоров.

Его миссия была историографически сведена исключительно к задачам подавления революций. Причем многие из такого рода репрессивных акций были приписаны ему без всякого на то основания.

В действительности же Священный Союз наций санкционировал применение военной силы даже реже, чем это делает ныне ООН. Безусловно, установившуюся после победы над Наполеоном в Европе систему международных отношений не следует ни идеализировать, ни даже оправдывать. Но приверженность принципу исторической объективности заставляет указать на неудовлетворительный уровень исторического понимания смыслов и итогов деятельности этой организации.

Между тем, содержание и системные связи Священного Союза наций были обусловлены российской идейной генерацией. Это был российский, по преимуществу, проект урегулирования международных отношений в масштабах континента. Лига Наций и ООН в известной степени по-своему функциональному назначению преемствуют Священному Союзу. Однако в мировоззренческо-ценностном отношении они выстраивались на принципиально иных основаниях. Если здание Священного Союза закреплялось на фундаменте религиозных ценностей, то Лиги Наций и ООН

– на основе секулярного миропонимания.20 Экономическое развитие Экономическая система России периода правления Николая I была по европейским меркам достаточно стабильна. Первые волны капиталистических кризисов ее миновали. Существовавшая модель хозяйствования принципиально отличалась от утверждаемой на Западе экономики капитализма. Будучи не капиталистической, она, тем не менее, демонстрировала возможности развития на основе иной хозяйственной парадигмы.

Министру финансов графу Е.Ф. Канкрину удалось стабилизировать российскую денежную систему. Основу его финансовой политики составляла идея о необходимости поддержания положительного торгового баланса.

Мерами повышения доходных статей бюджета стали протекционистские Нарочницкий А.Л. Международные отношения европейских государств с 1794 до 1830 г. М. 1946; Молок А.И.

Венский конгресс и Священный союз. Франция в период реставрации Бурбонов. М. 1949; Фадеев А.В. Россия в системе международных отношений 1815-1849 годов. М. 1961; История дипломатии. 2-е изд. Т. 1. М. 1959;

Киняпина Н.С. Внешняя политика России первой половины XIX в. М. 1963; История внешней политики России.

Первая половина XIX в. (От войн России против Наполеона до Парижского мира 1856 года). М. 1999; Орлик О.В.

Россия в международных отношениях 1815-1829 гг. (От Венского конгресса до Адрианопольского мира). М. 1998;

Дебидур А. Дипломатическая история Европы от Венского до Берлинского конгресса. Т. 1. М. 1995.

тарифы, восстановление системы винных откупов, девальвация обесцененных ассигнаций, выпуск кредитных билетов. Финансовая реформа Е.Ф. Канкрина 1839 г. установила в качестве официальной денежной единицы серебряный рубль.

Отмена крепостного права была одной из заветных идей Николая I.

Однако решиться на проведение кардинальных реформ в крестьянском вопросе, которые потрясли бы всю систему общественного здания, император так и не смог. О намерениях такого рода свидетельствует деятельность в разные периоды николаевского царствования более десяти секретных комитетов. Правительство реализовало ряд мер по ограничению личной зависимости крестьян от помещиков, особенно в тех случаях, когда стиралась грань между крепостничеством и рабовладением.

Управление государственными крестьянами, в отличие от помещичьих, претерпело существенное реформирование. Проведенная в 1837-1841 гг.

министром государственных имуществ графом П.Д. Киселевым реформа была впоследствии названа его именем. Создавалась унифицированная система крестьянского общинно-властного самоуправления. Оброк замещался земельно-промысловым сбором. Обложение податями пересматривалось в соответствии с местными условиями. Посредством учреждения «вспомогательных ссуд» получило развитие мелкое крестьянское кредитование. На случаи неурожаев расширялась сеть специальных запасных магазинов. В деревнях открывались медицинские и ветеринарные пункты. Большое внимание уделялось распространению среди крестьян агрономических знаний. Для рекламирования успехов киселевского реформирования предназначались «образцовые хозяйства». Однако мелочная опека зачастую вызывала крайнее недовольство крестьян, выразившееся с особой силой в «картофельных бунтах» 1840-1844 гг., участие в которых принимало около 500 тысяч человек.

Элементы традиционалистской модели управления национальными окраинами Элементы традиционалистской модели управления сохранялись в николаевскую эпоху главных образом в специфических в этноконфессиональном отношении регионах. Из всех существовавших в XIX в. колониальных империй Россия менее всего соответствовала образу «тюрьмы народов». Мягкий вариант русский колонизации предполагал сохранение структур регионального автохтонного управления. В определенном смысле можно говорить о функционировании параллельных управленческих механизмов на окраинах Российских империи. Один распространялся на имперскую бюрократическую вертикаль, другой – на соответствующую этноконфессиональную общность.

Чрезвычайные обстоятельства польского восстания 1830-31 гг.

побудили Николая I к изменению системы управления в Польше, направленному на резкое свертывание дарованных ей Александром I автономных прав. Обоснованием деавтономизации послужил дискурс этического порядка о неблагодарности поляков за предоставленные свободы.

Недовольство сложившейся системой самоуправления в Польше сложилось у Николая I задолго до польского восстания. Как вызов императорскому суверенитету он расценил независимость, проявленную польскими судами в отношении участников волнений 1825 г. Вместе с отменой в 1832 г.

Конституции 1815 г. упразднялись Сейм и Государственный совет. Вся полнота власти сосредоточивалась в руках наместника, осуществлявшего свои полномочия с помощью совета управления и заменивших министерства комиссий. Официальным языком делопроизводства вместо польского становился русский. Посредством переименования воеводств в губернии, а поветов – в уезды даже на лингвистическом уровне демонстрировалась бесперспективность надежд шляхты на возрождение независимой Польши.

Национальные польские войска, естественно, ликвидировались. На территории Польши и прилегающих губерний размещалась самая крупная и обученная первая действующая армия, возглавляемая наместником, каковым стал усмиритель поляков И.Ф. Паскевич. 21 Однако деавтономизация, примененная Николая I по отношению к сепаратистской Польше, не была возведена в ранг внутриполитического курса. Традиционная баронская система управления в Прибалтийском генерал - губернаторстве, наиболее ярко выраженная в устройстве сословного ландштата, была даже усилена. И это не удивительно, учитывая ту особую роль, которую играли прибалтийские бароны в функционировании российской бюрократической машины. 22 Несмотря на ликвидацию польского Сейма, аналогичный орган продолжал существовать в Финляндии. Будучи абсолютно лояльным к Петербургу, Великое княжество в 1830 г. даже направило несколько подразделений собственной автономной армии для участия в подавлении польского восстания. Особенности традиционного управления сохранялись также в Бессарабской области, Астраханской губернии, Башкирии и регионах с преобладающим казачьим населением.23 Даже учреждение выражавших православно-клерикальные и русификаторские настроения императора раскольничьих и еврейских комитетов отнюдь не вело к управленческой унификации. Напротив, внешняя регламентация бытия старообрядческих и иудейских общин приводила к консервации традиционной системы их управления.24 Познанский Ю. Конституция Царства Польского и ее судьба. М., 1906; Конституционная Хартия 1815 г. и некоторые другие акты бывшего Царства Польского (1814-1881). СПб., 1907.

Сб. материалов и статей по истории Прибалтийского края. Рига, 1876-1882. В 4 т.

Хоскинг Дж. Россия: народ и империя (1552-1917). Смоленск, 2001. С. 26-54.

Министерство внутренних дел: Исторический очерк. СПб., 1902. С. 92; Гессен Ю.И. Евреи в России. СПб., 1906.

Идеология «официальной народности»

В основу теории официальной народности была положена дихотомия Россия – Запад. Все компоненты погодинско-уварской триады «Православие, Самодержавие, Народность» входили и в арсенал духовных ценностей славянофилов. «Теория официальной народности», наиболее ярким адептом которой стал М.П. Погодин, также как и славянофильская историософия, основывалась на идеях общинного начала и единения царя с народом.

Правда, в отличие от славянофилов, представители историософии официальной народности полагали, что единство царя и народа в XVIII в.

отнюдь не пресеклось.

М.П. Погодин полагал, что для русской истории нехарактерно классовое противостояние. Внутренние антагонизмы он относил к особенностям Западной Европы. Согласно его концепции западные государства возникли из факта завоевания, а потому на Западе доминирует насилие. Русскую же историю нельзя объяснить на основе универсальных шаблонов, ибо в ней много чудесного, относящегося к высшему промыслу.

Новые идеологические веяния отражало принятие высочайшим указом от 31 декабря 1833 г. гимна «Боже, царя храни», написанного на слова В.А.

Жуковского директором Придворной капеллы А.Ф. Львовым. Первоначально он носил название «Молитва русского народа».

Одно из главных направлений охранительского курса состояло в стремлении переориентировать на консервативные рельсы систему образования. До того она выступала в большей степени транслятором западнических идей и служила системой рекрутинга в ряды вольнодумцев.

Идеологом консервативного образования выступил С.С. Уваров. Будучи первоначально апологетом западноевропейской образовательной модели (получив образование в Геттингенском университете в Германии), он в конечном итоге пришел к выводу, что та «искоренила мало-помалу почти в каждом государстве народный дух», и следствием этого стали революционные потрясения. Именно просвещение С.С.Уваров объявил ядром общенациональной стратегии. Он заявлял, что его программа народного образования построена на «исторических принципах русской государственности и культуры». Ставилась задача просветить все слои российского общества. Западноевропейскому «просвещению»

противопоставлялось православное «просвящение». «Министерство – говорил он, - желает просвящения для всех, в мере способности для вящего утверждения народного духа в верности и религии предков и преданности к трону и Царю».

Показательно, что основные теоретические положения официальной доктрины русского самодержавия, выраженные формулой «Православие, Самодержавие, Народность», были представлены им в отчете о состоянии Московского университета. А в докладе Николаю I он пояснял: «Народное воспитание должно совершенствоваться в соединенном духе Православия, Самодержавия и Народности».

Рационализация правосознания и кодификация права Николаевская Россия парадоксальным образом вобрала в себя элементы рациональной, харизматической и традиционной управленческой модели (в их веберовской классификации). При этом доминировал вектор рационализации системы управления, связанный с установкой императора на нормативизацию государственной и общественной жизни. Стремление к унификации характеризовало весь курс внутренней политики Николая I. С управленческой рационализацией была связана и продолжающаяся бюрократизация системы. Речь шла не только о росте чиновничьего аппарата, но и о формировании особого бюрократического континуума. В николаевское правление завершилась технократизация управленческого поля.

«Я, - сформулировал Николай I перед бывшим своим учителем права М.А. Балугьянским одну из главных задач царствования, - желаю положить в основу государственного строя и управления всю силу и строгость законов».25 Впрочем, понимание природы законов для николаевской России было принципиально иным, отличным от западноевропейского правосознания. Потребность в них определялась не задачами осуществления правосудия, а поддержанием порядка.26 Уже в деятельности Следственной комиссии и Верховного уголовного суда по восстанию декабристов проявилась определенная эволюция в сторону утверждения рационального правосознания. Если предшественники Николая Павловича на российском престоле лично расправлялись со своими врагами, то он карал их не персонально, а от имени государства. Император пытался облечь выводы следствия и решения суда в форму закона. С другой стороны, Николай I был далек от того, чтобы в действительности дистанцироваться от судопроизводства. Члены следственных и судебных органов находились в полной зависимости от императорской власти.

Николай I принимал личное участие в допросах заговорщиков. И, таким образом, решения суда были предопределены.27 Рационалистическая нормативная трансформация системы управления была связана с кодификаторской деятельностью М.М. Сперанского.28 Культивации законов противоречила разбухшая за двести лет (после «Соборного уложения») и синкретическая по своему содержанию система российского законодательства. Ни один судья не мог претендовать на всеобъемлющее знание существующих законов. Поэтому в реальном судопроизводстве руководствовались этической целесообразностью и практической традицией. Последняя же, при создавшемся положении, не могла основываться на чем- то другом, кроме как на прецеденте.

Шильдер Н.И. Император Николай Первый, его жизнь и царствование. СПб., 1903. Т.1. С. 459.

Коркунов Н.М. Русское государственное право. СПб., 1909. Т.1. С.215.

Шильдер Н.И. Император Николай Первый, его жизнь и царствование. СПб., 1903. Т.1. С.435-454;

Уортман Р.С. Сценарии власти. Мифы и церемонии русской монархии. М., 2002. Т.1.: От Петра Великого до смерти Николая I. С.363.

Raeff M. Michaell Speranski. Statesman of imperial Russia 1772-1839. Hague. 1969.

Парадоксальным образом российское судопроизводство воспроизводило систему прецедентного права.29 Кодификация законов подвела итог длительному процессу перехода от традиционной модели управления к рациональной. В первое «Полное собрание законов», состоящее из 45 томов (40 томов законов и 5 томов указателей), вошло около 31 тысячи законодательных актов, расположенных в хронологическом порядке и охватывающих период с 1649 г. до 3 декабря 1825 г. Предпринятое одновременно второе издание в дальнейшем печаталось ежегодно и завершилось лишь в 1883 г. публикацией 55-го тома, доводящего законотворческую летопись до конца правления Александра II.

Для практических нужд аппарата чиновничества был предложен пятнадцатитомный «Свод законов Российской империи» (1832 г.), который ограничивался действующими законами, структурированными по тематическим разделам. Непосредственно к вопросам управления относились первый том, в который вошли законы о высших и центральных учреждениях, второй - о местных, третий – о службе чиновников, четырнадцатый - о полиции, цензуре, ссылке и т.п. Виду роста бюрократического аппарата дважды в 1842 г. и в 1857 г. предпринималось переиздание «Свода».30 Несмотря на все предпринятые усилия, введение с 1 января 1835 г. в действие Свода законов не привело к торжеству законности. Характерный пример реакции чиновничества на нововведения в сфере судопроизводства представляет случай, произошедший с могилевским губернатором. Когда кто-то из подчиненных возразил, что поступившее от него приказание не может быть исполнено, как противоречащее конкретной статье законодательства, он выхватил из рук правителя канцелярии том Свода Черепанова И.В. Государственная служба Российской империи XIX века (Теоретическое исследование) Дис. канд. юр. наук. Омск,2001.

Полное собрание законов Российской империи. СПб., 1830. Изд. 1-е. Т. 1-45; СПб., 1830-1884. Изд. 2. Т. 1СПб., 1885-1917. Изд. 3. Т. 1-33; Свод законов Российской империи. СПб. Изд. 1832, 1842, 1857.

законов, сел на него и, ткнув себе пальцем в грудь, провозгласил собравшимся: «Вот вам закон!»31 Сходный правовой нигилизм характеризовал не только взгляды провинциальных чиновников, но и представителей высшей власти. «Законы пишутся для подчиненных, а не для начальства!» - заявил А.Х. Бенкердорф донимавшему его жалобами на «незаконные» придирки цензоров А.А.

Дельвигу.32 Принципы чиновничьей кооптации Бюрократизация противоречила аристократическому принципу элитаризма. Служебная ротация приводила к девальвации дворянского звания. Стремлением совместить рационально-бюрократическую модель с традиционалистской системой аристократического элитаризма проникнут закон 11 июня 1845 г., направленный на ограничение доступа в потомственное и даже личное дворянство по службе посредством увеличения класса их присвоения по «Табелю о рангах». Личное дворянство предоставлялось теперь гражданским служащим с IX класса, потомственное

– с V (для воинских чинов – с VI). На чиновников пяти низших рангов распространялся статус почетных граждан.33 Ограничения коснулись и другого пути присвоения дворянского звания – через представление к ордену.34 Введение в 1832 г. процедуры присвоения чиновникам низших рангов звания «почетного гражданина» отражало специфику природы гражданства в николаевской России. В отличие от западноевропейского права, связывающего с данной категорией главным образом частную сферу, в Российской империи она инкорпорировалась в бюрократическую систему.

Гражданин в России оказывался не более чем чиновником одного из пяти Листовский И.С. Рассказы из недавней старины // Русский архив. 1879. №10. С.262.

Пайпс Р. Россия при старом режиме. М., 1993. С.378.

Евреинов В.А. Гражданское чинопроизводство в России. СПб., 1886.

Шепелев Л.Е. Титулы, мундиры, ордена. Л., 1991; Мельник Г.К., Можейко И.В. Должностные знаки Российской империи. М., 1993; Сорокин О.Н. Русский мир: История России в чинах, титулах и званиях.

Оренбург, 1999.

низших рангов. Гражданство в специфическом российском управленческом контексте рассматривалось как низшая по отношению к дворянству ступенька служебной лестницы.35 Гражданское общество в России таким образом генезисно исключалось. Гражданин был соединен с государством изначально.

Ментальными носителями рационального бюрократизма выступила немецкая часть российского чиновничества с характерным для нее педантизмом и приверженностью нормативности. Реанимировалось направление пруссификации государственной системы. Сам Николай I, увлеченный всеобъемлющей регламентацией, несмотря на апелляцию к русской национальной традиции, зачастую характеризовался современниками в качестве идейного немца. Он не являлся первым и не был последним из правителей России, характеризуемых таким образом.

Перефразировав современную метафору «о немце в Кремле» Николая I можно назвать «немцем в Зимнем». Вероятно немецкий технократизм наиболее адекватно воплотил в государственном механизме русскую анархическую стихию.

Таким образом, модель политического элитаризма в николаевской России была по своему характеру противоречивой, совмещала рационалистско-бюрократический и традиционалистско-аристократический принципы кадровой кооптации.

Дисфункция институтов государственной власти Одним из главных препятствий рационализации государственного управления было традиционное для России отсутствие четкой системы разграничения функций и сфер деятельности между различными институтами власти. Унификаторская политика Николая I принципиально не изменила сложившегося положения. Напротив, появление новых Рындзюнский П.Г. Городское гражданство дореформенной России. М., 1958; Кузнецов А.А.

Энциклопедия русских наград. М., 2002. С. 17-18 бюрократических учреждений лишь усугубило системную дисфункцию.

Управление в финансовой сфере осуществлялось помимо Министерства финансов еще и Министерством внутренних дел, Государственным казначейством, Министерством государственных имуществ, ведомством вдовствующей императрицы Марии Федоровны. Отсутствовало разграничение полицейских функций между Министерством внутренних дел и Третьим отделением Собственной его императорского величества канцелярии. При этом часть сыскной деятельности, связанной с перлюстрацией корреспонденции, была возложена на Главное управление почт.

Многофункциональность деятельности МВД не укладывается в стереотип современного взгляда на него как исключительно силовую структуру. В ведении Министра внутренних дел, помимо административнополицейских аспектов государственного управления, находились вопросы функционирования сословных органов дворянства и горожан, благотворительных учреждений, продовольственное обеспечение, почтовая связь (до 1830г.), медицинское обслуживание, некоторые отрасли промышленности, как, например, солеварение. Столь разноплановые обязанности естественно приводили к хаосу в работе министерства. Ряд реорганизаций 1830-х – 1840-х гг., направленных на усиление полицейских функций за счет сокращения хозяйственной деятельности, не привел к принципиальному изменению функциональной структуры МВД.36 Несмотря на учреждение в 1837 г. Министерства государственных имуществ не было упразднено и эквивалентное по своему предназначению Пятое отделение императорской канцелярии. Обеим структурам вменялись задачи разработки реформ в отношении государственных крестьян.

Отделение в структурной ведомственной иерархии стояло над министерством. На практике чиновники обоих органов в одних случаях Министерство внутренних дел (1802-1902). СПб., 1901. Т. 1; Органы внутренних дел России. М., 2002. Т.1 Органы внутренних дел Российской империи. С. 23.

дублировали друга, в иных снимали с себя ответственность и переадресовывали решение важных управленческих задач.

МВД передало в ведение Министерства государственных имуществ, казалось бы, такие непрофильные по отношению к последнему вопросы, как попечение над иностранными выходцами, переселение евреев, управление калмыцким народом. По странной бюрократической логике калмыки в структуре министерского подчинения отделялись от всех прочих этнических групп Российской Империи, в т.ч. специализирующихся на кочевом хозяйствовании.37 Иногда в силу неразграниченности полномочий между структурными подразделениями николаевской государственной машины разгорались долговременные конфликты. Так, не могли разделить между собой цензорские функции Министерство народного просвещения и III Отделение императорской канцелярии. Ведомственный конфликт усугублялся личной враждой министра С.С. Уварова и председателя А.Х. Бенкендорфа.38 Министерская институционализация не представляла собой единовременной реформы. Процесс реорганизации коллегий в министерства завершился лишь в николаевскую эпоху. Ряд прежних коллегиальных структур функционировал в рамках соответствующих министерских систем.

Коллегия в Морском министерстве продолжала существовать до 1827 г., в Министерстве иностранных дел – до 1832 г., в Министерстве народного просвещения – и вовсе до 1863 г.39 Функциональная дифференциация не была строго соблюдена и на высших ступенях ведомственной пирамиды. Совмещение ряда прерогатив Государственного совета, Сената и Комитета министров приводило к общей разбалансировке системы. С целью структурного упорядочения функций Варадинов Н. История Министерства внутренних дел. СПб., 1859. Ч.III. Кн. 2. С.347.

Соловьев П.К. Ведомственная цензура в России при Николае I // Вопросы истории. 2004. №7. С.144.

Довнар-Запольский М.В. Зарождение министерств в России. М., 1902; Приходько М.А. Становление министерской системы управления в России // Вопросы истории. 2004. №12. С. 101-102.

институтов высшей власти был учрежден Особый секретный комитет 6 октября 1826 г. под председательством руководителя Государственного совета В.П. Кочубея. Однако, просуществовав до 1832 г. и так и не решив поставленных задач комитет был распущен.40 Особенности делопроизводства Переход к рационалистической модели управления предполагал резкое разрастание бюрократического аппарата. Если к концу XVIII в государственный чиновничий штат составлял 15-16 тыс. человек, то к середине XIX в. – уже 61,5 тыс. Вместо с тем, это все равно уступало, особенно в отношении к населению, численности управленческого персонала в западноевропейских странах. Если в Петербурге на 1000 жителей приходилось 1,1-1,3 представителя администрации, то в Лондоне и Париже, соответственно, 4,1 и 4,5 чиновника.41 Другое дело, что российский бюрократизм подразумевал не столько оптимизацию управленческих механизмов, сколько усложнение процедуры делопроизводства. Только в одном департаменте министерства документ подвергался 34 последовательным операциям.42 За год среднестатистический российский губернатор подписывал около 100 тыс. бумаг, то есть по 270 входящих и исходящих документов ежедневно.43 Министерства были буквально завалены ворохом бумаг. Если в 1803 г.

в МВД рассматривалось 24921 дело, то в 1827 г.- уже 35 тыс. дел.

Неоднократно предпринимаемые правительством попытки по сокращению переписки структурных подразделений министерств не привели к существенному снижению объемов документационной деятельности.

Последняя из масштабных попыток сокращения масштабов делопроизводства и секвестрования чрезмерно раздутых штатов МВД была Министерство внутренних дел России: 1802-1902. СПб., 2002. Т.1. С.71-72; Ерошкин Н.П. История государственных учреждений дореволюционной России. М., 1997. С. 145-146.

Кизеветтер А.А. Местное самоуправление в России IX – XIX. М., 1910.

Ерошкин Н.П. История государственных учреждений дореволюционной России. М., 1997. С. 150.

Шепелев Л.Е. Чиновный мир России. XVIII – начало XX в. СПб., 2001. С.85.

предпринята в 1851 г. посредством создания специального комитета. С бюрократией, таким образом, решили бороться, институционализируя очередную бюрократическую структуру.44 Судопроизводство предполагало прохождение множества ревизующих и апелляционных инстанций. В результате подавляющее большинство рассматриваемых в судах споров так и не заканчивалось окончательным вердиктом. Из уголовных дел только 12,5 % выдвинутых приговоров были доведены до своего логического завершения. В остальных случаях обвиняемые, не будучи еще определены как преступники, находились «под подозрением» или «под сильным подозрением».45 Характерный анекдот николаевской эпохи описывает случай, когда по распоряжению царя из Москвы в Петербург надлежало доставить одно судебное дело, тянувшееся десятилетиями. Для его транспортировки было выделено 40 подвод. Однако по пути кортеж вместе с томами документов бесследно пропал.46 Делопроизводственный кризис был столь масштабным, что им оказался охвачен даже Петербургский надворный суд, здание которого располагалось напротив окон императорского кабинета. Ревизия 1842 г. выявила в нем тысячи нерешенных дел, тотальное невыполнение распоряжений и указов, запущенную финансовую отчетность и т.п. Обвиненный в этом генералгубернатор Петербурга оправдывался перед Государственным советом ссылкой на то, что в других судах и управах положение дел и того хуже.47 Получение любой юридической бумаги подразумевало прохождение многоступенчатых бюрократических препон. Делопроизводство на эзоповском языке николаевской эпохи означало неизбежное взяточничество.

Министерство внутренних дел: Исторический очерк. СПб., 1902. С.52.

Ерошкин Н.П. История государственных учреждений дореволюционной России. М., 1997. С. 170.

Большаков А.И. Политический анекдот в царской России. М., 1999. С. 84.

Этюды губернской жизни дореволюционного Петербурга. СПб., 2002. С. 200.

По словам П.В. Долгорукова, николаевская бюрократия «составляет в России целую могущественную касту; бюрократы поддерживают друг друга, начиная с министерских дворцов в Санкт-Петербурге и кончая самыми маленькими канцеляриями в самых глухих провинциальных городах; они считают воровство своим неотъемлемым правом, своей священной собственностью, защищают эту собственность с ожесточением и считают государственными преступниками всех тех, которые требуют нового порядка вещей».48 Собственная его императорского величества канцелярия и высшие государственные комитеты Выход из бюрократической рутины был обнаружен в авторитаризме.

Идея авторитаризации определила и процесс перехода от коллегиального к министерскому принципу управления, и институционализацию особой императорской ветви власти в виде Канцелярии, и стиль руководства самого императора.49 Идея разграничения царской и государственной субъектности воплотилась в создании при Николае I двух министерств – Министерства Императорского Двора и Уделов и Министерства Государственных Имуществ. Прежде доходы короны и доходы государства принципиально не разделялись между собой, поступая в единый императорский фонд.

Институционализация двух ведомств закрепляла различие указанных форм собственности и тем самым дезавуировала практику дарения или продажи частным лицам государственных земель. Впрочем, Николай I не испытывал особых затруднений при желании перевести крестьян из императорских владений на территорию, находящуюся формально в юрисдикции государства, и наоборот.50 Долгоруков П.В. Петербургские очерки. Памфлеты эмигранта. 1860-1867. М., 1992. С.378.

Ахиезер А.С. Россия: критика исторического опыта. М., 1991. Т.1. С. 184-212.

Пайпс Р. Россия при старом режиме. М., 1993. С.97-98.

Возникшая еще в конце XVIII в. императорская Канцелярия не имела первоначально статуса общегосударственного высшего учреждения. Только в условиях войны 1812 г., когда в ее ведение попали такие вопросы управленческой деятельности, как переписка с главнокомандующими, размещение военнопленных, комплектование и квартирование армии, сбор сведений о пострадавших дворянских имениях, роль этого органа приобрела всероссийский характер. В дальнейшем, до конца александровского правления, руководство канцелярией осуществлял А.А. Аракчеев, через которого к государю опосредованно поступали доклады и рапорты. При новом императоре, существенно больше, в сравнении с Александром I, уделявшего времени личной работе с министрами и другими чиновниками, канцелярия должна была подвергнуться функциональной реструктуризации.

Менее чем через два месяца после восшествия Николая I на престол 31 января 1826 г. в ней институционализировались два отделения. Посредством императорской канцелярии высшая власть пыталась в очередной раз преодолеть традиционный российский порок - саботаж государственных распоряжений и инициатив. Тем не менее, большинство правительственных указов по-прежнему не исполнялось. Инертная народная среда и бюрократическая трясина парализовали любые управленческие инновации.51 Наиболее резонансный характер в восприятии современников и традиции52 последующей историографической имела деятельность учрежденного 3 июля 1826 г. на основании записки генерала А.Х.

Бенкендорфа Третьего отделения – главного органа политического сыска и следствия. Мотив составления им «Проекта об устройстве высшей полиции»

восходил к впечатлениям, полученным графом при наблюдении за системой жандармерии во Франции.53 Структурно функции Третьего отделения были распределены по пяти экспедициям. Первая осуществляла следствия по Строев В.Н. Столетие Собственной е. и. в. канцелярии. СПб., 1912.

См. в этой связи: Государственная безопасность в России: история современность. М., 2004.

Проект графа А.Х. Бенкендорфа // Русская Старина. 1900. Т.104. №12. С.615-616; Волконский С.Г.

Записки Сергея Григорьевича Волконского. СПб., 1902. С.135-136.

политическим делам, связанным с российскими революционными организациями; вторая – с расколом и сектантством; третья – с иностранцами, выполняя отчасти роль контрразведки; четвертая – с крестьянскими волнениями, в т.ч. выявляя факты жестокостей и притеснений со стороны помещиков, а также случаи поджогов, бандитизма и т.п.; пятая (учреждена в 1842 г.) – с периодической печатью.54 Моральный смысл, определенный Николаем I для деятельности Третьего отделения заключался в том, чтобы «утешать вдов и сирот».

Официальным его гербом стал платок, врученный императором Х.А.

Бенкендорфу в качестве символа осушения слез. Реальная практика работы III Отделения была в явном диссонансе с ее сентиментальным предначертанием. Без всякого сомнения, оно пролило гораздо больше слез, чем высушило.55 Значение, придаваемое императором Третьему отделению, иллюстрирует частота аудиенций у него начальника данной структуры. Если министры представляли Николаю I еженедельные доклады, то А.Х.

Бенкендорф – ежедневные.

–  –  –

1. Комитеты по разработке мер, направленных на укрепление государственного аппарата и сословной организации. 2. Крестьянские комитеты. 3. Комитеты по проведению внутриполитических карательных мероприятий. 4. Комитеты по высшему руководству управлением отдельными национальными окраинами.

Рослякова О.Б. III Отделение в царствование Николая I. Дис. … канд. ист. наук. Саратов, 2003.

Там же. С. 254.

Характерно, что значительная их часть носила секретный характер.

Самодержавие тем самым выражало определенное недоверие к собственному же бюрократическому аппарату.

Легитимность императорской харизмы Харизматический компонент управленческой модели соотносился с самой идеей самодержавной власти. Легитимность императорской харизмы обосновывалась в качестве божественного установления. Повиноваться верховной власти императора, как это декларировалось в 1 статье «Основных законов, «не только за страх, но и за совесть сам Бог повелевает».

Бог в данном случае рассматривался не в метафизическом смысле, а в качестве политической реальности. Таким образом, российская государственная система даже в середине XIX века продолжала сохранять некоторые теократические черты.56 Авторитарный стиль управления во многом определялся личностью самодержца. Еженедельно император лично выслушивал «всеподданнейшие»

доклады каждого из министров, отдавая соответствующие директивные распоряжения по текущим вопросам государственного управления. Он, таким образом, сам своей властью направлял и объединял работу министерств. Император, по существу, возложил на себя функции премьерминистра. Еженедельные аудиенции у него руководителей государственных ведомств лишали ролевой функции Комитет министров. Ставился даже вопрос об упразднении его в силу ненадобности и замене «правительственным кабинетом».57 Одной из мер усиления контроля деятельности центрального государственного аппарата стало установление в начале 1830-х гг. практики публикации свода министерских отчетов. Однако в этом была обнаружена угроза для осознания божественного происхождения императорской власти.

Полосин В.С. Миф. Религия. Государство. М., 1999. С.311, 342-352.

Шиман В.М. Император Николай Павлович (Из записок и воспоминаний современника) // Русский архив.

1902. №3. С. 471;

Существовала боязнь, что такого рода реляции могут быть восприняты в обществе как отчеты царя перед народом. А от этого лежал лишь шаг до критики самого императорского величества.

Понизилась в сравнении с александровской эпохой и роль Государственного совета. Зачастую после обсуждения законопроекта в Комитете министров, Собственной его императорского величества канцелярии, Синоде, отдельных высших комитетах, Военном и Адмиралтейском советах он сразу же поступал на утверждение императора, минуя инстанцию Государственного совета. В других случаях государь, утверждая «всеподданейшие» доклады министров, придавал им статус законов без какого-либо коллегиального рассмотрения. Когда же законопроект все-таки обсуждался на общем собрании Государственного совета Николай I мог поддержать мнение меньшинства. Существовали и прецеденты получения Госсоветом специальных царских резолюций о желательности того или иного решения.58 Еще в канун восстания на Сенатской площади Николай Павлович, желая заручиться поддержкой Госсовета, заявил: «Сегодня я прошу вас присягнуть, завтра я прикажу это вам».59 И действительно, в дальнейшем взаимоотношения царя с данным органом власти осуществлялись в форме приказов.

Упадок роли Госсовета и Комитета министров был связан с представлениями Николая I о монаршей власти. «Да неужели же, недоумевал он, - когда я сам признавал какую-нибудь вещь полезной и благодетельной, мне непременно надо спрашивать на нее сперва согласие Совета?»60 Из записок барона М.А. Корфа // Русская старина. 1899. № 7. С. 20; № 8. С. 280; 1900. № 2. С. 338.

Уортман Р.С. Сценарии власти. Мифы и церемонии русской монархии. М., 2002. Т.1.: От Петра Великого до смерти Николая I. С.351.

Из записок барона М.А. Корфа // Русская старина. 1899. №8. С.280.

Р.С. Уортман писал об «иллюзии вездесущности» императора. Николай I изучал не только отчеты министров и высших сановников, но и петербургских обер-полицмейстеров.61 Проезжая по улицам столицы, он мог вмешаться в разрешение какой-либо ссоры или поучать полицейских их обязанностям.62 Не доверяя в полной мере своему бюрократическому персоналу император безустанно путешествовал по России, инспектируя губернские города, проводя не более двух дней в каждом.63 Оказавшись в 1836 г. на нижегородской ярмарке он чертил планы перестройки палаток. В Симбирске государь предписал придать «правильный вид» городской площади, разбить на ней сад, снести старый губернский особняк и возвести новый на набережной, соорудить памятник Н.М. Карамзину и т.д.64 Милитаризация гражданского управления Признаком управленческой авторитаризации была активная инкорпорация в бюрократическую систему генералитета.65 Показательно, что в 1840-е гг. из 13 членов Комитета министров лишь трое находились в гражданском звании, и то по причине невозможности заменить их кем-либо из военных в профессиональном смысле. К концу правления Николая I из 53х губерний 41 возглавлялась губернаторами в воинском чине.

Парадоксально, но именно война обнаружила профессиональную несостоятельность всех этих генералов на управленческих должностях.

Вгоды правления Николая I завершился начатый Павлом I откат от целенаправленного курса Екатерины II по последовательному замещению Уортман Р.С. Сценарии власти. Мифы и церемонии русской монархии. М., 2002. Т.1.: От Петра Великого до смерти Николая I. С.309-404.

Из записок барона М.А. Корфа // Русская старина. 1899. Т.99. С.272.

Эвальд А.В. Рассказы об императоре Николае I // Исторический вестник. 1896. №8. С.60-62.

Пребывание царственных особ в Симбирской губернии // Сборник исторических и статистических материалов о Симбирской губернии. Симбирск, 1868. С.152-155.

Лысенко Л.М. Губернаторы и генерал-губернаторы в системе власти дореволюционной России. Дис. … докт. ист. наук. М., 2001. С. 350.

военных на высших административных должностях лицами гражданского состояния.66 Масштабной инкорпорацией в штат высшего чиновничества военных кадров дело не ограничилось. Армейская система представлялась Николаю I идеальной моделью государственного управления. Милитаризация была одной из доминирующих тенденций развития государства в николаевскую эпоху. Военизированная система была, в частности, экстраполирована на сферу горнозаводской промышленности.67 Одним из проявлений милитаризации управленческой модели на местном уровне было возрастание числа генерал-губернаторств. Если в начале XIX в. их было только три, то к 1850 г. - уже десять. Деятельность генерал-губернаторов из всего спектра николаевского чиновничества была, пожалуй, наименее регламентирована. Должностным руководством для них продолжали служить весьма неопределенные формулировки «Учреждения о губерниях» 1775 г. Специальная инструкция 1853 г. лишь обозначила ответственность генерал-губернаторов за «состояние умов», оставляя за ними в остальном широкий административный простор.

Жандармеризация Бюрократизация России сочеталось с ее жандармеризацией. Местные органы жандармерии находились в ведении Штаба корпуса жандармов. С 1827 г. вся территория страны, за исключением земель войска Донского, Польши и Кавказа, была разделена на пять жандармских округов.

Впоследствии их число возросло до восьми. Каждый из округов возглавлял жандармский генерал. Округа, в свою очередь, делились на «отделения», объединявшие под своей властью от одной до трех губерний. Отделениями Рахматуллин М.А. Император Николай I глазами современников // Отечественная история. 2004. №6.

С.79-80; Лысенко Л.М. Лысенко Л.М. Губернаторы и генерал-губернаторы в системе власти дореволюционной России. Дис. … докт. ист. наук. М., 2001. С.350.

Лоранский А.М. Краткий исторический очерк административного учреждения Горного ведомства в России. 1700-1900. СПб, 1900.

руководили жандармские штаб-офицеры, которые с 1836 г. состояли в каждой из российских губерний.68 Можно сказать, что главной управленческой новацией Николая I стала идея создания органов контроля, независимых от исполнительной власти.69 Одновременно с жандармерией во всех уголках России действовала широкая сеть тайных агентов. Реанимировалась, по сути, древнеперсидская система, в которой представители высшей власти «царские очи» (официальный контроль) и «царские уши» (тайный контроль) вели неусыпное наблюдение за деятельностью органов государственного управления в сатрапиях. Однако в России рациональное по своей сути начинание свелось к тому, что министерские органы власти находились «на постоянном откупе» у лиц с контролирующими или ревизионными полномочиями.70 От доносов не был застрахован ни один из высших российских сановников. Так, в поступившей в 1831 г. военному министру А.И.

Чернышеву «Записке» от князя А.Б. Голицына сообщалось о существовании возглавляемого управляющим Третьего отделения М.Я. Фоком разветвленной сети заговора «иллюминатов», в числе участников которого назывались крупнейшие российские чиновники – М.А. Балугьянский, М.А.

Корф, М.М. Сперанский.71 Немецкое чиновничество Роль немецкого чиновничества в николаевской системе управления имела двойной характер. С одной стороны, немцы привносили технократический стиль в функционирование российской бюрократической машины, с другой, не будучи связаны с кланами автохтонной родовой аристократии, служили опорой для реализации авторитарной политики Горяинов В.М. Исторические аспекты деятельности корпуса жандармов Российской империи в XIXначале XX века. Дис. … канд. ист. наук. Курск, 2001; Измозик В. Политический розыск ведет Третье Отделение (1826-1880 –е годы) // Жандармы России. М., 2002. С. 250-251.

Русская старина. 1902. №1. С.127.

Долгоруков П.В. Петербургские очерки. Памфлеты эмигранта. 1860-1867. М., 1992. С.403.

Два доноса в 1831 г. Всеподданнейшие письма кн. А.Б. Голицына и М.Л. Магницкого имп. Николаю I об иллюминатах // Русская старина. 1899. № 1-3; Троицкий И.М. III Отделение при Николае I. Жизнь Шервуда

- Верного. Л., 1990.

императорской власти. Именно на них делал ставку император при определении кадрового состава высшего управленческого аппарата.

Неслучайно любимое детище государя – Третье отделение именовалось в простонародье «немецким отделением».

Объяснение Николая I о своем предпочтении при кооптации кадров высшей бюрократии прибалтийских немцев можно применить в качестве формулы николаевского авторитаризма. «Русские дворяне, - пояснял император, - служат государству, а немецкие - мне».72 Как никто другой из русских царей Николай I при подборе кадров руководствовался принципом личной преданности.

Когда поражение России в Крымской войне стало очевидным М.П.

Погодин обратился в персональном послании к царю со словами, которых Николаю I не доводилось слышать и от наиболее оппозиционно настроенных обличителей, не то, что от монархиста и бывшего поклонника: «Восстань, русский царь! Верный народ твой тебя призывает! Терпение его истощается!

Он не привык к такому унижению, бесчестию, сраму! Ему стыдно своих предков, ему стыдно своей истории... Ложь тлетворную отгони далече от своего престола и призови суровую, грубую истину. От безбожной лести отврати твое ухо и выслушай горькую правду.. Иноплеменники тебя обманывают! Какое им дело до нашей чести?.. Ведь они не знают нашего языка, с которым соединена наша жизнь, наша слава, наша радость... Так могут ли они, без веры, без языка, без истории, судить о русских делах, как бы ни были они умны, честны, благородны и лично преданы тебе или твоему жалованью?». Это прозвучало как приговор в отношении всей немецкой бюрократии в России, порицание самого принципа кооптации чиновничьего истэблишмента.

Немцы в России. М., 1997. С.105.

Погодин М.П. Сочинения. М., 1874. Т.4.С.285.

Наука и культура в николаевскую эпоху Русская научная мысль в николаевскую эпоху достигла уровня европейской науки, а по многим вопросам ее существенно превосходила.

Уже 26 февраля 1826 г. профессор Казанского университета Николай Васильевич Лобачевский, прочитав доклад «Сжатое изложение начал геометрии со строгим доказательством теоремы о параллельных линиях»

совершил методологический переворот в математике. В выступлении излагались основы неевклидовой геометрии. Трудами по математическому анализу, математической физике, небесной механике, гидромеханике, теории упругости, баллистике вошел в историю мировой науки академии Михаил Васильевич Остроградский. Им были проведены важные исследования по вариационному и интегральному исчислениям. Академик Петербургской академии наук Виктор Яковлевич Буняковский, наряду с собственно математическим разработками в области интегрального исчисления, теории неравенств, теории чисел, теории вероятностей одним из первых в России попытался определить принципы статистики населения.

Успехи русских ученых в астрономии ознаменовало открытие 11 августа 1839 г. под Петербургом Пулковской обсерватории, лучшей по своему техническому оснащению в Европе. Активно издавались каталоги звезд. Первым ее директором стал академик Василий Яковлевич Струве, разрабатывавший научную методику определения расстояния до звезд и установивший наличие поглощения света в межзвездном пространстве.

Одним их основных направлений исследований русской физики второй четверти XIX в. стало изучение свойств электричества. Положенные в основу учения об электричестве «Правило Ленца» и «Закон Джоуля-Ленца»

получили свое название по имени сформулировавшего их и экспериментально доказавшего академика Эмилия Христиановича Ленца.

Важное практическое значение для электротехники в России имели труды академика Бориса Семеновича Якоби. В 1834 г. им была разработана первая модель электродвигателя. 13 сентября 1838 г. на Неве прошли испытания первого в мире электрохода, приводимого в движения током батареи, состоявшей из 320 гальванических элементов. С 1839 г. на линии Петербург Царское село функционировала первая в мире система телеграфа. В дальнейшем Б.С. Якоби было сконструировано несколько типов телеграфных аппаратов. Его изобретения активно внедрялись в военной сфере.

Происходит становление в качестве самостоятельных отраслей химической науки фотохимии и электрохимии. Работы горного инженера Павла Петровича Аносова заложили основы научного изучения структуры стали. В применении к металлам им впервые используется микроскоп. Одним из практических достижений П.П. Аносова стало открытие утраченного еще в средние века секрета изготовления булатной стали.

С направлением органического синтеза были связаны исследования Николая Николаевича Зинина. На основании открытия «реакции Зинина» им были синтезированы органические соединения хинин и анилин. Его усилиями в России складывается анилокрасочная промышленность.

Православная идеология не была препятствием для интенсивного развития биологии в России. Основы современной эмбриологии были заложены трудами Карла Максовича Бэра. Создателем первой в России научной школы зоологов – эволюционистов, доказывавших причинную зависимость эволюции живых форм от изменения среды обитания был Карл Францевич Рулье. Он стал одним из основоположников эволюционной палеонтологии и палеоэкологии. Экологическая проблематика впервые получила разработку в трудах зоолога и путешественника Николая Алексеевича Северцова. Им были предвосхищены отдельные положения эволюционной теории естественного отбора. Внимание к естественнонаучным знаниям отражало открытие в 1832 г. при Академии наук в Москве зоологического музея.

Российскими врачами разрабатывались передовые методы лечения и диагностики. Основоположником экспериментальной патологии стал профессор московского университета Алексей Матвеевич Филомафитский. В 1848 г. им был изобретен специальный прибор по переливанию крови.

Российским врачам принадлежало первенство по внедрению в медицинскую практику обезболивающих средств – наркоза. Впервые эфирный наркоз в военно-полевых условиях был применен выдающимся отечественным хирургом Николаем Ивановичем Пироговым. С его хирургической практикой связано введение неподвижной гипсовой повязки и ряда терапевтических приемов. Составленный Н.И. Пироговым четырехтомный атлас «Топографическая анатомия» приобрел мировую известность.

Важным шагом в научном накоплении и систематизации географических знаний было учреждение 6 августа 1845 г. по инициативе Ф.П. Литке, К.М. Бэра, Ф.П. Врангеля Императорского Русского географического общества. Исследования в Приамурье проводила экспедиция под руководством капитан-лейтенанта Геннадия Ивановича Невельского. В результате были доказаны возможность судоходства по устью Амура и островное положение Сахалина, отделенного от материка Татарским проливам. С основанием Г.И. Невельским в 1850 г. Николаевского поста (современный город Николаевск-на-Амуре) на Приамурский край распространилась власть российского императора.

В национальном русле шло развитие гуманитарных наук. Рост интереса к российским древностям отражало открытие ряда исторических музеев. С 1852 г. для публичного посещения была открыта крупнейшая в России коллекция художественных ценностей – Эрмитаж. Профессионализацию исторической науки отражал процесс формирования источниковедческой методики. Критический подход к изучению источников составил характерную черту скептического направления в российской историографии, представленного М.Т. Каченовским, П.М. Строевым, Н.С. Арцыбашевым.

Становление сравнительно-исторического языкознания было связано с именами А.Х. Востокова, Г.П. Паевского, Ф.И. Буслаева. Составленное Александром Христофоровичем Востоковым «Описание русских и славянских рукописей Румянцевского музея» стало классическим трудом в развитии отечественной палеографии. Большую организационную работу в отечественной историографии проводил филолог-славист академик Измаил Иванович Срезневский.

Формированием национального стиля определяется развитие в николаевскую эпоху основных жанровых направлений русской культуры.

Именно в это время формируется феномен русской классической литературы. На время правления Николая I приходится расцвет творчества А.С. Пушкина. Царь, оберегая поэта от мелочных цензорских придирок, объявил себя его личным цензором. Это сыграло, в частности, решающую роль при разрешении к публикации пушкинской трагедии «Борис Годунов».

Поэтическое творчество А.С. Пушкина заложило основы русского литературного языка. «Энциклопедией русской жизни» признается завершенный им в 1831 г. роман в стихах «Евгений Онегин». Русской литературной классикой считаются и прозаические произведения А.С.

Пушкина, такие как «Дубровский» и «Капитанская дочка». Получив статус официального историографа двора в конце жизни он работал над написанием «Истории пугачевского бунта». Свеобразный «пушкинский круг» объединял целую плеяду талантливых русских поэтов, таких как В.К. Кюхельбекер, А.А. Дельвиг, Н.И. Гнедич, К.Н. Батюшков, Е.А Баратынский и др. Функцию заступника перед властями за литераторов взял на себя близкий к царю В.А.

Жуковский, ставший наставником детей императора. Начав свое поэтическое творчество как сентименталист, он выступил затем фактическим создателем направления русского романтизма, в рамках которого написаны его баллады.

В качестве образца для поэтического подражания Николай I рекомендовал творчество академика И.А. Крылова. Созданный им цикл басен был охарактеризован Н.В. Гоголем как «книга мудрости самого народа». К традициям народной поэтики апеллировал в своих стихах А.В.

Кольцов.

Эпатировавшая общественное сознание смерть после ранения на дуэли с Дантесом 27 января 1837 г. А.С. Пушкина была воспринята как национальная трагедия. Эстафету пушкинской поэтической славы принял на себя М.Ю. Лермонтов. Лермонтовское стихотворение «На смерть поэта», ставшее основанием ссылки на Кавказ, сделало его имя известным всей читающей России. Вместо пушкинской апологической традиции в поэзии М.Ю. Лермонтова получила развитие проблема демонизма, космической борьбы Бога и сатаны. Наряду с поэмами «Песня про царя Ивана Васильевича», «Мцыри», «Демон», к сокровищнице русской классической литературы относится лермонтовская повесть «Герой нашего времени».

Гибель М.Ю. Лермонтова на дуэли в Пятигорске через четыре года после пушкинской смерти 15 июля 1841 знаменовала определенную фатальность судьбы российских поэтов.

Синтезом подходов «натуральной школы» и русско-украинского национального мистицизма определялось творчество Н.В. Гоголя.

Эпохальным событием в истории русской драматургии стала постановка 19 апреля 1836 г. на сцене Александринского театра комедии «Ревизор», весьма высоко оцененной императором. Традиция гротескной критики российской действительности получила последующее развитие в гоголевской поэме – романе «Мертвые души». Раздумья писателя над проблемами религиозной оправданности творчества приводят его к тяжелому душевному кризису, во время которого он сжигает чистовые рукописи второго тома «Мертвых душ».

Лучшие актерские кадры в николаевскую эпоху были собраны в открытом в Петербурге 31 августа 1832г. постановкой спектакля М.В.

Крюковского «Пожарский, или Освобожденная Москва» Александринском театре. С ним конкурировал московский Малый театр, на сцене которого выступали выдающиеся русские актеры П.С. Мочалов и М.С. Щепкин.

Большую популярность в XIX веке приобретает жанр русского национального романса, связанного с творчеством А.А. Алябьева, П.П.

Булаховского, Н.А. Титова, А.Е. Варламова, А.Л. Гурилева и др.

Основоположником русской водевильной оперы стал композитор А.Н.

Верстовский. Огромную популярность завоевала написанная им в 1835 г.

историческая опера «Аскольдова могила». Однако эталоном музыкальной культура император считает творчество М.И. Глинки. Созданные им произведения подвели черту под эпохой итальянского музыкального влияния, заложили основы русской классической музыки (русской оперы и русского симфонизма). Широкий общественный резонанс вызвали постановки в Петербургском Большом театре написанных М.И. Глинкой опер «Жизнь за царя» 1836 г. и «Руслан и Людмила» 1842 г.

Как эталон в изобразительном искусстве Николай I рассматривал картины художника мариниста И.К. Айвазовского. Не без царского влияния его полотна приобрели значительную популярность в светских кругах.

Классикой изображения морской стихии считается картина И.К.

Айвазовского «Девятый вал» 1850 г. В течение жизни художником было написано около шести тысяч картин, рисунков и этюдов.

Русский классицизм в изобразительном искусстве достиг своего высшего проявления в творчестве К.П. Брюллова. Особо большое впечатление, создаваемое как техникой исполнения, так и мотивом всеобщей катастрофы произвела на российскую общественность выставленная им в 1834 г. В Петербурге картина «Последний день Помпеи».

«И стал «Последний день Помпеи» для русской кисти первый день», - писал под впечатлением увиденного Е.А. Баратынский.

Традиции русского портретного искусства получили дальнейшее развитие в работах О.А. Кипренского и В.А. Тропинина. Пейзажная живопись ярко представлена картинами С.Ф. Щедрина. Одним из первых ввел в качестве персонажей изобразительного искусства представителей низших сословий А.Г. Венецианов. «Гоголем в русской живописи» часто называют П.А. Федотова. Сатирическим содержанием наполнены его картины «Свежий кавалер» (1847 г.), «Разборчивая невеста» (1847 г.), «Сватовство майора» (1848). П.А. Федотов считается основоположником критического реализма в русском изобразительном искусстве, предтечей передвижников.

Любимым архитектором императора был К.А. Тон. Имперское преемство самодержавия от Византии воплощал разработанный им руссковизантийский архитектурный стиль. По проектам К.А. Тона были воздвигнуты Храм Христа Спасителя, Большой кремлевский Дворец, Оружейная палата, здания железнодорожных вокзалов в Москве и Петербурге.

Ряд архитекторов продолжает работать в традиции ампира, ориентированного на символизацию имперской мощи России. В ознаменование торжеств в связи с двадцатилетием победы над Наполеоном в 1834 г. га Дворцовой площади Петербурга была завершена установка созданной под руководством О.Р. Монферрана двадцатипятиметровой Александровской колонны, крупнейший из монументов такого типа в мире.

Памятником, символизирующим торжество русского оружия, стали сооруженные по проекту В.П. Стасова Нарвские триумфальные ворота. В духе ампира были выполнены и сооружения, построенные по проектам К.И.

Росси – здания Сената и Синода, Михайловский дворец, ансамбль Главного штаба, Александринский театр и др. В Москве традиции ампирного стиля были представлены, главным образом, творчеством О.И. Бове, Д.И.

Жилярди, А.Г. Григорьева и др.

В скульптурном жанре наиболее ярким представителем позднего классицизма в России был П.К. Клодт. Около двадцати лет посвятил он созданию четырех скульптурных конных групп, установленных в 1849-1850 гг. на Аничковом мосту в Петербурге. Тема победы в войне с Наполеоном получила отражение в творчестве скульптора Б.И. Орловского, автора памятников М.И. Кутузову и М.Б. Барклаю-де- Толли. Классическая декоративная пластика и портретные бюсты составляли направление работы И.П. Витали. Его авторству принадлежат посмертный бюст А.С. Пушкина, скульптурное убранство Триумфальных ворот и фонтана на Театральной площади в Москве.

Расцвет национальной культуры в николаевскую эпоху был, не в последнюю очередь, связан с ее государственной поддержкой. Однако зачастую попытки обращения к народной культурной традиции оставались не более чем имитацией народности.

Николай I пытался построить национально идентичную модель российской государственности. В 21 веке Россия столкнулась с тем же вызовом – восстановления национальной идентичности государства. В этом отношении целесообразно детально рассмотреть элементы николаевской системы (рис. 13.4).

Рис. 13.4. Модель государственности Российской империи в период правления Николая I Рис. 13.4. Модель государственности Российской империи в период правления Николая I (продолжение) Рис. 13.4. Модель государственности Российской империи в период правления Николая I (продолжение) Рис. 13.4. Модель государственности Российской империи в период правления Николая I (продолжение) Рис. 13.4. Модель государственности Российской империи в период правления Николая I (продолжение) Рис. 13.4. Модель государственности Российской империи в период правления Николая I (продолжение) Рис. 13.4. Модель государственности Российской империи в период правления Николая I (продолжение) Рис. 13.4. Модель государственности Российской империи в период правления Николая I (продолжение) Рис. 13.4. Модель государственности Российской империи в период правления Николая I (продолжение) Рис. 13.4. Модель государственности Российской империи в период правления Николая I (продолжение) Рис. 13.4. Модель государственности Российской империи в период правления Николая I (продолжение) Рис. 13.4. Модель государственности Российской империи в период правления Николая I (продолжение) Рис. 13.4. Модель государственности Российской империи в период правления Николая I (продолжение) III. Количественная иллюстрация

А) Весьма индикативным для отражения состояния государства и общества показателем является коэффициент рождаемости. Он определяется не только и не столько материальной комфортностью жизни, как параметрами нематериального свойства, такими как национальная идентичность и идейно-духовные потенциалы. Высокая детность означает то, что соответствующий народ н есть исключительно потребитель благ, а есть исторически самовоспроизводящаяся общность. Будущее для него, выражаемое в детях, более ценно, чем настоящее.

Идейно-духовное развитие общества и русская национальная идентичность были важнейшими целевыми ориентирами государственной политики Николая I. Соответственно, если указанная факторная связь в природе репродуктивности существует, то в николаевское правление должен был бы наблюдаться подъём репродуктивных показателей. Это и происходит.

Коэффициент рождаемости в николаевское царствование устойчиво возрастал. И это при том, что как в предшествующее, и в последующее правления, пронизанные духом либерализма, он снижался. Синхронность изменения демографической динамики с императорской пересменкой указывает какая модель государственности в большей, или наоборот меньшей, степени подвигала народ на высокую детность (рис. 13.5).74 Русское хозяйство. М., 2006. с. 587; Вейнберг Б.П. Известия Русского географического общества. 1915. Т.

51. Вып. 6; Водярский Я.Е. Население России за 400 лет (XVI – начало XXв.). М., 1973; Покишиевский В.В.

О гипотезе динамики численности населения СССР за длительный исторический период. История географических значений и историческая география. Этнография. М., 1970. Вып. 4.

Рис. 13.5. Коэффициент рождаемости православного населения России за XIX столетие Как измерить уровень счастья? Сегодня расчеты такого рода коэффициентов существуют. В ретроспекции эта задача сложнее. Вместо прямых социологических опросов на первый план здесь выходят косвенные статистические индикаторы, такие, как например, показатель суицида.

Высокая суицидальность означает утрату обществом мировоззренческих смыслов, психологическую фрустрацию, неуверенность в завтрашнем дне.

Низкий показатель суицида в николаевской империи свидетельствовал о ментальном и психологическом благополучии российского социума.

Положение западноевропейских стран было в этом отношении существенно хуже (рис. 13.6).75 Миронов Б.Н. История в цифрах. Математика в исторических исследованиях. Л., 1991. С. 159.

Рис. 13.6. Число самоубийств по ряду стран Европы в 1830-е гг.

Б) Коррупция, как известно, была одним из главных пороков николаевской бюрократической машины. Сам Николай I прекрасно осознавал этот изъян бюрократизации. Однако все усилия императора по искоренению чиновничьего мздоимства не привели, по его собственному признанию, к принципиальному успеху. Объясняя данную неудачу, либеральная историография указывает на порочность самой этатистской системы. Всесилие государства неизбежно порождало согласно этой интерпретации чиновничий произвол.

Однако истории известны примеры, когда при усилении позиции государства коррупция искоренялась или минимизировалась. Не был целиком провальным и курс по борьбе с чиновничьим мздоимством Николая I. С начала XIX в. масштабы коррупции в России устойчиво возрастали.

Фиксируется этот рост еще до вступления Николая I на престол, а потому объяснение коррупциогенеза не может быть сведено к этатистской модели государственности.

В 1830-е гг. был достигнут максимум в масштабах мздоимства. Однако далее уровень коррупционности начал несколько снижаться. Это, естественно, не было победой над коррупцией. Но важен сам факт достигнутого перелома. Управленческий эффект николаевского похода на коррупцию очевиден.

Статистические данные, дающие представление о динамике взяток в Российской империи, реконструируются по архиву князей Голицыных (рис.

13.7 – 13.9).76

Рис. 13.7. Расходы князей Голицыных на администрацию в 1804-1852 гг.

Рис. 13.8. Количество взяток, данных Голицыными чиновникам Писарькова Л.Ф. К истории взяток в России (по материалам «секретной канцелярии» кн. Голициных первой половины XIX в.) // Отечественная история. 2002. № 5. С.40, 41,44.

Рис. 13.9. Взятки, данные чиновникам пермских ведомственных учреждений (Пермское горное управление, Главная контора Пермских заводов, Палата государственных имуществ) IV. Исторические афоризмы, крылатые фразы

А) Николай I, из Манифеста 11 апреля 1854г. о войне с Англией и Францией: «С нами Бог! И кто же на нас!»

Данное высказывание императора представляло собой перефраз слов Нового Завета. В синодальном переводе Послания к римлянам эта фраза звучала следующим образом: «Если Бог за нас, кто же против нас?»

В качестве военного девиза она использовалась еще в допетровской Руси.

А в 1696 г. высечена на фронтоне Триумфальной арки, построенной в Москве в честь взятия Азова. Николай I восстанавливал в выстраиваемой им идеологии традиционалистскую апелляцию к Богу. Россия сильна, прежде всего, не своей армией и не экономическими ресурсами, а заступничеством Божьим. В этом смысле она непобедима. Кто против России, тот против Бога. Соответственно все антирусские силы есть одновременно и антихристианские. Россия, как страна Божия, может противоборствовать с кем угодно, пусть даже совокупно со всем остальным миром, и победит.

Максима «с нами Бог», а потому мы непобедимы, совершенно немыслима в современном российском политическом дискурсе. Между тем, исторически она использовалась в качестве значимого, мобилизующего народ на великие свершения, мотиватора. Посредством ее выдвижения декларировалась убежденность в правоте реализуемой миссии и в конечном успехе ведущейся борьбы.

Б). Николай I на балу у наследника престола: « Господа, седлайте коней: во Франции провозглашена республика».

Известия о революции во Франции 1848г. вызвали реминисценцию антинаполеоновских войн начала ХIХ в. Казалось, что история повторяется.

Установление в конце XVIII в. на волне Великой Французской революции республики обернулось всеевропейским пожаром. Началась революционная экспансия. Наполеон III воспринимался как прямое следствие падения традиционной монархии Бурбонов.

Извлечения уроков прошлого требовало от России активных предупреждающих действий. Первый порыв императора был - немедленно собирать войска и вести их на Париж. Николай I прекрасно осознавал, что с новой революцией во Франции рушится вся установленная после победы над Наполеоном модель миропорядка. Она предполагала на следующем шаге пересмотр итогов войны 1812-1814 гг.

И император в своем предвидении не ошибся. Вслед за революцией 1848г. во Франции утвердился новый наполеоновский режим. В результате военного переворота императором Франции становится Наполеон III. Еще несколько лет – и начинается новая война консолидированного Запада против Российской империи.

В) Николай I: «В России только я не краду»

Даже попытки столь сильной личности, как Николай I, взять под монарший контроль реализацию императорских решений не имели существенного успеха. Стремление обуздать чиновников соотносились с характерными для русской ментальности народными чаяниями о царезаступнике перед боярским лихоимством. «Чудное государство Русское! – восклицал один из отечественных мемуаристов николаевской эпохи. - Народ предоставил полное право своим царям издавать законы, но чиновничья раса присоединила условие - исполнять их или не исполнять, смотря по обстоятельствам, что и делается в России».77 В том же смысле высказывался А. де Кюстин: «Россией управляет класс чиновников... и управляет часто наперекор воле монарха... Из недр своих канцелярий эти невидимые деспоты, эти пигмеи-тираны безнаказанно угнетают страну. И, как это ни звучит парадоксально, самодержец всероссийский часто замечает, что он вовсе не так всесилен, как говорят, и с удивлением, в котором он боится сам себе признаться, видит, что власть его имеет предел. Этот предел положен ему бюрократией - силой страшной повсюду, потому что злоупотребление ею именуется любовью к порядку».78 Николай I в очередной раз в истории России вступил в борьбу с чиновничьим произволом, но проиграл. Ту же проблему вплоть до настоящего времени с разной долей успешности пытались решить и последующие правители России.

Крайне низкий уровень заработной платы чиновников в николаевской России стимулировал взяточничество, превращал его из социальной аномалии в норму. Прожить на одно чиновничье жалованье было попросту невозможно. Если, рассуждал один немецкий чиновник, долго проживший в Петербурге, отнять у должностных лиц в германских государствах третью часть положенного им оклада и не дать ничего взамен, результат в отношении мздоимства будет аналогичным российскому. В правительственных кругах, признавая взяточничество злом, понимали, что при сохранении существующего жалования служащих бороться с ним бессмысленно. Созданный в 1827 г. Комитет для соображения законов о лихоимстве пришел к заключению: «Близкое к нищете положение большей части посвящающих себя гражданской службе часто самого Докудовский В.А. Мои воспоминания // Труды ученой архивной комиссии. Рязань, 1897. Т. 13. Вып.3.

С.433.

Кюстин А. Николаевская Россия. М., 1990. С.268-269.

благорасположенного и лучшей нравственности чиновника невольным образом превращает во врага правительства».79 О масштабах хищений ярко свидетельствует строительство железной дороги Москва - Петербург, выделенных средств на которую вполне хватило бы, чтобы проложить магистраль не только между столицами, но и до черноморских портов.80 В последнем же случае связанная во многом с отсутствием коммуникаций катастрофа Крымской кампании не представлялось бы столь очевидной.

Безусловно, император отдавал себе отчет о степени чиновничьих злоупотреблений. «Мне кажется,- говорил он наследнику, - что во всей России только ты да я не воруем».81 Но даже Николай I, при всем том страхе, который внушал он чиновникам, не смог достичь сколь бы то ни было значительно успеха по искоренению этого традиционного для российской государственной службы порока. Однажды, будто бы он попытался установить, кто из губернаторов замешан в коррупции. Выяснилось, что не берут взяток только двое – киевский Фундуклей и ровенский Радищев, сын автора знаменитой книги. «Что не берет взяток Фундуклей, - резюмировал результаты расследования император, - это понятно, потому что он очень богат, ну а если не берет их Радищев, значит он чересчур честен».82

Г) Ф.И.Тютчев: «Революция, прежде всего, враг христианства!

Антихристианские настроения есть душа революции; это её особенный отличительный характер… Давно уже в Европе существуют только две действительные Силы – революция и Россия. Эти две силы теперь противопоставлены одна другой и, быть может, завтра они вступят в борьбу. Между ними никакие трактаты невозможны; существование одной из них равносильно смерти другой! От исхода борьбы, возникшей Писарькова Л.Ф. К истории взяток в России (по материалам «секретной канцелярии» кн. Голицыных первой половины XIX в.) // Отечественная история. 2002. №5. С.45.

Шиман В.М. Император Николай Павлович (Из записок и воспоминаний современника) // Русский архив.

1902. №3. С.470.

Рассказы бабушки А.Я. Бутковской // Исторический вестник. 1884. №2. С.624.

Андреев И. Всяк подьячий любит калач горячий // Родина. 1999. №1. С.15.

между ними, величайшей борьбы, какой мир когда-либо был, свидетелем зависит на многие века вся политическая и религиозная будущность человечества».

К.Маркс и Ф.Энгельс: «Ни одна революция в Европе и во всём мире не сможет достичь окончательной победы, пока существует теперешнее Русское государство».

Выше приведены свидетельства представителей двух противоположных сторон конфликта. Их оценки содержания основного конфликта того времени совпадают, указывая на правильность поставленного диагноза. С одной стороны – Россия, с другой – реализуемый в формате революционных трансформаций новый универсальный проект Запада. Примирение в этой борьбе невозможно. Либо победа Революции, либо торжество Русского государства.

Эта борьба, указывал Ф.И.Тютчев, имеет не только политическое но и, прежде всего, религиозное содержание. Смысл противостояния виделся ему в столкновении сил христианства и антихристианства. Россия воспринималась как охранительница христианских ценностей, Запад – как носитель идеологии дехристианизации.

По существу история в тютчевской интерпретации развёртывалась по модели Армагеддона. Решающий момент борьбы христианской России против антихристианского запада и есть предрекаемая в Откровении финальная битва.

Д).

П.Я.Чаадаев, «Философические письма», письмо первое, 1836 г.:

«Мы не принадлежим ни к одному из известных семейств человеческого рода, ни к Западу, ни к Востоку, и не имеем традиций ни того, ни другого».

«Мы живем лишь в самом ограниченном настоящем, без прошедшего и без будущего, среди плоского застоя».

«Одинокие в мире, мы миру ничего не дали, ничего у мира не взяли, мы не внесли в массу человеческих идей ни одной мысли».

Фигура П.Я. Чаадаева имеет знаковый характер в плане генезиса семиосферы русской интеллигенции. Русофобия в его сочинениях была сформулирована предельно четко. Позже для нее использовались различные эзоповские приемы. Не случайно именно П.Я. Чаадаева часто представляют как «отца русской интеллигенции».

П.Я. Чаадаев представлял католическое направление русского западничества. Его общественный идеал связывался не столько с современным, сколько со средневековым Западом. Вероятно, определенное влияние на формирование воззрений П.Я. Чаадаева оказали теократические идеи Ж. де Местра и Л. де Бональда. Русская история не укладывалась в рамки чаадаевский модели. Им делался вывод о внеисторичности России и русской культуры, представленной православием. Беды русской истории сводились к неправильному выбору Владимиром религиозной веры. «Глядя на нас, - рассуждал П.Я. Чаадаев, - можно было бы сказать, что общий закон человечества отменен по отношению к нам. Одинокие в мире, мы ничего не дали миру, не научили его; мы не внесли ни одной идеи в массу идей человеческих, ничем не содействовали прогрессу человеческого разума, и все, что нам досталось от этого прогресса, мы исказили».

Чаадаевское творчество эпатировало читающую Россию.

Правительство Николая I не нашло ничего лучшего, как объявить Чаадаева сумасшедшим. Впрочем, и современники, обнаруживавшие в его творчестве свободолюбие, как А.С. Пушкин, или тайный патриотизм, как А.И. Герцен, совершенно не поняли чаадаевские философические письма. О каком свободолюбии могла идти речь при апологии инквизиционной системы. В отношении же обнаружения латентного чаадаевского патриотизма более справедлива оценка представителя второй волны русской эмиграции Н.И.

Ульянова, писавшего, что чаадаевский поход против России «не от гнева, порожденного великой любовью, а от великого презрения. Не об исцелении прокаженного тут речь, а об изгнании его в пустыню. Россия ублюдочна от рождения, она – унтерменш среди народов. Кто не заметил этих высказываний, тот ничего не понял в русской теме «Философских писем».

Надо быть воистину унтерменшем, чтобы в истерично покаянном порыве упасть перед Чаадаевым евангелием. Это духовная пятая колонна в истории русской мысли».83

Е) В.Г. Белинский: «Люди так глупы, что их насильно надо вести к счастью. Да и что кровь тысячей в сравнении с унижением и страданием миллионов». (Письмо к В.П. Боткину от 8 сентября 1841 г.) «Нет, господа, чтобы вы ни толковали, а мать святая гильотина – хорошая вещь!». (Воспоминания о В.Г. Белинском И.И. Панаева и К.

Кавелина).

У В.Г. Белинского со всей определенностью был выражен радикализм воззрений русской политической оппозиции. В этом смысле от революционных демократов дореформенной России шла прямая линия к революционному террору.

Бунт В.Г. Белинского против Гегеля стал своеобразной инверсией в развитии русской общественной мысли. Пересмотр гегельянства был обусловлен этическими соображениями и осуществлялся, как это заявлялось, во имя живой человеческой личности. В.Г. Белинский восстает против гегелевского отвлеченного идеализма, которому приносятся в жертву конкретные индивидуумы. «Кланяюсь Вашему философскому колпаку, обращался он в воображаемой дискуссии к Гегелю, - но со всем подобающим Вашему философскому филистерству уважением, честь имею донести Вам, что если бы мне и удалось влезть не верхнюю ступень лестницы развития, - я и там попросил бы отдать мне отчет во всех жертвах условий жизни и Ульянов Н.И. «Басманный фыилософ» // Ульянов Н.И. Диптих. Нью-Йорк, 1967.

истории, во всех жертвах случайностей, инквизиции Филиппа II и пр., и пр.:

иначе я с верхней ступеньки бросаюсь вниз головой. Я не хочу счастья и даром, если не буду спокоен насчет каждого из моих братий по крови, костей от костей моих и плоти от плоти моей».

В.Г. Белинский, порвав с Гегелем, становится адептом индивидуалистического социализма. «Судьба субъекта, индивидуума, личности важнее судеб всего мира», - декларировал он. Однако В.Г.

Белинский, отвергая все «общее» из гегелевского философского арсенала, сам не замечая того, подчинял личность новому «общему», под которым на этот раз выступает принцип «социальности». Он объявляет, что наконец-то понял Французскую революцию и связанную с ней «кровавую ненависть ко всему, что хотело отделиться от братства с человечеством. И вот апология человеколюбия трансформируется у В.Г. Белинского в пропаганду революционной тирании. «Я, - признавался он, - начинаю любить человечество по-маратовски, - чтобы сделать счастливой малейшую часть его, я, кажется, огнем и мечем истребил бы остальную». Люди, полагал В.Г.

Белинский, настолько глупы, что их следует насильно вести к собственному же счастью.

В.Г. Белинский одним из первых в России перешел на позиции воинствующего атеизма. Русский народ представлялся ему народом атеистическим, сохранившим из религиозного арсенала лишь любовь к Христу. За публикацию Н.В. Гоголем книги «Переписка с друзьями» он заклеймил того как предателя и проповедника рабства.

Неслучайно В.Г. Белинского последующие поколения философов называли «неистовым Виссарионом» и «первым русским экстремистом».

Мир делился им на два враждебных лагеря. Он первым из представителей русской салонной философии 1830-40-х гг. отказался от общения с идейными оппонентами. По этой причине он порвал отношения с бывшими своими друзьями славянофилом К. Аксаковым и революционным демократом А.И.

Герценым.

V. Художественные иллюстрации А) Рис. 13.10. «Николай I на Сенной площади во время холерного бунта 1831 года» (западная сторона постамента Николаю I) Николай I был одной из наиболее ненавистных фигур для русского революционного подполья. Его образ целенаправленно карикатуризировался в виде «прапорщика трона». В том же виде преподносился русский император и в русофобской печати Западной Европы. И это неудивительно.

Николай I решительно подавил очаги революционной крамолы внутри страны и пресек тенденцию идеологической универсализации, осуществляемой под флагом просветительского секуляризма нового западнического проекта. За это его и ненавидели перенося эту ненависть на оценки личности. Ниже приводятся характерные эпиграммы современников на императора.

Надпись к портрету Николая Павловича (Анонимный автор):

«С ног до головы – детина, С головы до ног – скотина.

Немного царствовал, да много начудил Сто двадцать пять в Сибирь сослал, Да пятерых повесил»

К бюсту Николая I.

(Анонимный автор) «Оригинал похож на бюст:

Он так же холоден и пуст»

Всеобщий Благоприятель. (На Николая I) (Автор Н.Ф.Щербина) «Он меж холопьями считался мудрецом

За то, что мысль давить была его отрада:

Он был фельдфебелем под царственным венцом И балетмейстером военного парада».

Между тем, из отзывов лиц, имевших возможность непосредственного наблюдения за царем, возникает иной устойчивый образ – «царственного рыцаря». Неоспоримой чертой в данных характеристиках было личное мужество императора. Оно обнаружилось с самого начала царствования при подавлении восстания декабристов. Николай во время мятежа 14 декабря верхом разъезжал по Сенатской площади, общался с солдатами, хотя их преданность была далеко не очевидна.

Еще более патетическими выглядели действия императора в период холерной эпидемии 1830-1831 гг. Когда эпидемия поразила Москву и любое людское скопление несло в себе эпидемиологическую угрозу Николай I появляется среди народа. В Иверской часовне царь приложился в чудодейственной иконе, в Успенском соборе был приветствован митрополитом Филаретом. Николай лично посещал госпитали, общался с холерными больными. Все это вызвало в народе психологическое воодушевление. По свидетельству А.Х. Бенкендорфа установилось убеждение, что эпидемия вот-вот должна отступить. Когда холера отступила, народ приписал спасение непосредственно государю.

В Петербурге реакцией на карантинные меры стал стихийный бунт населения. Император вышел к бунтующей разъяренной толпе. Именно это событие, произошедшее 23 июня на Сенной площади, отражено в барельефе на памятнике Николаю I. Император сбросил шинель и приказал бунтовщикам встать на колени. Толпа, еще минуту назад готовая разорвать любого представителя власти, повиновалась. «Стыдно, - говорил император,

- народу русскому, забыв веру отцов своих, подражать буйству французов и поляков!» В отчете о событиях сообщалось, что «вся площадь встала на колени и с умилением крестилась».84 Б) Рис. 13.11. Николай I и его сподвижники в 1854г. (с франц. литографии) Менее чем через год после восшествия Николая Павловича на престол 8 ноября 1826 г. будущий академик, а тогда еще студент Петербургского университета А.В. Никитенко, ощутив лакейский дух наступающей эпохи, записал в своем дневнике: «Нынешний государь знает науку царствовать.

Говорят, он неутомим в трудах, все сам рассматривает, во все вникает. Он прост в образе жизни. Его строгость к другим – в связи со строгостью к самому себе; это, конечно, редкость в государях самодержавных. Ему недостает, однако, главного, а именно людей, которые могли бы быть ему настоящими помощниками. У нас есть придворные, но нет министров».85 Уортман Р.С. Сценарии власти. Мифы и церемонии русской монархии. М., 2002. Т. 1. С. 394-396;

Шильдер К.К. Император Николай Первый, его жизнь и царствование. СПб., 1903. Т. 2. С. 306-307, 364-365.

Никитенко А.В. Дневник. Л., 1955. Т.1. С.34.

Вот один из характерных примеров министерского поведенческого стереотипа николаевской эпохи. Опытный царедворец П.Д. Киселев, зная переменчивый характер императора, отправляясь на еженедельный доклад, брал с собой два портфеля – синего и зеленого цвета. Осведомившись предварительно у камердинера о настроении государя, он вносил с собой в кабинет только один из портфелей.86 И эта предусмотрительность министра не была лишней, учитывая крайне презрительное отношение Николая I к своим сановникам. Публично высказанные государем в их адрес эпитеты «дурак», «старый дурак», «глупая лысая голова», «скотина», - были еще наиболее мягким проявлением императорского недовольства.87 Дворцовый острослов князь А.С. Меньшиков помогал императору в сочинении гротескных уничижительных прозвищ.88 Управленческая риторика Николая Павловича не исключала и матерной брани.89 Современники неоднократно сравнивали его с отцом, вспоминая знаменитую павловскую сентенцию: «В России благороден лишь тот, с кем я говорю, и пока я с ним говорю».90 До рукоприкладства дело не доходило, но государь вполне мог до крови щипать руку 58- летнего главноуправляющего путей сообщений и публичных зданий П.А. Клейнмихеля, когда обнаружил, что на подведомственных тому дорожных станциях не действовали дорожные задвижки.91 По собственному признанию графа, всякий раз, когда он отправлялся с докладом к императору его била лихорадка.92 Люди же рангом ниже, испытав на себе проявление обморок».93 императорского гнева, «натурального падали в Даже апологетически относившаяся к царю фрейлина А.О. Смирнова-Россет признавала, что «наш Николинька как посмотрит, так душа в пятки уходит, а Русский архив. 1885. №1. С.351.

Исторический вестник. 1896. №8. С.348.

Записки сенатора К.И. Фишера // Исторический вестник. 1908. №3. С.808.

Эвальд А.В. Рассказы об императоре Николае I // Исторический вестник. 1896. №8. С.348.

Русская старина. 1887. №5. С.387, 389; Крыжановский П.А. Штрихи из прошлого. (Воспоминания из последнего десятилетия царствования Николая I) // Исторический вестник. 1915. 38. С.455; Докудовский В.А. Мои воспоминания // Труды ученой архивной комиссии. Рязань, 1897. Т. 13. Вып.1. С.40.

Исторический вестник. 1908. №6. С.844.

Русская старина. 1901. №37. С.53.

Русская старина. 1886. №2. С.416.

как прикрикнет, то колени подкашиваются и делается в коленках дрожь».94 Такая специфика управленческого стиля не могла обернуться ничем иным, как высокосветским лакейством, не предполагающим ни корректировки предложений царя в рамках соответствующей профессиональной компетенции, ни каких бы то ни было инноваций.



Pages:   || 2 |



Похожие работы:

«Внеклассное занятие " Дорогая моя столица, золотая моя Москва" Тема "История Москвы в названиях улиц" Время занятий – 2 часа Преподаватель истории и краеведения, Троицкая Тамара Викторовна ГАОУ СПО МО "Московский областной музыкальный колледж имени С.С.Прокофьева" Цели: показать студента...»

«Н.В. Кашовская ЭПИГРАФИЧЕСКИЙ ЭКСКУРС ПО ГОРНЫМ СЕЛЕНИЯМ ГРУЗИИ (еврейские кладбища Лайлаши, Мцхеты) С учетом современного состояния историографии и скудности письменных источников в вопросе истории грузинских евреев эпиграфическое направление может стать одним из самых перспективных. Программные эпиграфические работы 2013 г. были пред...»

«ПРИНЯТО УТВЕРЖДЕНО Всесоюзным кинологическим советом МСХ приказом Главного управления по охране СССР 1 декабря 1984 года природы, заповедникам, лесному и охотничьему хозяйствам МСХ СССР №4 26 февраля 1985 г. СТАНДАРТЫ...»

«ISSN 2227-6165 М.Г. Таценко искусствовед, аспирант кафедры теории и истории искусства Нового и Новейшего времени факультета истории искусства РГГУ maria_tatsenko@hotmail.com ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ПРИЁМОВ ФАНАРТА В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ ПОПУЛЯР...»

«ИНСТИТУТ ОТКРЫТОЕ ОБЩЕСТВО Российский Государственный Гуманитарный Университет ТЕОРИЯ ИСТОРИЯ МЕТОД ИСТОЧНИКИ РОССИЙСКОЙ ИСТОРИИ Учебное пособие для гуманитарных специальностей И. Н. Данилевский В. В. Кабанов О. М. Медушевская М. Ф. Румянцева Рекомендовано Министерством общего...»

«Министерство образования Российской Федерации Санкт-Петербургский государственный университет Исторический факультет Программа учебной дисциплины ИСТОРИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ Часть II (1870-1918) Разработчики: доцент, к.и.н. Нина Петровна Евдокимова Уч. зв., уч. степ. Ф.И.О. Рецензенты: проф., д.и.н. Владимир Александрови ч Ушаков Уч. з...»

«Безгин Владимир Борисович ЖЕНСКАЯ СОБСТВЕННОСТЬ В ПРАВОВЫХ ТРАДИЦИЯХ РУССКИХ КРЕСТЬЯН В статье выяснены правовые особенности имущества крестьянского двора. Установлено содержание...»

«Бутакова Надежда Александровна СТАНДАРТНАЯ ФОРМА КОНТРАКТА В статье рассмотрены проблемы правового регулирования стандартной формы контракта, оценены положительные и негативные стороны ее использования, а также дальнейшие перспективы прим...»

«Николай Никифорович Мальцев Курс в бездну. Записки флотского офицера Текст предоставлен издательством Курс в бездну. Записки флотского офицера: Алгоритм; Москва; 2011 ISBN 978-5-9265-0745-1 Аннотация Эт...»

«Якимов Владимир Александрович Российское казачество в общественно-политических процессах на постсоветском пространстве Специальность: 07.00.02. – Отечественная история. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук Научный руководитель – доктор ист...»

«Псковский регионологический журнал № 19 2014 УДК 338.4 В. В. Шевельков ИСТОРИЯ, ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ МАШИНОСТРОЕНИЯ ПСКОВСКОЙ ОБЛАСТИ В статье рассматриваются история развития, современное состояние машиностроения и металлообработки Псковской области. Показано, что в развитии машин...»

«1988–1989. 25НАЦИОНАЛЬНАЯ АКАДЕМИЯ НАУК РЕСПУБЛИКИ АРМЕНИЯ ИНСТИТУТ АРХЕОЛОГИИ И ЭТНОГРАФИИ АНТРОПОЛОГИЯ ПАМЯТИ САМООБОРОНА АРМЯН КИРОВАБАДА В 1988–1989 гг. ГЛАЗАМИ ОЧЕВИДЦЕВ 25-летию самообороны армян Кировабада...»

«Локальные исследования Южной Карелии: опыт коллплексного анализа Институт языка, литературы и истории Карельского научного центра Российской академии наук ЛОКАЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ЮЖНОЙ КАРЕЛИИ: ОПЫТ КОМПЛЕКСНОГО АНАЛИЗ...»

«АВТОНОМНАЯ НЕКОММЕРЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ МОСКОВСКИЙ ГУМАНИТАРНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ ЧУВАШСКИЙ ФИЛИАЛ Кафедра государственно-правовых дисциплин Рекомендации для самостоятельной подготовки студентов к...»

«ISTITUTO MICHELANGELO Курсы итальянского языка во Флоренции в Италии Изучение итальянского языка во Флоренции Город больших исторических, культурных и артистических традиций, Флоренция предлагает самые лучшие возможности на период изучения итальянского языка в Италии. Поэтому Вы можете начать изучать или улучшать знание итальянского имен...»

«RU 2 441 035 C2 (19) (11) (13) РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ (51) МПК C08G 18/10 (2006.01) C08G 18/62 (2006.01) C08F 20/12 (2006.01) C09D 175/04 (2006.01) C09D 175/02 (2006.01) ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ИНТЕЛЛЕКТУА...»

«ПРИЛОЖЕНИЕ 3 К СПОРТИВНОМУ КОДЕКСУ РАФ 2017 "Согласовано" "Утверждено" Совет РАФ по спорту Совет РАФ 07.12.2016 10.12.2016 РЕКОМЕНДАЦИИ ПО ПОДГОТОВКЕ И СЕРТИФИКАЦИИ ГОНОЧНЫХ ТРАСС 1. Цель Данные Рекомендации разработаны Комитетом трасс и безопасности РАФ на основе Приложения "О" к Международному спортивному кодек...»

«УДК 34 ОТВЕТСТВЕННОСТЬ БАНКА ЗА НЕОБЕСПЕЧЕНИЕ СОХРАННОСТИ ЦЕННОСТЕЙ В ИНДИВИДУАЛЬНОМ БАНКОВСКОМ СЕЙФЕ: ПРОБЛЕМЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ Таскаракова К. Н. Научный руководитель Козлова Валерия Николаевна, старший преподаватель кафедры Гражданского права и процесса Института истории и права ХГУ...»

«НАДЕХИНА Юлия Петровна ЖУРНАЛИСТСКО-РЕДАКТОРСКИЙ КОРПУС Г. МОСКВЫ НА РУБЕЖЕ XIX – ХХ ВВ.: ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ И ОБЩЕСТВЕННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ Специальность 07.00.02 – Отечественная история АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук Москва 2012 Диссертация выполнена на кафедре истории и полито...»

«Элизабет Гилберт Есть, молиться, любить Посвящается Сюзан Боуэн — которая поддерживала меня даже на расстоянии двенадцати тысяч миль История о том, как в поисках смысла жизни одна девушка исколесила всю Италию, Индию и...»

«Вісник ЛНУ імені Тараса Шевченка № 13 (272), Ч. ІІ, 2013 УДК 373.2.015.311 Е. И. Михеева ИГРА КАК СРЕДСТВО ГАРМОНИЗАЦИИ ОТНОШЕНИЯ РЕБЕНКА-ДОШКОЛЬНИКА К СЕБЕ И К МИРУ Внимание современной педагогической науки к проблеме детской игры свидетельствует о многогранности этого вида деятельно...»








 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.